# Позор Кощея. Внук - блогер!

Мотя Губина

Вчера я - известный блогер, а сегодня - Иванушка-дурачок, которого послали спасать местную Снегурочку. Вот и ползу я по сугробам, в компании двух леших! Замечательное приключение!

Если бы эта Снегурочка не была моей давней подругой, с которой мы каждую ночь виделись во снах, сколько себя помню, никуда бы я не пополз!

А так... Кощеев своих не бросает! Даже если приходится идти к... В смысле, мой родной дед?!

#Юмор, как умеет Мотя

*Старые названия - Снежинка в моих ладонях и Кощеево счастье

## Глава 1. Попал ты, Ваня!

Ветер задувал снег за шиворот. Ледяные снежинки, словно насмехаясь, врезались в лицо и больно впивались в кожу.

Я был мокрый, уставший и жутко злой.

Всему виной событие, которое произошло со мной неделю назад, но о котором я НИКОМУ не мог рассказать.

Но работа есть работа.

Поэтому я установил камеру, чтобы было видно часть моста и голову ближайшей статуи льва.

— Хэй, ребята, всем привет! Помните, я обещал вам экскурсию по Питеру? Кощеев слов на ветер не бросает! Посмотрим, смогу ли я договориться о прогулке на катере, ведь на улице уже минус! Не переключайтесь! И можете делать ставки в комментариях, получится у меня или нет!

Я выключил камеру, и улыбка медленно сползла с моего лица. Мои подписчики не поймут, если увидят меня с кислой миной. Надо было изначально позиционироваться как обычный человек, а не как шут гороховый. Но канал я завёл ещё в подростковом возрасте, он приносил стабильный доход, и аудитория на нём была, в основном, молодёжная. Так что сейчас выносить на публику своё паршивое настроение я просто не мог себе позволить.

Представляете, как это будет выглядеть?

«Привет, ребята! Я — Иван Кощеев, и я в печали! Девушка, что являлась мне во снах каждую ночь, уже больше недели не приходит, и я боюсь, как бы не случилось с ней чего… Что? Нормальный ли я? Очень сомневаюсь…»

Да и потом, только представив, какие шуточки начнутся в комментариях в адрес моего ночного видения, мол, что именно там Кощееву снится, у меня сами собой сжимались кулаки. Она — не просто подружка. Она — мой друг! Она мне — как сестра.

Я пнул ближайший лежащий на мостовой камень.

Ну же, Кощеев, соберись! Блогер ты или кто?

Давай, делай контент!

Направив свои стопы в новых кроссах к причалу, я прищурил глаза, силясь рассмотреть дорогу перед собой.

Сбоку было невысокое ограждение, за которым текла Нева — гордость всех петербуржцев. С реки тянуло ледяной сыростью, и я, не привыкший к таким погодным испытаниям, зябко кутался в свою брендовую, но совершенно бестолковую, с обогревательной точки зрения, куртку.

Не видно было практически ничего. Я уже пятьсот раз пожалел, что согласился на эту авантюру. Но с друзьями было заключено пари, что я не только покатаюсь на катере по каналу в минусовую температуру, но и нырну в ледяную воду реки. Подробности уже выставлены на канале, так что люди ждали развязки. Была бы со мной Снежа, она бы у виска покрутила. Она всегда меня от странных авантюр отговаривала. Но её исчезновение настолько сильно вывело меня из равновесия, что я был готов на всё, лишь бы не думать о том, что с ней произошло. Не побегу же я в полицию с криком: «Девушка из моих снов, которая живёт в сказке, пропала! Найдите её!»

Я не понял, как так вышло, но в какой-то момент в меня врезалось чьё-то тело. Ледяной поток ветра подхватил меня, словно котёнка за шкирку, и швырнул через ограждение прямо в ледяную воду.

— Твою ж… Б-у-л-л-л…бу-уль…

Ледяная, грязная вода мгновенно попала в рот, нос, уши и даже глаза, которые я не успел закрыть.

Забарахтавшись словно креветка в кипятке, я ринулся туда, где, по моим расчётам, был верх.

