Юлия Оайдер
Репетитор для оторвы

© Оайдер Ю., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * * 

Альтернативная реальность, не столичный город областного значения, все места и события вымышлены и являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными лицами случайны.

Плейлист

The Offspring – You’re Gonna Go Far, Kid

Fitz and The Tantrums – HandClap

Titiyo – Come Along (Remastered)

Chase Atlantic – Slow down

Rob Thomas – Lonely no more

Melanie Martinez – Cake

Diplo feat. Faustix, Imanos & Kai – Revolution

BANNERS – Someone To You

Сергей Лазарев – «В самое сердце»

Platon & Joolay – Last Radio Edit

SATV Music – Can’t Stop Winning

CARAPACEE, SHENA? – «Мотыльки»

Dua Lipa – Physical

Глава 1. Не хочу, не буду!

Мия

– Куда ты собралась?! – кричит мне в спину мама, пока я торопливо сбегаю вниз по лестнице. – Мия, вернись домой сейчас же! К тебе придет преподаватель, нельзя заставлять ждать!

– Встречу у подъезда, с хлебом-солью! – громко, с долей язвительности, отвечаю я, и мой голос эхом разносится по всему подъезду.

– Мия!

Игнорирую маму и выхожу из подъезда, вдыхая свежий весенний воздух, уже пропитанный ароматами цветения сирени. Не могу успокоиться, внутри все закипает от обиды, что меня просто поставили перед фактом, что именно сегодня к нам придет мой будущий репетитор! Она сделала это специально, чтобы я не соскочила с этого крючка!

Вообще, наши с мамой отношения похожи на американские горки, потому что мы не сходимся почти ни в одном вопросе, даже в самом простом. Например, недавно я захотела взять красивого пушистого рыжего кота, которого хозяева сдали в приют: она восприняла эту затею в штыки.

Да, тогда кота какой-то гад забрал раньше меня, и все равно не сложилось, но факт остается фактом!

Или еще пример: я хочу спокойно жить, а не скакать из города в город, – нет, она постоянно переезжает из-за страха, что отец нас найдет. Страх – враг любого человека, но у мамы доходит до абсурда, даже до трусости, я бы сказала. Она всю мою сознательную жизнь чего-то боится и не может предпринять решительных действий.

Ну и самый наглядный пример: я хочу найти себя и реализовать, я уверена, что где-то есть мое место, которое ждет именно меня, а она заставляет учиться и поступать в университет. Видите ли, без образования нет будущего! Да кто такое сказал?!

Тьфу!

Я люблю маму, это неоспоримо, но… Скорее всего, характер у меня жесткий, как у папаши, как бы мне ни хотелось быть на него не похожей.

Достаю из кармана телефон, потому что мне сейчас жизненно необходимо выговориться. Нахожу в контактах номер Дарины, подруги из родного города, и нажимаю кнопку вызова. Точнее сказать, Дарина когда-то была моим психологом, в один неприятный момент моей жизни, но сейчас мы дружим. После многочисленных переездов и попыток спрятаться от отца у меня не осталось никого, с кем бы я могла откровенно делиться личным. Да и вообще заводить новых друзей для меня проблема, с моим-то характером. Дарина старше меня, но не общается со мной свысока, поэтому сейчас она единственный мой друг, с которым можно неделями не общаться, а потом просто позвонить и выговориться.

– Привет! – радостно здоровается Дарина. – Ты так давно не звонила, что-то случилось?!

Да, тут мой косяк, чаще всего я звоню ей именно из-за проблем.

– Привет, все просто ужасно! – бурчу я, до сих пор стоя возле двери подъезда. – Мама сегодня пригласила репетитора! Даже не предупредила заранее, что именно сегодня, а просто…

– К тебе придет репетитор?! – удивленно восклицает подруга на другом конце трубки. – Но зачем, ты же нигде не учишься уже почти два года… Или ты мне что-то не рассказала? – Ее голос звучит даже чуточку обиженно.

– В том и дело! У мамы снова навязчивая идея отправить меня в университет, – качаю головой я. – Она считает, что без «вышки» мне ничего не светит в жизни!

Прислоняюсь спиной к двери подъезда и разглядываю подъезжающий черный автомобиль, из которого выходит высокий молодой мужчина. Он забирает с заднего сиденья сумку, останавливается и смотрит на часы, после чего направляется в мою сторону.

– В современном мире легко можно найти свое призвание и без диплома о высшем образовании, вообще-то, – бурчу себе под нос я. – Но нет, маме нужно, чтобы я поступила в универ и потратила уйму времени на лекции, зачеты и экзамены!

– Какого рода преподаватель придет? – интересуется Дарина.

– То ли математик, то ли физик, – фыркаю я и отступаю в сторону, чтобы не мешать мужчине подойти к домофону. – Вячеслав Оленьевич какой-то там. Сто процентов старикашка, по имени чувствуется!

Специально коверкаю отчество репетитора, чтобы сцедить негатив. Ну правда, почему я должна тратить свое драгоценное время на какого-то, пусть и очень умного, оленя?!

– Оленьевич? – прыскает со смеху подруга, и я тоже усмехаюсь.

– Ну вообще Олегович, но я зла и буду называть так, как захочу! – возмущенно произношу я.

– И что ты будешь делать? – спрашивает подруга. – Будешь заниматься и поступать?

– Я планирую только делать вид, что занимаюсь, а на самом деле буду искать себе работу, – отвечаю я. – Сегодня Оленьевич придет к нам домой, чтобы познакомиться и обговорить график, а дальнейшие занятия будут проходить в универе или где-то там, не знаю… И вот когда мамы не будет под боком, я сделаю все, чтобы он отказался со мной заниматься, уж поверь!

– Будешь саботировать? – смеется Дарина. – Это ты умеешь…

– Не то чтобы… – замолкаю и замираю.

Вдруг понимаю, что мужчина, стоящий рядом со мной, вовсе не звонит в домофон, а смотрит на меня в упор, и на лице его смесь растерянности и легкого шока.

– Вы, случайно, не Мия Иванова? – осторожно интересуется он.

– Я незнакомым дяденькам свое имя не называю, – отвечаю я, отступая еще на шаг от него.

Убираю телефон от уха и вопросительно приподнимаю брови, оценивая внешний вид мужчины. Одет опрятно, но просто: джинсы, кроссовки, футболка и легкая замшевая куртка нараспашку. Чуть вьющиеся русые волосы растрепались на ветру, а голубые глаза так и сверлят меня насквозь.

Маньяк или нет? Откуда мое имя знает? Неужели папаша и здесь нас нашел?!

Сердце ускоряет бег, но страх не успевает завладеть моим разумом, потому как мужчина представляется:

– Меня зовут Вячеслав Олегович. Кажется, я к вам.

Глава 2. Хитрое сватовство

Вячеслав

Подъезжаю к дому и сверяю адрес – ошибки быть не может, я на месте. Район мне уже знаком, однажды я здесь бывал, когда подвозил хорошую знакомую, но только сейчас я здесь совсем по другой причине, не самой приятной и появившейся с подачи моей младшей сестры.

Тася – замечательный человек, душевный и отзывчивый, но есть у нее один маленький недостаток – ей только повод дай, и она найдет кому меня сосватать. Она рано вышла замуж, и для нее моя свобода воспринимается как нечто не очень-то здоровое. Именно поэтому сестренка знакомит меня с каждой одинокой подругой и устраивает «свидания вслепую».

Вот точно как сейчас.

Не так давно у Таси появилась новая подруга, и как только сестра узнала, что та одинока, ей сразу же понадобилось меня с ней познакомить, да не просто познакомить, а сделать это якобы случайно. У подруги, как оказалось, есть дочка, которой очень нужен репетитор по физике для поступления в университет. «Ах, какое совпадение, что мой брат преподаватель и у него есть образование по физике!» – наверняка именно так звучала реплика Таси во время разговора. А дальше сработали человеческий фактор и доверие к подруге.

Да, я мог отказаться, но, во-первых, работа не бесплатная, во-вторых, жизнь научила меня ценить и не обижать близких, делающих для тебя что-то от всей души. Солнце ведь не погаснет, если я схожу на пару свиданий или пообщаюсь с красивой женщиной по просьбе сестры.

Сегодня у меня занятие-знакомство, где я поделюсь планами, оглашу ценник на репетиторство и познакомлюсь с будущей студенткой и ее мамой. Все, что я знаю, так это то, что девочку зовут Мия, а маму – Ирина. Очень необычно, я бы сказал, нелепо сочетается имя Мия с фамилией Иванова, но какая ж мне разница, верно?

Выхожу из машины, забираю сумку с документами и, сверив время, направляюсь к нужному подъезду, где стоит и весьма экспрессивно разговаривает по телефону молодая брюнетка. Заметив меня, она отступает в сторону, но не прерывает разговор.

– То ли математик, то ли физик, Вячеслав Оленьевич какой-то там. Сто процентов старикашка, по имени чувствуется! – говорит она собеседнику.

Нужно быть глухим, чтобы не расслышать ее фразу и уж тем более не понять, что речь идет обо мне. Замираю и немного шокированно разглядываю девушку, ведь совсем не так я себе представлял свою подопечную. В моем воображении рисовалась примерная отличница в очках и с длинной русой косой, желающая заниматься и поступать учиться, а здесь… Как-то мне не очень рады, а это значит, что Тася чего-то недоговорила.

– Ну вообще Олегович, но я зла и буду называть так, как захочу! – возмущенно фыркает девушка. – Я планирую только делать вид, что занимаюсь, а на самом деле буду искать себе работу. Сегодня Оленьевич придет к нам домой, чтобы познакомиться и обговорить график, а дальнейшие занятия будут проходить в универе или где-то там, не знаю… И вот когда мамы не будет под боком, я сделаю все, чтобы он отказался со мной заниматься, уж поверь! Не то чтобы… – Неожиданно она замолкает и поднимает на меня взгляд.

– Вы, случайно, не Мия Иванова? – осторожно интересуюсь я. Не знаю зачем, все и так уже понятно.

– Я незнакомым дяденькам свое имя не называю, – огрызается девица и отступает подальше от меня. Сверлит недобрым взглядом, сканирует с ног до головы похлеще рентгена.

– Меня зовут Вячеслав Олегович, – иду ва-банк. – Кажется, я к вам.

Мия отбивает звонок и убирает телефон в карман, даже не попрощавшись с собеседником. В ее глазах явственно отражается агрессия в мой адрес, и даже легкая улыбка на губах не улучшает ситуации.

– Здравствуйте, – произносит она и кивает на табло домофона. – Звоните, не на слово же мне вам верить.

Демонстративно набираю номер квартиры, написанный сестрой в сообщении, – сорок два, – после чего нажимаю на кнопку вызова. Мия поджимает губы и с подозрением щурится, продолжая смотреть на меня.

– Вы слышали, да? – наклонив голову, спрашивает она.

– Что мне, мягко говоря, не рады? О да, – усмехаюсь я.

На ее лице ни тени стыда, лишь легкое удивление и недовольство. Я бывал в неловких ситуациях, но чтоб в таких – первый раз.

– Я слушаю, кто там? – из домофона доносится приятный женский голос с нотками волнения.

– Мам, мы! – громко отвечает Мия.

Мы? Поганой метлой не гонят, уже хорошо.

После звукового сигнала я открываю дверь и, придерживая ее, пропускаю Мию первой. Она молча проходит в подъезд и начинает подниматься по лестнице, всем видом показывая, что разговора, как и извинений, мне можно не ждать.

– Может быть, я просто уйду, раз не очень-то вам и нужен оказался? – с долей надежды интересуюсь я, вышагивая следом за ней.

– Вас наняла мама, а не я, – говорит Мия, чуть повернув ко мне голову.

– Меня еще никто и никуда не нанимал, – отвечаю я, непроизвольно разглядывая смеющийся смайл на заднем кармане ее шортов.

Вселенная сейчас так же надо мной ржет, наверное.

Поднимаемся на третий этаж, где нас уже встречает, по всей видимости, мать Мии. Симпатичная стройная блондинка, здесь сестра точно не соврала про подругу. Распахнув дверь квартиры, женщина стоит на лестничной площадке в плюшевых тапках и нервно кусает нижнюю губу, глядя то на меня, то на дочь.

– Здравствуйте! – остановив взор на мне, говорит она, лучезарно улыбаясь. – Я мама Мии, мне вас посоветовала подруга…

– По совместительству моя сестра, – улыбаюсь в ответ и останавливаюсь напротив, в то время как Мия обходит мать и скрывается в квартире. – Вячеслав Олегович Райский, к вашим услугам.

– Ирина Владимировна, – немного растерявшись, представляется женщина, – Иванова. Проходите, пожалуйста!

– Очень приятно познакомиться, – киваю я и следую за хозяйкой квартиры внутрь.

– Проходите, пожалуйста, на кухню, там чайник вскипел. Вы пьете черный или зеленый? – говорит она и указывает мне в сторону кухни. – А может быть, кофе?

– Спасибо, не стоит, давайте просто поговорим о занятиях, – пытаюсь тактично отказать я.

– Мы, конечно же, поговорим, иначе зачем вы здесь? – улыбается Ирина.

Буквально пять минут назад, стоя у подъезда, я задавал себе такой же вопрос.

Прохожу на кухню и почему-то не наблюдаю там Мии. Уже начинаю думать, что разговор будет вестись только с Ириной, но она ставит на стол три чашки, развеивая мои надежды.

