# Заговор белых плащей

Софи Кортес

Франция, 1312 год. Графа Армана де Фуа ложно обвиняют в убийстве на рыцарском турнире. Но за кознями стоит орден Храма, жаждущий завладеть реликвией, спрятанной Арманом. Элен, возлюбленная графа, бросает вызов могущественным тамплиерам. Ей предстоит распутать клубок интриг и заговоров, ведущих в сердце Святой Земли. Сможет ли пылкая любовь девы спасти рыцаря и Францию от грозной опасности? Или пламя страстей поглотит все – и уже никому не будет спасения?

© Софи Кортес, 2025


ISBN 978-5-0065-2153-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Пролог

Франция, 1312 год. Время рыцарских турниров, придворных интриг и зарождающейся эпохи Возрождения. В воздухе витает дух перемен, предвещая скорый закат Средневековья. Но пока еще высятся неприступные замки, а знатные сеньоры и прекрасные дамы плетут хитроумные любовные узоры.


В этом мире, полном контрастов, встретились два юных сердца – беззаботный граф Арман де Фуа и скромная красавица Элен д'Эвре. Он – удалой рыцарь, мечтающий о ратных подвигах и славе крестоносца. Она – нежная фиалка, мечтающая о возвышенной любви трубадуров.


Их первая встреча состоялась на пышном балу в замке Шинон, резиденции французских королей. Когда Элен вошла в зал под руку со своим отцом, бароном д'Эвре, Арман не мог оторвать от нее восхищенного взгляда. Хрупкая как тростинка, с пепельно-русыми локонами и глазами цвета грозового неба, Элен затмила всех придворных красавиц.


Граф де Фуа, блистательный кавалер, лихо подбоченясь, подошел пригласить девушку на танец. Он сразу покорил ее своим бесстрашием и удалью. От его горячей ладони, обнимающей тонкий стан, у Элен закружилась голова. «Наконец-то свершилось! Настоящее приключение, достойное рыцарского романа!» – промелькнуло в ее мыслях.


Но не все ликовали в этот праздничный вечер. В толпе гостей был и давний недруг графа де Фуа – коварный барон Гуго де Безье. Со злобной усмешкой наблюдал он, как расцветает любовь Армана и Элен. «Не бывать этому! Я разрушу их счастье, как рушил все твои победы на турнирах, де Фуа!» – беззвучно прошипел он сквозь зубы.


С того рокового бала во французском королевстве закрутилась тонкая и опасная интрига, сравнимая разве что с самыми хитроумными кружевами брюссельских мастериц. Судьбы влюбленных оказались впутаны в клубок придворных тайн, политических заговоров и рыцарских авантюр.


Сколько испытаний предстояло пройти Арману и Элен, чтобы сберечь свою любовь! Турниры и крестовые походы, пышные празднества и мрачные подземелья, ошибки и разочарования, разлуки и встречи… Но разве могут преграды устоять перед истинной страстью, зародившейся в юных пылких сердцах?


Меж тем, из-за горизонта уже веяло дыханием иной эпохи. Век рыцарства и куртуазности неумолимо близился к закату. Впереди маячили события, которые навсегда изменят облик Франции и всей Европы – Столетняя война, Великая чума, восстание Жакерия, расцвет искусств Возрождения…


И в самом центре этих исторических перипетий суждено было оказаться Арману и Элен, чья любовь стала легендой наравне с Абеляром и Элоизой, Тристаном и Изольдой. Им предстояло не раз спасать честь короны и сражаться за свое счастье под сенью древних замков и готических соборов, постигая смысл верности, чести и великой любви, победившей само время.


Так начиналась эта история – нежная как трель менестреля и страстная как танец с обнаженными мечами, пронзительная как свет витражей и причудливая как резьба на стенах Нотр-Дама. История любви, навсегда вписанная в героическую летопись прекрасной Франции. История Армана и Элен…

## Глава 1. Рыцарский турнир в Шиноне

Ликующие звуки труб разносились над полем под стенами величественного замка Шинон, возвещая начало рыцарского турнира. Красочные шатры и навесы, увитые гирляндами из весенних цветов, пестрели вокруг ристалища как осколки огромной мозаики. На трибунах собрался весь цвет французской знати – блистательные дамы в бархатных платьях и расшитых золотом накидках, могущественные сеньоры с гербами своих владений на surcoats.


