Надежда Олешкевич
Невеста на полставки

© Олешкевич Надежда

© ИДДК

Глава 1

Косметичка стояла на прикроватной тумбочке. Манила своим розовым боком в белую крапинку. Я потянулась к ней. Схватилась за край, уже обрадовалась своей забывчивости, ведь могла оставить ее где-нибудь в другом месте, но та вдруг выскользнула из пальцев.

Рывок. Я свесилась с кровати, поймала косметичку в опасной близости от пола и облегченно выдохнула, не издав ни единого звука. Прислушалась. Вроде бы тихо, Егор не проснулся.

Осторожно легла на спину, всмотрелась в его довольное после бурной ночи лицо и не сдержала тихий смешок. Это надо же было встретить своего первого мужчину на курорте.

Так, не отвлекаемся!

Пальцы быстро опустились в хранилище самого ценного, что может быть у девушки, достали зеркальце. Я приготовилась увидеть чучело, учитывая, как лихо все происходило между мной и Егором, но обнаружила вполне симпатичное чудище. Немного лохматое, с красноватым подбородком из-за легкой небритости лежавшего рядом индивида и с проявившимся на лице возбуждением от предстоящего разговора…

В общем, там отражался не предел мечтаний. Простая, даже, можно сказать, обычная девушка. Таких миллионы вокруг. Русоволосая, зеленоглазая, со слегка вздернутым носом и не особо пухлыми губами. Но тем не менее я уже второй раз привлекла внимание Рудакова, самого завидного холостяка страны. Хотя первый раз оказался не особо впечатляющим, там я испортила его… В общем, сейчас неважно. Теперь он рядом, ночью был со мной мил, ласков, обходителен. Шептал приятные словечки на ухо, уносил на пик удовольствия.

Эй, не отвлекаемся!

Я убрала комочки из уголков глаз, пощипала свои щеки. Поправила волосы, достала блеск, нанесла тонким слоем на губы. Вроде заспанная, но симпатичная. Пусть думает, что всегда такая красивая с утра.

Егор пошевелился. Я спрятала под подушку косметичку. Сделала вид, будто только сейчас открыла глаза, и потянулась.

– Ой, ты тоже проснулся?

– Детка, иди сюда, – довольно протянул Рудаков, а меня покорежило от подобного обращения. Казалось, мужчина из моего прошлого не стал бы так выражаться. – М-м, клубничка, – заулыбался он, поцеловав меня в губы. – Ты всегда такая вкусная?

– Смотря с чем меня употреблять, – ответила я в тон ему, отмахиваясь от странных мыслей. Подумаешь, небольшое несоответствие с тем, что отложилось в памяти. Такое вполне нормально.

– Я всегда готов на эксперименты, – притянул он меня к себе, прошелся ладонью по бедру и рывком закинул на себя мою ногу. Все внутри сладко отозвалось на возможное продолжение. – Не часто мне попадаются настолько вкусные крошки.

Детка, крошка…

Я захлопала ресницами, вновь уловив неподходящее для Егора слово. Может, все дело в том, что придумала себе образ, припорошенный стрессовой ситуацией того тяжелого дня двухгодичной давности, а мужчина на самом деле был другим? Не таким серьезным, более молодежным, развязным.

Вот только не успела я ничего для себя выяснить, как ударилась о стену отворившаяся дверь, а в комнату моего номера ворвалась солидная женщина возраста моей матери. Сложная прическа, подтянутая фигура в белом платье, высокие каблуки.

– Ты совсем стыд потерял?! – сразу перешла она на крик и, подхватив оставленную на софе майку, подбежала к Егору. Замахнулась, начала бить его, приговаривая: – Я просила тебя… бестолковый ты идиот… прийти сегодня… у мамы день рождения… она ждала… а ты здесь с очередной потаскухой… сколько… можно… терпеть?!

– Хватит! – Мужчина вжимал голову в плечи, прикрываясь руками. – Да прекрати ты!

– Я сейчас прекращу, – подхватила женщина лампу, резким движением выдернув из розетки шнур.

– Так, на место поставь! – крикнул он, перекатившись через меня на вторую сторону кровати, и встал на ноги.

Я заметила, что на нем совершенно ничего нет, передала подушку, чтобы не светил своим достоинством перед… наверное, мамой. Подтянула под горло одеяло.

– Спасибо, – улыбнулся Егор и, заметив надвигающуюся на него угрозу в виде разъяренной женщины, снова заскочил на кровать и оказался с другой стороны.

– А ну, стой, паршивец! Почему ты не можешь быть нормальным? – фурией побежала она за мужчиной, для устрашения потрясая все той же лампой.

Бросила в него, он увернулся. Кинула попавшуюся под руки вазу, потом штаны, мою блузу…

– Прекрати, мама! Подумаешь, не явился на старческую вечеринку…

– Старческую?! – завелась та еще сильнее. – А ну, иди сюда, Глеб. Сейчас я тебе покажу «старческую»!

– Глеб? – пораженно повторила я и повернула голову на возникновение новой фигуры в моем номере.

Хлопнула глазами, чтобы это развидеть. Посмотрела на уклоняющегося от матери мужчину, который теперь совершенно не был похож на того самого человека из моего прошлого, потому что тот сейчас стоял в дверях. Серьезный, деловой. В темных брюках и голубой рубашке, с едва уловимыми штрихами хищника на лице, который готов порвать за свое. Глеб же – как же так, вчера ночью я спутала его с другим! – выглядел более смазливо, с молодой небрежностью и юношеским задором. Они были очень похожи, но заметно отличались.

Только вошедший мужчина мазнул по мне взглядом, как по чему-то несущественному. Наверное, не узнал. Поспешил к матери, вырвал из ее рук очередной предмет – мою босоножку, которой она собиралась выбивать дурь из сына, и отбросил в сторону.

– Не позорься, – произнес весомо.

– Единственный, кто здесь позорится, – твой брат! Снова спит не пойми с кем…

– Почему сразу не пойми? – криво усмехнулся Глеб, теперь прикрывая свое богатство моей многострадальной сумочкой. Хорошо, хоть большая, вместительная. А там ведь очки… – Может, я невесту себе нашел. Правда, крошка? Выйдешь за меня?

Я оторвала взгляд от своей вещи в чужих руках, растерянно хлопнула глазами, не в состоянии сейчас даже слова сказать. Егор, который теперь не Егор. Его мать и неприятные фразочки в мою сторону, на которые не имело смысла реагировать. Сначала бы одеться… А еще настоящий Егор, который точно Егор. Такой же выворачивающий душу взгляд, как в двухгодичном прошлом, когда мы только встретились и провели вместе целый выматывающий вечер.

И все это припечатано ошеломляющим пониманием того, что в моем скромном номере сейчас почти все семейство Рудаковых, наверное. А я голая прикрывалась одеялом.

– Видишь, малышка тебя боится, выйди, а? У нас тут медовый месяц.

– Медовый месяц после загса… – отстраненно заметила я.

– Вот, она уже согласна, – махнул в мою сторону Глеб.

Женщина дернулась к сыну, но второй придержал ее. Она закивала, отряхнула платье, гордо вздернула подбородок. Прицельно стрельнув в меня недобрым взглядом, развернулась и направилась к выходу. Правда, остановилась там и безапелляционно произнесла:

– Жду тебя вместе с невестой на семейном торжестве. Прямо сейчас! Если не явишься, лишу всех денег!

– Не дури, – сказал Егор и вышел вслед за матерью, даже не удостоив меня прощальным взглядом.

Точно не узнал!

Я расстроенно поморщилась, посмотрела на стоявшего с моей сумочкой мужчину и вдруг поняла, что переспала с братом Егора. Со вторым Рудаковым, о существовании которого не догадывалась. Какой ужас!

– Куколка, не нервничай, сейчас все решим, – подмигнул мне Глеб и прошествовал по развороченной комнате прямиком в душ, светя своими загорелыми и достаточно подтянутыми ягодицами.

Наверное, в любой другой ситуации я залюбовалась бы, но не сейчас.

Я переспала с двумя братьями! Как так вышло? Ох, почему сразу не заметила разницу? Они ведь разные, совершенно разные, даже по возрасту отличались. Вот только вчера на яхте, на которую затащила меня сестра, у меня не возникло ни единого сомнения, когда я увидела его, стоявшего у высокого бортика и взирающего в морскую даль. Звезды, темное небо. Его темный силуэт, очень схожий с тем, что застыл в моей памяти, только на фоне широкого окна. Сзади грохот музыки и звонкий смех. И он, такой одинокий, красивый, далеко-знакомый и одновременно чужой. Я даже подошла к нему первая!

Мужчина был чем-то огорчен. Отвечал нехотя, не поворачивал головы. Говорил о каких-то раздражающих его обязанностях, а потом посмотрел на меня и замолк. Долго не шевелился. В тот момент мне показалось, что узнал и даже обрадовался. А потом попросту поцеловал.

И теперь я находилась в своем номере, рядом был незнакомец, который совсем не Егор. То есть уже знакомец, но не тот знакомец, которого мне хотелось бы.

– Так как, ты согласна? – остановившись в дверях ванной, напряженно спросил Глеб.

– На что?

– Стать моей невестой, – нервно усмехнулся он и, небрежно отбросив в сторону мою бедную сумочку, – ирод, там же очки! – развернулся и уверенным шагом направился обратно к кровати.

Присел на край. Начал стягивать одеяло. Улыбнулся игриво, стал вырывать из моих пальцев край белой ткани. Попытался оголить мою грудь.

– Прекрати!

– Ну же, клубничка, давай еще раз. Уверен, тебе понравилось.

– Тебя мама куда-то звала, – ухватилась я сильнее за одеяло.

– Да-да, сейчас пойдем, – закивал он.

Двинулся вперед, задержался возле губ, намереваясь поцеловать, и даже свою пятерню в мои волосы запустил. Вот только я уже ожила и готова была дать отпор.

– Я с тобой никуда не пойду!

