Наталья Александрова
Проказник в изумрудах

Смешные детективы (Новое оформление)

© Александрова Н.Н., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Лика Володарская очень любила изумруды.

Они действительно подходили к ее большим зеленым глазам, кроме того, как-то много лет назад, когда Лика была еще наивной начинающей актрисой, известный режиссер Началевский, встретив в коридорах «Ленфильма», остановил ее, внимательно оглядел и произнес своим знаменитым бархатным голосом:

– Носите изумруды, девочка! Изумруд – это ваш камень! Поверьте мне, я в этом понимаю!

В тот день в ушах у Лики и правда были бабушкины сережки с маленькими изумрудиками.

Произнеся эту глубокомысленную сентенцию, мэтр прошествовал дальше, на Олимп, где он обитал, и больше никогда о ней не вспомнил. Но Лика запомнила эту фразу навсегда и повторяла ее при каждом удобном случае.

А довольно скоро удобный случай представился – Лике сделал предложение очень богатый человек, банкир и крупный предприниматель Эрнст Володарский. При этом он спросил ее, что она хотела бы получить в подарок.

– Великий режиссер Началевский сказал, что мой камень – изумруд!

– Изумруд так изумруд!

Банкир в то время был очень увлечен Ликой, кроме того, он считал, что драгоценности – это хорошее, надежное вложение денег. Он расстарался и купил своей невесте потрясающие изумрудные серьги. Серьги эти были с историей, да еще с какой! Когда-то, сто лет назад, они принадлежали княгине Рахметовой и были изображены на знаменитом портрете княгини работы Серова.

Серьги Лике очень понравились, и она носила их, практически не снимая, хотя муж морщился и говорил, что такие дорогие украшения не следует носить каждый день.

Разумеется, у нее было много других серег, но эти она любила больше всех.

Итак, Лика Володарская очень любила изумруды. Проснувшись и выпив первую чашку кофе (в постели), она вспомнила, какой сегодня день, и позвала мужа:

– Хомячок!

Муж не откликнулся.

Лика недовольно надула губки и позвала громче:

– Хомячо-ок!

Из соседней комнаты появился муж. Он был уже в брюках и рубашке и завязывал галстук.

– Что тебе? – спросил он с некоторым раздражением в голосе и скосил глаза на часы.

– Хомячок, надеюсь, ты не забыл, какой сегодня день?

– Разумеется, нет… – ответил муж, но по его наморщенному лбу Лика поняла, что как раз таки забыл.

– Хомячок, сегодня десять лет… – подсказала Лика, с ожиданием глядя на мужа.

Муж все еще молчал.

– Десять лет нашей…

Молчание.

– Десять лет нашей сва…

– Ах, ну да, конечно, сегодня десять лет нашей свадьбы… – кисло протянул Эрик.

– Неужели ты забыл? – Лика, кажется, готова была заплакать. Во всяком случае, губы у нее очень трогательно задрожали.

– Нет, что ты! Конечно, я не забыл! Я все помню!

– А если ты помнишь… ты уже что-нибудь мне купил? – Лика округлила глаза, как ребенок в предвкушении праздника.

– Нет… извини, ты же знаешь – у меня такое сумасшедшее время… кризис и все такое…

– Значит, ты меня больше совсем не любишь? – Слезы были уже на подходе.

– Да перестань… не говори глупостей… мне просто некогда было. Купи сама себе что хочешь.

– Правда? – Ликины глаза снова засияли. – Все-все?

– Ну, в известных пределах, конечно… ты же знаешь, кризис и все такое…

– А могу я купить себе новые изумрудики? Ты ведь знаешь, как они мне идут! Помнишь, что сказал мне великий Началевский?

– Конечно, помню! – вздохнул муж. – У тебя разве забудешь! А теперь извини, мне нужно бежать!

Муж исчез.

Лика потянулась, хотела еще полежать – но раздумала.

Впереди был чудесный день. День, когда она купит себе новые изумруды.

Лика встала, приняла ванну, позавтракала и велела шоферу готовить машину.

Первым делом они поехали в любимый Ликин ювелирный магазин «Фермуар».

В этом магазине Лику давно и хорошо знали, ее встречали там как родную. Правда, продавщица ее обслуживала незнакомая, но она вела себя как подобает – льстила, заискивала, говорила комплименты и подавала изумрудные серьги один комплект за другим.

Однако все это было не то! Все не то!

Лика смотрела в зеркало – и видела, что все предложенные продавщицей сережки вульгарны, все простят ее, Лику, и не идут ни в какое сравнение с ее изумительными серьгами. Приходилось прямо признать, что все эти сережки, несмотря на цену со многими и многими нулями, выглядели просто дешевой бижутерией.

– Вот померяйте еще эти, Анжелика Георгиевна! – щебетала продавщица. – Они просто для вас созданы!

– Сама их носи! – мрачно отрезала Лика, понимая, насколько издевательски это звучит.

Она вернула расстроенной продавщице последнюю бархатную коробочку, надела свои знаменитые серьги и, резко развернувшись, вышла из магазина.

Шофер распахнул перед ней дверцу, сел на свое место и деликатно спросил:

– Куда теперь, Анжелика Георгиевна?

«В самом деле, куда?»

И, как всегда в сложных случаях, Лика позвонила своей лучшей подруге – Вике Кавалеровой.

– У меня проблемы, – мрачно проговорила она, обменявшись приветствиями.

– Татьяна уволилась? – предположила подруга.

