Вадим Телицын
Тайны вскрытых гробниц: от Тутанхамона до Сталина

«История не должна вам казаться сонным кладбищем, по которому бродят одни только бесплотные тени. Вам нужно ворваться в старый безмолвный дворец, где она спит вечным сном, – ворваться с бою, дыша жаром схватки, не успев стереть с лица ни пыли сражения, ни засохшей крови поверженного чудовища, – и, настежь распахнув окна, наполнив дворец светом и шумом, вдохнуть собственное дыхание, юное и горячее, в оледеневшие уста спящей красавицы…»

Февр Люсьен. Бои за историю

© В. Л. Телицын, 2024

© Издательство АСТ, 2024

От автора

«Счастлив тот, кто откажется от мира раньше, чем мир откажется от него».

Надпись при входе в мавзолей Гур-Эмир

Зачастую мы окружены странными и непонятными для нас явлениями… Вокруг нас артефакты и необъяснимые загадки, чья мистическая подоплека требует не столько логического подхода, сколько веры в то, что многое в нашей жизни неподвластно науке и здравому смыслу. В этом ряду и те события, которые связаны с культом ушедших в иной мир наших предков… Особенно тех, кто в свое время вершил судьбы миллионов своих (и не только своих) соплеменников… Их имена, их жизнь, их смерть окружены не просто ореолом таинственности, а чем-то мистическим – необъяснимым (с точки зрения человеческого разума) проявлением иррационального.

Вспомним множество историй, связанных с вскрытием гробниц… Тревожа вечный сон императоров и военачальников, мыслителей и пророков, мы навлекаем на самих себя гнев предков…

Мы не задавались целью создать научный трактат. Нет. «В гораздо большей степени речь идет о попытке представить развитие… таким образом, чтобы работа исследователей… была видна прежде всего в ее внутреннем напряжении, ее драматических переплетениях, ее человеческих отношениях»[1].

Может, поэтому кому-то книга наша покажется даже «антинаучной». Но не в этом дело. Повторюсь, не все можно объяснить, прибегая к синтезу или анализу, дедукции или логике. Есть еще и так называемый «подсознательный уровень». Определение, конечно, может вызвать скептическую улыбку, но обыватель благодаря этому «уровню» и способен ответить – исключительно сам для себя – на вопросы, перед которыми наука просто бессильна.

Мы готовы предложить читателю всего несколько историй (не связанных между собой ни по смыслу, ни по хронологии), объяснений загадок которых не дал еще ни один «ученый муж». Но всякий, кто прикасался к тайне, имеет свой ответ на извечные вопросы бытия… Благочестивый урок неизбежности жизни может дать любой умерший.

Надгробная плита – своего рода «окно» или «дверь» в иной «мир», «мир» тьмы, проницаемой мысленно и непроницаемой физически.

Живые всегда стремятся заглянуть за грань мира иного, а мертвые взирают «с небес» на оставшихся на земле…

Именно опыт смерти дает каждому умершему право поучать…

А археология?

«По стенкам выработанного раскопа в последний раз прошуршали, осыпаясь, ручейки подсохшего песка. На прочных веревках со всяческой осторожностью, с великой опаской люди подняли из вскрытой могильной ямы тщательно залитый воском или алебастром, превращенный в грузный “блок” скелет.

Двадцать с лишком тысяч лет почивал он здесь, никем не тревожимый, никем не зримый, под четырехметровой толщей земли. Мускулы, кожа, хрящи – все это распалось в первые годы тления. Волосы и шерсть звериных шкур держались дольше, потом не стало и их. Только рудая охра – символ жизни, живой крови, – которой когда-то обильно было посыпано тело, постепенно окрасила обнажившиеся кости.

Теперь могила опустела. Опять, как двести веков назад, в час погребения звезды заглядывают на ее дно, – но не те, совсем не те звезды! Сами созвездия переменили свой облик за этот чудовищный срок, так что же говорить об остальном мире?! Где воздух тех дней, насыщенный дикими запахами древности? Ветер уже не приносит с собой ни горького дыма горящих на костре мамонтовых костей, ни трубных голосов косматых гигантов. Все стало другим: даже козявки и гусеницы, падающие сегодня на дно ямы, не те, что падали когда-то… А люди хотят узнать, что тогда было! Кто расскажет нам про это?

Когда из земли извлекают каменную плиту, сплошь покрытую причудливой вязью невиданных иероглифов, над ней, допрашивая ее, склоняются языковеды. Они заставляют камень сначала невнятно бормотать, потом громко кричать обо всем, что ему доверено. У найденного в руинах кинжала или бронзового топорика-кельта вырвут его тайну оружейники и металлурги. Они устроят им “очную ставку” с десятками других похожих кинжалов и кельтов. Они выпытают, из какой руды, местной или привозной, выплавлена их медь и каким именно способом. Они дознаются, где был выкован и самый клинок – тут или где-нибудь за тридевять земель.

Уголь тысячелетнего кострища назовет породы деревьев, росших здесь, когда он пылал. В руках опытного археолога становится красноречивым каждый черепок глиняного сосуда, разбитого невзначай бог весть когда, любой кремневый скребок, костяное шильце не более спички толщиной. Мертвые вещи начинают говорить, выдавая тайны прошлого. Так может ли быть, чтобы самой немой из этих вещей оказалось вдруг именно то, что некогда было живым? Этот костяк нашего предка, этот могучий череп, хранивший некогда живой и деятельный человеческий мозг, – неужто именно он бессилен поведать, кем он был когда-то?

Нет, это не так. Останки предков вовсе не немы. Надо только заставить их говорить; надо уметь их слушать»[2].

Только заставить их говорить, уметь их слушать…

Гробница Тутанхамона

«Могилы – дело святое: они внушают благоговение и часто поддерживают человека в добрых намерениях».

Ф. Купер

Говард Картер, его ближайший помощник Каллендер и рабочий-египтянин открывают дверцы ковчега Тутанхамона. Фотография Гарри Бертона из архива The New York Times. 1924

Еще в XIX столетии, при расшифровке древнеегипетских текстов, исследователи пришли к убеждению о том, что египтяне с древнейших времен накладывали специальные, только им известные (и непонятные до сих пор) заклятья на гробницы фараонов. «Пришли» и благополучно забыли.

А вспомнили об этом только после открытия гробницы Тутанхамона…[3] в 1922 году. Это была единственная гробница в так называемой Долине царей, найденная почти в первозданном виде (или так только казалось тем, кто первым вошел под ее своды).

Гробница египетского фараона была не разграблена и просто переполнена драгоценностями, возраст которых насчитывал даже не столетия, а тысячелетия… Это и сыграло главную роль в том, что незначительный – как историческая фигура – фараон стал в наши дни одним из самых известных в пополнении наших знаний о Древнем Египте. Даже открывший его гробницу британский археолог Говард Картер[4] был уверен в том, что единственным значимым событием жизни Тутанхамона явились смерть и погребение.

В первой же комнате гробницы были обнаружены трон и кресла, покрытые искуснейшими вставками из золота, серебра, самоцветов и слоновой кости; кровати, покрытые тончайшей золотой фольгой. В соседней комнате хранились золотые колесницы, луки и колчан со стрелами. В третьей комнате исследователей ждали огромные ларцы с царской одеждой и украшениями, а также красивейшие каменные сосуды для вина (они, конечно, были пустыми).

В следующих залах хранились изумительные по своей красоте произведения древнеегипетского искусства…

…Мумия фараона была обнаружена нетронутой и заключенной в три саркофага. Первый саркофаг был из позолоченного дерева, второй – также, но еще с вкраплениями стеклянной блестящей массы, а третий – из цельного золота.

Высота саркофага составила почти два метра, вес – двести килограммов (чистое золото).

Саркофаг Тутанхамона не просто ценная вещь, это настоящий шедевр ювелирного искусства, инкрустированный бирюзой, ляпис-лазурью и сердоликом. Многих искателей-расхитителей, естественно, интересовало не произведение искусства, а то, что саркофаг из чистого золота; все остальное – поэзия, не имеющая ничего общего с прозой жизни.

Внутри саркофага лежал аккуратный и скромный веночек из сухих цветов, уложенный руками безутешной вдовы фараона.