Голова вынырнула на поверхность и мгновенно была обдута ледяным ветром, заставляя задохнуться.

— Помог… На пом…

Глаза не открывались, руки не слушались, и я успел реально испугаться, что сейчас пойду ко дну.

В тот момент, когда я уже отчаялся получить помощь, меня за шиворот резко выдернули из воды и плюхнули на грубо сколоченные доски.

Я попытался раскрыть слезящиеся глаза, но в них будто песка насыпали. Тело вообще колотило крупной дрожью.

— Точно он? — неуверенно пробасил голос с левого боку. — Что-то дохлый больно…

— Да точно! Все признаки есть — смотри, какой тощий!

На возмущения сил уже не хватило. Называйте как хотите, просто спасите меня.

— А как его доставлять будем? — поинтересовался первый собеседник.

— Точно, дёргаться же будет, — задумчиво проговорил второй, а потом обратился к мне: — Малец, отдохни-ка.

В следующую секунду на мой затылок опустилась тяжёлая дубина, и я упал в черноту, в последний момент услышав, как звякнула моя челюсть об доски.

## ****

Ваня

Неделю назад


Сегодня ночью она опять пришла.

Села рядом со мной и задумчиво посмотрела в ночное небо.

— О чём ты думаешь?

— Вань, — мягко улыбнулась она, — а что ты скажешь, если я вдруг исчезну?

Я отмахнулся.

— Не говори глупостей, Снежка. Мы с тобой всю жизнь вместе! Как Чук и Гек — куда ты от меня денешься?

Я думал, она рассмеётся, скажет что-нибудь вроде: «Как был дурачком, так и остался!», помашет в воздухе стройными ножками, и мы вновь проболтаем всю ночь, обсуждая контент для моего канала и её жизнь у бабушки-погодницы.

Моё личное наваждение. Моя Снежа. Снежка…

Та, из-за которой родители в детстве таскали меня к психиатру, пытаясь сделать «нормальным». Та, из-за которой я чуть не обрёл диагноз. Просто вовремя успел смекнуть, что нужно перестать рассказывать о наших ночных встречах. Только тогда от меня отстали. На все вопросы, что мне снилось, я уже больше десяти лет отвечал: «Ничего». И только тогда родители выдыхали.

А мне и не могло что-либо сниться. Потому что каждую ночь, где бы я ни был, со мной была Снежа. Мы росли вместе с ней. Я помню её с тех пор, как она научилась хмурить свой курносый нос. А её ямочки на круглых щёчках я до сих пор подсознательно ищу на всех остальных девчачьих лицах. И нигде, ни у кого не нашёл таких же.

Именно из-за этой проказницы я уже который год не могу найти себе девушку. Какая девушка, если каждую ночь я встречаюсь со своим «другом»? Другом, который давно уже стал моей недостижимой мечтой.

Но сейчас она не рассмеялась.

Девчонка посмотрела на меня своими невозможными голубыми глазюками и внезапно протянула маленькую ручку, впервые дотронувшись до моего лица.

Нежные пальчики скользнули по коже, даря невообразимо нежную ласку.

— Вань. Прости.

Это всё, что она сказала, прежде чем… исчезнуть…

— Что? Нет!

Сон настолько резко закончился, что я подскочил на кровати, кулаками пытаясь протереть глаза.

— Вань, — в комнату после предварительного стука аккуратно заглянула мама, — всё в порядке?

Я растерянно оглянулся.

— Д-да… Всё нормально.

Да, я до сих пор жил с мамой. И с папой. И даже когда поступил в ВУЗ, и тогда, когда стал зарабатывать больше обоих родителей, всё равно жил с ними. А смысл мне переезжать? Вроде в нашем большом доме места всем хватает…

Дверь закрылась, а я остался стоять посреди комнаты. Растерянный, покинутый.

Как дурак.

Иванушка-дурачок.

## Глава 2 Домовые, Лешии и супчик

– Думаешь, жив?

– Вроде дышит. Кто ж знал, что он такой дохляк? Разве гены не должны выручать?

Голоса проникали в голову, а потом словно попадали в вату. Звуки я вроде слышал, а вот разобрать смысл слов никак не получалось.