Для графа Армана де Фуа этот турнир был шансом покрыть себя неувядаемой славой. Облаченный в сверкающие доспехи, он гарцевал на вороном жеребце, потрясая копьем с золотым наконечником. На груди у него красовалась алая лента – подарок прекрасной Элен. Арман поклялся сегодня сражаться во имя ее красоты и непорочности.


– Глядите, это же граф де Фуа, прозванный Львом Лангедока! Говорят, ему нет равных в искусстве верховой езды и копейного боя, – шептались на трибунах очарованные дамы.

– Но сегодня ему будет нелегко одолеть барона де Безье по прозвищу Черный Гуго. Этот хитрый лис наверняка припас какую-нибудь каверзу! – отвечали им встревоженные кавалеры.


Элен, сидящая в ложе своего отца, с замиранием сердца следила за происходящим на ристалище. Как она боялась за своего возлюбленного! Барон де Безье славился подлостью и коварством. Элен заметила недобрый огонек, промелькнувший в его глазах, когда соперники сошлись для традиционного приветствия.


«Пресвятая Дева, храни моего Армана!» – горячо молилась девушка, комкая в пальцах край муслиновой вуали. Звуки фанфар сотрясали воздух, от ржания боевых коней и лязга оружия дрожала земля. Две закованные в латы фигуры разъехались в разные концы поля и застыли друг напротив друга, готовые сорваться в стремительный галоп.


Элен затаила дыхание. Ей показалось, что время остановилось, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но вот рыцари, пришпорив коней, понеслись навстречу, опустив разноцветные копья. Через мгновение раздался оглушительный треск – это копье Армана переломилось о щит Черного Гуго, выбив того из седла!


Толпа взревела, приветствуя победителя. Элен вскочила, не в силах сдержать радостный крик. Ее отважный рыцарь, ее герой одолел грозного противника! Но что это? Оруженосцы, окружившие поверженного барона де Безье, с тревогой переглядывались. Один из них поднял с земли обломок копья Армана. К ужасу Элен, на блестящем острие чернело какое-то зловещее пятно…


– Измена! Подлое вероломство! – разнесся над ристалищем гневный возглас старого герольда. – Копье графа де Фуа было отравлено! Барон Гуго де Безье мертв.


Толпа ахнула. Рыцари в растерянности переводили взгляд с бездыханного тела Черного Гуго на застывшего в седле Армана. Лицо молодого графа исказил ужас. Он недоуменно смотрел на свое копье, не в силах поверить в случившееся.


– Это ложь! Гнусный поклеп! Я не мог совершить столь подлый поступок! – наконец вскричал он, обводя собравшихся пылающим взором. Но толпа уже глухо роптала, сомневаясь в правдивости его слов.


Элен почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Ее любимый, ее благородный Арман – убийца и отравитель? Нет, это просто немыслимо! Тут явно кроется какой-то злой умысел. Но как убедить в этом остальных?


Меж тем стража уже хватала Армана под уздцы, принуждая его спешиться. Толпа сгрудилась вокруг, выкрикивая оскорбления и требуя для графа страшной кары. Элен рванулась вниз с трибуны, расталкивая придворных, не чуя под собой ног от волнения и страха за любимого.


На ристалище воцарился полный хаос. Гул голосов, лязг мечей, ржание перепуганных лошадей – все смешалось в какую-то жуткую какофонию. Вооруженная стража, продираясь сквозь толпу, волокла связанного Армана к замку. Граф де Фуа, с лицом белее мела, в последний раз обернулся, ища глазами Элен. Их взгляды на мгновение встретились – полные отчаяния, недоумения и бесконечной любви.


«Я докажу твою невиновность, mon amour! Чего бы мне это ни стоило!» – безмолвно поклялась Элен, глотая подступившие слезы. В этот миг она еще не знала, в какой водоворот придворных интриг, опасностей и испытаний затянет ее стремление спасти честь любимого. Не ведала, сколько закулисных тайн ей предстоит раскрыть и с какими могущественными врагами сразиться.