– Пойдешь, куда ты денешься?

– Ты такой наивный?

– А ты такая сладкая…

Я резанула его локтем по руке, заставив потерять опору, и навалилась сверху. Подтянула выше одеяло. Мужчина заулыбался, сразу потянулся ладонями, куда нельзя, но я быстро соскочила с кровати и отошла на безопасное расстояние.

– Уходи, – указала на дверь.

– Увы, ты слышала мою маму. Тебе придется пойти со мной.

– Я не намерена участвовать в вашем балагане.

– Клубничка, – направился ко мне голый мужчина.

– Нет, не подходи! Вернись обратно на кровать!

– Все-таки хочешь продолжения, детка?

Меня передернуло от слащавости этих слов, от интонаций. Я даже удивилась, что не заметила ничего подобного раньше. Вчера он был… нормальным!

– Пожалуйста, прикройся для начала.

– Смущаю?

– Нет, но если ты не прекратишь говорить подобным образом, мне придется сказать что-нибудь неприятное о твоем на данный момент скромном хозяйстве. Уверена, тебе мои слова не понравятся.

– Скромном, значит? О, детка, кажется, прошлой ночью от скромности моего хозяйства ты очень громко стонала.

– Кто знает, вдруг я притворяюсь отлично?

– Вот как мы заговорили? – сощурился Глеб.

– Просто оденься, прошу!

– Ладно, не горячись, крошка, – усмехнулся он, смерив меня взглядом, и натянул боксеры.

Подхватил штаны, надел и их. Отыскал среди разбросанных вещей свою майку и развел руками, безмолвно спрашивая, нормально ли сейчас.

– Спасибо.

– А теперь твоя очередь.

– Что?

– Одевайся. Нас ждут на моем семейном торжестве.

– Пошутили – и хватит. Я не собираюсь ввязываться, – замотала я головой, придерживая одеяло.

– Увы, крошка. Всего на раз, там ничего страшного не будет. Последнее время моя старушка помешалась на мысли о наследниках, но ни я, ни братец пока не готовы обзаводиться потомством. Меня уже который месяц пытаются женить, чтобы взялся за ум, остепенился. Но почему я должен? Пусть Егор старается. А ты… в общем, клубничка, к слову пришлось, захотелось позлить маму. Пойдем, там скукотища та еще. Только на раз, обещаю!

– Извини, но я не хочу обманывать твою семью.

– А если они сами обманываться рады? Давай одевайся. Что-нибудь миленькое-скромное. У тебя такое есть?

– Но ты даже не знаешь моего имени!

Глеб усмехнулся, пожал плечами, будто подобное для него в порядке вещей. Обошел кровать, остановился рядом и заставил посмотреть в свои невероятно красивые голубые глаза. Такие же, как у брата!

– Как зовут тебя, клубничка?

– Арина.

– Вот и познакомились. Глеб. А теперь ответь: ты готова стать моей невестой на один день, вкусная-вкусная Арина? – пропустил он через пальцы мои волосы, склонил голову набок. – Обещаю вести себя прилично, а потом покажу одно очень красивое местечко. Тебе должно понравиться, крошка.

– Невеста в обмен на незабываемую прогулку? Не продешевлю ли я?

– Ладно, сможешь загадать любое желание. Я способный, умею их осуществлять.

– Вот уже интереснее, Глеб. Ладно, согласна. На один день, – указала на него пальцем и вывернулась, стоило ему потянуться за поцелуем. – Но без всего этого!

Кто же откажется оставить в должниках настоящего миллионера? У меня отпуск, время приключений. Тем более там будет Егор, вероятно, смогу с ним поговорить и напомнить, кто я.

Глава 2

Моя бедовая сестричка не появилась утром, как обещала.

Следовало бы остаться в номере до ее прихода, но меня ждало «старушечье» торжество. Интересное, конечно, мужчина дал ему определение, потому как мне оно показалось роскошным и совсем не нудным. Тихая музыка, прогуливающиеся по лужайке трехэтажной виллы люди. Общая атмосфера радушия, щедро сдобренная ярким солнцем и открывающимся с нашего холма видом бескрайнего моря. Улыбки на лицах. Непринужденные разговоры. Напитки, разносимые официантами.

А в центре спокойного праздника находилась милая дама в широкополой белой шляпке. Она с идеальной осанкой восседала под большим зонтом и взирала на всех сканирующим взглядом.

– Бабушка. – Глеб не стал размениваться по мелочам и направился сразу к ней.

– Тебя опять где-то носит, чертенок? – беззлобно отозвалась женщина.

– И я тебя люблю, ба, – наклонился он, чтобы поцеловать именинницу.

Я ощутила на себе пристальный взгляд, но обернулась и никого подозрительного не заметила. То есть Егора не заметила, потому как выискивала именно его. Остальные приглашенные продолжали есть закуски, пить напитки и непринужденно общаться. Кругом творилась идиллия, в общем.

– А что за очаровательное создание рядом с тобой? Ты прислушался к словам своей старушки и решил остепениться?

– Знакомься, Арина. – Глеб положил мне руку на талию.

– Здравствуйте, – поздоровалась я.

– А это моя вечно ворчливая бабушка, Алевтина Петровна, в узких кругах Алевтина, а в более узких – Аля. Если ты доберешься до последнего сокращения, то урвешь крупный джекпот. Признаться, даже мне пока не удалось, поэтому приходиться выкручиваться, сокращать хотя бы «бабушку».

– Ты плохо старался, чертенок, – отмахнулась она и посмотрела на меня выцветшими от прожитых лет голубыми глазами. – Ну же, Ариночка, присядь рядом, расскажи о себе, порадуй старушку. Вы давно вместе?

Я посмотрела на Рудакова, довольного, что внимание соскочило с него на меня. Мужчина подмигнул мне, сделал шаг назад. Решил оставить меня наедине со своей родственницей и заняться чем-нибудь более интересным?

– Пусть Глеб расскажет, – протянула я к нему руку, добавила взгляду обожания. Нет уж, «милый», я не стану отдуваться за тебя. – Он мне сегодня сделал предложение, кстати. Я не ожидала от него ничего подобного. Ну же, расскажи Алевтине Петровне, каким ты был романтичным. Ох, видели бы вы своего внука в тот момент. Я была очарована.

Глаза женщины наполнились восторгом. Я почувствовала укол совести, ведь сейчас обманывала ее. Вот только инициатором не являлась, значит, не виновата. Даже упоминать ничего подобного не хотела, просто очень не любила становиться козлом отпущения и отдуваться за прегрешения других. Мне сестренки с лихвой хватало. Выходки остальных я принципиально терпеть не собиралась, а потому сейчас использовала достаточно грубый прием.

– Ба, да ничего особенного. Предложил, она согласилась, – с прищуром посмотрел на меня мужчина, видимо, поняв, что со мной просто не будет. – Но сегодня ведь твой день, мы не имеем права вмешиваться.

– Моих дней уже было восемьдесят штук, а свою избранницу ты привел впервые. Мы уже подумывали, что он из этих… – шепотом добавила женщина, посмотрев на меня.

– Ба, не говори чепухи!

– И второй тоже, в работе весь, – нахмурилась она, устремив куда-то взгляд.

Я повернулась туда же, увидела разговаривающего по телефону Егора и невольно залюбовалась им. Решительный, самоуверенный. Даже на расстоянии, не слыша диалог, я не сомневалась, что оппоненту на другом конце связи приходилось туго. Противостоять ему сложно. Я пыталась…

– Но теперь у нас есть ты, – вернула меня в настоящее старушка, взяв мою руку в свою мягкую ладонь.

– Ладно, раз все уже рассказали, то пообщайтесь здесь… – сделал еще одну попытку улизнуть Рудаков.

– Глеб, – надула я губы, – не оставляй меня одну, мне будет неуютно.

– С ба не может быть неуютно, она само очарование. Верно, ба?

– Глеб, пожалуйста, – не сбавляла я напора.

Тяжело вздохнув, он все-таки сдался. Усадил меня на плетеный стульчик, сел рядом, уперся локтями в колени. Сначала недовольно молчал, позволив мне поделиться впечатлениями от вчерашнего катания на яхте. И пусть познакомились именно там, мне это не мешало в красках описать теплый вечер, звездную ночь, его силуэт на фоне темного неба. Много посторонних деталей не раскрывали никакой информации, зато придавали картине необходимый окрас. Самое то, чтобы выставить мужчину в выгодном для родственницы свете.

– Всегда знала, что мой чертенок романтичный человек. – Старушка потрепала волосы внука. – Он у нас с детства такой.

– Ба, – увернулся Рудаков от проявления ласки.

– Помню, поедем на озеро в наш загородный дом, побежит к воде и несет мне разную дребедень, «подарочки» дарит. И где находил только? Берег-то с виду чистый.

Глеб усмехнулся, сделал вид, будто разговор шел не о нем. Он взрослый мужчина, готовый сразить наповал любую девушку, в данном случае меня, потому как приглашенные на торжество представительницы женского пола явно не подходили ему для столь деликатного вопроса. Возраст, наличие постоянного партнера, будь то мужа или просто спутника жизни. Бегали здесь еще несколько девчонок помоложе, но его вряд ли привлекали настолько маленькие.

– По ночам пробирался ко мне в комнату с книгой, притом ползком, будто партизан, и просил сказки почитать. Только на второй странице засыпал.

– Нашла что рассказывать, Арине не интересно, – поморщился Глеб.

– Почему это? Вполне интересно, – заулыбалась я, ведь мне никогда не доводилось видеть смущение взрослого мужчины.

– И никакой я не романтичный. Лучше рассказала бы, как мы с Егором на том же озере решили устроить каток.

– Осенью, – засмеялась старушка. – Насмотрелись, как в ледовом дворце выравнивают лед, собрались повторить, утопили отцовскую машину…

Алевтина Петровна щедро описывала выходки маленьких чертенят. Я смеялась. Мужчина рядом со мной постепенно втягивался в обсуждение, уже вовсю делился своими историями, в которых он всегда встревал в неприятности, а брат его вытягивал. Точь-в-точь как у нас с сестрой.