– Отойдите оба от ребёнка! – раздался каркающий женский голос, а потом послышались два точечных удара, словно арматурой по деревяшке. – Вам сказали что? Привести наследника! А вы что сделали, недоумки?! Зачем было его калечить?

– Тётушка Роза, мы же это, как лучше хотели!

– Идите уже, олухи! И как только Его Мудрейшество додумался посылать за ребёнком леших?!

– Так мы же, это, главные в лесу-то, – пробасил один из мужских голосов, – кто, кроме нас, может лучше каждую тропинку знать?

– Ага, особенно если эта тропка под слоем снега погребена, – вторил ему второй.

Я решил, что с меня хватит изображать бревно, и замычал, старательно приоткрывая зудящие веки.

– Вооот! – обрадовался один из тех, кого женщина назвала лешим. – Видишь, тётушка Роза, жив малец! Вот сейчас откроет свои человеческие глазки и пойдёт нашу Снежку искать.

На последней фразе моё тело инстинктивно дёрнулось, и я резко распахнул глаза, одновременно садясь на жёсткой лавке.

– Сне… Кх… Снеж… Снежа… Где она?!

– Ну-ну, – ко мне, шаркая тапочками по деревянному полу, посыпанному простым речным песком, поспешила невысокая старушка весьма колоритного вида. Длинное суконное платье обтягивало коренастую круглую фигуру, белый фартук аккуратно лежал на объёмном животике. На голове женщины было накручено что-то невообразимое, а маленькие, но сильные морщинистые руки уже тянули к моему лицу деревянную плошку, от которой к потолку поднимался горячий пар.

– Попей, милый. Попей, легче станет. Тётушка Роза никогда плохого не посоветует.

Я с сомнением уставился сначала на плошку, а потом обвёл взглядом низкое, полуподвальное помещение, больше всего похожее на старинную избу. Посередине стояла огромная каменная печь, от которой шёл невыносимый жар, рядом стояла, лежала и даже валялась кухонная утварь, а в самом углу, освещённом лишь пламенем одинокой свечи, за небольшим столом сидело… Сидели… Два высоких, сутулых и каких-то нескладных существа. Они были покрыты шерстью с головы до ног, включая лицо, но не такой, как у животных, скорее, их тела целиком состояли из свалянной в тонкие трубочки шерсти, словно огромные верёвочные швабры. Очень и очень грязные швабры.

Один из них повернул ко мне… Лицо? Где прямо из-под верёвок горели два красных глаза, и открыл беззубый рот.

– Пей, малец. От подношений домовых не отказываются.

Так передо мной домовая?

Я быстро схватил в руки пиалу и хлебнул густого травяного отвара. Уф, слава Богу, я её гномом не обозвал. А ведь хотел… Даже представить боюсь, как бы женщина оскорбилась.

Возможно, будь на моём месте кто-то другой, он бы решил, что он в коме – пострадал в реке, когда тонул, и сейчас врачи неистово борются за его жизнь, но…

Но у меня с самого детства были сны, в которых была одна маленькая курносая девчонка. Она сама по себе не была обыкновенной, а по оброненным фразам я за столько лет смог сложить картину того, что она живёт в совершенно ином мире. Не то, чтобы я окончательно и бесповоротно поверил в существование сказочных созданий… скорее, я просто привык к тому, что у неё всё не так, как у меня.

Так что сейчас я просто принял ситуацию. Я попал… В мир, где сказочные создания – норма. А ещё… Тут нет интернета!

Захлопал себя по карманам, выискивая телефон, но его тоже не было. Скорее всего, покоится где-то на дне Невы. Только бы меня не успели взломать!

– Простите, уважаемые, – обратился сразу ко всем присутствующим, – ответьте мне на два вопроса. Первый – я правильно услышал, что вы говорили про Снежку? Где она, что с ней, и почему я должен её искать? Второй вопрос не такой важный, но довольно срочный. Как мне попасть обратно в… туда, откуда я пришёл? Мне нужно предупредить родителей, что я какое-то время буду здесь, и доделать свои дела: выставить хотя бы минимальные посты в отложку, предупредить подписчиков и перенести рекламные контракты.