Но была твердо уверена – их любовь выдержит любые удары судьбы. «Наша история только начинается!» – прошептала Элен вслед уводимому Арману, сжимая в ладони алую ленту – символ их клятвы. Ленту, которая станет её талисманом в грядущих поисках правды и борьбе за счастье.


Так закончился этот роковой турнир, навсегда определивший судьбы юных влюбленных. Впереди их ждала тернистая дорога, полная невзгод и потрясений. Но огонь истинной любви, вспыхнувший в Шиноне, был способен выдержать самые страшные бури века и засиять путеводной звездой на пути Армана и Элен сквозь лабиринт дворцовых тайн и исторических потрясений прекрасной, но опасной Франции начала XIV столетия…

## Глава 2. Узник Шинонского замка

Мрачные своды подземелья Шинонского замка, казалось, источали холод и сырость. В полумраке едва угадывались очертания массивной дубовой двери, окованной железом, да груда прелой соломы в углу. Именно здесь, в сырой и темной камере, предстояло томиться графу Арману де Фуа в ожидании королевского суда и приговора.


Арман сидел на холодных каменных плитах, тяжело привалившись спиной к стене. Цепи, сковывавшие его запястья, мерно позвякивали при каждом движении. Но физические неудобства мало занимали узника. Все его мысли были о прекрасной Элен, оставшейся по ту сторону тюремных стен.


«О, ma belle, если бы ты только знала, как тоскует моя душа в разлуке с тобой! Как жаждет сердце вновь увидеть твою лучистую улыбку и нежный взгляд лазоревых очей, услышать звонкий смех, напоминающий трели серебряных колокольчиков», – с тоской думал Арман, прикрыв воспаленные глаза.


Неужели их чистой и светлой любви было суждено вот так трагически оборваться? Неужели судьба-злодейка отняла у них надежду на счастье? От несправедливости случившегося юный граф стиснул зубы, чувствуя, как в груди закипает гнев пополам с горечью.


Внезапно в коридоре раздались шаги, и в замочной скважине заскрежетал ключ. Тяжелая дверь, протяжно заскрипев, отворилась, и в камеру вошел седобородый тюремщик со светильником в руке. Отблески пламени заплясали на влажных стенах, разгоняя мрачные тени.


– Подъем, милорд! К вам важный посетитель, – пробасил стражник, звеня связкой ключей у пояса. – Сам Его Преосвященство Гильом Тирельский, духовник Его Величества короля Филиппа Красивого.


Арман с удивлением воззрился на возникшую в дверном проеме высокую фигуру в темном одеянии. Епископ Гильом Тирельский, прославленный своей ученостью и праведностью, был последним, кого граф ожидал увидеть в своей темнице. Неужели сам духовник короля снизошел до визита к узнику, обвиненному в таком гнусном преступлении?


Епископ, опираясь на резной посох с серебряным навершием, медленно вошел в камеру. Его властное бледное лицо с пронзительными черными глазами и орлиным носом внушало невольный трепет. Тюремщик поспешно склонился в почтительном поклоне и, пятясь, удалился, оставив их наедине.


– Встаньте, граф, – повелительно произнес Гильом Тирельский, окидывая Армана пристальным взглядом. – Я пришел говорить с вами о вещах, способных повлиять на вашу дальнейшую судьбу.


Арман, звякнув цепями, с трудом поднялся на ноги. Недоумение и тревога боролись в его душе. Зачем здесь этот суровый прелат? Уж не затем ли, чтобы исповедать его перед неминуемой казнью? От этой мысли по спине пробежал холодок.


– Ваше Преосвященство, клянусь Пресвятой Девой, я невиновен в том злодеянии, что мне приписывают! – горячо воскликнул граф, делая шаг навстречу епископу. – Я ни за что не прибегнул бы к столь подлому и бесчестному способу одолеть противника! Кто-то подло подстроил мое падение, очернив мое имя в глазах короля и всей Франции!


Взгляд Гильома Тирельского стал еще пронзительнее, словно пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки души молодого рыцаря. Несколько мгновений епископ молчал, будто взвешивая каждое слово графа де Фуа.


