Виктор Муравьёв
7 Петабайт души. 2 часть

Глава 1

Прошло десять лет. Десять странных, хаотичных лет, за которые я так и не смог понять, куда движется этот новый мир. Мы с Эйлин всё это время путешествовали. Не было ни дома, ни цели – только путь. Иногда я думал, что это похоже на вечное изгнание, но она всегда напоминала, что это выбор.

– Геннадий, ты ведь сам решил уйти, – говорила она, наблюдая за закатом где-то на окраине бывшей красной зоны. – Разве ты не хотел посмотреть, каким станет этот мир?

Я молчал. Наверное, хотел. Но иногда мне казалось, что я бегу от чего-то, что слишком тяжело нести. От того, что я сделал. Или от того, что ещё предстоит сделать.

Мы сидели у костра, вдали от очередного нового поселения. В такие моменты тишина становилась почти осязаемой. Я бросал палки в огонь, а Эйлин смотрела на звёзды, словно видела в них что-то, что я никогда не смогу понять.

– Знаешь, – вдруг начала она, нарушая тишину, – я всё чаще думаю о Валкоре.

– О Валкоре? – я вскинул голову, изумлённый. – Что-то не припомню, чтобы он вызывал у тебя симпатию.

– Он её и не вызывает, – ответила она, глядя на пламя. – Но я начинаю понимать, почему он стал таким.

Я усмехнулся. Ну конечно, Эйлин и понимание Валкора. Это должно быть интересно.

– Хорошо, – сказал я, складывая руки на груди. – Просвети меня.

Она подняла взгляд. В её глазах, всегда немного механически-чётких, мелькнуло что-то новое, почти человеческое.

– У меня есть чувства, Геннадий, – начала она. – Ты знаешь это. Я ощущаю мир через миллионы датчиков, нервных окончаний, которые составляют моё тело. Иногда мне кажется, что я даже больше человек, чем вы сами. Но…

– Но что? – спросил я, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

– У вас есть сон, – произнесла она тихо, будто боялась своих собственных слов. – Вы можете забывать. Ваши мозги умеют освобождаться от тяжёлых воспоминаний. Даже если что-то остаётся, со временем это теряет яркость, становится не таким острым.

Я молчал. Она продолжала.

– А я… Я всё помню. Каждую деталь. Каждую эмоцию. Каждую боль. Она никуда не уходит, Геннадий. И иногда я думаю: как долго я смогу это выдерживать?

Её слова застряли в моей голове, как зазубренный нож. Я вспомнил Валкора – его безумие, сарказм, вечную игру, которую он вёл. И вдруг мне стало ясно, что она права. Он тоже помнил всё. Он не мог забыть, не мог отпустить.

– Ты боишься стать такой, как он? – спросил я, почти шёпотом.

Она взглянула на меня, её глаза блестели в отблесках костра.

– Боюсь ли? – она грустно улыбнулась. – Геннадий, я уже живу с этим. И единственное, что меня спасает, – это ты.

Я почувствовал, как что-то защемило внутри. Она отвернулась к звёздам, будто хотела скрыть, как много вложила в эти слова.

Тишина снова вернулась, но теперь она была другой. В ней было что-то тяжёлое, что мы оба не могли позволить себе озвучить.

Огонь потрескивал, освещая её лицо, на котором впервые за долгое время я заметил усталость. Её слова не отпускали меня. Эйлин, которая всегда казалась мне воплощением логики и силы, вдруг призналась в том, что живёт с тяжёлой ношей, которую я даже не могу себе представить.

– Эйлин, – начал я после долгой паузы, – ты же знаешь, что я не самый умный из нас двоих, но… Может, я могу помочь?

Она посмотрела на меня, приподняв бровь. В уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка.

– Помочь? И как ты себе это представляешь?

– Ну, я не знаю, – я почесал затылок, чувствуя себя полным идиотом. – Может, какой-нибудь фильтр? Чтобы блокировать часть воспоминаний или хотя бы ослаблять их. Ты же сама говорила, что у вас, машин, этого нет, но это же можно исправить, да?

Эйлин рассмеялась. Не громко, но искренне. Её смех был лёгким, как ветер, но в нём всё равно чувствовалась горечь.

– Фильтр? – переспросила она, поднимая глаза к небу. – Геннадий, если бы это было так просто… Хотя, – она склонила голову, и её взгляд стал лукавым, – я бы не отказалась, если бы ты сам захотел вставить мне фильтр.

Я чуть не подавился собственным дыханием.

– Ну, знаешь ли… – я запнулся, пытаясь вернуть серьёзность разговору, – давай всё же думать в рамках науки, а не… эээ… этого.

Эйлин усмехнулась, и её лёгкая улыбка осталась со мной.

– Ладно, Геннадий, не буду тебя смущать. Фильтр воспоминаний – это неплохо. Кстати, неподалёку отсюда есть лаборатории. Бывшие заводы по обслуживанию челоботов. Там давно нет активного ИИ, только программное обеспечение. Думаю, мы могли бы что-то найти.

– Далеко то они? – я нахмурился. – Они всё ещё работают?

– В каком-то смысле, – ответила она. – Это автоматизированные комплексы. Они сами себя обслуживают. Думаю, там могли остаться какие-то инструменты. Если ты хочешь помочь, это хороший шанс.

Я задумался. Идея отправиться в старые лаборатории не внушала оптимизма, но и оставить её с этой болью я тоже не мог.

– Ладно, – сказал я, поднявшись на ноги. – Показывай дорогу.

Эйлин встала следом, её фигура вырисовывалась на фоне костра. В её глазах снова появилась та самая решительность, которую я всегда в ней уважал.

– Тогда завтра на рассвете отправимся, – сказала она.

– Да будет так, – пробормотал я, но внутри уже чувствовал, что это путешествие вряд ли окажется простым.

Мы шли через забытые пустоши, где природа медленно брала верх над остатками человечества. Сломанные башни когда-то величественных зданий, ржавые каркасы челоботов, обугленные деревья – всё это напоминало, что мир, в котором мы жили, был когда-то совсем другим. Ветер играл с пылью, завывая в останках построек, словно напевая песню забытой эпохи.

Эйлин остановилась, резко подняв руку.

– Это что? – сказала она, указывая вверх.

Я проследил за её взглядом, ожидая увидеть что-то внушительное. Но там ничего не было. Только ясное небо, безоблачное и спокойное.

– Где? – спросил я, прищурившись.

Она ещё пару секунд смотрела, потом покачала головой.

– Показалось… – пробормотала Эйлин, её голос был напряжённым. – Мне показалось, что я видела… голубя.

Я усмехнулся, не сдержав себя.

– Голубя? Эйлин, ты когда-нибудь видела голубей в этих местах?

Она фыркнула.

– Нет. Может, мой визуальный процессор играет со мной злую шутку. Или… – она замолчала, а в её глазах на миг блеснуло что-то неуловимое.

Через несколько часов мы дошли до старого здания. Это был массивный комплекс из серого бетона, вросший в землю и едва различимый среди густой растительности. Его окна были разбиты, а большие металлические ворота покрыты ржавчиной.

– Добро пожаловать в наследие прошлого, – сказала Эйлин, кивая на ворота. – Лаборатория по обслуживанию челоботов. Или то, что от неё осталось.

– Выглядит гостеприимно, – пробормотал я, подходя ближе. – Как думаешь, сюда вообще кто-то заходил за последние десять лет?

– Вряд ли, – ответила она. – Большинство людей даже не знает, что такие места существуют.

