Юлия Каштанова
Финист. Первый богатырь

© YBW

© АО «ТЕЛЕКОМПАНИЯ»

© Каштанова Ю. C., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Хорошо летом в лесу: птички поют, деревья перешёптываются, раскачиваясь на ветру, шмели гудят, бабочки порхают… Одним словом – благодать. И нет ничего лучше прогулки среди берёзок да ёлок, по которым скачут белки и солнечные зайчики и под которыми в тени прячутся грибы-ягоды. Так думал и Мелёха, сын Лепёхи, спутник величайшего из богатырей – Финиста по прозвищу Ясный сокол. Только не сам Финист: у того были иные заботы – подвиги да слава.

Вот и сейчас в тишину летнего полдня ворвался чей-то зычный, весёлый и немного самодовольный голос, вспугнувший птичек и белок и заставивший даже деревья ворчливо шелестеть.

– Белогорье – земля богатырская,

Много славных сынов породившая!

Только нет никого рядом с Финистом,

Рядом с Финистом – Ясным соколом! —

распевал Финист, пробираясь через чащобу. Привычка широко шагать ему сильно мешала, потому что именно сейчас требовалась скрытность.

Богатырь остановился на минуту, критически осмотрел себя, проверил доспехи и любимую булаву – вроде всё на месте и сидит ладно – и двинулся дальше.

Мелёха, неизменный спутник героя, семенил за ним, с тихими охами перебираясь через коряги и старательно уклоняясь от летящих в лицо веток, которые Финист и не думал придерживать. Зачем герою такая забота? Мелёха ни ростом, ни богатырским телосложением похвастаться не мог, да и физическая подготовка была не та, потому он едва поспевал за славным победителем чудищ. Был он редким пройдохой, тащил всё, что попадалось под руку, и толку в походе от него не было почти никакого, к тому же его постоянная болтовня ужасно утомляла… Единственная его ценность как попутчика заключалась в том, что он был свидетелем подвигов и мог потом всем взахлёб об этом рассказывать.

– Ни по храбрости, ни по ловкости,

Ни по силушке… – продолжал он патетичным тоном, правда, не так громко.

– Ни по скромности! – довольно поддакнул Мелёха.

Финист на мгновение позволил себе слабость и закатил глаза. Как же ему надоела эта болтовня! Ну зачем он взял приятеля с собой?! Тот и подвиги все распугает на сотню вёрст окрест, и его самого отвлекает… Богатырь уже готов был повернуться и «вежливо попросить» спутника подождать в безопасном месте – то есть подальше от места потенциального сражения, – но тут впереди показалась прогалина, и Финист сбавил шаг, пригнулся и дальше пошёл крадучись.

Он поморщился, чуть не наткнувшись на колючую ветку ели и, осторожно отодвинув её, двинулся дальше почти на цыпочках. Мелёха зазевался, увернуться не успел, и ветка со всей своей колючей нежностью хлестнула его по лицу. Спутник героя сжал зубы, чтобы не выругаться: слишком близко враг, а сам Финист и не подумал не то что извиняться – даже внимание обращать.

– Мелёха, ты хоть умолкни! – буркнул Финист, которого раздражало, что его постоянно сбивают с мысли. – И так былина не складывается, когда со свиньёй предстоит сражение.

– По слухам, не простая то свинья, – поспешил сменить тему спутник-подхалим, – а волшебная – кабанище, что амбары разоряет! – его голос зазвучал ещё более угрожающе. – Того и гляди все запасы белогорские сожрёт!

Финист смерил его скептическим взглядом, пробормотав что-то вроде «ну-ну», и покачал головой. Мелёха тут же поспешил придумать очередную хвалебную оду, чтобы подбодрить спутника… хотя скорее он пытался убедить себя, что опасный подвиг того стоит. А вдруг чудище и до него доберётся? От этой мысли затряслись поджилки, но Мелёха постарался взять себя в руки.

– И обрушил тогда Богатырушка

Силу-силушку да на чудище! – завершил патетическую строфу Мелёха и умолк, чтобы снова не заработать взбучку.

Финист отпустил очередную ветку, которая приложила зазевавшегося спутника по лицу, и тот снова промолчал. А богатырь невозмутимо двинулся дальше через бурелом.

– Только чудище страшно-страшное,

Поросёнком «хрю-хрю» оказалося! – насмешливо хмыкнул Финист. Он был разочарован: обещали страшное чудище, а тут…

Мелёха усмехнулся, хотя страх всё равно пробивался через барьеры, возведённые силой воли, поэтому веселье получилось неубедительным. Чтобы было не так страшно, он старательно представлял себе пир на весь мир, когда они вернутся с победой в Белогорье, и какие барыши он «слупит» на их неувядающей славе. Сколько же можно баек рассказать! А сколько сувениров распродать! Но стоило зазеваться – и следующая еловая лапа от души хлестнула его по лицу, возвращая с небес на землю.

Деревья закончились так внезапно, что герои едва не выскочили на опушку – прямо к чудовищу в лапы. Финист замер на полушаге, пригнулся и внимательно наблюдал за поляной, спрятавшись за ветками.

– Дрыхнет хряк! – не особенно скрывая недовольство, заключил богатырь. Он рассчитывал на более эффектную схватку.

Мелёха долго шарил в перемётной сумке, с которой никогда не расставался, и с победным видом извлёк на свет подзорную трубу, раздобытую по случаю во время одного из удивительно удачных рейдов по местным базарам.

– Я это глядело у купцов заморских выменял, оно – коль с этой стороны глянешь – всё большим делает, – пояснил он, с гордостью демонстрируя свой трофей. Ощущая себя великим знатоком, он поднял трубу, разложил и, прищурив один глаз, горделиво, как капитан пиратского корабля, оглядел окрестности.

– Ёшки-матрёшки! – вырвалось у него, как только в глазу трубы показалась массивная туша гигантского кабана размером с добротную новенькую избу. Он даже в окуляр полностью не умещался – только по частям. Чудовище, сопя и похрюкивая, валялось на траве, подставив тёплым лучам солнышка левый бок. Оно было сыто и совершенно никого не боялось, явно чувствуя себя полным хозяином здешних мест.

– Да он и без глядела немаленький, – пожал плечами богатырь. С одной стороны, ему льстило, что кабан и впрямь немаленький, с другой стороны, тот казался довольно мирным. А какое уж тут геройство!

– Вот туша… – боязливо пробубнил Мелёха. Он всегда знал, что даже от мнимой опасности нужно держаться на безопасном расстоянии, – не хряк, а зверь какой-то!