Мумия Тутанхамона была извлечена из саркофага и детально обследована. Рост фараона был не более 163–165 сантиметров. Череп – широкий, с удлиненной макушкой и оттянутой назад затылочной частью, что свойственно всем членам его семьи. На момент смерти Тутанхамону было от 18 до 20 лет.

Рентгеновские снимки свидетельствовали о «сенсации»: у самого основания черепа фараона ясно просматривалось отверстие. Появились предположения, что Тутанхамон погиб от удара по голове острым предметом. Убийство?

В 2005 году исследователями была проведена компьютерная томография, опровергнувшая эти подозрения и дающая основания предполагать, что юный фараон скончался от инфекции, возникшей из-за неизлеченного перелома ноги. А проломленный череп – неаккуратность людей, бальзамировавших тело фараона Тутанхамона.

В 2010-х годах итальянские ученые выдвинули еще одну гипотезу, предположив, что Тутанхамон умер от заражения крови, произошедшего в результате полученной травмы колена.

У дверей царской усыпальницы стояли две статуи черных стражей с позолоченными головами. По всем признакам, в гробнице уже кто-то был, сокровища были переворошены, но, вероятно, ничего так и не было унесено за пределы пирамиды. Что случилось с грабителями и грабители ли тут были, остается загадкой, ведь с момента проникновения прошло несколько тысяч лет.

Обратим внимание на надпись, что начертана на усыпальнице древнего египтянина: «Смерть быстрыми шагами настигает того, кто нарушает покой фараонов».

И эта надпись звучала как проклятие фараона…

Справедливости ради надо сказать, что «проклятие» шло не только от одного Тутанхамона. «Проклятие» передавалось через огромное количество артефактов, обнаруженных в Египте, причем как в гробницах, так и вне их стен.

Вот несколько историй.

Врач Ост-Индской компании Б. Гендерсон похитил в Фивах в 1805 году две мумии. Ровно через год сошел с ума, из больницы так и не вышел. Его жена от горя покончила жизнь самоубийством, дети оказались на улице.

Один из французских генералов, участвовавших в Египетском походе Наполеона Бонапарта, пытался вывезти из Долины царей несколько украшений и маленьких скульптур. Сердечный удар хватил его прямо на трапе корабля, отплывавшего из Египта во Францию… А генералу едва исполнилось 30 лет…

Скандинавский коллекционер Ф. Лидман во время путешествий (вторая половина XIX столетия) по Египту скупил огромное количество награбленных из гробниц фараонов предметов. Коллекция погибла во время пожара на одном из портовых складов в Константинополе в ожидании отправления в Западную Европу.

Участвовал в раскопках пирамиды и русский археолог-любитель Василий Павлович Красовский. Все египетские рабочие (более тридцати человек), помогавшие ему, умерли в течение последующих трех лет. Погиб в автомобильной катастрофе (в Берлине) его коллега англичанин Кокрофт. А считался едва ли не асом автомобильной езды… Сам Красовский умер в 1914 году, перед самым началом Первой мировой войны. После смерти остались несколько тетрадей его дневников, в которых Василий Павлович писал о мучениях, разрывающих его душу, о переживаниях, связанных с последствиями вскрытия гробниц фараонов.

Предположительно смерть Красовского и рабочих была последствием лучевой болезни, развившейся из-за того, что пирамида, как оказалось, сложена из радиоактивного гранита. Возможно, автокатастрофа Кокрофта просто опередила его неминуе-мую смерть от лучевой болезни[5]. А может, все и наоборот. Месть фараонов настигла их тогда и там, где они не ожидали.

* * *

Но вернемся ко времени раскопок гробницы Тутанхамона. Руководил ими английский археолог Говард Картер, человек талантливый и амбициозный, которому все удавалось и все было под силу. Изысканиями в Египте он сделал себе имя.

Вот что писал об этом известный искатель ответов на загадки истории Николай Непомнящий, создавший, по сути, хронику экспедиции Г. Картера, а также хронику жизни главных участников вскрытия гробницы Тутанхамона:

«Итак – лорд Карнарвон. Он родился в 1866 году в знатной семье, молодые годы провел в родовом имении родителей Хайклире. Позже, в колледже Святой Троицы (Кембридж), стал известен как отличный наездник и любитель ядовитых змей и гоночных автомобилей.

Получив после смерти отца приличное наследство, Карнарвон едва не погиб в автомобильной аварии, произошедшей в Германии. Карнарвон на огромной скорости, спеша к жене, не справился с управлением. Машина перевернулась, лорд получил серьезные травмы ног, рук, были повреждены из-за сломанных ребер оба легких.

Карнарвон перенес несколько операций, но так до конца и не поправил своего здоровья. Особенно докучали лорду пострадавшие легкие. Ему было трудно дышать, особенно зимой в Англии, и в холодные месяцы, начиная с 1903 года, он стал уезжать в Египет, где у него пробудился интерес к археологии. Он познакомился с тогдашним директором Каирского музея сэром Гастоном Масперо. А последний свел его с археологом Говардом Картером, жившим в Египте с 1890 года. Ему удалось получить специальность рисовальщика, но денег это не приносило. Решив испытать счастье на ином поприще, он обратился к археологии. Занимая должность инспектора службы древностей в Верхнем Египте, Картер уже обнаружил два захоронения в Долине царей к западу от Луксора и предложил своему новому знакомому осуществить экспедицию. Спустя несколько лет Картер с Карнарвоном издали книгу “Пять лет исследований в Фивах”. И на этом не остановились. Картер знал, что во время сезона 1907–1908 годов в Долине царей был обнаружен клад глиняных кувшинов с похоронным имуществом, а также захоронение с остатками деревянного ящика с золотыми пластинками с именем фараона.

Картер, получив разрешение от египетского правительства, готов был начать экспедицию и новые раскопки, а Карнарвон – их финансировать. Но работу прервала Первая мировая война… Археологические изыскания в Долине царей возобновились только в 1919 году. На поверхности появилось огромное количество самых различных предметов, но все они не представляли большого интереса. К весне 1922 года Карнарвон был уже готов остановить работы. Картер решил сделать еще одну попытку, там, где приметил остатки фундамента – огромные каменные глыбы. Такое скопление было верным признаком захоронения.

На календаре октябрь 1922 года.

28 октября Картер уезжает в Луксор – нанимать команду подсобных рабочих, 30 человек, уже участвовавших в подобных раскопках.

1 ноября. Картер начинает раскопки. Он копает в юго-западном направлении, и траншея идет прямо под основание каменных глыб.

4 ноября. Картера будит один из рабочих: “Сэр, мы наткнулись на ступени, спускающиеся под скалу…”

5 ноября. После обеда расчищают еще четыре ступени, которые ведут к могиле, расположенной глубоко в скале.

К вечеру добавились еще двенадцать ступеней. Появляются каменные двери, печати на которых изображают шакала и девять стилизованных пленников. Это печать Города мертвых в Долине царей. Могила нетронута!

6 ноября. Картер отсылает телеграмму лорду Карнарвону в Англию: “Могила с нетронутыми печатями! Вскроем с вашим прибытием. Мои поздравления”.

8 ноября. Карнарвон отвечает: “Ждите в Александрии 20-го”.

23 ноября. Лорд Карнарвон прибывает в Луксор с дочерью, леди Эвелин Герберт.

24 ноября. Вход в могилу полностью очищен и взят под охрану взводом египетских солдат.

25 ноября. Печати сфотографированы и сняты. Открывается проход, ведущий вниз. Разбитые глиняные сосуды лежат вперемешку со строительным мусором. Такое ощущение, что могилу сначала разгромили, а потом вновь опечатали.

26 ноября. В девяти метрах от первых ворот рабочие натыкаются на следующую дверь. Кроме обычных печатей здесь еще и личные – Тутанхамона, с его подписью.

Первая комната заполнена красивыми и драгоценными предметами. Это только прихожая, так как ни гроба, ни мумии здесь нет.

В течение недели Картер переписывал первые находки. Но сезон работ заканчивался, Картеру пришлось заделать проход, выставить охрану и круглосуточное дежурство. Но этого показалось мало, Картер заказал в Каире мощную металлическую дверь. В конце концов вход еще был завален строительным мусором.

