Михаил Резяпкин
Три повести о Чукотке

© Михаил Резяпкин, 2024

© Издательский дом BookBox, 2024

Возвращение к евражкам, или Вторая экспедиция на Чукотку

Тяга к Чукотке

Чукотка была в моей жизни всегда, поэтому начала этой повести нет. Двадцать пять лет назад я, будучи студентом, начал ездить туда в экспедиции от Академии наук, но мне кажется, что Чукотка во мне жила задолго до учебы. Она впиталась как-то незаметно с детства из книжек о Севере…

Последний раз мне удалось побывать в тех краях в начале девяностых, когда жить там стало особенно трудно (а легко никогда и не было) и народ «повалил». Бытовала в то время в простонародье присказка: умные уехали, полуумные уезжают, дураки остаются. Потом с новым губернатором на Чукотку свалились деньги. Как будто с неба. Кроме денег, свалились моторные лодки для китобоев, вездеходы для оленеводов, новые школы и больницы для жителей поселков. Новый губернатор помог выжить, о нем помнят, ему благодарны. Жаль, что я не застал этого периода истории Чукотки, но памятники тому губернатору стоят повсеместно – это красивые теплые дома национальных поселков.

Но кроме этого, что же изменилось в жизни чукчей и эскимосов за четверть века? Да и изменилось ли вообще? Так размышлял я, задумав наконец-то новое путешествие в те суровые края.

На этот раз я не спешил. Был уже опытным путешественником. Ведь если путешествие началось, зачем торопиться? Если счастье уже наступило, зачем ускорять процесс и приближать его конец? Путешествие начинается задолго до посадки в самолет. Оно начинается в голове, оформляясь в виде маршрута, потом наступает трепетный момент собирания рюкзака, и только после этого вы делаете первый шаг за порог. В этот момент весь мир преображается, и вы, как шаман, попадаете в другую реальность – в Путешествие! Впереди – поиск, приключения и открытия, позади – рутина повседневности, опостылевшая работа и ложное представление человечества о комфорте, которым оно себя старается окружить, подменяя им счастье и заполняя пустоту, которая образуется вследствие погони за несбыточными мечтами. Нам, как больным в аптеке, стараются подсунуть это лекарство – идею комфорта, и не просто подсунуть, а продать, и продать задорого. Нам впихивают красивую картинку природы в телевизоре и теплый туалет, а за это забирают все наше время, которое мы отдаем работе. Мы вкалываем с утра до вечера, с понедельника по пятницу, и если хорошо себя ведем, то за это нас могут принять на другую работу с повышением – из менеджера в начальники отдела, совсем как в соответствии с учением индусов о реинкарнации. Работал хорошо – на следующей работе будешь начальником, работал плохо – так и останешься червяком. Тогда уж если быть до конца последовательным, то перемена работ не принесет счастья – все эти перерождения лишь удлиняют страдания. Нужно прервать цепь перерождений и уйти в нирвану. Бросить работу и уехать в путешествие. Это и есть нирвана современной жизни. Иначе вы обречены на вечное страдание.

В путешествии мы чувствуем, что реализуем свою судьбу, свое предначертание. Может быть, я слишком обобщаю, говоря «мы»? Возможно. Но разве у вас не так?

Ванкарем – край света

Слово «Ванкарем» известно не многим – лишь людям, которые так или иначе связаны с историей освоения Севера. Крошечная точка на глобусе, которую трудно найти, – не на всех она и отмечена, так как живет в Ванкареме примерно двести человек. А поселок существует уже более тысячи лет.

Ученые спорят о происхождении названия этого населенного пункта, затерявшегося среди полярных льдов. Когда-то тут жили эскимосы, потом пришли чукчи. В народной памяти осталось, что «Ванкарем» переводится как «клыкастый народ» – то ли из-за большого количества моржей, водящихся вокруг, то ли из-за традиционных костяных украшений, которые местные жители вставляли в губы, подражая животным.

Жители Ванкарема – морские охотники, которые добывают для своего пропитания моржа, нерпу и кита. Каждый год к поселку приходят на лежбище около двадцати тысяч моржей. И еще в этих местах водится большое количество белых медведей. Иногда они забредают и в поселок, и тогда в нем объявляется осадное положение. Охотники стараются отпугнуть хищника, пока не случилась беда. Случиться она может или с человеком, или с медведем, если они встретятся. Однако опытные охотники знают, как надо себя вести, и обучают этому молодежь.

Еще Ванкарем знаменит Челюскинской эпопеей. Именно у берегов этого поселка затонул легендарный теплоход в 1934 году, именно через Ванкарем происходила эвакуация с дрейфующей льдины потерпевших кораблекрушение полярников во главе с Отто Юльевичем Шмидтом.

Я узнал про Ванкарем, когда мне только-только исполнилось двадцать лет. Возможность поехать в самый отдаленный регион нашей страны я получил, будучи студентом кафедры этнографии Московского университета. Передо мной поставили задачу собрать родословные семей Ванкарема, составить генеалогические деревья и предоставить эту информацию Институту этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая Академии наук СССР.

Так в 1991 году я впервые встретился с Чукоткой. И, кажется, уже тогда почувствовал, что это – любовь навсегда. С тех пор прошло двадцать пять лет. Я сделал карьеру, обзавелся семьей, переехал в другую страну. Но Чукотка не отпускала меня все эти годы. Где-то в глубине души я знал, что моя судьба здесь. И тогда медленно, по кирпичику, я начал разбирать стены обстоятельств, «успешную» жизнь менеджера в крупной иностранной компании и задумал возвращение в Ванкарем. Кто-то может говорить о путеводной звезде, кто-то об интуиции, кто-то о разновидности сумасшествия. Люди по-разному объясняют одни и те же вещи, но факт остается фактом. К своим сорока пяти я уже знал: мечты не сбываются, их надо «сбывать».

Социальные сети и National Geographic

С Альваро мы познакомились в Facebook. Кто-то находит в соцсетях работу, кто-то мужей, а я нашел… Чукотку. Вернее, возможность опять там побывать. Научно-популярные дискуссии свели меня с большим количеством людей, интересующихся Севером. Альваро был одним из них. Испанский фотограф, работающий с National Geographic, он страстно хотел попасть в страну чукчей. И я стал отвечать на его многочисленные вопросы до тех пор, пока он не предложил придумать совместный проект. Размышлял я недолго – просто озвучил свою давнюю мечту, чем и привел Альваро в полный в восторг:

– А давай доберемся до Ванкарема – поселка морских зверобоев. Я буду их изучать, а ты фотографировать.

– А мы сможем увидеть каких-нибудь животных?

– Конечно! Моржа, белого медведя, нерпу.

– А охоту увидим? Процесс меня интересует особенно.

– Разумеется! Охота для них не развлечение, а способ существования.

– Как интересно! Договорились! Ты можешь посчитать смету расходов? А я добуду финансирование…

До этого момента, как я говорил, Альваро работал на National Geographic. После нашего диалога я понял, что отныне он работает на меня, воплощая самые смелые мечты моей юности. Проникшись доверием друг к другу, мы быстро обо всем договорились. Альваро написал заявку на грант и получил деньги от издательства, я просчитал наши возможные затраты и сделал нам пропуска в погранзону на Чукотку. После этого я рьяно начал заниматься подготовкой маршрута – договариваться о транспорте, размещении и прочих необходимых вещах.

Так родился проект экспедиции в Ванкарем с целью изучения общины морских охотников, включая генетические пробы для глобального исследования происхождения народов Берингова пролива.

Долгожданная встреча

Я вылетел на Чукотку заранее, чтобы подготовить почву для экспедиции. Пока летели, пересекая Евразию, сердце стучало как от предвкушения романтической встречи…

Да, аэропорт Анадыря сильно изменился – построено современное здание, все уже не так, как было раньше. Пейзажи вокруг радуют, как долгожданная встреча со старым другом. Сопки, тяжелое северное небо, преддверие тундры в районе аэропорта. А вот и причал, кораблик уже ждет! Народу в него набивается явно больше, чем положено. Капитан в рупор просит переместиться с одного борта на другой, чтоб выровнять крен. Люди деловито перемещаются. А вокруг – уже вот она, природа Чукотки! Тут и там выныривают любопытные мордочки нерп, и приезжих туристов сразу отличаешь по их реакции – они не могут скрыть восторга, особенно иностранцы. Местные же, наоборот, с нарочито-пренебрежительным спокойствием дают понять: «Эка невидаль, тоже мне!» А вот и белуха – маленький кит. Ну, здравствуй, давно не виделись! Помню, как двадцать пять лет назад я стоял на этой палубе и так же восхищался природой. И в этот момент познакомился с девушкой Ольгой, которая ехала сюда по распределению после университета работать в прокуратуре.

Сразу же по прибытии в город я приехал на базу национального чукотско-эскимосского ансамбля «Эргырон» – со старым составом в свое время я был очень дружен. Из них сейчас уже почти никого не осталось, но молодежь помогла мне найти съемную квартиру, чтоб переночевать до прилета Альваро. Уладив формальности, я пошел прогуляться по Анадырю. Город преобразился. Старые дома, которые я помню – пятиэтажки на сваях, раскрашены яркими красками – это так здорово смотрится! Все дороги и тротуары – с новым прочным покрытием, грязи вообще нет никакой. Появилось много новых красивых современных зданий. Казначейство – просто дворец, а вот и огромный супермаркет в центре города. Такого раньше здесь не было.

Прилет Альваро

Оказывается, я успел переправиться последним в сезоне кораблем – с завтрашнего дня переправа из аэропорта закрывается, так как к концу октября Анадырский лиман уже начал затягиваться льдом. Лед еще не образовал сплошного покрытия, по которому можно было бы проехать автотранспортом. Поэтому единственный способ переправы в это время – вертолет. Но желающих перебраться на ту сторону так много, что попасть на борт «Мишки» (МИ-8) – задача не из легких.

Когда в пятницу я попытался купить в кассе «ЧукотАВИА» билеты из города в аэропорт на понедельник, мне ответили, что заранее они не продаются. И не заказываются. Хочешь лететь в понедельник, приходи утром в понедельник же, вставай в живую очередь и надейся на чудо.

– Есть ли гарантия, что билетов хватит всем?

– Вы приходите в понедельник и узнаете, – получил я неутешительный ответ.

Что делать – утро вечера мудренее, тем более утро понедельника. Выходные пролетели быстро в сборах и проводах. Я попытался запихать в рюкзак все, что потребуется нам с Альваро за полярным кругом. Получилось тридцать килограммов плюс маленький десятикилограммовый рюкзачок с оборудованием – фотоаппаратом, компьютером, навигатором, рацией, батарейками, биноклем и зарядными устройствами всех мастей.

В понедельник я проснулся рано – мороз чуть ослаб, на улице минус девять. Я знал, что кассы открываются в 09:00, но мне посоветовали приехать пораньше. Поэтому к кассам я прибыл ровно в 08:15. Рядом с плотно закрытым глазом кассового окошка мерзли десять потенциальных пассажиров. Учитывая, что вертолет МИ-8 берет на борт не больше двадцати человек, я понял, что не зря встал ни свет ни заря.

Вскоре касса открылась, и народ перешел в помещение отогреваться. Девушки-кассиры были суровы и нелюбезны. Они работали не поднимая глаз, будто заранее чувствовали себя виноватыми за то, что не всем из очереди посчастливится улететь.

– На первый рейс осталось два билета! – объявили они внезапно.

– Как же так? Мы же первые в очереди!

– Билеты были заказаны заранее.

– Вы же сказали в пятницу, что загодя не продаете, – только в порядке живой очереди!

– А вечером в пятницу решили, что продаем.

– Вам наплевать на людей – меняете правила, как вам захочется! – начала возмущаться очередь. Я понял, что мой перелет через залив под вопросом.

– А сколько всего рейсов?

– Еще несколько будет!

Ответ, как всегда в подобном случае, неопределенный. А толпа прибывала. Я начал было подключать к решению проблемы всех своих могущественных знакомых, но, слава богу, мне чудом удалось взять билеты на второй рейс. Я поскакал домой за вещами. А по пути нужно было еще снять деньги с карточки, так как Альваро побоялся везти с собой наличку, решив, что мой карман – более безопасное место.

Конечно, один банкомат не работал, второй был пуст, третий выдавал микроскопические суммы. Пришлось покататься по городу, благо город небольшой.

Но на летное поле я прибыл все равно с запасом, в 11:00, за полчаса до назначенного вылета. Каково же было мое негодование, когда я увидел, как в 11:15 вертолет взмыл в небо и улетел в сторону аэропорта.

– Это на какое время был рейс?

– На 11:30, – ничуть не смутившись, ответил сотрудник летной службы.

– Как так? – закричали люди. – Почему он улетел раньше, а нас не пустили на аэродром?

– А вот так! Но вы не волнуйтесь.

– Что значит – не волнуйтесь? Вы знаете, что там у касс творится?

– Вот вы им об этом и говорите!

Пришлось ждать. Но вот в небе появился еще один вертолет. Нас загрузили штабелями вперемежку с коробками и быстро отправили через залив. До прилета Альваро оставалось полчаса.

Свалив тяжелые вещи в кучу, я первым делом пошел выкупать авиабилеты Анадырь – Эгвекинот – завтра нам вылетать. Мне помогла Екатерина – длинноногая ярко-рыжая, как северный закат, сотрудница аэропорта, с которой я случайно познакомился у кофейного аппарата.

– Спасибо за билеты, Катюша! Может быть, еще по чашечке?

– Не откажусь!

Не успели мы допить, как объявили посадку московского рейса, и мы пошли в зал прилета встречать испанца. Жизнерадостный бородач Альваро вышел быстро, но что толку – ждать багаж все равно пришлось больше часа.

Катя помогла нам найти квартиру на этой стороне залива, чтобы не переправляться в город. Квартира была однокомнатной, с единственной кроватью и раскладным креслом. Мы кинули монету, и Альваро досталась кровать.

Мы с Катей быстро собрались и пошли в магазин за продуктами. Я купил спагетти и кусок сыра. К сожалению, у нашей рыжеволосой помощницы было мало времени, поэтому она выпила с нами кофе, сфотографировалась и ушла домой. А я сделал пасту с пармезаном, чем весьма удивил испанца, который так и не догадался, что причиной таких гастрономических изысков стало отсутствие в магазине пельменей.

Недолго посидев на кухне и выпив по рюмочке за начало экспедиции, мы отправились спать. На сон грядущий Альваро заметил, что раньше не понимал, как можно пить водку, но, начав ездить в Россию, осознал, что другие напитки здесь пить невозможно.

31.10.2017

Утром в аэропорту объявили задержку рейса, и мы безостановочно пили кофе. Конечно, Катя составила нам компанию. Наконец объявили, что наш самолет заменен вертолетом. Это хорошо. В «Дашку» (самолет Д-6) разрешается брать десять килограммов багажа, а в «Мишку» (вертолет МИ-8) – двадцать. Кстати, бывает еще «Аннушка» – Ан-24 и Ан-26. Так что все наши летательные аппараты носят человеческие имена!

Девушка на стойке регистрации обратила внимание на обложку моего паспорта, сделанную из шкуры нерпы. В ответ я сказал, что мне нравится ее кулон в виде самолета. В результате мы с Альваро не платили за перевес багажа.

