Защита Анны
Иван Левин

© Иван Левин, 2025

ISBN 978-5-0065-2123-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

29 февраля

Допрос начался заново. Я в четвёртый раз услышал этот вопрос:

— Почему Вы не работаете уже четыре месяца и не состоите на учёте в службе занятости?

— Я же уже всё объяснил…

— А я никак не могу понять. Мне трудно найти логику в Вашем рассказе. Я хочу ещё раз послушать Вашу историю. После этого Вы отдохнёте до завтра, — он смотрел мне прямо в глаза, не моргая. Казалось, он способен вообще не шевелиться.

— Значит, сегодня я домой не вернусь?

— Когда Вы вернётесь домой теперь зависит от того, насколько ясно Вы излагаете мысли, — вздохнул офицер.

— В таком случае мне нужен адвокат, — я удобно облокотился на спинку стула, показывая, что мне совершенно некуда торопиться. — Быстренько вы меня не разделаете!

— Вам не нужен адвокат. Вы не арестованы. Мы с Вами просто разговариваем, — он не менял позу.

— То есть как не арестован? Впрочем, я был рад нашему знакомству, но мне, к сожалению, нужно идти…

— Вы не уйдёте. Дверь заперта на замок, а ключ у меня. В мои обязанности не входит открывать двери. Но со мной легко договориться. Я хочу ещё раз услышать Вашу историю.

…

— В этот момент я почему-то вспомнил отвратительный русский фильм «Голиаф», который никому не понравился, но все его почему-то смотрели.

— Ну и что ты ему ответил? — спросил Василий Петрович, сделав большой глоток безалкогольного глинтвейна и вдохнув дым ароматической лампы.

— Я понял, что с ним действительно придётся договариваться.

— Короче, ты струсил, – недовольно буркнул Николай.

— Николай Евгеньевич, а тебя там не было! Я бы посмотрел на тебя, как бы ты был там смелым, когда стоят двое с дубинами, один с автоматом и этот смотрит не мигая!

— Ладно, у меня много дел, мне нужно готовиться…

— Э, не-не-не, спокойно! — вмешался Василий Петрович. — Колян, помолчи, дай послушать! Если с тобой ни разу в жизни ничего интересного не было, не мешай другим рассказывать!

— Ладно, — я положил руки на стол. — Слушайте дальше.

***

— Хорошо, я расскажу свою историю ещё раз. Но раз мы просто разговариваем, у меня к Вам тоже есть просьба.

— Какая просьба? — металлическим голосом спросил Офицер.

— Я прошу Вас взять бумагу и ручку, чтобы записывать важные моменты. Чтобы вы ничего не забыли и мне не пришлось рассказывать в пятый, или в шестой раз.

И они все рассмеялись! При чём добродушно так, без злобы, искренне. Я тоже улыбнулся, не знаю, почему.

– Это тебе нужно, чтобы я ничего не забыл. И тебе самому нужно ничего не забыть, потому что если что-нибудь в твоём рассказе не сойдётся, вот тогда ты будешь арестован. И до суда пройдут месяцы, а то и годы. Так что не трать время.

– Тогда можно кофе?

– Вот это уже совсем другой разговор! Паш, сходи, пожалуйста? – человек с автоматом как будто вышел из оцепенения, вернулся в себя и вышел за дверь.

– Рассказывай!

– Так вот. 5 января я узнал о том, что нижегородские учёные доказали, что человеческому организму полезно отдыхать. Они отправили 43 человека в санаторий, хорошо их кормили, тренировали и проверяли анализ крови. И показатели становились лучше и лучше, они как будто становились моложе!