4 декабря Карнарвон с дочерью уехали в Англию, рассчитывая вернуться в Египет в феврале будущего года.

Декабрь 1922 – январь 1923 года. Картер ищет по всей Европе и Северной Америке опытных специалистов, чья помощь будет важна во время следующего археологического сезона. Нью-йоркский музей Метрополитен послал ему фотомастера Гарри Бертона и двух художников – Холла и Хаузера, а также археолога Артура Мейса. Дал согласие сотрудничать специалист по иероглифике Алан Гардинер[6]. Вызвался помочь эксперт-химик Альфред Лукас.

Карнарвон представил лондонской “Таймс” единственное право освещать продолжение раскопок.

17 февраля 1923 года археологи готовились войти в главную комнату – усыпальницу Тутанхамона.

Присутствовали: лорд Карнарвон и его дочь леди Эвелин Герберт, министр общественных работ Г. Е. Абд-эль-Халим, генеральный директор департамента древностей Верхнего Египта Пьер Лакау, инженер-строитель сэр Уильям Гарстин, сэр Чарльз Каст, куратор египетского отдела музея Метрополитен мистер Литто, профессор Джеймс Брестед, доктор Алан Гардинер, американский египтолог Херберт Уинлок, Мервин Герберт, Ричард Бетелл, шеф-инспектор Департамента древностей Энгельбах, губернатор провинции Бен Фахми, командующий египетской армией Сирдар (он же лорд Китчнер), ассистенты Г. Картера – Астор, Бурэр и Каллендер, Альфред Лукас, Артур Мейс, а также представитель египетского правительственного пресс-бюро и члены его команды.

В подземелье провели свет. Карнарвон и Мейс, стоя на специальной платформе около дверей, принимали от Картера камни, которые он отбивал с помощью молотка и зубила.

Когда в стене появилась дыра размером с человеческую голову, Картер просунул в отверстие фонарь. Заблестело золото – повсюду, куда ни падал луч… Все ахнули!..

Сам Картер вспоминал, что “сдвинув несколько глыб, мы открыли тайну “стены из золота”. Мы были у входа в усыпальницу царя, а то, что преграждало нам путь, оказалось не чем иным, как огромной позолоченной ракой, призванной защищать сам саркофаг. Если бы хоть один камень упал внутрь, мы бы нанесли непоправимый вред раке, так что дальше мы работали со всевозможными предосторожностями. Два часа напряженного труда понадобилось для расчистки пути от блоков”.

Наконец готово достаточно большое отверстие, Картер пролез в главную комнату. За ним последовали Карнарвон и Лакау.

И снова Г. Картер: “Без сомнения, перед нами была погребальная камера, а рака оказалась такой большой, что занимала всю площадь, и всего два фута отделяли ее от стен по четырем сторонам, а крышка ее почти упиралась в сводчатый потолок камеры”.

Добрались ли сюда воры? Вот что больше всего волновало Картера:

“Здесь, в восточной части, была большая запертая дверь, за ней оказалась другая рака, а потом снова двери на болтах, а на них – печать”.

Без сомнения, грабители сюда не добрались. То, что находилось за этими дверями, не видел никто со времени кончины фараона.

“Помню, мы даже не захотели снимать эту печать, чувствуя на себе некое давление, когда мы открыли дверь, возможно, оно исходило от тканевого покрова с золотыми розетками. Мы чувствовали присутствие мертвого царя и должны были выказать ему почтение. Осторожно, тихо мы снова прикрыли огромные двери…”».

Далее все известно и все описано.

Но… все успехи экспедиции были перечеркнуты необъяснимыми смертями всех участников той знаменитой группы археологов.

Стоит напомнить о первом, что обнаружили в гробнице, – почти истлевшем теле мужчины – оставшегося безвестным расхитителя гробниц. Рука умершего чуть-чуть не дотягивалась до мумии фараона, а смерть наступила из-за падения на грабителя огромного камня.

В 1923 году умер лорд Джордж Карнарвон[7], который участвовал в раскопках (и, главное, спонсировал экспедицию, и не только эту). Кстати, накануне вскрытия гробницы Тутанхамона лорд получил телеграмму от слывшего ясновидящим графа Хеймона, который предупреждал Карнарвона о смертельной опасности, подстерегавшей тех, кто вторгается в усыпальницу вопреки существующему «проклятию фараонов». Погибла и жена лорда[8], а также его брат Обри Герберт (официально от заражения крови).

В мае 1923 года от пневмонии умер побывавший в гробнице Тутанхамона один из спонсоров экспедиции Джордж Гоулд. Смерть настигла (январь 1924 года) и доктора, который делал мумии рентген, сэра Арчибальда Дугласа-Рейда (снимки были проявлены гораздо позднее).

Вместе с Говардом Картером в раскопках участвовал археолог Артур Мейс; внешне собранный и уравновешенный, он совершил (апрель 1928 года) самоубийство, отравившись мышьяком. По другим сведениям, приняв дозу снотворного, впал в кому и умер, не приходя в сознание, в каирской гостинице. Кстати, в том же каирском отеле умер и лорд Карнарвон.

Мистер Стоквелл, купивший саркофаг, погиб при очень странных и загадочных обстоятельствах: сел в собственную машину и попытался ее завести, однако авто неожиданно вспыхнуло; Стоквелл выбраться уже не смог, так как заклинило дверь.

Судно, на котором плыли останки фараона, столкнулось с другим судном и получило серьезные повреждения. Мумия едва не скрылась под волнами Средиземного моря, но повезло – морской транспорт удержался на плаву. Но молодая секретарша Стоквелла, сопровождавшая саркофаг, утонула.

В Каире скончался от инфаркта профессор-египтолог Гюнтер Майнц, после того как он приобрел статую бога Осириса из коллекции, находящейся в гробнице.

В 1929 году умер – неожиданно для всех – секретарь Картера Ричард Бартель, отец Р. Бартеля.

В марте 1930 году 78-летний лорд Вестберн почему-то выбросился из окна лондонской квартиры, расположенной на седьмом этаже жилого дома, и разбился (об этом сообщила газета «Трибьюн»). Вердикт следствия: «Умер в результате психического расстройства». Но: «Окно, из которого выпал лорд Вестберн, находилось на седьмом этаже на высоте приблизительно 22 метров. Для того чтобы выбраться из него, престарелому лорду требовалось забраться на подоконник шириной 60 сантиметров. Затем ему предстояло преодолеть еще один подоконник шириной 25 сантимет-ров, за которым следовали водосточный желоб в 75 сантиметров и парапет толщиной 35 сантиметров. Итого 1 метр 95 сантиметров. И нас просят поверить, что через пятнадцать минут после того, как сиделка вышла из комнаты, получив указание вернуться через час, сонный лорд Вестберн, который, кстати, только-только выпил стаканчик ячменного отвара и сказал, что проспит еще минут сорок пять, так вот, этот полусонный старик внезапно решил встать с кровати, передвинул умывальник и бросился в окно, при этом каким-то образом перелетев через преграду шириной почти два метра!»

«Страх объял археологические круги Англии» – таким заголовком украсились многие британские газеты… Поскольку загадочные смерти продолжались.

Египтолог Артур Вейгалл умер от «неизвестного вида лихорадки» (так сказано в акте патологоанатома).

Еще одной известной жертвой «проклятия фараонов» считается египетский археолог М. З. Гонейм[9], который в 1952–1954 годах вскрыл и исследовал пирамиду фараона Сехемхета[10], наследника и сына Джосера – первого строителя пирамид[11]. При расчистке подземного хода обвалился один из каменных блоков потолка, похоронив под собой рабочего. А в 1959 году и сам М. З. Гонейм трагически погиб (бросился в Нил). Одни считали, что он «запутался в финансовых вопросах», другие – что ему мстят духи египетских пирамид, духи, выпущенные «на волю». Сам же М. З. Гонейм очень тонко намекал: «Но кто может ожидать что-либо определенное, когда имеет дело с памятниками Древнего Египта? Они были хитрым народом, эти древние египтяне, хитрым и опытным в искусстве разочаровывать и обманывать других»[12].

К 1929 году скоропостижно скончались 22 человека, 13 из которых принимали непосредственное участие в открытии захоронения. Кроме уже упомянутых, ушли из жизни Уинлок, Гарри Девис, Ханкнесс и Дуглас Дерри, ассистенты Астор и Каллендер.