– Скажите, а вы раньше занимались репетиторством? – спрашивает Ирина.

– Да, как у школьников, так и у абитуриентов, – с гордостью отвечаю я и сажусь на предложенный стул. – Как давно ваша дочь окончила школу, с какими оценками и баллами и куда планирует поступать, если ей нужна физика?

Ирина выглядывает в коридор квартиры, словно выискивая дочь взглядом, и понижает голос до шепота:

– Понимаете, конкретно Мия поступать никуда не планирует, все это моя материнская инициатива. Она окончила школу уже почти два года назад, первое поступление она пропустила из-за нашего переезда и семейных проблем, а потом стала грезить всякими спортивными штучками, скейтбордом своим… Бегает по всяким кастингам, смотрам, соревнованиям… Я хочу, чтобы она пусть даже на факультете физкультуры, но отучилась. Я не потяну платное обучение, а в здешнем вузе со знаниями Мии только один факультет и специальность нам могут подойти по проходному баллу – «специальная физкультура для людей с ограниченными возможностями». Но тут, помимо вступительных спортивных испытаний, нужно получить суммарный балл из четырех предметов: русский язык, математика, биология и на выбор физика или химия. Биологию, русский язык и математику она сдала на удовлетворительные баллы и даже сможет пересдать еще раз, я уверена. А вот по химии у Мии все совсем плохо, хотя по физике даже четверки в школе были. Поэтому я надеюсь, что она сдаст физику и мы пройдем по суммарному баллу на бюджет.

– Я вас понял, – хмыкаю я.

Картинка после услышанного рисуется не самая красивая. Мать хочет, чтобы дочь поступила в институт, а у той явно свои планы. А я теперь попался, словно меж двух огней.

Ну спасибо тебе, Тася.

Глава 3. Новый план

Мия

Захлопываю дверь в свою комнату и сажусь на пол, прислонившись к стене спиной. Отчетливо слышу, как мама любезничает с непрошеным репетитором, и аж тошнота к горлу подкатывает.

Она знала, что меня надо предупреждать. Знала. Знала! Но все равно не предупредила, сделала это специально!

Все внутри дрожит, и нервы на пределе – ненавижу, когда все идет не по моему плану, а уж когда свой план приходится перестраивать под ситуацию, так вообще караул! Достаю из кармана телефон, рукавом протираю раздражающие отпечатки на экране и открываю календарь, где с прошлой недели уже стоят метки-напоминания о дальнейших планах.

Среда: рампа[1], групповая тренировка в скейт-парке. Отработать перила!

Четверг: киностудия, пробы на трюкача в фильм про трейсеров[2]. Если не пройду – узнать, где еще нужны трюкачи.

Пятница: соревнования у парней со скейт-парка, где будет представитель из спортивной федерации. Узнать условия для спортсменов!

После пятницы мое многомесячное расписание заканчивается, просто потому, что дальнейшее будущее зависит от результатов этой недели. Как же хочется куда-то пройти, что-то выиграть, чтобы мама увидела – я чего-то стою, а не просто так дурью маюсь!

После завершения школы мы с мамой сбежали и начали переезды, а экзамены я почти все завалила к тому времени.

Нам было просто не до этого.

Наша жизнь с отцом походила на историю из какого-нибудь шоу «Они разговаривают» или «Женщины-мужчины». Затем была долгая череда скитаний, но после прибытия в этот город прошло уже больше года, и, как ни странно, здесь нам удалось осесть подольше. Сначала мне казалось, что это хорошо, но, как только мама начала говорить о поступлении в университет, мое мнение изменилось. Для мамы существует неоспоримый стереотип: высшее образование – прямая дорога в светлое будущее. Для меня же существует другой стереотип: путь в светлое будущее выкладываем мы сами, пусть даже и извилистый.

Летом мама настаивает на подаче документов в вуз на факультет физической культуры, а здесь, как назло, физика! Я понимаю, что сидеть на ее шее вечно я не могу, но мне бы еще чуть-чуть времени, и все задуманное получится! Я уверена, что меня возьмут хоть куда-то!

В дверь раздаются тактичный стук и доброжелательный голос мамы:

– Мия, подойди к нам, пожалуйста, на кухню.

Продолжаю сидеть на полу, глядя в стену, где развешаны плакаты со спортсменами и постеры из любимых фильмов. И почему я не героиня фильма? Там у них все так слаженно и гладко получается: череда счастливых совпадений, неожиданных знакомств и встреч… Бац! И вот уже они звезды, любимцы народа!

– Мия, пожалуйста. – Мама снова стучит в дверь. – Ты ставишь меня в неловкое положение…

– А ты меня нет? – усмехаюсь я.

– Мия, прошу… Я же знаю, что знай ты заранее – сбежала бы, – вздыхает она.

Да, сбежала бы. Нашла бы причину, чтобы в этот день не присутствовать дома и быть вне зоны доступа.

Повторюсь: я люблю маму, уважаю и благодарна ей за то, что она для меня делает, но эта ситуация…

Все же мне удается перебороть внутреннее недовольство: встаю и открываю дверь. Встречаюсь с благодарным взглядом мамы и иду за ней следом на кухню.

За столом сидит «господин репетитор», неторопливо помешивая ложкой чай. На его месте я бы отказалась со мной заниматься, особенно после услышанного. Это же ужасно – знать, что человек тебя ненавидит, а все равно с ним общаться! Но либо он не такой параноик, как я, либо ему слишком хорошо платят.

Сажусь напротив него и придвигаю к себе чашку с чаем, репетитор с интересом разглядывает мое лицо и вопросительно приподнимает брови, как только наши взгляды встречаются.

Чего-то ждет? Не извинений ли?

– Мия, я уже говорила, что Вячеслав Олегович – преподаватель из университета и мне его порекомендовала хорошая подруга, – начинает говорить мама и садится рядом с ним. – Поскольку мы решили, что попытаемся поступить на факультет физкультуры в этом городе, нам просто необходимо подтянуть твои знания. И… как вы сказали? – Мама поворачивается к Оленьевичу.

– Перед началом занятий мне необходимо узнать общий уровень знаний вашей дочери, – отвечает он, – чтобы составить подходящий план и работать исключительно на заполнение пробелов. Я планировал сейчас дать Мии небольшой тест, включающий в себя основные положения экзаменационных работ. Согласится ли она пройти его? – Оленьевич улыбается и смотрит на меня.

Улыбка у него такая искренне любезная и добрая, любая бы улыбнулась в ответ, вот как моя мама сейчас расплылась, но это обращение: «Согласится ли она пройти его» – намеренно сказано так, словно меня здесь нет. Или он таким образом делает акцент на том, что я здесь ничего не решаю?

– Мы же сейчас сможем пройти небольшой тест? – обращается ко мне мама и нервно заправляет за ухо прядь волос.

– От моего ответа что-то зависит? – спрашиваю я и тянусь к сахарнице. Снимаю крышку и насыпаю себе в чай две ложки с горкой, после чего возвращаю крышку на место, повернув ее так, чтобы рисунок на ней совпал с рисунком на самой емкости.

– Давай хотя бы попробуем, – просит мама. – Если Вячеслав Олегович скажет, что мы безнадежны, то мы пересмотрим свои планы.

Попробуем, пересмотрим, мы…

Каждый раз, когда мама боится меня обидеть и намекнуть на отсутствие у меня каких-либо знаний, она вместо «попробуешь», «у тебя» и «ты» использует это абстрактное «мы» или «у нас». Эти попытки сгладить углы очень похвальны, но я же не пятилетний ребенок и прекрасно понимаю, что она хотела сказать на самом деле.

Пересмотрим планы, говоришь? А что, это идея.

– Да, давайте я попробую решить тест, – смотрю на репетитора и невинно улыбаюсь.

– Отлично, – кивает он с выражением лица, диаметрально противоположным его «отлично».

Оленьевич выходит из-за стола и направляется в прихожую, где оставил сумку, достает из нее какие-то листы и вновь возвращается на кухню. Вот видно же, что ему здесь находиться совсем не в радость, но зачем тогда себя мучить?! И меня за компанию…

– Вот здесь базовые вопросы и задачи с вариантами ответа, где просто нужно выбрать один верный, – говорит он и кладет листы рядом со мной на стол. – Время на выполнение этого теста подразумевает двадцать минут.

– Я могу сделать его в своей комнате? – спрашиваю я и отпиваю чай из чашки.

Наши взгляды с Оленьевичем встречаются, и я замечаю в его голубых глазах странный блеск, ехидный такой, а затем он с уже знакомой мне добренькой улыбкой отвечает:

– Конечно, можете.

Ставлю чашку на стол и, захватив листы, ухожу к себе в комнату. А чего церемониться-то? Как мама сказала: «Если мы безнадежны, то мы пересмотрим свои планы»? Значит, нужно показать свою неисправимую безнадежность!

Я, конечно, могу нагуглить ответы на каждый вопрос, выставить себя умницей в физике и продемонстрировать маме, что репетитор мне не нужен, но она же знает мои школьные оценки и видела аттестат. Скачок с нарисованной учителем тройки до пятерки будет слишком сказочным, равно как и провал на перспективных вступительных. Поэтому куда логичнее завалить тест, чтобы этот Оленьевич испугался и не взял меня, глупенькую, заниматься, а мама пересмотрела свои желания относительно меня и вуза.

Приступим.

Сажусь за стол и выдвигаю ящик, где лежат уложенные по цветам рядами карандаши и ручки – это просто мой персональный эстетический кайф. Беру одну из ручек и читаю заголовок на выданных репетитором листах: «Контрольный входной тест по общей физике, первый курс».

Ничего себе! Он мне еще и задания для первокурсников втюхал?!

Замечаю, что листы на углу скреплены скобой степлера, и все бы ничего, но один из листов во время скрепления явно выехал из общей стопки и торчит дальше остальных.

Господи, как же это раздражает!

Стискиваю зубы и недовольно выдыхаю, пробегаюсь по текстам заданий взглядом и перелистываю страницы – почти пятьдесят вопросов, это очень много. Но какая ж разница, если мне ставить просто наугад, да?

Читаю первый вопрос: «Верно ли суждение: материальная точка обладает массой».

– Откуда я знаю? Ну пусть не обладает массой, – шиплю себе под нос и отмечаю вариант под буквой «б» – неверно.

Угол.

Бесит.

Качаю головой и читаю следующий вопрос, а взгляд так и цепляется за проклятый выехавший угол. Пытаюсь перебороть это дикое чувство, но у меня не выходит. Хватаю ножницы, отгибаю и вытаскиваю чертову скобу, после чего беру степлер, выровняв листы вместе идеально ровно и так, чтобы дырки в бумаге совпали, скрепляю их заново. Облегченно выдыхаю и убираю степлер на место.

Словно гора с плеч упала.

Беру ручку и начинаю заполнять тест. Медленно читаю каждый вопрос, и даже если знаю правильный ответ, то ставлю другой, гарантированно неверный. Периодически поглядываю на часы, чтобы уложиться ровно в двадцать минут, тем самым показав, что я старалась и думала, а не просто обводила буквы.

Когда заканчиваю с тестом, возвращаюсь на кухню и протягиваю Вячеславу Оленьевичу заполненные листы. Судя по их с мамой улыбкам – обсуждали они точно не меня и мою учебу.

– Я сделала, было очень сложно, – стараясь изобразить разочарование своими успехами, говорю я и сажусь на свое место. – Я больше половины вопросов попросту не знаю и видела их впервые.

– Сейчас сразу и проверим, – чуть улыбнувшись, говорит репетитор.

Тянется к сумке, достает из нее проверочный лист и ручку, после чего начинает проверять мою работу. Мама нервничает, по ней видно, что от переживаний она не знает, куда деть руки и чем их занять. Оленьевич же относительно спокоен, он изредка поднимает на меня взгляд, затем переводит его на маму и что-то зачеркивает в выполненном мной тесте. Очевидно, что он в шоке от моих «знаний» и сейчас придумывает, как потактичнее отказать моей маме и соскочить с репетиторства.

Оленьевич заканчивает проверку и складывает листы пополам. Криво складывает, черт возьми, меня даже передергивает. Перфекционизм – точно не про него!

– Ну что там? – первой не выдерживает мама, покручивая в руках чашку с остатками чая.

Репетитор вздыхает и поворачивается к ней, натянув на лицо доброжелательную улыбочку.

– Все слишком плохо? – спрашиваю я.

Блин! Уж слишком мой вопрос прозвучал радостно, нужно держать себя в руках!

Оленьевич поворачивается ко мне и ловит мой взгляд своим, в голубых гляделках плещутся сомнения и что-то еще, нечто яркое, будто бы заинтересованность.

– Нет, почему же, – усмехается он. – Есть над чем работать, но в целом результаты неплохие. Думаю, к поступлению как раз подтянем, и ваша дочь поступит без проблем, – говорит Оленьевич, обращаясь к маме.

– Неплохие результаты? – осторожно переспрашиваю я, и он переводит взгляд на меня.

– Более чем, – расплывается в улыбке Оленьевич. – Почти половина заданий выполнена верно, у вас есть потенциал.

Он сейчас угорает надо мной, да? Я готова поклясться, что там ни одного верно выполненного задания не было! Смотрю и пытаюсь понять, что с ним не так… Он мазохист?