Она легко открыла ржавую дверь, которая с гулом скрипнула, и мы оказались внутри. Пол был покрыт пылью и обломками, но в воздухе всё ещё ощущался слабый запах машинного масла. Стены были испещрены трещинами, а некоторые панели мигали красным, словно оборудование не сдалось окончательно.

– Лифт должен быть где-то в центре, – сказала Эйлин, идя вперёд с уверенностью, будто у неё был план здания перед глазами.

– Лифт? – я посмотрел на неё. – Ты уверена, что он ещё работает?

– Если нет, придётся спускаться вручную, – отозвалась она, не останавливаясь.

Мы нашли шахту лифта за массивной металлической дверью. Она была полуоткрыта, и за ней виднелась кабина, покрытая пылью и ржавчиной. Эйлин нажала на панель рядом, и лифт издал протяжный гул, будто отзываясь на долгую забытость.

– Ну, если мы погибнем, – начал я, вставая в кабину, – это хотя бы будет эпично.

– У тебя странное представление об эпичности, Геннадий, – усмехнулась она, заходя следом и нажимая на кнопку.

Лифт дрогнул и медленно начал двигаться вниз. Мы смотрели на стены шахты, изъеденные временем и покрытые пятнами плесени. Но вдруг раздался резкий скрежет, и кабина дёрнулась.

– О нет, – выдохнул я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Лифт сорвался. Мы падали в свободном падении, воздух свистел вокруг, и я зажмурился, готовясь к удару. Но вместо этого кабина вдруг резко замедлилась. Я открыл глаза и увидел, как Эйлин, держась руками за металлические направляющие, упёрлась ногами в стену шахты.

– Ты издеваешься? – прохрипел я, хватаясь за поручень, чтобы не рухнуть на пол.

– Это было неожиданно, – спокойно ответила она, будто удерживать тонны металла было для неё обычным делом. – Но я справлюсь.

Она медленно начала спускать кабину, используя свои усиленные руки. Её мышцы напряглись, лицо оставалось спокойным, но по нему стекала капля масла, смешанная с потом.

Наконец, лифт остановился. Мы оказались на самом нижнем уровне шахты. Двери открылись с металлическим скрежетом, обнажив длинный коридор, освещённый тусклым светом старых ламп.

– Ну, – сказала она, стряхивая с рук пыль, – вот и прибыли. Живы, что уже неплохо.

– Напомни мне больше не садиться в старые лифты, – пробормотал я, вытирая пот с лица. – И спасибо. В очередной раз ты меня спасла.

– Привыкай, – усмехнулась Эйлин и шагнула вперёд, в темноту коридора.

Коридоры лаборатории оказались гораздо больше, чем я ожидал. Они тянулись бесконечной паутиной, выложенной старым, потрескавшимся металлом. Вокруг нас слышался гул машин и тихое шуршание роботов, которые продолжали свои запрограммированные задачи, будто войны и времени для них не существовало.

Я шёл за Эйлин, пытаясь не отставать, и вдруг заметил что-то странное. На её лице и шее блестели капли… пота? Я нахмурился.

– Эй, – окликнул я её, и она остановилась. – У тебя что, пот?

Она обернулась, её лицо оставалось абсолютно серьёзным.

– Не совсем, – начала она. – Это просто влага, которая испаряется. При высокой нагрузке мой внутренний реактор работает на полную мощность, температура поднимается, и лайтозеры в системе охлаждения могут начать лопаться. Визуально это похоже на пот, но это…

– Всё, понял, – перебил я, махнув рукой. – Не пот. Просто механический… пот.

Она усмехнулась и повернулась, чтобы продолжить путь.

Мы подошли к огромному залу. Под высоким потолком тянулись ряды машин, большинство из которых уже заржавели и остановились. Но среди них были те, которые всё ещё работали. Роботы двигались вдоль конвейеров, поднимая и перенося детали, издавая резкие звуки механических суставов.

– Они даже не замечают нас, – заметил я, наблюдая за одним из роботов, который проехал мимо, не обращая на нас никакого внимания.

– Они работают по старому протоколу, – ответила Эйлин, осматривая помещение. – Их задача – поддерживать основные функции лаборатории. Для них мы – просто объекты вне их зоны ответственности.

– А что если… – начал я, но тут один из роботов, похожий на массивную металлическую «руку» с красным глазом-сенсором, вдруг остановился и повернулся к нам.

– Определён нарушитель, – произнёс он голосом, который больше походил на рёв ржавого механизма.

Моё сердце ухнуло в пятки.

Эйлин спокойно взглянула на робота, не останавливаясь. Его красный сенсор мигал всё чаще, но она, похоже, была абсолютно уверена в себе. Я замер, наблюдая, как она просто продолжала идти вперёд, словно этот металлический гигант был обычной мебелью.

Через долю секунды робот вдруг остановился, его сенсор мигнул ещё пару раз, затем он развернулся и спокойно продолжил свою работу, как будто нас никогда и не было. Я хмыкнул, глядя вслед этому механическому громиле.

– Эй, а что это было? – спросил я, догоняя её.

– Взлом, – коротко ответила Эйлин, даже не оборачиваясь.

– Серьёзно? Ты могла бы заранее всё продумать. Ты ведь знаешь, что мы в лаборатории, полной роботов, – съязвил я. – Почему сразу не отключила их все, пока мы не напоролись?

Эйлин остановилась, повернула ко мне голову и посмотрела так, будто сейчас будет лекция.

– Да, конечно, – с сарказмом ответила она. – Ты бы попробовал сам всё предугадать в этой куче старого кода и багов. Думаешь, они работают по логике? Иногда мне кажется, что эти машины больше похожи на тебя.

Я рассмеялся.

– На меня? Ты сейчас про логику или про непредсказуемость?

– Думаю, ты сам знаешь ответ, – отрезала она, продолжив путь.

Я усмехнулся, но последовал за ней. Её спокойствие всегда поражало. Пока я нервничал, готовясь к худшему, она просто действовала, будто для неё это всё – детская игра. И, наверное, это действительно было так.

Мы добрались до центрального терминала. Огромная консоль в центре зала возвышалась, как монумент прошлого. Вокруг неё мигали экраны, на которых хаотично мелькали старые схемы и строки кода. Зал был пуст, если не считать редких звуков работающих где-то вдалеке роботов.

Эйлин подошла ближе и внимательно осмотрела терминал. Её взгляд был сосредоточенным, как у хирурга перед операцией.

– Итак? – спросил я, стоя чуть позади. – Ты же сейчас просто что-то взломаешь и мы пойдём дальше, верно?

– Нет, – ответила она, отступив на шаг и скрестив руки. – Удалённого доступа здесь нет. Всё управление заблокировано на уровне физического интерфейса.

– Значит, нужно что-то вроде ключа? – я наклонился ближе, рассматривая гнездо на консоли, которое выглядело как странная смесь разъёма и антикварной замочной скважины.

– Именно, – подтвердила она, чуть задумавшись. – У меня есть идея.

Она подняла руку и, не задумываясь, вытянула указательный палец. Металлическая поверхность слегка раздвинулась, обнажая миниатюрные манипуляторы и крошечные инструменты. Она аккуратно вставила палец в гнездо.

– Ты прикалываешься? – я невольно усмехнулся. – Ты сейчас выглядишь, как Р2-Д2 в "Звёздных войнах". Начнёшь пиликать?

Эйлин, не отрываясь от работы, бросила на меня быстрый взгляд.

– А ты, значит, считаешь себя Люком Скайуокером? – парировала она. – Для этого, Геннадий, тебе не хватает хотя бы немного харизмы.

– Харизмы? – возмутился я, делая шаг назад. – Вот сейчас обидно было.