Все вещи в вертолет, включая багаж, пассажиры несут и грузят сами – таковы правила аэропорта в Анадыре. Мы кое-как протиснулись между коробками и мешками и расселись по бортам вертолета. Нутро его было до потолка завалено грузом, пассажиры – тонким слоем размазаны по периметру. Наконец, это пузатое чудище заурчало, раскрутило над головой лопасти и тяжело оторвалось от земли, сильно накренясь. Когда садились в вертолет, мы познакомились с молодой семьей из Эгвекинота – папа с мамой и дочка. Папу зовут Евгений, у него есть свой транспорт, и он сразу же предложил помощь. Летели часа полтора. Все это время я, не отрываясь, смотрел в иллюминатор – это зрелище не может надоесть. Какая же все-таки красота внизу! Интересно, птицы это чувствуют или нет? Если нет, то за что они так наказаны? Их жизнь нелегка – борьба с ветрами, холодом и расстояниями, постоянная изнурительная работа крыльями в поисках тепла и корма. Единственная достойная награда за такой труд – возможность созерцать красоту мира с высоты полета. А что, если они это не ценят? Когда я оказываюсь высоко над землей, в голову лезут странные мысли. Мне почти пятьдесят, а я сижу и размышляю о том, что бы чувствовал, будь я птицей…

Вот появился маяк и открылся суровый и прекрасный вид на залив Креста. Со времен его открытия Витусом Берингом здесь ничего не изменилось. Остроконечные сопки, как зубы гигантского дракона, и 300 лет назад так же торчали по берегам его «пасти».

Как же я люблю это место! С ним связано столько воспоминаний! Интересно, что сейчас с той девушкой Светой? Жива ли? Замужем? Помнит ли меня? Хорошо было бы встретиться…

Вертолет садился на полосу как самолет, на скорости подпрыгивая на шасси. Вот и оно – летное поле, на котором четверть века назад меня провожала забавная евражка. С тех пор сменилось, наверное, двадцать их поколений. Да и сейчас для них не время – они спят глубоко под землей, ожидая прихода весеннего солнца. Вместо евражки у выхода с летного поля нас ждал пограничник, который по цвету униформы и выправке напоминал этого милого зверька. Он долго не мог разобраться в наших документах и что-то бубнил, как будто его рот тоже был набит корешками и орешками. А наш новый знакомый Евгений уже организовал транспорт до города – небольшой грузовичок. Я позвонил по одному рекомендованному номеру и договорился о съеме квартиры.

Через пять минут мы были уже в поселке. Денег с нас водитель не взял – случай уже необычный в наше время. А ведь раньше, я помню, на Чукотке это было нормой! Тебя и подвозили, и кормили, и устраивали на ночлег бесплатно. И не только потому, что ты был молод, – это объяснение не работает. Просто люди на Чукотке были другими. С тех пор сопки остались те же, а Чукотка изменилась…

По условленному адресу нас встретила высокая пожилая женщина, Ольга Константиновна. Она сразу же с неподдельным интересом начала расспрашивать о нашей миссии и давать дельные советы, как нам быстрее сориентироваться в поселке. Мне захотелось побольше узнать о ней – интересно, кто она по профессии? Оказывается, всю жизнь проработала в геологии. Ее муж был одним из главных геологов Чукотки, после окончания Донецкого института они с ним приехали покорять этот суровый край. Люди-легенды! Стало понятно, почему у нее такое трепетное отношение к путешественникам – мы же родная кровь! Сколько раз вместе с геологами мы коротали вечера и ночи за бутылочкой дрянной водки и бесконечными рассказами о жизни и приключениях! Сколько раз делили с ними кров и пищу! Правду говорят, что человека видно по глазам. Какие удивительно добрые глаза у Ольги Константиновны! Но в то же время видно – хоть и добрая, а своих в обиду не даст!

В нашем распоряжении оказалась трехкомнатная квартира со множеством кроватей. Кроме нас, других постояльцев не было. Ольга Константиновна пыталась приготовить нам обед, но я из скромности отказался и потащил Альваро в знакомое еще со студенческих времен «Кафе 13». Очень уютное заведение!

Народу в кафе было битком. Мы заказали пельмени из оленины, а я вспоминал салат из кальмаров образца 1991 года… Здесь мы сидели прощались со Светкой, неизвестно на сколько – может быть, на год, до следующей экспедиции, а может быть, навсегда…

После обеда мы с Альваро отправились в миграционную службу – иностранцев полагается ставить на учет в течение недели со дня прибытия. Но в Ванкареме, куда мы направляемся, отделения миграционной службы нет вообще, а мы там собираемся пробыть месяц. Пришлось решать и эту проблему.

Три женщины-служащие рассматривали нас с интересом. Особенно испанца. На мой вопрос, что нам делать, они, размахивая пальцами с фиолетовым маникюром, почему-то с московской интонацией, нараспев ответили:

– Заполнить анкету, написать адрес проживания в Ванкареме и поставить свою печать с подписью.

– У меня нет с собой печати, она в Анадыре.

– Пусть кто-то за вас поставит печать и пришлет нам.

– Но он не сможет расписаться за меня – я же физически здесь. Скажите, как мне поступить, чтоб не нарушить закон? Я уверен, что решение есть!

Эта ситуация поставила их в тупик. Они молча смотрели друг на друга с минуту, потом разом повернулись ко мне и провозгласили:

– Пусть поставят печать и отправят вам документы по почте.

– Но почта летает с рейсовым вертолетом раз в месяц. Документы прилетят как раз с тем вертолетом, с которым нам нужно будет улетать обратно.

Похлопав накладными ресницами (я даже испугался, что вся эта гламурная конструкция отвалится), они вынесли вердикт:

– Если вы принимающая сторона, то у вас, как у директора, должна быть печать. Мы не знаем, как вы решите проблему.

Вроде бы нам и не хамили, но впечатление от разговора осталось удручающее. На лицах трех девиц прямо над нарисованными бровями бегущей строкой промелькнула издевка: «Интересно, как вы выпутаетесь? Мешать вам никто не собирается, но и помогать не будем»…

Я махнул на этих клуш рукой, отвел Альваро домой, а сам пошел в банк, обменять евро на рубли.

В банке АТБ мне сказали, что не будут менять. На вопрос «почему?» ответили: «такое распоряжение». Ну почему ни одна задача не решается здесь просто? Почему каждую мелочь нужно завоевывать с боем?

Оставался единственный шанс – Сбербанк. Я пришел к открытию банка и был вторым в очереди. Это меня и спасло. Операцию по переводу с одного счета на другой операционистка проводила больше часа. Позади меня образовалась внушительная очередь, но никто даже не пикнул, не сказал ни слова – видимо, такая ситуация здесь привычна. Поэтому я тоже терпел из последних сил, чтоб не выделяться. Только периодически закатывал глаза в потолок, цокал языком и громко вздыхал. По местным представлениям я, видимо, олицетворял итальянский темперамент. Они же все были невозмутимы, как каменный памятник Мандрикову и расстрелянным красноармейцам в Анадыре.

После того, как срочные дела были закончены, я решил сделать то, что мне давно не давало покоя. Я узнал этот дом уже давно – он ничуть не изменился с тех пор. Дом номер один по улице Первопроходцев… У подъезда стоял микроавтобус с рекламой Red Bull, которая гласила, что «Ред Булл» окрыляет. Но я уже, и без того окрыленный, взлетал на пятый этаж к заветной двери.

Несколько секунд я не решался нажать на звонок, но знал, что все равно нажму. Будто бы хотел почувствовать мгновение, которое разделяет мою жизнь на две части – до нажатия и после.

– Кто там? – раздался незнакомый голос.

– Здравствуйте, я хотел задать вопрос…

Дверь приоткрылась. На пороге стояла неопрятная пожилая женщина в домашней одежде.

– Здесь раньше жили люди. Девушка такая красивая, смуглая, Светлана. Вы что-нибудь знаете о ней?

– Кубинка, что ли? Это было давно! Заходите! Она уехала на заработки на какой-то золотой прииск.

– А кто-то из родственников? Живет в поселке?

– Нет, братьев нет в живых, а взрослый сын уехал куда-то…

– Спасибо! Извините!

Когда я добрел до дома, Альваро уже храпел. А я не спал всю ночь. Подходил к окну и любовался сопками в лунном свете. Так же я делал когда-то давным-давно. Когда хорошая память – машина времени не нужна.

01.11.2017

Утром в аэропорту нам сообщили, что на сегодня отбой – погода нелетная. Мы вернулись к нашей хозяйке. Ольга Константиновна предусмотрительно не убрала за нами постели – приятно иметь дело с экспедиционным человеком, который знает все приметы! Она ждала нас на продолжение завтрака – мы не смогли устоять, так как у нее дома есть кофейный аппарат. К завтраку подошли познакомиться с нами дочка Ольги Анна и две внучки – Даша и Лида, шести и двенадцати лет. Лида вполне сносно начала объясняться с Альваро на английском – ее интерес и любопытство взяли верх над застенчивостью. Испанец был счастлив, и мы пили кофе большими чашками. К кофе был жареный голец и оладьи. Альваро сказал, что завтрак здесь лучше, чем в Испании, где он обычно получает тосты с джемом и ветчину. За приятной светской беседой и прошло наше первое утро в Эгвекиноте с видом на залив Креста.

Ольга Константиновна разузнала для нас подробности процедуры регистрации иностранных граждан и даже распечатала закон. Сделать все это я смогу только в Ванкареме. Я знал, что есть решение, но надежды на госслужащих – никакой. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, так в нашей стране было всегда. После обеда, на который заботливая хозяйка сварила для нас ароматный куриный суп с вермишелью, за нами заехал Евгений со своим другом Владимиром за рулем лэндкрузера и предложил придумать совместную культурную программу. Я решил, что это будет «обряд крещения» Альваро, который никогда еще не был за полярным кругом. Мы купили водки, пива, селедки и черного хлеба и поехали к арке полярного круга. На недоуменные вопросы испанца мы ответили, что сейчас будем делать из него настоящего полярника. Как ни пытался он выведать, что у меня на уме, я держался, дразня его отговорками.

– Миша, что мы будем делать?

– Проведем необходимый ритуал!

– Что он из себя представляет?

– Этого я не могу тебе сказать, пока мы не окажемся за полярным кругом. Но ты не беспокойся! У нас, у полярников, закон: все, что происходит за полярным кругом, там и остается. Никто ни о чем не узнает!

– Я уже никогда не стану прежним? – Альваро радостно поддержал наш дружеский троллинг.

Мы доехали до знакомой арки, сфотографировались, осмотрели каменные домики, построенные заключенными Чуклага, и по сибирской традиции брызнули духам – окропили водкой землю и небо. Потом разлили по рюмке, и я сказал:

– Посвящаю тебя в полярники!

– А что дальше?

– Раздевайся и беги! У тебя есть шанс.

В хорошем настроении мы вернулись в поселок, прокатились до подъемника горнолыжной трассы и после пошли в гости к Евгению. Оказывается, он мастер татуировок. Я впервые в жизни видел такую домашнюю студию.

Обстановка располагала, и Евгений с Альваро начали хвастаться своими татуировками. На правой голени у каждого была настоящая картина. У Евгения – портрет Сальвадора Дали с торчащими усами, у Альваро – крадущийся уссурийский тигр. Альваро провозгласил:

– У тебя на ноге – картина из моей страны, у меня на ноге – картина из твоей страны!

Это был готовый тост, и мы пошли на кухню есть пельмени. А как говорят в Сибири, под пельмешки даже нищие пьют.

Закусочка была шикарной – грибочки, капустка, пельмени, домашняя горчичка. Посидели мы недолго, нас начало клонить в сон. Альваро говорит, что мы живем здесь как мыши: ложимся рано, просыпаемся среди ночи голодные, быстро сгрызаем что-то и опять засыпаем. Очень точно подмечено.

Мы попрощались и пошли спать. Договорились, что созвонимся утром, и Евгений отвезет нас в аэропорт.

02.11.2017

Сегодня опять не удалось улететь. Но мы уже стали умнее и не дергались – сидели у Ольги Константиновны, пили кофе, ели оладьи и звонили в аэропорт. Там сообщили, что до завтра отбой. Значит, сегодня нужно сводить гостя в музей. Договорились, что приедем после обеда. У нас было много времени, поэтому я попросил рассказать все по полной программе, и экскурсовод не скупилась на детали. Все отделы были по-своему интересны: и минералогия, и этнография, и Алсиб – секретная авиатрасса между Аляской и Чукоткой, по которой доставлялась из США в СССР военная помощь во время Второй мировой войны, и Чуклаг – сталинские лагеря. Жуткие детали нашей истории иногда потрясают. Нам рассказали, что чукчам было приказано сотрудничать с НКВД в поимке беглых зеков. Их можно было убивать, а отрезанные кисти присылать в лагерь для дактилоскопической экспертизы. Когда-то в молодости я слышал подобные истории, но тогда не мог в них поверить. Уже сложно понять, где правда, а где вымысел.

Потом мы договорились, что вытащим несколько музейных экспонатов из витрин для фотосъемки. Альваро снял с себя майку, расстелил на полу, чтобы создать черный фон, и принялся за работу. Сотрудницам музея тоже наконец-то было на что посмотреть. Так что все остались довольны.

Вечером Альваро начал причитать, что мы сидим и зря теряем время. Я подлил масла в огонь, сказав, что завтра последний шанс вылететь, так как потом в России – выходные и праздники, аэропорты не будут работать три дня. А в музее нас предупредили, что прогнозы неутешительные до среды.

03.11.2017

Несмотря на прогнозы, небо просветлело, и мы поехали в аэропорт. Там уже шла регистрация. Общий вес наших вещей составил семьдесят семь килограммов. Учитывая норму в двадцать килограммов на каждого, мы заплатили за перевес более десяти тысяч рублей – почти столько же, сколько и за билеты.

Загрузились и полетели над заливом. Через полтора часа вертолет зашел на посадку, но я почему-то не мог узнать Ванкарема. Оказалось, что вначале мы приземлились в другом поселке – Нутепельмене. А мы чуть не высадились! Во время короткой остановки общались с местными собаками. Все они огромны, лохматы и зубасты. Но меня поразил один кобель – русская борзая, или, как определил местный чукча, чукотская оборзевшая. Как его сюда занесло, потомка голубых кровей? Его предки служили каким-нибудь Трубецким, а он теперь гоняет зайцев по бескрайней тундре.

Ну вот, наконец, вновь завели мотор, и мы еще полчаса летим до Ванкарема. На посадке нас встретила Лариса Аркадьевна, которая помнит меня еще по той экспедиции. Она по-прежнему – директор клуба. О нашем приезде она знала заранее. Я договорился с ней, что она предоставит нам в распоряжение домик ее покойного отца.

– Домик уже подготовлен, но не знаю, справитесь ли?

– Спасибо вам, а о чем вы беспокоитесь?

– Ну, там надо самим печку топить, воду носить!

– Мы ж не криворукие!

– Ведь он все же иностранец!

– Лариса Аркадьевна, «он» специально сюда приехал увидеть, как вы живете, и научиться выживать вместе с вами!

– Хорошо! А пока вот можете поехать к Сергею – он приглашал в гости.

Я обернулся и увидел Сергея – плотного круглолицего парня с внимательными глазами. Я хорошо знал всю его семью – и родителей, и покойного брата. Они все слывут знатоками белого медведя, брат в свое время организовал программу мониторинга медведиц «Медвежий патруль». После крепкого рукопожатия мы с Альваро приняли предложение, погрузили вещи на нарты и поехали за Сергеем на снегоходе: Альваро вторым пассажиром, я – развалившись в нартах среди рюкзаков.