– Я так рада! – восклицает мама и хватает меня за руку. – Слава богу!

– Спасибо вам за чай и приятную беседу, – говорит он маме и выходит из-за стола, направляется в прихожую, и мама выходит за ним следом. – Давайте встретимся в пятницу здесь же, чтобы согласовать дни занятий и определиться с местом, где вам будет удобно: дома или в университете после моих занятий.

– Да, прекрасно! – Мама просто сияет от восторга, в то время как я никак не могу сообразить… какого фига?!

У меня в голове как будто что-то закоротило, и я не могу понять логики происходящего. Зачем ему этот балласт?

– У вас есть кошка? – вдруг спрашивает Вячеслав Олегович, опустив взгляд на стоящий в углу мешок наполнителя и корма.

Мы с моими друзьями из приюта тогда уже были готовы к переезду пушистого рыжего кота ко мне домой, купили все необходимое, но, во-первых, мама устроила скандал, что у нее аллергия и боязнь микробов, а во-вторых, пока я уговаривала маму, какой-то засранец забрал этого кота, которого я уже зарезервировала за собой.

– Нет, Мия хотела взять котика из приюта, но что-то не получилось, – начинает оправдываться мама.

– Не «что-то не получилось», а кота какой-то гад забрал до меня, пока ты решала, брать его или не брать! – огрызаюсь я, прислонившись к стене.

Рассматриваю репетитора, и внутри все буквально закипает от недовольства. Вот упал же на мою голову!

– Прекрасно вас понимаю, – вновь обращается он к маме. – Что ж, до пятницы?

– Да? – поворачивается ко мне мама, но ответ мой ее точно не интересует. – Да!

– Я составлю план, и мы начнем продуктивную подготовку, не переживайте, – успокаивает Оленьевич.

План он составит… Мне тоже теперь требуется составить новый план!

– Очень интересный мужчина, – с улыбкой говорит мама, как только уходит репетитор.

– Вот сама с ним и занимайся, раз интересный, – закатив глаза, я направляюсь в свою комнату. – Чем тебе хочется, тем и занимайся…

Собираюсь захлопнуть дверь, но мама успевает ухватиться за ручку и придержать ее.

– Мия, пожалуйста, не будь такой категоричной! – говорит она.

– Я не категорична, я просто не понимаю, зачем мне тратить время на репетитора и универ, когда я могу искать работу там, где мне хочется, и без диплома! – возмущаюсь я.

– Даже если ты сейчас найдешь себе работу в сфере твоего хобби, то это… не работа это, Мия! – произносит мама. – Ты же не всю жизнь до старости будешь скакать, как стрекоза! С твоим видом увлечений нужен резервный вариант на далеко идущее будущее…

– А у тебя он был? – язвительно хмыкаю я. – У тебя самой был резервный план на будущее?

Мама нервно дергает головой и заправляет за ухо волосы, стыдливо отводит взгляд и закусывает нижнюю губу. Согласна, с моей стороны это был удар ниже пояса, но и явление репетитора без предупреждения тоже для меня нехилый пинок.

– Именно поэтому я и хочу, чтобы у тебя под ногами была почва. Чтобы ты не чувствовала себя бездомным котенком, чтобы ты не боялась возражать, высказывать мнение и могла уйти, если что-то тебя не устраивает, – говорит она.

Прекрасно понимаю, что она сейчас говорит о своих отношениях с отцом, проецирует на меня проблемы своей жизни и ошибки юности. Так много хочется ответить ей, но я молчу, лишь поджав губы. Мы и так потратили целую кучу времени на ругань из-за возможного поступления и моих увлечений, думаю, достаточно.

– Все? – приподнимаю брови я, глядя маме в глаза. – Я могу побыть наедине с собой?

– Вячеслав Олегович – очень хороший преподаватель, приятный человек и весьма благородный мужчина. Не обижай и не груби ему, пожалуйста, – просит мама. – Мне не хочется краснеть перед подругой, порекомендовавшей его. – Не дождавшись моего ответа, она выходит из комнаты.

Облегченно выдыхаю и сажусь на кровать.

Не обижай и не груби. Хороший и приятный. Благородный…

А вот, кажется, и зацепка для нового плана!

Глава 4. В ожидании пятницы

Я хорошенько обдумываю план, стараясь выстроить все по полочкам, прокручиваю его в голове снова и снова, проигрывая, словно сценку по сценарию. В школе на информатике мы проходили блок-схемы, вот и у меня в голове сейчас что-то подобное воображается.

Когда наступит пятница, Оленьевич снова приедет к нам домой показывать выстроенный им план занятий, и я должна выглядеть в соответствии со своим планом, вот что важно.

Вариант первый: мама наверняка пригласит препода на чай, и я сяду напротив, а может быть, даже рядом. У меня не так много открытой одежды, но что-нибудь да найдется, чтобы привлечь его взгляд и внимание, в конце концов, голые ноги и короткая юбка во всех фильмах привлекали мужское внимание. А еще важно, чтобы мама заметила его взгляды. Если в ее голове появится беспокойство насчет «благородства» этого Оленьевича, она откажется от его услуг.

Конечно, найдет нового репетитора со временем, но с тем уже буду решать вопрос в частном порядке.

Вариант второй, самый благоприятный для успеха плана: если Оленьевич предложит в пятницу уже провести первое занятие, то мы должны отправиться в мою комнату, и… там он точно в проигравших. Либо я скажу маме, что он домогался, либо я пригрожу этим ему и попрошу отказаться заниматься со мной.

Промашки быть не должно. Все же есть плюсы в том, что мой репетитор мужчина, а не женщина!

Сегодня среда, и я уже несколько часов катаюсь со знакомыми ребятами на рампе, затем отрабатываю бордслайды[3] с перилами. Ненавижу этот трюк и уже заранее боюсь, потому как убила на нем уже три доски и несколько раз расшибала колени и локти. Все мне дается легко, сальто, перевороты, угловые разгоны, прокрутки, причем тот же фифти-фифти[4] на перилах я делаю отлично, а вот этот трюк не получается. Упрямство и желание достичь успеха гораздо сильнее той боли, что приносят падения, поэтому я пытаюсь снова и снова. Всего-то нужно мягко запрыгнуть на скейте на перила и проехаться, не теряя равновесия, а меня по инерции начинает кренить в сторону.

Вот она где, физика, нужна, а не все эти задачки и конспекты!

В очередной раз разгоняюсь и запрыгиваю на перила, чуть было не ломаю доску и падаю на бок, больно ударившись локтем.

– О, здорова, Ивашкина, – усмехается подошедший ко мне Дэнчик.

Узнаю его по кроссовкам, разрисованным разными тегами. Дэн – местный завсегдатай, мы с ним не сказать что друзья, потому как нигде, кроме клуба, не общаемся, но он хороший и отзывчивый. Кстати, это он отдал мне одну из своих досок, чтобы я продолжала кататься, ведь моя мама напрочь отказалась покупать мне новую даже в качестве подарка на праздники.

– А ты все постигаешь высоты? – протягивает мне руку и помогает встать.

– Я стараюсь. – Мы здороваемся, ударяясь кулаками друг с другом. Вздыхаю и потираю ушибленный локоть. – Скоро точно получится, я уже близка, лишь бы доску не сломать…

– Сама не сломайся, доску-то я новую куплю, – усмехается он и поправляет черную бейсболку.

Намеренно пропускаю мимо ушей явный намек на свою «ценность», потому что не хочу зацикливаться на мысли, что кому-то нравлюсь, не хочу допускать былых ошибок.

– В пятницу готов показать высший пилотаж? – перевожу тему я.

– Всегда готов, – усмехается Дэн. – Ты придешь смотреть?

– Конечно! Буду болеть за вас! А еще я хочу поговорить с представителем из федерации, хочу узнать условия и перспективы, – отвечаю я.

– Начало в шесть, не хочешь встретиться пораньше? – с надеждой в голосе спрашивает Дэн. – Прогуляться, поболтать… Ну так, по мелочи.

– У меня на первую половину дня пятницы уже есть планы, прости, – пожимаю плечами я и замечаю, как тухнет искра надежды в карих глазах Дэнчика.

Ничего особенного.

Не обращать внимания.

– Меня опередил кто-то из этих оболтусов? – пытается замять неловкость и кивает на остальных тренирующихся парней.

– Ты не поверишь, опередила мама, – нервно смеюсь я, – вызвала мне репетитора для подготовки к поступлению в универ. И придет он именно в пятницу.

– Погоди-ка, а ты что, школьница еще разве? – с опаской хмурится он. – Сколько тебе лет, напомни-ка?

– Не школьница! – возмущенно восклицаю я. – Мне уже двадцать вообще-то, но маме приспичило заставить меня учиться, – закатываю глаза и складываю руки на груди.

Как это, наверное, глупо звучит со стороны: двадцатилетнюю девицу мать заставляет учиться в вузе. Двадцатилетнюю! Не малолетку сразу после школы, а уже взрослого человека, блин! Но ведь им не объяснишь наших с мамой взаимоотношений, не посвятишь их в нашу ситуацию «взаимозависимости».

– Наплюй и пошли ее в задницу, – фыркает Дэн. – Твоя жизнь – твои правила!

– Не все так просто, – качаю головой я и поднимаю доску.

Считаю разговор законченным и направляюсь на исходную позицию, чтобы продолжаю мучить себя, доску и перила.

После череды неудачных приземлений я заканчиваю тренировку, потому что завтра мне нужно явиться на киностудию, чтобы проходить пробы для фильма про трейсеров. Не хотелось бы запороть отбор из-за вывиха или ушиба, мешающего выполнять трюк.

Глава 5. Путь к славе простирается через…

Утро четверга встречает меня хлопком двери и щелчком замка: кажется, мама что-то говорила о своих планах с кем-то встретиться и показать свои эскизы сегодня. Она весь день и всю ночь сидела, что-то рисовала в своих листах, наверное, опять кому-то придумала странные костюмы или сценические платья.

Поскольку мамы нет дома, я могу спокойно встать, привести себя в порядок и выбрать, во что одеться на киностудию для проб без спешки. Я получила возможность попробоваться в массовку в один из будущих фильмов про трейсеров.

Но, что важно, не просто в массовку, а в качестве трюкача в одной из сцен!

Я могу и умею делать различные сальто и перевороты, меня не пугает высота, я очень ловкая прыгунья, особенно когда без скейтборда и перил, я способна показать все свои навыки. Лишь бы меня взяли, лишь бы дали шанс, и дальше я бы пробилась в еще какой-нибудь фильм, потом еще, и еще, и еще… А там, глядишь, и уже не фоном в кадре, а где-то поближе.

Во что одеться я, как ни странно, не задумываюсь: спортивные штаны и футболка, а вот с волосами долго мучаюсь. Логика подсказывает мне, что их лучше собрать в хвост, а вот чисто мое восприятие самой себя вопит во все горло, что с распущенными я выгляжу куда более привлекательно и представительно.

Логика все же побеждает, и я собираю волосы в высокий хвост тугой резинкой.

Сбрызгиваю волосы фиксирующим спреем и стараюсь пригладить торчащие пряди как можно сильнее, чтобы они не нервировали меня, если вдруг я увижу отражение в зеркале или стекле.

К нужному времени я иду на остановку и, пока жду транспорт, переписываюсь со Златой. С ней и ее парнем мы с мамой познакомились, когда переехали в этот район, наши квартиры находятся напротив друг друга. Мы подружились, но она работает и учится, поэтому встречаемся только по выходным, и то не всегда, потому что у них с мужем личная жизнь есть… В отличие от меня, у меня ни учебы, ни работы, ни личной жизни, но я близка к достижению одного из пунктов!

Добираюсь на киностудию, прохожу досмотр, не хуже, чем в аэропорту, и уже вижу целую очередь желающих попасть на пробы возле площадки с лестницей, напоминающей спуск в метро. Рядом стоит пробковая доска, на которой иголками прикреплена целая уйма листов с какой-то информацией.

Осматриваю участников кастинга: почти все в спортивной одежде, в основном – парни, но и девушки тоже есть.

Это хорошо, что девчонок мало, значит, у меня больше вероятность попасть в тот малый процент, который отведут на женское участие.

Все осматривают друг друга, но не общаются – конечно, мы же конкуренты. С кем-то из ребят даже пришли друзья, которые явно не будут участвовать в кастинге, судя по одежде.

– Итак, всем внимание! – К нам выходит высокий, чуть полноватый мужчина с папкой в руках. – Вы все – массовка. Вы все – фон. Если кто-то пришел сюда стать звездой телеэкрана и покрасоваться перед предками, то вам лучше развернуться и молча уйти.

Как сурово. Вот уж и правда без розовых очков.

– Вас разделили на группы по четыре человека, каждая группа будет проходить пробу отдельно, а дальше мы уже будем выбирать лучших участников в группе, – продолжает говорить мужчина. – Меня интересует не только то, что вы умеете, но и то, как можете импровизировать и взаимодействовать с посторонними людьми. Всем все ясно?

– Да, – как-то не очень уверенно отвечает часть толпы.

– Хорошо, вот список. – Мужчина прикрепляет один из листов к доске иголкой и отходит в сторону, где его ждут еще три работника киностудии, а может, и самого фильма.

Подхожу к доске и читаю написанные фамилии. Нас разделили на пять групп по четыре человека, в каждой из групп одна девушка и три парня. Со мной в группу попали не самой плохой наружности парни: спортивные, веселые, высокие. Имен я их не запомнила, да и они мое не спрашивали, по фамилиям распределились, и на этом точка.