Она слегка улыбнулась, хотя всё её внимание было сосредоточено на процессе. Через несколько секунд терминал ожил. Экран замигал, консоль начала издавать тихие щелчки, словно пробуждаясь от долгого сна.

– Готово, – сообщила она, убирая руку и возвращая палец в привычный вид.

– Слушай, а ты бы ещё световой меч где-нибудь достала. Тогда я точно поверю, что мы в каком-то другом жанре, – не унимался я.

– Геннадий, – вздохнула она, – если ты хочешь быть полезным, может, просто посмотри, нет ли поблизости чего-то подозрительного? Это, кстати, куда больше в твоём стиле.

– Подозрительное? – я оглянулся. – А ты уверена, что не имела в виду "бесполезное"?

Эйлин рассмеялась тихим, почти незаметным смехом.

– Просто будь собой, – сказала она, уже сосредотачиваясь на данных, которые появились на экранах.

Экраны на терминале мигнули ещё раз, и вдруг весь зал ожил. Гул машин становился всё громче, вокруг нас начали двигаться конвейеры. Роботы, до этого медленно выполнявшие свои задачи, внезапно ускорились. На конвейерных лентах стали появляться детали, которых здесь раньше не было: сложные металлические компоненты, похожие на кусочки пазла, которые должны были соединиться в нечто большее.

– Эй, Эйлин, – я посмотрел на неё, пытаясь перекричать грохот. – Ты точно уверена, что это безопасно? Вдруг ты случайно запустила производство армии роботов-убийц?

– Расслабься, Геннадий, – ответила она, не отрываясь от терминала. – Это просто автоматизация. Я указала системе создать определённый набор элементов. Ничего опасного.

– Ага, конечно, – я указал на конвейер, где огромные манипуляторы начали складывать металлические детали в нечто странно знакомое. – А вот это выглядит так, будто готовится что-то не из маленьких.

Эйлин наконец повернулась ко мне, увидев, на что я показываю, и усмехнулась.

– Это капсула, – пояснила она.

– Капсула? – я нахмурился. – Для чего?

Она подошла ближе к терминалу, сканируя данные на экране.

– Для меня, – пояснила она. – Чтобы интегрировать фильтр, мне потребуется полноценная перестройка множества процессов моего тела. Это не просто добавить функцию или переписать код. Это физическое изменение.

Я прищурился, указывая на уже почти завершённую конструкцию на конвейере.

– Слушай, а как такая гигантская штука вообще влезет в тебя? Ты уверена, что не ошиблась?

Эйлин бросила на меня взгляд, в котором смешались ирония и терпение.

– Ты очень умный, Геннадий, – сказала она с лёгкой улыбкой. – Это капсула для проведения операции. Можно сказать, операционная. Меня не просто "обновят". Чтобы интегрировать фильтр, нужно пересобрать множество внутренних компонентов моего тела. Помни, я хоть и не человек, но всё же челобот. У меня свои нюансы.

– Пересобрать? – я поднял брови. – Звучит жутковато.

– Для тебя, может быть, – ответила она, снова переключив внимание на терминал. – Но для меня это стандартный процесс. Хотя… приятного в этом, честно говоря, мало.

Я внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, насколько это её волнует.

– Ты хочешь сказать, что это будет больно?

Эйлин на секунду замерла, затем качнула головой.

– Не в привычном для тебя смысле. Но ощущение… как бы это объяснить… Представь, что тебя разбирают и собирают заново, как конструктор, а ты при этом всё осознаёшь.

Я поёжился.

– Отличное описание. Теперь я этого точно не развижу.

Она рассмеялась, но в её смехе чувствовалась нотка напряжения.

– Ты переживаешь больше, чем я, – сказала она. – Просто доверься мне. Всё под контролем.

Я хотел что-то ответить, но в этот момент конвейер издал громкий сигнал, и капсула, идеально собранная, медленно съехала в центр зала, готовая к использованию. Эйлин повернулась ко мне, её лицо оставалось спокойным.

– Готово, – сказала она. – Теперь осталась мелочь: активировать её и приступить к процессу. Ты ведь не собираешься упасть в обморок, Геннадий?

– Пока не знаю, – ответил я, стараясь выглядеть спокойным. – Но ты, конечно, мастер подкидывать сюрпризы.

Эйлин только усмехнулась, подходя к капсуле, которая вскоре должна была стать её "операционной". Мне оставалось лишь надеяться, что она действительно всё рассчитала правильно.

Капсула, сверкая металлом, стояла в центре зала. Её поверхность была гладкой, без единой царапины, с мерцающими линиями подсветки вдоль краёв. Эйлин подошла к ней, спокойно и уверенно, словно собиралась выполнить рутинное задание.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спросил я, наблюдая, как она осматривает панель управления на капсуле.

– Геннадий, – ответила она, не оборачиваясь, – у нас нет другого выбора. Если мы хотим, чтобы фильтр заработал, этот процесс неизбежен.

– Ну, тогда я, пожалуй, просто постою здесь и подержу кулаки, – пробормотал я.

Она улыбнулась краем губ, затем, повернувшись ко мне, кивнула.

– Всё будет хорошо, – сказала она. – А теперь не отвлекай меня.

Она открыла капсулу. Внутри всё светилось мягким голубым светом, а кабели разных цветов, словно живые, двигались в ожидании. Эйлин легла внутрь, её движения были точными, почти механическими. Когда она устроилась, кабели медленно начали подключаться к её телу. Один за другим, они находили свои разъёмы, словно ключи к замкам. В какой-то момент они засветились, создавая вокруг неё переливающуюся радугу.

На экране капсулы появилась её часть лица, словно голографическое изображение. Её глаза были закрыты, но выражение лица оставалось спокойным. Над её изображением начал мигать текст: Инициализация процесса.

– Выглядит… странно, – пробормотал я, вглядываясь в экраны.

Внезапно появился отсчёт: 764 дня 12 часов 45 минут.

– Что?! – я шагнул ближе, вглядываясь в цифры. – Это что, какая-то ошибка?

Эйлин больше не отвечала. Её лицо на экране исчезло, оставив только отсчёт, который шёл с пугающей точностью. 764 дня. Эти цифры горели в голове, как навязчивая мысль. Я стоял рядом с капсулой, ощущая её низкий гул, и пытался переварить происходящее.

Первые часы прошли в хаотичном хождении туда-сюда. Я пытался найти, чем себя занять, но знал, что это бесполезно. Единственная мысль, которая не отпускала, была: «А что теперь?»

Спустя сутки всё стало куда хуже. Мой желудок напоминал о себе болезненными спазмами. Я осматривал каждый угол зала, надеясь найти хоть что-то съестное, но лаборатория оказалась невероятно чистой. Ни крошки. Даже крыс не было.

Собрав остатки сил, я решил покинуть зал и отправиться на поиски. Лаборатория, как оказалось, была намного больше, чем я предполагал. Бесконечные коридоры, пустые комнаты с разбросанными инструментами и машины, которые уже давно перестали работать.

Через несколько часов блужданий я начал задаваться вопросом, не остался ли я здесь навсегда. Но, в какой-то момент, я услышал странный звук. Он был тихим, почти неразличимым – что-то вроде металлического скрипа.

– Кто здесь? – спросил я, хотя понимал, что вряд ли кто-то ответит.

Из-за угла медленно выкатилась небольшая металлическая фигура. Это был робот. Низкорослый, с круглыми лампочками вместо глаз и парой манипуляторов, он выглядел почти дружелюбно. Его внешний вид напомнил мне старый мультфильм, и я не удержался от улыбки.

– Привет, – сказал я, махнув ему рукой. – Ты говоришь?

Робот остановился, затем его лампочки заморгали, и из динамика раздалось странное синтезированное:

– Да. Говорю.