Эта мысль не давала мне покоя. Так что же, выходит, если я просто пойду гулять по улицам, это будет означать, что я не впустую трачу своё время, в течение которого я мог бы работать, это я становлюсь моложе? Позже я узнал, что это называется рекреационная деятельность, но это уже потом, когда я серьёзно занялся этим вопросом. Так вот, два дня я занимался физкультурой, начал хорошо питаться. И к 7 января почувствовал себя явно лучше. А ведь нижегородские учёные не дураки! Они действительно сделали хорошее открытие! Только вот не понятно, что с этим делать мне, человеку, которому 9 января нужно выходить на работу. На тяжёлую, можете мне поверить, работу. У нас знаете какой директор? Если заметит, что кто-то хотя бы выспался и улыбается, сразу накинет ещё каких-нибудь дел. У нас каждый должен хотя бы раз в неделю падать в обморок, чтобы директор не увеличил нагрузку. Есть у нас хитрецы…

– Ты давай ближе к делу.

– Ладно, про хитрецов не буду рассказывать. В общем, я решил продлить себе праздники.

– Каким образом?

– Сначала официально. Я написал заявление на отпуск две недели за свой счёт.

– И Вам, конечно, отказали.

– Конечно.

– И Вы решили уволиться? Сами, ни с кем не посоветовавшись?

– Да, – я смотрел прямо в глаза офицеру. Мне на минутку показалось, что я увидел в его глазах какие-то эмоции. Нет, скорее всего, только показалось.

– И на что Вы собирались жить?

– Этот вопрос мне задавали все, поверьте мне. Но на самом деле, с нашей зарплатой, или без неё — не очень большая разница.

– Итак, Вы смогли уволиться. Это юридически установленный факт. Но как Вы смогли это сделать? Ведь Ваши коллеги никогда… – его брови слегка шевельнулись.

Я понял, что это знак удивления.

– Я написал заявление об увольнении. Не буду рассказывать, как меня останавливали в коридорах, как выглядел наш разговор с директором, это довольно утомительно и было бы интересно только коллегам. Давайте сконцентрируемся на главном.

– А Вы — молодец! Вас не легко сбить с прямой линии повествования!

– Большое спасибо! Тогда позвольте продолжить.

– Напомню, главное в этой истории — это здоровье. Я, конечно, думал о том, что без зарплаты я долго не проживу. Но, взвесив все за и против, я решил находить пропитание самостоятельно. Во время своих прогулок я часто заглядывал в мусорки за магазином, около разных кафе, но не находил там ничего полезного. Тогда я, как бы это правильно сказать, учитывая обстоятельства…

– Вы начали, прогуливаясь по рынку, незаметно присваивать себе излишки, которые продавцы всё равно не продадут?

– Нет, ни в коем случае! Я никогда не занимался воровством! Я начал заниматься наукой, но не бесплатно, как раньше, а за пожертвования. Видите ли, хорошая курсовая работа, написанная за неделю, стоит очень неплохих денег.

– Кажется, Вы почти готовы запутаться, – без раздражения сказал офицер. – Курсовые работы пишут весной, а Вы говорите о событиях января.

– Конца января. Это время, когда курсовые работы сдают должники. Люди, находящиеся в самом отчаянном положении.

– Я понял. Продолжайте.

В этот момент в комнату вошёл офицер с автоматом и подносом. Он поставил перед нами две чашки кофе, сахарницу и блюдце. На блюдце лежала дюжина восхитительных круассанов.

– Но мы всё-таки отошли от главного. Я начал вести здоровый образ жизни. Я не работал, но гулял, готовил пищу, занимался спортом. И уже в первые недели я стал счастливым.

– Однако же Вы лукавите, – сказал офицер, беря левой рукой круассан. – Угощайтесь, пожалуйста.

– Большое спасибо.

– Вы утверждаете, что Вы не работали. Но Вы всё-таки работали, помогая студентам с курсовыми работами.

– Не могу с Вами полностью не согласиться. Но Вы думали когда-нибудь о стоимости содержания человека?