«Смерть быстрыми шагами настигает того, кто нарушает покой фараонов»… Что же означают эти слова? Проклятье? Может ли человек, пусть божественного происхождения, оказывать воздействие на жизни? Может, люди Древнего Египта владели тайнами, которые унесли с собой в могилу? А может, были какие-то вирусы, сохранявшие свою силу на протяжении тысячелетий, с помощью которых фараоны охраняли себя от прикосновения простых смертных? А может быть, это было излучение редких элементов, о которых знали египетские правители и умели с их помощью защищать свои усыпальницы?

Или же это просто элементарная цепь поразительных, хотя и совершенно чудовищных совпадений?!

Немецкий писатель Ф. Ванденберг проследил жизненный путь археологов[13]: у них было мало общего в жизни, за исключением страсти к работе. Дело не в различных теориях, которых они придерживались, а в характерах и личных качествах. Некоторые немецкие археологи вообще отрицали проклятие фараонов, другие отказывались даже ступать на порог усыпальницы. Когда у одного из них спросили, чего он боится при этом, он ответил – Бога.

Упомянутый нами выше Н. Н. Непомнящий считает, что «здесь напрашивается логический вывод. Если проклятие не уникально и связано не только с открытием могилы Тутанхамона, то многие археологи должны были умереть необычной смертью еще до того, как была вскрыта царская усыпальница! Библиотеки и архивы хранят детальные описания открытий и теорий, но в них почти ничего нет о частной жизни искателей приключений и исследователей, которые делали эти открытия и выдвигали теории». Ф. Ванденберг пошел по этому трудному пути, и его ждало потрясающее открытие: проклятие фараонов имело место и раньше – десятилетия и столетия назад! И всегда оно касалось тех, кто долго жил в Египте и был причастен к археологии… И виновны во всем жрецы, обладавшие знаниями и о медицине, а значит – о тайных ядах и вирусах.

Жречество в Египте было окутано тайнами и мифами. Жрецы обладали знаниями, о которых не подозревали простые смертные. И знания эти – в основном медицинского характера – были зафиксированы письменно в семи основных папирусах.

Самый большой и известный – папирус Эберса, датированный началом Нового царства (108 страниц).

Так называемый «Берлинский папирус» (24 страницы) создан в конце Нового царства.

Папирусы Эдвина Смита и Херста (22 и 17 страниц соответственно) относятся к 1550 году до нашей эры.

Папирусы Кахуна A и B – к 1900 году до нашей эры: A – образчик специальной литературы по гинекологии, B – ветеринарный справочник.

«Лондонский папирус» (18 страниц) эпохи Тутанхамона содержит фармацевтические рецепты и магические заклинания на тему материнства и детства.

Но мы не располагаем документами, дающими представление о том, как и где готовили врачей, т. к. образование в Древнем Египте было уделом узкого круга избранных.

Но все же вернемся к экспедиции Г. Картера и загадочным смертям.

3 ноября 1963 года физик и биолог Каирского университета Эзеддин Таха заявил, что он открыл тайну проклятия гробниц фараонов. На протяжении незначительного времени Таха обследовал археологов, заключив, что многие страдают от грибка, который вызывает сильное воспаление респираторной системы. Это так называемая «коптская чесотка», принимающая формы стесненного дыхания и кожного раздражения. Таха обосновал существование серии опасных болезнетворных агентов, среди которых Aspergillus niger, выживший в гробницах. Таха считал, что его открытие раз и навсегда прекратит пересуды о «проклятии гробниц», так как «антибиотики могут вполне с ними справиться».

Профессор обещал продолжить работу, но… на пустынной дороге между Суэцем и Каиром его машина, выехав на встречную полосу, столкнулась с грузовиком. Э. Таха и два его спутника погибли на месте. Пострадал и водитель грузовика. Вскрытие тела Тахи показало, что Таха потерял контроль за управлением машиной из-за сердечного приступа.

В октябре 1956 года южноафриканский геолог Джон Уайлз обследовал пещеры в горах Родезии с целью изучить экскременты летучих мышей на предмет их использования как гуано птичьих базаров. Через несколько дней после возвращения домой Уайлз почувствовал недомогание, боль в мышцах. Медосмотр показал пневмонию и плеврит. Геолога поместили в госпиталь Джоффри в Порт-Элизабет. Главный врач госпиталя доктор Дин вспомнил о том, что американские врачи столкнулись с подобным случаем в пещерах инков. Дин отправил анализ крови Уайлза в США. Ответ подтвердил ту же болезнь – гистоплазмоз[14].

Уайлза удалось спасти. Но доктор Дин задался вопросом о том, нет ли связи этого случая с проклятием гробниц?

Н. Н. Непомнящий считает, что в усыпальницах фараонов реально существование смертельных ядов, таких древних, как сама египетская история… Фараон Манес «выращивал ядовитые растения в 3000 г. до н. э. и знал, как они действуют. К сожалению, их ботаническая принадлежность сомнительна». Опиум, болиголов, белена, мышьяк, аконит «применялись повсеместно, причем пять миллиграммов аконита уже составляли смертельную дозу. Известна была также синильная кислота, применявшаяся для мазей в Древней Греции. Сократ умер, выпив болиголова (ядовитый алкалоид кониин). Медея убивала своих соперников колхицином. А Митридат, царь Малой Азии, живший в постоянном страхе, что его отравят, принимал ежедневно малые дозы ядов, чтобы выработать невосприимчивость к ним (ее так и назвали в его честь – митридатизм). Клеопатра была настоящим экспертом в области токсикологии. Она постоянно опробовала яды на рабах. Известно, что Марк Антоний боялся этого ее искусства и ел только после раба-тестера.

У римских властителей – Калигулы, Клавдия, Нерона, Каракаллы – имелись большие коллекции ядов, у последнего был даже особый придворный изготовитель ядов – Сепроний Руф».

И египтяне не отказывались от использования ядов скорпиона, зная противоядие – мед и экскременты гиппопотама. Яд паука рода Lathrodectus парализовал центральную нервную систему. Яды змей в гробницах, куда не проникают ультрафиолетовые лучи, держатся долго и тысячелетиями не теряют своих коварных свойств.

Египтяне больше всего боялись «ядов смерти», появлявшихся при разложении тела умершего. Вопрос в другом: сохранялся ли этот яд на протяжении трех-четырех тысячелетий? Гробницы фараонов, по сути, были идеальным местом для размножения бактерий.

Египтяне знали о нервно-паралитических ядах – спорынья, паразитический злаковый гриб, вызывает так называемый «холодный огонь», симптомы которого начинаются с покалывания в пальцах, переходят в онемение поверхности тела и судороги в мускулах, затем в паралич и помутнение сознания.

Все эти яды вполне могли использоваться египтянами главным образом против расхитителей гробниц.

В конце 1940-х годов физик Л. Булгарини предположил, что древние египтяне знали законы ядерного распада и использовали радиацию для защиты своих святилищ[15].

Двое исследователей пирамид – британские археологи Флиндерс Петри и Джордж Райснер – умерли так неожиданно, что даже скептики связали их кончину с проклятием гробниц. Последний из них нашел большую усыпальницу матери Хеопса – Хетефаре – и первым провел прямую радиопередачу из гробницы. И там же ему стало плохо: инфаркт. Он умер не приходя в сознание.

Физик Амр Гохед (Египет), проводивший опыты в пирамиде Хеопса, заявил: «То, что происходит внутри пирамиды, противоречит известным нам законам науки и, в частности, электроники».

Шестидесятидвухлетняя жительница пригорода Кейптауна (Южная Африка) попросила вернуть на место хранившегося в ее доме скарабея, взятого из гробницы Тутанхамона[16]. Чтобы избавиться от «проклятия гробницы фараона». В письме министру культуры Египта она перечисляет длинный список тех несчастий, что выпали на долю владельцев этого амулета. Первый владелец, британский моряк, купивший амулет в Каире, погиб недалеко от берегов Египта, став жертвой кораблекрушения. Его старшая дочь умерла от лейкемии в 21 год, младшая – «сгорела» от раковой опухоли. Вдова решила избавиться от проклятия и подарила скарабея нынешней владелице, дочь которой также умерла от лейкемии в возрасте 21 года, а затем и ее муж внезапно скончался…

Надеюсь, что скарабея вернули в Долину царей…

Проклятие гробниц фараонов по-прежнему остается неразгаданной тайной истории человечества[17].