– Нет отсюда пути обратного, – пробасил один из швабр.

– В смысле, нет?! – у меня волосы на голове зашевелились. – У меня… У меня там родители! Друзья! Жизнь, работа! У меня неустойки за срывы договоров по цене как крыло самолёта! Я не могу просто взять и всё бросить!

– Иванушка, – осуждающе покачала головой домовая, – ну что же ты так?! За возвращение на родину судьбу благодарить надобно. Отец твой, как скрылся в вашем мире, так словно забыл о существовании долга. Ты-то уж не подведи! Помоги выручить нашу Снежку из лап лютых!

## Глава 3 В замке снежном, в замке ледяном…

– Каких лап? Какой ещё отец?!

Что за сумасшедшие вокруг?! Или это уже у меня крыша едет?

Я потёр ноющие виски и всмотрелся в лица присутствующих.

– Так, я слышал что-то про Его Мудрейшество. Где это Мудрейшество? Ведь это он – инициатор моего попадания сюда?

Лешие дружно закивали немытыми паклями.

– А супчик? – тетушка Роза явно расстроилась. – Горяченький, я же только наварила, Иванушка…

– Я думаю, мои вопросы важнее супчика, – осторожно предположил я, – поэтому я всё же хочу поговорить с тем, кто меня сюда вызвал… А кто, кстати, он?

– Вестимо кто – Дед Мороз он! – трагически вздохнула домовая, снимая фартук и оправляя платье. – Пойдём, горе луковое, провожу.

Я уронил челюсть и послушно встал с низкой лавки, а потом поплёлся вслед за невысокой женщиной, которая теперь, в сравнении со мной, казалась и вовсе лилипутом.

Дед Мороз… Это тот самый, что подарки детям на Новый год носит? Или тот, что вроде Морозко деревья в лесу замораживает? И что, этот милый старичок и велел меня скинуть в ледяную реку, а потом доставить сюда лешим, решающих проблемы с помощью дубин? Миленько, ничего не скажешь…

Мы поднялись по тёмной лестнице наверх из избы и упёрлись в большую металлическую кованую дверь с изогнутой ручкой. Домовая, ещё раз поправив платье и своё гнездо на голове, глубоко вздохнула и потянула на себя ручку двери.

Меня мгновенно ослепил яркий белый свет, а еще… Пронзил холод.

– Ох, что ж это я! – опомнилась тётушка Роза, вытаскивая меня из тёпла в стужу. – Надо же тебе одежонку справить! И обувку. Жди!

Пока я пытался проморгать выступившие на глаза слёзы, шустрая женщина прошмыгнула обратно на тёплую лестницу.

Надеюсь, она не решила меня здесь бросить, чтобы я окоченел от холода? Температура явно минусовая…

Я наконец смог осмотреться. Глаза до сих пор резало от яркости, но если прищуриться, то получалось увидеть хоть что-то…

Вокруг всё было… Белое. Точнее, не просто белое, а ослепительно-белое.

Я стоял в самом углу огромного белоснежного зала, словно сотканного изо льда и снега. Высота потолка была настолько огромной, что буквально не просматривалась, и только там, где-то в вышине виднелся сверкающий, будто хрустальный купол, через который пробивался солнечный свет. Он отражался от стен и потолков, заливая всё пространство светом.

С разных углов зала во все стороны уходили вглубь… Замка? Да, наверное, замка… Широкие белоснежные коридоры. А прямо посреди зала памятником скульптурной лепки возвышалась ледяная широкая лестница, уходящая куда-то под купол. Боюсь, при желании добраться до самого верха можно остаться без ног, они просто отвалятся от усталости на одном из пролётов.

– На, надевай, – передо мной возник тёплый меховой тулуп и высокие чёрные валенки.

Домовая нетерпеливо сунула одежду мне в руки и внимательно проверила, чтобы я застегнул каждую деревянную пуговичку на тулупе.

– О, – одобрительно кивнула она, – жених! Как есть жених! Пойдём, милый, провожу я к тебя к господам… Нечего в коридоре стоять!