– Я склонен верить в вашу невиновность, сын мой, – наконец произнес он, и в его суровом голосе послышались нотки сочувствия. – Ваша репутация отважного и честного воина говорит в вашу пользу. Но, увы, одной моей веры недостаточно, чтобы убедить короля и его Совет в вашей непричастности к этому гнусному преступлению.


Арман почувствовал, как в груди затеплился слабый огонек надежды. Неужели этот влиятельный прелат, пользующийся безграничным доверием Филиппа Красивого, станет его союзником? Сумеет ли он убедить монарха в невиновности графа и развеять страшные подозрения?


– Ваше Преосвященство, умоляю, помогите мне доказать свою правоту! – взмолился Арман, не смея, впрочем, забыть о должном почтении. – Я готов держать ответ перед любым судом – земным или небесным. Моя совесть чиста, и я не совершал того, в чем меня обвиняют. Но без вашей поддержки мне не опровергнуть эту жестокую клевету.


Епископ задумчиво погладил свою серебристую бороду, не сводя испытующего взгляда с лица молодого рыцаря. В тусклом свете светильника его черные глаза мерцали как два уголька.


– Не будем спешить с выводами, граф де Фуа, – промолвил он после долгой паузы. – Истина еще не раскрыта, и многое в этом темном деле пока покрыто тайной. Возможно, здесь замешаны такие силы и интриги, о которых мы пока не подозреваем. Но я обещаю вам приложить все усилия, чтобы распутать этот клубок и докопаться до сути.


Он положил узкую твердую ладонь на плечо Арману и с силой сжал, словно стараясь передать ему частицу своей непоколебимой веры.


– Молитесь, сын мой. Молитесь Пресвятой Деве и всем святым о заступничестве и справедливости. Ваша жизнь и честь теперь зависят не только от земного, но и от Высшего суда. Я же, со своей стороны, сделаю все, что в моих силах, чтобы восторжествовала истина. Даже если ради этого придется пойти наперекор королевской воле.


С этими словами Гильом Тирельский перекрестил застывшего в почтительном поклоне графа и, развернувшись, степенно покинул темницу. Дверь за ним захлопнулась с гулким эхом, вновь погрузив камеру в полумрак и тишину.


Но в душе Армана де Фуа уже разгорался огонь надежды и решимости бороться за свое честное имя до последнего вздоха. Он знал, что по ту сторону стен его ждет любимая, готовая сражаться за их любовь столь же неистово. И пока жива вера друг в друга, ни козни врагов, ни сама судьба не смогут разлучить их навеки.


«Я дождусь тебя, mon amour. Дождусь, чего бы мне это ни стоило», – страстно прошептал граф, целуя алую ленту Элен, спрятанную у самого сердца. Пусть пока их разделяют стены мрачного подземелья, но настанет день, когда истина восторжествует. И тогда уже ничто не помешает им быть вместе, even if the sky falls.

## Глава 3. Расследование Элен. Неожиданный союзник.

Слух о трагических событиях на турнире в Шиноне разлетелся по дворцам и замкам Франции со скоростью лесного пожара. Придворные дамы, позабыв о куртуазных беседах и галантных кавалерах, шушукались по углам, обсуждая немыслимое коварство графа де Фуа. Имя Армана полоскали на все лады, припоминая даже самые незначительные проступки его беспечной юности.


«Волк в овечьей шкуре!» – говорили одни, качая напудренными париками. «Змея, выращенная на груди французской короны!» – вторили им другие, сверкая жемчугами и бриллиантами. Каждый считал своим долгом плюнуть в след вчерашнего кумира и любимца Фортуны. Так уж водится в свете – от обожания до презрения всего один шаг.


Но только не для Элен д'Эвре. Юная дева, сраженная в самое сердце стрелой Амура, не верила в виновность своего рыцаря. Каждой частичкой души она ощущала, что Арман стал жертвой чудовищной несправедливости. И была твердо намерена собственными руками распутать этот клубок грязных интриг.


С того черного дня Элен не находила себе места. Она металась по родовому гнезду д'Эвре, своей тоске и решимости, словно раненая львица в клетке. Ни утешения добросердечной кормилицы Маргариты, ни строгие увещевания отца не могли отвлечь ее от мыслей о возлюбленном, томящемся за решеткой.