Она знала, что Ликина кухарка Татьяна время от времени поднимает бунт и грозит уволиться.

– Нет, до этого, к счастью, не дошло. Эрик не купил мне подарок на годовщину свадьбы…

– Козел! – моментально отреагировала Вика.

– Ну не то чтобы совсем… Он разрешил мне самой выбрать и купить, что захочу.

– Но это же прекрасно! – оживилась подруга. – Беру свои слова насчет козла назад…

– Прекрасно-то прекрасно, но я хочу изумрудные серьги…

– Ну это само собой… кто бы сомневался! Я знаю, как ты любишь изумруды!

– А в «Фермуаре» нет ничего приличного…

– Вот как… – Подруга задумалась. – А знаешь, я как раз собиралась к Константину Михайловичу. Поедем со мной, может, он найдет для тебя что-нибудь подходящее!

Константин Михайлович был знаменитый частный ювелир. Разумеется, знаменитый в узких кругах.

О нем говорил весь город, но далеко не все были к нему вхожи.

Кавалерова была его постоянной клиенткой, но подругу не хотела с ним знакомить, под разными предлогами отказывала ей. И вот теперь – ура! – она сама пригласила ее к ювелиру!

Лика торжествовала.

Через час подруги подошли к маленькому магазинчику, расположенному на тихой улице в центре города. Над входом в этот магазинчик висела скромная вывеска «Подарки и сувениры». В витрине были выставлены расписные матрешки, мельхиоровые подстаканники с чеканными изображениями васнецовских богатырей и кремлевских башен, фальшивые яйца Фаберже и гипсовые бюстики Пушкина, Лермонтова, Петра Великого, Карла Маркса и прочих известных деятелей отечественной и зарубежной культуры и истории.

– Это точно здесь? – недоверчиво осведомилась Лика. – Как-то здесь… того… непохоже на приличный магазин… ерунда всякая для туристов… всякое копеечное барахло…

– Здесь, здесь, не сомневайся! – заверила ее подруга и решительно вошла в магазин.

Звякнул дверной колокольчик. Лысоватый продавец поднял на вошедших дам глаза:

– Я вам чем-нибудь могу помочь?

– Не напрягайся! – отмахнулась от него Вика. – Мы к Константину Михайловичу.

– Ах к нему! Это вам по коридору налево… – Он показал на дверь позади прилавка.

– Да знаем мы, знаем! – протянула Вика и решительно направилась в полутемный коридор.

По левую сторону от входа действительно обнаружилась неплотно прикрытая дверь. Вика деликатно постучала в нее, и из-за двери донесся мягкий, словно мурлыкающий голос:

– Заходите, заходите! Не заперто!

Подруги вошли в небольшую, скромно обставленную комнату. По стенам этой комнаты были развешаны многочисленные гравюры и фотографии, на которых были изображены исключительно кошки. Черные и серые, пушистые и гладкошерстные, сибирские, сиамские и каких-то совершенно экзотических пород.

Возле дальней стены стоял большой, красиво подсвеченный аквариум. На дне его лежала расколотая, обросшая ракушками амфора, вокруг которой плавали медлительные задумчивые рыбы.

За столом красного дерева сидел хозяин кабинета – маленький человечек с круглыми блестящими глазами и пышными усами, сам чем-то похожий на кота.

– Здравствуйте, Виктория, здравствуйте! – про-мурлыкал этот человечек, потирая руки. – Я вас ждал, ждал! А это, я так понима-аю, ваша подруга Лика?

– Да, Константин Михайлович, это Анжелика Володарская. Ну, вы наверняка знаете, кто ее муж.

– Наслышан, наслышан! – Хозяин кабинета улыбнулся довольной улыбкой. – Садитесь, дамы, садитесь!

Подруги сели в удобные кожаные кресла по другую сторону антикварного стола.

Лика с удивлением оглядывала кабинет ювелира. Здесь не было ни витрин с драгоценностями, ни огромного сейфа. Где же он держит свой товар?

Кроме того, удивляло то, как легко они сюда попали. Ни серьезной охраны, ни бронированных дверей с камерой видеонаблюдения… Этак сюда запросто может проникнуть любой злоумышленник!

Константин Михайлович словно прочитал ее мысли.

– Не беспокойтесь, Анжелика Георгиевна, с безопасностью у меня все в полном порядке. Ваша подруга это знает. А пока не хотите ли кофе или чаю?

– Спасибо, Константин Михайлович, – ответила за подругу Виктория. – У Лики сегодня годовщина свадьбы, и муж разрешил ей купить что-нибудь красивое.

– Как мило, как мило! – промурлыкал ювелир.

– Изумруды! – не выдержала Лика.

– Конечно, конечно! – Ювелир одобрительно распушил усы, сделавшись еще больше похож на довольного кота.

– Ну и мне что-нибудь подберите, – добавила Вика, – мои вкусы вы знаете… чтобы побольше блеска…

– Конечно, конечно! – Константин Михайлович встал из-за стола, оказавшись еще меньше, чем можно было подумать, и колобком подкатился к аквариуму.

– Цып-цып-цып! – проговорил он и высыпал в воду щепотку сухого корма.

Рыбы неторопливо подплыли и принялись без суеты подбирать розовые крупинки. Ювелир тем временем нажал какую-то кнопку сбоку аквариума, раздалось негромкое гудение, и аквариум медленно отъехал в сторону.

За ним обнаружился проход в соседнее помещение.