– Для этого в нашей стране существуют экономисты. Они рассчитали продовольственную корзину и минимальный размер оплаты труда. Хотя я, наверное, не смог бы так жить… В конце концов, у Вас же есть какие-то интересы? У меня – жена и пятеро детей. С пятью детьми жена не может работать, а каждого нужно содержать, обучать… Ну да кому я рассказываю…

– А я смог жить на минимальный размер оплаты труда. Дело в том, что с моей работой… Нам не позволялось иметь какие-нибудь увлечения. К тому же, администрация строго следила за тем, чтобы отношения завязывались только внутри организации. А за время моей работы подходящей для меня кандидатуры не нашлось. Но мы всё время уходим от темы, как будто Вы специально стараетесь запутать меня. Больше я Вам не дам меня перебить, – я многозначительно посмотрел на офицера и сделал глоток изумительного чёрного кофе. Должен сказать, кофе у военных потрясающий! Он вежливо улыбнулся и удобнее устроился на стуле.

…

И я рассказал ему историю своего морального падения. Я рассказал всё, не только про курсовые работы, и про статьи, которые я писал для сайтов за деньги, и про рецензии… И так мы дошли до самого страшного. Мы дошли до положительных отзывов, которые я писал для одного патриотического фильма. Нас могут услышать дети, поэтому я не буду называть этот фильм. Когда он узнал о том, что я писал положительные отзывы от имени разных людей за деньги, он побагровел, выпил залпом оставшийся кофе, вернул себе самообладание и вежливо спросил: «Это же патриотический фильм. Почему Вы брали за это деньги? Почему Вы делали это не бесплатно?» Тогда я напомнил ему, что он обещал меня не перебивать. Он, конечно, мог возразить, что это я его попросил, а он ничего не обещал мне, однако он не стал этого делать. Было видно, что его мнение обо мне сложилось.

Я был выслушан, затем меня отправили в камеру ожидания. Должен сказать, этот вечер я провёл прекрасно. В камере была удобная, просторная кровать, большой телевизор… Хотя показывал он только «Первый» и «Второй» каналы. Но ничего. Зато там была огромная, шикарная ванная, в которой можно было как следует расслабиться и подумать о том, что будет в будущем. О том, стоило ли действительно покидать службу. Впрочем, провести день в такой приятной компании и ночь в такой чудесной камере гораздо лучше любого другого отдыха, который я мог бы себе позволить… И всё это бесплатно, а точнее, за счёт государства… И тут мне стало немного стыдно. Ведь я был частью этого государства, мои коллеги своим трудом обеспечивают моё существование, тогда как я ничего полезного при этом не делаю… Но эту мысль сменила другая: это ради здоровья! Ведь нижегородские учёные – не дураки! А потом был ужин. Какой это был ужин…

– А когда ты повестку-то получил? – с интересом спросил Николай.

– А повестки не было. Меня оповестили по телефону вчера вечером. Повестку на бумаге для предъявления по месту работы обещали дать завтра.

– Так у тебя завтра уже суд? – пониженным голосом спросил Николай.

– Да, Колян. Завтра суд.

– А в чём тебя обвиняют? – с неприкрытым любопытством и немножко со страхом за мою судьбу спросил Василий Петрович.

– Это я узнаю завтра. Сегодня я уже не успею оформить доверенность на себя, чтобы посмотреть материалы дела.

30 февраля

Здание суда было наполнено людьми. Люди ходили туда-сюда, каждый по своему делу. В кабинетах за гигантскими деревянными дверями решались судьбы людей. Я подошёл к кабинету с номером, указанным на листочке, который пристав дал мне при входе в здание суда. Напротив кабинета на низенькой деревянной лавочке сидел человек с коричневым портфелем. Он был в чёрном костюме и красной рубашке. Из щелей его портфеля медленно струилась уверенность.

– Здравствуйте! Вы – мой обвинитель? – тихо спросил я, слегка наклоняясь вперёд.

– Здравствуйте! Да, я обвинитель, но никак не Ваш, а государственный. Вы… В этот кабинет?

– Да, в этот.

– Прекрасно! Очень хорошо, что Вы не опоздали! У меня после Вас ещё два заседания, на одном из которых рассматривается дело об убийстве! Это очень важное дело, мне никак нельзя на него опаздывать!