– Я должна ему помочь! Должна вызволить его из этой западни! – в отчаянии повторяла Элен, комкая в руках расшитый платочек. – Не может быть, чтобы никто не видел правды! Чтобы все отвернулись от невиновного!


И юная дева решилась на отчаянный шаг. Она знала – доказать невиновность Армана в одиночку ей не под силу. Слишком могущественны и хитры были его враги. Но, быть может, у нее получится найти союзников среди приближенных короля? Ведь наверняка истина не укрылась от взора самых прозорливых царедворцев.


Однажды вечером, когда замок д'Эвре погрузился в сонную тишину, Элен накинула темный плащ и, захватив потайной фонарь, тайком выскользнула из своих покоев. Легконогой серной она пробиралась по узким коридорам и галереям, пока не достигла внешней стены. Там, у полускрытой плющом калитки, ее уже ждал преданный Бертран – ловчий ее отца, с детства питавший к юной госпоже нежную привязанность.


– Бертран, друг мой, ты – единственный, на чью помощь я могу рассчитывать, – горячо зашептала Элен, сжимая мозолистую руку слуги. – Проводи меня до Шинона тайными тропами. Я должна встретиться кое с кем из приближенных Его Величества. От этого зависит судьба графа Армана… и моя собственная.


Ловчий только молча кивнул, преданно заглядывая в лицо своей госпожи. Он догадывался, какие чувства связывают ее с опальным графом де Фуа. И был готов хоть в огонь, хоть в воду ради счастья прекрасной Элен.


Два всадника – хрупкая девушка на белоснежной кобылке и рослый слуга на гнедом жеребце – вскоре растворились в ночной мгле, унося с собой надежду на спасение того, кто был дороже целого мира для юной влюбленной.


Рассвет только-только окрасил перламутром стены величественного Шинона, когда Элен и Бертран постучались у задних ворот замка. Стражники, хмуро оглядев запыленных до бровей путников, нехотя впустили их внутрь.


– Я – Элен д'Эвре, дочь барона Рауля д'Эвре, и прибыла сюда ради аудиенции с Его Преосвященством епископом Гильомом Тирельским! – твердо произнесла девушка, откидывая капюшон и являя миру свою ослепительную красоту. – Проводите меня к нему незамедлительно. Дело не терпит отлагательств.


Молодые стражники, потрясенные столь невиданным зрелищем, только и смогли что молча поклониться и указать путь во внутренние покои. Элен, расправив плечи и на мгновение прикрыв глаза, мысленно взмолилась: «Пресвятая Дева, не оставь нас своей милостью! Помоги мне убедить епископа в невиновности Армана. Ты – наша последняя надежда».


С этой безмолвной молитвой на устах юная дева решительно направилась по анфиладам и коридорам Шинонского замка, готовая биться за свою любовь до последнего вздоха. Она еще не ведала, какие грозные испытания и неожиданные открытия ждут ее впереди. Но в одном была твердо уверена – без Армана ей не будет жизни. А значит, пасовать перед трудностями не в ее правилах.


Темные своды часовни Святого Мартина дышали прохладой и таинственностью. Лучи утреннего солнца, проникая сквозь узкие витражные окна, расцвечивали мозаичный пол причудливым калейдоскопом красок. У дальней стены, погруженный в молитвенное созерцание, застыл коленопреклоненный силуэт в епископском облачении.


– Ваше Преосвященство! – громко произнесла Элен, шагнув под гулкие своды. Ее звонкий голос эхом прокатился под каменными сводами, вынудив епископа обернуться.


Гильом Тирельский медленно поднялся с колен и, опираясь на свой посох, двинулся навстречу непрошеной гостье. Элен почтительно склонила голову, но тут же вскинула на прелата полный мольбы и решимости взгляд лазоревых глаз.


– Простите мое внезапное вторжение, Ваше Преосвященство, – торопливо заговорила она. – Но я прибыла к вам по делу величайшей важности. Я – Элен, дочь барона д'Эвре и… невеста графа Армана де Фуа. Того самого графа, что был несправедливо обвинен в подлом убийстве и заточен в темницу.