Перед домом под руководством хозяина провели обряд очищения. Когда возвращаешься домой, нужно приласкать рвущихся тебе навстречу собак и сказать им что-то доброе, ведь они – символ верности. Этим ты очищаешься от грязи, которая могла налипнуть в дороге, и заходишь в дом чистым.

Жена Сергея, Вика – худенькая интеллигентная девушка в очках – приготовила ужин, и мы сбрызнули нашу встречу на ванкаремской земле. На завтра обсудили план – рано утром поехать на кромку поохотиться на нерпу. Альваро как раз было интересно это поснимать. Договорились, что придем к семи утра.

А пока надо идти обустраивать свой быт. Домик покойного Аркадия Легкова – отца Ларисы Аркадьевны – один из нескольких сохранившихся старых домов Ванкарема. Он весь пропитан историей. По типу он ничем не отличается от южнорусской хаты-мазанки: та же побелка внутри, та же внешняя электропроводка, та же печка, которую здесь топят углем. Вода – в бочке, рукомойник – на стене.

Все-таки как хорошо, что у нас есть возможность жить отдельно, «на автономке», никого не напрягая! Только вот Лариса Аркадьевна причитает и сильно беспокоится – не верит, что мы выдержим это испытание. Но мы с Альваро стараемся. Для начала принесли шестидесятилитровую бочку с водой и поставили у рукомойника. Потом накололи кайлом угля из соседней кучи и принесли к печке.

Затем я решил провести для испанца мастер-класс по растопке печи. Он сказал, что каждая его поездка в Сибирь – наука выживать. Еще бы! Пришлось объяснить ему, почему так важно чистить подзольник для обеспечения тяги. Вроде бы он понял и пошел разжигать огонь самостоятельно.

Не прошло и полчаса, как он прибежал с криком:

– Я засыпал огонь углем, и он не горит! Я не знаю, как подкармливать огонь!

– Все очень просто, привыкнешь!

…Грядут праздники, и я поспешил в магазин. Нужно успеть закупить продукты – ведь потом все будет закрыто три дня. Вечером мы опять зашли к Сергею и Вике на ужин. Угощали оленьим бульоном и мясом. Сергей намекнул, что был бы не против, если бы мы жили у него. Я сказал, что, если устанем бороться с трудностями, обязательно примем приглашение. Но в наши планы входит экономить экспедиционный бюджет для более важных задач.

Все, пошли спать, а то завтра на охоту!

04.11.2017

В полседьмого раздался сигнал по рации – Сергей проверял нашу готовность. Мы позавтракали гречневой кашей и бутербродами с маслом, я залил термос, и мы выдвинулись.

Охотник уже накачал резиновую лодку и приторочил ее к нартам. Альваро сел за ним на снегоход, я разлегся на лодке в нартах. Отъехали три километра от поселка. За нами без устали мчались две собаки – Ревыч и Ржавый. Огромный Ревыч получил свою кличку за то, что был плаксивым щенком, а Ржавый – за рыжий цвет шерсти.

По пути дважды видели медвежий след. Доехали до протоки и остановились. Вдали виднеется лежбище нерп – голов двадцать. Мы стали выжидать. То и дело тут и там появлялись из воды их морды. Как всегда на охоте, дичь появляется тогда, когда ее меньше всего ждешь.

– Вот она! – прошептал я Сергею, не шевелясь и показывая направление одними глазами.

– У тебя хорошее зрение! – похвалил он.

– Тоже иногда охочусь, – улыбнулся я.

Первый выстрел был мимо.

– Я волнуюсь, – сказал Сергей. – Был бы один, а тут вы зрители.

– А ты не волнуйся. Давай скажем испанцу, что у нас такой ритуал. Только, чур, с умным видом!

– Альваро, у нас на Чукотке есть такой ритуал. Когда приезжаешь на охоту, надо вначале предупредить духов животных, что ты хочешь взять мяса. Поэтому вначале надо промазать. Это такая жертва. Понял?

– О, понятно! Чтоб никого не обидеть!

– Абсолютно верно!

– О! Вот второй выстрел – другое дело! – прокомментировал я попадание.

– Маленький! Вкусный! – радостно ответил Сергей, взял лодку и потащил ее к кромке.

Вслед за Сергеем увязался Ржавый, то и дело проваливаясь в ледяную воду и выкарабкиваясь на льдину.

– Подай пешню! – крикнул мне Серега, и я понес ему инструмент.

Виртуозно подцепив нерпу крючком, Сергей притащил ее к нартам, соорудил холмик из снега и положил добычу сверху раной вниз, чтобы стекала кровь.

– Если бы мы остались без еды, то первое, что сделали – вытащили бы теплые кишки, отжали их и оставили на морозе. Через некоторое время их можно было бы жевать сырыми – вкуснятина!

– Ты лучше расскажи испанцу, как твой брат с медведем из-за нерпы поругался! – напомнил я старую историю.

– А! Брат тогда настрелял нерпы, а сзади медведь подкрался и хотел ее утащить. Но брат не согласился.

– И что, застрелил?

– Нет, ружье около медведя лежало.

– И как он?

– А вот так! – и Сергей изобразил, как брат пугал медведя. Я смеялся. Альваро смотрел с недоверием.

После этого Сергей стал задавать мне странные вопросы: кто нас пригласил в Ванкарем, и почему мы сюда приехали. Я вкратце описал наш проект, но мой ответ его не удовлетворил. Я понял, к чему он ведет: хочет, чтобы я назвал имя человека, чьим гостем считаюсь. Я уклончиво ответил, что приехал к ванкаремцам, а приглашали меня многие. Мы ж не на Кавказе, где нужно выбрать себе кунака. И приехали мы не в гости, а в экспедицию.

Взяв еще одну нерпу и допив чай, мы собрались в обратную дорогу. Вика встречала около дома. Радости ее не было предела – ее заказ выполнен, сегодня будет приготовлена маленькая вкусная нерпочка. Я занес тушку в сени, как она просила, и мы пошли к себе домой. Нужно печку реанимировать, а то замерзнем – мы ж ее не топили полдня.

Дома я раскочегарил печку и приготовил простой обед – макароны с тушенкой, так как местных продуктов мы еще не заготовили. После этого мы пошли в клуб на концерт, посвященный Дню народного единства.

Альваро дали слово для приветствия, мы залезли на сцену и поздравили ванкаремцев с праздником, а потом я будто бы погрузился в прошлое – попал в школу советского времени. Директор клуба зачитывала чукотским детям стихи о родине – о кленовом листочке, о березке, о колосящемся поле. Я смотрел на детей и недоумевал: они же даже не представляют, о чем идет речь! Для них родина – не хлебное поле, а бескрайняя тундра, не березовая роща, а суровый Ледовитый океан! Ведь можно было подумать и адаптировать для них тексты! А иначе как они могут почувствовать себя частичкой огромной России, если она для них такая чужая в этих образах?

После концерта Альваро фотографировал участников, а я раздавал конфеты.

Вечером дома я собрал бумаги, и мы пошли в гости к Сергею поговорить о деле. Нам был сразу предложен бульон из нерпы и вареное мясо. Молодец Вика – так вкусно готовит, так радушно принимает гостей! После трапезы я достал бумаги – вначале копию письма, которое мне в Москву писал отец Сергея, дядя Ваня. Мы подружились, когда я побывал здесь в своей первой экспедиции.

– Ты спрашивал, кто приглашал меня, – вот, почитай – твой покойный отец!

С этими словами я передал Сергею письмо:

Здравствуй, Миша!

Письмо твое с фотографиями получили, за это огромное спасибо. Правда, фото и привет Олегу Пенечейвуну передать не смогли – они с женой Тамарой трагически погибли. Их вельбот перевернулся в лагуне, всего погибло пять человек.

В поселке все нормально, здоровье тоже в порядке.

Недавно был в отпуске, но вырваться никуда не мог. К вам в Москву лететь – авиабилеты дорогие.

Зато наловил рыбы, набил нерпы. Пока у нас все есть, ни в чем не нуждаемся.

Сейчас я на пенсии, но без дела не сижу. Жалко, что пришлось сдать совхозу оружие. У меня были СВТ самозарядная и МК. Но, спасибо, ребята мне дают, если что. Только вот негде купить охотснаряжение. Не только дробь, но и мелочи, необходимые для охоты. А сетей хватает.

Приезжай к нам, ждем. Пиши, если что надо – вышлем.

На этом пока ставлю точку. Привет от моей супруги.

Ваня

Сергей жадно вглядывался в истертые строчки, и на глазах у него появились слезы. Мне казалось, что я чувствую то же, что и он – радость оттого, что доброта и мудрость старика вновь коснулись его сердца. И боль оттого, что отца больше нет. Это я тоже прекрасно могу понять.

Я достал копии родословных деревьев, которые мы собирали в поселке, и нашел среди них генеалогию семьи Сергея, которую составил со слов его отца. Сергей был растроган и сказал, что эта бумага очень дорога для него и что он очень жалеет о том, что не успел сам опросить родственников. Этот вечер очень сблизил всех нас. Может быть, это дух дяди Вани постарался, может быть, он незримо присутствовал с нами в тот вечер?

Мы распрощались с Сергеем и Викой и заглянули поздороваться к моему старому приятелю-охотнику Толику. Я узнал, что он в поселке. Мы постучались – невысокий, но жилистый охотник с обнаженным торсом открыл дверь и радостно пригласил в дом со словами:

– Надо летом приезжать, в разгар охоты. Почему летом не приехал?

– Не смог.

Как будто мы не виделись дня три или как будто речь шла о прошедшем лете этого года. А на самом деле – о сезоне, о любом лете из прошедших двадцати пяти. Как циклично здесь время!

Не спрашивая, Толик налил нам чая и жестом пригласил к столу. По дому с криками носились внуки.

– Жена в загуле! Вот приехал – нет ее.

Я молча отхлебывал из чашки, не спрашивал о подробностях, лишь объяснил Альваро, что жена Толика – лучшая в бригаде и, возможно, единственная в мире гарпунерша, охотница на кита и моржа.

С Толиком очень интересно – он сразу погружает тебя в мир морских охотников, обсуждая ежедневные проблемы промысла и рассказывая бесконечные охотничьи байки. Нужно только делать вид, что все это тебе близко и знакомо.

– Покажи испанцу наконечники для гарпуна!

– Это можно! Я сам их болгаркой из трехгранных напильников вырезаю. Вначале нужно сталь отпустить, чтоб размягчилась и лучше обрабатывалась. А потом уже вырезать.

– А с закалкой как?

– Ну, после того, как вырезал, – можно и закаливать. Вот этот я сделал специально для жены – видишь, какой красивый?

Я с нескрываемым восхищением подбросил на руке массивный граненый кусок инструментальной стали и попытался представить, перед кем и с каким видом хвастается жена Толика своим гарпуном. Кто-то из женщин туфли и сумочки подбирает под тон машины и напоказ выставляет, а кто-то – гарпуны и разделочные ножи, которыми шкуру с моржей спускают.

– Ну ладно, тебе завтра возвращаться на базу. Мы пойдем, отсыпайся!

Толику ехать на рыбалку в домик, пятьдесят километров от поселка – уже вторую неделю вся бригада охотников сидит там и заготавливает рыбу.

05.11.2017

Сегодня утром я составил вопросник для работы с населением Ванкарема. Получилось сорок вопросов по разным блокам. Вопросы были и об охоте, и о том, каким видят свое будущее ванкаремцы, и о взаимоотношениях с русскими. Альваро пришел в восторг и начал думать о тематике фотосессий.

На обед была сельдянка, которую нам передали в качестве угощения от Лады Анатольевны – главы администрации поселка.

Вечером приходила Лариса Аркадьевна, и я рассказал ей о проекте и о своих сомнениях.

– Не волнуйся, поможем.

Сразу стало легче на душе. Главное – понимать, что не тебе одному это нужно.

06.11.2017

Весь день Альваро допекал меня вопросами, когда мы начнем работу. Лично я вообще-то уже давно ее начал. Пытаюсь объяснить ему простое правило: без разведки в бой не ввязываться – так учил дед, который прошел две войны. Вначале нужно несколько дней присмотреться к людям, дать им привыкнуть к нам, понять, с кого начать. Если пороть горячку и торопить людей, то они могут закрыться и перестать с нами общаться.

Словно в ответ на мои слова в дверь постучали, и вошла Лада Анатольевна, которая передала нам вчера сельдянку. Внешне Лада напоминала полинезийку с картин Гогена – круглолицая, пышногубая. Только кожа светлая. Она спросила, не нужна ли нам банька. Мы подпрыгнули от радости:

– Конечно!

– Тогда приходите ко мне, начнете с баньки. Попаритесь, а потом попьем чаю и поговорим.

Вот! Я же говорил: не надо спешить – все само организуется.

На обед в этот раз я приготовил строганину из чира и рис. Такое Альваро пробовал первый раз в жизни. Рис подоспел на печке, пока я чистил чира от шкуры. Потом я порезал рыбу тонкими стружками, приготовив макало из уксуса, перца и соли. Все ушло моментально, мой испанский друг даже не поперхнулся.

И все бы было у нас хорошо, если бы постепенно меня не начало раздражать то, что он не моет за собой посуду. Как будто не видит! Получается несправедливо: я растапливаю печь – понятно, он не умеет. Готовлю еду – это тоже понятно, я никому не доверю такого важного дела. Но посуду же он может мыть – в конце концов, здесь особые навыки не нужны. Прямо сказать ему об этом я не решаюсь: не хочу обидеть иностранца, ведь он вроде бы не только мой компаньон, но и гость в России. Попробую действовать исподволь – создам ситуацию, чтоб он сам догадался.

После обеда я быстро встал, помыл общую посуду и свою миску. Он остался за столом. После этого доел и поставил свою миску в раковину. И что он хочет этим сказать? Что я должен домыть за ним? Тоже мне гранд, идальго, рыцарь непонятного образа! Придется повозиться с дрессировкой. Уголь он уже приносит. Пару раз попытался печь растопить. Ничего, научим! Я ему уже втолковал, что каждый вечер нужно обязательно вынимать чижи из обуви и развешивать их для просушки. Если в них останется влага – ноги замерзнут. Еще нужно вычищать снег с периметра двери – с косяков и порога, иначе она не захлопнется. Забот много, когда живешь без прислуги.

Все – пора идти в баню. Лада приветливо встретила, принесла дров и выдала нам простыни. Теперь объясняю испанцу, как надо вести себя в бане.

– Для чего нам шапочки?

– Чтоб уши паром не обжечь! Сейчас поддам – поймешь!

– А, как мудро! Да, я понял уже!

– Наклоняйся ниже, если жарко! Чем ниже, тем прохладнее!

– Вы, русские, ненормальные!

– Да, и гордимся этим! Баня – это спа по-русски. Может быть, только баня и спасает нашу нацию. Париться в бане – полезнее, чем пить водку.

– Все в мире полезнее, чем пить водку!

– На вот, снегом оботрись, умник! И не одевайся, пока не высох, иначе заболеешь. Давай посидим подождем.

После бани нас ждали чай и чебуреки с начинкой из китового мяса. Разговор завязался активный, я не успевал переводить и потом просто махнул рукой. Альваро заскучал, а мы с Ладой протрепались часа четыре: про детей, про работу, про алкоголизм, охоту и односельчан.