Ювелир сделал приглашающий жест, подруги прошли в комнату за аквариумом. Константин Михайлович проследовал за ними, и неприметная дверь тут же закрылась.

Все трое оказались в маленькой, ярко освещенной комнате.

Лика прикрыла глаза от ослепительного блеска – все стены этой комнаты были заставлены витринами, где на черном бархате сверкали драгоценности.

Кольца и браслеты, диадемы и колье, ожерелья и серьги с бриллиантами, сапфирами, рубинами и, конечно же, изумрудами. Свободные от витрин участки стен были покрыты зеркалами, в которых отражалось все это ювелирное великолепие.

– Вау! – воскликнула Лика, когда ее глаза привыкли к ослепительному сиянию. – Это просто рай!

Именно так, по ее мнению, должен был выглядеть тот рай, куда все приличные люди попадают после смерти. Во всяком случае, она очень на это надеялась.

– Я рад, что вам понравилось, – скромно промурлыкал ювелир, – можете осмотреться и выбрать все, что пожелаете.

Лика бросилась к витрине с изумрудами, принялась разглядывать выложенные там сокровища…

Ювелир тем временем повернулся к Кавалеровой и проговорил наставительным тоном:

– Вот видите, Виктория, ваша подруга – серьезная, ответственная женщина. Я вам всегда повторяю, что носить подлинные драгоценности опасно, что их нужно держать в сейфе, а носить копии. Меня вы не слушаете, я понимаю, так возьмите пример с Анжелики Георгиевны! Вы ведь прислушиваетесь к ее мнению?

– Что вы имеете в виду? – спросила Лика, неохотно оторвавшись от созерцания драгоценностей.

– Как – что? – Ювелир взглянул на нее с недоумением и даже растерянностью. – Вы ведь носите копию серег. Очень, кстати, хорошую копию.

– Что вы такое говорите? – Лика мгновенно забыла о витринах с изумрудами, она подошла к Константину Михайловичу и раздраженно проговорила: – Это не копия! Это настоящие изумрудные серьги! Между прочим, те самые, которые носила княгиня Мехметова… то есть Рахметова… те самые, которые на картине…

– Я знаю, о каких серьгах вы говорите, – высокомерно возразил ювелир, – я держал в руках те серьги, и я знаю, что их приобрел ваш муж. Но я, извините, профессионал, и я прекрасно вижу, что сейчас на вас надета копия! Я не могу ошибаться!

– Вы… вы ошибаетесь! – выдохнула Лика.

Константин Михайлович, ничего не говоря, протянул руку.

Лика трясущимися от волнения руками расстегнула замочки, вынула серьги из ушей и протянула их ювелиру. Тот достал маленькую лупу, ловко вставил ее в глаз и внимательно, неторопливо осмотрел серьги. Затем вернул их хозяйке.

На этот раз Константин Михайлович промолчал, и это молчание подействовало на Володарскую сильнее всяких самых убедительных аргументов.

Она принялась разглядывать серьги…

Теперь ей и самой казалось, что они ненастоящие. В них не было того густо-зеленого блеска, напоминающего цвет пронизанной солнцем адриатической воды, не было того неповторимого ощущения старины и подлинности…

Лика почувствовала острую физическую боль, как будто потеряла близкого человека. А ведь еще и муж, несомненно, устроит скандал, когда узнает о пропаже серег! Он ведь тысячу раз предупреждал Лику, чтобы не носила эти серьги каждый день!

Но как же так? Ведь только утром серьги были настоящими! Она ничуть в этом не сомневалась!

И тут она вспомнила ювелирный магазин «Фермуар», вспомнила незнакомую продавщицу, которая подавала ей комплекты серег, рассыпаясь в комплиментах…

Только она могла подменить ее любимые сережки! Только эта мерзавка! Ну она еще пожалеет, что посмела покуситься на самое дорогое! Пожалеет, что вообще родилась на свет!

Лика взглянула на свою подругу.

В глазах Виктории горело жгучее любопытство, граничащее с восторгом. Она предчувствовала скандал.

Такого удовольствия Лика ей не доставит!

– Да, – проговорила она наконец, натянуто улыбаясь, – извините, я пошутила. Это действительно копия тех серег. Я вижу, что вы – настоящий специалист…

– Ну, для того чтобы определить такую подделку, не нужно высокой квалификации! – скромно ответил ювелир. – Ну как, вы что-нибудь приглядели?

– Нет, извините, Константин Михайлович, я вспомнила об одном очень важном деле…

Через сорок минут Лика Володарская ворвалась в ювелирный магазин «Фермуар», как ураган врывается в маленький тихий провинциальный городок. Кстати, по странной традиции ураганы всегда называют нежными женскими именами, так что имя «Анжелика» вполне подошло бы для одного из них. Одного из самых разрушительных.

Ворвавшись в магазин, Лика подлетела к прилавку, перегнулась через него и схватила продавщицу за лацканы форменного темно-зеленого пиджачка.

– Сволочь! – закричала Лика, встряхнув несчастную девушку, как бультерьер тряпичную куклу. – Мерзавка! Дрянь подзаборная! Отдай их сию секунду!

Продавщица испуганно вскрикнула.

Тут наконец опомнился охранник, мирно дремавший возле двери, подскочил к скандальной клиентке, хотел было применить к ней меры физического воздействия…

Но Лика обернулась к нему, сверкнула глазами и прошипела:

– Ты еще тут будешь!