Пока ждем дальнейших указаний, я стою позади одного из парней и замечаю тканевую бирку с наименованием размера и бренда, торчащую из-под горловины его футболки.

Блин.

Кончики пальцев начинает покалывать из-за острого желания протянуть руку и заправить бирку, но я держусь. Сжимаю кулаки и отвожу взгляд, чтобы не искушать нервы, которые и так рьяно требуют исправить дико нервирующую мелочь.

Дождавшись, пока все распределятся, мужчина громко оповещает:

– Группы, выстроиться по порядку, как в списке!

Мы по списку были в третьей группе, так что стоим на месте, а остальные обходят нас и выстраиваются.

– Итак, видите площадку, имитирующую спуск в метро? – все кивают. – Наш главный герой фильма – Арсений, знакомьтесь, актер, исполняющий его роль, – Петр Демьянов.

К мужчине, который так и не удосужился представиться, подходит молодой парень, до этого стоящий в стороне: на нем простые джинсы и футболка, его взгляд прячут зеркальные очки-авиаторы, а в зубах он пафосно зажимает зубочистку. Я не вижу всего лица актера, но почему-то сразу чувствуется, что он имеет высокое самомнение и его влияние на производство фильма и отбор массовки весьма большое.

– Здорово, молодежь, – усмехается актер и опускает голову так, чтобы осмотреть нас поверх очков. – Какие все прикольные… Особенно девчонки, – зубоскалит он.

Противный он, откровенно говоря, но мне с ним не общаться, не дружить, а просто быть красивым фоном, так что и потерпеть можно.

– Вы читали, о чем фильм, раз пришли на пробы. Итак, наш герой Арсений в самом начале фильма убегает от полиции по городу и, увидев кучку тусующихся возле метро трейсеров, пристраивается к ним, – говорит мужчина. – Ваша задача – встретить и провести Арсения вдоль площадки до самого спуска и дать ему слиться с вашей толпой, чтобы это смотрелось органично и красиво в кадре. Имейте в виду, что во время съемок здесь будет еще массовка, в том числе на лестнице.

– А есть конкретная траектория или что нужно делать? – спрашивает один из парней.

– Импровизируйте, – пожимает плечами мужчина. – Первая группа – готовимся, остальные – освободите площадку!

Стоим со стороны и наблюдаем за действием. Главный герой фильма в исполнении Петра снимает очки, выплевывает зубочистку и идет на край широкой съемочной площадки. К нему подходят двое других мужчин, как я понимаю – это будущие полицейские, которые будут участниками погони за героем.

Ребята из первой группы занимают позицию неподалеку от импровизированного входа в метро и начинают разминаться, крутить сальто от стены и как-то уж очень дружно общаться, смеяться.

Как люди так быстро входят в контакт друг с другом…

– Начинаем! – командует главный мужчина, собравший нас здесь.

И начинается «шоу»: ребята продолжают все так же непринужденно общаться, медленно продвигаясь к лестнице метро, а «Арсений» начинает побег от полицейских. Пробежав несколько метров, он останавливается возле первой группы, натягивает на лицо улыбку, хлопает кого-то из парней по плечу и подбадривающе что-то говорит, в то время как актеры-полицейские сбегают по лестнице вниз.

Судя по тому, что «стоп» никто не произнес, сцена еще не закончена.

Полицейские возвращаются и, заметив Арсения, вновь бросаются за ним в погоню. Первая группа ребят начинает бег вместе с ним, весьма ловко взбираясь на каменное ограждение спуска и перепрыгивая с одного на другое.

Надо признать, что актер двигается достаточно ловко и конкретно сейчас не выглядит так отталкивающе. Вот они, видимо, актерская магия и мастерство. Как только ребята красиво, в виде сальто назад, спрыгивают с ограждения, мужчина хлопает в ладоши и кричит:

– Стоп! Петя, отдышись пять минут, и вторая группа на исходную!

Складываю руки на груди и скучающе вздыхаю, совершенно не ожидая ничего особенного, но… В этот раз герой почему-то сразу начинает сбегать вниз по лестнице, уводя за собой полицейских, в то время как вторая группа за это время уже успевает подобраться к каменному ограждению спуска и начать свой «акробатический выпендреж» там.

Арсений возвращается, взбегая по лестнице, что-то кричит одному из парней, и тот протягивает ему руку, поднимая на каменное ограждение. Вновь начинается пробежка, и звучит долгожданный «стоп».

Так вот о какой импровизации нам говорили.

– Третья группа, готовимся! – оповещает мужчина. – Петя, отдыхай пока…

Я чувствую, как начинает ускоряться сердце и как громко барабанит пульс в висках.

Нервы, нервы, нервы.

Мы с парнями идем на исходную, а я все прокручиваю в голове варианты развития событий. В первый раз «Арсений» остановился у группы ребят, во второй раз – пробежал вниз по лестнице, а что он будет делать в третий? А самое главное, что делать нам?!

Я ненавижу, когда нет плана или хотя бы расплывчатого задания, что необходимо сделать. Одно дело – подстраиваться под ситуацию в голове и как-то морально готовиться, но совсем другое здесь и сейчас.

– Слушайте, а давайте просто ментам перекроем дорогу, чтобы чувак смог убежать? – предлагает один из парней из моей группы. На нем кислотно-зеленая майка, которую, кажется, будет видно даже из космоса. Он поворачивается ко мне: – Сальтухи от стены крутить умеешь?

– Умею, – киваю я. – Но до этого никто из групп так не делал…

– Нам сказали импровизировать, вот и воссоздадим реальную живую ситуацию, – усмехается второй в белой кепке задом наперед.

– Я могу взять на себя одного мента и типа случайно повалить его, – довольно потирает руки третий парень.

Бирка из-под горловины футболки которого так и торчит.

– А нам не нужно предупредить их? – спрашиваю я. – Чтобы не было травм или чтобы актер знал, что нужно делать.

– Слышь, ты чего какая душная, а? – подходит ко мне первый, «мистер кислотная майка». – Что в слове «импровизация» тебе не понятно? Объяснить?

– Да ладно, отвали от нее, ей все равно не светит попасть в массовку, – пренебрежительно машет рукой в мою сторону «кепка задом наперед».

«Не светит попасть»?!

– Я ничуть не хуже других девушек-участниц и уж тем более, – вздернув подбородок, прожигаю взглядом «мистера кислотная майка», – не хуже вас!

– Ты можешь быть шикарным трюкачом, заюш, но уже и так понятно, кого возьмут, – говорит тот, что с торчащей биркой.

– И кого же? – вскидываю брови я.

Вместо ответа парень кивает мне в сторону, где стоят актер Петр и тот самый главный мужчина. Возле Петра, кокетливо улыбаясь, вьются две девицы из кастинга, и он тоже одаривает их вниманием и шлепками по заднице, щедро-то как…

– Они, как обычно, возьмут тех, кого хочет чпокнуть Демьянов, плавали – знаем, – со вздохом продолжает говорить парень. – Я уже попадал на кастинги в фильмы с Демьяновым пару раз, вся массовка набирается на его вкус. Ни одна особа женского пола, действительно талантливая, еще ни разу не прошла. Он выбирает типичных «давалок» и протягивает в кино. Потом, конечно, бросает этих и находит новых дур…

– Петя-Петя, петушок, глупым курам женишок. Но женитьба им не светит, лишь венерический букетик, – откровенно угорает «кислотная майка».

Все трое парней начинают громко ржать, а вот мне не до смеха. Чувство злости затуманивает рассудок, и я начинаю нервно шмыгать носом, шумно вдыхая и выдыхая воздух.

Неужели это правда и все уже куплено милым личиком и бюстом третьего размера?

– Приготовиться! – громко оповещает мужчина.

Ну, нет! Я не из тех, кто сдается! Хотите импровизацию?! Ну, я вам ее покажу во всей красе!

– Давайте я возьму на себя второго полицейского, – обращаюсь я к парням, и они лишь пожимают плечами.

Закрываю глаза и заставляю себя успокоиться. Все получится, у меня должен быть шанс, я же заслуживаю.

– Начинаем! – оповещает главный мужчина.

Когда начинается сцена, мы слаженно работаем с парнями. Сначала мимо нас пробегает главный герой в сторону спуска, а потом уже мы начинаем делать сальто от стены. Парень «с торчащей биркой» приземляется перед одним полицейским, я – рядом со вторым, и мы валим их на землю.

Я очень переживала, что собью мужчину с ног по-настоящему, но мне удалось рассчитать траекторию прыжка почти идеально! Я собой очень довольна!

– Ох, извините, – изображая растерянность, двое других парней моей группы протягивают нам и полицейским руки, помогая встать. – Вы за кем-то бежали? Кажется, он вон туда свернул, – указывают совсем в другую сторону они.

Полицейские встают и бегут в указанном направлении, в то время как герой Арсений поднимается из импровизированного метро и, проносясь мимо нас, салютует:

– Спасибо, братва!

– Стоп! Отлично, – одобрительно кивает главный мужчина, мне кажется теперь, что он не просто кто-то, а продюсер этого фильма. – Следующая группа!

Две последние группы не показали ничего нового, равно как и главный герой, они просто вместе бегали. Думаю, что наша компания точно заслужила внимание и возможность принять участие в съемках.

– Ожидайте результатов! – оповещает продюсер и уходит куда-то с актером.

Они что-то очень буйно обсуждают, но я не могу разобрать слов, но спор серьезный. В конечном итоге мужчина молча возвращается и вешает листок на доску.

– Список принятых, остальные свободны! – недовольным голосом произносит он и уходит.

Когда я подхожу ближе, чтобы разглядеть фамилии, то, конечно же, своей там не нахожу. Зато слышу счастливые визги двух девиц, обхаживающих главного актера.

Ой, да пошли вы!

Хочется… нет, не плакать, хочется кричать от обиды и несправедливости! Уже собираюсь поддаться эмоциям и пойти к продюсеру и этому актеришке, чтобы высказать в бесстыжие глаза все, что я думаю, но меня кто-то хватает за руку.

– Не надо, а то внесут в черный список и больше никогда в кино не попадешь, – говорит парень «торчащая бирка». – Просто подожди новых кастингов, и желательно с другим актером.

– Спасибо, что предупредил про черный список, – тяжело вздохнув, отвечаю я.

Покидаем с парнем периметр киностудии, он предлагает вместе дойти в сторону ближайшей остановки. Парень что-то рассказывает о себе, цирковом акробатическом училище, где учился и выступал под куполом, потом о своих фильмах, в которых принимал участие в массовке, так восхищенно это делает, что мне и правда захотелось посмотреть их и поискать, цитирую: «…на сорок четвертой минуте чувака чуть не сбивают, и он запрыгивает на капот машины – так вот, это я!»

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Мия, – пожимаю плечами я.

– Круто, я Флай, – улыбается он.

– У тебя бирка торчит, заправь, – указываю парню на его футболку. – А то все узнают, что у тебя не «Адик», а паль с Турции, – проглатываю смешок я.

– О, спасибос. – Флай заправляет бирку под горловину, и мне аж дышать легче становится. – Мой автобус. Покеда, Мия, не кисни! Твой звездный час где-то совсем близко, прямо перед твоим носом, – машет он мне рукой и запрыгивает в автобус.

Провожая Флая взглядом, наблюдаю, как медленно закрываются двери транспорта, и в тот момент, когда автобус отходит от остановки, я замечаю на стекле, прямо напротив меня, огромную афишу: «Шоу Таисии Вайнберг ищет новые лица! Подробности по QR-коду, сканируй и приходи на пробы!»

Твой звездный час где-то совсем близко, прямо перед твоим носом? Нострадамус ты хренов, а не Флай.

Глава 6. Берлога

Вячеслав

Чертова приближающаяся пятница, словно удавка на шее, не дает спокойно вздохнуть, а спасибо за это кому? А спасибо – Тасе! Сидит сейчас передо мной за столиком в кафе, делает вид, что ничего особенного не сделала и все прошло просто прекрасно.

– Я же хотела как лучше! Ты не молодеешь вообще-то! Хочешь отвести ребенка в первый класс в полтинник, что ли? Быть свободным и не связанным с кем-то отношениями классно, я не спорю, но пора бы уже включать мозги не только на работе, Слава! – ругается Тася.

Молчу. Не хочу ничего отвечать, потому что нет в этом никакого смысла, да и обижать ее не хочется.

– Ты правда на меня обиделся? – спрашивает она, покручивая в руках чашку чая.

– Нет, что ты, я уже привык, что при смене цикла ретроградного Меркурия в тебе просыпается закоренелая сваха, – усмехаюсь я. – Некрасивая ситуация просто получилась, Тась, Ирина наняла дочери репетитора, и ее во мне интересовала исключительно моя компетентность. Она ведь была не в курсе даже.

– Прости! Просто с ней я не смогла вот так напрямую, как с остальными… Ну ведь она хорошая, да? – с надеждой в голосе говорит она. – Такая… Легкая, немного задумчивая, в хорошей форме и красивая…

– Очень молодо выглядит для той, у кого дочери стукнуло двадцать лет, – отвечаю я.

Перед глазами сразу же всплывает недовольная мордашка Мии Ивановой, когда мы встретились у подъезда… И смайлик, улыбающийся с кармана ее шортов, тоже перед глазами навязчиво маячит до сих пор.