Я сел рядом с ним. Уверенности у государственного обвинителя становилось всё больше. Он с удовольствием посматривал на тоненький паспорт, который я крутил в руках. Больше ничего у меня с собой не было. Двери открывались и закрывались. Из них выходили люди. Кто-то плакал, кто-то громко кого-то поздравлял. Новые посетители входили в кабинеты: напряжённые и готовые бороться до самого конца. Вот открылась и наша дверь. Из неё никто не вышел, но приятный женский голос позвал нас: «Заходите, пожалуйста!»

Обвинитель выложил на стол десятки бумаг аккуратной стопкой в порядке их употребления. По мере хода слушания меня попросили рассказать, где я живу и кем работаю. Я объяснил, что оставил службу и как-то продолжаю жить без значительных средств к существованию, однако моя жизнь не очень сильно в связи с этим изменилась, и я не участвовал ни в каком преступлении, в чём бы меня ни обвиняли. Далее последовала юридическая игра слов, которую я не смогу передать, я даже не понял её общий смысл. Потом мы выходили, потом снова заходили… В конце концов государственный суд в лице судьи Фадеевой Ларисы Игоревны огласил приговор: «… объявляется невиновным. Дело прекращено в связи с отсутствием состава преступления».

Мой оппонент спокойно собрал все свои документы и вышел. Я удивлённо посмотрел на судью. Мне казалось, что наличие настоящего обвинителя и полное отсутствие у меня каких-либо сведений о юридическом делопроизводстве гарантирует мне поражение, и я точно заплачу штраф, или ещё что-либо похуже… Однако я наткнулся на требовательный стеклянный взгляд и поспешил выйти.

Он ждал меня. Он подошёл ко мне вплотную и спокойно, без малейшего намёка на недоброжелательность, сказал: «Сегодня Вам очень повезло. В Ваших действиях действительно нет состава преступления, и я знал это. Однако у Вас есть очень дурное намерение, и все это чувствуют. Все это понимают, можете мне поверить! Вам нужно как можно скорее избавиться от Ваших преступных мыслей и как можно скорее вернуться на службу!». «Да что за мысли Вы имеете в виду?» – спросил я обвинителя. «Вы хотите ради собственного здоровья употреблять Ваше время, Ваш труд, в конце концов – Вашу жизнь, не отдавая никаких сил Отечеству. Вас видят, поверьте мне. И если сейчас нет какого-нибудь закона, который запретил бы Вам увольняться и работать ради собственной пользы, то, поверьте мне, после этого дела такой закон появится. Можно сказать, что это дело только для того и было нужно, чтобы обратить внимание на эту проблему. Но Вы не знали об этом, поэтому я Вам советую: возвращайтесь туда, где Вы работали. Да, Вы будете уставать. Да, Вы потратите там своё здоровье. Но, возможно, только так Вы сохраните свободу!»

Глава 2

1 марта этого года обер-офицер Тряхов Н. В. допрашивал земского учителя Радченко Н. Н. В ходе допроса было установлено, что гражданин РФ Радченко Н. Н., проживающий по адресу, паспорт, дата выдачи, не совершил никаких противоправных деяний, хотя его поведение на первый взгляд кажется весьма необычным. В то время, как другие учителя, особенно участники программ «Земский учитель», «Учитель для России», «Я – Учитель», проявляют героизм на полях… Зачеркнуть… Проявляют профессионализм и бескорыстие в служении Родине, Радченко Н. Н. избрал путь коммерческой деятельности в образовании. И хотя суд полностью его оправдал, а сам обвиняемый позже успешно продолжил педагогическую деятельность в МБОУ «Школа №15», возглавил «Гуманитарную олимпиаду» и уже более семи месяцев не ведёт никакой подозрительной деятельности, я, обер-офицер Тряхов Н. В., считаю возможным организовать наблюдение за Радченко Н. Н. с целью недопущения распространения социально-безответственных замыслов в педагогической среде.

13 декабря этого года, Тряхов Н. В.

– Николай Валерьевич! К Вам приехали, из чёрной Волги выходят у парадного!

– Какой чёрной Волги?

– Новой, ng!