Особенно мне запомнился рассказ про ее бабушку-тундровичку. В юности бабушка спала только на улице рядом со стадом, свернувшись калачиком. Отец бывало будил ее, если она зазевалась и стадо отошло, и она бежала догонять его. Ей не было равных в беге и прыжках, и парни боялись брать ее замуж. Так и жила она одна, пока не встретила алеута, который был моложе нее. С ним вместе они поставили ярангу километрах в двадцати от Ванкарема, и жили там. Лада спрашивала бабушку, играли ли они в детстве в салочки. На это бабушка отвечала – нет, бегать – это слишком просто, так не играли. А играли вот как: забрасывали ноги за плечи и, передвигаясь на руках, пытались догнать друг друга.

Или вот что рассказала Лада о борьбе с алкоголем в Ванкареме. Сама Лада и ее муж не пьют уже лет четырнадцать – просто решили бросить, прочитав статью о вреде алкоголя. Удивительно! Речь Джефа Питерса имела бы успех в этом селе. И теперь они в любой компании сидят трезвыми – все к этому привыкли, кроме приезжих, которые постоянно спрашивают, скоро ли они уйдут домой, чтоб все остальные могли расслабиться. Трудно вести трезвый образ жизни, когда все общество смотрит на тебя как на неполноценного.

У Лады с мужем Александром четверо детей: три сына и одна дочь. Старшие дети тоже не пьют и рассказывают, что их часто не приглашают в компанию только по этой причине.

Дочь Диана влюбилась, когда ей еще не исполнилось восемнадцати, дождалась совершеннолетия и с первым же вертолетом улетела к любимому в Эгвекинот. Жених – парень из Уэлькаля.

– Не эскимос ли? – уточнил я.

– Вроде нет, русский, – ответила Лада.

Свадьбу не играли, просто поженились и вскоре родили мальчика, сделав Ладу счастливой бабушкой.

Два старших сына учатся в Анадыре и после окончания учебы хотят вернуться в Ванкарем – здесь их ждет охота и вольная жизнь. Младший, школьник, сейчас в интернате в Амгуэме.

– Мы хорошо здесь живем! Кто хочет, тот старается. Некоторые жалуются, как все плохо. А что плохо? Уголь мы получаем по 600 рублей за тонну, тогда как он стоит 6000. Если много детей – получаем субсидии на жилье. Охотников снабжают снегоходами, запчастями, бензином, патронами бесплатно. Если тебе здесь нравится жить – то все условия созданы. Если не нравится – другое дело, тогда можешь ехать в другое место, никто ж не держит. Те, кто жалуется, не видели, как живут в русских деревнях в центральной России!

– Это уж точно!

Приятно видеть перед собой счастливую самодостаточную чукотскую семью.

Так мы и сидели, неторопливо беседуя и уплетая чебуреки с китятиной. Четвертый уже не лез, но жадность настаивала, и мы с Альваро поделили один на двоих.

– А где вы на всю семью запасы храните? В холодильник же столько не запрячешь!

– Хочешь посмотреть? Будете выходить – покажу.

– Ну, нам как раз пора уже, спасибо большое, давай посмотрим!

И, выйдя из дома, Лада открыла двери в морской контейнер, который стоял рядом с домиком и служил складом-холодильником для семьи. Ого! Стеллажи по стенам, на которых аккуратно сложены мясо и рыба.

– Ну вот, это – оленина, это – моржатина, это – чир. А внизу – горбуша для собак. Мы ее не едим.

– Альваро, смотри, это – лосось, им собак кормят.

– Ты шутишь!

– Нет, Альваро, это не шутки. Чукчи едят более вкусную рыбу – чира, хариуса, сельдянку. А лосось – только для собак.

– Osh Dios! Расскажу друзьям, какая трудная жизнь на Чукотке!

– Расскажи, расскажи! И про чебуреки с китом, и про лосося для собак!

Вернувшись, мы уснули как младенцы, а за окном разыгрался буран…

07.11.2017

Столетие со дня Великой Октябрьской революции! Кто бы мог подумать лет двадцать назад, что этот день ничем не будет отличаться ото всех остальных! Как изменилась жизнь за эти годы!

Проснувшись, я выскочил на улицу – ветром чуть не оторвало дверь. Невозмутимый и вечно готовый играть Ревыч, как всегда, поджидал меня у входа в надежде чем-то поживиться с нашего стола. Но на этот раз я ничем его не порадовал, кроме ласкового шлепка по огромной морде. Печь потухла, и я начал очищать ее от золы. Под рукомойником налилось ведро помоев почти с верхом. Пора уже «припахивать» и заморского гостя. Я выставил ведро у порога.

– Альваро, мне нужна помощь: вот ведро, вылей неподалеку от дома!

– Си, команданте!

Это мне понравилось. Ладно, уважил, за углем в таком случае схожу сам. Я растопил печку, Альваро уселся за стол и спросил:

– Что у нас на завтрак? Может быть, нам сходить в магазин?

Откуда ж во мне столько терпения? Я молча поставил на печку сковородку, которая уже заиграла в моей руке как бейсбольная бита, высыпал в нее остатки гречки, положил несколько кусков тушенки, нарезал хлеба, намазал маслом и с расстановкой сказал:

– Сегодня в магазине выберешь все необходимое для испанского завтрака на завтра. А мне нужно идти в администрацию – делать для тебя регистрацию!

Я встал, собрал бумаги и вышел.

Для начала я намеревался поговорить с Ладой о жителях поселка – хочу взять у нее полный список с адресами, чтоб понимать, как планировать работу.

Однако оформление регистрации для Альваро неожиданно заняло много времени. Прецедента не было, и никто толком не знал, что надо делать. Я заполнил документы на свой страх и риск и отправил по почте заказным письмом.

После этого мы с Альваро пошли в гости к Федору – известному охотнику. Его жена работает в магазине; они сообщили через Ладу, что ждут нас. Мы постучались к ним домой, открыл Федор – сухощавый, жилистый мужик. В коридоре были развешаны ремни с рабочими ножами в ножнах из шкуры лахтака.

– Внучка приболела, сейчас не очень удобно вас принимать, – начал оправдываться он.

– Ничего страшного, давайте вы к нам! Попьем чаю и поговорим.

– О чем разговаривать будем?

– Да обо всем – о жизни, об охоте.

– Ну хорошо! Во сколько приходить?

– Давайте через часок!

Федор появился как обещал. Он оказался кладезем информации. Рассказывал нам о белых медведях и их повадках, о поколе моржа копьями, о скрадывании нерпы и об охоте на кита. Если проколоть копьем киту диафрагму, то воздух из легких заполнит внутренности, и животное не утонет. Федор сам предпочитает действовать копьем, а не огнестрельным оружием. Я слышал от многих, что он очень ловок в поколе моржей, мастер этой древней уникальной техники.

Но особенно меня заинтересовал рассказ о традиционном погребальном обряде, таких подробностей я не знал.

Если хоронят по-старинке, оставляя тело в тундре на съедение зверям, то покойному разрезают сухожилия, а потом шаман набрасывает аркан на кочку и делает дорогу в мир мертвых. По этой дороге проходят участники церемонии. После окончания они уходят не оглядываясь, делая три раза остановку по команде шамана. Потом он закрывает ворота в мир мертвых, и они разжигают костры, создавая дымовую завесу, через которую проходят, очищаясь. Заслон из дыма препятствует духам из мира мертвых проникнуть в этот мир.

Мы просидели больше часа, я записывал интервью на видео. Потом мы договорились, что завтра придем к ним в гости, так как внучке уже чуть получше.

08.11.2017

Сегодня Альваро выглядел очень грустным, ночью совсем окоченел. Нам лень было поддерживать огонь в печке. А, как говорил вчера Федор, «ленивые на севере не выживают».

Мы встали, я сунул ведро в руки Альваро, и он выскочил за углем со словами:

– Слушаюсь, товарищ Сталин!

– Это что за новость? Почему я теперь Сталин?

– Только Сталин посылает человека в пургу за углем!

– Лучше называй меня как раньше – команданте.

– Окей, хозяин, слушаюсь!

Ладно. Рассмешил. Я тем временем начал шаманить с печкой. Альваро, возбужденно показывая на печку, запричитал:

– Это меня добивает! Я никак не пойму, как ей управлять!

– Не беспокойся, у тебя еще есть время!

Мы согрелись чаем и стали собираться в гости к Федору. Сегодня утром договорились пойти с ним пофотографироваться на берег моря. Посмотрели на термометр, на улице – минус пятнадцать! А вчера был ноль! Теперь понятно, почему мы так замерзли. Организм не успел адаптироваться к такому резкому перепаду. А ветер-то какой! Федор надел свой охотничий костюм, сверху – белую камлейку, взял карабин «Барс», пешню, бинокль и выдвинулся. Вначале мы пошли к леднику, где жители хранят мясо. Это сооружение из кровельного железа и из контейнеров. Там помещается двадцать пять тонн. Федор показал нам внутреннее помещение.

После этого по просьбе Альваро мы пошли на берег моря, и там Федор изображал, что подкрадывается к нерпе. Надев на лицо белую балаклаву, пополз по-пластунски – в одной руке пешня, в другой – винтовка. Навстречу с фотоаппаратом полз Альваро. Я не хотел ничего морозить и снимал стоя.

После берега мы зашли в сарай, где охотники хранят «кымгыт» – мясной рулет из моржа – лакомство чукчей, которое не по вкусу европейцам. Мясо в этом рулете бродит до наступления холодов, издавая резкий запах, а потом оно промораживается и употребляется в пищу на протяжении всей зимы. Чукчи считают, что такое мясо дает особую энергию организму, позволяющую весь день преследовать зверя на морозе.

По пути видели остатки старого поселения – полуземлянок, в которых жили предки ванкаремцев. Там до сих пор находят множество артефактов: костяные наконечники гарпунов, каменные ножи-пекули, знаменитые загадочные «крылатые предметы».

Хорошо, что после этой то ли фотосессии, то ли полосы препятствий нас ждал горячий чай и обед в доме Федора. Его жена Алена угощала котлетами из оленины.

Позднее мы договорились с Ларисой Аркадьевной, что хотим собрать всех ванкаремцев в клубе, чтобы рассказать о нашем проекте, показать фотографии и пригласить местных жителей к сотрудничеству. Она согласилась и расклеила объявления на клубе и на магазине. Тему вечера мы обозначили так: «Родословная Чукотки».

Народу пришло человек двадцать. Для Ванкарема внушительное число. Я рассказал о нашей прошлой экспедиции Академии наук СССР и о сборе генеалогий; многие помнили это событие и просили показать фотографии 1991 года, что я с удовольствием и сделал. Потом я рассказал о нашем нынешнем проекте, об Альваро и National Geographic. Альваро показал фотографии из Венесуэлы, Африки и Чукотки. После стали говорить об Испании. Нас расспрашивали о корриде, и мы с Альваро в красках описывали эту древнюю традицию. Я обращал внимание на то, что бой быков по своей сути очень похож на китовую охоту на Чукотке. Все активно участвовали в беседе.

В завершение мы раздали конфеты и сфотографировались на память.

Завтра пойдем в школу – историческое здание, построенное на средства благодарных челюскинцев, которых помогали спасать жители Ванкарема. Это единственный памятник, напоминающий о тех героических событиях. А ведь когда-то слово Ванкарем гремело на всю страну – все с замиранием сердца следили за участью зимующих на льдине полярников, потерпевших кораблекрушение. Здесь отличились летчики-спасатели, ставшие первыми кавалерами звания Героя Советского Союза. А простые ванкаремцы, которые делали самую тяжелую и трудную работу – расчищали и освещали взлетную полосу, вывозили, отогревали и спасали замерзших людей, – эти труженики так и остались безымянными. Я помню одного из них – уважаемого старика Вуквувье. Он вывозил полярников с дрейфующей льдины на своей собачьей упряжке. Тогда, в 1991-м, он был еще жив. И по сей день сохранилось много историй о его силе, удали и богатырских шалостях. Рассказывают о нем смешной случай. В конце войны Вуквувье все-таки был призван в армию. Прибыл в часть, получил форму, винтовку, встал в строй и выслушал напутствие командира. По команде «Разойдись!» развернулся и, не оглядываясь, ушел домой, буквально поняв приказ. Подумал, что на этом война закончилась, а винтовка пригодится в охотничьем хозяйстве. Однако вскоре он был схвачен и посажен на гауптвахту. Долго он в армии не пробыл, так как война вскоре и правда закончилась, но все равно считался ветераном войны. Меня очень обрадовало, что ванкаремцы назвали одну из улиц его именем. Вот так в Ванкареме восторжествовала историческая справедливость – улица Челюскинцев, на которой стоит школа, встречается с улицей Вуквувье…

Вечером пришла Лариса Аркадьевна, очень обеспокоенная нашими жилищными условиями: Федор сказал ей, что испанец умирает от холода. Я заверил, что все под контролем. Она принесла нам электрическую пленку-обогреватель и большую рыбину – гольца.

Я растопил печку получше и повесил у Альваро в изголовье электрическую пленку.

08.11.2017

Утром Альваро проснулся радостным – было гораздо теплее. Я всучил ему ведро для угля, и он безропотно побежал его наполнять. На завтрак сделал гречневую кашу с тушенкой. После завтрака пошел в администрацию пообщаться с Ладой, а потом вернулся домой, раскочегарил печку и приготовил шикарный обед: на первое – уху из рыбьих голов (голец и чир), на второе – жареные стейки из гольца с рисом.

Какова же была моя радость, когда после обеда Альваро встал, собрал все тарелки и пошел мыть их с «Фейри». Ура! Заработало!

Все, пора идти в школу. Когда мы пришли, детки нас уже ждали – четыре девочки и один мальчик – любознательный Артур, внук Федора. Всем было по восемь-десять лет. Мы рассказали им про Испанию, про путешествия, потом начали показывать фотографии животных. Ребятишки, казалось, не дышали, пока нас слушали. Мы угостили их конфетами и раздали цветные карандаши с игрушками. Но наши юные друзья даже не притронулись к дарам, видимо так были воспитаны. Хотя я представляю, как им хотелось. Нам они показали свои поделки из подручных материалов: баночек, бутылочек, коробочек.

Приятно наблюдать отношение преподавателей к детям. Учителя – приезжие с Алтая. Прибыли сюда подзаработать денег. Но видно, с какой любовью они относятся к своим подопечным и как стараются создать атмосферу счастья вокруг них. Дети просто светятся.

После нашего рассказа мы сфотографировались и получили приглашение заходить еще.

Вернулись мы домой довольные. Пришла Лариса Аркадьевна проверить, как мы. Убедилась, что все в порядке и сообщила, что детям очень понравился наш рассказ и особенно конфеты. Потом она добавила:

– Вот вы рассказываете о ваших путешествиях, фотографии показываете. И мы понимаем, как мы счастливы, что живем здесь. У нас нет ни войны, ни нищеты. Геноцида нет, с русскими толерантные отношения.

– Ну, всякое же бывало в истории.

– Да, но это же в истории. Сейчас мы все вместе здесь живем.

Мне было очень приятно это слышать. Как все-таки удивительно устроен мир. Здесь, на краю света, климат людей не балует, жизнь не отличается особым комфортом, но люди умеют быть счастливыми. Дай им бог здоровья и сил в их нелегкой судьбе.

10.11.2017

Сегодня утром мы пошли с Федором в клуб делать его портреты. Укрепили белое полотно на стене, принесли копье и гарпун, разложились. Вдруг влетает Сергей полностью в чукотской меховой одежде и накинутой поверх белой камлейке и говорит, что он может нас взять на западный маршрут – проехать на снегоходе промониторить белых медведей. Соглашаемся. Оставляю Альваро с Федором заканчивать фотосессию, а сам иду собираться.