«Ты спускаешься вместе с солнечным Ра,
Ты восходишь и отверзаешь путь
Через плоть бога воздуха Шу.
Ты восходишь и ты заходишь,
Ты восходишь с Ра…
Ты восходишь и ты заходишь,
Вместе с Баркой Вечерней Солнца
Погружаешься ты во мрак.
Ты восходишь и ты заходишь.
Ты восходишь вместе с Исидой»[18].

* * *

…Египетский музей в Турине. В одном из залов этого музея выставлен саркофаг фараона Кха, правившего Египтом в 1400 году до нашей эры. С посетителями там случаются внезапные обмороки, истерики, приступы головной боли. После того как пришлось вызывать скорую сразу трем девочкам-экскурсанткам, заговорили о проклятии фараона. Известны случаи плохого самочувствия посетителей египетских отделов и других музеев, в том числе Музея изящных искусств в Москве. Большинство любителей древностей чувствуют особую гнетущую атмосферу в этом зале. А кое-кто уверяет, что в гробницах фараонов действовали заклятия – психоэнергетические сгустки, созданные жрецами. Они до сих пор охраняют гробницы от нежданных гостей.

Кстати, в декабре 1993 года в Египте вскрыли гробницу фараона Петети и его жены. Возраст захоронений – примерно 4600 лет. Надписи на саркофагах предостерегали: «Великая богиня Хатор дважды покарает всякого, кто осквернит это место».

У руководителя раскопок внезапно случился сердечный приступ, едва не стоивший ему жизни. Потом землетрясение разрушило дом его коллеги-археолога. А поезд, в котором перевозили добытые реликвии, сошел с рельсов.

Можно все эти несчастья считать исключительно фантастическими совпадениями.

Но из поколения в поколение передаются правила о святости мест захоронения. А в странах Востока любое богатое захоронение защищали от осквернения особенно…

Гробница Тутанхамона – 2

Говард Картер изучает третий золотой саркофаг Тутанхамона. Фотография из архива The New York Times. 1925

Историк и журналист Н. Солдатов писал в «Коммерсанте»:

«Незадолго до смерти лорд Карнарвон успел совершить сделку, сыгравшую роковую роль в посмертной судьбе Тутанхамона. В 1922 году из-за недостатка средств для продолжения раскопок он продал первый в истории эксклюзив, передав газете The Times за 250 тысяч фунтов стерлингов по нынешнему курсу исключительный доступ к новостям и фотографиям с раскопок, а также право за деньги снабжать остальную прессу этими материалами. Это раззадорило публику и разозлило конкурентов, готовых скорее потратиться на командировки корреспондентов, чем заплатить The Times. В Египет со всего мира бросились газетчики в надежде урвать собственный эксклюзив».

Что получается? Все погубила меркантильность Карнарвона? Но даже при всех – очень больших – расходах на раскопки, которые шли несколько лет, Карнарвон не разорился… Нет, здесь что-то иное. Или, быть может, журналист «додумал». Ведь если следовать логике автора статьи в «Коммерсанте», то в Долину царей, а уж тем более в район раскопок, никого, кроме журналистов The Times, пускать не должны были.

Но «наплыв людей был такой, что между Долиной царей и Каиром в срочном порядке пришлось построить три новые телеграфные линии, местную станцию скорой помощи переформатировали под пресс-центр, а в двух крупнейших в районе гостиницах выставили в саду палатки и армейские койки для тех, кому не хватило мест в номерах».

То есть не было бы счастья, да несчастье помогло… Так?

Н. Солдатов утверждает, что Картер сделал в те дни в своем дневнике следующую запись:

«Журналисты сидят вокруг нас целыми днями, болтают, фотографируют гробницу и друг друга и страшно надеются что-нибудь увидеть. Я очень боюсь, как бы стены не обрушились и эта толпа не грохнулась в гробницу».

По логике Картер должен был обвинить в том, что раскопки превратились в некое «театральное представление», своего сотоварища Карнарвона и разогнать всех, кроме журналистов The Times. Не думаю, что последних был даже десяток.

Но журналистов действительно было много, и они всеми правдами и неправдами рвались на сами раскопки, не боясь ничего – ни обвалов, ни палящего солнца, ни змей, ни болезней, ни каких-либо чрезвычайных происшествий и бытовых неудобств.

Н. Солдатов пишет, что «новостей, чтобы прокормить такую ораву журналистов, раскопки предоставляли недостаточно (да и те принадлежали The Times [Все-таки быть такого не могло. – В. Т.]), и довольно быстро от освещения события века газеты перешли к его оценке».

Скорее всего, даже не к оценке, а к некоторому фантазированию:

«Только представьте, – писала London Times, – что году, скажем, в 5923-м гробницу королевы Виктории захватили иностранцы, разграбили содержимое и вытащили тело монархини всем на обозрение. Понравилось бы нам такое?»

Что-то уж чересчур…

The New York Times вторила:

«Никому больше не приходит в голову бояться осквернения могил. Наука, упразднившая Всевышнего и наделившая атом всеведением, ставит себе отвратительные цели и с легкостью их достигает».

Да, это точно. Никто не боялся осквернить могилы даже тех, кто покинул бренный мир много веков назад… Может, все-таки стоило быть осторожными и соблюсти хоть какие-то правила приличия и уважения к умершим?

По мнению автора статьи, существовало «беспокойство относительно того, не навлекло ли человечество на себя беду, вторгшись во владения фараона», и оно, беспокойство, «быстро распространялось». Интересно, среди кого?

Н. Солдатов приводит только один факт:

Писатель, автор приключенческих романов Генри Райдер Хаггард «предложил собрать все древнеегипетские мумии внутри Великой пирамиды в Гизе и от греха подальше залить бетоном».

Но это уже явный перегиб – в другую сторону…

Лорд Карнарвон в интервью The Times заявлял:

«Я против того, чтобы мумии выставлялись под стеклом в музеях, “удовлетворяя чей-то больной интерес”».

Но, как считает автор статьи в «Коммерсанте», именно «Карнарвону, однако, предстояло перевести панику на новый уровень: когда спустя несколько месяцев он умер, журналисты в один голос заявили, что это месть мумии за кощунственные раскопки».

Интересно, это заявление было всего журналистского пула или представители The Times воздержались?

Миф о проклятии египетских гробниц не был чем-то новым или оригинальным: «к этому времени он уже давно кочевал по готическим страшилкам», впервые появившись в 1828 году в романе одной из первых представительниц жанра научной фантастики, английской писательницы Джейн Лаудон (1807–1858), «Мумия! Или история двадцать второго века».

Говорят, что «Лаудон посетила модную в высшем лондонском свете забаву – сеанс разворачивания мумии (с привезенной из Египта мумии прилюдно один за другим снимали бинты), и под впечатлением от увиденного, а также от вышедшего незадолго до этого “Франкенштейна”, написала первый роман, в котором древнеегипетский покойник был представлен в роли злобного ходячего мертвеца, проклинающего потревоживших его покой. На протяжении следующих ста лет проклятие мумии обитало в художественной литературе, но с открытием гробницы Тутанхамона превратилось в настоящую городскую легенду».

Роман имел успех, но Лаудон умерла в страшной нищете… Случай?

Не последнюю роль в популяризации мифа о проклятиях египетских гробниц сыграла Мария Корелли (1855–1924) – говорят, «самая читаемая английская писательница рубежа веков». Но критики называли ее «посредственностью с воображением Эдгара По и талантом детской няни». «Незамысловатые мистические романы Корелли о сделках с дьяволом и реинкарнации издавались тиражом большим, чем Киплинг, Конан Дойль и Уэллс, вместе взятые. Когда после смерти Карнарвона Корелли в интервью заявила журналистам, что лично предупреждала его о проклятии мумии, новость перепечатали все (хотя древнеегипетскую книгу, в которой Корелли якобы вычитала о проклятии, так никому найти и не удалось)».