Я даже расслабилась. Ловила себя на мысли, что пару раз едва не начала рассказывать случаи из своего детства, от которых у взрослого человека только поседеют волосы на голове. Правда, вовремя напоминала себе, что не нужно никому из присутствующих узнавать меня. Это «старушечье» торжество – первый и последний раз, когда мы видимся.

– А где у вас здесь уборная? – вскоре решила я от них отлучиться.

– На первом этаже, справа. Тебя провести? – дернулся вверх Глеб.

– Нет-нет, я найду, – замотала я головой, надеясь встретить по дороге одного человека.

Все-таки сама судьба свела нас снова. Нужно воспользоваться случаем и хотя бы поздороваться нормально.

Наверное, мое навязчивое желание напомнить о себе Егору было смехотворным. Вероятно, он давно забыл меня. Подумаешь, случилось между нами что-то, но ведь я все ярко помнила, всех своих парней с ним сравнивала и не находила в них того, чего мне хотелось.

И вот этот человек сейчас в пределах досягаемости. Только руку протяни! Нет, точно нужно поговорить.

Я зашла в дом, быстро отыскала заветную комнатку. Покончив с неотложными делами, уже решила поискать мужчину на втором этаже, где видела его разговаривающим по телефону, но вдруг наткнулась на сидевшую в холле мать обоих Рудаковых.

– Идем, – скупо выдала она и направилась в противоположную от уборной сторону. Не к выходу, совсем нет. В кабинет. – Присаживайся, – указала женщина на свободный стул возле круглого маленького столика и опустилась рядом.

Первое время царила гнетущая тишина. Я не собиралась начинать диалог первой, потому как не считала себя обязанной. Просто ждала. Внутренне сжималась от пристального взгляда знакомых голубых глаз – у них в семье они у всех такие? Правда, внешне старалась держаться спокойно, даже немного расслабленно, дабы не показать, какие чувства у меня эта женщина вызывала.

– Ты не невеста ему.

Я неопределенно дернула плечами, потому как отрицать не имело смысла. То утреннее предложение Глеба было смехотворным и не могло никому запудрить мозги.

– Ты вообще не нашего уровня, и я с удовольствием выставила бы такую девицу из своего дома.

– Попрошу! – подняла я ладонь, прерывая ее. – Не надо продолжать, я уже слышала, кем вы меня считаете. Вот только не я ворвалась в чужой номер и позволила собственному сыну прыгать перед собой голым. О каком уровне сейчас идет речь?

– Посмотрите на нее, нахалка! – хохотнула женщина.

– Нет, я просто не люблю голословных обвинений. Вы не знаете, что между мной и Глебом было. Есть вероятность, что он добивался меня годами и именно вчера я сдалась. Однако вы назвали меня потаскухой. По-вашему, я должна сейчас молчаливо внимать вашей речи и ни одного слова поперек не вставить, потому что… Что? Уровень, опять же?

– Ты ему не подходишь, – уже как-то по-другому смотрела на меня мать Рудаковых.

– Родословной не вышла, да?

– Образованием, манерами.

– Однако ваш сын почему-то проснулся сегодня рядом со мной, – заулыбалась я. – С очередной потаскухой, как вы выразились. Значит, их много было, потаскух этих. И каждая не его уровня. Без образования и манер. Не думаю, что именно это привлекает Глеба. Ваш сын сам не блещет ни тем ни другим.

Наверное, я слишком погорячилась, толкнув столь длинную речь. Просто не надо было обзывать меня. Я знаю себе цену и не согласна, чтобы кто-то ее занижал, опираясь лишь на собственные предубеждения.

Понимаю, вести себя подобным образом в компании самой Рудаковой опрометчиво, ведь в ее руках заключена власть – деньги открывали многие двери. Однако позволять чистой воды хамство в мою сторону – то же самое, что рыть себе могилу. Люди обычно любят входить во вкус и усиливать начатое.

– Моя мама очень любит своих внуков, – почему-то сменила тему женщина. – Но Глеб предпочитает развлекаться, вместо того чтобы уделить хотя бы пару минут своей бабушке. Как видишь, даже день рождения для него – недостаточно весомый повод. Но зато тебе как-то удалось задержать его, я благодарна.

И тем не менее начала разговор про уровень…

– Я хочу предложить тебе сделку, – внезапно выдала она.

– Слушаю вас, – сказала я, хотя уже понимала, что нужно отказаться и вообще закончить нашу встречу. Не нужно мне это все. Ни сами Рудаковы, ни лживая помолвка, ни Глеб со своими куколками и детками. С Егором бы только поговорить.

– Повторюсь, ты не невеста моего сына, потому как я не допущу в моей семье подобных связей, однако сойдешь как его временное помешательство.

Вот, значит, как. Не то чтобы я метила в ряды ее невесток, просто неприятно слышать о себе нечто подобное. Однако я не подала виду, продолжила слушать мать братьев, с которыми… Черт, я переспала с двумя ее сыновьями! Ужас. И еще что-то говорила о моральных качествах?!

– От тебя требуется всего лишь появляться на семейных встречах, вести себя благоразумно и контролировать, чтобы Глеб тоже на них бывал. Если неведомым образом сумеешь образумить его, чтобы жить нормально начал, не позорил семью и не таскался по своим клубам, я щедро заплачу.

– Вы же понимаете, как все выглядит со стороны?

– Я устала, – вдруг сдулась она, представ передо мной не грозной матерью, а потрепанной жизнью женщиной, которая просто выглядела богато и красиво. Внутри у нее болело и ныло. – У меня больше нет сил с Глебом бороться. Я со столькими девушками его знакомила, из хороших семей, красивых подбирала, умных, общительных. Ни одна не приглянулась. Я не знаю, что еще предпринять, чтобы он за ум взялся.

– Может, и не надо?

Она посмотрела на меня, как на полоумную. Пришлось сделать вид, будто я ничего такого сейчас не сказала.

– Вот, – достала она из сумочки стопку купюр, – за сегодня. Благодарность.

– Не надо.

– Не знаю, какая у вас с Глебом договоренность, но уверена, что она недолговременная. Мне же нужно, чтобы до конца недели ты появлялась здесь вместе с ним. Пару часов, не больше. Зато маме будет очень приятно.

– Не надо, говорю же, – отодвинула я от себя деньги. – Я сделаю это просто так. Мне понравилась Алевтина Петровна. Вот только наша с сестрой путевка заканчивается послезавтра, поэтому я смогу побывать здесь только два дня.

– Продли.

– Нет, у меня работа.

– Позвони, возьми несколько дней за свой счет.

– Простите, но нет! – покачала я головой. – Два дня – все, что я могу дать.

– Какая упертая, – сузила глаза женщина, точь-в-точь как делал ее младший сын.

– У меня есть своя жизнь, я не стану ничего менять, потому что вам захотелось порадовать свою мать таким изощренным способом. Я и без того пошла вам навстречу. Надеюсь, теперь наш разговор окончен? Думаю, скоро мое отсутствие покажется подозрительным, поэтому лучше пойду.

Я поднялась. Одернула летнее платье в мелкий цветочек – самое милое, что нашлось в моем гардеробе. Все-таки я не собиралась на отдыхе посещать подобные мероприятия. Пляж, море, прогулки по городу – вот что было в моих планах. Уверенной походкой покинула помещение и даже сделала несколько шагов, как услышала:

– Постой, нужно поговорить.

Егор! Даже голос звучал по-другому, не как у брата. Звучно, тягуче, с приятной слуху хрипотцой. Почему я не заметила разницы? Как оплошала?

Я развернулась, нацепила улыбку, но та моментально растаяла, потому как мужчина уже шел к другой двери, уверенный, что последую за ним. А ведь вправду последовала.

Вошла в уютную гостиную. Быстро окинула взглядом светлое помещение с высоченным потолком и тяжелыми портьерами, которые вручную было бы сложно закрыть. За окнами открывался восхитительный вид на море, где вдалеке плавали белые яхты. Я на миг представила, как сейчас там хорошо, и все-таки взглянула на Егора.

– Не соглашайся.

– Что?

– Говорю, – зашагал он ко мне, – что бы ни предложила тебе моя мать, не соглашайся.

– С какой стати ей что-то предлагать? – усмехнулась я, нервно дернув плечами.

Не узнал. Даже сейчас, когда стояла перед ним всего в нескольких шагах, разговаривала. Неужели настолько незаурядной оказалось, что вообще не вспомнил?

– Я просто знаю свою мать, – сказал Егор и направился к выходу, будто мне достаточно его пары фраз, чтобы взять и отказаться от любого предложения.

А ведь в прошлую нашу встречу он вел себя так же. Указывал, командовал, почти не смотрел на меня. Да, потом все кардинально изменилось, но ведь перед этим нам пришлось около часа провести бок о бок.

– Богатенький болван! – сказала я на китайском, и Егор остановился у дверей.

– Я помню, кто ты, не стоит утруждать себя напрасным напоминанием, – сказал и вышел, оставив меня с неприятным пониманием, что меня сейчас окунули лицом в грязь.

Глава 3

Два года назад

– Спасибо, девочки, что приехали ко мне. Я безмерно рада всех видеть! – восторженно лепетала Инка.

– Ой, поблагодаришь пото-о-ом, – с намеком на возможное продолжение в каком-нибудь ночном клубе протянула Лена и вручила имениннице большую красную коробку с подарком.

– Что там, что там? – начала развязывать ленту подруга под общий гомон голосов.

Мы не сдерживались в эмоциях. Это была наша первая встреча после выпуска. Соскучились, пытались наговориться, поделиться новостями, планами на будущее, настоящими достижениями, которых у меня пока не появилось. Я не смогла никуда устроиться. Искала, но не находила работу. То условия труда неподходящие, то у меня недостаточно опыта. Да и не очень хотелось оставаться в своем родном городе, а сюда ехать ради одного-двух собеседований выходило слишком затратно. Я попыталась сегодня совместить приятное с полезным, оббегала пять мест, из двух мне обещали перезвонить. Как же, знаю я, как они перезвонят.