– Тоже мне, новая…

Николай Валерьевич быстро приводил себя в порядок, ефрейтор одобрительно кивал, держа фуражку командира в руках. Когда Тряхов был полностью одет, ефрейтор Королёв подал ему фуражку, Николай Валерьевич взял её в руки, приосанился, но вовремя опомнился. Не гоже в наши духоскрепные времена встречать начальство как в каком-нибудь XIX веке, с ложным подобострастием.

– Давай, давай, самоварчик, круассанчики… – скомандовал офицер, всучив ефрейтору свою фуражку и слегка небрежно, немного кокетливо выправляя край рубашки из брюк на донской манер.

– Есть! – ответил ефрейтор.

– Только сам не неси, может, и неудобно будет, – офицер посмотрел в зеркало. Всё было как надо!

Жданов вошёл в кабинет быстрым шагом. «Офицерский офицер» – неудобная мысль пришла в голову Тряхову. Он всё-таки вытянулся, по-старомодному отдал честь и отрапортовал по форме.

– И Вы будьте здоровы, Николай Валерьевич.

– Благодарствую, Ваше… – он осёкся. Так говорить давно уже было нельзя.

– Обойдёмся без церемоний. У Вас особое задание. Попросите, пожалуйста, кофе, и я введу Вас в курс дела. Обычный кофе с круассанами для задержанных. Не будем никого отвлекать от работы? Будем вести себя, как будто мы давно знакомы.

– Ефрейтор! – крикнул обер-офицер.

– Что Вы как в XIX веке? Вы не можете без устава даже кофе попросить? Андрей Степаныч!

Тряхов замер от страха. Он сразу представил себе, как Андрюшка заходит в кабинет с самоваром, как сейчас принято, за ним войдёт секретарша в форменном платье с кринолином, на которые сотрудницы сердятся из-за смертельных случаев при неправильном обращении с огнём, заиграет торжественная музыка… Но ничего этого не последовало, Андрей Степаныч тихо поставил на столик между гостем и своим начальником поднос с кофейником и тремя чашками, на стул поставил пластиковую коробку со вскрытым пакетом круассанов.

– Вчера задержанный не изволили… – боязненно пояснил он.

– Хорошо, спасибо… Садитесь! – приказал Жданов. – Дело достаточно необычное. А Вас наши считают как раз специалистами по необычным случаям, которые в рамках инструкций расследовать сложно, но соблюдать законность по-прежнему в нашей стране совершенно необходимо. Дело в том, что БОМЖи в метро распоясались. Да, да, не смотрите на меня так. Известно, что от предоставляемых квартир и работы они всегда отказываются в пользу особого социального статуса. Но теперь вдруг начали массово соглашаться, даже приходят и просят сами! Дайте, говорят, жильё, я хочу устроиться на работу! И приходят как будто даже немного чище, чем они выглядят обычно, мне кажется, даже как будто чистят зубы и находят где-то одежду, не пропахшую костром!

– Как интересно… – тихо проговорил Ефрейтор.

– Вам интересно? Я так рад! – Жданов встал со стула и беззвучно захлопал в ладоши. – Вы отправляетесь на поиски приключений в Московский метрополитен, как сталкеры из прошлого!

– А… – хотел было возразить Тряхов.

– Ничего не надо говорить! – сразу ответил Жданов. – Вы всё узнаете на месте! Никаких инструкций, полная свобода действий. В Вашем благоразумии я не сомневаюсь! Идите вдвоём, прямо сейчас. К вечеру жду отчёт. Всё! Не будем прощаться, жду вечером звонка! – он залпом допил кофе и быстро вышел из кабинета, пока обер-офицер формулировал предложение, чтобы ему возразить. Тряхов грустно посмотрел на дверцу автомобиля, скрывшую фигуру известного контрразведчика, добившегося своего положения ещё в те времена. Говорят, когда-то ни один дрон не мог подняться в воздух без его ведома, не говоря уже…

– Надо ехать, Николай Валерьевич! – ефрейтор стоял в середине комнаты с видом человека, который рад наконец-то бросить всё и отправиться на поиски приключений.