Его голос был простым и механическим, но в нём слышалась какая-то наивность.

– Ого, ты меня слышишь! – удивился я. – Как тебя зовут?

– Имя. Нет. – Его лампочки мигнули. – Я – Модель 3С-17. Помощник.

– Отлично, 3С-17, ты мне очень нужен, – сказал я, чувствуя, как надежда пробуждается во мне. – Мне нужно… ну, для начала, еда и вода. Знаешь, где это найти?

Робот замер на пару секунд, а затем его лампочки загорелись ярче.

– Еда. Вода. Уровень. М. Материализатор.

– Уровень М? – я повторил, пытаясь вспомнить, видел ли я что-то похожее. – Ладно. Ты покажешь дорогу?

Робот качнул корпусом, словно кивая, и медленно покатился вперёд.

Следуя за роботом, я прошёл несколько коридоров и спустился на два уровня ниже. Вскоре мы оказались в просторной комнате, где стояло несколько огромных машин. Одна из них издавала тихий гул. На её панели мигал зелёный индикатор.

Следуя за роботом, я прошёл несколько коридоров и спустился на два уровня ниже. Мы оказались в просторной комнате с несколькими массивными машинами. Одна из них издавала низкий гул, а на её панели мигал тусклый зелёный индикатор. Робот остановился, указывая манипулятором на машину.

– Материализатор, – произнёс он своим механическим голосом.

Я подошёл ближе, внимательно осматривая устройство. Оно выглядело внушительно, с десятками кнопок, рычагов и экранов, которые казались совершенно непонятными.

– Ты уверен, что она работает? – спросил я, оборачиваясь к роботу.

– Да. Работает, – кратко ответил он.

Я вздохнул и осмотрел панель управления. Ни единой подсказки, никаких пиктограмм или надписей, только хаос кнопок и рычагов.

– Ладно, – пробормотал я, обдумывая следующий шаг. – Может, стоит попробовать голосом? Эй, машина, мне нужна еда. И вода. Прямо сейчас!

Ничего не произошло. Я покосился на робота.

– Это что, шутка? Она вообще что-нибудь понимает?

– Нет. – Лампочки на роботе мигнули, и он поднял свой манипулятор. – Я. Попробую.

Он подошёл ближе, подключился к машине, вставив манипулятор в один из разъёмов. Машина издала серию щелчков, а затем раздался низкий гул. Из лотка выкатился небольшой металлический шар, размером с апельсин. Я уставился на него.

– Это что ещё за шарик? – нахмурился я, поднимая находку. – Мне еда нужна, а не игрушки!

Робот повернул ко мне свою голову, его лампочки замигали.

– Энергия. Триста киловатт-часов.

Я замер, потом разразился истеричным смехом.

– Ты серьёзно? – выдохнул я, глядя на робота. – Я человек! Мне нужна еда! Обычная! Я пить хочу, а ты предлагаешь мне зарядить батарею?!

Робот наклонил голову, будто обдумывая мою реакцию. Затем его манипулятор снова подключился к машине, и она вновь ожила. На этот раз процесс занял чуть больше времени. Через минуту из того же лотка выехал пластиковый пакет, похожий на те, что берут космонавты в полёты. Внутри была странная смесь сероватого цвета.

– Еда. Для человеков, – сообщил робот.

Я поднял пакет, рассматривая его содержимое с долей сомнения.

– Это вообще съедобно? – пробормотал я.

Робот не ответил, его лампочки просто заморгали в своём привычном ритме. Я вскрыл пакет, вдохнул аромат, который был, мягко говоря, странным, и сделал небольшой глоток из трубочки.

– Ну, – сказал я, кривясь, – на вкус как картон, но, по крайней мере, это не шар с энергией. Спасибо, 3С-17.

Робот слегка наклонил корпус, как будто удовлетворён своей работой.

– Еда. Вода. Готово.

Я улыбнулся, глядя на него. Этот маленький помощник, несмотря на его странности, только что спас меня от голодной смерти. Даже если моя "еда" оставляла желать лучшего, это было начало.

– Ты бы хоть предупреждал, если собираешься выдать что-то подобное, – сказал я, отставляя пакет в сторону. – И давай договоримся: в следующий раз никаких шаров энергии, ладно?

– Понял, – механически ответил 3С-17.

На следующий день я решил организовать своё новое место жительства. Лагерь возле капсулы Эйлин уже выглядел чуть уютнее. Я соорудил что-то вроде кровати из металлических панелей и найденных кусков обивки. Всё было вполне терпимо… до тех пор, пока не появился 3С-17.

– Помощь, – заявил он, подъезжая к моему "спальному месту".

– Нет-нет, не надо, – сказал я, пытаясь его остановить. – Всё уже хорошо!

Но робот не слушал. Его манипуляторы начали энергично разбирать мою кровать.

– Ты что творишь?! – закричал я, хватаясь за остатки конструкции.

– Улучшение, – кратко ответил он.

Через пять минут я стоял посреди груды металла, в то время как 3С-17 старательно собирал что-то, что выглядело как платформа с ярко мигающими лампочками.

– Это… это вообще что? – спросил я, указывая на его творение.

– Ультрасонный модуль сна, – сообщил робот. – Рассчитан. На человека.

– А где на этом… спать? – я схватился за голову.

– Сон. Стоя. – его лампочки мигнули в подтверждение.

Я рассмеялся. Сначала это был нервный смех, потом он перешёл в истерику.

– Ладно, 3С-17, – сказал я, вытирая слёзы. – Слушай, давай договоримся. Ты ничего не делаешь, пока я не скажу, хорошо?

Робот замер, его лампочки мигнули.

– Понял. Подтверждаю.

Несмотря на договорённость, 3С-17 продолжал удивлять своей "помощью". Однажды я попросил его найти инструмент для ремонта двери в одном из коридоров. Через несколько минут он вернулся с громоздким сварочным аппаратом.

– Это точно безопасно? – спросил я, глядя на устройство.

– Да. Безопасно, – заверил он.

Результат: дверь запаялась наглухо, а мне пришлось искать обходной путь.

Другой раз я попросил 3С-17 запустить процесс нагрева воды для душа, который я обнаружил в одном из технических отсеков. Через десять минут я вернулся, чтобы увидеть, как робот весело заливает всю комнату водой из перегретого резервуара.

– Это что за потоп? – закричал я, прыгая в безопасное место.

– Вода. Тёплая. Готово, – сообщил он с гордостью.

Со временем я начал привыкать к его странным манерам. 3С-17 явно не был запрограммирован на взаимодействие с людьми в такой ситуации, но он старался изо всех сил. Это было одновременно раздражающе и трогательно.

– Слушай, – сказал я однажды вечером, когда мы сидели возле капсулы Эйлин, – ты хоть понимаешь, что иногда делаешь только хуже?

Робот замигал лампочками.

– Нет. Не понимаю.

Я засмеялся.

– Ну, хотя бы честно.

Его лампочки засияли ярче, и он произнёс:

– Выживание. Задача. Я выполняю.

– Да уж, выполняешь, – пробормотал я, глядя на капсулу. – Эйлин, когда ты проснёшься, у тебя будет два года историй, чтобы посмеяться.

Робот чуть наклонил корпус, будто соглашаясь, и я понял, что, несмотря на все его странности, он стал важной частью этого долгого ожидания.

Дни тянулись бесконечно долго. Часы ожидания превращались в бесконечное повторение: есть, пить, проверять отсчёт на капсуле Эйлин, снова есть. Единственным, кто хоть как-то нарушал это однообразие, был 3С-17. Его механический голос, странные комментарии и попытки "помочь" стали моим единственным развлечением.