Действительно, нет точных данных и документально подтвержденных свидетельств о том, действительно ли Корелли предупреждала о возможных последствиях вскрытия гробницы египетского фараона. Осталось неизвестным, о какой книге идет речь и как и что точно вычитала Корелли. Быть может, просто каждый хотел отхватить свой «кусок жирного пирога»… И Корелли не была исключением. Кстати, она умерла ровно через год – в апреле 1924-го… Совпадение? Случай?..

Н. Солдатов продолжает:

«После интервью Корелли в газетах началась настоящая битва экстрасенсов: выяснилось, что только ленивый не предупреждал Карнарвона об опасности. Один самопровозглашенный некромант винил Картера в том, что он уничтожил глиняную табличку на входе в гробницу с предупреждением, что “смерть на быстрых крыльях придет к каждому, кто потревожит фараона”. Знаменитый последователь спиритуализма Артур Конан Дойль, напротив, говорил, что виноваты не неаккуратные люди, а злые духи: “О силах древних египтян ходит множество легенд, и я не стал бы дурачиться с их могилами. А утверждать, что злые духи не существуют только потому, что они не убивают всех подряд, такая же глупость, как утверждать, что бульдоги не существуют потому, что они не кусают всех подряд”. Общей истерии поддался даже сын покойного Карнарвона, который заявил, что в ту самую секунду, когда умер его отец, во всем Каире погас свет, а в замке Хайклер в Беркшире умер любимый терьер Карнарвона Сьюзи».

«Факты» о погасшем свете и смерти терьера сын Карнарвона повторял едва ли не в каждом интервью, даваемом после смерти его отца. Однако сам Карнарвон-младший в раскопках не участвовал, стараясь вообще быть подальше от Долины царей. Но интервью раздавал регулярно, и все – гонорарные…

Но вернемся вновь к статье в «Коммерсанте»:

«Уверения египтологов, что проклятия не были распространены в Древнем Египте, не работали. На проклятие Тутанхамона уже сваливали все подряд – от гибели туриста, сбитого такси в Каире, до смерти 80-летнего египтолога из Лувра, никакого отношения к Тутанхамону не имевшего. В Великобритании смерть Карнарвона вызвала панику среди коллекционеров египетских древностей, которые, боясь проклятия, стали отправлять в Британский музей все предметы египетской старины. В Америке один политик призвал проверить все местные музеи на наличие проклятых мумий. Как отличить проклятую мумию от непроклятой, не сообщалось».

И паника только набирала обороты.

Но оставались и те, кто все же мыслил достаточно трезво. И в первую очередь – археологи.

«Говард Картер объяснял всеобщее помешательство скукой: “После Первой мировой люди так устали от однообразных новостей о репарациях, конференциях и мандатах, что готовы были поверить в любую увлекательную чушь”».

Кажется, все же срабатывал принцип, известный еще со времен Древнего Рима: «Хлеба и зрелищ!», то есть все было просто. Это было и до, и после мировой войны…

Н. Солдатов считает, что «самого Картера, впрочем, ажиотаж вокруг проклятия прославил не меньше, чем Тутанхамона. Почти как Индиана Джонс, он получал мешки писем от поклонников со всего мира и ездил с лекциями по Европе и Америке, собирая огромные залы вроде Ковент-Гардена, куда было не достать билетов. Журнал Art And Archeology с гордостью писал, что благодаря Картеру “археология стала вызывать такой же ажиотаж, как бейсбол, международная политика и загадочные убийства”».

Чем не доказательство того, что мировое общество жаждало сенсаций (читай – зрелищ). Да и сам Картер вряд ли отказался бы от побочного заработка: лекции приносили солидный доход. И не только Картеру, а и организаторам, газетчикам, фотографам и прочее, и прочее, и прочее…

И вновь «Коммерсантъ»:

«“Тутанхамон, хотя и мертв, царствует над нами прямо сейчас. От имени Тутанхамона не спрятаться нигде. Его кричат на улицах, шепчут в отелях, с ним засыпают и просыпаются. В магазинах продают пепельницы с Тутанхамоном, шляпы с Тутанхамоном и фотографии с Тутанхамоном, а скоро, вероятно, будут продаваться и настоящие сокровища Тутанхамона”, – так писала все в том же 1923 году The New York Times».

Действительно и бесспорно, «Тутанхамон оказался героем нового времени – “ревущих” 1920-х годов с их демонстративным потреблением и культом роскоши. Молодой, окруженный богатством, не уступающий по известности даже кайзеру Вильгельму и Генри Форду, Тутанхамон, как великий Гэтсби, при этом оставался загадкой: среди найденных в его гробнице сокровищ – почти 6 тыс. предметов – не оказалось ни одного документа, проливающего свет на личность и судьбу фараона. О Тутанхамоне слышали все, но никто ничего о нем не знал, что делало его идеальным объектом для разнообразных сплетен – и одновременно пустой оболочкой, которую можно заполнить чем угодно».

Стоит только поправить автора – первой половины 1920-х годов, так как в самом их конце последовал кризис – не только экономи-ческий, но духовный…

А пока «Картера заваливали предложениями о сотрудничестве со всех сторон: кинопродюсеры просили сценарий фильма, дизайнеры – эскизы фараоновых туфель, а повара, уверенные, что мумии делали не только из людей, но и продуктов, – рецепты мумификации мяса и овощей. В продаже появились лимоны фирмы “Король Тут”, пудра “Королева Нила” и книга предсказаний Тутанхамона. Shell рекламировала изображением Тутанхамона бензин, Singer – швейные машинки, а табачная компания W.D. & H.O. Wills – сигареты. В Нью-Йорке танцевали тутанхамонский фокстрот под джазовый хит Old King Tut, а в Лондоне всерьез обсуждали переименование ветки метро в честь Тутанхамона. Говорят, даже были попытки зарегистрировать имя Тутанхамона как товарный знак, но безуспешные».

Бизнес почувствовал, на чем можно заработать, что оказалось востребованным (и не по качеству или количеству, а по «обложке» и «названию»). Есть спрос – есть предложения. И в этом ничего удивительного или зазорного… Об остальном (морально-этической составляющей) никто и не задумывался… Зачем? Жизнь продолжается, даже после смерти Карнарвона и Корелли…

Считается, что «во многом на волне этой египтомании сформировался стиль ар-деко: Международная выставка современных декоративных и промышленных искусств 1925 года (от сокращенного названия которой – Arts Decoratifs – и получил свое название стиль ар-деко) сплошь была уставлена вариациями на египетские темы. Оттуда наследие Тутанхамона в виде скарабеев, иероглифов, лотосов, змей и пирамид перекочевало в костюмы Эрте и Бакста, лампы Джакометти, броши Картье, на фасады Крайслер-Билдинг и кинотеатров по всему миру».

«Танцы на костях» продолжались, набирая обороты. Дальше – еще больше…

«Когда кинотеатры начали превращаться в древнеегипетские храмы с папирусами на колоннах и фигурами богов с головами животных, на Тутанхамона обратил внимание Голливуд. Первый фильм о Тутанхамоне задумал еще лорд Карнарвон». [Когда успел? – В. Т.]

«Вместе со студией MGM он готовил настоящий блокбастер, где показали бы и торжественное погребение Тутанхамона в древности, и не менее торжественное открытие гробницы уже в XX веке. Продюсеры были уверены, что фильм станет самым прибыльным в истории, но смерть Карнарвона разрушила планы. Без Тутанхамона Голливуд, впрочем, не остался: в том же 1923 году вышли фильмы о мошеннике, спрятавшемся в саркофаге Тутанхамона, которого приняли за мумию и пытались оживить электричеством (“О, Мумия!”), о страстном романе будущей жены Тутанхамона (“Танцовщица Нила”) и, кончено, о проклятии Тутанхамона (“Восьмая жена Тутанхамона”). Закрыл тему фильм “Мумия” (1932), снятый по сценарию бывшего журналиста Джона Балдерстона (1889–1954), ездившего на открытие гробницы Тутанхамона и с тех пор уже поработавшего над сценариями “Дракулы” и “Франкенштейна”. Вместо Тутанхамона в фильме зверствует оживший жрец Имхотеп, но отсылки к Тутанхамону остались: первой жертвой проклятия мумии тоже становится британский лорд, ее откопавший».

