Ирина Будникова
Непридуманные истории о детстве

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: О. Рябцева

Руководитель проекта: Ю. Семенова

Дизайн макета: Т. Саркисян

Иллюстрации: Е. Калинина

Корректоры: О. Шишмаренкова, Е. Сербина

Компьютерная верстка: О. Щуклин

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© И. Будникова, 2023

© Оформление. ООО «Альпина ПРО», 2023

* * *

Светлой памяти моих родителей

Александры Андреевны и Лоллия Григорьевича,

с любовью и бесконечной нежностью в сердце.

Господь не мог выбрать лучших для меня.

Я хочу поблагодарить всех, кто помог мне создать эту книгу, а также всех, кто ее прочтет.

Спасибо моей большой семье за то, что ждали и не мешали.

Спасибо моим друзьям детства, которые верили в меня просто так, а кто-то спросил: «Чем помочь?» – и помог.

Я благодарю рабочую группу издательства, которая создала эту книгу.

Спасибо редактору Ольге Рябцевой – она очень бережно работала с текстом и сделала его лучше.

Отдельно выражаю благодарность художнице Алене Калининой. Я думала, что достаточно написать книгу, а она своими необыкновенными рисунками создала книгу в книге.

Спасибо вам, мои дорогие читатели, за то, что смеялись, иногда грустили и думали вместе со мной. А значит, книга получилась!

Когда мне было пять лет, мама всегда твердила мне, что самое важное в жизни – быть счастливым. Когда я пошел в школу, меня спросили, кем я хочу стать, когда вырасту. Я написал: «Счастливым». Мне сказали: «Ты не понял задания», – а я ответил: «Вы не поняли жизни».

Джон Леннон

Я хочу войти в ваш дом с улыбкой. Эта книга – сборник коротких рассказов порой с неожиданной развязкой. В них ребенок – и автор, и действующее лицо. Ее «наговорили» мне мои дети, поэтому она не могла не появиться. Я писала книгу долго – пока они росли, изредка что-то за ними записывая. Все остальное просто запомнилось. Удивительно хорошо запомнилось. Наступило то самое обострение памяти, когда воспоминания приходят легко, ярко и образно. Обострение памяти в состоянии счастья – счастья общения с детьми. Позже в книгу вошли главы об истоках семьи: наших родителях, системах воспитания, времени, в котором росли дети.

Вокруг нас – мир детства: сотни гениальностей без тщеславия и самообожания, обжигающая душу искренность, вера в нас и порой не заслуженное нами прощение. Ведь дети любят нас просто так.

Кроме любви есть еще чувство благодарности детям. Они мне дали возможность жить рядом с их удивительным миром, на нашей общей планете Детства. Надо только вспомнить, как быть ребенком.

Дети могут рассказать нам о нас самих, о том, как надо жить на этой земле, о той самой радости бытия. Детские впечатления не только самые сильные и яркие, они изначальные и во многом формируют духовность человека, предопределяют его судьбу.

Наши родители

Есть две вещи, которые родители должны дать своим детям: корни и крылья.

Иоганн Вольфганг Гёте

Эта глава об истоках, о наших корнях – о родителях. В наших семьях нас учили любить, как птенцов учат летать.

Каким мы были детьми? Любимыми.

И нам казалось невозможным не передать эту главную фамильную ценность по наследству.

В семье мужа четверо детей. Младший брат мужа Виталик был еще подростком, когда у нас появились дети. Называть родителей бабушкой и дедушкой он не разрешал – кидался драться. Так и повелось: папа Витя, мама Маруся.

Мама Маруся…

Объемы ее готовки поражали воображение.

– Ну, що будем готовить? Може, борщ?

Картошка, морковка, лук хранились где-то в подвале.

– Давайте я быстро сбегаю, – предлагаю я.

– Та я сейчас сама принесу.

Переделав все, что попалось на глаза, и прилично промаявшись в ожидании картошки с морковкой, я выглядываю в окно. Мама Маруся зашла в курятник проверить цыплят и надолго там пропала. Вышла, подперла дровенякой двери сарая, зашла за чем-то в теплицу… Пришла она почему-то только с морковкой, сокрушаясь, что лук пророс.

Поискав ведро под картошку, мама Маруся вспоминает о собаке:

– Ира, намешай-ка Айге покушать.

– А чего намешать?

– Ой, та борща вчерашнего насыпь трошки, каши, хлеба, молока – що с вечера осталось, та и хватит.

Собака Айга была таких размеров, что справедливо было бы готовить ей, а потом трошки людям отливать.

Принесли картошку. Ее я чистила почти ведро и, когда понимала, что вот еще две – и все, спрашивала:

– Мам Марусь, хватит?

– Та обчисть еще парочку.

Всего было много. Изрезанная капуста еле помещалась в тазик. Если кастрюля для борща, то невероятных размеров. Я такие видела только студенткой в колхозных столовых.

Уф, борщ в кастрюле на четырех конфорках наконец готов!

– Давай-ка мы его сымем, сюда за печку поставим.

На плите появлялась кастрюля чуть меньше, и там уже что-то булькало.

– Маруся, это что?

– Та, може, кто суп будет.