– А сколько ей, по-твоему, лет? – щурится Тася.

– Ну… Сорок плюс-минус, – прикидываю я.

Продолжаю погружаться в воспоминания прошлого дня и закусываю губу, чтобы спрятать самодовольную улыбку. Девчонка и правда думала, что я поверю в то, что она не знает, что такое «гравитация», и на полном серьезе выбрала вариант ответа, вписанный мной в тест по приколу, – «телепортация»?

Наивная.

Я сразу понял, что она просто таким образом пытается от меня избавиться, чтобы я сказал о ее безнадежности и не стал заниматься, но после разговора наедине с ее матерью я решил, что нужно попытаться. Ирина и правда хорошая женщина, и ей важно, чтобы дочь, мечтающая о недоступной для нее славе, хотя бы попыталась получить высшее образование. Не сказать бы, что от матери Мии веяло отчаянием, но она готова пойти на что угодно ради того, чтобы поднять дочь.

Я буду пробовать найти подход, это даже интересно, это своеобразный вызов себе как педагогу. На моей практике были всякие студенты, но такой, как Иванова, точно не было.

– Сорок?! Ты серьезно, блин?! Ей тридцать шесть, чуть старше тебя вообще-то! – Тася от возмущения даже пинает меня ногой под столом, возвращая к реальности. – Там мутная история, она родила в шестнадцать, только смотри не проговорись ей! – тараторит она похлеще любой сплетницы.

– Буду нем как рыба, – киваю я.

Какое-то время мы молчим, и Тася допивает чай, после чего смотрит на часы и тяжело вздыхает.

– Мне пора, у меня смотр новичков, – говорит Тася. – Утомляет, если честно.

– А зачем тебе новички, у тебя же полный комплект в команде, разве нет?

– Комплект – да, но в шоу нужно постоянно вносить что-то новое и необычное, иначе оно себя изживет, – отвечает она. – Пока, к сожалению, я не нашла ничего подходящего и интригующего, даже как-то обидно.

– Еще найдешь, всегда же находила, – ободряюще улыбаюсь я, и сестра кивает.

Выходит из-за стола, поправляет длинную юбку и убирает телефон в сумочку. Вся такая деловая и серьезная, что меня от гордости распирает.

По всему городу развешены яркие афиши «шоу Таисии Вайнберг», и для всех она некая немка и организатор необычной цирковой шоу-программы, а для меня – родная сестра. После замужества Тася взяла фамилию мужа в качестве псевдонима и придумала себе сценический образ баварской пастушки, даже говорит она с акцентом во время выступлений специально, чтобы внести достоверности.

– Ну так… Что ты думаешь про Иванову? – спрашивает сестра, прожигая меня заинтересованным взглядом.

– А что думать? Работы там много, буду пытаться подтянуть по предмету, если не получится, то…

– Да я про Ирину! – перебивает меня Тася. – Тебе б только про работу и думать!

– Тась, если что-то будет, поверь, ты узнаешь, – как можно более тактично пытаюсь ответить я, и в глазах сестры гаснут искры надежды.

– Ладно, я побежала, но ты все равно присмотрись! – Погрозив мне пальцем, как малому ребенку, Тася покидает кафе.

Расплатившись за наш перекус, я еду домой. Сегодня у меня была первая смена, и вся вторая половина дня теперь абсолютно свободна. Обычно я после университета езжу в местный приют для животных и помогаю там, но сегодня не моя смена.

Когда захожу в квартиру, меня сразу же встречает большой пушистый рыжий кот – Одуванчик или, как я его называю, Ванька. Хранитель моей холостяцкой берлоги.

Я взял его из приюта, когда нерадивые хозяева сдали его на усыпление в клинику, потому что у ребенка была аллергия, а клиника отправила животное в приют, не захотев усыплять здорового молодого кота.

– Рассказывай, сколько обоев ободрал и сколько карандашей со стола украл, – говорю я коту.

Снимаю куртку, вешаю ее на крючок и слышу в ответ протяжное «мя-я».

– Ясно, снова по всей квартире искать, – усмехаюсь я.

Опускаюсь на корточки и глажу Ваньку по голове, на что он начинает громко мурлыкать и сам так и норовит нырнуть под руку, чтобы я еще раз его погладил.

– Ой-ой, телячьи нежности, – смеюсь и беру кота на руки.

Сложно было вернуть его доверие к людям, но мне удалось. Первые дни он не доверял, даже если я протягивал ему вкусняшки в руке, шипел и огрызался, но постепенно Одуванчик понял, что я не из тех, кто выкинет его из своей жизни.

Глава 7. Пятница – развратница

Мия

Чертова пятница начинается для меня с сообщения в чате скейтпарка: «Соревнования отменили». Не сразу соображаю и несколько минут попросту пялюсь на два слова.

Соревнования отменили.

Как, почему, зачем?! Никто не дает ответа, просто как факт, а это значит, что на сегодняшний вечер мой план разрушен… И еще один вариант самореализации утерян.

За завтраком кусок не лезет в горло, потому что больше всего на свете я ненавижу, когда рушатся мои планы.

– Ты расстроилась из-за вчерашнего? – спрашивает мама.

Поднимаю на нее взгляд и отрицательно качаю головой. Я не хочу, чтобы она знала о том, что все, чего я хотела, рушится. Ей на радость, не иначе! Безусловно, пришлось вчера поделиться своим провалом на кинопробах, но как такового расстройства я не ощущаю из-за него. Наша группа была лучшей, и мы сделали все круто, от нас уже ничего не зависело на моменте, как актеришка начал флиртовать с девицами.

– Сегодня придет репетитор, ты помнишь? – голос мамы тихий, какой-то опасливый. – Подготовь стол в своей комнате, чтобы можно было удобно расположиться для занятия. И постарайся быть вежливой. Пожалуйста, Мия.

Ну, честное слово, как будто сапер бомбу разминирует!

– Я буду сама доброта, – наигранно улыбаюсь я и заканчиваю с завтраком. – Во сколько ждать этого Оленьевича?

– Вячеслав Олегович его зовут, – поправляет меня мама, и я лишь закатываю глаза. – Он сказал, что приедет к трем часам. Прошу тебя…

– Я все поняла и все знаю, мама! – не выдерживаю я.

Ухожу к себе в комнату и, закрыв дверь, медленно выдыхаю. Хорошо, нужно успокоиться и собраться. Подумаешь, один пункт моего плана полетел к чертям, но другой-то нет!

Распахиваю шкаф с одеждой и бегло осматриваю, выискивая что-то, что может подойти в качестве «униформы» к моей миссии.

Как-то совсем все грустно у меня в этом направлении, жаль, волшебной палочки нет, чтоб наколдовать себе соблазнительное платье с глубоким декольте… Да и то, что должно эротично выглядывать из-под этого декольте, я бы тоже наколдовала, но придется работать с тем, что имеем.

Ничего с глубоким вырезом я так и не нахожу, но зато достаю когда-то купленное в секонде платье-тунику. Мной оно обычно носится с легинсами, уж больно оно короткое, но сегодня как раз тот случай, что это мне на руку. Кружевных чулок у меня не водится, зато есть черные, из спортивного магазина, в них очень удобно кататься на скейте, будучи в шортах.

Ну извините, не каждый день я мужиков соблазняю!

Примеряю все это добро на себя и остаюсь очень довольна, наверное, потому, что это мой максимум. Платье только-только прикрывает ягодицы, а чулки доходят до середины бедра, при движении платье поднимается, демонстрируя примерно десять-пятнадцать сантиметров моего оголенного тела.

Хватит ли Оленьевичу этого для привлечения внимания?

Крашу ресницы тушью и губы розовой помадой, чтоб наверняка, а когда выхожу из комнаты и встречаюсь с мамой, не замечаю на ее лице ни грамма удивления – это значит, что ее мой внешний вид не удивляет и не возмущает. А это большой «плюс» к исполнению моего плана.

Осталось встретить Оленьевича!

Пока жду приезда репетитора, выискиваю в интернете различные места работы, которые мне могут понравиться и подойти. Ничего нового, как назло! Как вдруг я вспоминаю об афише на автобусе, что там было? Жаль, что я не успела отсканировать код, придется искать вручную.

«Шоу Таисия…» – начинаю вводить запрос я, и поисковик мне уже подсказывает: «Авторское шоу Таисии Вайнберг». Когда нажимаю на первую ссылку, то меня перебрасывает на сайт цирка нашего города. М-да, ненавижу цирк за вульгарные наряды, излишнюю тупость и показуху, но если это шоу станет для меня первой ступенькой к чему-то большему и избавит от поступления в университет, то я готова потерпеть.

«Невероятное шоу Таисии Вайнберг ищет новые лица!

Шоу, облетевшее всю страну и побывавшее за рубежом, набирает акробатов, певцов, танцоров и просто талантливых людей, способных удивить нас и публику!

Вы можете сделать сальто? Прекрасно! Вы одарены вокальными данными? Невероятно! А вы сможете петь, выполняя трюк на манеже? Вам нет равных!»

Бегло читаю информацию на странице и уже ненавижу того, кто заносил информацию на сайт, потому что выравнивание текста выполнено вразнобой, где-то по ширине, где-то по левому краю, и это невыносимо бесит! Как можно скорее пролистываю хвалебную агитационную оду, разбавленную фотографиями с этого шоу, пока не дохожу до самого главного: «Для записи на смотр талантов звонить по нижеуказанному номеру».

Недолго думая, я набираю номер и жду ответа, мысленно считая гудки, даже начинаю сомневаться в верности набранного номера. Пять, Шесть, семь…

– Здравствуйте, приемная Таисии Вайнберг. Что вы хотели? – наконец отвечает милый голос в трубке.

– Я увидела афишу о поиске талантов, вы еще проводите набор новых лиц? – спрашиваю я.

Начинаю нервничать и потому встаю с места, брожу по комнате туда-сюда.

– Да, мы очень вам рады, – щебечет девушка. – В понедельник к двум часам, вам будет удобно?

– Да, – немного растерянно говорю я.

– Прекрасно, тогда назовите свое имя, фамилию и возраст, я запишу вас в список участников дня.

– Иванова Мия, двадцать лет, – отвечаю я.

– Спасибо, что записались на пробы. Не забудьте взять удобную одежду для вашего показательного номера, – тараторит девица и отбивает вызов раньше, чем я успеваю уточнить, что подразумевается под «показательным номером».

– Черт, – шиплю я.

Ненавижу неопределенность и теперь буду до понедельника все эти дни мучиться!

Из мыслей меня вырывает громкий звон домофона – явился господин репетитор. Выхожу в прихожую и прислоняюсь плечом к дверному косяку. Мама торопливо открывает дверь и явно в очередной раз собирается сказать мне о хорошем поведении, но я ее опережаю, натянув на лицо добродушную улыбку:

– Я буду само очарование и послушание.

Мама кивает, и на пороге появляется Вячеслав Олегович с папкой в руках. Одет по-прежнему с иголочки, не прикопаешься, в голубых глазах блеск предвкушения, а на губах милая улыбка. Сначала он здоровается с мамой, а затем переводит взгляд на меня. Улыбаюсь самой обаятельной улыбкой из своего арсенала и замечаю, как взгляд Оленьевича опускается мне на ноги, но лишь на долю секунды.

– Здравствуйте, Иванова Мия, вы готовы сегодня потратить час своего драгоценного времени на первое занятие? – спрашивает он.

Наши взгляды встречаются, и, черт возьми, есть какая-то ехидца в этих голубых глазах!

– Готова, – киваю я, улыбаясь.

– Хорошо. – Вячеслав Олегович снимает кроссовки и куртку, после чего проходит в квартиру. – Ирина, вы хотите ознакомиться с программой, которую я составил? Я подготовил для вас копию, пусть будет для вашего спокойствия.

– Я совсем не сильна в физике, поэтому, может быть, лучше Мия ознакомится с планом? – В голосе мамы слышна неловкость.

– Как скажете, – пожимает плечами репетитор.

– Я нужна или пока могу поработать в своей комнате? – спрашивает мама.

– Если хотите присутствовать, я всегда рад, только скажите, где будет проходить занятие…

– Она не будет присутствовать, – перебиваю я и замечаю, как мама облегченно выдыхает, что ей не предстоит грузиться физикой. В отличие от меня. – Заходите, там уже свободен стол, стоят стул и кресло для вас, – отхожу в сторону и открываю Оленьевичу обзор на свою комнату. – Не терпится приступить к поглощению знаний, – не могу удержаться и добавляю с язвительной интонацией.

Одарив меня очередной миленькой улыбкой и тем же странным взглядом, господин репетитор проходит в мою комнату и достает какие-то листы из папки. Закрываю дверь и напоследок получаю от мамы умоляющий взгляд, все с той же просьбой «хорошо себя вести».

– Сегодня разберем простейшие положения, вспомним разделы физики и основные границы применимости законов, – говорит репетитор и садится в кресло.

Я тоже сажусь на стул рядом с ним и закидываю ногу на ногу, тем самым оголяя бедра. Как назло, он не обращает на это внимания, начиная грузить меня определениями, что такое физика, для чего, куда и как… Скука смертная!

Меня раздражает, что он такой серьезный и сосредоточенный на обучении. Меня неистово бесит, что он не обратил внимания на мою одежду и на меня так, как мне нужно!