Залил термос, напялил на себя теплую одежду, дождался Альваро и вышел на улицу. Долго себя ждать Сергей не заставил. Опять Альваро сел за ним на заднее сиденье, а я расположился в нартах.

И тут я ощутил, насколько моя европейская «теплая» одежда никуда не годится в таком климате. Через пять минут я окоченел и начал безудержно кашлять. На остановке плеснул себе горячего чая – чуть помогло.

Вот замечаем крупные следы на берегу. Сергей показывает рукой в сторону мыса, и мы видим медведицу с двумя годовалыми медвежатами. Присаживаемся, любуемся, фотографируем и пьем чай.

– На маршруте я обнаружил шесть медведей в общей сложности, – констатирует Сергей. – Можно возвращаться.

– Слава богу, а то я совсем загнусь, – с виноватой улыбкой говорю я.

– Я вас застудил, что ли?

– Да нет, просто я слаб на простуду.

– А с виду кажешься сильным!

– В чем-то, может, и силен пока, а вот с этим – не очень.

– На вот, нерпичьего мяса с жиром съешь!

– Да, в такие морозы тянет на вашу пищу! – улыбаюсь я и отрезаю кусок.

– Альваро, ты как?

– Очень холодно!

– Все, поехали!

Мы допиваем чай, садимся и едем назад. По дороге Сергей налетает на бревно, проскакивает его, но мои нарты так подбрасывает вверх, что они в воздухе переворачиваются. Я чудом успеваю сгруппироваться, приземляюсь мягко, сразу же вскакиваю на ноги и догоняю. Но нарты поломаны – полозья оторваны от копыльев, и нам приходится оставить их здесь. Я забираю винтовку, вешаю ее за спину и сажусь третьим на снегоход за Альваро.

– Что с нартами делать будем?

– Я приеду за ними позже!

– Помощь нужна?

– Нет, я другую нарту возьму и эту погружу сверху!

Приезжаем домой, растапливаем печь и отпаиваемся горячим чаем. Кашель, слава богу, проходит.

Нас приглашают зайти в гости к Евгении Васильевне – маме моего старого приятеля Ваньки, который живет в Анадыре. Мы берем конфеты и выдвигаемся. Нас очень радушно встречают. Ее муж, Леонид, сразу же у порога спрашивает:

– Гость как, строганину попробует?

– Он уже знает, с удовольствием!

– Тогда спиртику?

– Чистый или разведенный?

– Зачем же? Чистый, конечно!

– Альваро, наконец-то ты попробуешь традиционного сибирского напитка!

– Самогон?

– Нет, не надейся даже! Спирт!

– Сколько градусов?

– 96!

– Уф! Это то, что делает тебя мужчиной, да?

– Ты, остряк, главное выдыхай перед глотком!

К спирту Леонид разложил на листе картона шикарно разбитую топором мерзлую рыбину.

– Это сиг! Долбанина!

– Долбанина или строганина? – уточнил Альваро.

– Долбанина – это вид строганины, когда лень строгать, просто раскалываешь обухом топора. А строгают для красоты.

Мы выпили по две порции и увлеченно беседовали весь вечер, пока Альваро вдруг не встал и не взмолился о пощаде – ему вдруг резко захотелось спать. Это нас и спасло.

– Вы завтра вечером в баньку приходите! – прощались с нами радушные хозяева.

– С удовольствием! Во сколько?

– Часиков в 6–7 вечера!

– Спасибо! До встречи!

11.11.2017

В один день произошло сразу несколько событий. Во-первых, до поселка дошел ТРЭКОЛ с продуктами. Вообще-то, в Ванкарем было отправлено два ТРЭКОЛа, но один сломался в дороге, чуть не доехав до поселка. Поэтому после разгрузки эта машина должна отправиться назад, к товарищам на помощь. Мы подошли к огромной машине – вот это техника! Глядя на нее, сразу становится понятно, что миссия русского народа – покорять бескрайние северные просторы, а не рассекать в кабриолетах по Лазурному побережью. Знакомимся с Тарасом – водителем ТРЭКОЛа – и договариваемся на будущее о возможности возвращения в Эгвекинот с ним в конце месяца.

Вторая новость: вдруг, на радость Альваро, вернулись с рыбалки все охотники. Это значит, что мы можем начать с ними работать. А то Альваро нудит каждый день, что уже нельзя сидеть и ждать, нужно активно работать. Я согласен, только не знаю, что он имеет в виду. Люди сами должны активнее к нам приходить или как? С этими художниками всегда одно и то же – они недовольны результатом, собой и окружающим миром. Я пытаюсь найти правильную тактику общения. Соглашаюсь и объясняю, что мы делаем, шаг за шагом, переспрашиваю – так ли он хотел или нет.

После этого идем в гости к Толику. Он видит нас через окно и открывает дверь. В доме – жена Анжела-гарпунерша и внучок Валентин. Нас сажают пить чай, а Толик занимается важным делом: ремонтирует маленькие нарты – санки для внука. Делает он их как точную копию чукотских нарт. Ни единого гвоздя – только веревки. Такая конструкция делает нарты удивительно прочными и надежными. От сильных ударов жесткая конструкция из дерева и гвоздей расшатается и развалится, а связанные веревками детали амортизируют и сохраняют форму.

Живет Толик очень просто, я бы даже сказал бедно. У него нет своего оружия, ему выдают казенное в бригаде. Но при этом он остается равноправным членом немногочисленной ванкаремской ТСО – территориально-соседской общины охотников.

За чаепитием и разговорами прошел час, и мы пригласили их к себе, а по пути – пофотографироваться, в частности, повторить нашу старую фотографию 1991-го года, где мы стоим с ним вместе. Толик нашел то место, где мы фотографировались тогда, и Альваро сделал сегодняшнюю копию фотографии, снятой четверть века назад. Зато на фотографии Толик – вылитый Бельмондо, даже нос такой же расплющенный. На старой фотке он стоит с копной рыжих волос – тогда он мне заливал, что в его жилах течет кровь норвежских китобоев, которые захаживали в эти воды. И только сейчас я узнал, что он меня надул – просто красил волосы хной, следуя дурацкой моде.

Потом Анжела пошла домой, а Толик с внуком зашли к нам выпить кофе и поболтать. Просидели они у нас долго, внук все выспрашивал, есть ли у нас на компьютере или на телефоне игры. Мы его разочаровали, сказав, что компьютеры у нас исключительно для работы.

– Сейчас их уже не наказывают! – начал Толик.

– Ну да, времена изменились. Да и жалко! Мы росли в другое время. Тебя били в детстве?

– Мать ударила два раза. Один раз пощечину дала, другой раз – палкой по спине!

– За что ж она так?

– Пощечину дала за вранье. Я выпил со старшей сестрой и думал, что она не заметит. Она спросила – пил или нет. Я сказал – нет, она мне и залепила.

– А палкой за что?

– За курево. Потом сказала: «Если куришь – кури только дома», – и дала пачку сигарет. Я почти бросил: дома не тянуло, когда все можно. Да и стыдно было.

– Ну, видишь, какой мудрый подход к тебе нашла!

– А этого я избаловал, говорят. Ну и что! У самих будут внуки – пусть тоже балуют!

Внук не отлипал от деда.

– Будешь охотником, когда вырастешь? – спрашиваю я его.

– Буду, конечно! Я уже был на охоте!

– Опа! Когда успел?

– Да в прошлом году брал его! На утку!

– А вьевье и эплекэтетом до сих пор практикуете? Помнишь, ты меня учил? – Так чукчи называют традиционное метательное оружие – пращу и болу, которое у них в ходу до сих пор.

– Балуемся иногда! Вот на охоте заштормило, и мы застряли на острове на три дня. Ну и устроили там состязания по метанию камней. На дальность соревновались.

– А еще как тренируетесь?

– Ну, еще я к гарпуну приделал резинку от камеры и увеличил дальность метров на пять.

– Это по принципу копьеметалки?

– Да, у нас же были такие. С их помощью дротики метров на четыреста можно было метнуть.

– Не может быть! Это какая-то дистанция невероятная!

– Люди были тренированные! Ладно, нам пора, а то внук спать уже хочет!

– А нам как раз пора в баню!

Толик с внуком ушли к себе, а мы – в соседний дом в гости. Не успели мы открыть дверь, как Евгения Васильевна затараторила:

– Баня уже готова.

– Нам бы вначале у вас к интернету законнектиться! А то у нас не берет – не добивает.

– Пожалуйста! Без проблем!

Интернет в Ванкареме появился только месяц назад. А мобильной связи нет до сих пор. А ведь как нужна связь этому поселку, который тысячу лет борется с ветрами на открытом морском мысу!

Дочитав почту, мы пошли в баньку, оборудованную в контейнере – на севере люди часто используют контейнер как готовое помещение для склада, бани, магазина. Уши от жара сворачивались в трубочку. Но испанец был молодцом – не скулил и даже решил рисануться: сходил на один заход больше, чем я. Я не стал принимать вызов, оставив последнее слово за ним. В бане мы обсуждали работу, и он опять канифолил мозг, как он беспокоится, что мы не все успеем. На этот раз я выбрал даосскую технику: кивал, поддакивал, соглашался.

После баньки разморило, и мы долго не засиживались, договорившись, что поедем завтра на секретный когда-то объект – бывшую тропосферную станцию связи с позывным «Агат», а ныне – сопку с разрушенной инфраструктурой – огромными локаторами и зданиями жизнеобеспечения.

– Там зайцев – тьма! – говорит Леонид.

– Мелкашку хотя бы возьмешь?

– Ружье беру!

12.11.2017

Сегодня мы узнали страшную новость: в Анадыре случился пожар, в котором пострадали три человека – все ванкаремцы, среди них – невестка и внук Евгении Васильевны. У них обгорело 80 % кожи, и они прыгали с третьего этажа и переломались, лежат в реанимации. Это кошмар! Она говорит, что готова поклониться любым богам, если они помогут. Если все будет хорошо, то она покрестится. Бедные люди!

Теперь думают, что делать: нужно ехать в Анадырь, но ТРЭКОЛы неисправны, а вертолет по погодным условиям может не прилететь. Наверное, соберутся и поедут на снегоходах. В такую погоду!

13.11.2017

В полдень мы все-таки собрались поехать на «Агат». Оранжевое северное солнце уже клонилось к закату. Как раз было бы хорошо поснимать с сопки в это время.

– Сколько до «Агата» – двадцать пять километров?

– Двадцать четыре тысячи шестьсот, если быть точным! – отрапортовал Леонид.

– Откуда такая точность?

– Я там служил, за ГСМ отвечал, горючку списывал!

– Тогда понятно! – протянул я, плюхаясь в нарты.

Минут сорок мчались мы по ледяному покрову, я руками закрывал лицо от колючих ударов ледышек. И как все-таки получается, что они умудряются попадать именно по кончику носа, который не умещается в перчатку и остается открытым!

У подножия сопки действительно спугнули огромную стаю зайцев – штук тридцать. И вот въезжаем на продуваемую всеми ветрами макушку горы. Как здесь служили бедные солдатики! Это ж примерно как на Марсе!

Кругом – руины Империи: развороченные дома, покореженные машины, ржавые бочки, огромные локаторы. Альваро произносит в восхищении:

– Я чувствую себя Джеймсом Бондом! Расскажи мне об этом поподробнее!

– А ты уверен, что я расскажу? Может, лучше я тебя к стенке поставлю? Вон к той?

Да, когда-то это был суперсекретный объект, обеспечивающий полосу связи по всему северному побережью СССР. Джеймс Бонд действительно многое бы дал, чтобы здесь оказаться.

Я иду осматривать доты, казармы, столовую – вернее, то, что от них осталось. На одной из разрушенных стен – надпись красной краской: «Здесь был Вася». Оно и видно…

Забираюсь на караульную вышку и фотографирую оттуда. Грустное ощущение. Как на похоронах.

Пьем чай из термоса и собираемся обратно. Леонид расчехляет «Сайгу» двенадцатого калибра и пристегивает магазин.

Перед стартом вниз предупреждает:

– Ничего, что у меня тормоза не работают? Ты там, в нарте, справишься?

– Не привыкать, успею катапультироваться, – отшучиваюсь я.

Первый заяц выскочил слева, Леонид его прозевал, я истошно заорал:

– Слева, слева, слева!

Ко второму он начал подъезжать, но тот убегал вверх по склону. Леонид встал, вскинулся и выстрелил. Заяц завертелся волчком на одном месте. Мы стали подходить к нему – бедняге отстрелило ногу, но затем он справился с болью и помчался на трех лапах.

– Добирай! – кричу я.

Но Леонид то ли жалеет патрон, то ли не уверен в результате. Поэтому он хочет проехать дальше, поискать других, а я спрыгиваю в надежде найти скрывшегося за холмом раненого зайца.

В конце концов они находят еще одного и тратят на него три выстрела. Вот! Не надо было жалеть второй патрон, и не ранили бы понапрасну зайчишку; я его так и не нашел – уже спустились сумерки. Значит, песцам сегодня повезло. Или полярной сове, которую мы здесь видели.

Возвращаемся в поселок, зайца отдают нам. Я иду разделывать, а Альваро носится вокруг меня с фотоаппаратом и снимает процесс. Ободрав шкуру, потрошу. Из потрохов забираю сердце, печень, легкое и почки. Остальное выношу на двор, где меня уже ждет (я в этом и не сомневался) вечно голодный игривый Ревыч. Он пытается вырвать из моих рук всего зайца, хватая прямо посередине. Но я готов к такому повороту событий и выдергиваю тушу из его пасти со словами:

– Это не тебе, морда!

В результате Ревыч получает требуху и урчит от счастья.

А я возвращаюсь доделывать королевский ужин, благо успел закупить в магазине все необходимые ингредиенты.

Я промываю мясо, режу кусками, натираю специями и прошу Альваро развести хороший огонь и почистить лук. Потом мы жарим лук на масле, я выкладываю зайчатину на золотистые кольца, заливаю сметаной и закрываю плотной крышкой, чтоб протушилось. Через полчаса комната наполняется удивительным ароматом, и мы начинаем наш пир с потрохов.

– Я с детства не очень люблю потроха, – начинает Альваро.

– Это любимое лакомство охотников и хищников – они с них начинают. Это самое вкусное и полезное! – слегка осаживаю я. На этом дискуссия заканчивается, так как мы очень заняты. Напоследок я засыпаю распаренную предварительно в кипятке гречку в сковороду с зайчатиной, чтоб крупа пропиталась подливой.

Альваро пытается пользоваться ножом и вилкой, поэтому на костях остается много мяса. Я обгладываю косточки по старинке, в смысле – по-неандертальски.

Иду приглашать на зайчатину Евгению Васильевну с Леонидом, которые все-таки решились с утра ехать на снегоходах в сторону Амгуэмы.

Евгения Васильевна приходит одна, нахваливает зайчатину и весь вечер травит байки.

Особенно меня потрясла одна из многочисленных историй о несчастных случаях, происходящих на этой загадочной и полной опасностей земле. Компания возвращалась из гостей на лодке, по дороге повздорили, началась ссора. В результате лодка перевернулась и тринадцать человек оказались за бортом. Все утонули, но нашли только троих – семью Пыле: мужа с женой и их трехлетнюю внучку. Они до конца боролись за жизнь, пытаясь спасти малышку. Для того чтоб выплыть, они засунули ручки девочки себе в рот и, держа ее зубами, гребли к берегу. Так их и нашли. Посередине – девочка, а по краям – дедушка и бабушка, держащие ее за руки зубами.