– Девушки, кто у вас главный? – подошел к нам официант и указал на дальний столик. – Вас просят на разговор.

– Сиди, – сказала я Инке, уже встающей с вытянутым от ужаса лицом.

Решительно поднялась, переспросила у парня, кто именно захотел побеседовать. Зашагала к представительным мужчинам, скорее всего, засевшим с деловой встречей в этом приятном ресторанчике при отеле. Три иностранца, один наш, русский. И именно последний, казалось, попросил к нему подойти.

– Добрый вечер, – поздоровалась я с важными представителями сильного пола. – Хотели поговорить?

– Вы слишком шумные. Это единственное предупреждение, – даже не подняв на меня глаза, сказал мужчина.

Синий костюм, галстук, высокая стойка белоснежной рубашки. Одежда не из дешевых, явно брендовая. Легкая небритость, модная нынче, остро выпирающий кадык, полная нижняя губа, цепкий взгляд под тонкими линиями бровей и зачесанные назад темно-шоколадные волосы. Я точно нигде его раньше не видела. Да кто он такой вообще?!

Я фыркнула, открыла рот, чтобы возразить, а он уже подался вперед и заговорил с сидевшими напротив иностранцами:

– Продолжим. Меня заинтересовало ваше предложение, однако нужно обсудить…

Мужчина говорил серьезным тоном, переводчик кусками доносил до двух других человек поданную речь. А я стояла над ними, как последняя дура, которую сейчас даже не удостоили взглядом. Нет, это вообще нормально?!

– Свободны, – все-таки обратил он на меня внимание и даже поднял глаза.

– Вы ведь понимаете, насколько некультурно себя повели? Вызвали к себе, выдвинули какое-то предупреждение. Считаете, по одному вашему слову люди должны прогибаться? Так вот, открою вам огромную тайну, это место общественное, мы заплатили за столик, сделали заказ и можем отмечать день рождения с такой громкостью, какой того пожелаем. И вы не указ нам!

Не отрывая от меня бездонных голубых глаз, он щелкнул пальцами. Я заметила движение двух охранников ресторана в мою сторону. Подобралась, сразу все осознала.

– Отзывайте псов, не нужно, – благоразумно сказала и решила поскорее вернуться к подругам, как вдруг налетела на проходящего мимо официанта.

Поднос перевернулся. Сразу две тарелки с морепродуктами и салатом оказались на краю кожаного диванчика, зато высокий стакан с соком мне удалось поймать. Правда, по итогу все вылилось… прямо на того самого грубияна.

– Ой!

Он прочистил горло, осмотрел испорченный пиджак, недовольно нахмурил брови. Я же поспешила отдать стакан официанту, еще надеясь, что во всем обвинят его. Но вот голубые глаза посмотрели на меня. Придавили к полу, показали, что нет, легко мне не отделаться.

– Давайте вытру. – Схватила салфетку и потянулась к темному пятну, но незнакомец небрежно отмахнулся, как от надоедливой мухи.

И ведь можно оскорбиться. Что он себе позволяет? Правда, пиджак дорогой, я его испортила, придется компенсировать ущерб. Наверное, только поэтому я все-таки наклонилась и произнесла негромко:

– Знаете, как по-китайски будет звучать «богатенький болван»? Вас уже два раза так назвали.

– Прошу прощения, мне нужно ненадолго отлучиться, – моментально среагировал он, обратившись к иностранцам.

Поднялся с грацией хищника. Подхватил меня под локоток и повел в сторону уборной.

Затолкал в мужской туалет, по пути набрав короткое сообщение в телефоне, начал расстегивать пиджак. Снял его, осмотрел ущерб и бросил мне в руки.

– И что с ним сделать?

– Выбрось в урну.

– Как в урну?! Дорогая вещь, видно же. С ней нужно аккуратно.

– Можешь оставить себе в качестве трофея.

Я поморщилась, скомкала пиджак, но не осмелилась поступить с ним настолько жестоко. Подумаешь, пятно. Его запросто выведут. Зачем прибегать к радикальным мерам?

– А теперь слушай сюда, – осмотрев рубашку и ничего мокрого не обнаружив, поднял он на меня глаза. Двинулся навстречу. По пути начал закатывать рукава.

Так, что он задумал?! Эй, не надо! Немедленно отворачивай обратно…

Мужчина приблизился настолько, что я врезалась в сушку для рук. Уперся руками по обе стороны от меня. Осмотрел цепко.

– Я прощу тебе испорченный пиджак в обмен на проведенный со мной вечер. Ты понимаешь китайский, верно?

– Да, закончила филологический.

– Отлично. Мой переводчик сегодня не явился, а замену в срочном порядке найти не смогли. Сядешь рядом и будешь делать вид, что ничего не видишь и не слышишь. Что-то важное будешь переводить тихо, чтобы никто не услышал и не заподозрил.

– И как вы себе это представляете? – вопросительно выгнула я брови, продолжая сжимать испорченный пиджак. – Давайте лучше я его сдам в химчистку. Уверена, все поправимо…

– Да выбрось ты его, – вырвал он дорогую вещь из моих рук и небрежно закинул в урну.

Я проследила за ней взглядом, невольно поморщилась. Повернулась к незнакомцу, продолжающему испытующе на меня смотреть. Поежилась под его взглядом. Почувствовала себя загнанной в угол ланью и разозлилась на собственный страх. Подумаешь, рукава закатал. А вот не страшно ни капли!

В дверь постучали. Он усмехнулся каким-то своим мыслям, пошел открывать. На входе миниатюрная брюнетка передала ему другой пиджак, что-то начала говорить по поводу китайцев и намеченной на поздний вечер еще одной встречи.

– Перенеси на завтра, – сказал мужчина, одеваясь. – Сегодня я уже не успею.

Встал возле зеркала, оценил свой внешний вид, поправил рукава и повернулся ко мне со словами:

– Идем.

– Куда? Я не соглашалась.

– Уверена? – надавил он одним лишь тоном.

И вроде бы не напомнил, что из-за меня пришлось выбросить дорогущую вещь, не показал снова, что по щелчку пальцев позовет охрану, которая без заминки выставит меня и моих подруг из здания отеля. Но вот сразу стало ясно, что сделает. Добьется своего в любом случае.

– У меня там день рождения, нужно хотя бы предупредить…

– Ирина, предупреди.

Брюнетка удивленно хлопнула ресницами, но задавать вопросы не решилась. Видимо, у него все так. Немногословно! И вот понимай потом, додумывай.

– Хорошо, Егор Николаевич.

Интересно, как именно она собралась выполнять его поручение, однако я не выдержала и пояснила:

– За столиком у окна мои подруги сидят, я отлучилась и обещала скоро вернуться. Они переживают, могут подумать, что случилось что-то плохое. Погодите, а почему я не могу сама им сказать?

– У тебя дела как минимум на ближайший час. Имя?

– Арина.

– Отчество и фамилия?

– Зачем? – поинтересовалась я, но глянула на Ирину, которая отрицательно покачала головой, намекая, чтобы не задавала лишних вопросов, и все-таки ответила: – Пряжева Арина Викторовна, двадцать два года, не местная, закончила университет, приехала сюда на день рождения подруги. Исчерпывающая информация? Что-то еще знать не желаете?

– Достаточно, – согласился Егор и, кивнув брюнетке, все-таки вышел из мужского туалета.

В коридоре снова подхватил меня под локоток, направился к своему столику. Я по пути помахала девчонкам и показала большим пальцем, что все хорошо. Мало ли что скажет эта Ирина. Усадил на свой диванчик, сел рядом.

– Продолжим? – обратился он к иностранцам и руку на спинку положил, да так, будто меня приобнял.

Китайцы заулыбались, перебросились парой слов, переводчик заговорил, повернувшись к нам:

– Зачем девушка?

Я прочистила горло, потянулась за стаканом, налила из бутылочки воды, чтобы не выдать себя. Они совсем другое спросили. Скорее, вообще не спрашивали, а назвали русских тупыми деревенщинами, потому что никто первых встречных баб на деловые встречи не водит.

– Она будет отрабатывать ущерб. – Рука Егора все-таки сползла на мои плечи. – Денег нет у бедняжки, поэтому будет делать это другим способом. Но позже.

Я едва не захлебнулась водой. Увидела неприятные улыбочки иностранцев. Недовольно глянула на мужчину, а тот вдруг притянул меня к себе и на ухо зашептал:

– Рассказываешь только самое важное, в остальном не суетись. И не выдавай себя.

Больше он ничего не сказал, сразу убрал руку и занялся переговорами. Мне же пришлось вновь пить воду. Поглядывать на встревоженных подруг. Вслушиваться в разговоры, искоса смотреть на документы и притворяться, будто происходящее никак меня не тревожило. В какой-то момент я задумалась, что пора бы сообщить Егору о наглом вранье иностранцев. Если я правильно поняла по нескольким обмолвкам, они заламывали цены за товар, планируя поставлять совсем не то, что предлагали изначально. Решили заменить все дешевым аналогом.

В общем, настало время дерзать. Я целую минуту собиралась с духом, чтобы положить на плечи Егору ладони, скользнуть по ним игриво и потом наклониться к уху.

И вроде бы надо говорить, но у меня в горле пересохло. Ощущение его твердых мышц под пальцами, дернувшийся вверх острый кадык, легкая щетина, запах дорогого парфюма, смешивающегося с чем-то неуловимо тяжелым, приятным.

– Я… – выдала шепотом, и у самой мурашки побежали по коже от волнения. Но нужно собраться, сказать. А слова развеялись, в голове звоном отдала пустота.

Жилка, пульсирующая под кожей. Едва уловимый аромат шампуня с характерным мужским запахом. Непонятно откуда взявшийся жар, источаемый этим человеком. Может, он горит? Температура? Или мне жарко?