Охранник попятился: он узнал в беснующейся особе одну из постоянных и самых денежных клиенток магазина.

Обеспечив себе тылы, Лика снова повернулась к продавщице, еще раз встряхнула ее и рявкнула:

– Отдай их сейчас же, или я тебя порву на мелкие клочки!

– Ой! – вскрикнула продавщица, увидев, что надежда на охранника не оправдалась. – Ой! Что вам нужно? Это что – ограбление?

– Я тебе покажу ограбление! – визжала Лика, тряся несчастную. – Я тебе покажу такое ограбление!..

Тут продавщица, несмотря на стресс, узнала в обезумевшей фурии одну из лучших клиенток магазина и перепугалась еще больше. Она попыталась заговорить, но губы ее не слушались, а зубы стучали, как кастаньеты.

– Ва-ва-ва… – пролепетала девушка. – Что-то-то…

Лика трясла ее, поэтому все слова рассыпались на кусочки.

Сильнейшим усилием воли продавщица смогла вернуть себе дар речи и произнесла почти членораздельно:

– Что-то-то слу-слу-чилось, Анжели-ли-ка Геор-ги-гиевна? В че-чем де-дело?

– Ты меня еще спрашиваеш-шь? – прошипела Лика, как разъяренная гадюка. – Отдай мне их сию секунду, или ты пожалееш-шь, что родилась на свет!

– О че-че-чем вы?

– Все! Ты меня достала! – рявкнула Володарская. – Отдай мои серьги или прощайся с жизнью!

– Ка-ка-какие серьги? – в ужасе пролепетала девушка.

Она решила, что клиентка сошла с ума на почве шопоголизма или перебрала кокаина.

– Вот же ваши серьги, они у вас в ушах! – попыталась она воззвать к остаткам здравого смысла.

– Издеваешься, да? – процедила Лика. – Позлить меня хочешь?

– Нет… я… у меня такого и в мыслях не было…

В это время в дверях торгового зала появился директор магазина Семен Исаевич. Услышав шум, он пришел, чтобы лично разобраться в конфликтной ситуации.

– Анжелика Георгиевна! – проговорил директор, увидев свою лучшую клиентку и симулируя сдержанную радость от ее лицезрения. – Анжелика Георгиевна, чем я могу вам помочь?

– Можешь! Помоги мне вот ее прикончить! Причем как-нибудь особенно мучительно!

– А в чем дело, Анжелика Георгиевна? – деликатно осведомился Семен Исаевич. – Расскажите мне, я думаю, вместе мы разберемся в ситуации…

Мягкий голос директора и его вкрадчивые манеры подействовали на Анжелику отрезвляюще. Она отпустила продавщицу, пригляделась к ней… и растерянно проговорила:

– Да это вообще не та!

– Я же говорила вам, что ничего не знаю! – всхлипнула несчастная продавщица.

– А ты вообще молчи! – прикрикнула на нее Анжелика.

– В самом деле, помолчи, Агеева! Анжелика Георгиевна, расскажите же мне, что случилось? – повторил директор.

– Меня в вашем магазине ограбили! – отчеканила клиентка.

– Как? – ужаснулся Семен Исаевич. – Как это могло случиться? У нас охрана!

Анжелика с трудом справилась с бурными эмоциями, перевела дыхание и рассказала, как утром пришла в магазин в самом радужном настроении, намереваясь купить себе новые изумруды. Рассказала, как продавщица – не эта, другая – показала ей десятка полтора разных серег – но все не то, полный отстой, дешевка! – и как в результате подменила ее замечательные исторические серьги с великолепными изумрудами на грошовую подделку.

– Вот на эту! – закончила она свой драматический рассказ, продемонстрировав директору фальшивые серьги.

Семен Исаевич сразу же определил подделку и подумал, что магазин могут ждать серьезные неприятности. Однако он вычленил в речи клиентки важный момент и переспросил:

– Анжелика Георгиевна, вы сказали, что вас обслуживала другая продавщица?

– Другая, – уверенно подтвердила Володарская.

– Вот та? – удивленно спросил Семен Исаевич, кивнув на девушку из отдела столового серебра, которая испуганно наблюдала за происходящим.

– Нет, конечно! – отмахнулась Лика, мельком взглянув на вторую продавщицу. – Я же не ложки покупала!

– Да, но, кроме этих двух девушек, никто сегодня в магазине не работал! – проговорил Семен Исаевич, чувствуя, что вряд ли его аргументация подействует на разбушевавшуюся клиентку.

– Это уж я не знаю…

И тут директор увидел, что глаза продавщицы Агеевой предательски забегали.

– Агеева! – проговорил он сурово. – Если ты что-то скрываешь – сейчас самое время об этом рассказать!

– Я… я ничего… ничего не скрываю… – пролепетала девушка, опустив глаза.

– Агеева! – Семен Исаевич взглянул на продавщицу, как удав на кролика. Причем как очень голодный удав на очень упитанного, крупного кролика.

Продавщица заплакала, и слова посыпались из нее, как ягоды из прорвавшейся корзинки.

Перемежая слова жалобными всхлипами, несчастная Агеева рассказала, что день начинался как обычно, покупателей было мало, она стояла за прилавком, как вдруг после обеда почувствовала непреодолимые спазмы в животе.