Если когда-нибудь решат поставить памятник мужеству северян, точнее образа не найдут.

А еще была история, и я ее знаю, когда утонули ванкаремцы – пять человек, среди них пара Пенечейвуных, с которыми я был знаком. Их всех нашли держащимися за руки – вместе проще уйти в страну мертвых.

Потом Евгения рассказывала о погребальном обряде. Я узнал много нюансов, о которых просто так нигде не прочитаешь. Если опускают покойника на веревках, то эту веревку люди разрезают, делят между собой и забирают как память. Приходят в дом, вешают на крючок и говорят: «Теперь мне в хозяйстве послужишь». Потом используют ее для завязывания мешочка, например. Она может потеряться естественным образом – это уже не страшно. Но она существует в доме как часть истории об ушедшем родственнике. Я знаю, что у нас на похоронах ложки забирают со стола – очень похоже. У нас дома долго жила ложка с похорон грузинского генерал-лейтенанта Джанжгавы – однополчанина моего деда, с которым они вместе воевали в 1941-м. Мой отец попал на похороны генерала, когда служил в Грузии, и забрал эту ложку. И мы всегда знали, откуда она взялась, вспоминая генерала, которого сами никогда не видели, а вместе с генералом – и нашего деда, которого очень любили. Теперь у меня есть отцовская ложка, она со мной в экспедиции, и я пользуюсь ей каждый день, вспоминая и отца, и деда, и генерала… Вот видите, какая длинная цепочка получается и как много общего у нас с чукотскими традициями!

14.11.2017

Сегодняшний день мы начали с презентации нашего проекта в общине охотников – их всего пять человек, двоих из них вы уже знаете – это Федор и Толик. Я предложил Альваро так поступить для того, чтоб заручиться их поддержкой. Разговор получился хорошим, ребятам понравились наши идеи, и они согласились с нами сотрудничать. Я пытаюсь объяснить, что мы все делаем для сохранения истории села.

Начали мы с ледника – места хранения мяса в поселке. Один из охотников – Вадим – отвечает за этот склад. Склад поразил нас своими размерами и чистотой. Внутри – постоянная температура минус пятнадцать градусов. В помещениях на стеллажах хранится мясо и рыба. В одной комнате – общее мясо, принадлежащее общине охотников, в другой – личные запасы жителей села, в третьей – рыба. Альваро фотографирует и говорит, что в таком месте можно сделать дорогой ресторан. Кто знает – может быть, через десять лет здесь и правда будут пить коктейли туристы круизных лайнеров. А заведение будет называться «Ледниковый период» или «Вечная мерзлота».

Потом мы пошли к Толику домой, чтобы попросить его показать нам процесс изготовления вьевье – пращи. Он взял лоскут нерпичьей кожи и за двадцать минут сделал пращу, которую мы тут же испытали. Я взял камень и швырнул дальше всех со словами:

– Ну что, теперь ни у кого нет сомнений, что я бывал на Чукотке?

– Да, навык ты не потерял, – восхитился Толик.

Альваро пока не смог бросить – это и непросто: надо тренироваться, ведь техника очень специфическая. Он посмешил меня традиционным европейским вопросом:

– What is the point? В чем секрет?

Как будто я возьму и открою ему тайну, а он тут же начнет сбивать уток. Секрет прост – тренироваться с детства, чувствовать натяг пращи и вес камня. Интуитивно рассчитывать траекторию. После этого попробовать бросить раз этак тысячу – и все наладится…

Затем Альваро стал приставать ко мне, что надо договориться с кем-нибудь из охотников, чтоб на рассвете он пришел с оружием на мыс и поползал на брюхе для фотографии. Я не знал, что мне делать, – просить об этом людей уже даже как-то неудобно. Буду пока думать, как и под каким соусом об этом заговорить.

Мы вернулись домой и решили пойти к Федору – у него день рождения, но нас никто не звал. Однако я подумал, что мы и так постоянно ходим в гости, а если сегодня не придем, то это неправильно. Что же подарить охотнику? Здесь в магазине ничего не найдешь. Мы купили тортик, и я взял из рюкзака один из своих охотничьих ножей.

– Етти, Федор! Мы без приглашения, но решили зайти поздравить. Готовь монету – буду дарить нож. Хоть у тебя и нет недостатка в ножах, лишним не будет.

– Заходите, спасибо, как раз сейчас гости придут – Саша с Ладой и сестры.

Интересно, что жена с детьми тоже подарили ему охотничий нож.

Мы расселись за столом. Так непривычно: праздничный стол – и ни капли алкоголя. Я горжусь современными чукчами. Мы сидели, пили компот, ели котлеты из китового мяса, рассказывали анекдоты и смеялись так, как будто напились шампанского. Оказывается, веселиться можно и без алкоголя.

15.11.2017

Сегодня мы проспали – проснулись в 09:00; быстро собрались и пошли к охотникам – договаривались быть у них в 09:30. На улице – жуткий гололед, мы скользим и с трудом держимся на ногах. Стучим в дверь – в конторе никого. Уже разошлись! Что же делать? Идем к Федору. У него как раз сидит Александр:

– А мы разошлись в 09:10 – решили вас не ждать! Мало ли, вдруг не придете.

Ну вот, еще один день не задался. Я говорю Альваро:

– Иди в клуб, сейчас туда Толик с семьей придут фотографироваться. А потом должны подойти Вика с Сергеем, а я пойду приготовлю супчик из зайчатины!

Через час вернулся расстроенный Альваро: ни Сергей, ни Вика не пришли – просто забыли. Ну как можно планировать работу?

Мы идем к леднику пообщаться с Вадимом – но и ледник закрыт. Идем к Сергею с Викой – они зазывают нас на чай, а потом разговоры затягиваются часа на три. Альваро опять недоволен – все идет не по плану. Он поднимает меня, чтобы уйти, и мы идем к старикам Евайвыквыным. Смотрим старые фотографии, и Альваро чуть успокаивается.

А вечером приходит в гости Юрий Халецкий – по местным меркам уже старик. У него огромная густая седая шевелюра, как драгунская шапка. Он помнит меня по первой экспедиции и очень радуется, когда мы предлагаем ему настоящий кофе.

– Слушай, он же настоящий испанец?

– Конечно, а что?

– Да всю жизнь я мучился вопросом и мечтал увидеть испанца, чтоб спросить.

– Так спрашивай, раз представилась такая возможность, – подбадриваю я его.

– Вот скажи мне, Альваро, кто был прав – Франко или Долорес Ибарури?

Я закатываюсь смехом, а Альваро начинает судорожно объяснять:

– Знаете ли, вопрос очень сложный, и наше общество до сих пор не имеет единого взгляда на гражданскую войну…

– Ну, ясно, я так и не узнаю правды! – в сердцах машет рукой Халецкий и выходит в сени покурить.

16.11.2017

День начался прекрасно – Альваро встал и опять перемыл всю посуду!

Вновь мы бежим к охотникам – они на месте, планируем встречи, и я придумываю, что надо снять традиционное оружие чукчей на одной фотографии – весь арсенал: копье, гарпун, пращу-вьевье, боло-эплекэтет, закидушку-кошку, пешню и нож. Получается внушительный натюрморт! Альваро опять воодушевился.

Ночью, когда я выходил на улицу, видел северное сияние. Сообщил об этом Альваро, предупредив:

– Если пойдешь в туалет полюбоваться северным сиянием, будь осторожен – наш домик стоит на краю поселка!

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты не умеешь читать по-русски и не знаешь, что написано в расклеенных объявлениях.

– И что же там? Расписание работы магазина?

– Предупреждение: «Будьте осторожны – на территории поселка возможно появление медведей».

– Osh Dios! И что же делать?

– Ты же уже знаешь что: главное – не бежать, иначе спровоцируешь зверя. А убежать все равно нереально.

– Ты не шутишь?

– Вообще-то, я умею шутить поостроумнее. Ладно, нам пора к охотникам на совещание, иначе мы опять потеряем рабочий день.

Охотники были в сборе, мы распределили график, и наконец-то я отправил Альваро в клуб, а сам стал заниматься своими делами. Вначале пошел в ФАП – фельдшерско-акушерский пункт, чтоб договориться о проведении в поселке лекции о профилактике инфекционных заболеваний.

Но не успел я поговорить, как Альваро вызвал меня по рации – к нему люди опаздывают. Уладил этот вопрос и пошел заниматься хозяйством – печкой и обедом. А в это время Игорь-связист провел нам кабель для установки модема – теперь попробуем ловить интернет прямо из дома, и для связи не надо будет выбегать на мороз! Прогресс!

Вечером зашел Леонид, он уже вернулся с дальнего маршрута, отвезя Евгению в сторону Амгуэмы. Говорит: дорога – дрянь, реки и лагуна до сих пор открыты. Метет. Ехать опасно. Как будем выбираться отсюда? Вертолет тоже никак не прилетит…

18.11.2017

В субботу утром поехали с Сергеем попытать счастья в охоте на нерпу. Объездили несколько мест, но счастье улыбнулось не нам, а нерпе. Выпили чаю из термоса, полюбовались морем и вернулись по домам. Морозец крепкий.

Вечером были приглашены к Федору в баню. Он любитель. Раскочегарил и ждал нас – по всему было видно, что хотел провести эксперимент на испанце. Но Альваро не подкачал. Дважды клали его на полати и обрабатывали дубовым веничком – он лишь приговаривал: «Osh Dios!» – но выдержал экзекуцию до конца. В предбаннике мы покуривали и попивали морс. Сделали примерно шесть заходов. За это время наше белье постиралось и высушилось, развешенное рядом с парилкой, – такая там была жара.

По завершении бани нас пригласили на легкий ужин – омлет. Мы уже засыпа́ли на ходу. Поблагодарили и пошли пробираться домой через сугробы – началась поземка.

Отрубились моментально после тяжелой недели и баньки на десерт.

– У меня завтра выходной – я буду спать и не собираюсь реализовывать с утра твои гастрономические фантазии, – успел я предупредить Альваро.

19.11.2017

Всю ночь мело. Так хорошо спится в метель после баньки!

Но наш домик занесло, даже в сени снега навалило. Пришлось утро начинать с лопаты. Расчистил вход, тщательно собрал весь снег из сеней и вынес. Входную парадную дверь пришлось загерметизировать, иначе сквозь щели метет. Будем выходить через черный ход, где куча угля.

Все воскресенье посвятил домашним делам: после чистки снега вынес коврики на свежий снежок и хорошенько их выбил, вымыл пол, нарубил дров, натаскал угля, прочистил и затопил печку, начал варить суп из зайчатины. Приятно работать, когда никто не мешает – Альваро ушел фотографировать в клуб, а потом ходил по поселку и радостно снимал сугробы, восторгаясь ими, как щенок хаски. Если б он поразгребал их лопатой, как я, у него было бы не такое романтическое к ним отношение! И вообще – в армию бы его! В Советскую! В Норильск года этак 1980-го… Кстати, сегодня – День ракетных войск и артиллерии. Такой праздник, а богам не брызнем. Прости, бог Войны!

Вернулся Альваро, и мы сразу сели за стол. Зайчатинка была хороша! Я варил ее очень долго. Бульон – прозрачен, как вода Байкала, и золотист, как морской закат.

За обедом мы составили список накопившихся шуток, которые стараемся запомнить. В этот раз все вертится вокруг темы выживания на Чукотке, и Альваро просит меня составить на их основе инструкцию – заповеди чукчей. Пока список этих правил выглядит примерно так:

1. Главное – не заблудись. Если заблудился – копай снег до травы, она растет в сторону юга.

2. Карта не поможет, если ты не знаешь местности, – в тундре мало ориентиров, и ты не сможешь определить местоположение на карте. Если ты знаешь местность – карта не нужна.

3. На севере ленивый не выживает. Прежде чем растопить печку – почисть ее от золы.

4. В начале поездки выбирают наименее ценного члена команды, чтоб в критическую минуту им пожертвовать. Если ты не знаешь, кто это, то, скорее всего, это ты.

5. Идешь на улицу – будь осторожен, так как можешь встретить медведя. Для этого всегда носи в правом кармане ракетницу, в левом – рулон туалетной бумаги.

20.11.2017

Начали утро по традиции с посещения офиса охотничьей общины. Я прознал, что ребята собираются в Амгуэму на снегоходах. Нам надо бы начинать выбираться уже отсюда…

Договорились с пекарней, что Альваро снимет процесс выпечки хлеба. Я тем временем зашел в администрацию к Ладе. Оторвавшись от бумаг, она начала рассказывать мне интересные вещи. Я снова стал расспрашивать ее о бабушке, и она рассказала, что во время погребального обряда, когда чукчи забирают с собой на тот свет собаку, обычно ее приносят в жертву. Это я знал. Но бабушка иногда ограничивалась магической заменой собаки, создавая ее изображение – статуэтку из кашицы ивы или из жира. Статуэтку потом ритуально «убивали» ножом.

Еще, оказывается, можно кормить духов разных мест, не отходя от дома. Выходишь на улицу и «кормишь» по очереди духов тех мест, куда собираешься пойти или поехать: это – духу мыса, это – духу лагуны…

К нам пришел Толик записывать интервью. Но не успели мы настроить камеры, как услышали звук вертолета. Наконец-то! Побросав все, мы помчались смотреть на главное шоу в северных поселках, заменяющее и цирк, и театр. Кто прилетел? Кто что прислал? Жители потянулись к авиаплощадке с передачками. Из вертолета принимали мешки и коробки с надписями имен адресатов, в вертолет передавали другие мешки – с рыбой и мясом нерпы. Подошедший народ вдруг разом радостно ожил, как на ярмарке. Но это длилось недолго – минут пять. Потом опять все успокоились и, степенно взяв в руки посылки, разошлись. А вертолет вновь затарахтел своими лопастями, поднялся, покачиваясь, и, тяжело развернувшись, начал удаляться боком, как слепой щенок.

Мы вернулись в домик и перед интервью решили покурить. Я прожил сорок семь лет и не курил, а в этом году на Чукотке стал покуривать. То ли от скуки, то ли крест на себе поставил в каком-то смысле – ведь всю жизнь следил за здоровьем, так как не особо был им наделен. А сейчас думаю: зачем оно мне, если его не тратить. Ведь здоровье как деньги. Если есть – надо тратить, нет – надо копить, чтоб потратить. Но беречь и не использовать – глупо. Ни здоровье, ни деньги не унесешь с собой в страну вечной охоты. Я закурил «Приму» без фильтра – такую гадость курили мой дед, отец и дядька. А мне-то какая разница, чем легкие гробить? Я все равно во вкусах не разбираюсь. Это как с вином: можно много рисоваться перед другими, выставляя себя знатоком, но если практикуешься нечасто, оттенки вкуса различаешь с трудом.

– Ну все, теперь поработаем? – спросил я Толика, бычкуя папиросу.

– Пошли!

– Чем отличаются чукчи от других? – задал Альваро Толику один из заготовленных мною вопросов.