Готовим, опять всю душу вкладываем.

Принесли еще ведро картошки. Достали кастрюлю номер три. Поставили варить картошку в мундире.

– А это что будет?

– Папа окрошку любит. Только колбасы нет. Виталя, давай на велосипеде быстро за колбасой.

Следом на машине уехал мой муж за сметаной, а потом еще один брат (успел прийти в гости) – яиц уже мало, «а хлеба ни нам, ни цыплятам не хватит». В живых я осталась одна, лихорадочно соображая, чего еще не хватает и, если меня сейчас пошлют за квасом, куда бежать? Транспортных средств уже не было.

Приехал папа Витя на обед.

– Давай борщичку насыплю, пока горяченький.

Кастрюля остывала к следующему утру.

– Молочка холодненького хочется. У нас чего-нибудь сладкое к молоку есть?

– Сейчас коржиков замешаю.

– Не спеши, я сейчас ребятам за мороженым съезжу. Молочное брать или шоколадное?

– Та бери и с тым и с тым.

Вот теперь точно все. Уехал последний.

А потом были котлеты, тушеное мясо и снова картошка, теперь – пюре, подливка. Есть садились часа в два дня, до этого перебивались вчерашними варениками, ситро, пончиками.

За большой стол усаживались долго, шумно, боясь что-нибудь забыть да не поставить на стол.

– Виталя, а шо ж мы помидоров не достали?

Выбраться из-за стола у Виталика не было уже никакой возможности.

– Мам, да ладно уже, всего хватает, садись.

– Та як же без помидоров? Виталя, давай слазь.

Вместе с Виталиком из-за стола выбралось еще несколько человек – пропустить. Он принес большую миску красных помидоров – изумительно вкусных, с листьями вишни и душистой смородины, хреном, чесноком, зонтиками укропа. Запах! А ведь и точно, помидоров не хватало. Остаток дня пили воду, квас, грызли яблоки. А часов в десять вечера:

– Ну шо, вечерять будем?

Сердце тоскует, когда вспоминаешь эту суету, большой стол, любовь вот эту.

Папа Витя вернулся с работы. Его облепили дети, внуки, и на всех у него хватало рук, слов, улыбок. А глаза кого-то искали. Маму Марусю.

– Манечка, я дома, я приехал.

Папа сыграл в моей жизни главную роль, определил сценарий дальнейшей жизни. Русский интеллигент и, если эти слова можно поставить рядом, абсолютно честный человек. Он умер, когда мне было 19 лет, с тех пор у меня появился жизненный камертон. Все, что я делаю, – только с оглядкой на него. Если бы сейчас я могла подойти к нему, сказать, что устала стоять в стойке перед лицом жизни, струсила бы, промолчала. Промолчать легко: пока молчишь – можно успеть договориться с собой. Папа обнял бы, понял, простил. Но его нет рядом, и тогда: набираешь побольше воздуха и как в холодную воду ныряешь – говоришь. Высокая планка – трудно, но достойно.

Мама работала преподавателем сопромата и теоретической механики, была единственной женщиной на кафедре. Вот этот сопромат и термех крылом задел всех трех ее дочерей: мы стали технарями, мужей себе таких выбрали, а когда дети стали ходить на олимпиады по физике и математике – так и вовсе гордились.

Мама была вся в работе. Теперь, чтобы заснуть, мне нужны свет и шум: засыпала под громкие разговоры про календарные планы, объем контрольных работ, приложенной внешней нагрузке. Одно время, после смерти папы, ей было трудно ходить, студенты приходили к нам домой. И вот уже все всё сдали, и только какой-то Вася все ходит и ходит. Его не только мы – собака за своего держит. Зная, что она мне ответит, все-таки предлагаю:

– Мам, да поставь ты ему тройку.

В маминых глазах – почти испуг, она спешит мне ответить, пока я не успела сказать еще большую глупость.

– Ира, ты думай, прежде чем сказать. В следующем семестре им будут читать теорию механизмов и машин, и мне спасибо не скажут, если они не будут знать основ предмета.

Вот эта святая вера в свою нужность, в изначальность знаний, в необходимость учиться и знать.

Особо ничего не выдумывая, мама учила внуков читать по заголовкам в газетах: требовала проговаривать все звуки, строго исправляла. В этом было что-то от ее основной специальности. Самое интересное, что дети обожали читать черно-белый непонятный текст, наверное, чувствовали, что это вталкивается в них с любовью.

Мы назвали детей в честь наших мам.

На кого похожи

Во время первой беременности я пожаловалась сестре, что не смогу любить своего ребенка так, как люблю мою племянницу Ритусю. Я в этой девочке любила все, больше любить просто невозможно, ну не бывает еще больше. Потом-то я поняла, что любовь ширится, как Вселенная, как знак бесконечности. Ее пределы зависят только от сил души того, кто любит. Мне всегда было интересно как-то «пощупать» это понятие, приблизить к себе, зримо представить. Конечно же, не получается. Самое доступное представление – оси абсцисс и ординат со знаками бесконечности на концах. Никогда не понимала фразы: детей любят в семье по-разному. Дети – разные. А любовь – она и есть любовь, если это любовь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.