– Представляете мое положение? Уйти нельзя, тут такие ценности, и не уйти тоже нельзя! Думаю, еще минута – и все! И тут как раз подошла другая продавщица, говорит: «Что ты такая бледная?» Я ей в двух словах объяснила, она и говорит: «Иди, конечно, я тебя подменю»… ну я и пошла… вернее, побежала…

– Другая продавщица? – переспросил Семен Исаевич звенящим голосом. – Сергеева, что ли? – Он снова кивнул на девушку из отдела столового серебра.

– Нет, не она… – призналась несчастная Агеева и стала еще бледнее.

– А тогда кто же? – пророкотал директор. – Ты же знаешь, что, кроме вас двоих и вот его, – он бросил взгляд на охранника, – в магазине сегодня никого нет?

– Я… я ничего не соображала, – прорыдала продавщица, – мне было так плохо!

– Сейчас тебе будет еще хуже! – пообещал директор.

– Она… она была в нашей униформе, я и подумала…

– Подумала?! – рявкнул Семен Исаевич. – Как будто ты знаешь, что это такое! Как будто ты умеешь думать!

Он взял себя в руки, немного понизил голос, смягчил интонацию и продолжил допрос:

– И долго ты отсутствовала на рабочем месте?

– Долго… – призналась несчастная Агеева. – Минут двадцать, а может быть, полчаса… мне было очень плохо…

– Допустим… но, когда ты вернулась, та продавщица… та девушка, которая тебя заменила… она еще была на месте?

– Нет… – призналась продавщица. – Ее уже не было…

– Почему же ты мне сразу обо всем не доложила? Ты же знаешь, что обо всех внештатных происшествиях нужно докладывать!

– Я… я проверила все замки, все витрины… все было в порядке, ничего не пропало… все было на месте… Я и подумала, зачем докладывать, если все обошлось…

Директор не сводил с нее удавьего взгляда.

– Я… я побоялась!.. – выдохнула наконец несчастная Агеева и громко разрыдалась.

– Побоялась – это правильно, – проговорил Семен Исаевич многообещающим голосом, – бояться ты должна! Ты еще, Агеева, мало боялась!

– Поговорили? – перебила его Лика Володарская. – Теперь меня послушайте. Со своим персоналом можете сами разбираться, меня это не касается. И слушать это мне неинтересно. Мне нужно, чтобы вы вернули мне мои серьги, а как вы это сделаете – меня не волнует. Надеюсь, это понятно?

– Но, Анжелика Георгиевна! – Семен Исаевич повернулся к разгневанной клиентке, сложив руки в умоляющем жесте. – Анжелика Георгиевна, где же мы их возьмем?

– А вот это меня не касается!

– Возможно, вам подменили серьги в другом месте! Возможно, наш магазин ни при чем…

– Ни при чем? – прошипела Лика. – Ну, Сеня, это ты зря! Ты меня еще не знаешь! И тем более ты не знаешь моего мужа! Но ты его узнаешь очень скоро, я тебе обещаю!

С этими словами она покинула магазин, как ураган покидает маленький городок – оставив позади только руины и разрушения.

Как только дверь захлопнулась за ней, продавщица Агеева горестно зарыдала.

– Заткнись! – рявкнул Семен Исаевич. – С тобой я разберусь потом… хотя что с тебя возьмешь!

Он развернулся и подошел к охраннику, который на протяжении всей предыдущей сцены успешно имитировал собственное отсутствие. Проще говоря, сидел на стуле возле двери тише воды ниже травы, прикрыв глаза.

– А ты? – процедил директор, оглядывая охранника с ног до головы. – А ты куда смотрел?

Обычное сонное выражение в глазах охранника сменилось детской обидой.

– А что я? – пробубнил он, как второгодник, высадивший школьное окно. – А при чем тут я? Я сидел, должностную инструкцию в точности соблюдал…

– Сидел? – процедил директор. – Это ты отлично умеешь! Вон какую задницу отрастил!

– Должностная инструкция… – подал голос охранник.

– Знаю я твою должностную инструкцию! Дрыхнешь целыми днями за мой счет!

– Я не дрыхну! – обиженно пробубнил охранник. – Я слежу, чтобы, значит, никаких подозрительных личностей в магазин не пропускать и пресекать попытки кражи имущества… мимо меня, как говорится, даже муха… даже комар… а тут ничего такого не имело место… если бы что, я, конечно…

– Ты видел, что в отделе вместо продавщицы находится посторонняя личность?

– А я почем знаю? Она в форменном пиджаке была и вообще похожа… эта, Агеева, у нас недавно работает…

– Проще говоря – ты спал, как всегда! – рявкнул директор. – Можешь искать себе другое спальное место!

Пока Семен Исаевич выпускал пар, вымещая эмоции на подчиненных, Анжелика Володарская ехала на работу к мужу.

Муж ее работал в просторном офисе, занимавшем целый этаж в многоэтажном офисном центре неподалеку от Черной речки.

Водитель высадил Анжелику перед входом, а сам поехал на парковку. Поднявшись на шестой этаж, Лика устремилась к турникету.

– Пропуск! – строго проговорил дежурный охранник.

– Чего? – процедила Лика, уставившись на него, как на залетевшее в чашку насекомое. – Ты с кем так разговариваешь?

– Пропуск! – повторил настырный охранник.

Лика завертела головой в поисках знакомых лиц – и тут из боковой двери появился начальник службы безопасности.

– Алексей! – воскликнула Лика страдальческим голосом. – Сделай что-нибудь! Этот козел меня не пропускает!

– У дамы нет пропуска… – проговорил охранник, чувствуя, что попал впросак.