Тутомания в полном разгаре! И новое действующее лицо – Джон Балдерстон, американский драматург и сценарист, наиболее известный своими сценариями ужасов и фэнтези. Умер от сердечного приступа в самом расцвете своих творческих сил.

«Финальный аккорд первой волны тутомании прозвучал по радио. В 1939 году журналист BBC, один из пионеров радиодокументалистики и египтолог-любитель Рекс Китинг предложил руководству Египетского музея в Каире устроить радиотрансляцию игры на 3000-летних трубах из гробницы Тутанхамона: “Только так мы сможем вдохнуть жизнь в мертвые кости и, преодолев границы времени, по-настоящему ощутить себя в Древнем Египте”. Удивительно, но в музее безумную затею поддержали – вероятно, рассчитывая привлечь туристов. Чтобы послушать, как британский трубач Джеймс Тапперн играет по очереди на двух военных трубах Тутанхамона, радиоприемники 19 апреля 1939 года включили 150 миллионов человек».

Но это не был «финальный аккорд». Тутомания набирала все новые обороты. Креативность не знала границ… Появлялись все новые лица, все новые проекты, все новые идеи, крутившиеся исключительно вокруг Тутанхамона…

Но «началась Вторая мировая война. В ней, разумеется, тоже обвинили Тутанхамона, а точнее – Рекса Китинга, решившегося осквернить фараоновские трубы и навлекшего на человечество очередное проклятие. Впоследствии будут говорить, что в эти же трубы дули и в 1967-м перед Шестидневной войной, и в 1990-м перед войной в Персидском заливе, и в 2011-м перед “арабской весной”». (Прямая связь с гробницей Тамерлана – о чем речь пойдет далее.)

О Тутанхамоне забыли только на время Второй мировой войны, а в 1950-х годах интерес проснулся вновь, проявив себя в полную силу уже в 1960-е годы…

Все, что было связано с египетским фараоном и его гробницей, исследовали со всех сторон.

«Это в пределах нормы, – говорил профессор анатомии Рональд Харрисон в 1969 году, указывая на небольшое пятно на рентгеновском снимке черепа Тутанхамона. – Однако это может быть и кровоизлияние, причиной которого мог быть удар по затылку, что, в свою очередь, могло привести к смерти».

Но эти научные подходы были интересны скорее всего только самим людям науки. А вот средства массовой информации…

«В эпизоде “Тутанхамон: посмертный снимок” популярного документального сериала BBC “Хроники”, запущенного Дэвидом Аттенборо, Харрисон делился результатами нового исследования мумии. Тогда впервые с середины 1920-х британские ученые получили доступ к Тутанхамону, провели внешний осмотр и сделали рентгеновские снимки. Ничего интересного на них ученые не увидели, в отличие от 1,5 миллионов зрителей BBC, пораженных новостью: Тутанхамона могли убить. Харрисон потом пытался объясниться: “Убийство крайне маловероятно, мгновенная смерть после такой травмы точно не наступит, вряд ли кто рискнул бы пытаться убить фараона таким ненадежным способом. Я склоняюсь к теории, что врожденная аневризма прикончила Тутанхамона”. Но больше его не слушали: газеты по всему миру уже писали о том, что фараона убили предатели, затеявшие военный переворот. Интерес к юноше-фараону вспыхнул с новой силой, но на этот раз правительство Египта решило не пускать прибыльное дело на самотек: вместо того чтобы ждать в гости туристов, оно отправило фараона на гастроли. Сокровища, обнаруженные в гробнице Тутанхамона, с середины 1920-х так и хранились в Египетском музее Каира и почти не выставлялись за его пределами. Поэтому выставка с 50 объектами из гробницы должна была произвести фурор – тем более что среди них была и знаменитая золотая погребальная маска Тутанхамона».

Вот как все повернулось! Новый сюжет и новые подробности! И уже само египетское правительство решило заработать на фараоне. И мумия двинулась по свету!

«Первым пунктом гастролей стал Лондон. В 1972 году, к 50-летию открытия гробницы, в Британском музее открылась выставка “Сокровища Тутанхамона” – открыла ее лично Елизавета II. За полгода посмотреть ее пришло более полутора миллионов человек. Репортеры со всего мира отмечали прежде невиданную вещь: очереди в музей. И это при том, что работал он с 9 утра до 10 вечера без выходных, чего не было ни до, ни после.

Та же история повторилась на следующий год во время гастролей по СССР, где выставка была показана в трех крупнейших музеях: Пушкинском (с декабря 1973-го по май 1974-го), Эрмитаже (с июля по октябрь 1974-го) и Государственном музее изобразительного искусства в Киеве (до весны 1975-го).

Часы работы музеев были продлены, выходные отменены, но это не помогло избежать многочасовых очередей, тем более что для советского человека, ограниченного в своих перемещениях по миру, Египет был куда большей экзотикой, чем для среднестатистического британца. Сообщения о предстоящей выставке вызвали неоднозначную реакцию в советской прессе, вплоть до опасений, что памятники из гробницы могут содержать вредные микробы и привести к эпидемии в Советском Союзе. Не обошлось и без дурных предзнаменований: в тот момент, когда упаковка экспонатов для отправки в СССР была почти завершена, началась война Судного дня – Каир оказался на военном положении, а выставку пришлось перенести. Эта же война, однако, обеспечила Тутанхамону и его сокровищам еще один пункт назначения, где его слава достигнет апогея».

Здесь нечего ни убавить, ни прибавить: ажиотаж, мировой интерес, миллионные сборы, новые версии, новые книги и статьи, новые фильмы…

А мумия продолжала свой вояж:

«Директоры двух главных американских музеев – Национальной галереи в Вашингтоне и Метрополитен-музея в Нью-Йорке – несколько раз пытались договориться об отправке “Сокровищ Тутанхамона” в США, но в Египте вести дела с американцами отказывались. Виной была политика: в 1967 году, после поражения в Шестидневной войне, Египет разорвал дипломатические отношения с США, выступавшими союзниками израильтян, и американское посольство в Каире было закрыто.

Во время войны Судного дня американские дипломаты вернулись в Каир, чтобы выступить посредниками в мирных переговорах. В составе делегации был и госсекретарь Генри Киссинджер, которому удалось не только договориться о перемирии, но и подружиться с президентом Египта Анваром Садатом. Садат был недоволен Советским Союзом, не поддержавшим его должным образом в конфликте с Израилем, и был готов наладить отношения с США.

На следующий год укреплять новую дружбу в Египет отправился уже сам президент Ричард Никсон. В Египте Никсона – погрязшего в Уотергейтском скандале и растерявшего на родине поддержку (до его отставки оставалась пара месяцев) – встречали как героя: толпа скандировала: “Да здравствует Никсон!”, а Садат официально заявлял, что импичмент американского президента станет настоящей трагедией. По законам дипломатии новый этап в отношениях между странами полагалось скреплять подписанием какого-нибудь договора: желательно, как говорили американские дипломаты, такого, который не вызовет споров и в честь которого можно устроить прием. Тут-то и пригодилась выставка Тутанхамона: Никсон с Садатом подписали договор об американском туре “Сокровищ” с посещением большего количества городов, чем во время тура по СССР».

То есть вояж мумии – это уже не только история, но и политика, причем на уровне первых лиц мировых держав.

А дальше: «директор Музея Метрополитен Томас Ховинг, которому поручили заняться выставкой, был уже не слишком рад: “Когда в офисе Киссинджера нам сообщили, что к нам могут привезти Тутанхамона и мы обязаны гарантировать его безопасность, мы испугались ответственности и были готовы отказаться. Тогда Киссинджер лично сказал, что выставка является жизненно важной для ближневосточного мирного процесса и будущих отношений с Египтом – и если Метрополитен со всеми своими ресурсами не станет главным организатором, федеральное правительство будет “обеспокоено”. Беспокойство правительства грозило отказом в грантах, и Ховинг согласился.