– Тебе надо, ты и езжай.

Глава 3

Был в подвале один мальчик, но ещё очень маленький. Ему было страшно. Папа сказал ему, что он будет играть с людьми. Он сказал, что на минуту он может испугаться, оказавшись в подвале, но он выйдет из него сразу же, потому что придёт добрый человек и ему поможет. И тогда весь мир будет ему поклоняться, а он будет просто играть по правилам, которые папа для него написал. А потом игра закончится, и он расскажет папе, кто играл честно, а кто жульничал. И тогда папа накажет плохих, а хорошие всегда будут жить с нами и всегда будут играть с мальчиком.

Но добрый человек пришёл далеко не сразу. Приходили только страшные люди, от которых плохо пахло. Чувствовалось, что они думают про папу плохо и не будут играть по правилам.

И вдруг, когда стало совсем холодно, и только твёрдая вера в папину доброту помогала мальчику не примириться с бременем жизни, он увидел вдалеке свет фонарика. Это были Тряхов и Андрей Степаныч, отправленные Ждановым на поиски необычного.

– Вот вход, – говорил охранник. – Вот камеры. Всё исправно, есть записи за несколько лет. Сюда никто не входил и отсюда никто не выходил. При несанкционированном доступе сработала бы сигнализация. Моя смена длится уже три года и закончится через неделю, – его глаза заблестели. – За это время не было никаких происшествий.

– Значит, поздравляю Вас с первым, – проговорил Тряхов, равнодушно наблюдая за тем, как вахмистр надевал охраннику наручники.

Они спустились в шахту частной ядерной бомбы. Это шахта высокоточного оружия, созданного на средства частной научной компании одного мецената с одобрения правительства. Таким образом удалось снизить расходы на оборонную промышленность. Бомжи торопливо перебегали от ниши к нише. Им разрешали заходить в шахту до того, как сюда поместили бомбу. В складках служебных помещений они сделали самые настоящие жилища. А когда бомбу поместили в шахту и вход навсегда закрыли, их поставили на баланс и часть средств, выделяемых на обслуживание шахты, расходуется на их содержание. Хотя, говорят, они нашли какой-то способ выйти наружу…

Но это были только слухи. И даже если этот выход был, это не объясняет, почему такой чистенький, хорошенький мальчик, в речи которого нет-нет, да и попадётся обособленное обстоятельство или какая-нибудь метафора, оказался здесь, прямо перед бомбой. Он не боялся. Казалось, он не знает, что бомба – это бомба.

– Как же долго вы шли! Я ждал, содрогаясь от страха! – сказал ребёнок, спокойно глядя в глаза Андрею Степанычу.

– Что ты здесь делаешь? Ты помнишь, как ты тут оказался? – спросил Тряхов. Ему не понравилось, что начальник – он, а мальчик смотрит на Степаныча. Но он не обиделся. Он просто привык, что в его присутствии никто незнакомый с Андреем Степанычем не разговаривал.

– Нет. Мне здесь не нравится. Я волком выл от страха! Вы пришли за мной?

– Конечно! Мы пришли, чтобы забрать тебя отсюда, – Тряхов взял мальчика за руку и необыкновенное тепло разлилось по сердцу. Он почувствовал себя так, как будто не он баловался жареной свининой с жаренной на сковородке картошкой по вечерам.

Они вышли на поверхность. Два-три бомжа пытались протиснуться к выходу вместе с ними, но несколько офицеров торопливо оттеснили их назад. Нет, всё-таки другого выхода из шахты не было.

– Зачем этих людей держат там, как скот в хлеву? – спросил мальчик.

– В случае чего, они умрут первыми, – объяснил Андрей Степаныч. – В каком-то смысле им повезло.

– Что же в этом хорошего? – спросил мальчик.

– Сейчас это не важно, так как ничего не случилось, – ответил Тряхов. – Самое главное сейчас понять, что нам с тобой делать. Кто ты?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.