Я так завис на сравнении великолепного зала размером с футбольное поле с коридором, что проморгал момент, когда женщина направилась в один из боковых коридоров, еле слышно шаркая тапочками по сверкающему полу.

– Подождите! – устремился я вслед. – Каким ещё господам?

Ответом мне было молчание, а буквально через пару минут мы с тётушкой Розой приблизились к огромным двустворчатым дверям.

– Ну, – перекрестила меня женщина, – с Богом, Иванушка. Господа кушать изволят, так что мне нет туда ходу – один пойдёшь.

С этими словами она постучала костяшками пальцев по одной из створок, а в следующую секунду я обернулся спросить у неё, что мне вообще нужно говорить, и понял, что остался один.

Домовая исчезла.

А двери тем временем неслышно распахнулись, являя мне обедающее достопочтимое семейство.

Ну, а им – меня.

И я не знаю, кто из нас больше удивился.

## Глава 4 Достопочтимое семейство

– Так, кто его сюда впустил?! – громыхнуло от самого конца бесконечно-длинного ледяного стола, с которого свисали сосульки.

Там, словно король на троне, развалился огромный… просто огромный мужик в красной шубе, обтянувшей его круглое пузо. Длинная белая борода начиналась под носом и заканчивалась где-то глубоко под столом.

Совсем ещё не старый Дед Мороз смотрел на меня, словно на таракана, внезапно выскочившего на стол во время трапезы.

– Папочка, кто это? – в три голоса синхронно повернули светловолосые головы женщины, сидевшие по левую руку от хозяина дома. Им, на вид, было столько же лет, сколько моей матери, но взгляды казались куда более наивными. А ещё они были близняшками. Различить их можно было лишь по цвету платьев, но и то с натяжкой. Белые и белые, разве что у кого-то чуть темнее, у кого-то – светлее.

Единственным субъектом, кто никак на моё появление не отреагировал, была ещё одна женщина – крупная, дородная, сидящая за столом с кислой миной. Она даже не оторвалась от поедания огромной индюшачьей ноги, чтобы повернуть голову в мою сторону.

– Добрый день, – кивнул я, – меня зовут Иван Кощеев, я слышал, что это вы меня вызвали из моего мира. Могу я узнать, зачем?

– Тот самый? – шепотом проговорили близняшки, переглянувшись между собой.

– Ты что, не видишь, что я ем?! – нахмурился Дед Мороз. – Или в твоём мире тебя не учили затрапезным манерам?

– В моём мире считается неправильным без согласия человека бросать его в воду и похищать. И, тем более, бить по голове и лишать сознания, – рассердился я, – если я вам нужен, то говорите зачем, или я пойду.

Про Снежку я специально не упоминал, так как не знал, в курсе ли её предполагаемые родственники, что мы общаемся. Она всегда была более скрытной, чем я, так что если мою жизнь мы могли обсуждать вдоль и поперёк, то о себе она говорила с неохотой. Словно боялась, что как только что-то скажет, то сразу произойдет что-нибудь ужасное и все вокруг узнают её секреты.

Мужик обвёл взглядом присутствующих, раздражённо вздохнул, но всё же соизволил проявить вежливость.

– Я – Дед Мороз, – важно проговорил он, опуская ложку в тарелку с супом. – Это, – ложка снова вылетела из тарелки и, роняя капли на стол, показала в сторону хмурой женщины, – Матушка Зима – моя супружница и самая главная женщина в доме. А это, – ложка сделала круговое движение, на этот раз обведя троих близняшек, – дочки мои – Метелица, Вьюга, Буря.

Он замолчал, давая мне возможность проникнуться моментом. Если это – его дочки, а Снегурочка, если верить всем известной сказке, его внучка, то одна из этих женщин – мать Снежи?

Я вгляделся в одинаково беспечные лица. Женщины думали о чём угодно, только не о пропавшей, если верить домовой, девушке. Так что на глаз определить, кто из них мать, не представлялось возможным.

– А я Иван. Иван Кощеев, – представился после того, как пауза затянулась. – Можно узнать, зачем я здесь?