– У тебя самого сейчас не будет пропуска! – рявкнул на него начальник. – Таких людей надо знать в лицо! Извините его, Анжелика Георгиевна, он у нас совсем недавно работает!

Он заискивающе улыбнулся Лике и сам нажал на кнопку. Загорелась зеленая стрелка, и Лика ворвалась в офис.

Секретарша мужа Лариса Львовна, увидев ее лицо, даже не попыталась остановить жену шефа.

Лика влетела в кабинет и, не обращая внимания на присутствующих, трагическим голосом воскликнула:

– И это в годовщину нашей свадьбы!

– Анжелика, – проговорил ее муж строгим сухим голосом, – ты видишь – я работаю! Ты видишь – у меня люди!

Муж Лики, финансист и предприниматель Эрнст Володарский, был чем-то похож на английского бульдога. Широкое лицо с тяжелым квадратным подбородком, а маленькие красные глазки и свисающие щеки придавали ему мрачный и угрюмый вид. Особенно сейчас, когда он был недоволен внезапным вторжением жены.

За столом в его кабинете, кроме него, сидели еще несколько человек с озабоченными и растерянными лицами. Видимо, перед появлением Анжелики они выслушали крайне неприятные новости и теперь приступили к их обсуждению.

– Ты всегда работаешь! – выпалила Лика, не собираясь сдаваться. – У тебя всегда люди! А на жену тебе всегда наплевать, даже в такой важный день! В такой день, как сегодня!

– Но, Анжелика…

– Никаких «но»! Меня едва не убили! Меня ограбили, а тебе на это наплевать!

– Господа… – Володарский со страдальческим видом оглядел присутствующих. – Господа, попрошу вас, оставьте нас буквально на несколько минут…

Люди удивленно переглянулись, один за другим поднялись с мест и вышли в приемную.

Оставшись наедине с женой, Володарский страдальческим голосом осведомился:

– Ну, что еще у тебя стряслось?

– Меня ограбили! – повторила Лика голосом трагической актрисы.

– Я говорил тебе – не носи с собой наличных…

– Никаких наличных у меня не было! Ты наконец дашь мне договорить? У меня отобрали серьги! Те самые, мои любимые серьги с изумрудами!

– Серьги княгини Рахметовой? – переспросил Володарский, и голос его дрогнул.

– Разумеется! Какие же еще?

– Господи, ну я же говорил тебе – не носи их каждый день!

– Я так и знала! – воскликнула Лика. – Я так и знала – вместо того чтобы помочь мне, поддержать в трудную минуту и хоть что-то предпринять, ты начнешь обвинять меня во всем!

– Но согласись, это неразумно – носить в ушах пять миллионов долларов!

– Тебе важны только деньги! – всхлипнула Лика. – А что произошло с женой – тебя ничуть не волнует!

– Извини, дорогая, но ты выглядишь вполне прилично. Непохоже, что тебе причинили серьезный вред…

– А то, что твоя жена пережила стресс, – это тебя совершенно не касается?

– Но пять миллионов – это большие деньги… особенно сейчас, в разгар кризиса…

– Сколько у тебя жен? – вскричала Лика.

– Одна… – машинально признал Володарский, хотя и знал, что в такой ситуации нельзя ни в чем соглашаться с женой, нельзя играть по ее правилам.

Чтобы уменьшить вред от своего психологического просчета, он быстро проговорил:

– Расскажи подробно и точно – что именно произошло. Где тебя ограбили и где в это время был твой водитель? Почему он не предотвратил ограбление?

– Где ему положено быть? – Лика удивленно взглянула на мужа. – В машине, разумеется!

– А ты? Где была ты?

– Я была в магазине «Фермуар». Ты ведь разрешил мне что-нибудь себе подобрать…

И Лика подробно рассказала мужу о происшествии в ювелирном магазине. О том, как она мерила серьги, о том, как потом обнаружила подделку…

– Ты уверена, что их подменили в магазине? – осведомился муж, когда Лика замолчала.

– Конечно, уверена! Я надела серьги дома, утром, и нигде не снимала их, кроме магазина.

– Я же говорил… – начал было Володарский.

Его прервали бурные рыдания жены.

– Я так и знала… – прорвались сквозь рыдания слова. – Я так и знала, что ты мне ничем не поможешь! Я так и знала, что ты ко мне совершенно равнодушен! Я так любила эти серьги… неужели ты ничего не сделаешь, чтобы их вернуть?

– Сделаю, – мрачно проговорил Володарский, – в конце концов, нельзя махнуть рукой на пять миллионов! Мы не в таком положении… Я поеду в магазин и поговорю с директором. Только закончу совещание и поеду. Я тебе обещаю. А ты пока отправляйся… куда-нибудь. К парикмахеру, к косметологу…

– Что, я так плохо выгляжу? – Анжелика моментально перестала рыдать и бросилась к зеркалу. – Ну да, конечно! Просто ужасно! Но это нисколько меня не удивляет – после такого стресса… да еще такое черствое отношение…

Володарский тяжело вздохнул и возвел глаза к потолку.

– Ты прекрасно выглядишь, Анжелика, только оставь меня в покое! Мне нужно работать!

Наконец ему удалось выпроводить жену из офиса и завершить прерванное совещание. После этого он вызвал машину и отправился в магазин «Фермуар».

Войдя туда, он решительными шагами подошел к прилавку.