– Ну что, свинозверь, изведай силушку богатырскую! – прогремел Финист, перехватывая булаву с острыми шипами поудобнее и изготавливаясь к бою.

Подобраться к спящему чудищу было плёвым делом: тот так храпел, что даже обладай он слухом, как у лисицы, всё равно бы ничего не услышал, кроме себя. Хорошенько разбежавшись, богатырь прыгнул, целя своим устрашающим оружием прямо в основание свиного хребта. Обычно этот манёвр всегда проходил гладко… но не на этот раз. Шкура кабана оказалась настолько толстой и прочной, что тяжёлая булава отскочила от неё, как мячик, утягивая за собой своего обладателя. Сделав пируэт, которому позавидовал бы опытный акробат, Финист улетел в ближайшие кусты, а свин, что самое обидное, похоже, и не заметил атаки – даже не почесался.

Наступила тишина. Спустя минуту на поляну вновь выбрел озадаченный богатырь, почёсывая затылок, – то ли задумался, то ли сильно приложился в этом месте головой. В любом случае, более удачной тактики в уме не зародилось. Он обошёл кабана по кругу, потом упёрся ногами в землю и попытался сдвинуть тушу. Безрезультатно. Та лишь пошевелилась и блаженно всхрапнула.

Следующим гениальным планом было использование законов физики. Финист раздобыл в ближайшем леске бревно покрепче, кое-как подсунул под бок кабана и повторил попытку. Как и следовало ожидать, и этот план успехом не увенчался. Это уже ни в какие рамки не лезло, и Финист начинал потихоньку закипать.

«Ах ты окорок поганый! – выругался он мысленно. – Ничем тебя не пронять!» Подобрав обломок поувесистее, богатырь не без труда вскарабкался на «свиногору», цепляясь за густую длинную щетину. Примерился поточнее и со всего размаху саданул чудовище по башке. Но ни подвиг альпиниста, ни лихая атака тоже ни к чему не привели: свин продолжал заливисто храпеть.

Финист вытер рукавом выступивший пот и задумался – на этот раз всерьёз. Обычно проблем с чудовищами у него не возникало: они сами стремились его укокошить, а тут… из пушки пали – не разбудишь. Какое-то время богатырь с кислым лицом наблюдал, как внизу бегает Мелёха и в отчаянии лупит кабана по пятаку размером с окно. Так продолжалось минут пять, потом перемётная сума не выдержала издевательств, и кожаный ремешок с треском лопнул. От неожиданности Мелёха выпустил суму из рук, и та, сделав сальто, залетела прямо в широченную ноздрю кабана-монстра.

Глаза чудища мгновенно распахнулись, оно медленно разинуло гигантскую пасть, втягивая воздух, зажмурилось… А-а-апчхи-и-и-и!

Содрогнулись и изогнулись, будто от урагана, окрестные ёлки. Мелёха отлетел в сторону, весь мокрый и липкий от кабаньих соплей, а свин вскочил и принялся вертеться на месте и брыкаться, как бык на родео. Теперь-то он почуял неладное и постарался сбросить неожиданных седоков. Финиста подкинуло в воздух, и тот, совершив кульбит, шлёпнулся чудищу на спину. Хряк разбежался, стремясь растоптать Мелёху, – тот едва успел откатиться, так что его только отфутболило в сторону… И тут случилось невероятное: кожа на спине кабана в районе лопаток зашевелилась, потом расправилась, растянулась в стороны… и превратилась в два огромных крыла, наподобие летучей мыши. «Свинобомбер» пошёл на разбег.

– Я же говорил – непростой свин! – обалдело пробормотал Мелёха.

Чудовище быстро замахало крыльями, подняв такой ветер, что спутника героя едва не сдуло (он только-только успел одной рукой прижать шапку, а другой уцепиться за ветку), а потом с удивительной для своей туши лёгкостью подпрыгнуло и поднялось в небеса, унося на себе героя.

– Ах ты, холодец недоеденный! – заорал Мелёха вслед что есть силы. – Держи его, Финист! – он вытащил подзорную трубу и проводил взглядом гигантскую тушу, которая носилась по небу туда-сюда. На его мощной спине маленькая фигурка богатыря была почти не видна.

Финист понятия не имел, как быть дальше. Единственная разумная мысль была – держаться покрепче, пока не навернулся с поднебесья и не осталось от него лишь богатырское мокрое место. Но этот план сработал бы только на короткое время. Тогда в уме богатыря начал складываться другой. Правда, для его осуществления всё равно пришлось бы рискнуть жизнью, но Финист не был бы Финистом, если бы не любил риск. Цепко ухватившись за щетину одной рукой, второй он медленно стянул с пояса смотанную в кольцо верёвку. Потом, аккуратно прицелившись и балансируя на грани падения, ловко накинул лассо на одно из крыльев.

Крыло резко опустилось, потянув за собой богатыря… но тому только это и было нужно. Схватившись за верёвку, он, как Тарзан, пролетел прямо под брюхом чудовища и снова запрыгнул ему на спину. Пока монстр соображал, в чём дело – на счастье героя, соображал довольно медленно, – Финист размахнулся и закинул второй конец верёвки на другое крыло, а затем резко рванул на себя. Петля затянулась. Теперь махать крыльями монстр уже не мог, поэтому ушёл в пике.

Жители Белогорья, наблюдавшие снизу всю эту картину воздушного сражения, с криками бросились врассыпную. Они едва успели попрятаться, как пикирующий кабан, словно сбитый вражеский планер, рухнул на землю и проехался по ней, вздымая тучи пыли и пропахав посередине улицы изрядную колею.

Когда спустя несколько минут пыль наконец улеглась, испуганные жители увидели гигантскую тушу свиньи, лежащую посреди площади, а на её спине в победной позе, всё ещё держа в руке «уздечку», стоял раскрасневшийся от быстрой скачки богатырь, всем своим видом говоря: «Ну, какой же богатырь не любит быстрой езды?»

– Финист Свиносокол! – ухмыльнулся спутник героя и тут же едва не пожалел об этом.

А Финист уже гордо возвышался над толпой, вскинув булаву над головой в победном жесте.

– Финист! Финист! Финист! Финист! – скандировали жители хором.

Финист снова помахал булавой, потом подпрыгнул и принял одну из любимых и самых эффектных поз – выпрямился, широко расставил ноги и раскинул руки, как футболист после удачного гола. Толпа была в экстазе.

Праздновали и чествовали Финиста в Белогорье, как всегда, целый день. Такой повод – почему бы не гульнуть на полную катушку? Повсюду горели костры, над которыми установили огромные противни с кусками свинины величиной с добрые пару саженей каждый. Никаким ножом поделить мясо было невозможно, поэтому пришлось воспользоваться лопатой. Люди подходили и подходили за новой порцией угощения, а мясо всё не заканчивалось.