Тонкие брови епископа удивленно приподнялись. Он окинул стройную фигурку Элен пронзительным взглядом, словно стараясь проникнуть в самые потаемные уголки ее души.


– Я слышал о вас, дитя мое, – наконец произнес он, и в его суровом голосе промелькнули нотки сочувствия. – И о вашей пылкой привязанности к опальному графу де Фуа. Но боюсь, ваши чувства затмевают голос разума. Улики против него слишком весомы, а преступление чудовищно.


– Нет, Ваше Преосвященство! – горячо воскликнула Элен, не в силах совладать с охватившим ее волнением. – Я знаю Армана как никто другой. Знаю его благородное сердце, его истинно рыцарскую натуру. Он не мог совершить столь подлый поступок, будь то на турнирном поле или за его пределами. Кто-то жестоко подставил его, очернил в глазах короля и всей Франции!


Она шагнула ближе к епископу, и в ее глазах вспыхнул лихорадочный огонь непоколебимой веры:


– Умоляю, Ваше Преосвященство, не дайте свершиться чудовищной несправедливости! Вы – едва ли не единственный, кто способен убедить Его Величество в невиновности Армана. Только ваше влияние и безупречная репутация святого человека могут пошатнуть это гнусное обвинение.


Гильом Тирельский молчал, не сводя испытующего взгляда с пылающего решимостью лица девушки. Мудрый прелат видел, что слова Элен идут от самого сердца, что в них звучит неподдельная убежденность влюбленной души. Но одной веры, увы, было недостаточно, чтобы перевесить тяжкие улики.


– Вижу, ваши чувства к графу де Фуа глубоки и искренни, дитя мое, – наконец промолвил епископ после долгого раздумья. – И мольба ваша исходит из самых недр души. Я и сам, признаться, сомневаюсь, что столь доблестный рыцарь мог совершить приписываемое ему вероломство. Но, увы, одних сомнений мало, чтобы оправдать обвиняемого. Нужны неопровержимые доказательства его невиновности.


– Значит, я найду эти доказательства, Ваше Преосвященство! – твердо произнесла Элен, сжимая кулачки. – Чего бы мне это ни стоило, я добуду улики, подтверждающие непричастность Армана к гибели барона де Безье. Не может быть, чтобы злодей, подстроивший эту гнусную западню, не оставил следов.


Она одарила епископа лучистым взглядом, полным мольбы и надежды:


– Но я не справлюсь одна, святой отец. Без помощи влиятельных союзников мне не распутать этот клубок придворных интриг. Не откажите в милости, будьте моим негласным покровителем в стенах Шинона. Прошу, не дайте погибнуть невиновному и разбиться двум любящим сердцам!


Гильом Тирельский еще некоторое время смотрел на преисполненное мольбы лицо юной девы, размышляя о превратностях судьбы и силе истинных чувств. Эта тоненькая смелая девочка, рискнувшая в одиночку бросить вызов могущественным врагам, пробудила в душе сурового прелата невольное восхищение.


– Хорошо, дитя мое, – наконец решился он, кладя узкую ладонь на хрупкое плечо Элен. – Я стану вашим тайным союзником в этом нелегком деле. Буду направлять, оберегать и всячески способствовать вашему расследованию. Но действовать вам придется осторожно и мудро, ибо скрытые недруги Армана де Фуа коварны и безжалостны.


Лицо епископа посуровело, и морщины залегли на высоком челе:


– В вашем стремлении защитить честь любимого вы, сами того не ведая, рискуете пробудить очень темные и опасные силы. Силы, таящиеся в тенях французского двора и способные на самое страшное злодейство. Опасайтесь длинных рук тайных врагов, не доверяйте слащавым речам и двуличным улыбкам. Только хранимые любовью и верой, вы сможете одолеть всех демонов, что встанут на вашем пути.


С этим напутствием Гильом Тирельский осенил склоненную голову Элен своим посохом, безмолвно благословляя ее на тяжкий подвиг во имя справедливости и любви. В этот миг между утонченной придворной дамой и могущественным церковным иерархом возник прочный и незримый союз, скрепленный велением сердца и жаждой истины.