Пока слушаю, то и дело киваю, изображая интерес, а еще изредка касаюсь коленями его колена. Каждый раз улыбаюсь и делаю вид, что это нелепая случайность. Когда его левая рука лежит на столе, я ненавязчиво пытаюсь дотронуться, наклоняюсь к репетитору ближе, когда он начинает что-то рисовать на листке, дотрагиваюсь плечом его плеча, но и этот контакт не длится долго, потому что он сразу же отстраняется.

Что-то он какой-то непробиваемый, не соблазняемый!

Тогда я меняю тактику и начинаю смотреть не в листок, а на него, вот прям бесстыдно разглядывать лицо Оленьевича.

У него есть веснушки… Едва заметные, наверняка сезонные, как и у меня, они появляются, когда выходит весеннее солнце. Его щетина отдает в рыжину, причем гораздо сильнее, чем волосы. А еще у него в левом ухе есть прокол, не заросший, это значит, что господин репетитор исключительно для работы и для имиджа преподавателя вынимает сережку.

– А теперь давайте еще раз повторим физические термины, потому что без их знания вам будет сложно воспринимать дальнейший материал. – Оленьевич поворачивает ко мне голову и однозначно замечает мой изучающий взгляд, но почему-то игнорирует его. – Итак, что такое физическое тело? – спрашивает он и отодвигает кресло дальше от меня.

– Мы с вами? – невинно приподнимаю брови я и тоже отодвигаю стул, открывая обзор на ноги.

– Фактически да, но хотелось бы услышать точное определение, – кивает он.

– Физическое тело – это объект… – говорю я и чуть съезжаю вперед по стулу, отчего подол платья еще немного задирается.

– Вы пытаетесь меня соблазнять? – неожиданно Вячеслав Олегович откидывается на спинку кресла и прячет ухмылку.

Его взгляд на миг опускается на кромку моих чулок, виднеющихся из-под короткого платья-худи.

– С чего такие выводы? – изображаю непонимание я и закидываю ногу на ногу, тем самым открывая репетитору еще больше простора для фантазии.

Ну пожалуйста, пусть мой план сработает!

Мне же просто нужно, чтобы он повелся, проявил внимание, а я, в свою очередь, скажу маме, что нанятый ею репетитор явно чего-то от меня хочет, и точно не улучшения знаний по физике. Мама его выгонит, и я смогу спокойно заниматься своими делами, искать работу в своей сфере и тренироваться, а не готовиться к этому проклятому повторному поступлению в университет.

– Вы саботируете мое занятие, совершенно не слушаете и не проявляете заинтересованности…

Кажется, пришло время «игры слов».

– А вы проявляете заинтересованность? – выгибаю бровь я.

– Я заинтересован в том, чтобы поднять вашу успеваемость, – по-прежнему спокойно и непреклонно отвечает Вячеслав Олегович. – А вы пытаетесь всеми силами поднимать здесь кое-что другое.

– И что же? – цепляюсь я.

– Поднимать мое желание поставить скрытую камеру, а не только писать на диктофон, чтобы показать вашей маме вашу тягу к знаниям, – усмехается он, а я удивленно распахиваю глаза. Он пишет на диктофон?! – Кончайте с этим, Иванова, – явно довольный произведенным эффектом, улыбается он.

– Серьезно, вы пишете на диктофон? – щурюсь я. – Разве это не запрещено у нормальных репетиторов? Конфиденциальность, безопасность…

– Вот для своей безопасности я это и делаю, Мия, опыт имеется, – говорит репетитор. – Ну что, будем работать или вы продолжите устраивать шоу?

Раскусил. Спутал все карты. Черт подери!

– Послушайте, – вздыхаю я и одергиваю платье, все равно уже смысла нет в этом спектакле. – Не нужно ничего говорить моей маме. Может быть, договоримся?

– Ну, попробуйте, – дергает плечом он, завораживая загадочным блеском в голубых глазах.

Черт! Где ж вас, таких предусмотрительных, делают-то?! Я как-то совсем не подумала о том, что он может быть подкован в таких делах. Долго смотрю в глаза Вячеслава Олеговича, и мне не остается ничего, кроме как попытаться заключить выгодный нам обоим договор.

– Сделайте вид, что проводите со мной занятия, вот и все, – говорю я.

– Что-что? – непонимающе переспрашивает репетитор.

– Это занятие мы проводим у меня дома, в дальнейшем, вы сами говорили, заниматься нужно будет в университете, скорее всего, так? Я буду ездить на занятия, скажу маме, что занятия были, что они прошли шикарно и мои знания по физике растут с невероятной скоростью. Вы получите деньги. Но, что важно, на самом деле вы отпустите меня по делам. Вам же тоже не нравится здесь возиться со мной, терпеть мое присутствие, так вот, мне тоже не нравится тратить свое время, – поясняю я. – Все в выигрыше: вам – деньги, мне – свобода!

В голубых глазах Вячеслава Олеговича на миг появляется заинтересованность моим предложением, но…

– Знаете, госпожа Мия Иванова, я и правда не горю желанием здесь находиться с вами. – Мужчина склоняет голову набок и сверлит меня суровым взглядом. – Но мое воспитание не позволит мне брать деньги с вашей матери за выдуманные занятия.

– Тогда я скажу маме, что вы домогались! – откидываюсь на спинку стула и гордо вздергиваю подбородок.

– Даже если опустить факт наличия диктофонной записи, госпожа Иванова, вы не в моем вкусе, – усмехается репетитор.

Вспыхиваю, словно от обиды. Вот ведь олень упертый!

– А кто в вашем вкусе, моя мама?! – выпаливаю в ответ.

– Я не обязан отвечать на такие вопросы, – фыркает Оленьевич. – А теперь представьте, что скажет ваша мама и какой уровень доверия к вам будет иметь после того, как я предоставлю ей диктофонную запись? Тут не только попытки соблазнения, но и попытки подкупа и лжи…

Стискиваю зубы и чувствую, как буквально закипаю внутри.

– То есть будете мучиться вы и буду мучиться я с этими занятиями? – цежу сквозь зубы, стараясь подавить злость.

– Если вы попытаетесь включить мозги и чуточку подумать, возможно, мучиться не будем, – отвечает Вячеслав Олегович. – От науки еще никто не умирал, Иванова…

– Скажите это чуваку, которого сожгли на костре за утверждение, что Земля вращается вокруг Солнца. – Скрестив руки на груди, я недовольно сверлю репетитора взглядом.

– Какие познания, – отзеркаливает мой жест Оленьевич, тоже сложив руки. – Не все потеряно.

Встречаемся взглядами и оба молчим, каждый выжидает, замирает, как гепард перед прыжком, чтобы схватить добычу и упиться ее проигрышем. Я бы много чего ему сказала, да вот уж больно убедителен он со своим диктофоном. Одно дело, если мама усомнится в честности репетитора, а совсем другое – если перестанет доверять мне. Она ж меня вообще из дома не выпустит!

– Почему вы не хотите учиться? – спрашивает он.

– Потому что у меня на мою жизнь другие планы, – отвечаю я.

– Напомните, что это за планы, куда не вписывается высшее образование?

– Как вы уже сказали, я не обязана отвечать на такие вопросы, – не могу сдержать язвительности я.

Наша незамысловатая игра в гляделки затягивается, в молчании проходит пять, десять, уже почти пятнадцать минут, в течение которых мы попросту рассматриваем друг друга. Молчу я – молчит и он, скоро уж и занятие кончится. Я могла бы сдаться, встать и уйти, но принципиально жду реакции репетитора. А его как будто наша «игра» вполне устраивает.

– Время вышло, – первым нарушает тишину Вячеслав Олегович и достает вибрирующий телефон из кармана. – Следующее занятие будет в университете на кафедре физики, я сейчас напишу вам адрес, – берет ручку и пишет что-то на листке. – Охранник вас не пустит, поэтому попросите его позвать Райского Вячеслава Олеговича, то есть меня, я вас запущу и провожу в кабинет для занятия.

Смотрю на него, до сих пор не понимая: какого хрена-то?! Что ему с этого?!

– А если я не приду, тогда что? – приподнимаю брови.

– Я скажу вашей матери, что вы не явились на занятие, все по-честному, – он встает на ноги.

Ох и гадость вы, Вячеслав Олегович!

Ненавижу!

Глава 8. С оттенками мазохизма

Вячеслав

Выхожу из подъезда и облегченно выдыхаю. Ей-богу, как будто из тюрьмы! Какая же она… Не могу подобрать слова, чтобы даже в мыслях не обидеть девчонку. Я, конечно, предполагал, что она что-то учудит, но не до такой же степени, а?!

Соблазнять она удумала, ничего себе!

Я за столь короткий педагогический опыт чего только не повидал, ух… Сколько расстегнутых пуговиц, коротких юбок, оголенных пупков и прочих прелестей, выставляемых молоденькими девочками напоказ, чтобы заработать автомат или «плюс к карме». А эта пигалица превзошла всех… Надо ж, блин, было додуматься напялить худи и чулки!

Пришлось пугнуть ее немножко, вот только, по сути, пугать нечем. Никакого диктофона нет, хотя на моей практике и к подобному методу приходилось иногда прибегать. Я не могу привести весомых причин, по которым взялся за это репетиторство и до сих пор продолжаю заниматься с этой Ивановой. Мне просто из чистого упрямства хочется, чтобы эта маленькая колючка пообломала иголки и сделала уже то, что от нее хочет ее мать!

Понедельник у меня в университете самый простой и скучный день, как бы странно это ни звучало, но будущий понедельник обещает быть повеселее.

Ухохочусь, поди, с госпожой Мией Ивановой на пару.

До вечера воскресенья я даже, кажется, забываю про свою непосильную ношу, пока Тася не напоминает мне. Сегодня мы ужинаем у меня дома, потому что та репродуктивная клиника, в которой наблюдается сестра, находится недалеко от моей квартиры.

– Можно тебя попросить завтра после обеда забрать мои анализы? – просит Тася. – Просто этот смотр… Я не могу отлучиться, потому что эти таланты нужны мне, а не кому-то. У тебя же в понедельник до часу лекции?

– Я не могу завтра после обеда, – отвечаю я. – После обеда у меня завтра сеанс иглоукалывания.

– Что? – непонимающе вскидывает брови Тася.

– Репетиторство с колючкой-дочкой твоей подруги, вот что!

– Кстати, а что у вас там? – пытается изобразить минимальную заинтересованность сестренка, но, как говорится, уши уже торчком.

– Завтра ко мне на кафедру приедет госпожа Иванова Мия, заниматься с ней у нее дома я больше не собираюсь, пусть привыкает к стенам университета, – отвечаю я.

– А почему не дома? – удивляется Тася. – Ира же…

Перевожу взгляд с кружки на сестру и мысленно бьюсь головой об стену.

– Тась, твои попытки свести меня с Ириной не увенчались успехом, смирись. Я ей не интересен, она мне… Ну, будем честны, тоже. Ничего в душе не екнуло, а если просто потрахаться – у меня проблем нет, – пытаюсь без прикрас донести до сестры прописную истину. – Но из-за тебя мне теперь придется мучиться с ее дочкой.

– Ты с ней не общался толком! – бурчит Тася. – Вам просто нужно было поговорить вместе подольше, и не об успехах ее дочери… Ладно, прости, – опускает взгляд в кружку с чаем сестра. – Откажись от репетиторства, придумай что-нибудь, и я тоже скажу, что ты не смог, и все такое…

Отрицательно мотаю головой. Нет, просто так сдаться и уйти – хренушки, я такого удовольствия этой девчонке не доставлю. Наденет корону, возомнит себя укротительницей репетиторов и так и будет изводить мать, сидя у нее на шее.

– Но ты же не хочешь с ней заниматься… – морщит нос Тася, явно не понимая моей логики.

– Не хочу… Я, наверное, мазохист, – усмехаюсь я.

– Нет! Ты просто хороший, честный и бескорыстный преподаватель. – Тася кладет руку поверх моей и, чуть сжав, выходит из-за стола. – Значит, тебя завтра на смотре не ждать?

– Не ждать, – отвечаю я. – Прости, во вторник точно буду и составлю тебе компанию.

А в понедельник в два часа у меня по расписанию укрощение строптивой…

Глава 9. Договор с дьяволом

Мия

Открываю заметки и планы на сегодняшний понедельник:

Цирк, смотр в четырнадцать часов.

Университет, репетитор, четырнадцать часов.

Ах, как жаль, что мой смотр и репетиторство назначены в одно время… Что же мне выбрать, ума не приложу!

Расплываюсь в улыбке и с садистским наслаждением стираю вторую строчку. План прост: я говорю маме, что поехала к репетитору. Когда приезжаю в цирк, звоню Оленьевичу и говорю, что наш автобус попал в аварию и придется добираться с пересадками или ждать следующий. То же самое говорю маме. Потом просто возвращаюсь домой, строю виноватую мордашку, что очень и очень жаль.

Уж чему-чему, а расчетливо врать меня папочка научил. Не лучшее качество, но в жизни пригодится.

Если я пройду в цирковую команду, то репетитор мне больше вообще не понадобится и врать больше не придется.

– Мия, ты помнишь про Вячеслава Олеговича? – спрашивает мама, надевая туфли.