– Встречайте, люди добрые! – тоном профессионального конферансье объявил Мелёха, чувствуя себя чуть ли не главным героем. Ведь он сам поучаствовал в подвиге… пусть и частично. – Наш свиновержец!

Толпа раздалась, образовав вокруг Финиста пустое пространство. Богатырь сердито зыркнул на спутника и произнёс гордо:

– Не родилась ещё та свинья, которой бы Финист – Ясный сокол пятак не сумел свернуть!

Ответом был одобрительно-насмешливый гул толпы, а Финист продолжал нахваливать то ли себя, то ли трофей:

– Угощайтесь, холодца всем хватит!

– Спасибо тебе, заступник! – поблагодарил один из крестьян, выбившись вперёд.

Финист самодовольно хмыкнул, принимая эффектную позу. Он обожал купаться в лучах народной славы и даже не пытался это скрывать.

– Сына в твою честь наречём! – крикнула крестьянка с пышными формами. Богатырь поморщился. Ещё чего не хватало!

– Не надо, – произнёс он негромко, наклонившись к женщине. – Финист пущай один будет, неповторимый.

Крестьянка удивлённо замолкла, не понимая, что так не понравилось богатырю: ведь они же славу его только увеличат.

Девицы хихикали, перешёптывались и подмигивали Финисту. Местная красавица Глафира, как бы случайно оказавшись рядом, широко и без всякого стеснения улыбнулась богатырю. Тот ответил ей ослепительной улыбкой. Он не скрывал, что обожает всеобщее внимание.

Да иначе и быть не может!

– Хороша Глашка, Федьки рябого дочка! – игриво ухмыляясь и не переставая при этом жевать, похвалил Мелёха. – Приглядись, а то ужо и жениться пора?

Но богатырь только отмахнулся. Ещё чего! Он же – великий герой, а не какой-то там деревенский выскочка, которому просто повезло.

Не ему за девками в деревне ухлёстывать! Пусть они за ним побегают.

– Да простушки они все! Финисту – Ясну соколу такая жена нужна… – он запнулся, подбирая слова. – Одним словом – чтоб неописуемая! – выдал он наконец. Ему уже порядком надоел Мелёха с его советами, но отвязаться от него в ближайшие пару часов возможности не было.

В это время на дальнем конце базарной площади крестьяне зашушукались – кто недовольно, кто удивлённо, а кто – с завистью. Такие шепотки – в отличие от всеобщего ликования, сопровождавшего визит богатыря – ознаменовали появление не менее примечательного жителя Белогорья… точнее, жительницы.

По базарной площади шла моложавая дама с затейливой причёской, в несуразном, на первый взгляд, и оттого примечательном платье. Если бы жители Белогорья знали слова «кич» или «авангард» (и прочие термины высокой моды), они бы, безусловно, оценили её дизайнерский наряд… Волшебница за пять сотен лет научилась разбираться не только в травах и заклинаниях… А ещё она была твёрдо уверена, что красивой женщине любая одежда к лицу.

Яга подошла к одному из прилавков, на котором были разложены пучки душистых трав. Взяв один пучок, она поднесла его к носу, вдохнула аромат… но тут длинный свободный рукав задрался, и взгляд волшебницы скользнул по её собственной руке. Та была по-старушечьи морщинистой и костлявой. Но как такое было возможно? Ведь ни на лице, ни на теле её было ни морщиночки: она, несмотря на внушительный возраст, была молода и свежа, чем вызывала зависть селянок.

Яга испуганно огляделась – не заметил ли кто, но на неё не обращали внимания: все были увлечены восхвалением Финиста. Волшебница незаметно вытащила из корзинки припрятанное там молодильное яблочко, надкусила… и рука на глазах начала молодеть. Яга облегчённо вздохнула и спрятала яблоко обратно. «Сильное косметическое средство» приходилось экономить. Молодость и красоту сохранять было всё труднее, жёсткие диеты уже не так помогали, а чудесные молодильные яблоки в Белогорье с каждым разом родились всё хуже, урожаи падали – то ли деревья вырождались, то ли земля оскудела. Так что теперь каждый крохотный кусочек был дороже, чем на вес золота. Ведь для каждой уважающей себя женщины молодость и красота – самые главные сокровища. Если они есть – остальное приложится.

– Здоро́во, Яга! – окликнула волшебницу крестьянка. – Подходи, холодца отведай.

– Угощайся, красавица! – тут же привлёк её внимание мужик в лавке.

Яга поморщилась, разглядывая товар. Может, для кого-то он и хорош, но определённо не для её здорового образа жизни. Кому, как не ей, знать, что значит диета красоты и молодости!

– Потому и красавица, что всякую дрянь не жру! – буркнула она не слишком вежливо, проходя мимо, и обратилась к крестьянке, выбрав её следующей жертвой своего дурного настроения. – Иль ты хочешь, чтоб меня, как тебя, разнесло?

Ошарашенная такой наглостью женщина растерялась и стояла, разинув рот. И тут Ягу заметил обернувшийся на шум Мелёха.

– О! Яга! – окликнул он волшебницу. – Какими судьбами к нам?

– Погоди, пустомеля! – отозвалась та, не удостоив старого знакомого и взглядом, и обратилась к богатырю: – Финист, я к тебе. Помоги камень вековой сдвинуть. Ляснулся в речку, русло перекрыл, – как можно вежливее попросила она. – По весне совсем без воды останусь! И посохнут все яблочки мои молодильные!

– А может, тебе ещё и грядки вскопать? – надменно усмехнулся Финист, покосившись на просительницу и не переставая красоваться перед толпой. Не богатырское это дело – в огороде ковыряться!

– Камень сдвинуть… – передразнил было Мелёха, но тут же умолк под суровыми взглядами обоих и резко сделался серьёзным.

– Ты про подвиги мои слыхала? – надменно бросил Финист. – Стражу каменных гор хвост накрутил! – принялся перечислять он. Перед глазами вставали картины великих подвигов – такие яркие, будто произошли только что.

Финист погрузился в сладостные воспоминания о былых временах и великих свершениях. Как будто всё произошло вчера! Вот он взбирается по каменному склону неприступных высоких гор, приближаясь к убежищу каменного чудища. Тот огромный – сам, что гора!

Но не испугать тем великого богатыря.

Хватает Финист валун тяжёлый – да хрясь по ноге чудища поганого! Тот, опоры лишившись, равновесие потерял и в мелкую гальку рассыпался…

– Идолище озёрное одолел, а ведь оно полвека верхние озёра изводило! – продолжал богатырь, входя в азарт.