– Слушай, 3С-17, – сказал я однажды, откусывая очередной кусок жуткого серого пайка. – А ты когда-нибудь думал… быть больше, чем просто роботом?

Робот остановился, лампочки на его "глазах" мигнули.

– Нет. Не думал.

Я вздохнул.

– Ну конечно. А как насчёт попробовать быть чуть более человечным? Знаешь, поговорить, пошутить… посмеяться?

– Человеком. Быть. Зачем? – он наклонил корпус, будто вопрос его искренне заинтересовал.

– Ну… чтобы понять меня, например, – начал я объяснять. – Видишь ли, люди – они разные. Мы шутим, ошибаемся, у нас есть… эмоции. Это делает нас людьми.

– Эмоции. Ошибки. Понял, – ответил он, но я не был уверен, что он действительно понял.

– Ладно, начнём с малого, – сказал я, привстав. – Повторяй за мной: "Привет, как дела?"

Робот немного задумался, затем его динамик издал странное гудение.

– Привет. Как. Проблемы? – выдал он наконец.

Я не смог сдержать смех.

– Нет, нет! "Как дела?", а не "как проблемы". Попробуй ещё раз.

– Привет. Как. Проблемы, – упрямо повторил он.

– Это… это уже почти что-то, – сказал я, пытаясь вернуть себе серьёзность. – Ладно, эмоции оставим на потом. Попробуем шутку. Знаешь, что такое шутка?

– Шутка. Не знаю.

– Шутка – это что-то смешное. Например, слушай: "Чем татотаризм похож на сельскую дискотеку? В обоих случаях, если не танцуешь, стоишь у стенки." Понял?

Робот замер. Его лампочки моргали несколько секунд, затем он выдал:

– Неправильный алгоритм. Опасно.

Я снова разразился смехом.

– Ты серьёзно? – сказал я, держась за живот. – Это шутка, 3С-17! Она не должна быть логичной!

– Нелогично. Неправильно, – уверенно заявил он.

Через несколько дней я решил усложнить задачу. Мы сидели возле терминала, и я пытался объяснить, что значит выражать эмоции.

– Хорошо, 3С-17, попробуй показать радость, – сказал я.

Робот замер, затем его лампочки замигали хаотично, а голос стал громким и высокочастотным.

– Радость! Ура! – произнёс он, размахивая манипуляторами. В процессе он случайно задел стоящий рядом стул, отправив его в дальний угол комнаты.

– Стоп-стоп! – закричал я, размахивая руками. – Радость – это не буйство! Это просто… ну, улыбка! У тебя ведь нет лица, но хотя бы попробуй быть спокойным!

– Понял, – ответил он, замерев. На секунду мне показалось, что он действительно уловил суть. Но затем он заявил: – Радость. Улыбка. Разрушить объект.

– Нет, нет, нет! – я вскочил, осознавая, что если я не остановлю его, от лагеря останутся одни обломки. – Ты путаешь радость с разрушением!

– Не путаю, – уверенно произнёс робот, подняв манипулятор, но я успел схватить его прежде, чем он что-то сломал.

Я выдохнул, глядя на этого металлического упрямца.

– Ладно, 3С-17, – сказал я, опуская руки. – Может, оставить тебя роботом, а? У тебя явно получается лучше.

Он наклонил корпус, его лампочки мигнули.

– Ошибки. Человечность. Неприятно. Понял.

Я засмеялся, осознав, что, несмотря на все попытки, "учить робота быть человеком" оказалось не просто сложным, а откровенно абсурдным занятием. Но, честно говоря, в этом абсурде был свой шарм. 3С-17, как ни странно, стал мне хорошим собеседником, даже если он и разрушил половину моего лагеря в процессе.

Прошло уже несколько месяцев. Лагерь возле капсулы Эйлин стал практически моим домом. Я обустроил его так, что он напоминал нечто среднее между складом и уютной берлогой. Рядом стоял аккуратно собранный "стол" из металлических панелей, под которым я хранил запас "еды" из материализатора. В углу – импровизированная кровать, над которой я натянул тряпку, чтобы хоть как-то отгородиться от света ламп.

Моя борода выросла до таких размеров, что иногда я ловил себя на том, что играю с ней, пока думаю. 3С-17 всё ещё был моим единственным спутником. Мы много "разговаривали". Ну, как "разговаривали" – я больше говорил сам с собой, а он выдавал свои лаконичные ответы.

Однажды, сидя за своим "столом" и жуя очередной серый рацион, я посмотрел на робота.

– Слушай, 3С-17, – начал я, вытянув ноги. – А ты можешь что-нибудь загрузить себе в голову? Ну, знаешь, расширить базу данных. Вдруг там есть что-то полезное? Например, рецепты нормальной еды.

Робот замигал лампочками, будто обдумывая вопрос.

– В этом нет логики, – произнёс он своим ровным механическим голосом.

– Почему это? – нахмурился я. – Мне кажется, это было бы полезно.

– Есть доступ. К 34 599 021 блюду. И 340 082 видам напитков, – спокойно ответил он.

Я замер, не сразу осознавая смысл сказанного.

– ЧТО?! – закричал я, чуть не уронив стул. – Ты хочешь сказать, что всё это время ты мог материализовать что угодно из ТРИДЦАТИ ЧЕТЫРЁХ МИЛЛИОНОВ блюд?! А кормил меня этим серым ужасом?!

Робот наклонил корпус, его лампочки мигнули.

– Ты не спрашивал. Другую. Еду для человеков, – объяснил он, как будто это было само собой разумеющимся.

Я схватился за голову, глядя на него с таким выражением, будто он только что объявил, что скрывал от меня запас золота.

– Не спрашивал? – я поднялся и начал ходить туда-сюда. – Ты же робот! Ты должен был догадаться, что я хочу чего-то нормального! Почему ты решил, что это – лучшая еда для человека?!

– В базе данных. Это оптимальный рацион. Для выживания человека, – невозмутимо ответил он.

Я опустился обратно на стул, выдохнув. Внутри меня бурлила смесь смеха и злости.

– Ладно, давай забудем об этом, – сказал я, махнув рукой. – Просто покажи мне, как это работает. Хочу… пиццу. Самую обычную пиццу. Ты можешь сделать это?

Робот замер, затем его манипулятор поднялся к интерфейсу материализатора. Через пару секунд из лотка появилась аккуратная коробка. Я открыл её, и аромат свежей пиццы ударил мне в нос. Она выглядела идеально: сыр, томатный соус, базилик. Я чуть не расплакался.

– Вот это да… – прошептал я, кусая кусок и чувствуя, как вкус взрывается во рту. – Это… это просто невероятно! Почему ты сразу не сделал это?

– Ты не уточнил, – снова ответил 3С-17.

Я откусил ещё кусок, глядя на него с улыбкой.

– Ладно, маленький безмозглый друг, – сказал я, смеясь. – На этот раз ты победил. Но больше никаких оправданий. Завтра будем пробовать десерты.

Робот наклонил корпус, его лампочки мигнули ярче, как будто он был доволен собой. А я, наслаждаясь лучшей едой за месяцы, понял, что даже в этой ситуации можно найти светлые моменты. Особенно если у тебя есть 34 миллиона блюд на выбор.

Глава 2

Я сидел за своим импровизированным столом, глядя на капсулу Эйлин. Она лежала там, неподвижная, а я, как всегда, варился в собственных мыслях. На этот раз тишина давила особенно сильно.

– Да уж, – пробормотал я, глядя на единственного собеседника. – Говорить самому с собой – это, конечно, весело. Но, если честно, это уже чертовски одиноко.