Дед Мороз, уже было вернувшийся к поеданию своей порции, непонимающе на меня уставился, но потом со вздохом всё же утёр тыльной стороной руки остатки супа с усов и бороды.

– Снежку тебе надо отыскать. Отыскать и спасти.

– Да, да, да! – в три голоса загалдели девицы, которых, несмотря на возраст, у меня даже мысленно не получалось назвать женщинами. Как-то… Не доросли они, будто, до этого имени.

– Найди нашу девочку!

– Избавь от лап лютых!

– Пусть подавится вор проклятый!

Я немного опешил от разноголосого щебета, частенько перебивающего друг друга. Так что, помотав головой, прошёл поближе и сел на ближайший к семейству стул, чем заработал недовольный взгляд хозяина.

Стул оказался изо льда, который быстренько охладил седалищное место, и если бы не меховой тулуп, то не смог бы я с таким невозмутимым видом продолжить заседать и смотреть на говоривших.

– Её похитили? Украли? Вы знаете, кто? Почему тогда никто не ищет? – вопросы сами собой множились, а в моей голове совершенно не укладывалось, как можно спокойно обедать, если их внучку (и возможно, дочку) кто-то украл.

– А что, ты предлагаешь мне самому идти к Бессмертному, что-ли? – нахмурился Дед Мороз. – У меня, между прочим, праздник на носу! И так Снежка пропала – мне самому придётся все подарки раздавать и ездить по стране. Сезон у нас начинается, понятно? А этот негодяй! – большой кулак с грохотом ударил по столу, вызывая звон посуды, – совершенно не вовремя её похитил и выкуп просит! Вот ты к нему и иди, сам решай, так скажем, по-родственному.

Только я раскрыл рот, чтобы поинтересоваться последней фразой, как дамы напротив, словно по команде, загомонили:

– Да, да, да!

– Спаси от негодяя!

– Кощея Страшного и Бессмертного!

– Ужасного и опасного!

– А ну, замолчали! – внезапно громыхнула хмурая баба, опуская на тарелку обглоданную кость и вытирая руки огромным банным полотенцем.

Заткнулись все. Включая самого Деда, что поперхнулся компотом и испуганно выпрямился на своём троне.

– Так, Иван, – суровые светло-голубые глаза посмотрели на меня пронизывающе, – пойдём выйдем. Поговорить надобно.

Я кивнул и подскочил, понимая, что с этой женщиной спорить нежелательно. Мы пошли на выход из столовой, провожаемые испуганными взглядами девиц. Мужчина же, словно забыв о моём появлении, вернулся к поеданию обеда.

## Глава 5 Немного сказочной истории

Матушка Зима привела меня в небольшую гостиную и показала рукой на обыкновенный, к счастью, диван.

– Садись, разговор длинный будет.

Я послушно сел и уставился на женщину, что сейчас величественной статуей хмуро смотрела в окно.

– Что ты знаешь о нашем мире, Иван?

– Почти ничего, – признал я.

– И Снежа ничего тебе не рассказывала? – она насмешливо посмотрела на меня. – Я знаю, что вы уже много зим общаетесь, не стоит лгать.

Я кивнул.

– Я знаю, что этот мир – что-то вроде сказки. По крайней мере, с точки зрения человека, который живёт в моём мире, где нет магии и волшебства. Я знаю, что ваше королевство называется Морозград. Знаю, что вы – погодница и создаёте общий погодный фон на всём континенте. То есть, насылаете снег зимой, которого именно в вашей стране очень много.

– Ещё?

– Снежка говорила, что она работает… – я замялся, пытаясь более понятным языком выразить свою мысль, – в индустрии развлечений. То есть, поздравляет людей с Новым Годом.

То есть, она – аниматор. Я как-то это знал, но никак не сопоставлял раньше, что она и есть Снегурочка. И, получается, работает вместе с дедом. Который Дед Мороз. Ну, а что, логично.

– Еще.

Ещё? Так вроде всё. О матери она вообще никогда не упоминала, я даже и не знал, что она у неё есть. И до сих пор в этом не уверен…

Я пожал плечами.