Тогда дорога героя забросила его в край озёрный… Сперва всё было спокойно – даже слишком. Но покой тот мнимый был. Дожидалось чудище озёрное в омуте глубоком, пока богатырь не приблизится. А потом – как выскочит из-под воды с плеском и блеском, так что богатырь и охнуть не успел. В мгновение ока – хвать – и утащило его под воду, только пустой плот да круги на поверхности остались. Но не так-то просто было одолеть Финиста, величайшего из витязей! Долго шла битва, уже люди и ждать перестали, и оплакать были готовы безвременно почившего богатыря.

Но тут разошлись воды озёрные, и из омута показалась голова чудища. Казалось, одолело оно богатыря славного… но нет! То была всего лишь отрубленная голова. А скоро он и сам появился. Тут все и увидели, что лишь башка озёрного монстра такая огромная, а тело – крошечное, не больше собаки.

– И скрутил я чудовище страшное,

Не рычит Волколак и не жрёт людей! —

богатырь вспомнил, как красиво толкнул тогда речь, довольно улыбнулся сам себе и продолжал, погружаясь всё глубже в пучину приятных воспоминаний.

Вот богатырь остановился на лесной тропинке, видимо, чтобы передохнуть, но тут неведомо откуда выскочил… ещё один Финист, как две капли воды похожий на первого, как будто кто-то поставил между ними зеркало. Вот только какой из них настоящий? Сторонний наблюдатель бы точно не отличил! Второй, не прекращая приветливо улыбаться, лёгкой походкой приблизился к своему двойнику, который с искренним недоумением рассматривал самого себя… и вдруг выхватил палицу и – хрясь! – саданул его прямо по голове. «Двойник» пошатнулся и рухнул, как подкошенный… Но подменыш рано праздновал победу. Финист вскочил, и завязалась схватка, больше напоминающая свалку. Богатырь и его противник сцепились в клубок, как дерущиеся коты; мелькали руки, лапы, ноги, хвосты… Однако Финист не был бы Финистом, если бы позволил себя так легко одолеть. Он изловчился и, размахнувшись посильнее, со всей силы шмякнул противника по спине.

И треснул хребет у чудища зловредного, и испустило оно дух нечистый. Финист нанёс ещё несколько «контрольных» ударов, чтобы уж наверняка прикончить супостата. И снискал в очередной раз славу земную… А иначе разве может быть?

– Я – один, кто с духом-повторителем справился! Да моим подвигам счёту нет! – заключил он под конец, и добавил, недовольно поморщившись:

– И ты хочешь, чтобы Финист – Ясный сокол…

– Величайший из богатырей! – тут же встрял Мелёха.

– …камешки перетаскивал? – завершил патетичную фразу Финист, игнорируя подобострастную фразу «спутника героя».

Обиженная Баба Яга лишь недовольно покачала головой, а по толпе прокатились смешки.

– Идолище озёрное вроде ручное было, – осторожно высказался один из крестьян.

– Рыбу ловить помогало.

– Стихни! – тут же шикнула на него соседка. – Человек старался.

– Камешки таскать – конечно, дело не богатырское, – прищурившись, съязвила Яга, – а вот холодца наварить – подвиг что надо! Кого ещё сразишь? – хихикнула она. – Курицу?

Уж больно супчику охота!

Волшебница славилась острым языком и умением дать отпор любому гордецу. Сейчас была её очередь упиваться победой, наблюдая за хохочущими крестьянами. Финист с ответом сразу не нашёлся, и Мелёха поспешил вставить слово: уж больно хотелось выслужиться перед «старшим товарищем».

– А чего ты ерепенисся так? – хихикнул он. – Или что, яблочки молодильные не особо уже помогают? Оттого и злая, как собака? Чучундра старая!

Последнее оскорбительное высказывание было явно лишним, но толпе, охочей до зрелищ, этого было достаточно, чтобы залиться очередным приступом хохота. Впрочем, Яга была не из тех, кто позволил бы безнаказанно над собой издеваться. Она недовольно скривилась, потом сунула руку в мешок, вытащила горсть волшебного порошка и, незаметно подбросив его в шапку подхалима, шёпотом забормотала:

– Болтуна не слушай,

Бошку его кушай!

Волшебный порошок вспыхнул и заискрился, как фейерверк. А потом произошло странное. Шапка на голове спутника героя вдруг шевельнулась и открыла маленькие злобные глазки. Они зыркнули по сторонам, а потом под ними вдруг прорезалась здоровенная красная пасть с рядами мелких кривых зубов. «Шапка» помедлила секунду-другую – да ка-ак вцепится хозяину в голову!

Мелёха заорал белугой и начал носиться кругами по площади, пытаясь сорвать с себя плотоядный головной убор. Но не тут-то было: тот держался крепко – не оторвёшь, при этом продолжая с рычанием и ворчанием грызть свою «добычу». Как ни странно, селяне не стремились его спасать, а весело смелись, наблюдая этот «цирк». Баба Яга довольно ухмылялась: будет знать, прощелыга, как женщин сердить! Тем более, образованных и талантливых. Лишь когда Мелёха с воем врезался лбом в столб, она решила, что с неё хватит представлений, и медленно, с достоинством удалилась.

Финисту, в конце концов, тоже надоело, что народ, вместо того чтобы слушать и восхвалять его, беззастенчиво ржёт над его спутником, схватил мохнатого монстра, когда Мелёха в очередной раз пробегал мимо, рывком сдёрнул с головы приятеля и отшвырнул в сторону. Шапка шваркнулась о землю, но тут же вскочила на невесть откуда взявшиеся коротенькие ножки, ощетинилась, зарычала на Финиста, но связываться с богатырём не рискнула, а развернулась и ускакала в подворотню. Богатырь и его спутник проводили «чудовище» взглядами:

Финист – неодобрительно-насмешливым,

Мелёха – боязливым.

Финист и Мелёха отдыхали от ратных подвигов в избе богатыря, больше напоминавшей музей, чем жилище. По стенам были развешаны трофеи, взятые в бою, – рога, копыта, крылья, ноги, хвосты различных чудищ, целая выставка оружия. Между ними высились доспехи, аккуратно натянутые на манекены, а свободное место занимали картины, изображавшие подвиги, совершённые Финистом за его яркую богатырскую карьеру. Недавний «портрет» был ещё не завершён, над ним трудился местный художник.