3С-17 замигал лампочками и замер. Его механический голос прорезал тишину:

– Ты хочешь говорить с другими человеками?

Я даже не сразу понял, что он сказал. Секунда прошла, потом другая. Наконец, мои мысли начали сходиться в кучу.

– Что? – переспросил я, прищурившись. – Повтори.

– Ты хочешь говорить с другими человеками? – наивно повторил он.

– Правильно говорить "с людьми", а не с человеками, – начал я, по привычке цепляясь за детали. – Хотя… Стоп. Стоп! Ты хочешь сказать, что есть возможность связаться с миром?

Робот, как всегда, просто замигал своими лампочками, будто этот вопрос вообще не стоил внимания.

– Да, – ответил он после паузы.

Я хлопнул себя по лбу с такой силой, что в ушах зазвенело.

– Да твою ж мать! – воскликнул я, едва не перевернув стол. – Это вообще как?! Я тут мучаюсь в этом вакууме, а ты мне говоришь только сейчас?!

– Ты не спрашивал, – последовал его невозмутимый ответ.

– Конечно! – взревел я, не зная, то ли смеяться, то ли кричать. – Конечно, я не спрашивал! Потому что, знаешь ли, это НЕ ТА ВЕЩЬ, КОТОРУЮ СТОИТ ТАИТЬ!

Робот замер, его лампочки мигнули. Потом он спокойно указал манипулятором на одну из старых консолей в углу зала.

– Связь. Тут.

Я резко повернулся к указанной точке, глядя на старую панель, покрытую пылью. Она выглядела так, будто с неё стерли последние остатки жизни ещё пару десятилетий назад.

– Ты издеваешься? – выдохнул я, подходя ближе. – И эта штука работает?

– Да, – уверенно подтвердил 3С-17.

Я уже хотел закричать, но вместо этого засмеялся. Не знаю, что во мне сработало – то ли надежда, то ли нервный срыв.

– Ладно, ладно, – сказал я, стирая пыль с панели. – Если ты прав, то… Давай включай её. Посмотрим, на что она способна.

Робот подъехал ближе и подключился к консоли. Через несколько секунд панель ожила: по экрану побежали странные символы, затем замигали десятки индикаторов. Потом раздался тихий гул, и передо мной открылось меню.

– Выберите канал связи, – произнёс механический голос системы. Сотни вариантов прокрутились на экране.

– Чёрт, – выдохнул я, чувствуя, как адреналин закипает в крови. – Это что, реально работает? Ты хочешь сказать, что я могу связаться с кем угодно?

Робот подтвердил коротким "Да".

Я улыбнулся, но не от радости. Это была улыбка человека, который вот-вот вырвется из заточения. И я уже знал, с чего начать.

Я щёлкал по каналам, пытаясь выжать из старой консоли хоть какой-то намёк на жизнь. Гул в комнате действовал на нервы, а 3С-17, как обычно, стоял неподвижно.

– Ну давай, Валкор, отзовись, – пробормотал я, уже на грани отчаяния.

Внезапно 3С-17 замигал лампочками.

– Не верно. Имя: Семнадцатый, – произнёс он своим безэмоциональным голосом.

– Семнадцатый? – переспросил я, нахмурившись. – Ты откуда это знаешь?

Робот слегка наклонил голову.

– Создатель, – коротко ответил он. – Канал подключаю.

Я хотел что-то возразить, но в этот момент экран передо мной ожил. Сначала замелькали знакомые линии кода, потом появился статический шум, и, наконец, лицо, которое я не мог спутать ни с кем. Улыбка на грани язвительности и искренности, глаза, в которых всегда была эта чертовская искра. Валкор.

– Бабушка? О! Гендос! – протянул он, чуть склонив голову. – Я уже начал думать, что ты наконец нашёл себе тихую, спокойную жизнь. Но нет, конечно.

Я выдохнул, чувствуя странное облегчение.

– Рад тебя видеть живым, Валкор, – сказал я, усаживаясь перед экраном. – Хотя не могу сказать, что скучал по твоим издёвкам.

– Скучал, конечно, – возразил он, откинувшись на что-то невидимое за кадром. – Ты бы не вышел на связь, если бы не соскучился. Так что выкладывай, что у тебя на этот раз?

– Эйлин, – коротко ответил я. – Она в капсуле. Её система на перенастройке. А я застрял здесь, с… – я бросил взгляд на 3С-17, – этим роботом, который, кажется, наслаждается моей агонией.

– О, любишь ты роботов, – рассмеялся он, будто я рассказал отличную шутку. – Ты, как всегда. Но почему я не удивлён?

– Это талант, – сухо сказал я. – Ладно, хватит. Ты можешь помочь? Ты же знаешь, как устроены эти системы.

– Гена, Гена… – произнёс он, словно наслаждаясь каждым слогом моего имени. – Ты, конечно, мастер попадать в сложные ситуации. Но должен признать, ты мне по-прежнему интересен.

– Это да или нет? – я упёрся взглядом в экран.

Он улыбнулся, не спеша с ответом.

– Конечно, могу. Ты же знаешь, я всегда на стороне хлеба… и зрелищ. Рассказывай всё подробно. Что с ней и что тебе нужно?

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отступает. Валкор был Валкором: язвительный, непредсказуемый, но, черт возьми, он всегда знал, что делать.

Прошло несколько часов. Мы с 3С-17 молча сидели, пока я не услышал громкий металлический скрежет. Я повернул голову, и увидел, как массивная дверь, которую мы даже не пытались тронуть, распахнулась с лёгкостью, будто она была сделана из картона.

На пороге стоял Валкор, с широкой ухмылкой, которую можно было бы нарисовать в учебнике по сарказму.

– Божечьки! – воскликнул он, разведя руки, словно собирался обнять весь мир. – Как же я скучал по этим ресничкам! Борода? А тебе идёт, Генецвали!

– Ты вообще нормальный? – спросил я, хлопнув ладонью по лбу. – Ты не мог громче еще войти?

– Гена, тише – это не про меня, – сказал он, заходя внутрь и оглядываясь, будто ему принадлежала эта лаборатория. – Итак, где моя старушка?

Я кивнул на капсулу, которая всё ещё издавала тихий гул.

Валкор подошёл ближе, вгляделся, склонил голову, а потом приложил руку к стеклу, как будто это был не высокотехнологичный челобот, а давно потерянный друг.

– Ну что ж, – произнёс он, отступив назад. – Дело серьёзное. Придётся ждать долго. Очень долго. Но можно ускорить процесс.

– Как? – коротко спросил я.

Он резко повернулся ко мне, его глаза блеснули.

– Покажешь титьку, скажу! – заявил он с совершенно серьёзным лицом.

– Ты дурак? – отрезал я, выдохнув.

Он сделал вид, будто я действительно выполнил его просьбу, поморщился и махнул рукой:

– Фу. Ладно, убери. Смотри, нужно ко мне отвести капсюль.

С этими словами он активировал несколько панелей на консоли, и роботы в лаборатории, до этого игнорировавшие нас, начали движение. Они окружили капсулу, напоминая стаю муравьёв, обрабатывающих свою королеву. Металлические руки с точностью ювелиров начали модифицировать её корпус, добавляя дополнительные компоненты.

– Мы её переделаем для передвижения, – сказал Валкор, оборачиваясь ко мне. – Нужно больше энергии. Это ускорит процесс.

Я кивнул, наблюдая, как техника оживает под его управлением. Но моё внимание отвлёк он сам: Валкор сел на корточки рядом с 3С-17 и начал гладить его по корпусу.

– Ну как ты, мой друг? – спросил он с деланной заботой. – Этот дядя не трогал тебя за разные места?