– Вам нужно подобрать подарок? Дорогой подарок близкому человеку? – бросилась к нему несчастная Агеева, на лице которой еще читались отчетливые следы перенесенного стресса. Директор Семен Исаевич метал громы и молнии, указал ей на дверь, но по зрелом размышлении оставил на работе. Наивная Агеева думала, что ее простили, на самом же деле директор просто решил какое-то время держать ее на глазах – мало ли как дело обернется.

– Нет, – прорычал Володарский, – мне нужно поговорить с вашим директором! Причем поговорить немедленно!

– Семен Исаевич! – пискнула продавщица.

И директор магазина тут же появился в зале. Должно быть, у него был очень острый слух. Или отличное чутье, особенно на приближающиеся неприятности.

Хотя какое тут чутье, когда и так все ясно – серьги княгини Рахметовой выйдут ему боком. И это еще мягко сказано.

Войдя в зал, он тут же узнал одного из самых богатых людей города и в то же время мужа скандальной клиентки.

– Эрнст Леонидович! – проговорил он с осторожным почтением. – Чем мы обязаны?

– Можно подумать, ты не знаешь! – процедил Володарский. – У вас тут мою жену обули на пять миллионов…

– О чем вы говорите! – Семен Исаевич слегка поморщился. – Во-первых, какие пять миллионов? А во‑вторых, мы тут совершенно ни при чем!

– Ее ограбили в вашем магазине – значит, вы очень даже при чем! Вы должны обеспечивать безопасность клиентов, а если вы этого не сделали – значит, несете полную ответственность!.. Ты хочешь, чтобы я вызвал полицию? Ты хочешь, чтобы я наехал на тебя по полной программе? Ты этого хочешь?

– Нет, этого я не хочу… – промямлил директор. – Я готов признать, что безопасность клиентов – наша зона ответственности, готов признать, что здесь есть часть нашей вины, но согласитесь, сумма, которую вы назвали, переходит всякие разумные границы…

– Ничего не переходит! Я купил эти серьги за пять миллионов – и я хочу вернуть эти деньги!

– Я вас умоляю! Вы могли заплатить за них хоть миллиард, если вам некуда девать деньги, но эти серьги не стоят такой суммы! Изумруды, конечно, очень хорошие, чистой воды, и работа первоклассная, но красная цена таким серьгам – миллион, можете спросить кого угодно! Больше за них никто не даст!

– Миллион? – поперхнулся Володарский. – Да ты понимаешь, что говоришь?

– Уж я-то хорошо понимаю! Я всю жизнь торгую камнями и знаю их цену!

– Но эти серьги имеют еще и историческую ценность! Они принадлежали этой знаменитой княгине… как ее…

– Рахметовой, – подсказал Семен.

– Вот-вот! И они изображены на картине! Этого… как его…

– Валентина Серова, – снова подсказал Семен Исаевич, – ну это, конечно, повышает их ценность, однако…

– Однако я чувствую, что с тобой бесполезно разговаривать. Чувствую, не понимаешь ты хорошего отношения, значит, будем действовать по-другому!

– Ну, я думаю, не в ваших интересах поднимать сейчас шум! – сказал Семен Исаевич, осторожно подбирая слова.

– Что ты сказал?! – загремел Володарский. – Ты еще мне будешь указывать, что делать?

– Как вы хотите, – теперь Семен Исаевич говорил твердо, – больше миллиона эти серьги не стоят.

– Миллион, значит? – Володарский смерил директора неприязненным взглядом. – Ну, ты сам назвал эту цифру. Чтобы через два дня у меня был миллион баксов! Иначе… иначе я задействую все свои возможности – а ты знаешь, что возможности у меня имеются, – и от твоего магазина не останется камня на камне! – Володарский оглядел магазин и плотоядно усмехнулся: – От него останутся голые стены и оборванные провода! Я подключу полицию, бандитов, прокуратуру, налоговую инспекцию – всех сразу! Или ты принесешь мне миллион – или можешь прямо сейчас закрываться! А для верности – сразу же повеситься. Имей в виду – в этом бизнесе тебе вообще не работать, уж я постараюсь! В этом бизнесе и в этом городе! В общем, хочешь жить – собирай миллион! Через два дня! Вот на этом самом месте!

Выдав эту тираду, Володарский щелкнул зубами, развернулся на пятках и вылетел из магазина.

Семен Исаевич проводил его взглядом.

Выступление Володарского произвело на него сильное впечатление. Особенно то, как он напоследок щелкнул зубами.

Мы уже отмечали, что Эрнст Володарский был чем-то похож на английского бульдога, а одной из отличительных черт этой породы является особое строение челюстей, известное как железная хватка. Если бульдог вцепляется во что-то или в кого-то своими челюстями – расцепить их можно разве что железным ломом.

Так что угрозу Володарского уничтожить магазин «Фермуар» и лично Семена Исаевича ни в коем случае нельзя считать пустым сотрясением воздуха. Если он обещает – он это сделает. От магазина действительно ничего не останется. А от него, Семена Исаевича, останутся рожки да ножки, как от того серого козлика. Учитывая все обстоятельства…

Однако…

Однако один момент в этом грозном выступлении удивил директора магазина. Володарский удивительно легко согласился принять в виде отступного миллион долларов. Конечно, это огромная сумма и Семену Исаевичу невозможно собрать ее за два дня. Но, зная Володарского, он не сомневался, что тот будет настаивать на максимальной сумме – на пяти миллионах. И даже если его аппетиты удастся немного умерить – это будет в результате долгой и ожесточенной торговли, угроз и постепенных взаимных уступок. Володарский же сам снизил сумму претензий. И назвал срок – два дня.