Я вздрогнула, почувствовав ладонь на своем бедре. Егор сжал мою ногу до отрезвляющей боли, помогая прийти в себя. Я даже мысленно встряхнулась и вспомнила, что сказать хотела.

Наклонилась чуть ниже, быстро проговорила все наблюдения и дословно повторила перевод некоторых фраз, а потом… нет, ну почему не сразу отстраниться? Задержалась на миг, будто случайно прижавшись к нему, даже не понимая, зачем подобное делаю, затем все-таки села ровно и закусила губу. А иначе не удалось бы сделать отрешенный от происходящего вид.

Да еще Егор повернул ко мне голову и долго не отводил взгляда, обволакивая, погружая в мутную пелену. То ли играл свою роль, потому что нужно как-то отреагировать на мой поступок хотя бы внешне, то ли почувствовал ответное влечение. Правда, вскоре снова вернулся к переговорам.

Я не сразу поняла, что его ладонь никуда не делась. Продолжала лежать на моем бедре, надежно прижимала к дивану. И следовало бы возмутиться. Мы не договаривались ни на что подобное, не надо тут распускать руки. Но ведь ничего особого не делал. Просто держал. Не двигал ею. Словно показывал остальным, как именно мне придется отрабатывать испорченный пиджак.

Вода быстро закончилась. Я уже не знала, куда себя деть, как снова понадобилось наклоняться к Егору и шептать. У меня даже сердце от обычного предвкушения чаще забилось.

Да что такое?

Мы в ресторане, кругом ходили люди. Ели, пили, общались между собой. Вон дамочка тоже наклонилась к своему мужчине, что-то сказала, томно улыбнулась. У нее все получилось настолько естественно, что я позавидовала ей.

Правда, рука внезапно исчезла с моего бедра. Егор ответил на сообщение в телефоне, недовольно нахмурился, убрал девайс, а потом ладонь вернул на колено. Значит, не забыл ее, намеренно все делал.

Ладно, что это я, в самом деле? Мне просто нужно сказать, что они намеренно ввели в предлагаемый договор левого посредника, благодаря которому решили провернуть эту махинацию с подменой товара. Как выяснилось из разговора, они тут обсуждали поставку разного вида предметов для уборки помещений, а также одноразового мыла и прочих расходников.

Я напомнила себе, что мне нужно достойно отыграть свою роль, а потому собралась, прильнула к Егору, царапнула ноготками шею…

Стоп, зачем я это сделала?!

Рука переместилась чуть выше на бедро, сжала сильнее. Мне стало интересно, он таким образом предостерегал меня, чтобы не своевольничала, или реагировал? Захотелось продолжить, снова коснуться. Даже если Егор против, то пусть терпит. А вот не надо было предлагать подобный способ общения. Можно ведь через мессенджер. Ничто не мешало мне сидеть в телефоне и переводить основное в ходе разговора без телесного контакта и шепота на ухо. Но уже начали…

Я сглотнула, промочив пересохшее горло. Наклонилась к нему. Начала медленно говорить, растягивая слова и поглаживая его спину, задевая ногтями шею сзади, пьянея от собственной дерзости и мнимой вседозволенности. Меня не особо заботили взгляды иностранцев. Я видела лишь профиль Егора, его острый рвано дергающийся кадык, напряжение скул. Вновь упивалась его запахом. Что-то шептала и шептала, отстраненно раздумывая, как он поступит, если сейчас коснусь носом его кожи, если поцелую прямо за ухом или….

– …укушу тебя.

Я сказала вслух?!

Егор прочистил горло, поправил ворот рубашки. Следовало немедленно отстраниться, снова выпить воды, сделать вид, будто ничего такого не говорила. Но я продолжала прижиматься к нему, держаться за плечи, дышать почти в самое ухо и бояться сделать неловкое движение.

Но ведь надо отстраниться!

Рывок назад.

Мужчина вернул меня обратно. Заглянул мне в глаза, снова гипнотизируя, и вдруг начал подниматься.

– На этом наша встреча закончена, – сообщил он иностранцем.

– Погодите, мы не пришли к окончательному согласию.

– И не придем, – заявил Егор и, приобняв меня за талию, повел к выходу из ресторана.

– Куда мы направляемся? – оторопело поинтересовалась я, быстро переставляя ноги.

Вот миновали ресепшен. Администратор проводила нас удивленным взглядом.

– В мой номер, – ответил он, остановившись возле лифтов.

– З-зачем?

Егор усмехнулся, дождался, когда двери откроются, втолкнул меня в кабинку. Не успела я пискнуть, как прижал меня к стенке, обхватил пальцами шею сзади.

– Ты что вытворяешь, Арина? – прохрипел он возле моих губ. – У тебя какая задача была?

– Но я…

Он поцеловал. Яростно, напористо. Захватывая в плен, забирая у меня воздух, подавляя, подчиняя. Напрочь лишая возможности мыслить и сопротивляться.

Он целовал…

Нет, не так, он пил меня.

Брал, потому что давали. Особо не сдерживался в своих порывах. Казалось, обезумел от жажды, от меня, от самого желания обладать мной. И я подчинялась. Не могла воспротивиться. Впервые настолько сильно сама хотела мужчину, потому что раньше…

Мы целовались по пути в его номер. Раздевались на ходу. Что-то задевали. Оно падало. Я пыталась посмотреть, проверить, но Егор не давал, не позволял от себя оторваться и хоть на миг задуматься, что мы забыли в этой роскошной спальне. Просто иначе я бы…

– Дура, – застонал мужчина, стоило ему понять, что он у меня первый, – предупредила бы.

– И что тогда?

– Тогда было бы сложнее, – хищно улыбнулся он и вновь потянулся к моим губам. – Я был бы нежнее, осторожнее. Наверное.

Как оказалось, мне не нужно нежнее. Именно так нужно. Так очень даже хорошо!

Глава 4

Я моргнула, выныривая из воспоминаний.

До Егора мне казалось, что не бывает так, чтобы снесло крышу от другого человека. Подобная страсть, животная потребность – это все из разряда фантастики. Я насмотрелась на подруг, наслушалась их рассказов. Сравнила с фильмами. Сделала вывод, что в жизни все происходит совсем не интересно, без огня, искр, более спокойно и порой даже уныло. Поэтому не надеялась ни на что и особо не стремилась сближаться с противоположным полом. Нет, встречалась с парнями, конечно же, но чтобы лечь с ними в постель – нет. Не тянуло.

А вот Егор показал, что все правда. Бывает!

Жаль только, что рано утром мне пришлось убегать на поезд. Спешно прощаться, получив от него долгий, сонный поцелуй. Потом, уже в вагоне, жалеть, что не додумалась номер взять, что вообще ни о чем серьезном с мужчиной не поговорила. Да просто времени и сил на это не хватило.

И, наверное, правильно. Я смогла убедить себя, что не нужны эти контакты. Один восхитительный раз, не испорченный последующим общением, неприятными нюансами, простой обыденностью. Мой миг волшебства и четкое понимание, чего именно я теперь хочу.

К слову, не только в отношениях. Благодаря Егору я также осознала, что не обязательно устраиваться в какую-нибудь фирму, лишь бы взяли, потому что в офисе стабильно, потому что для моих близких так понятно и единственно верно. Я решила стать переводчиком на подхвате. Попутно занялась обучением желающих научиться иностранным языкам через интернет. Все это время пыталась завести друзей иностранцев, чтобы разговаривать с носителями и восполнять пробелы в знаниях. Изучала нюансы, осваивала новые языки. В общем, Егору я была благодарна, потому что после встречи с ним моя жизнь изменилась.

А теперь я стояла в пустой гостиной и смотрела на закрывшуюся за мужчиной дверь. Оглушенная его словами.

Светлый образ быстро мерк, приятное послевкусие после нашего тесного общения двухгодичной давности как-то начало горчить. Я даже прочистила горло и уперла руки в бока, справляясь с неприятным чувством гадливости.

Нет, на что я рассчитывала? Вот на самом деле!

Мы ведь раньше не разговаривали толком. Даже если представить обычный расклад нашей встречи, то ничего путного не вышло бы. Поздоровались, а дальше что?

Я подняла глаза к потолку, покачала головой. Дурацкой была идея пообщаться с Рудаковым, появившаяся, стоило мне увидеть его вчера на яхте. Жила себе спокойно, горя не знала, витала в облаках. А сейчас меня с них спустили.

Вздохнув, я вышла из гостиной, направилась к дверям, но услышала громкие голоса и даже упоминание моего имени. Пошла на них.

– Уведи ее немедленно и больше не приводи!

– Чего ты взъелся, братец? Подумаешь, познакомил ба с красивой девушкой. Сам же слышал, у нас все серьезно.

– Твое «серьезно» хватает от силы на неделю. Не надо нашим близким показывать свои временные связи, никого из них! Тем более эту…

Я постучала в косяк двери. Улыбнулась повернувшим ко мне головы мужчинам.

– Простите, что прерываю, несомненно, важный разговор. Просто не хотела случайно услышать о себе не самые лестные отзывы. Глеб, от меня еще что-то нужно? Я могу быть свободной?

– Сбежать собралась от меня, клубничка? – направился ко мне младший из братьев.

– Не то чтобы, – не позволила я себя обнять. – У меня свои планы.

– Какие планы могут быть на отдыхе?

Я поджала губы, заставила себя вернуть на лицо улыбку. А еще не позволила взгляду скользнуть в сторону, на Егора.

– Ты не ответил на вопрос. Полагаю, могу уезжать, верно? Тогда пойдем, попрощаюсь с Алевтиной Петровной.

– Не обязательно.

– Нет, я так не могу. Это некультурно. Давай, веди к ней, ради тебя ведь стараюсь.

Глеб обернулся на брата. Взял меня за руку, зашагал на задний двор, где мы своим появлением прервали общение его бабушки с дамой в похожей широкополой шляпе, только розовой.