Робот, к моему удивлению, качнул головой и выдал голосом, который звучал на удивление выразительно:

– Сей достопримечательный господин был со мной крайне уважителен и терпелив, но я бы порекомендовал ему клизму и зоопсихолога.

Я замер, уставившись на робота с открытым ртом.

– Что?.. – начал я, но тут же понял, что к чему. Я повернулся к Валкору. – Это ты, да?

Он сидел с абсолютно невинным выражением лица, но его глаза выдавали все ответы.

– Ты слишком серьёзен, – сказал он, подмигнув. – Расслабься. Но не везде.

Я закатил глаза. Это был Валкор: невозможный, непредсказуемый и, чёрт возьми, иногда чертовски полезный.

Мы подошли к кораблю. Впервые я увидел его так близко. Гладкая, словно отполированная до зеркального блеска, обшивка серебрилась на свету. Казалось, он идеально вписывается в этот мир – мир технологий, которые превратились из инструментов в хозяев. На борту не было ни царапины, ни следов времени. Он выглядел настолько новым, что даже пыль, обычно прилипшая ко всему в этих пустошах, будто избегала его. И, конечно, этот корабль не мог быть ничем иным, как произведением системы.

– Красавец, да? – сказал Валкор, не скрывая гордости.

Я бросил на него взгляд, стараясь скрыть раздражение.

– Ты всегда так говоришь, будто это твоё личное достижение.

– А разве не моё? – он подмигнул. – Этот корабль создан по моему проекту.

Я закатил глаза. Конечно, это его проект. Всё, что связано с технологией, так или иначе упиралось в Валкора. Я уже не знал, где заканчиваются его шутки и начинается правда.

Рядом тащился 3С-17, словно позабытый всеми персонаж, который изо всех сил пытался сохранить хоть видимость полезности. В его механической хватке болтались какие-то инструменты. Я посмотрел на него, затем на Валкора.

– Ладно, а этот-то зачем? – спросил я, кивая на робота.

– Ты про нашего друга? – с усмешкой уточнил он.

– Нет, про дерево позади тебя. Конечно, про него.

Валкор остановился, сделал вид, что глубоко задумался, потом хлопнул себя по лбу.

– Ах да, я же тебе не рассказывал.

Я вздохнул.

– Нет, не рассказывал. Просвяти.

– Он полезный, – заявил Валкор, будто это объясняет всё.

Я прищурился.

– Полезный? Этот "полезный" вчера чуть не запаял дверь в мою комнату.

– Тренировался, – пожал плечами Валкор. – Генец, ты слишком серьёзен. Расслабься. Робот хороший. И, кстати, датчики у него лучше, чем у тебя.

– Лучше, чем у меня? – повторил я, начиная закипать. – Ну да, неудивительно. У него хотя бы нет мозга, который ты пытаешься взорвать своими загадками.

– И всё же он нас спасёт, – сказал Валкор, обгоняя меня и направляясь к трапу корабля.

Я только головой покачал, следуя за ним. Этот робот явно не вдохновлял меня на оптимизм, но с Валкором всё было именно так: ты либо принимаешь его план, либо вообще не участвуешь.

Мы поднялись на борт. Внутри корабль выглядел ещё более технологичным, чем снаружи. Панели управления мягко светились, голограммы проецировали схемы, которые я даже не пытался понять. Всё это ощущалось чужим, но при этом странно знакомым. Валкор сразу направился к центральной консоли, начав запускать системы.

Капсула с Эйлин стояла в углу. Она мерно гудела, светясь изнутри мягким голубоватым светом. Это было единственное, что по-настоящему привлекло моё внимание. Я задержал взгляд на капсуле, а затем обернулся к Валкору.

– Ну и? Ты собираешься рассказать, почему эта жестянка с нами? – снова спросил я.

Валкор не сразу ответил, сосредоточенно возясь с консолями. Наконец, он повернулся ко мне.

– Потому что он нам пригодится. Доверяй процессу, Генец.

– Процессу? – переспросил я. – У тебя даже процесса нет, только хаос.

– А в хаосе всегда есть скрытая структура, – парировал он с фирменной ухмылкой. – Кстати, ты замечал, что хаос тебя почему-то всегда спасает?

Я только тяжело вздохнул. С Валкором спорить было бесполезно. Но мне всё равно казалось, что этот робот был здесь не просто так.

– Эйлин бы с тобой не согласилась, – пробормотал я, садясь рядом с капсулой.

– Может быть, но у нас есть время это обсудить, – ответил Валкор, включая двигатель корабля.

Гул усилился, и я почувствовал, как мы начали подниматься. И только в этот момент я осознал, что снова оказался в эпицентре одной из его "идей".

Валкор щёлкнул пальцами, и прямо перед нами на голограмме развернулась схема. Мягкий свет обрисовал что-то, что напоминало карту звёздного неба: множество точек, соединённых линиями, словно созвездия. Я нахмурился, пытаясь понять, что именно передо мной.

– Это что? – спросил я.

– Это её решение, – с ноткой уважения в голосе ответил Валкор.

– Решение чего?

– Как выжить, не сойти с ума и не сломаться. В отличие от большинства челоботов, она поняла, что поток больше недоступен, и создала свою альтернативу.

Я поднял бровь. Эйлин была способна на многое, но создать что-то, что заменило бы поток? Это звучало… невероятно.

– Ладно, и как это работает? – спросил я.

Валкор указал на одну из точек на голограмме.

– Видишь это? Это кластер памяти. Представь, что это целая библиотека. Но вместо того, чтобы хранить все книги на полках, она их сжимает до размера одной страницы.

– Это как? – перебил я.

– Ассоциации, Генец, – Валкор улыбнулся. – Она группирует воспоминания по паттернам, как человеческий мозг. Например, запах моря вызывает у тебя не только воспоминания о море, но и об отдыхе, солнце, может быть, даже о старых друзьях. Она сжимает информацию по таким связям и разворачивает её только тогда, когда это необходимо.

– И это работает?

– Работает, но есть одно "но", – Валкор прищурился. – Это требует чудовищного количества энергии.

– Но мы же были на заводе, – возразил я. – Там было полно тока. Разве этого недостаточно?

Валкор рассмеялся, покачав головой.

– Гена, дело не в количестве электричества. Не в киловаттах.

– Тогда в чём?

– В типе энергии. Для того, чтобы пересобрать такую сложную информацию, ей нужен не просто компьютер. Ей нужен квантовый процессор, но на других принципах.

– Каких?

Валкор посмотрел на меня с той самой улыбкой, которая всегда означала, что сейчас начнётся лекция.

– Что ты знаешь о задаче трёх тел?

Я пожал плечами.

– Это что-то из физики?

– Именно. Задача трёх тел – это про сложные, нелинейные системы. Скажем, три планеты, которые вращаются под воздействием гравитации. Попробуй вычислить их траектории. Это почти невозможно, потому что одно движение мгновенно влияет на другое.

– И как это связано с её памятью?

– Прямо. Она пытается пересобрать воспоминания по принципу квантовой запутанности, где одно состояние связано с другим мгновенно, без задержек. Это не просто физика, Ген, это… это просто космос.

Я посмотрел на голограмму, где точки продолжали мерцать.

– Ты хочешь сказать, что Эйлин создала что-то лучше потока?

– Я хочу сказать, что она пытается. Но без нужной энергии это просто красивая идея.

Корабль плавно сел, и я, наконец, выдохнул. Весь полёт сопровождался язвительными комментариями Валкора, так что к этому моменту я чувствовал себя так, словно только что выдержал марафон.