Сегодня ее позвали куда-то, какой-то очень крутой дизайнер, чтобы взять маму в свою команду. Она вся на нервах, а это еще один плюс в моем плане. Если мама на нервах из-за работы, то ей глубоко наплевать на детали моего неудачного репетиторства.

– Ты напоминаешь десятый раз за день, как тут забыть, – отвечаю я.

Провожаю маму, желаю ей удачи и обнимаю. В такие моменты мне становится жаль, что я не могу быть с ней честна на сто процентов, ведь я люблю ее, и она так много для меня сделала. Но быстро отметаю сентиментальный бред, потому что наши чувства – это слабости, и ничем хорошим они не кончаются, даже в отношении родственников.

«Показательный номер» все эти дни не давал мне покоя. Я сто раз перечитала афишу и статью на сайте, так и не поняв, что может значить это словосочетание. Но, решив, что они ищут таланты и нужно показать себя, я упаковываю с собой на смотр скейтборд, покажу им несколько трюков, разбавленных акробатикой, под крутую музыку.

Одеваюсь сразу в спортивную удобную одежду и к нужному времени покидаю дом. Как только выхожу из автобуса напротив цирка, набираю номер репетитора и прокручиваю свою нехитрую схему. Мама даже трубку не берет, а план с Оленьевичем вообще неожиданно срабатывает на ура!

– Я очень сильно опоздаю, у нас сломался автобус, – говорю я, направляясь ко входу в здание цирка.

– Правда, неужели? – В его голосе слышится усмешка. Я уже поняла, что он не дурак, явно все понял, но не прикопаешься, все предусмотрено. – Жаль, жаль… Тогда давайте перенесем занятие на четверг, чтобы у нас получилось полноценное занятие, а не огрызок, – говорит он.

Ага-ага, давайте на четверг, конечно… В четверг мы с вами вообще можем не встретиться, если меня примут в шоу!

– Хорошо, – мило отвечаю я.

– Договорились, – вновь слышу в его голосе улыбку.

Бал лицемерия, не иначе!

Захожу в здание, и в вестибюле меня встречает девушка со списком. Называю ей свою фамилию, и она провожает меня в основной зал, где на манеже уже кто-то показывает свои номера. Она уточняет, какой у меня будет номер и что мне для этого понадобится. Приходится объяснить в общих чертах свою задумку, к счастью, все предусмотрено, и для моего номера на манеже поставят деревянную площадку и необходимые препятствия. Показывать номер, оказывается, придется без музыки, а это немного расстраивает, ведь с музыкой все смотрится намного живее.

Участников вызывают по фамилиям, я вынуждена ждать. Сажусь рядом с остальными и осторожно оглядываюсь, выискивая взглядом тех, кто здесь главные судьи.

А вот и она!

Симпатичная молодая женщина сидит в третьем ряду, в руках у нее какая-то папка, и она там что-то записывает, глядя на пареньков, показывающих скучную акробатику на манеже. Я видела фотографии Таисии Вайнберг в интернете, и вот эта просто одетая женщина с собранными в бесформенную гульку волосами совсем не вяжется со сценическим образом немецкой пастушки…

Объявляют следующего участника, и это снова не я. Ненавижу ждать, я начинаю нервничать и, что самое страшное, сравнивать себя с другими. Одно дело, если я и правда лучше, как было на кинопробах, а тут, где у каждого свой номер, уникальные знания и навыки, сложно узнать, лучше я или же нет.

Ряды участников редеют, причем происходит это тихо и спокойно. Если Таисии кто-то не понравился, то после к человеку подходит девушка-администратор и сообщает, что он свободен.

Отвлекаюсь на до сих пор ожидающих участников: разные возраста, кто-то один, кто-то в команде, все выглядят весьма профессионально и спокойно, а еще их количество увеличивается снова и снова. Вот, например, еще кто-то спускается по лестнице и заворачивает на третий ряд к Таисии Вайнберг. Садится рядом с ней, начинает перешептываться, и тут я понимаю, что знаю его, знаю лицо этого человека!

Оленьевич, твою же ж мать!

Перед глазами начинают плясать серые мушки, а пульс подскакивает в один миг. Он что… Он… Следил за мной?! Так вот чего он такой веселый был по телефону! А моя мама… Божечки, а что, если мама не взяла трубку потому, что тоже следила, проверяла меня?!

– Иванова Мия, – оповещает девушка со списком.

В тот же миг взгляд Вячеслава Олеговича натыкается на мой, и удивления в нем нет, лишь усмешка.

– Мия Иванова здесь? – еще раз зовет девушка, и я вскакиваю на ноги. – Отлично, показывайте свой номер.

Выхожу на уже устеленную для меня ровную поверхность и поправляю неправильно расставленные препятствия, после чего возвращаюсь в центр и ставлю ногу на скейт. Медленно вдыхаю и выдыхаю пару раз, стараюсь не думать о том, что в зале сидит прогулянный мной сегодня репетитор. Проверяю раскатку скейтборда одной ногой, потом второй и начинаю.

Мой номер прост, но он зрелищный. Показать что-то стоящее на столь малой площади сложно, но я готовилась, изучала в интернете ширину манежа и отрабатывала за выходные свою идею.

Я катаюсь между препятствиями, выполняю развороты и прыжки. Несколько раз делаю сальто через препятствие, ловлю скейт и продолжаю катать. Настолько увлекаюсь, что не замечаю, как девушка несколько раз говорит «стоп».

Тяжело дыша, я выхожу на середину и исполняю поклон. Не знаю зачем, но в видео с разных шоу все так делают, чем я хуже? Возвращаюсь на свое место и поворачиваюсь к Таисии, которая что-то пишет в телефоне, в то время как мой репетитор, задумчиво подперев подбородок, смотрит куда-то в одну точку на манеже.

– Извините, Мия, вы можете быть свободны. – Вздрагиваю от неожиданности, когда ко мне подходит администратор.

– Что? – переспрашиваю я в надежде, что мне послышалось.

– Спасибо за участие, вы можете быть свободны, – повторяет она.

В груди начинает щемить от обиды. Я считала цирк самой легкой добычей, самым простым способом пробиться, а выходит, что я даже здесь не подхожу? Неужели я настолько плоха? Поднимаюсь и, стараясь не смотреть на третий ряд, выхожу из зала. Не могу в это поверить, неужели и правда все так ужасно. Я же все сделала необычно, опасно, красиво… Или здесь, как в кино, нужно, чтобы кто-то с кем-то спал для достижения успеха?

Плетусь к вестибюлю, не желая верить в отказ.

Может быть, Оленьевич что-то?..

Шальная мысль появляется в голове, когда я слышу шаги за спиной. Поворачиваюсь на звук и вижу как раз Оленьевича, направляющегося ко мне с довольной рожей.

Мог ли он сказать Таисии Вайнберг что-то, чтобы она меня не взяла? Может, у них с моей мамой вообще заговор?!

Репетитор догоняет меня ровно к тому моменту, как я начинаю кипеть от злости и возмущения из-за придуманных мной версий.

– Что вы здесь делаете?! – возмущенно спрашиваю я. – Преследуете меня, господин репетитор, чтобы сдать маме?

– А мне кажется, что это вы меня преследуете, госпожа Иванова, – зло усмехается он. – Что вы здесь делаете?

– Прохожу кастинг в цирковое шоу, ищу свое призвание, так и можете передать моей маме! Она вам что, еще и за шпионаж приплачивает?!

Собираюсь как можно скорее уйти, но Оленьевич идет за мной следом.

– Я даже не общаюсь с мамой вашей! – шипит он, догоняя меня.

– Ну конечно же, вы сейчас оказались здесь совершенно случайно, – саркастично отвечаю я. – И в шоу меня не взяли совершенно случайно! Сидели там, что-то наболтали про меня, да? И наверняка, когда я приду домой, моя мама больше меня никуда не отпустит тоже совершенно случайно, да?!

Разворачиваюсь и снова спешу уйти подальше от него.

– Моя сестра – хозяйка шоу, Таисия Вайнберг, вот почему я сейчас здесь. Если вам так интересно, – вновь поравнявшись со мной, говорит Оленьевич, а я тотчас столбом замираю на месте.

Разворачиваюсь лицом к нему и пытаюсь понять, лжет он или нет.

– Вы серьезно? – приподнимаю брови я, и он кивает в ответ.

Не могу подобрать слов, мысли путаются, и уж слишком много подозрений падает на Оленьевича.

– Что-то еще добавите? – улыбается он. – Например, как ваш автобус свернул не туда?

Давит на чувство вины? Так у меня его нет! Не перед ним точно.

Он ведь и правда мог что-то сказать сестре из вредности, мол, вот эта «госпожа Иванова» сегодня прогуляла мои занятия, ну-ка давай-ка, сестренка, забрей ей к хренам всю будущую карьеру!

Щурюсь и смотрю в голубые глаза Оленьевича, стараясь уловить подвох, но лишь замечаю, насколько идеального оттенка радужка его глаз. Я не люблю, когда в глазах у людей есть пятнышки или крапинки, они меня раздражают настолько, что хочется заставить человека надеть оттеночные линзы. А у него тот самый идеальный для меня голубой цвет, я бы сказала, яркий цвет ясного неба, когда на нем нет ни единого облачка или тучки. В памяти сразу же всплывают воспоминания, как я училась кататься на скейте и падала, снова и снова оказываясь лежа на спине и глядя в небо. Оно было такое же голубое, успокаивающее мое отчаяние от неудач…

Стоп!

Не зацикливаемся, нет-нет-нет!

– Из-за вас меня не взяли? – спрашиваю я.

Вот так вот, прямо в лоб, а чего мелочиться?

– Что? – усмехается Оленьевич.

– Это вы что-то сказали своей сестре, да?

– Она даже не знает, кто вы, – отвечает он, – да и зачем мне что-то говорить?

– Чтобы проучить меня, – пожимаю плечами. – За прогул.

На лице репетитора появляется искреннее удивление, разбавленное милой улыбкой. Как бесит меня вот эта его физиономия с мимолетной улыбочкой!

– Вы считаете, что я бы пошел на такую подлость и низость? – приподняв брови, спрашивает Оленьевич.

Он реально оскорблен? Похоже на то. На самом деле мне даже обидно, ведь я надеялась, что это не я ужасно откатала программу и показала себя, а он сделал мне подлянку. Такой расклад мне было бы куда проще принять, чем это.

– Не хотите извиниться? – задает вопрос он.

Чего-чего? Шутка сейчас была?

– Не хочу, – фыркаю я, дерзко задрав подбородок.

Тяжело вздохнув, репетитор качает головой и разворачивается, чтобы вернуться обратно в зал. Отходит почти на пару шагов и вдруг бросает напоследок:

– До встречи в четверг на занятиях!

– А что, если у меня снова возникнут проблемы с автобусом? – прячу усмешку я, отвечая незамедлительно.

– Господи боже, Иванова, что с вами не так? – неожиданно зло смеется Оленьевич и вновь возвращается ко мне. Останавливается напротив и смотрит сверху вниз, изучает мое лицо.

– Со мной все так! – во мне поднимается встречная волна агрессии, и сдерживать ее все труднее. – Просто ко мне прицепились мама и вы со своей учебой, в то время как я пытаюсь найти свой собственный путь!

– Учеба – не отдельный путь для вас, как не поймете, а лишь приятный бонус на будущее! – говорит Оленьевич, и у него голосе проскакивает негодование. – Резерфорд был лучшим игроком в регби в своем университете, завоевывал командные награды, а еще он стал великим ученым, отцом ядерной физики! И чем же вам помешает поступление в институт?!

– Это драгоценное время, которое я могу потратить на что-то более стоящее, вроде смотра или кастинга в той сфере, которая интересна мне! – почти кричу я, и мой голос эхом разносится по зданию, отражаясь от стен вестибюля. – Я не хочу всю жизнь работать на той работе, которую ненавижу! Я не хочу поступать туда, где мне будет не интересно! Вот только выбора у меня нет, меня в угол загнали, времени у меня до конца этого лета, и мне катастрофически не везет!

Замолкаю и чувствую, как пощипывает в носу, предвещая о том, что скоро и слезы нахлынут на глаза. Черт… Одно дело – знать, но совсем другое – сказать вслух и осознать в полной мере происходящее. До конца этого лета, и… все. Либо универ, либо работа кассиром в соседнем супермаркете. Таков был уговор с мамой.

Смотрю в лицо Оленьевичу и вижу, как желваки двигаются на его скулах – злится. Теперь я понимаю, что мы оба на взводе, тяжело дышим и доведены почти что до белого каления. Хоть в чем-то у нас взаимопонимание с репетитором: я ненавижу его, а он ненавидит меня.

Ой, ну и пожалуйста!

Молча поворачиваюсь к выходу и собираюсь покинуть стены моей очередной неудачи, как вдруг слышу в спину:

– Хотите попасть в шоу?

Делаю несколько шагов и медленно оглядываюсь на Оленьевича.

– Издеваетесь? – Наклоняю голову набок.

– Ничуть. – Гнев и недовольство постепенно исчезают с его лица, и на губах появляется ненавистная мне добродушная улыбка. – Хотите или нет?

– Хочу, – подхожу к нему ближе и с подозрением щурюсь. – Поможете попасть в шоу по блату?

– Тася – моя родная сестра и владелец шоу, спешу напомнить, – говорит он. – Замолвить слово могу, но у меня есть условие…

– Имейте в виду, я с вами спать не собираюсь! – огрызаюсь я. – Знаю я, как в этих кругах все делается. Плавали уже!