Мы так много общались, а сказать я мог о ней совсем чуть-чуть. Я знаю, в какие игры она любила в детстве играть; знаю, какие стихотворения ей дети рассказывали; знаю, что она любит пить горячее какао и смотреть на кружащийся снег… А ещё – что её щёки вспыхивают румянцем, когда я рассказываю шутки из своей жизни.

Да ты романтик, Кощеев!

Но сейчас это всё к делу не пришьёшь, так что исходим из фактов.

– Она сказала, что может исчезнуть. Каждую ночь мы виделись с ней во сне, но две недели назад она пропала. Что ВЫ можете рассказать мне?

Женщина вздохнула и, наконец, отошла от окна, сев в противоположное кресло.

– Это было давно. Могучие волшебники прилетели на эту землю и поделили её, образовав каждый своё государство. Султан Бархан правит Южным царством, где земли покрыты песками и обитают могучие джинны. Князь Зелёного Леса забрал себе все леса, и каждая птица, каждое дерево слушаются его голоса. Могучий Кит правит подводной страной, не пуская в неё посторонних. Но самое огромное государство – Мракоземье – принадлежит… Кощею, – она ненадолго замолчала, задумчиво рассматривая хрустальный кувшин с водой, стоящий на столе. Под её взглядом вода сначала покрылась тонким слоем льда, а потом полностью замёрзла. Лишь морозный пар поднялся в воздух. – Род Бессмертных издревле считался самым страшным и опасным на континенте. Никто не знает, в чём сила его правителя, что бессменно правит своими владениями уже больше тысячи лет. Все недра земли принадлежат ему, все мыслимые и немыслимые блага. Он закрылся от остальных стран Высокой Стеной и не пускает никого в свои владения.

– И Снежа, получается, у него? – я попытался поторопить женщину, решившую преподать мне краткий курс истории их мира. Я могу ошибаться, но волнующиеся бабушки должны вести себя немного иначе, разве нет?

– Подожди, Иван, – хмуро посмотрела она на меня, – твоя молодость и горячность могут сослужить плохую службу, если ты не послушаешь совета старших.

Я трагически вздохнул и понуро кивнул, смиряясь с тем, что по-другому я ничего не узнаю.

– Была у Кощея лишь одна слабость, – меж тем продолжила говорить Матушка Зима, – девица простая, без роду без племени. Не послушал он советов правителей соседних стран, что просили не связывать жизнь с человеком, и женился на ней. Родился от того брака сын у него Алексий, – на этом имени я вздрогнул. Да, моего отца зовут Алексей, и, похоже, сейчас речь идёт именно о нём, – но родился он полукровкой, практически совсем человеком. Что только не делал Кощей, чтобы древняя сила в нем пробудилась – всё было без толку. А потом и супруга его умерла – жизнь у людей короткая… Обезумев от горя, озлобился Кощей, да начал творить дела недобрые. Нам отсюда мало что слышно было, да птицы доносили, что измывался он над сыном своим, да так, что тот сбежал в мир соседний, чтобы отец его там не достал. После и вовсе чёрная злоба поселилась в Кощее, и народу своему от него житья не стало…

Я нахмурился, пытаясь усвоить новую информацию.

Да нет… Бред! Бред же!

Ну какой из отца потомок Кощея? Он же программист обычный – очкастый, сутулый, с усами старомодными… Быть такого не может!

– А вы ничего не путаете? – осторожно поинтересовался у женщины.

Она только бровь подняла на холодном, чуть застывшем лице. Вот словно статуя ледяная.

– Разве знаешь ты других родных своих по линии отцовской?

– Нет, но он – детдомовский…

Я говорил и уже сам понимал, что оправдания шаткие. Но вот так, с бухты-барахты представить моего мягкого отца потомком Ужасного правителя было несколько… дико.

Да и не Бессмертный он. Наша фамилия – Кощеевы. Хотя, тут хоть так, хоть так крути – сходиться начинает в правдивую историю. И, видимо, именно отчество стало прообразом новой фамилии.

Я помотал головой, стараясь отсеять лишние и ненужные сейчас переживания. Паниковать буду потом.