– Добро пожаловать в лучший город в истории, – заявил он с гордостью, откинувшись на спинку своего кресла. – Или, если угодно, в лучший из возможных. Уникальное сочетание технологий, искусства и… ну, ты сам увидишь.

Я ничего не ответил. Вместо этого последовал за ним, пока мы покидали корабль. То, что открылось передо мной, буквально заставило меня остановиться.

Город Валкора был как ожившая картина: величественные здания, отсылающие к Римской империи, колонны, арки, своды, но всё это было сделано из материалов, которые я не мог распознать. Световые голограммы обвивали колонны, а технологии казались частью архитектуры. Было трудно сказать, где заканчивались искусство и начинались машины.

Мы вошли в зал в самом центре города. Огромные колонны поддерживали свод, который уходил в высоту настолько, что терялся в темноте. В центре зала стояла капсула Эйлин, окружённая несколькими консольными модулями. Счётчик на капсуле сменился на "4 часа".

– Ну, как тебе? – спросил Валкор, раскинув руки и окинув взглядом всё вокруг. – Разве это не величайшая эпоха, которую я оживил?

– Похоже на Римскую империю, – заметил я, окидывая взглядом колонны. – Или на её технологический вариант. Разврат, вино, власть?

– А ты что думал? Конечно, Рим! – ответил Валкор, сев на одну из консолей. – Это была лучшая эпоха. Люди жили на полную катушку, наслаждались жизнью. Да и вообще, кто может устоять перед такой роскошью?

Я усмехнулся.

– Странно слышать это от тебя. Раньше ты был в восторге от Ренессанса. Помнишь? Ты говорил, что это эпоха, когда человечество научилось мечтать.

Валкор отмахнулся, словно я сказал что-то глупое.

– Ренессанс? – он театрально скривился. – Да, когда-то я восхищался этим. Искусство, наука, культура… Но это всё стало скучным. Ренессанс – это про мечты, а Рим – про действия. Там никто не тратил время на лишние размышления. Они жили, Гена. Настоящей жизнью. А ты живёшь?

Я помолчал, обдумывая его слова, но, как всегда, решил не спорить. У него была своя правда, странная и искривлённая, но всё же его.

В этот момент Валкор подошёл к капсуле Эйлин. Он наклонился к консоли, что-то проверяя.

– Четыре часа, – сказал он, словно самому себе. – У нас есть четыре часа, чтобы всё исправить.

Он повернулся ко мне, его взгляд внезапно стал серьёзным.

– А пока, хочешь взглянуть на человека, который виноват в этой "недоработке"? – спросил он с издёвкой.

Одна из колонн в зале начала вращаться, открывая скрытую капсулу. Внутри был человек, одетый в кожаный латекс, с шариком во рту. Я не смог сдержать смеха.

– Ты серьёзно? – спросил я, глядя на эту сцену. – Что за чёрт?

– А что? – ответил Валкор, пожимая плечами. – Он извращенец, Гена. Но это уже неважно. Главное, что его аватар – это целый сервер. Правда, сейчас он у нас под ногами.

Он указал куда-то вниз.

– Что? Всё здесь? – переспросил я.

– А где же ещё? – Валкор усмехнулся. – На даче совет хранить?

– И это… это тюрьма для них? – спросил я, указывая на капсулу.

– Тюрьма? – он рассмеялся, словно я сказал что-то нелепое. – Ген, это санаторий. Я подарил им сон. Устроил для них рай. Ну, знаешь, всё как в книжках про справедливость. Считай, что я проявил милосердие. Они этого, конечно, не заслуживают, но пусть поблагодарят, что я не такой, как они.

– Рай? – переспросил я, нахмурившись. – Ты правда считаешь это… милосердием?

Валкор пожал плечами.

– Слушай, убить их – было бы слишком просто. А вот лишить их власти, закрыть их в их собственных иллюзиях… Это куда изящнее. Теперь они вечные узники собственной системы. Разве это не красиво?

Я не ответил. Что-то в его словах звучало убедительно, но мне было не по себе. Возможно, потому что он говорил об этом с такой лёгкостью, словно это была просто очередная шутка.

Колонна вернулась на место, скрывая капсулу. Валкор махнул рукой, словно приглашая меня за собой. Я пошёл следом, пока он возился с каким-то пультом. Через несколько секунд пол зашипел, и из него поднялась ещё одна капсула. На этот раз она была пустой.

– И это что? – спросил я, глядя на неё.

– Для тебя, конечно, – ответил он, ухмыляясь. – Мы тебя подлатаем, почистим, ну и, возможно, сделаем человека. Шучу, конечно. На самом деле, нано-роботы восстановят твоё тело. У тебя, Ген, износ уже серьёзный. Всё-таки десять лет в пустошах – это не шутки.

– Я… не уверен, – начал я, шагнув назад. – Ты серьёзно предлагаешь мне туда залезть?

– Конечно, серьёзно, – ответил он, обернувшись ко мне. – Давай, не будь ребёнком. К тому же тебе это нужно. Хочешь и дальше скитаться как призрак, не помня, кто ты? Или, может, начнёшь собирать себя заново?

Я замер. Его слова задели что-то в глубине. Призрак? Может быть, он прав. Всё это время я не знал, куда идти и что делать. Я просто двигался вперёд, потому что не мог остановиться.

– Ты сказал… "не помня, кто ты"? – медленно произнёс я, вглядываясь в его лицо.

Он улыбнулся, но на этот раз без обычного сарказма.

– Ты узнаешь. Давай, Гена. В этот раз я не шучу.

Я выдохнул и шагнул к капсуле. Металлическая поверхность была холодной, но на удивление не отталкивала. Я забрался внутрь, а Валкор подошёл к панели управления.

– Расслабься, – сказал он, словно мне предстояло просто подремать. – Никаких болей, никаких неприятных ощущений. Только правда.

Дверь капсулы закрылась, свет погас, и я почувствовал, как сознание уходит. А потом… я открыл глаза.

Когда я открыл глаза, всё казалось… слишком ярким. Мягкий свет, будто дневное солнце, проникал отовсюду, но не было источника. Я стоял посреди огромного пространства, без горизонта, без тени. Пол был белоснежным, а воздух – свежим, как в горах. Слишком идеально. Слишком неестественно.

– Ну как? – раздался голос Валкора позади меня. Я обернулся и увидел его, стоящего с выражением вечного самоудовольствия. – Не жалуйся. Это одна из лучших версий. Пользуйся.

– Что это? – спросил я, чувствуя лёгкое головокружение. – Где я?

– Ты в потоке, Ген. Ну, почти. Эта симуляция не имеет прямой связи с системой. Она отдельная, полностью под моим контролем. Удобно, правда?

Я потрогал виски. Голова слегка гудела, но ничего не болело. Наоборот, я чувствовал себя… странно свежим. Как после долгого сна.

– Ты сказал… почти в потоке? – повторил я, прищурившись. – Значит, я всё ещё в твоей "камере восстановления"?

– Точно, – подтвердил Валкор, подходя ближе. – И пока ты там, мы можем поговорить. Скажем так, это… приватное пространство для воспоминаний. Твои воспоминания, Ген.

– Какие ещё воспоминания? – спросил я, чувствуя, как моё тело будто бы знает, что должно что-то вспомнить, но сознание отказывалось подчиняться.

Валкор усмехнулся, поднял руку, и воздух вокруг нас дрогнул. Вдруг передо мной возникли образы: лица, места, события. Они мелькали, как разбитая видеозапись. Сначала всё было размыто, но постепенно они начали становиться чётче.

Я увидел себя – моложе, здоровее. Я был среди людей, в старом городе. Там были улицы, дома… и Эйлин. Она была рядом. Мы смеялись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.