– Не заинтересован в девушках, которые не знают, чем отличается вес от массы, – ехидно улыбается Оленьевич. – Так как, согласитесь на договор?

– Смотря какой, – все еще не понимая, к чему он клонит, отвечаю я.

– Насколько я знаю, ваша мама оставит идею с поступлением, если вас возьмут куда-то на работу, так? – Я киваю, подтверждая его доводы. – А я готов замолвить слово перед сестрой, и вас гарантированно возьмут в шоу, только при условии, что вы, госпожа Иванова, будете учиться и включите мозги. А потом попробуете поступить в вуз…

– Черт, да зачем вам это?! – всплескиваю руками я.

– Педагогический интерес, смогу или не смогу вытянуть, – спокойно отвечает он. – Обещаю, я верну деньги вашей матери, если вы провалите поступление в институт. Но имейте в виду, если сделаете это специально – вас вышвырнут из труппы Таисии Вайнберг.

Ох и гадость вы, Вячеслав Олегович!

Ненавижу!

– Это шантаж? – недоумеваю я.

– Чистой воды, – кивает он. – Так как, рискнет госпожа Мия Иванова на подобный договор или не хватит сил?

Не-на-ви-жу!

– С чего такая уверенность, что Таисия Вайнберг меня возьмет после вашей просьбы?

– У меня свои секреты, – ухмыляется Оленьевич.

Разволновалась я не на шутку, даже ладони начали потеть. Что я потеряю, соглашаясь на этот договор с «дьяволом»? Вроде бы только выигрываю, да? Я получу место в шоу, а значит, мама ослабит надзор и давление. Да, я буду вынуждена заниматься с Оленьевичем, но ведь поступать не обязательно, так? Я уверена, что меня не возьмут, ведь я совсем не шарю во вступительных экзаменах, тем более в физике, и это вряд ли сможет изменить репетитор.

Божечки, это что получается, я реально попаду в шоу и буду при деле?!

– Хорошо, я согласна, но у меня тоже есть условие! – прячу радостную улыбку я и получаю заинтересованный кивок в ответ. – Не называйте меня «госпожой», это ужасно!

– Слушаюсь и повинуюсь, – расплывается в не менее довольной лыбе Оленьевич.

Глава 10. Как по нотам

Вячеслав

Возвращаюсь в зал цирка к сестре и чувствую себя, словно меня в мясорубке прокрутили. Я не люблю скандалить, ругаться, повышать голос, но эта девушка просто вывела меня из психоэмоционального равновесия. Да и черт бы с ним, с равновесием, я чуть приступ астмы не словил! Был на грани, я это чувствовал, а подобных всплесков у меня уже давненько не было.

Сначала она проигнорировала занятие и соврала, потом я ее встречаю на шоу сестры – вот так сюрприз. Не верю я в такие совпадения, но не использовать эту ситуацию в своих целях было бы непростительной глупостью.

Будет она учиться, никуда не денется, тут уже дело принципа! А то так и поплывет по реке жизни с необломанными рогами амбиций, зацепится где-нибудь, и все, поминай как звали. Сделка наша, конечно, глупая, но главное, что Иванова согласилась и хотя бы попытается включить мозги, для этого у нее будет стимул.

– Ну что я пропустил? – спрашиваю я и сажусь рядом с Тасей.

– Ничего, – со вздохом произносит она, продолжая рисовать в ежедневнике какие-то каракули. – Совершенно ничего.

– Тебе никто не понравился?

– Почему же, они все талантливые, классные, но… – Сестра недовольно цыкает языком и качает головой. – Чего-то не хватает, понимаешь? Они словно… Помнишь, как мама готовила супы? Они были вкусные, но недосоленные, приходилось их досаливать в тарелке. Так и тут, – сестра кивает на манеж, – они все офигенные специалисты, но…

– Недосоленные, я понял, – усмехаюсь я. – А сама досолить не хочешь?

Да-да, я подготавливаю почву к своей просьбе. Благо у меня и правда есть на Тасю рычаги воздействия, например припомнить ей подставу с Ириной Ивановой.

– Слав, это время, – поворачивается ко мне она. – А у меня его нет, нужно освежить шоу в следующем месяце, а я, как ты выразился, досаливать их буду не меньше двух недель. Когда ж готовить номера?!

– А тебе вообще кто-то понравился или все мимо?

– Акробаты, возможно, – задумчиво произносит Тася. – Ну, может, еще скейтбордистка.

– А почему же отказала и не дала шансов? – продолжаю разведку я.

– Акробаты некрасиво смотрятся, слишком разная комплекция. А скейтбордистка каталась как по учебнику, – говорит сестра. – Слишком механически, она даже препятствия передвинула, а значит, не имеет вариативности, только заучивает. А с такими сложно, потому что на шоу рано или поздно что-то идет не так и нужно уметь адаптироваться под ситуацию. Она, я думаю, не сможет…

– Думаешь? – ухмыляюсь я. – А проверять ты не хочешь? Хотя бы дать девушке еще один шанс…

Тася резко поворачивается ко мне лицом и с подозрением щурится, словно выискивая ответы на свои незаданные вслух вопросы.

– Ты ее знаешь? – наконец спрашивает она.

– Знаю, – сдаюсь я. – Это Мия Иванова.

– И что? – непонимающе переспрашивает Тася.

– Иванова Мия, – приподнимаю брови я и вижу, что до сестры так и не дошло. – Дочка твоей подруги Ивановой Ирины, и это с ней я заниматься репетиторством должен…

– Боже мой! – восклицает Тася и прикрывает рот рукой. – Господи, я даже не задумалась об имени и фамилии! Боже, как ужасно неловко перед Ириной…

– Ничего неловкого нет, – качаю головой я. – Насколько я знаю, мать вообще не в курсе, куда пытается устроиться работать ее дочь. Просто девчонка расстроилась, еще учиться забросит, уйдет в депрессию, а разгребать все это кому? Мне! И снова, кстати, из-за тебя…

– Блин, Слава, не дави! – огрызается Тася. – Я и так теперь себя чувствую не очень-то хорошо… Нужно будет позвонить ей завтра и попросить прийти еще раз. Я скажу ассистентке, чтобы она сказала про ошибку или случайное недоразумение, и девушку вернут.

– Какая ты можешь быть добрая, оказывается, – говорю я, и Тася слегка пихает меня плечом.

– А ты чего такой добрый, а? – усмехается она. – Как давно ты начал просить за своих студентов?!

– Она не моя студентка, – отвечаю я, – пока что, по крайней мере.

– Не увиливай от ответа!

– Я уже сказал, что мне не нужно, чтобы она была нервная и психованная на занятиях. И я бы не стал что-то говорить, если бы ты сама не упомянула, что она тебе понравилась, – говорю я, глядя в лицо сестры.

Тася долго сверлит меня взглядом и как-то странно щурится, снова ищет подвохи. Да, они есть, но я не стану ей объяснять свою нехитрую схему «шантажа» госпожи Ивановой, потому что снова посыплются вопросы… Вопросы, на которые я не смогу дать ей убедительный ответ.

– Или ты так решил к Ирине клинья подбить, а? – тихо хихикает сестра.

Ну снова здорово…

– Ха-ха, очень смешно, – морщу нос я. – Я уже сказал, что ничего не получится, не екнуло в сердце ни капельки. Я просто решил сделать доброе дело для девушки, просто потому что могу это сделать, подобное возбраняется?

– Метишь в рай, Райский? – продолжает потешаться Тася.

– Шутка стара как мир, – закатываю глаза я.

– Слушай, я тут подумала… – Она закусывает губу и ерзает на месте от нетерпения.

Что-то задумала, вот как пить дать!

В детстве мы с братом всегда могли разгадать замыслы нашей сестренки, потому что она сама себя выдавала таким образом.

– Я дам второй шанс Мие Ивановой, завтра же приглашу ее на повторный смотр, но только если ты дашь второй шанс сердцу «екнуть» на свидании с Ирой! – расплывается в улыбке Тася.

Ну я же говорил!

– Это ультиматум? – приподнимаю брови я.

– Нет, это сестринская просьба, – отвечает она.

Кажется, что круг шантажа и ультиматумов замкнулся… А что еще остается, кроме как разыграть эти партии как по нотам?

– Ладно, договорились, – киваю я, и Тася разве что не сияет от радости.

Глава 11. Хорошие новости и простые просьбы

Мия

Как ни странно, настроение у меня после разговора с Оленьевичем чуточку улучшается, наверное, виной тому надежда, которую он мне дал. Но ключевое здесь – «чуточку улучшается», потому что обида и непонимание от того, почему меня не выбрала Таисия Вайнберг, все еще не утихли. Радоваться рано, но я надеюсь на то, что все получится.

Когда возвращаюсь домой, то застаю маму на кухне, она заняла весь стол какими-то бумагами и рисунками, табличками и книгами. Все находится в беспорядке, что-то даже лежит на полу, а я этого терпеть не могу.

– Как все прошло? – спрашивает мама, заметив меня.

Она выходит из-за стола и обнимает меня, чмокнув в щеку, оставив влажный след от бальзама для губ.

– Нормально, – пожимаю плечами я. – А у тебя, смотрю, рабочий процесс полным ходом…

Мама улыбается и смущенно рассматривает руки: пальцы и ладони испачканы грифелем карандаша и акварельными красками, а ногти, некогда покрытые блестящим лаком, наполовину облезли и выглядят некрасиво.

– Да, мне завтра нужно сдать дизайн костюмов и расчеты, а я снова затянула, – вздыхает мама и заправляет за ухо выбившийся из прически локон. – Если я не сдам, то это значит, что почти месяц работы насмарку и нам не на что будет жить. Господи, зачем я тебе это говорю. – Она зажмуривается и качает головой. – Все будет нормально, мне осталось немного!

Продолжаю стоять на пороге кухни и смотреть на то, как мама суетится вокруг стола, то и дело что-то дорисовывая на эскизах или перемещая на другое место. Несмотря на весь этот беспорядок, практически сводящий меня с ума, мне нравится наблюдать за тем, как мама работает. Она напоминает мне меня в такие моменты, полностью поглощена своим занятием и не обращает внимания ни на что.

И именно поэтому ее отношение к моим мечтам и желаниям бесит. Она сама всю жизнь хотела рисовать, творить, сочинять, но ей не позволял этим заниматься отец. Ее саму лишили любимого занятия, а она вставляет мне палки в колеса… Как такое может быть, почему я не могу этого понять?!

На следующий день мне не дает покоя мысль о цирковом шоу, с новой силой проедает мозг вопросом: «А чем я хуже тех девок, что попадают в кино через постель?!» Ведь суть получается одна и та же – я блатная. Да, спать мне ни с кем не пришлось для этого, но что ж хуже: секс или договор с дьяволом?!

Я еще не до конца придумала план, как буду выкручиваться, но уже иду в верном направлении. Нельзя специально завалить вступительный экзамен? Хорошо, я сделаю это не специально. Просто буду учить все наоборот, зазубривать неверные правила и формулы, буду каждый раз допускать ошибки в тех же местах, чтобы Оленьевич видел эти трудности.

– Ивашкина, ты что-то совсем перестала разговаривать с нами, – говорит Дэнчик.

Сегодня вторник, и мы в скейт-парке отрабатываем разные трюки. Дэн и я катаемся по одной траектории, друг за другом повторяя разные элементы. Останавливаюсь на краю рампы, чтобы немного передохнуть и поговорить с Дэном, ведь я и правда не проронила ни слова с момента прихода.

– Я не перестала, – поднимаю взгляд на него и пожимаю плечами. – Просто пытаюсь не тратить время на болтовню. Я прихожу сюда не болтать, а тренироваться.

– Согласен, – хмыкает Дэн.

Он нервно поправляет кепку на голове, случайно сдвигая козырек в сторону. В груди у меня моментально появляется неприятная нервозность, пальцы начинает покалывать от невыносимого желания взять и передвинуть козырек ровно на середину.

– Слушай, может, сходим куда-нибудь после трени, а? – спрашивает он, очаровывая улыбкой.

Нет-нет-нет, ну, зачем!

– Прости, я после еду сразу домой, – отвечаю я.

Замечаю, как Дэн кусает нижнюю губу и явно придумывает, что бы еще сказать. Пока он мучается над новым предлогом, я мучаюсь над своими желаниями. Сжимаю кулаки и из последних сил держусь, чтобы не поправить ему кепку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Рампа – это специальное сооружение для скейтеров и их тренировок. Бывают различной высоты и сложности.

Вернуться

2

Трейсеры – это люди, практикующие паркур. Паркур – это «искусство передвижения», как любят выражаться практикующие, но никак не спорт. Каскадеры не равно паркурщики, это два совершенно разных направления, имеющих разный смысл.

Вернуться

3

Бордслайд – проезд по перилам (рейлам) на середине скейтборд-доски. Важно, чтобы доска находилась перпендикулярно перилам. Трюк считается достаточно сложным и опасным, ведь во время прыжка можно не рассчитать, и она разломится. На маленькой высоте это не так страшно, а вот на рейлах выше метра может привести к серьезным травмам.

Вернуться

4

Фифти-фифти – скольжение по рейлам, когда труба рейла проходит между передней парой колес и задней парой колес, вес распределен равномерно, а скейт скользит вдоль перил, как поезд по рельсам.

Вернуться