Финист, не глядя, швырнул булаву через плечо – и та воткнулась в косяк, на котором уже были видны следы предыдущих попыток «повесить оружие аккуратно». Следом полетел шлем, который ювелирно нанизался на рукоятку булавы и повис на ней, а Финист скептическим взглядом окинул творение местного Леонардо.

– …а потому мне настоящее дело нужно! – зевнул он. Уже в который раз он пытался победить самое страшное чудовище в жизни – скуку, приходившую по окончании очередного подвига, но пока последняя одерживала сокрушительную победу.

– Богатырский подвиг, понимаешь? – посетовал он. – А то вон, последнее время бабьё уже зубоскалит! Холодца наварить – подвиг что надо! – визгливо проскрипел Финист, передразнивая волшебницу.

Он задумчиво смотрел на зарождающийся шедевр. На почти законченном холсте славный богатырь стоял в позе победителя, водрузив ногу на летающего хряка. Вроде бы выглядело внушительно, но что-то не так… Кабан на холсте довольно улыбался, как будто вовсе не был побеждён, а просто прилёг вздремнуть после обеда.

– Маловат кабан у тебя! – огорчённо вздохнул он. Сейчас, спустя время, подвиг не казался ему таким уж героическим. Так – прогулка лёгкая. – С таким бы и Мелёха справился!

Художник прищурился, что-то прикинул, измерив «модель» кистью так и сяк, и кивнул. Ему, творцу шедевров, всё по плечу. Он важно и серьёзно кивнул – сделаем, мол – и снова принялся за работу.

– Два сахарных Финиста! – попросил мальчишка, протягивая монетки на ладошке.

Глаза спутника героя загорелись почище самих монет. Он довольно крякнул, сгрёб их в кулак, скрупулёзно пересчитал, после чего потянулся к небольшой пёстрой шторке у себя за спиной. За ней скрывался его собственный тайник с сокровищами: несколько дюжин сувениров, сахарных голов и леденцов, всех размеров и цветов, изображавших богатыря в его «фирменной молодецкой» позе.

– Есть одно дело… – осторожно начал он, на ходу подбирая слова. Как заинтересовать богатыря и при этом самому не влипнуть в историю по уши? Мелёха критически оглядел своё добро, после чего взял с полки сперва две фигурки, потом, подумав, добавил к ним ещё одну. Две он передал детям, а когда те с радостным визгом умчались, захлопнул окно и сунул сладость в рот.

– Ну? – оживился богатырь. Мелёха откусил сахарной фигурке богатыря голову, задумчиво её пожевал, подбирая подходящую формулировку, и осторожно продолжил после паузы:

– Правда, оно шибко опасное. Лучше, Ясный сокол, найду я тебе богатырский подвиг, который мы сдюжим и живы останемся, – заключил он, поднимаясь с лавки и направляясь к выходу.

Впрочем, он едва ли в тот момент осознавал, что и кому говорит. Финист молниеносно вскочил и сграбастал собеседника за шиворот, оторвав от пола.

– А ну постой! – взревел он, поднося беспомощно трепыхавшегося в «западне» Мелёху (который, впрочем, сам себя туда и заманил) к лицу. – Что-то не понял я тебя, Мелёха, – угрожающе произнёс он, глядя прямо в глаза приятелю. – Ты усомниться во мне вздумал? – он отшвырнул приятеля, как тряпичную куклу, так что тот отлетел в дальний угол палатей, а разошедшийся не на шутку Финист продолжал орать, так что аж стены тряслись:

– В Финисте усомнился?!

В очередной раз войдя в раж, Финист перестал замечать, что слишком сильно размахивает булавой. На очередном «витке» он ненароком задел дверь, отчего та с оглушительным треском слетела с петель и с грохотом повалилась рядом. В открывшийся проём тут же просунулись любопытные лица соседей-селян, как нельзя кстати проходивших мимо, чтобы засвидетельствовать проявление богатырской силушки.

– Это какой дурень в Финисте сумлевается? – удивлённо и немного испуганно пробормотала женщина, осматривая избу.

– Зачем дверь было ломать? – тихонько спросил её спутник, на что тут же получил очередную словесную оплеуху от жены:

– Тихо ты! Ему виднее, что ломать! – заявила она восторженно, не позабыв добавить: – Сына в твою честь наречём! – правда, поймав грозно-неодобрительный взгляд богатыря и припомнив разговор на базаре, тут же поправилась: – Али нет.

– Как знаешь, – нарочито горестно вздохнул Мелёха и недовольно пробубнил, отряхиваясь и отдуваясь. В очередной раз он оказался крайним: а ведь он просто предупредить хотел! – Только, ежели что – я предупреждал! – былинным голосом заговорил он. – Есть за белыми горами, заливными лугами да дремучим лесом высокая башня… Башня та – место гиблое! Страшное место! – добавил он, перейдя на угрожающий тон, каким обычно рассказывают страшилки детям. – Говорят, что скрыта в ней дева – красы неописуемой! – тут рассказчик сделал паузу, чтобы привлечь внимание к следующим словам, и добавил тоном актёра трагедии: – Но только краса та пока никому не досталася! Потому как стережёт её страшное чудище! И никто того зверя одолеть не смог, – закончил он жуткую историю зловещим громким шёпотом и умолк…

Мелёха рассказывал живо, «с огоньком» и так подробно, что слушатели представляли себе происходящее, как будто сами там оказались. Им, как наяву, виделся диск луны, висящий низко над ночным, таинственно шумящим лесом. За ним вздымались к звёздам крутые, неприступные горы. А к одной из вершин притулилась одинокая башня, высокая и грозная – прямо как в страшных сказках. В башне той и томилась прекрасная девица… Но если богатырь какой ухитрялся пройти через лес, вскарабкаться на скалы и добраться до той башни, назад он уже не возвращался. Предупреждала красавица, чтобы те не подходили к ней близко…

– Спасайся, богатырь!

И уговаривала, и кричала, и дверь запирала – всё без толку. Богатыри всё равно шли на верную смерть… и находили её. Пока гонялись они по лабиринтам башни за красавицей, которая старательно от них пряталась, неизменно натыкались на стерегущее её красу страшное чудище – не то змею, не то кошку дикую, всю в чешуе и с огромными лапами и зубами… словом, как оно на самом деле выглядит, никто толком не знал, потому что все, кто видел вблизи, разумеется, рассказать уже никому ничего не могли. Поэтому и обрастала легенда всё новыми и новыми пугающими подробностями. Неизменным оставался один факт: чудовище в башне действительно было, было оно страшное и никого к красавице Злате не подпускало. Но именно этот факт и привлёк внимание Финиста…

Стоит ли говорить, что не прошло и часа, как богатырь засобирался в дорогу, прихватив с собой любимую булаву, верного коня и болтливого Мелёху? А иначе кто ещё будет воспевать его ратные подвиги?