– Вот, Ларочка, посмотри, какая у моего внука невеста дивная. Худенькая такая, как бы ветром не сдуло.

– Ой, знали бы вы, сколько я ем, – похлопала я себя по животу, – меня точно не сдует, поверьте. Проверяла пару раз, увы, не повезло.

Старушка засмеялась. Взяла мою ладонь в свои, погладила ее.

– Мы попрощаться пришли, – сказала сразу, чтобы не отвлекать их от разговора. – Простите, что дольше задержаться не мо… жем, – сказал за двоих, поняв по выражению лица Глеба, что он оставаться не собирался.

– Да-да, конечно, все понимаю. Молодые, горячие. А здесь солнце, море. Присоединяйтесь завтра к нам, мы поедем на прогулку в горы.

– Спасибо, мы подумаем над вашим приглашением. Было очень приятно с вами познакомиться.

– Пока, ба, – поцеловал Глеб старушку в щеку, и мы направились к выходу.

– Интересная у тебя семья, – сказала я, занимая пассажирское место в спортивном автомобиле, – самое то, чтобы покрасоваться молодому мужчине перед красивыми девушками.

Глеб хмыкнул, повернул ключ зажигания. Подозреваю, намеренно избегал их, потому как устал от навязывания способа жизни, который устраивал бы лично их. Неспроста ведь вчера на яхте был подавлен, как раз вскользь говорил о чем-то подобном.

Другим со стороны всегда проще судить. А если влезть, оказаться самому под давлением чужих убеждений, как некогда мои родители пытались втолковать мне, что работа в интернете – это совсем не то, что нужно. Там денег не заработать. Нет стабильности, не накапливается пенсия, стажа нет, кто же после этих дурацких гулек меня на работу нормальную возьмет?

– Перекусим? – вскоре предложил Глеб и свернул на парковку.

– Не откажусь, – даже немного оживилась я.

– Ты что хочешь? – спросил он, заглушив мотор.

– Не знаю, чего-нибудь легонького и холодного. Жарковато что-то.

– Тогда идем сюда, – указал он на двухэтажное здание слева с зеленым навесом и уютными столиками на улице.

Мы устроились в теньке. Сделали заказ, поговорили немного о его детстве, продолжая начатую тему во время беседы с его бабушкой. Потом мужчина сказал, что ненадолго отойдет, и поспешил в туалет. А я принялась рассматривать прохожих. Решила не забивать голову глупостями и просто наслаждаться отдыхом. Осталось всего ничего, потом начнется работа, там у меня перспективный заказ, который попросту упускать нельзя.

Дверь закрылась за зашедшим в кафе незнакомцем. Мой взгляд привлекла просматриваемая через стекло знакомая спина. Как оказалось, Глеб уже стоял у барной стойки и вовсю беседовал с официанткой. Та улыбалась. Завороженно ловила каждое его слово. Хихикала и даже смущалась.

Но не успела я вспомнить, что Рудаков вообще-то пришел сюда со мной, как заметила решительно приближающегося к нему человека. Он развернул Рудакова за плечо. Девушка поменялась в лице. Мой знакомый помрачнел. Я решила поспешить на помощь, но стул, как назло, зацепился за металлическую перекладину столика и никак не хотел выпускать меня. А в кафе уже завязалась драка. Или избиение?

Я все-таки смогла вырваться из мебельного плена, побежала к двери, где столпились перепуганные посетители. Пока я расталкивала зевак, пока огибала перевернутый стол, уже все прекратилось. Охрана держала взбешенного мужика. Официантка сидела на полу вся заплаканная и потрепанная. Глеб отползал к стене, как-то неестественно придерживая руку.

– Арина, а на меня устроили нападение, – белозубо улыбнулся Рудаков и сплюнул сгусток крови.

Я поспешила к нему, обогнула вновь кричавшего ругательства иностранца, не скупившегося на выражения. Официантка взвизгнула громче. Я прошлась по осколкам глиняного горшка, которые затрещали под ногами. Присела возле Глеба и потянулась к поддерживаемой руке.

– Аш-ш, не трогай. Боевая травма, не видишь? Крошка, тебе придется меня спасать. Водить умеешь?

– Не-е-ет, – замотала я головой, не собираясь садиться за руль. – Сейчас мы скорую вызовем.

– Ой, давай без своего пафоса. Сами как-нибудь, культурненько.

– Культурненько?! Ты про то, как приставал к девице, пока я тебя на улице ждала?

– Детка, солнышко, тебе что-то привиделось.

Я усмехнулась, заметив приближение важного мужчины с видом, будто ему сейчас придется втолковывать незадачливым иностранцам, как делать нельзя. Уверена, даже повесить на нас всю вину собрался. Уже проходили пару раз нечто подобное, знаем. Потом столько проблем валилось на голову, что не разогнуться. Поэтому я начала медленно подниматься, резко развернулась. Сжала кулаки и процедила на испанском:

– У вас считается в порядке вещей нападать на безобидных иностранцев, сеньор? Мы обычные туристы, зашли в ваше кафе отдохнуть от жары, но на нас набросился этот увалень! Немедленно вызывайте органы, я не потерплю подобного обращения!

– Сеньорита, успокойтесь! – сразу просел под моим напором усатый мужчина.

– Я успокоюсь, как только приму все необходимые меры и добьюсь справедливости. Мой жених пострадал ни за что, да у него все кости переломаны!

– Что вы, только рука…

– Вы откуда знаете? Были здесь?! Видели?! Значит, стояли и смотрели, пока он жестоко избивал моего жениха? Почему сразу ничего не предприняли, а если бы его убили? Так в вашей стране все делается, да? Пусть калечат туристов потехи ради. О-о-о, я добьюсь, чтобы вашу забегаловку прикрыли. Камня на камне от нее не оставлю. Будете знать, как над людьми издеваться.

– Сеньорита, что вы такое говорите? Простите нас, мы сейчас все уладим, – с затравленным видом смотрел на меня, скорее всего, хозяин.

Потом шикнул на подчиненных, те моментально перешли к действиям: начали расталкивать зевак, охрана увела куда-то мужика, решившего потягаться со мной в скорости выдаваемых возмущений. Но проигрывал, хорошо так проигрывал, потому как я много раз уже тренировалась с сестрой и уже некоторые заготовки фраз имела.

– Бедный мой, любимый, – продолжала причитать на испанском, повернувшись к Глебу. Потрогала его взлохмаченные волосы. Погладила, выдала жалобный полустон-полуплач. – Что они с тобой сделали? А у нас свадьба на носу, как ты появишься в таком виде перед гостями? Твой папенька нас обоих на кол посадит!

Вытерла несуществующие слезы, глянула из-подо лба на хозяина кафе.

– Скорая уже едет, мы готовы оплатить лечение, возместим материальный ущерб.

– А кости сломанные вы как ему возместите?! У нас свадьба. Как нам теперь быть?

– Сеньорита, простите, мы все уладим. Сядьте, успокойтесь.

Я всхлипнула, позволила себя усадить, даже взяла всунутый в мои руки стакан с холодной водой. Еще строила из себя жертву.

Они суетились. Организовывали скорую, просили меня не подавать жалобу. Обещали, что накажут виновного по всей строгости, просто ревнивый дурак, увидел что-то не то, перепутал. Муж, он ее муж! А они здесь все горячие, темпераментные. Только не надо давать дело огласке.

В общем, нас на скорой доставили в больницу. Глеб уже в который раз сказал, что я сумасшедшая, но потрясная. Он не понял ничего, что я там говорила, однако сообщил, что со стороны выглядело это крайне горячо.

После предварительного осмотра его руки предположили небольшой перелом. В больнице мужчину увезли на каталке. Я осталась в зале ожидания. Вроде бы чувствовала себя бодро, но присутствовала небольшая нервозность.

Через двадцать минут туда же залетел Егор. Пообщался с медсестрой. Что-то долго ей втолковывал на английском. Пришлось подойти и перевести на испанский.

– Его сейчас осматривают, нужно подождать, – по итогу сказала Рудакову и отошла к мягким сиденьям.

– Во что Глеб ввязался? – встал возле меня мужчина.

– У него самого спросишь.

– Арина!

– Драка в кафе, – подняла я на него голову. – Перелом левой руки. Сказали, что переживать не стоит.

Он опустился рядом со мной. Что-то начал писать в телефоне. Я же отвернулась в другую сторону и просто сидела, ждала, пока появятся какие-нибудь новости.

Разговаривать с мужчиной теперь не хотелось. Подумаешь, переспали! Он четко дал понять, что прошлое для него ничего не значило, а любая попытка напомнить о нашей связи будет расценена как обычное унижение перед ним.

Нас вскоре позвали в палату навестить пострадавшего. Я быстро шагала за Егором, как вдруг встала, будто вкопанная.

– Аня?!

– Сестренка, ты здесь? – заулыбалась она, увозимая медперсоналом на каталке. – Как они дозвонились, я же телефон забыла… Сеструх, все путем, не переживай. Я победила! – подняла она два больших пальца вверх с обмотанными бинтами руками и уронила не менее обмотанную голову назад.

Кажется, я дар речи потеряла. Все смотрела на пустой коридор, где недавно провозили мою бедовую родственницу, и не хотела верить.

Сорвалась за ней, меня не пропустили, сказали, что нельзя. Я побежала к администратору. Попыталась узнать, что произошло, но мне толком ничего не ответили.

Потом были метания по залу ожидания, я еще делала попытки прорваться к своей сестре, в какой-то момент напала на автомат, пытаясь достать из него что-то съестное…

Мой палец, тыкающий уже десятый раз на одну и ту же кнопку, перехватил Егор. Отодвинул меня. Спокойно добыл мне бутылочку с водой и шоколадный батончик. Заставил сесть в зале ожидания, вручил все добытое мне и сказал есть. Да еще таким тоном, что невозможно ослушаться.