– Ничем! – начал Толик. – Я, конечно, горжусь тем, что я чукча, – продолжил он, почему-то покосясь на меня, – но мы здесь все живем в одних условиях, вместе выживаем. Для нас нет разницы, кто ты. Просто мы, чукчи, здесь родились и нам легче по сравнению с теми, кто приехал позже. Им первые годы труднее. А так – мы все дружим: и с русскими, и с эскимосами. Возникают, конечно, споры, но это нормально.

– А как изменится Ванкарем через пятнадцать или двадцать лет?

– Да никак он не изменится!

– Вот интернет провели – это же что-то изменило?

– Для меня – нет. Мне главное – по телефону до родственников дозвониться и узнать, что все в порядке. Интернет мне не нужен.

– Расскажи про кита – опиши его.

– Кит – большое животное с гладкой кожей. Мы его уважаем. Охотимся на него, так как он дает много мяса. До охоты и после нее просим у него прощения за то, что взяли его на пропитание. Нам без него не выжить. Но мы лишнего у природы не берем. Только то, что нужно.

– Из твоего внука получится охотник? Будешь брать его на охоту?

– Уже брал. Да, должен получиться, ему это интересно. Только я за него очень беспокоюсь – уж очень он шустрый.

– Это ж хорошо для охотника.

– Но этот – чересчур даже, за ним всегда глаз да глаз.

– Что бы ты посоветовал людям, которые приезжают на Чукотку?

– Посоветовал бы понимать, что здесь люди не торопятся и, чтобы их понять, нужно терпение. Не надо спешить. Здесь никто никуда не спешит.

Анатолий оказался не только хорошим охотником, но и неплохим артистом!

После съемки мы пошли пить чай!

21.11.2017

Сегодня опять начали день с общины охотников. Пообщались, спросили о новостях, пригласили Федора на интервью. Я как раз приготовил стейки из чира в луково-соевом соусе. С аппетитом поели, попили чаю, и я пошел мыть посуду. Альваро оттеснил меня плечом:

– Мытье посуды – моя обязанность!

Я был потрясен и молча уступил ему рабочее место. Ну вот, печку уже умеет растапливать, посуду моет, уголь носит – пора уже вручать сертификат о прохождении курсов молодого полярника.

В интервью Федор рассказывал о том, как добыл свою первую нерпу:

– Я подстрелил, а отец развернулся и пошел домой. Я ему кричу: «А почему ты мне не помогаешь?» А он говорит: «Это твоя первая нерпа, ты сам ее должен до дома дотащить». Ну я и пошел. Ух и тяжелая! Пришел, устал, зашел домой и уснул. А пока спал, весь поселок пришел отметить это событие, и нерпу съели. Я просыпаюсь – мясом так вкусно пахнет, прошу маму дать поесть, а она и говорит: «Ничего не осталось, все приходили, все съели».

– А как изменится ваша жизнь через несколько лет?

– Ездил я на Аляску – они живут в будущем, у них интернет, дороги, гамбургеры. Это их и портит. Там все охотники – толстые, очкастые и на джипах. Какие ж они охотники? Охотник должен быть тощим. Иначе как он через торосы перелезать будет или дичь преследовать? Неужели и у нас так все здесь будет через несколько лет? Это все интернет, сидячий образ жизни и пища искусственная. От монитора зрение садится, от гамбургеров живот растет.

– А что бы ты посоветовал приезжающим на Чукотку?

– Терпения побольше, – ответил Федор так же, как и Толик.

– Ну что ж, пойдем покурим? А потом – в клуб, сфотографируемся!

На выходе из дома нас чуть не сдуло. Ну и метель все-таки! Когда же это закончится? До клуба еле дошли – стихия разыгралась не на шутку. Все меня спрашивают, зачем здесь живут люди в таких условиях при таком климате. А у этих людей никогда таких вопросов не возникает – они просто здесь живут и все.

Мы сфотографировались с Федором вместе на память: он – с ножами на поясе, я – с копьем в руках.

Вернувшись домой, мы с Альваро начали обсуждать будущие проекты. Он предложил мне поучаствовать в программе изучения эскимосов Аляски, а именно острова Святого Лаврентия. А я представил ему встречный план: первую часть исследования провести в Лорино, где он как нигде сможет во всех подробностях снять традиционную охоту на кита и моржа. А меня при этом нужно внедрить в бригаду зверобоев, где я буду заниматься включенным наблюдением, изучая жизнь общины изнутри. Альваро загорелся этой идеей. Ведь можно снять интереснейший документальный фильм о том, как новый человек осваивает технику промысла на фоне постоянного диалога культур, с комментариями и нашей интерпретацией.

Решили так: в Лорино едем в августе, а на Аляску оттуда – в сентябре.

23.11.2017

Наступает переломный момент в любой экспедиции, когда вдруг резко начинаешь понимать, что пора выбираться отсюда, и с этого мгновения все начинает происходить по-другому, даже время изменяет свой бег – он как-то незаметно замедляется. Это происходит тогда, когда основная часть работы сделана, и ты пытаешься планировать свое возвращение домой. Мысли о доме начинают наполнять все твое существо. Вначале ты допускаешь в голову лишь первую мысль, но она, как вода в пробоину, увлекает за собой весь поток, и вот ты уже не можешь думать ни о чем другом, как только о дороге назад; ты переполнен тоской, у тебя пропадает интерес к работе, ты, как ребенок, который хочет к маме, становишься на какой-то момент слабым и безвольным. Чтобы собраться, требуется усилие, но где-то в твоей голове сидит дятел и долбит: «Пора домой! Пора домой!»

И в такие моменты начинаешь замечать то, что, казалось бы, совсем тебя не касается и не напрягает: эту бесконечную вьюгу за окном, эту постоянную ежедневную работу и дискомфорт. Ну почему я должен каждый день выходить в туалет на мороз? Почему я должен колоть и таскать уголь, разжигать печку? Ведь если мне хочется посмотреть на огонь, то дома я могу спокойно разжечь камин и, посадив на колени любимую дочь, безостановочно рассказывать ей о моржах и белых медведях, и даже если я начну рассказ завтра, то мне не хватит жизни, чтоб поведать ей все, что я хочу. Так зачем же я теряю время здесь? Не хватит ли с меня?

Но тут приходит на помощь внутренний голос, который голосом моего деда спрашивает: «А не ты ли сам этого хотел?» И ты вскакиваешь с ощущением счастья, надеваешь тяжелую обувь, стеганые штаны, ушанку и толкаешь дверь, ведущую на мороз… Надо действовать! Если пора домой, значит надо искать возможности – это тоже работа.

Но Чукотка на то и Чукотка, чтоб показать тебе, что ты со всеми своими способностями и опытом не в силах кардинально изменить ситуацию, если природа и местные духи против или еще не готовы тебя отпустить. Сейчас перед нами стоит задача найти возможность уехать. При этом надо посетить еще и оленеводческую бригаду.

Вроде бы все просто. Вертолет прилетит шестого декабря – но мы не можем сидеть ждать столько времени, надо пробовать выдвинуться раньше. Какие есть варианты? Прежде всего, водители ТРЭКОЛов из Эгвекинота, с которыми была предварительная договоренность. С ними случилась накладка: из-за прошлой поломки они выбились из графика и поэтому прежде всего должны развезти по удаленным поселкам продукты, иначе перед Новым годом села останутся без снабжения. В течение нескольких дней я пытался связаться с Тарасом, который обещал вызволить нас отсюда, но в результате только потерял время. Никто так и не смог выехать за нами. Эх, Тарас, Тарас! Поневоле напрашивалась рифма к его имени.

Но тут я услышал, что охотники собираются идти на двух снегоходах до Амгуэмы, и начал переговоры с ними. Однако все дело в том, что они едут вчетвером и все пассажирские места заняты, а нарты нагружены под завязку горючкой. Сколько мы ни пытались найти возможность, здесь тоже ничего не получилось.

Третий вариант – попытаться связаться с оленеводами, чтоб кто-то из них смог выехать за нами и забрать. Но связь с бригадами сложная – выход в эфир два раза в день по рации, нет точных географических координат, и они заняты со стадом – трудное время. Пока не получается. Каждый день я, как Штирлиц, договариваюсь о сеансе связи с ними, ловлю волну и пытаюсь поймать их голос в эфире.

Хорошо, что Альваро радует – помогает во всем без слов. Печь всегда натоплена, дрова наколоты, посуда перемыта. Он с гордостью говорит: «Я готов сдавать на диплом по колке дров!»

24.11.2017

Сегодня пятница. Этот день ничем бы не отличался от всех остальных, которые уже потянулись серой нудной вереницей, если бы к нам не заглянула Саша К., которая заговорщически подмигнула и предложила выйти поболтать. Она уже была чуть навеселе и, смущаясь, спросила:

– А ты бражку пьешь?

Я понял, что это было приглашение, и без жеманства ответил:

– Конечно!

– Испанцу неудобно предлагать, тем более он всегда с фотоаппаратом…

– Я тебя понимаю! И не надо, он все равно занят со своими фотографиями!

– Ну, тогда пошли, только давай вначале покурим!

Из окон начали выглядывать любопытные – теперь все село знает, что я принял участие в местной вечеринке, но отказать я не мог, так как мне было оказано доверие.

Саша докурила, развернулась, молча указала направление движения рукавичкой и пошла вперед. Я – за ней.

Проход к дому был красиво расчищен: прессованный снег разрезан пилой, и блоки сложены двумя стенами – такое впечатление, что народ начал строить эскимосское иглу и заготовил снежные кубики, но потом все внезапно отвлеклись и оставили все так, как есть.

В хорошо натопленном доме на кухне уже лежало два тела. В одном из них я признал местного паренька Вову. Он открыл глаза и, засмущавшись, спросил:

– Бражку будешь?

– А зачем же я пришел? Но я выпью только стаканчик, потом пойду – у нас работы много.

– А как твой испанец?

– Дома сидит, домашнюю работу делает, – отшутился я.

Разговор был приятным: молодежь интересовалась тем, кто мы, что делаем, в каких странах бывали. Потом рассказывали о своем житье-бытье. Самая золотая информация! Постепенно децибелы стали возрастать, и все заговорили одновременно, не слушая друг друга. Мы перешли к следующей стадии застолья – когда важен обмен не информацией, а эмоциями. Всем было просто хорошо, и все галдели как на птичьем базаре.

Все это напомнило мне посиделки двадцатипятилетней давности, когда я так же сидел и галдел вместе со всеми, был так же молод и беззаботен. Рядом сидела Светка – красивая, веселая, разгоряченная. Казалось, что это не закончится никогда, и, наверное, это ощущение и делало тот момент особенно счастливым. Алкоголь – зло, но в любом зле есть добро, так же, как в любом добре – зло.

Я поблагодарил за гостеприимство, распрощался со всеми и вышел на свежий воздух. Пора домой – надо подготовить к завтрашнему дню презентацию.

25.11.2017

Сегодня у нас обширная культурная программа: в 15:00 в клубе День матери, концерт по этому поводу и чаепитие, и мы с Альваро проводим презентацию – показываем результаты своей работы в Ванкареме – фотографии местных жителей с комментариями. А вечером мы опять приглашены к Федору в баню – прошла уже неделя, и мы даже не заметили, как пролетело время. Здесь мы моемся раз в неделю, и чаще даже не хочется. Раньше такие стандарты гигиены были распространены повсеместно, даже в армии, пока народ не перешел на ежедневный душ.

Опять тот же актовый зал клуба. Две ведущие декламируют стихи и по очереди объявляют певиц. Мы фотографируем артистов и публику. Потом дают слово нам. Я веселю народ, рассказывая истории о нашей с Альваро жизни в Ванкареме, и показываю портреты жителей, которые он сделал. Люди довольны.

После концерта все дружно пьем чай с тортом и печеньем – мы тоже принесли то, что смогли купить в местном магазине. Ассортимент здесь ограничен, и у всех в домах одни и те же сладости – два вида конфет: леденцы и «Мишка на севере», и три вида печенья: «Юбилейное», кокосовое и овсяное.

После чаепития мы идем домой, и я решаю приготовить что-то посущественнее: чай с печеньем – это все-таки не еда для брутальных полярников. Отвариваю макароны в кастрюле, а на сковороде делаю поджарку из мелко нарезанной оленины. Смешиваю спагетти с мясом, пытаюсь подобрать название:

– Альваро, бывают спагетти «кон фрутти ди маре» – с морепродуктами, бывают «болоньезе» – с мясом, а у меня, как бы это назвать…

– Паста «тундранеска»!

– Молодец! Получаешь двойную порцию!

После плотного обеда и обильного чаепития, рассортировав отснятые за сегодня фотографии, мы засобирались в баню.

Все повторилось, как и неделю назад. Семья Федора уже вся, за исключением хозяина, помылась. Встретившая нас двухлетняя внучка Мира, как всегда, стала виснуть на Альваро. Теперь она умеет изображать не только моржа, забавно имитируя его клыки, приставив руки к подбородку. Она изображает и Альваро, почему-то показывая рожки. Не знаю, что она имеет в виду. Я ее не этому учил, но Альваро подозревает меня.

Мы ушли париться в 20:00, а за паром и разговорами не заметили, как время дотикало до часу ночи. Ничего себе! Мы сделали, наверное, заходов восемь, с веничками и без них. В этот раз я пропарил Федора, как он неделю назад пропарил Альваро.

Вышли разморенные. И тут нас чуть не снесло ураганом. За вырванным из рук полотенцем пришлось бежать до соседнего дома.

26.11.2017

Сегодня разрешили себе выспаться. Я проспал до 12:25. Глаза после бани не расклеиваются. Все тело – молодое и здоровое. Заниматься гимнастикой – мало места и комнату не проветришь. Да и настроения нет, если честно. Поэтому единственная оздоровительная процедура для нас – русская баня!

Мы идем к Сергею поговорить о наших планах на ближайшие дни, и он приглашает нас завтра с утра на охоту за нерпой. Альваро спрашивает:

– Сергей, а как бы ты рекомендовал себя вести при встрече с медведем?

– Если ты увидел его, а он тебя нет, то нужно, не спуская с него глаз, постараться уйти незамеченным.

– А если он увидел тебя? На него можно смотреть или лучше отвести взгляд?

– На него нужно смотреть! Чтобы он понял, что ты его видишь. Если он думает, что ты не видишь его, то, как нормальный хищник, начнет к тебе сразу подкрадываться. А если он тебя видит, то начнет думать, что ему делать. Но ни в коем случае не беги. Убежать невозможно, и побег спровоцирует в нем инстинкт – он сразу поймет, что ты – добыча. И догонит.

– Но я знаю, что на медвежат нельзя смотреть, – вмешиваюсь я, пытаясь показать, что тоже что-то знаю.

– Да, это верно. Во-первых, если ты на них смотришь, то они побегут к тебе – как всякие дети, они любят играть. Тогда медведица увидит в тебе реальную угрозу и расправится с тобой. И ни в коем случае нельзя оказываться на линии между медведицей и медвежатами. Это вызов. И нельзя блокировать путь медведя к морю – он спасается, убегая в море.

– А если ты оказался на этой линии? – спрашивает Альваро.

Сергей размышляет несколько секунд, усмехается и произносит:

– Ну, значит, ты что-то невнимательно слушал до этого.

– Ну а как себя вести? Кричать?

– Нет, лучше не надо. Неизвестно, как он среагирует на твой тембр голоса. Можно издавать звуки: если есть рядом бочка – пнуть по ней. Все неизвестное пугает, медведь по природе труслив, но вначале он хочет проверить тебя – добыча ты или хищник. Лучше встать на что-то – на бочку, камень, кочку, – чтобы казаться выше. Если есть палка или пешня – поднять ее кверху. Ему некомфортно, когда что-то нависает. Может быть, это напоминает ему клыки защищающегося моржа. Надо смотреть на его уши: если они растопырены – значит, он подходит из любопытства, если прижаты – значит, готовится к атаке.