Солнышко припекало, ветер шевелил кроны берёзок и макушки ёлок. На залитый тёплыми лучами пригорок поднимались двое верховых, воспетые Сервантесом… впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалось не совсем так: богатырь был вполне настоящим, хотя сопровождавший его спутник и впрямь выглядел комично и чем-то смахивал на Санчо.

Финист поднёс ладонь ко лбу, вглядываясь в горизонт. Там, среди скальных отрогов, возвышался на горизонте неприступный замок с мощными стенами и высоченными шпилями.

– Кто-то молвит, – продолжал инструктировать спутника Мелёха, трясясь в седле, – что рысь там громадная чёрная, кто-то – что змий. А кому-то вообще шестилапое чудище виделось.

– Брешут! – отмахнулся Финист вальяжно. – Ежели никто не выжил, кто ж его видеть мог? – добавил он иронично и сам посмеялся над собственной шуткой.

– Велик подвиг того, кто сдюжит! – вздохнул Мелёха угрюмо.

– Дай-ка глядело своё, – внезапно попросил богатырь, протянув руку.

Мелёха пожал плечами и протянул трубу Финисту. Тот разложил её и лениво оглядел окрестности. Вот замок, вот ворота… стоп! А это ещё кто? На пригорке неподалёку горел костерок, вокруг которого собралась пёстрая компания в доспехах и при оружии. Рядом паслись стреноженные лошади. Что? Откуда?!

– Так, а это что за пентюхи? – недовольно нахмурился Финист. Ему конкуренты были точно не нужны. Надо было срочно разобраться во всём… и со всеми.

До привала конкурентов Мелёха и Финист добрались довольно быстро. Те явно не ждали подвоха: расселись вокруг костра, жарили мясо и обсуждали план нападения на башню и уничтожения вражины проклятой. Рядом высился наспех сооружённый из камушков примитивный макет башни, в которой томилась красавица-девица.

– …по двое разделимся и с трёх сторон зайдём, – рассказывал свой план рыжий детина, рисуя на сухой земле прутиком возможные подходы к твердыне.

– А когда вы идолище зажмёте, я сверху наскакиваю и со всего маху – хрясь! – поддержал его толстый товарищ. Размахнувшись, он обрушил на и без того хрупкое сооружение свою дубину, так что галька разлетелась в стороны, как шрапнель.

– Это ты про обед свой молвишь? – хмыкнул Финист, внезапно появившись прямо за спиной у «великих стратегов»: те так увлеклись, что не замечали никого и ничего вокруг. Эти дилетанты ему и в подмётки не годились. Он сам с чудовищем справится, один, а помощники только помехой будут.

Незнакомцы резко обернулись навстречу неведомой опасности и похватали оружие, но, заметив гостей, только расхохотались.

– Слышь, худосочный, а ты только языком своим мастак загибать, али силушкой можешь померяться? – прогудел один из них.

Финист ничего не успел ответить: Мелёха опередил его, не позволяя разгореться склоке. К тому же, он гордился своей ролью «скальда» и почётного спутника известного героя.

Он спрыгнул с осла, подскочил к дородному детине, более чем вдвое крупнее себя, и с вызовом воззрился на него снизу вверх, как мышь на гору.

– Ты первей, чем хлеборезку разевать, спроси, с кем дело имеешь! – взвизгнул он и заявил пафосным тоном: – Пред тобою семижильный, не знающий устали, страха и старости Финист – Ясный сокол! – принялся перечислять он, загибая пальцы, – Победитель Идолища Озёрного…

– Завязывай, Мелёха! – вмешался Финист, неторопливо спешиваясь. За время путешествия он уже успел порядком подустать от заискивающего поведения спутника, даже при всём непомерном самолюбии. – Коль будешь всех считать, кого я одолел, до утра не управишься, а человеку, видать, отужинать охота! – он дружелюбно хлопнул товарища по оружию по выступавшему пузу, так что оно заходило ходуном, как холодец. – Угощайся медовухой, богатырь, – добродушно предложил он, протягивая флягу со знаменитой белогорской медовухой.

– Не признал тебя, Финист, думал ты старше, – пробубнил дородный детина, не сводя взгляда с заветной фляжки. Ему стало неловко за своё поведение. Как всегда, ход с угощением сработал на все сто процентов.

– Ну, с Финистом-то мы чудище теперь точно одолеем, – успокоенно выдохнул рыжий и иронично усмехнулся: – Вот только задачка – как красавицу делить будем?

– Это без меня, – поморщился Финист. Его интересовали исключительно подвиги и слава, а вовсе не посторонние красавицы, ещё с непонятно каким характером. – Не для того я одно зло одолеть хочу, чтоб на шею себе другое посадить!

Ответом был дружный гогот, а Мелёха насупился и пробормотал себе под нос:

– Это ты пока не женатый – такой языкастый.

Он уже успел стащить с костра здоровенный кусок жареного мяса, уплетал его за обе щеки и втягиваться в авантюру так быстро вовсе не собирался.

– Слушай сюда, – зашептал Финист, бесцеремонно оттаскивая приятеля в сторону и настороженно оглядевшись. – Проснусь я завтра до первых петухов и один на подвиг пойду.

Мелёху аж передёрнуло.

– Ох, Финист, дюже опасно это! – запричитал он, чем только сильнее раззадорил азартного богатыря.

– А ты как хочешь? – начал сердиться он. – Чтобы в былине потом было:

– И сразил Финист чудище страшное,

Вместе с Рыжим Савохой, Савелием,

Толстым Тихоном, Прохором, Федькою,

Ратибором и прочею сотнею! – насмешливым шёпотом продекламировал богатырь. – Так?

– Ладно, – сдался Мелёха, – сыпану им в медовуху сонный порошок, но, ежели что – я предупреждал.

Финист открыл глаза, как только солнце успело позолотить самые макушки ёлок. Огляделся. Богатыри храпели на разные голоса, и им вторил писклявый храпок Мелёхи.

– И маслицем полей, – приговаривал тот во сне, причмокивая: явно снилось что-то удивительно вкусное, – с медком…

Богатырь довольно кивнул и усмехнулся, мысленно потирая руки: пока всё шло по плану. Теперь главное, чтобы они не проснулись раньше времени, пока он не успеет совершить свой законный подвиг.

Дорога до замка на поверку оказалась куда короче. Финист вскарабкался на скалу и, настороженно озираясь, чтобы никто, чего доброго, не подобрался сзади, подкрался к башне. Чу? Слуха его коснулось чудесное пение… Или это ветерок? Или ему мерещится? Богатырь прислушался: нет, правда, девица поёт.