Руки тряслись. Мне не удавалось даже открыть упаковку. Я отложила все в сторону, уронила лицо в ладони и долго не разгибалась, пытаясь прийти во вменяемое состояние.

Подумаешь, Аня обмотана бинтами. Ну ожоги или порезы… Заживет! Главное ведь, что здорова, улыбалась. Значит, справимся, выкарабкаемся.

Так, не надо паниковать и надумывать лишнего. Все намного лучше, чем могло показаться, да?

Я почувствовала ладонь на спине. Выпрямилась, хотела сказать, что не надо меня успокаивать, сама со всем разберусь. Вот только увидела сочувствие на лице Егора и совсем по-идиотски разревелась. Уткнулась ему в грудь, скомкала ткань голубой рубашки, почувствовала его руки на своих плечах и разрыдалась сильнее.

Следовало контролировать Аню. Знала ведь, что сестра мастерица влезать в передряги, не должна была отпускать ее с мужчиной, с которым она встречалась чуть ли не со второго дня нашего отдыха здесь. А если бы держала ее в ежовых рукавицах, если бы не увлеклась вчера Глебом, решив, что это Егор, если бы снова ввела комендантский час и была для нее «занудой», то не имела бы сейчас столь удручающий результат. Почему не подумала наперед? Дура, я дура!

Я раздувала проблему на пустом месте. Отстраненно понимала, что все не настолько плохо, но вот почему-то не могла успокоиться. Или просто день оказался нервным и все мои возведенные крепости разом рухнули. Или Егор действовал на меня расслабляюще, а потому я расклеилась и позволила себе слабину.

– Все… – сказала, когда смогла прийти в относительное равновесие.

Убрала руку от его рубашки. Отстранилась. Отряхнула мокрое пятно, которое оставила там, и с извиняющимся видом подняла глаза.

– У тебя тушь потекла, – сообщил мужчина.

– Да?!

Я отвернулась, достала из сумочки зеркальце. Едва не застонала от своего вида. Поняла, что лучше отыскать туалет и привести себя в порядок там, чем делать это на глазах у Рудакова.

Быстро отыскала необходимое помещение. Прыснула в лицо холодной водой, чтобы окончательно привести себя в чувство. Когда стала больше напоминать человека, вернулась в зал ожидания и даже узнала, что могу пройти к сестре.

– Аня! – воскликнула с порога палаты, и она вжала голову в плечи.

Я решительно зашагала к ней с намерением разнести все в пух и прах, но приблизилась, провела пальцами по обмотанной бинтами руке и невольно всхлипнула.

– Эй, ты чего? – забеспокоилась она. – Все в порядке. Я там просто… Короче, Арь, этот мудозвон женатиком оказался. Его бабена приехала сегодня утром и устроила мне взбучку. В общем, подрались мы немного… А просто не надо было в меня пальцем тыкать! Ты меня знаешь, я дурости всякой бабской не терплю. Визжала там, выкаблучивалась, бросалась пустыми угрозами. В общем, она меня моими же розами, которые мудозвон вчера подарил, и отдубасила. А те с шипами колючими оказались, сволочи. Но ты не переживай, хорошо?

– А с ней что? – спросила, уже чувствуя злость не на себя, а на сестру свою бестолковую.

– Чуть волосы поредели да царапин несколько. Я легонько ее приложила о стену, честное слово. Да просто реально больно было от шипов, ты только глянь, – начала Аня отворачивать бинты, но я перехватила ее руку.

Она подняла глаза. С извиняющимся видом вжала голову в плечи. Еще и заморгала невинно, будто не сделала ничего.

– Девушка где-то здесь?

– Нет, Арь, не надо.

– Что именно не надо, Ань? – устало поинтересовалась я. – Полагаю, во время драки вы устроили знатный погром, за который придется заплатить нам.

– С фига ли? – искренне удивилась сестренка.

– Так как мужчина женат, то в любом случае примет сторону своей супруги. Она вправе накатать на тебя заяву, запросить возмещение материального и морального ущерба, к тому же обвинить, что именно ты на нее напала. Если есть камеры, то мы все сможем оспорить… – произнесла, а потом посмотрела в округленные от осознания случившегося глаза Ани. – Полагаю, не стоит. Учитывая твой нрав, ты могла наброситься первой. Значит, надо замять дело по-тихому, пока не поздно. Девушка здесь?

– Арь, не надо, может? Вдруг обойдется? Этот урод во всем виноват, он не смог свои причиндалы в трусах удержать, так пусть сам расплачивается. Да ну их. Давай вещички соберем и фьють, свалим.

Я вздохнула. Спокойно, Арина, ничего нового и необычного не прозвучало. Полная безответственность и привычное нежелание брать вину на себя. Пора бы смириться и перестать бурно реагировать.

Эх, а если бы не встретила Глеба…

Кулаки сжались. Я бросила на сестру испепеляющий взгляд, направилась прочь из палаты и достаточно быстро нашла, где разместили вторую пострадавшую.

– Добрый день, – произнесла, постучав в дверной косяк.

Блондинка лежала на кровати с наложенными бинтами на лбу и шее. Под глазом алел синяк. Волосы потрепаны, небрежно перекинуты на одну сторону, наверное, чтобы прикрыть небольшое поредение. Возле нее сидел Миша, тот самый изменник. Вот с первого взгляда он мне не очень понравился. Стоило мне войти, мужчина подобрался, его лицо вытянулось, хотя куда уж больше.

– Простите, что потревожила вас. Я хотела бы уладить случившееся недоразумение.

– А, так вы с той психопаткой?

– Это ее сестра, – пояснил женатик.

– Ты и ее сестру уже знаешь? С ней тоже спал? – начала бить его по груди девушка, но я поспешила сказать:

– Нет, ни в коем разе. Меня ничего такого не интересует. Я здесь по другому вопросу.

Блондинка потрясла кистью, посмотрела на меня грозно.

– Понимаю ваше недовольство. Ситуация вышла очень неприятная, – приблизилась я к ее кровати.

– Ты сейчас пытаешься оправдать ту шлюхенцию?

– Попрошу подбирать выражения, она все же мне сестра. Я с вами говорю достаточно вежливо, согласитесь.

– Плевала я на твою вежливость. Она меня головой об стену ударила, – указала девушка на висок. – У меня сотрясение.

– Не подтверждено еще, – погладил ее по плечу супруг, на что та дернулась, сбросила с себя его руку. – А ты вообще рот закрой, иначе я что-нибудь точно отрежу.

– В общем, сколько? – с ходу заговорила я о главном.

Мы уже проходили нечто подобное, поэтому я не лелеяла светлых надежд. Люди алчны, везде искали выгоду. Если была возможность, они топили других, хватались за любые нити. Не все, не всегда, но мне, то есть Ане, попадались именно такие. Значит, готовимся к худшему и любыми способами пытаемся избежать возможных последствий.

– Что сколько?

– Сколько вы хотите, чтобы мы заплатили? Нам и вам не нужны неприятности, верно? Другая страна, другие законы, в которых никто из нас не разбирается. Вы вправе заявить на мою сестру, однако я не уверена, что оно того стоит, потому что, опять же, здесь иные порядки и ваше заявление может обернуться против вас самих.

– Угрожаешь?

– Нет, объясняю ситуацию. Я готова заплатить, чтобы все уладить мирным путем. Деньги не решат саму суть проблемы, однако помогут нам с вами предотвратить никому не нужный конфликт.

– Смотри ты, богатенькая выискалась, – фыркнула девушка. – Засунь свои бабки знаешь куда?

– Увы, совсем не богатенькая и даже не претендую на данный статус. Работаю в поте лица, чтобы обеспечить себе хотя бы отдых, но порой случается моя сестра и неприятности с ней связанные. В общем, вот моя визитка, – положила белую карточку на столик. – Звоните, когда надумаете. Буду ждать.

Я кивнула им на прощание и быстро покинула палату, все более четко осознавая, что нужно начинать что-то думать. Погром в отеле обойдется нам в приличную сумму. Возможно, нас хоть раз постигнет удача, и придется платить пополам, но вряд ли. Кто захочет раскошеливаться, когда можно найти козла отпущения и получить еще что-то сверху? Мол, мы пострадали, во всем виновата она… Все-таки Аня буйная и несдержанная. Уверена, она напала первой, а это плохо. Очень и очень плохо!

Глава 5

В коридоре меня встретил молчаливый Егор. Внутри все перевернулось от его вида, от внезапного желания шагнуть навстречу и снова уткнуться в плечо, потому что там тепло, пахло приятно, а еще зарождалось ощущение, что вокруг больше ничего важного нет. Все мелочи. Пустое! Он оттолкнулся от стены. Направился ко мне. Вот только я с ним разговаривать была не готова, а потому решила пройти мимо, будто незнакомы.

Не удалось.

Мужчина перехватил меня за руку. Дождался, когда я все-таки соизволю поднять глаза.

– Помощь нужна?

– Кто я такая, чтобы ты мне ее предлагал? – выдернула я локоть и, минуя палату сестры, направилась к Глебу.

Настроение стало хуже некуда. Разговор с той парочкой оставил после себя неприятный след. Голова уже была забита вопросами, где в кратчайший срок раздобыть денег, у кого взять в долг, как потом расплачиваться. Но самый простой способ находился под боком.

– Как ты? – широко улыбнулась я разлегшемуся на больничной койке мужчине.

– Если бы не ты, клубничка, то все оказалось бы значительно хуже. А вот ты вошла, и мне полегчало. Уже готов бежать отсюда, если бы не держали.

Сзади щелкнул замок закрывшейся двери. Я даже не обернулась, подошла к младшему Рудакову, погладила его по плечу. Уже знала, как поступлю и каким образом буду добывать средства, чтобы расплатиться с изменником и его супругой. Изощренный способ, безусловно, но не мной придуманы эти колеса.

– Тебя когда обещали выписать?

– Уже сегодня.