Покинув часовню Святого Мартина, Элен почувствовала, как в груди разгорается пламя надежды и решимости. Первый шаг на пути к спасению Армана был сделан – и какой шаг! Заручиться поддержкой духовника самого короля, снискать его расположение и покровительство – о большем она не могла и мечтать.


«Мужайся, mon amour! – мысленно обратилась девушка к томящемуся в подземелье возлюбленному. – Я иду за тебя сражаться. Иду, чтобы вырвать тебя из лап клеветников и завистников. Теперь у нас есть могущественный союзник – и с ним мы непременно добьемся твоего освобождения!»


С этими воодушевляющими мыслями Элен поспешила в предоставленные ей покои – обдумывать дальнейшие шаги и готовиться к грядущим испытаниям. Ей предстояло стать глазами, ушами и разумом епископа Тирельского при шинонском дворе. Ловить слухи, подмечать намеки, плести собственную сеть интриг и союзов – лишь бы напасть на след истинного виновника случившейся трагедии.


И она была готова учиться, готова рисковать, готова мужественно снести любые тяготы – только бы вновь увидеть ясные глаза своего рыцаря, услышать его бархатный смех, ощутить крепкие объятия любимых рук. Только бы вернуть их с Арманом украденное счастье, вновь подарить надежду их осиротевшим сердцам.


С того дня дочь барона д'Эвре развила небывалую активность, оказавшись втянутой в круговорот большой дворцовой политики. На балах и приемах, на соколиной охоте и дружеских вечерях она внимательно прислушивалась к разговорам, ловя каждое слово, каждый намек, способный пролить свет на таинственное преступление в Шиноне.


Неизменно хороша и приветлива, она быстро снискала расположение самых знатных дам. С ними, потягивая сладкое вино, Элен обсуждала достоинства кавалеров, моды и куртуазную поэзию – но мысли ее были далеко. Она старательно запоминала оброненные вскользь фразы, неосторожные признания, мимолетные аллюзии, чтобы потом, наедине с собой, подвергнуть их тщательному анализу.


Самые же ценные и опасные сведения ей удавалось выуживать в беседах с придворными, и прежде всего – с рыцарями-храмовниками. Эти суровые воины Христа, чья слава гремела по всей Европе, нередко оказывались в курсе тайных интриг и закулисных игр. О, сколько откровений и недомолвок довелось услышать прекрасной шпионке любви из их грубоватых уст!


Элен училась думать как заправский дознаватель. Отделять правду от лжи, случайное от умышленного, важное от незначительного. Складывая в уме разрозненные факты, обрывки фраз и туманные намеки, она постепенно выстраивала в голове общую картину случившегося – пока еще неясную, полную белых пятен, но уже тревожную.


И чем больше деталей добавлялось к этой мозаике, тем отчетливее вырисовывались контуры заговора против графа де Фуа. Заговора, участники которого явно восседали на самых верхах – быть может, подле самого трона Филиппа Красивого. Заговора, нити которого тянулись к таинственным врагам из прошлого, затаившимся в тени, но не забывшим былых обид.


То были пугающие и одновременно обнадеживающие открытия. Они доказывали, что Арман пал жертвой жестокого умысла, а не собственного злодейства. Но они же подсказывали, сколь могущественны и безжалостны силы, жаждущие его погибели. Устоять одной против этого сонма недругов Элен не могла.


Поэтому каждый свой шаг, каждую догадку и подозрение она старательно докладывала своему покровителю – епископу Гильому Тирельскому. В часовне Святого Мартина или в тиши дворцового сада они подолгу совещались, сверяя добытые факты, строя предположения и разрабатывая план дальнейших действий.


– Истина где-то рядом, Ваше Преосвященство, – горячо убеждала прелата Элен, сверкая одухотворенным взором. – Я чувствую, враги Армана с каждым днем теряют бдительность, считая свою победу неоспоримой. Нам лишь нужно набраться терпения и зоркости, чтобы выследить тот единственный промах, что приведет нас к разгадке.


– Да хранит вас Господь в вашей отваге и целеустремленности, дитя мое, – благословлял ее епископ, осеняя крестным знамением. – Не теряйте надежды и веры, ибо лишь они способны привести нас к торжеству справедливости. Рука Всевышнего неисповедима, но в нужный час она всегда карает истинных злодеев.