Ноги сами понесли его за манящим голосом. Слыхал он, конечно, байки заморские про сирен, что заманивают и губят добрых молодцев, но даже если это не просто россказни – такие точно в их краях не водятся. Поэтому опасаться ловушки было бессмысленно.

Внутри башня напоминала лабиринт, стенами которому служили мерно колышущиеся на сквозняке широкие полотнища вышитой ткани, свисавшие почти до пола. Пришлось немало поплутать, но чудесный голос не позволял сбиться. И вот наконец он звучал уже совсем рядом…

За очередным поворотом оказалась дверь в импровизированную горницу с такими же украшенными гобеленами стенами. Не выпуская из рук верной булавы, Финист приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь.

Красавица, косы до пояса, сидела у окошка, напевая сладким голосом и вышивая на пяльцах затейливый узор. Богатырь застыл как вкопанный и едва не позабыл и про подвиг, и про славу: так хороша была девица. От изумления и восхищения он уже не думал, где находится, распахнул дверь пошире и только собирался представиться, как ворвавшийся ветер затушил огонёк свечки. Злата резко обернулась, завидев незнакомца, выронила пяльцы и, ойкнув, спряталась за один из широких гобеленов.

– Ох, богатырь, зря ты тут объявился! – с укором покачала головой девушка.

Финист опешил. Такого с ним ещё не случалось.

– Как это зря? Одолею чудище, освобожу тебя, красавица! Как звать-величать-то тебя? – осведомился он ободряюще.

– Злата… – выдохнула девица.

– А меня Финистом кличут, – подбоченясь, гордо представился богатырь.

Девушка грустно вздохнула, отведя взгляд. Этот храбрец ей определённо приглянулся. Будет очень обидно, если с ним что-то случится. Но чем она-то может помочь? Разве что прогнать его подальше.

– Беги, добрый молодец! – продолжала настаивать она. – Спасай свою буйну головушку!

Но незваный гость уходить не торопился. Оставалось только бежать самой. Что ж, пусть так и будет! И Злата пустилась наутёк. Впрочем, Финист отступать не собирался и припустил вдогонку за девицей. Подвиг начинал обретать пикантные оттенки.

– Не боись, девица, не народилась ещё зверюга, от которой бы Финист – Ясный сокол драпал! – кричал Финист на бегу. Благодаря почти семимильным шагам он особо не отставал.

На мгновение среди колышущихся полотен мелькнуло встревоженное лицо красавицы, но потом снова скрылось, как тень. Миг – и она уже возникла с другой стороны. Как она так быстро передвигалась – неизвестно. Уж не привидение ли она? Да нет, вроде живая девица…

– Жаль тебя, молодой, красивый… – вздохнула она ещё печальнее.

– Да и ты мне по нраву пришлась! – явно не понимая, да и не желая понимать, на что намекает красавица, ответил Финист.

– Жить да жить бы тебе! – Злата издала особенно горестный вздох, чтобы до сильного и упрямого, но недалёкого гостя наконец дошло.

К счастью, усилия всё же возымели действие. Финист остановился и наморщил лоб, всерьёз задумавшись.

– А с чего ты меня жалеешь? – произнёс он спустя минуту усиленной работы мозга. Это дало Злате небольшую фору, и та поспешила скрыться.

– Ты куда бежишь-то от меня? – вновь кинулся он в погоню, быстро придя в себя.

– Не от тебя… – донёсся до него невесёлый голос Златы. Девушка появилась между свисающими полотнами, ещё больше раззадорив азарт преследователя. Финист опять бросился к ней, но девушка снова скрылась среди колышущихся тканей.

– …от смерти твоей бегу! – призналась она, неожиданно оказавшись совсем рядом – только руку протянуть. Этим богатырь и не преминул воспользоваться.

– Беда… – прошептала Злата, пытаясь освободиться и побледнев.

В этот самый миг с другой стороны полотнища раздалось яростное шипение, а потом показалась плоская чешуйчатая голова с раздвоенным языком и злобными жёлтыми глазками. Свившись в кольцо, змея распрямилась, как пружина, целя ощеренной пастью богатырю в лицо – тот едва успел уклониться.

Воспользовавшись его замешательством, Злата высвободилась и ускользнула. Однако внимание богатыря сейчас занимало совсем другое.

– Значит, всё-таки змеюка! – воодушевился Финист, замахиваясь булавой.

Но это было ещё только начало. Змея исчезла, шипение вдруг сменилось громовым рычанием, а из-за развевающихся полотнищ выскочило странное существо. Оно чем-то напоминало то ли рысь, то ли пантеру, но с шестью огромными мощными лапищами и панцирем из толстенных костяных платин на спине. Оказалось, что неведомая гадюка – и есть хвост неведомой твари.

– Вот это подарочек! – ошалев от радости, воскликнул богатырь, разглядывая невиданное чудо. – Это вам не свинья!

Теперь обе головы с шипением и рёвом обрушились на богатыря. Но Финист был не так-то прост – недаром славился на все земли ловкостью да умением. Уклонившись от яростной атаки, он замахнулся булавой и ударил чудовище в бок. В ответ раздался оглушительный вой, тварь развернулась, и змея-хвост снова распрямилась, как пружина, целя богатырю в горло.

Финист только хмыкнул. Не на того напали! Он ловко увернулся и схватил змею за шею в нескольких миллиметрах от головы, так что та беспомощно захрипела. Богатырь усмехнулся, разглядывая поверженного врага, но тут змея разинула пасть и плюнула. Финист инстинктивно отпустил пленницу и принялся отчаянно тереть руками веки, только сильнее размазывая едкую жидкость… и постепенно свет в глазах начал меркнуть.

– Какого лешего? – выругался он, ожесточённо протирая глаза. – Не вижу! Не вижу!

Вот тут Финисту впервые в жизни стало страшно. Он отчаянно заморгал, снова потёр глаза – стало только хуже. В отчаянии он принялся размахивать булавой – как будто это могло помочь его беде – зацепил скрытую полотнищами несущую колонну и…

Грохот был слышен во всей округе, поднял в соседних лесах птиц, перепугал зверей и, конечно же, разбудил богатырей. Те повскакивали, машинально схватившись за оружие, и застыли в оцепенении и непонимании, сонно моргая, наблюдая за тем, как величественное строение рушится в пыль.

– Ёшки-матрёшки… – вырвалось у Мелёхи.