– А если он атакует?

– Главное – выстоять первую атаку, не дернуться и не отступить. Первая атака – всегда проверочная. Он притормозит перед тобой. Если ты дернулся – он нападет. Если ты стоишь уверенно – он притормозит и начнет отступать. Тогда медленно и уверенно нужно идти вперед.

– А если не притормозит? Что делать?

– А что тут поделаешь? Шансов его одолеть – никаких. Человек бессилен перед такой массой. Но чем крупнее медведь, тем он трусливее. Потому что выживают и вырастают только те, кто не связывается с человеком. У него все-таки генетически заложено, что человек опасен.

Вика тем временем накрыла на стол и налила нам по тарелке супа из оленины.

Посидев немного, мы пошли к Толику, чтобы взять генетические пробы для исследования. Толик не ломался и согласился сразу. Я взял две пробы с внутренней стороны щек – соскреб со слизистой и положил результаты в маленькие пластиковые пробирочки.

– Ну, вот теперь наука наконец-то узнает правду: есть ли в тебе кровь норвежских викингов!

– А ты все эти годы мучился? Места не находил? – засмеялся Толик.

– Да, здорово ты меня тогда наколол – я и правда поверил, что твой рыжий чуб достался тебе от китобоев, которые заходили сюда два века назад!

– А я просто волосы после армии хной красил – тогда модно было.

– А еще у вас модно приезжим лапшу на уши вешать! Пришлось National Geographic на тебя натравить, чтоб выяснить истину!

– Так вот зачем ты сюда приехал!

– А ты как думал!

Мы долго смеялись над этой историей. Немного погодя, Толик спросил:

– Вы моржатину готовить будете, если мы вас угостим?

– Конечно! А какие там премудрости?

– Да никаких – просто вари, и все. Тогда вот пакетик – там ласты, кишка и мясо.

– Спасибо, друг! Заходите тоже в гости!

– Пожалуйста! Зайдем!

27.112017

Сегодня утром Альваро пошел к Сергею, чтоб поехать с ним на охоту. Я от охоты отказался. Организация нашей эвакуации на материк отнимает кучу времени. К 9 утра я пошел к Федору, чтобы связаться по рации с оленеводческими бригадами. Однако наши радиоволны никак не могли пробиться через плотную завесу из пурги и тумана. Если что – в физике я разбираюсь. Это просто метафора.

Часа два я потратил в администрации, чтобы связаться с водителями ТРЭКОЛов, – тоже никакого результата. Оттуда я пошел домой и занялся приготовлением супчика из моржатины. Если варить очень долго, часа четыре, то получается превосходное мясо и бульон. Скоро я привыкну к местной еде. Что буду делать на материке, когда вернусь?

Когда я, закатив глаза, вдыхал аромат бульона, в комнату буквально вломился Альваро:

– Тринадцать медведей! Dios! Ты не представляешь! Один каналья чуть меня не достал! – он жестикулировал, как Фидель Кастро, обличающий американских империалистов. Мне практически приходилось уворачиваться от его рук.

– Все живы? Рассказывай по порядку, – засмеялся я.

– Вначале мы поехали за нерпой! Конечно, ничего не нашли. Потом поехали к тому месту, куда они свезли трупы моржей, ну, ты знаешь!

– Да, знаю!

– Вдруг из тумана начали выходить медведи! И тут один как бросится за нами!

– А вы?

– Сергей завел снегоход и рванул так, что у меня шапка вместе с головой чуть не оторвались! А я как раз не послушал тебя и туалетную бумагу не взял!

– И как, все в порядке? Как близко было?

– Он меня чуть зубами не достал, только до нарты допрыгнул!

– Видишь, как хорошо, что я не поехал, – я же в нарте сидел бы! А у вас привычка выбрасывать меня оттуда на снег!

– Да, точно! Если б ты был в нарте – он допрыгнул бы.

– А почему он гнался за вами?

– Это была медведица, у нее там медвежата были.

– Ну, давай, показывай фотографии! Вот это да! Вся морда в кровище! Хорошо, что не в твоей!

– Она замерзших моржей ела на берегу. Ты не представляешь, какие дыры оставляет в мясе! А оно ж на морозе твердое как камень!

– Ну что, ты счастлив?

– Я не за медведями сюда приехал – я ж не фотограф дикой природы! Но это был просто подарок для меня!

– Ладно, успокойся, выпей горячего чаю, – закрыл я тему и подумал: как хорошо, что мне было сегодня чем заняться, хотя, конечно, и жалко, что я не участвовал в таком шоу.

Надо пойти к Сергею послушать его версию. Мне как раз нужно узнать, сможет ли он связаться с бригадами и узнать их координаты. Я оделся и пошел к нему.

– Етти!

– И-и-и!

– Проходи! Тебе Альваро фотки показывал?

– Да, все рассказал. Говорит, его чуть медведица не съела.

– Ну да, она после первого прыжка провалилась глубоко и не смогла второй раз прыгнуть, а так до нарты достала.

– Даже не знаю теперь, завидовать мне вам или радоваться.

– Ну да, это как посмотреть! Чай будешь?

– Не откажусь. Скажи, ты сам не сможешь нас до бригады докинуть?

– Сам – нет, но дяде Грише в Амгуэму позвоню, может, он подзаработать захочет.

– Ладно, спасибо тебе, я домой пойду, завтра тогда свяжемся.

28.11.2017

Сегодня утром началась миграция медведей через поселок. Одного уже выгоняли с улицы. Мы подошли к охотникам, чтобы сделать их групповой портрет. Они все оделись в камлейки, взяли оружие. Мы погрузились на нарты и дружно поехали на мыс. Там первым делом все взялись за бинокли и начали считать медведей. Насчитали двадцать две особи. А Сергей тем временем проводил в школе занятие по технике безопасности – как предупредить встречу со зверем и что делать, если эта встреча все же произошла.

Вечером решили зайти в гости к добряку Халецкому. Он обожает кофе, и я насыпал ему баночку в качестве гостинца.

Юрий и его жена Лариса очень обрадовались и тут же поставили чайник.

– Кофейку вот попьем настоящего!

– Замечательно! Откуда кофе?

– Из Колумбии!

– А, привет от наркомафии?

– Да, от Эскобара лично.

– А у нас к кофе нет ничего, разве что велькопальхен!

– Что, серьезно? Есть?

– Есть конечно, но мы шутим. Нельзя ж таким иностранца угощать.

– Нет, как раз напротив – нужно!

– Альваро, у тебя есть шанс наконец-то пройти заключительный тест по выживанию в Заполярье.

– Ты меня пугаешь, Миша, – в шутку запротестовал испанец.

– Не бойся, это тест первого уровня! Будешь пробовать мясной рулет кымгыт?

– Я бы рискнул.

– Только главное – не нюхай. Как и спирт. Сразу ешь.

Лариса в нерешительности стояла на кухне:

– Вы что, серьезно будете пробовать?

– Конечно, давай неси!

Халецкому явно эта затея понравилась – интересно было посмотреть на реакцию европейца. Да и где такое еще увидишь?

Лариса достала пекуль, женский нож, и ловко нарезала замороженное мясо с сильным душком. Потом смешала его со строганиной из чира со словами:

– Мы смешиваем с рыбой, так лучше.

– Хлеба им нарежь! – командовал воодушевленный хозяин.

Мы сели за стол и вначале осторожно, потом более уверенно смели со стола всю нарезку.

– О, смотри-ка, как испанцу пошло! – не унимался Халецкий.

– А нам правда нравится! – ответил я за нас обоих.

– Это даст прилив энергии – до вечера голода не будете чувствовать, – сказала Лариса.

– Да, мы когда на рыбалку или охоту далеко уходим, только копальхен с собой берем. Больше ничего не надо. Только воду потом пьем, и все. Хватает на весь день.

– Ну все, Альваро, тренинг закончен! Ты прошел полный курс! Печку топить умеешь, копальхен жрешь. В общем, я могу за тебя не беспокоиться, если ты останешься здесь жить!

– Да, еще и женим тут его, – заржал Халецкий, предлагая мне «Приму»: – Кури прямо здесь! – При этих словах он махнул рукой, как Буденный шашкой.

29.11.2017

Дни проходят в тщетных попытках организовать нашу эвакуацию. Прогнозы погоды плохие, до бригад не можем дозвониться, охотники нас везти не могут, дядя Гриша из Амгуэмы отказался приезжать за нами. Когда перебрали все варианты и Альваро начал впадать в депрессию, к нам вдруг зашел мой старый приятель Бохан.

– Ну че, застряли?

– Есть такое!

– И какие варианты?

– Да все перебрали – ума не приложу.

– На снегоходах только остается!

– Охотники не могут!

– А че?

– У них перегруз, да и техника не очень – боятся, что в пути сломаются и нас подведут.

– У меня есть снегоход.

– О! А ты до бригады довезешь?

– Надо узнать, где она. Но один не пойду. Надо второго.

– Какие есть варианты?

– У Сереги.

– Отпадает, он скоро улетает, и ему не до этого. Леонид?

– Тоже отпадает, у него гузка сломана. Я поговорю с Сашкой, начальником охотников.

– Отлично! У тебя лучше получится. Тогда завтра обсудим детали. Когда можешь выехать?

– Не раньше пятницы вечера, у меня ж работа!

Я рассказал Альваро о новой возможности, и он воспрял духом:

– Когда я что-то планирую, у меня ничего не получается. А когда уже нет никакой надежды, то все вдруг происходит само собой!

– Наконец-то, не прошло и месяца, как ты начал осознавать то, о чем я тебе говорил с самого начала: Чукотка создана для того, чтоб люди, попадающие сюда, начали понимать свое место в природе. В городе они этого не видят и не чувствуют, потому что живут в окружении иллюзий о всемогуществе человека. Они думают, что управляют процессом, на самом деле они – такие же моржи на берегу Ванкарема.

– Так что же, ты хочешь сказать, что ничего не надо делать? Все происходит само собой?

– Нет, напротив. Надо стараться изо всех сил. Но результат придет не обязательно оттуда, откуда ты его ждешь. Результат – не плод твоих усилий, а подарок свыше за твое усердие и стойкость в борьбе за жизнь.

– Да, здесь я это понимаю. Что бы я ни делал, как будто кто-то смеется надо мной. Ни один план не реализуется. Но когда я прихожу в отчаяние, в этот момент кто-то словно протягивает руку помощи. Так же было с медведями. Я так был расстроен, что у нас не получилось пофотографировать охотников в тот день, и согласился поехать с Сергеем от безысходности. И тут – фантастика! Столько медведей!

– Вот видишь, не зря ты колол уголь – постепенно подошел к пониманию истины!

– Tu cabron! – засмеялся Альваро.

А я ответил каламбуром:

– Cabron, trae carbon! – в вольном переводе с испанского это бы звучало как «мерзавец, дуй за углем!».

Мы от души посмеялись, и я задумался над тем, как много все-таки сохранилось у чукчей от их первозданности, и это связано прежде всего с тем, что они продолжают вести присваивающий тип хозяйства, в отличие от нас, представителей производящего типа. Незнающие люди, особенно экзальтированные вегетарианцы и неграмотные защитники животных, нападают на охотников, обвиняя их в жестоком обращении. Во-первых, они путают понятия – трофейных охотников, которые убивают для коллекции, и традиционных охотников, которые добывают мясо для пропитания. Так вот, последние чувствуют себя частью окружающей природы и никогда не возьмут у нее лишнего, это не в их интересах. А жестоко обращаются с животными именно те, кто ведет производящее хозяйство, – то есть современные люди. Именно они сознательно откармливают животных на убой, иногда делают это чудовищным образом, например насильно перекармливая гусей для производства любимого фуагра…

Чукчи высоко ценят личную свободу и считают, что животные также имеют на нее право. Лучше смерть, чем неволя. Поэтому чукчи-охотники не занимаются живоотловом для зоопарков. И что интересно, если они спасли в тундре зайчонка или другую зверушку, то могут взять ее домой и выкормить. Но когда она подрастет, ее не пускают под нож, а отпускают на волю, так как она стала другом. А теперь и решите сами, что более цинично и бесчеловечно: играть с теленочком, пока он маленький, пить коровье молоко, когда буренка подросла, а потом на праздник всей семьей съесть котлеты из ее мяса? Или просто пойти на охоту и добыть дикого зверя для пропитания, мгновенно пристрелив его? После промысла охотники обязательно просят у зверя прощения и благодарят его за то, что он дал им мяса для пропитания, так как на этой земле больше нет другой еды.

Был у меня в жизни один случай. Ко мне в гости в Москву приехал Владилен, покойный ныне брат Сергея. Листая мой фотоальбом, Влад увидел фотографию своего отца дяди Вани, у которого я был в Ванкареме. В общем, после этого мы с Владиленом пошли в магазин за водкой. Он увидел там живых раков и возмутился:

– Почему они живые?

– Чтоб были свежими, когда их варят.

– Их что, вначале мучают в неволе, а потом еще живьем варят?

Профессиональный охотник-промысловик, ежедневно отстреливающий зверей, смотрел на меня как на изверга-садиста. Под его взглядом мне стало стыдно за нашу цивилизацию, как будто я отвечал перед ним за всех раков, копошащихся во всех супермаркетах Москвы. И я лишь произнес:

– Ладно, пошли отсюда. Мы здесь сейчас ничего не сможем исправить.

– Все-таки, перед тем как варить, их нужно убивать! – поставил он точку в разговоре.

30.11.2017

Сегодняшний день начался с очередного урока по философии. После недели мучений, связанных с организацией нашего отъезда, вчера вроде бы наконец-то появился свет в конце туннеля в виде Бохана со снегоходом.

И вдруг дверь открылась, вошла хозяйка домика – наша благодетельница Лариса Аркадьевна и ошарашила меня новостью:

– Завтра – борт!

– Какой?

– Санрейс!

Для тех, кто не в теме, перевожу. Завтра ожидается прибытие малой авиации. Рейса в расписании нет, это спецрейс, санитарный, организовывается в экстренных случаях. Значит или кого-то надо спасать, или решать какие-то важные вопросы.

– А нас возьмут?

– Будете решать с пилотами! Сюда врачей везут, отсюда – порожняком. Должны взять.

– Ура-а!

– Сильно не радуйся – спугнешь, – предостерегла Лариса.

– Альваро, завтра – вертолет!

– Нет!

– Что значит «нет»?

– Ты смеешься надо мной!

– Нет! Есть такая система! Летят врачи!

– Я вообще ничего не понимаю, – растерянно начал он. – Когда мы стараемся что-то делать…

– Да, каброн, мы с тобой уже это обсуждали. Это подарок с неба за нашу работу.

01.12.2017

Но подарки с хмурого чукотского неба просто так не падают. Рано утром я разбудил Альваро, чтоб пойти попрощаться с охотниками, которые должны уезжать в 07:30. Шел пушистый снежок, все следы были припорошены. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что снегоходы на месте, не заведены, в окнах – нет огней, никто не завтракает, нарты не увязаны. Я тихонько вошел в дом и увидел Толика, его жену и внука безмятежно спящими. Что произошло? Почему поменялись планы?

Возвращаясь назад, я заметил в окне дома знакомую, Лизу, и окликнул:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.