– Отлично. Ты извини, у меня там появились неотложные дела, так бы я осталась с тобой и дождалась выписки. В общем, вот моя визитка, позвони завтра. Желательно утром. Ты ведь не забыл, что мне обещал?

Глеб перехватил мою ладонь, поцеловал тыльную сторону, с темным желанием глядя на меня снизу вверх. Наверное, в любой другой ситуации я как-нибудь отреагировала бы. Всегда приятно, когда мужчина целует тебе руку, смотрит вот так, демонстрирует свою признательность, но сейчас мне было не до заигрываний.

– Поправляйся скорее, – вытянула я кисть и развернулась.

Напоролась на острый взгляд стоявшего неподалеку Егора. Он мгновенно заполнил собой все пространство. Широкоплечий, высокий, подавляющий. Казалось, его невозможно обойти – не хватит места, даже воздуха уже не хватало, однако пришлось напомнить себе, что между нами, можно сказать, ничего особенного не произошло. Так, одна короткая ночь, перевернувшая мою жизнь.

Только мою – не чужую!

Я решительно направилась к выходу. В коридоре провела ладонью по лицу, стряхнула с себя неприятные ощущения и не позволила тяжелым мыслям засорять голову. У меня есть более насущные проблемы.

Аня в своей палате безбожно скучала. Сразу подобралась, когда я пришла к ней, заулыбалась. Понимала, что сейчас у меня паршивое настроение, а потому начала рассказывать про забавного врача, который осматривал ее.

– Сестрен, не злись, – легонько толкнула она меня кулаком в бок. – Уверена, морда той блондинистой козы стала намного красивее после моего макияжа. Жаль, его на Мишу не удалось нанести.

– Она пообещала ему кое-что отрезать, – вздохнула я, массируя виски.

– Это вариант, да. Сестрен, как там твой красавчик? Расскажи, а?

– Ань, не надо, мне сейчас не до этого.

– Почему? Я ведь делилась с тобой своим увлечением, не будь жадной.

– Может, чуточку позже, – сказала я и встала, едва к нам зашел доктор.

Он осчастливил нас известием, что можно выписываться. Хорошо, хоть так. Сестра не очень пострадала. Царапины по всему телу, некоторые достаточно глубокие, несколько синяков и ссадин. Бодрая, довольная собой, она даже сейчас не отчаивалась, что ее короткий роман так резко оборвался, притом не самым приятным образом. Вот всегда она так, никогда и ничего не принимала близко к сердцу. Легкая по жизни. Ветерок, как папа ее любил называть.

Мы не стали задерживаться в больнице, сразу поехали в отель, где нас ждал уже убранный и чистый номер – Глеб еще утром озаботился, чтобы у меня никаких проблем из-за несдержанности его матери не было. Аня все допытывалась, что у меня произошло с тем красавчиком, я же отмахивалась и уже подыскивала себе еще один способ заработка, так, на всякий случай. Притом сестру убеждала, что не стоит ей самой идти и все улаживать. Знаем, проходили. После таких разговоров становилось только хуже.

Ладно находились бы мы дома, хотя бы в своей стране, но здесь, на курорте, не хотелось никаких разбирательств.

Вечером позвонила блондинка, назвалась Кристиной. Заявила, что у нее все-таки сотрясение, и ее страховка не покрывала данный случай. Не стала совсем наглеть, предложила разделить все пополам: ремонт в номере и само лечение. Дорогущее, кстати.

– Что там? – спросила Аня, когда я отложила в сторону телефон.

Две недели… Почти две недели нам удалось провести с пользой для тела и мыслей. Я попрактиковалась в испанском. Мы загорели, отдохнули. Сестра мужчину себе нашла, о котором щебетала днями и ночами.

Все, пришел конец отдыху. Хоть ты сегодня улетай.

– Я не потяну столько, – подняла на нее глаза. – Ты головой когда-нибудь думай.

– Началось, – вздохнула сестра и спрыгнула с кровати.

– Мне напомнить тебе, что произошло в прошлый раз, как тебя из-за решетки доставала?

– Арь, я не виновата, сама знаешь. Тот тип усатый начал меня лапать!

– Он просто продавец, который предлагал свой товар.

– Уж слишком рьяно продавал. И он меня лапал!

Я вздохнула, глянула на черный экран телефона. Подумала, не позвонить ли родителям. Но у нас с ними возникло небольшое недопонимание из-за моей работы и нежелания поступать так, как они считали верным. Мы отдалились. Нет, я приезжала в гости по праздникам, но тесного общения уже давно не было. Вот и сестра потянулась за мной. Поступила в университет, бросила, снова поступила, не смогла закончить, нашла себе мужчину, переехала к нему, пошла работать. Искала себя как могла.

Ветерок, одним словом.

– Ты ведь понимаешь, что я тебе вечно помогать не смогу?

– Да ты просто слишком добрая. Я бы этой блондинистой гадине ни копейки не заплатила. Не моя вина, что у нее кости хрупкие. Витаминки пить надо.

– Ань, у нее сотрясение.

– Вот, а я о чем?! Не следит за здоровьем, а потом я виновата. И вообще, пусть ее бабник за все платит. Сам кашу заварил – самому и расхлебывать.

Я решительно поднялась. Подхватила сумку, телефон, свою розовую косметичку, все еще стоявшую на прикроватной тумбочке.

– Эй, ты куда?

– Прогуляться. Мне здесь душно.

– А я?

– А ты остаешься в номере и носа отсюда не высовываешь. Вон телевизор смотри. И только попробуй выйди, я тебя родителям сдам.

– Это нечестно, – надулась Аня.

– Считаешь? – вопросительно выгнула я брови. – А сидеть на моей шее – честно?

– Вот ни разу не сижу на ней.

– Хочешь сама разбираться со всем? Мне оставить тебя здесь одну? Я ведь могу, мне ничто не мешает улететь без тебя, а ты давай сама разгребай свои проблемы, расплачивайся с парочкой этой, с отелем. В итоге к чему придешь, снова за решеткой окажешься? А доставать тебя кто будет? Мама наша?!

Я подхватила сумочку, сунула ноги в легкие сандалии, покинула номер. Шла, не обращая ни на кого внимания, пока дорогу не перегородил знакомый спортивный автомобиль.

– Клубничка, запрыгивай, – высунув руку, похлопал по дверце Глеб. – Я как раз за тобой ехал.

– У тебя перелом!

– Нормально, мне не особо напряжно. Давай, крошка, я обещал тебе красивое местечко показать.

– Мы вроде бы на желание договаривались, – не стала я противиться и поспешила занять пассажирское сидение.

– Одно не отменяет другого, – сказал мужчина и нажал по газам. – Я вообще подумал, что нам нужно ближе познакомиться, пообщаться.

– И когда именно ты об этом подумал? – спросила, невольно сжимая ремень безопасности.

Водил Глеб лихо, маневрировал в потоке. Обгонял, не желал плестись за остальными. У меня сердце замирало от страха, хотелось на светофоре попросту выпрыгнуть и пойти пешком.

– В кафе, когда ты разносила их на испанском. Боишься? Не дрейфь, детка, все под контролем, – подмигнул он и снова нажал по газам.

Вскоре мы добрались до оживленного причала. Мужчина вышел первым, обежал машину и даже дверцу для меня открыл. Предложил здоровую руку в качестве помощи.

– Ты в купальнике, надеюсь? – спросил он.

– Эм-м, – озадачилась я.

– Ладно, тогда голышом.

– Глеб! Если ты ведешь меня просто покупаться, то я не настроена ни на что подобное. Отвези меня обратно в отель, завтра встретимся.

Он отрицательно покачал головой, повел меня к нетерпеливо покачивающейся небольшой, но очень красивой яхте. Ловко спрыгнул в нее. Протянул мне руку, в то время как второй не мог ни за что взяться.

– Не надо, я справлюсь.

Занесла ногу, чтобы спуститься, но яхта покачнулась. Я уже представила, как некрасиво упаду и обо что-нибудь ударюсь, потянулась к металлическому поручню, но кто-то сзади подхватил меня за талию и вернул телу строго вертикальное положение.

– Братец, ты вовремя, – заулыбался Глеб.

Сердце невольно забилось о ребра. Я не позволила себе головы повернуть, хотя уже чувствовала спиной его грудь, силу, едва не обмякла просто так, потому что непозволительно близко, почти обнимал меня.

– Спасибо, но не стоило, – вывернулась из цепких рук и на этот раз благополучно перебралась на яхту.

Глеб повел меня вниз, в каюту, сделал небольшую экскурсию. Сказал, что отправимся в одно живописное место, но так как у него случилась небольшая беда, Егор нам немного поможет сегодня. Чудо-братец, ничего не скажешь.

– У него разве нет важных дел? – опасливо поинтересовалась я. – Зачем отвлекать человека?

– Дела у него есть всегда, а я у него один-единственный.

– Звучит эгоистично, – подметила я, оглядывая внутреннее убранство. Богато, ничего не скажешь.

Вспомнила, что у меня в номере сидит сестра, которая с радостью бы покаталась на подобной. Правда, мстительно добавила, что она наказана, и потому нет смысла забивать голову чепухой. У меня тут отпуск, последние дни отдыха. Нужно брать, пока есть возможность.

Глеб повел меня наверх мимо брата, разговаривающего с серьезным мужчиной. Он остался у панели управления, в то время как мы поднялись еще выше. Небольшой столик, уютные диванчики – часть их находилась под крышей. Мило, в общем.

Мой взгляд снова прилип к Егору, который провожал иностранца. Одет сейчас был в летние белые шорты и свободную рубашку с коротким рукавом. Пришлось приложить усилия, чтобы отвернуться.

– Посиди здесь, скоро отчаливаем. Нужно решить несколько вопросов. Можешь спуститься и позагорать. Голышом, – последнее Глеб добавил на ухо, с приятными слуху интонациями, от которых невольно зародилась улыбка.

– И ты не будешь ревновать?

– Брату не интересно, а больше на яхте никого не будет… В общем, мы останемся, считай, вдвоем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.