В довершение раздался громкий протяжный вой, и из последнего уцелевшего ещё окна выпрыгнуло чудо-юдо в облике пантеры с шестью лапами и змеехвостом. Вскочив на одну из скальных полок, оно оглянулось, громко и тоскливо не то зарычало, не то застонало – и было таково. Даже следа не осталось. А последние обломки башни рухнули, подняв тучи пыли и мусора. И всё стихло. Богатыри постояли ещё несколько секунд в шоке, а потом бросились к скале.

Разгребать завалы оказалось на поверку куда более трудоёмким делом, чем подвиг. Витязи таскали камни, а Мелёха бегал рядом, изображая бурную деятельность, и причитал на все лады.

– Как же это? – Мелёха с причитаниями скакал вокруг, не столько помогая, сколько мешая, потому как постоянно подворачивался под руку. – Это ж Финист – Ясный сокол! Не может так вот всё оборваться…

В ответ послышался треск, и один из здоровенных валунов вдруг зашевелился сам собой. Богатыри отпрянули и приготовились к схватке с очередным невиданным чудовищем, но тут из-под камня показалась грязная ручища.

– Да! Я знал! – радостно воскликнул «спутник героя», тут же сменив мрачный тон на восторженный, и выдал очередное «хвалебное творение»:

– Но не пал Ясный сокол в битве той!

Камень он поднял…

Впрочем, держать долго валун на весу даже для величайшего богатыря – дело непростое. Рука задрожала, ослабла, и камень рухнул обратно.

– А-а-а! – заголосил Мелёха. – Финистушка! Родной! – он подскочил к валуну, навалился на него, пытаясь сдвинуть – но куда там! Силушкой он мог похвастаться разве что в болтовне. Однако неудача только разозлила Мелёху, он с кряхтением толкал камень, пока окончательно не рассвирепел. – Вы чё встали, олухи! – заорал он на опешивших богатырей, срываясь на визг, как будто именно они были виновны в случившемся в целом и в его собственной неудаче – в частности. – Помогайте!

Герой погибает!

Богатыри с новой силой взялись за дело, и наконец извлекли из-под завалов потрёпанного, замызганного, но живого Финиста. Мелёха подскочил, растолкав помощников, и принялся хлестать его по щекам, пытаясь привести в чувство.

– Финист! Очнись! – умолял Мелёха, чуть не плача.

– Мелёха, ты… – слабо протянул Финист, не открывая глаз. С трудом ему удалось разлепить веки.

– Живой! – пролепетал спутник героя, чуть не запрыгав от радости.

Богатырь собрался с силами и попытался подняться. По-прежнему было темно. Он продолжал крутить головой, шаря вокруг невидящим взглядом и приведя спасательную бригаду в полное замешательство.

– А что ж темно-то так? – посетовал он. – Когда ж ночь настала? Ты где, Мелёха?

Финист сделал шаг, но тут же споткнулся о камень и растянулся на земле. Богатыри собрались вокруг и смерили его сочувственными взглядами: до них наконец начало доходить, что случилось. Мелёха, горестно всплеснув руками, рухнул на один из соседних валунов, а рыжий детина подхватил Финиста под локоть, помогая подняться.

– Слепому подвиги богатырские навряд по плечу будут… – сочувственно пробасил витязь-здоровяк, снимая шлем.

Как добрались до Белогорья – уже и не помнили. Никто их не встречал, не пел хвалебных песен, не подносил хлеб-соль. Финист понуро брёл, опираясь на плечо Мелёхи, который шёпотом и осторожными движениями направлял его, не позволяя спотыкаться о булыжники и коряги.

Это был первый раз, когда они возвращались без победы. Раньше Финист выходил из битвы героем, пусть и малость побитым, а сейчас… Ему было стыдно показываться людям на глаза, поэтому в избу они пробрались почти тайком.

– Вот лавка твоя… – услужливо лепетал Мелёха, заводя богатыря в дом и устраивая поудобнее. – Присаживайся.

– Я сам! – раздражённо буркнул Финист, отдёргивая руку. Он совершенно не желал мириться со своим нынешним положением. Пошарив в воздухе рукой и кое-как нащупав лавку, он повалился на неё.

Мелёха раздобыл кувшин воды, налил богатырю полную чарку, но тот даже не пошевелился – только молча и угрюмо глядел в пустоту. Героическая жизнь была закончена, а это было для богатыря равносильно смерти. Точнее, ещё хуже: если б он погиб, снискал бы хоть посмертную славу, а так… На что он теперь годится!

– Я это… – замялся приятель, которому пришла в голову идея. – Пойду?

Финист не ответил, и Мелёха на цыпочках вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

До избушки на курьих ножках Мелёха добрался только к ночи. Яга его даже не заметила: она была занята крайне важным делом – творением омолаживающего зелья. В избушке места было маловато, поэтому она расположилась снаружи, подвесила котёл над ярко пылающим костром и принялась «мудрить». В котёл полетел ком земли, следом – шевелящийся клубок дождевых червей и толстая жаба. Варево вскипело, вспенилось и выплюнуло густое облако болотного тумана. Яга поморщилась: вонь стояла ужасная, так что даже избушка поспешно захлопнула ставни и, отвернувшись, попятилась. Любой нормальный человек даже под страхом смерти не стал бы такое пробовать – но только не женщина в погоне за красотой и молодостью. На что только не пойдёшь ради них!

– Да знаю я, что гадость! – ворчала Баба Яга. За столько веков ей до ужаса успело надоесть это привередничество. – Ты думаешь, так легко молодость в пятисотлетнем теле держать?

Волшебница долго шарила в корзинке и извлекла молодильное яблочко. Последнее. Яга долго с тоской рассматривала румяный плод, потом глубоко и трагично вздохнула и принялась читать заклинание, продолжая добавлять новые и новые ингредиенты в косметическое средство: жёлуди, корешки, даже клок собственных седых волос.

– Жёлудь дуба векового,

Сивый хвост коня хромого,

Жаба, черви, горсть земли —

Старость в юность оберни! – бормотала она без умолку: прерывать процесс было нельзя.

Котелок снова забурлил, потом вспыхнул волшебным огнём. Взвихрившийся ветер поднял облако пара от зелья и понёс в сторону зазевавшейся избушки. Когда облако рассеялось, на её месте оказался новёхонький домик из только что срубленных берёзовых брёвен, покрытых берестой, кое-где – даже с молоденькими побегами с листочками. Однако Яга была так увлечена наложением косметической маски из остатков зелья из котла, что даже не обратила внимание на помолодевшую избушку. Зато внезапно появившийся Мелёха сумел оценить её по достоинству.

– Ой, краса! – принялся по привычке нахваливать он, всплеснув руками. – Ой, бела!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.