Ожидая не меньшего наплыва посетителей, чем в Великобритании и СССР, Ховинг подошел к подготовке со всей серьезностью и даже отправил сотрудников в Диснейленд учиться работать с толпой. От очередей, растянувшихся на несколько кварталов, это, конечно, не спасло. The New York Times писала о женщине, мужу которой стало плохо, когда они уже почти отстояли очередь: сесть с супругом в машину скорой она согласилась только тогда, когда сотрудники музея пообещали, что второй раз им стоять в очереди не придется. Билеты на Тутанхамона достать было сложнее, чем когда-то на Элвиса: спрос был такой, что спекулянты перепродавали двухдолларовые билеты по $45, а в VIP-очередь в музей выстраивались Шер, Энди Уорхол, Элизабет Тейлор и жены бывших и будущих президентов. Associated Press писало, что “поход на Тутанхамона – теперь главный показатель статуса, даже больше, чем секс”, а The New York Times – что “египетская лихорадка распространяется быстрее, чем азиатский грипп”. Сувенирные магазины выручали на Тутанхамоне в среднем по 100 тысяч долларов в неделю – и это только в музеях. Как и в 1920-х годах, Тутанхамон стал появляться везде – от мебели и обоев до спальных мешков и нижнего белья. Комик Стив Мартин даже записал пародийную песню о том, как “юный фараон принес себя в жертву туризму”, – и продал более миллиона пластинок».

Не знаю, где накопал столько фактов Н. Солдатов, но все они заслуживают того, чтобы в них поверить. И опять же: мистицизм переплетается с бизнесом (а еще прибавилась и политика).

Новая волна тутомании захлестнула мир.

Интересно и другое: «Тутанхамон привел в музей людей, которые никогда туда не ходили (по опросам, 25 % посетителей выставки побывали в музее впервые), и, по словам самого Ховинга, превратил его из “переполненного склада для возвышенных любителей искусства” в модное место. Впредь, чтобы поддерживать этот статус, музеи по всему миру станут делать ставку на выставки-блокбастеры: те же “Сокровища Тутанхамона” принесли в бюджет Нью-Йорка 111 миллионов долларов, потраченных посетителями на отели, рестораны, сувениры и транспорт».

Но и родина фараона не осталась в накладе. «Египет тоже заработал на выставке, получая большую часть прибыли от продаж в музейных магазинах – только из Метрополитена в Египет уехало около 5 миллионов долларов, а в США Тутанхамон побывал еще в пяти музеях. После такого успеха выставка каталась по миру еще несколько лет – до 1981 года, когда Анвар Садат стал жертвой военного переворота. Говорят, выстреливший в Садата солдат крикнул: “Я убил фараона!” Впоследствии Тутанхамона еще не раз вспомнят во время восстаний».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Керам К. Боги, гробницы, ученые. М., 1960. С. 15.

Вернуться

2

Успенский Л., Шнейдер К. За семью печатями. Очерки по археологии. М., 1958. С. 236–237.

Вернуться

3

Тутанхамон, или Тутанхатон – фараон Древнего Египта из XVIII династии Нового царства, правивший приблизительно в 1332–1323 годах до нашей эры. Умер, не дожив до 20 лет.

Вернуться

4

Картер Говард (1874–1939) – археолог и египтолог.

Вернуться

5

Голубев Г. Н. Тайна пирамиды Хирена. М., 1964.

Вернуться

6

Гардинер Алан Хендерсон (1879–1963) – английский египтолог. Автор наиболее подробной и тщательно разработанной грамматики классического египетского языка (т. н. среднеегипетского). В работах по общему языкознанию выдвинул теорию предложения, согласно которой оно является фактом не языка «внеиндивидуального, а речи, субъективной по своей природе». Издал и прокомментировал большое количество литературных и исторических памятников, характеризующих экономику, быт и социальную структуру и культуру древнеегипетского общества.

Вернуться

7

Карнарвон Джордж Эдвард Стэнхоуп Молино Герберт, 5-й граф Карнарвон (1866–1923) – английский египтолог и собиратель древностей. Познакомившись с Говардом Картером, в 1906 году приступил к раскопкам в Египте вблизи Фив и Дейр-эль-Бахри, где обнаружили гробницы фараонов XII и XVIII династий. Первая мировая война прервала раскопки, но после ее окончания они были возобновлены. В ноябре 1922 года Дж. Карнарвон и Г. Картер открыли гробницу фараона Тутанхамона (XIV век до нашей эры). Однако Карнарвон умер в Каире 5 апреля 1923 года, так и не увидев важнейших результатов свое-го главного открытия. Причина смерти осталась тайной. Говорилось, правда, и о воспалении легких, и о заражении крови вследствие ранения бритвой или таинственного укуса москита. В начале апреля Картеру передали, что лорд серьезно заболел. Но он не придал значения этому сообщению. И только после второй телеграммы: «Лорд Карнарвон серьезно болен, высокая температура» – примчался в Каир. «Что-то непонятное», – сказал Картеру сын Карнарвона. Болезнь началась странно: «Я чувствую себя как в аду», – заявил за завтраком 57-летний лорд. К обеду температура подскочила, его трясло. На следующий день самочувствие улучшилось. А потом снова начался жар. Так продолжалось 12 дней.

«Когда я приехал в Каир, – вспоминал сын лорда Карнарвона, – то сразу поехал в отель “Континенталь”. Отец был уже без сознания. Картер был там, была и моя мать, леди Эвелин. Среди ночи я проснулся, было без десяти два. Пришла сиделка и сообщила, что отец скончался. Мать была с ним. Она закрыла ему глаза. Когда я вошел в комнату, свет неожиданно погас. Мы зажгли свечу. Я взял отца за руку и стал молиться… Отец умер около двух ночи по каирскому времени. Как мне стало известно позже, нечто странное случилось у нас в Хайклире около этого времени, но в пересчете на лондонское. Наша сука-фокстерьер, лишившаяся лапы в катастрофе 1919 года и которую отец очень любил, начала выть, села и тут же сдохла».

Вернуться

8

Альмина Виктория Мария Александра Уомбуэлл. Умерла, правда, в преклонном возрасте, но от укуса некого насекомого.

Вернуться

9

Гонейм Мухаммед Закария (Захария) (1905–1959) – египетский египтолог и археолог.

Вернуться

10

Сехемхет – третий древнеегипетский фараон III династии Древнего царства, правил всего шесть с половиной лет в период около 2649–2643 года до нашей эры, сын и преемник фараона Джосера.

Вернуться

11

Джосер (Нечерихет) – второй фараон III династии и эпохи Древнего царства в Египте, правил примерно в 2668–2649 году до нашей эры. Джосер считается самым выдающимся фараоном Древнего царства.

Вернуться

12

Гонейм М. З. Потерянная пирамида. М., 1959.

Вернуться

13

Ванденберг Филипп (р. 1941, настоящее имя Ханс Дитрих Хартель) – автор научно-популярных книг по эзотерической и археологической тематике, а также исторических и детективных романов.

Вернуться

14

Гистоплазмоз – это заболевание, вызываемое грибком Histoplasma capsulatum. Симптомы этой инфекции сильно различаются, но в первую очередь влияет болезнь на легкие. Иногда гистоплазмоз поражает другие органы – это диссеминированный гистоплазмоз, и он может быть смертельным, если не лечить. Гистоплазмоз распространен среди больных СПИДом из-за их слабой иммунной системы.

Вернуться

15

Панков М., Романенко И., Вагман И., Кузьменко О. Сто знаменитых загадок истории. Харьков, 2004. С. 14.

Вернуться

16

Скарабей – весьма распространенное в Древнем Египте изображение священного жука на печатях или медалях или в виде фигурок из камня или глазированной глины, служивших амулетами. В качестве амулетов считались средством обретения бессмертия благодаря этимологии своего названия (жук по-египетски «хепру», а «хепру» также значит «быть, существовать»). Скарабеи носились живыми и клались в гроб мертвым.

Вернуться

17

Непомнящий Н. Сто великих загадок истории. М., 2007.

Вернуться

18

На Утренней Барке Солнца. (23 – Отрывок из Текстов пирамид фараона Унаса. Две так называемые «солнечные барки», о которых идет речь, служили, по верованиям египтян, богу солнца Ра – одна для совершения его ночного плавания с запада на восток, а вторая для дневного плавания по небосводу с востока на запад. Первая называлась «Баркой Сумерек», вторая – «Баркой Восхода».). Гонейм М. З. Потерянная пирамида. М., 1959.

Вернуться