– А дальше?

– Мы находимся в Морозграде, – снова, словно рассказчица на сцене, заговорила женщина, даже прикрыв глаза от величия момента, – где издревле правили потомки Великого Мороза! Те, кто мог замораживать моря лишь взглядом, насылать бури, охлаждать целые города одним взмахом руки! К сожалению, мой супруг – последний мужчина из их рода. Наши дочери не смогли найти себе пару и живут с нами. Только один раз Метелица смогла познакомиться с юношей, который представился ей Бураном. Но, в итоге, оказался обыкновенным человеком. Родилась Снегурочка – наследница нашего рода…

Ага, значит, всё же, одна из близняшек – мать Снежи. Не похоже, что её сильно заботит судьба дочери…

– Девочка росла смелой, активной! В ней было всегда сил не меньше, чем в самых известных мужчинах. И лишь потом мы узнали, что она – дочь человека. Полукровка. Поэтому жизнь у неё будет недолгой, человеческой.

– А похитили-то её почему?

Всё, что она рассказывала, было очень интересно, но, признаюсь, сейчас меня больше беспокоило, как там Снежа и не сделает ли ей чего этот сумасшедший старик, так некстати оказавшийся со мной в родстве. Потому что, как я понял, от этих родственников помощи ждать не приходится. Они же как рыбины замороженные!

– Пусть Кощей и закрылся от всего мира, но желать захватить остальные государства он не перестал, – совсем не в тему начала завывать женщина, чуть раскачиваясь на своём кресле. – Прознал он, какая сила в нашей девочке сокрыта, и стал просить её сначала себе в услужение. Прислал вместе с вороным конём послание на бумаге пергаментной, что хочет забрать Снегурочку к себе во дворец. Там бы она служила ему, разбираясь с неугодными ему силами вражескими и устраивая снежные зимы для страны, что осталась за границей моих чар… Мы отказали…

– А что потом?

– Поняв, что не смог он добиться своего в первый раз, он предпринял вторую попытку. На этот раз он попросил её в жёны. Снова прислал коня вороного, испускающего дым из ноздрей чёрных, который принёс нам белый свиток с предложением женитьбы и выкупа в сто сундуков с золотом червонным.

На этих словах что-то во мне ёкнуло. Болезненно так, словно внутренности в ледяную воду макнули. То, что Снежа – крайне талантливая и всем нужна, меня нисколько не удивляло – мне же она тоже нужна!

– Но мы снова отказали Кощею…

– Отказали? – обрадовался я.

– Отказали, – подтвердила она, – и тогда рассердился Кощей, разгневался и прислал нам в третий раз коня вороного, страшного… Из ноздрей его дым чёрный валил, а под ногами земля ходуном ходила. Послание он привёз на бумаге чёрной, что рассыпалась, как только написанное мы прочитали.

– И что же он писал? – признаюсь, пока все сказанное с трудом в моей голове укладывалось. Может, играло роль, что говорила она, будто сказку рассказывала. Напевно, с ритмом, с чувством, с расстановкой. А может, я не совсем понимал, зачем Снежа могла понадобиться деду старому. Неужели никого в его царстве найтись не могло?

– Обещал выкрасть девочку нашу ночью тёмной. Посадить в темницу сырую и отрезать от мира светлого. А потом пообещал, что ежели слушаться его не будет, то он огнём её спалит. А она, наша девочка, пусть и человек наполовину, и лета не боится, но, как только до пламя горящего дотронется, так сразу же водицей студёной станет.

– В смысле, водицей?! – опешил я. – Это образно? То есть, она… расстроится? Обожжётся? Вы же не имеете в виду, что она растает?!

Ледяные пронзительные глаза упёрлись в меня, словно замораживая изнутри.

– Ежели дотронется наша Снежа до огня, то растает и станет водою. Это не присказка, Иван, а чистая правда.

Я возмущённо вскочил на ноги.

– Так он что… Убить её пообещал?! Вот же старый хрыч! А вы что? Коня надо было на суп пустить, дедусе кукиш показать, Снежку в комнате запереть и охранять, чтобы ни одна гадина не пробралась!