Семен Исаевич был прирожденным психологом, он понимал человеческую природу и из такого поворота событий сделал напрашивающийся вывод – Володарскому нужен этот миллион. Очень нужен. И именно через два дня, ни днем позже… Значит, у Володарского тоже неприятности…

Леня Марков, имеющий в узких кругах аристократическую кличку Маркиз, зарабатывал деньги весьма специфическим способом. Леня был мошенником. Причем, как сам он говорил без ложной скромности, мошенником высшей категории, экстра-класса. Больше того – мошенником всех времен и народов. Его остроумные операции вошли бы в Книгу рекордов Гиннесса, если бы те, кто составляет книгу, о них узнали. Но хоть они и много потеряли, узнать это было им не суждено. Как уже говорилось, Леня был широко известен в весьма узких кругах и всячески подчеркивал, что ему не нужна скандальная известность.

Правда, его боевая подруга Лола утверждала, что Ленька кривит душой, что на самом деле он тщеславный, самодовольный и самовлюбленный, как все мужчины, что он жаждет поклонения и почитания, только весьма тщательно это скрывает. Но она, Лола, прекрасно его изучила за без малого три года близкого знакомства и теперь видит его насквозь и еще на два метра под ним.

Справедливости ради следует отметить, что такое Лола говорила достаточно редко, только когда сердилась на своего компаньона. В остальное время они неплохо ладили.

Лола по профессии была актриса, а Леня в свое время окончил цирковое училище и вышел оттуда, по выражению Лолы, циркачом-многостаночником. Он умел жонглировать всевозможными предметами и ходить по канату, показывать фокусы и прекрасно ладить с любыми животными, начиная от индийского слона и кончая крошечной белой мышью.

Итак, две творческие личности нашли друг друга и плодотворно работали вместе.

Для удобства совместной деятельности они жили в большой четырехкомнатной квартире, которую делили с ними еще трое домашних любимцев.

Первым у Лолы появился крошечный песик породы чихуахуа, которого она назвала именем последнего китайского императора Пу И. И только один бог знает почему.

Потом Маркиз как-то встретил в собственном подъезде кота, у которого был трудный период, отбил его у трех хвостатых бандитов и пригласил пожить у себя. Умывшись и приведя свою шерсть в порядок, кот превратился в угольно-черного красавца с белой манишкой, и Леня назвал его Аскольдом в честь своего погибшего друга и учителя[1].

И последним появился в квартире большой разноцветный попугай, который морозной зимой влетел в неосмотрительно открытую Лолой форточку. Попугая звали Перришоном, как он сам не преминул представиться. На все дальнейшие вопросы о том, где он живет, кто его родители и так далее, попугай упорно молчал.

И, несмотря на расклеенные Лолой объявления, никто за попугаем не явился. Возможно, причиной этого было то, что попугай был слишком разговорчив, что называется, за словом в карман не лез. И слова эти иногда были непечатными.

Так что в результате он остался у компаньонов и прекрасно вписался в дружную звериную семью.

Лола неплохо относилась к коту, в меру сил заботилась о попугае, но всю нерастраченную любовь и нежность вложила в крошечного песика. Она его обожала и ужасно баловала, трепетала по поводу его хрупкого здоровья и внешнего вида. Леня относился к Лолиной любви с пониманием, песика он тоже любил, тем более что лентяйка Лолка частенько норовила проспать утреннюю прогулку, так что постепенно эту приятную обязанность он взял на себя.

Утром Леня был в прекрасном настроении, они с Пу И прогулялись и купили к завтраку в кондитерской на углу свежих круассанов и булочек с маком.

Леня заварил отличный кофе, красиво сервировал стол и крикнул в глубину квартиры:

– Лолка, завтрак на столе!

Он прекрасно знал, что при слове «завтрак» его сонливая подруга продерет наконец свои хорошенькие глазки, сладко потянется и явится на кухню. Так и случилось.

Леня был занят кофеваркой, так что не видел, что Лола вошла, печатая шаг, а не плелась нога за ногу. И халат на ней был туго затянут пояском, и глаза смотрели без сонной поволоки.

– Леня! – сказала она ему в спину глубоким звучным голосом. – Я должна с тобой серьезно поговорить!

Несмотря на отличную реакцию, выработанную еще в цирковом училище, Ленина рука дрогнула, и несколько капель кофе пролилось на блюдце. Однако он удержал чашку, перенес ее на стол и только тогда посмотрел на Лолу. Слегка нахмурил брови, увидев, что она в полной боевой готовности, и решил не расслабляться. Мало ли что Лолке придет в голову, нужно быть начеку. Обычно такой ее серьезный тон не предвещал ничего хорошего.

Молниеносно в уме Леня перебрал свои прегрешения. Он ничего не разбил, да Лолка не стала бы ругаться по такому мелкому поводу, он не забыл заплатить за квартиру, в противном случае Лолка сразу обозвала бы его склеротиком, да и все на этом. Он не забыл купить зверям корма, причем взял именно то, что нужно, и еще витамины для кота прихватил. Утром, когда чистил зубы, он аккуратно протер зеркало, чтобы Лола не ругалась, что он заплевывает его пастой. Он даже не разбросал свою одежду – просто не успел с утра. Оставалось что-то более серьезное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читайте об этом в романе Н. Александровой «Глаз ночи».

Вернуться