# Грааль Иуды

Валерий Игоревич Иванов

«Привези мне голову Иуды!»

Эти странные слова принадлежали престарелому скульптору Ивану Ледовских и адресовались внуку Игорю, бывшему десантнику, воевавшему в Чечне.

Старый скульптор рассказал, что в 1918 г. по заданию Троцкого он создал и установил в Свияжске под Казанью первый в мире памятник Иуде. Перед смертью Иван Ледовских хочет замолить грехи и просит внука съездить в Свияжск, найти в запасниках музея голову от снесенной статуи.

Поиски головы от статуи апостола-предателя приведут к обнаружению Грааля Иуды – тридцати проклятых сребреников, веками влиявших на ход мировой истории. Сможет ли герой обезвредить могущественный артефакт зла?

СИНОПСИС


Жанр: боевик с элементами мистики.


«Привези мне голову Иуды!»

Эти странные слова принадлежали престарелому скульптору Ивану Ледовских и адресовались внуку Игорю, бывшему десантнику, воевавшему в Чечне.


Старый скульптор рассказал, что в 1918 г. по заданию Троцкого он создал и установил в Свияжске под Казанью первый в мире памятник Иуде. Перед смертью Иван Ледовских хочет замолить грехи и просит внука съездить в Свияжск, чтобы попытаться найти в запасниках музея голову от снесенной статуи. Взамен старик обещает отписать внуку в завещании огромную мастерскую в Доме Художника в центре Москвы.


Сюжет романа развивается в двух временных плоскостях – в современной Москве и в России периода Граждаской войны.

Бронепоезд Троцкого «Грозный мститель за погибших коммунаров» мчится на Восточный фронт, чтобы отбить захваченный белочехами золотой запас России. В Свияжске красные устанавливают памятник Иуде, а у его подножия расстреливают дезертиров. Комиссар Балтфлота Лариса Рейснер под видом беженки проникает в Казань, чтобы узнать о судьбе золота, и попадает в белую контрразведку. Как ей удалось сбежать из застенков? А ведь это исторический факт!


В современной Москве на Казанском вокзале появляется мужчина со стертой памятью –от прошлой жизни у него осталась в кармане только древняя монета.

Совершенно случайно он знакомится со светской скандальной львицей Ксенией Ноздрачовой, известной в шоу-бизовой тусе под ником «Ноздря». Через нее стертый человек попадает на телевизионное ток-шоу Андрея Махалова о людях со стертой личностью. Во время дискуссии в приступе бешенства он внезапно берет ведущего в заложники, после чего оказывается в Институте Сербского на психолого-психиатрической экспертизе.


Лечащий врач беспамятного человека доктор Инга Александрушина помогает странному пациенту восстановить память. Она приглашает гипнолога, который проводит гипнорепродукцию на древнюю монету. Под гипнозом беспамятный человек видит, что это не простая монета, а один из 30 сребреников Иуды! Более того, он вспоминает, как несколько месяцев назад дед его, Иван Ледовских, послал его на поиски головы Иуды в Свияжск, ибо беспамятный человек – это и есть Игорь Ледовских!


Выйдя из клиники, Игорь едет в мастерскую к деду. Мастерская опечатана, дед умер, а точнее – погиб, так, по крайней мере, утверждает соседка, которая передает внуку ключи и видеокассету с предсмертной записью Ивана Ледовских. При просмотре видеокассеты, содержащей мистические тайны его рода, Игорь узнает, что его дедом и бабкой были Троцкий и Лариса Рейснер. В этот момент в мастерскую входит делегация во главе с криминальным авторитетом по кличке «Левон-Терминатор», который преступным образом унаследовал мастерскую. В «Левоне» Игорь узнает таинственного настоятеля свияжского монастыря, который стер ему память в спецлаборатории по изучению психотропных средств.


Игорь горит жаждой мести. В этом его поддерживают оперативники спецслужб, которые дают «шизу» оружие и наводят на «Левона». Игорь должен убить «авторитета». В момент покушения «Левон» открывает Игорю многие тайны и перетягивает на свою сторону.


А тем временем в Москве за сребреником Иуды начинается настоящая погоня, ведь за него объявлена награда в миллион долларов. Чтобы заполучить деньги, ОПГ бандита Бурого берет в заложники любимых женщин Игоря – Ингу Александрушину и Ксению Ноздрачову. Игорю предстоит освободить их, а также выполнить свою миссию на земле – обезвредить Грааль Иуды.


В финале романа сюжетные линии – современная и гражданской войны – сходятся в одной точке. И точка эта – Ум современного человека.


Сверхзадача романа:


Первая в мире статуя Иуды.

Первый в мире роман о взаимодействии Ума и Мира.


Вы увидите, как Ум рождает окружающий Мир и трансформирует его по мере своего взросления. Вы узнаете, из каких структур состоит Ум, и как эти самостоятельные структуры руководят человеком, порою доводя его до катастроф.

«Иуда» – одна из базовых структур человеческой психики.

Иуды – вот главные демиурги судьбы. Познакомьтесь с ними!


Москва. Осень. Наши дни


Закончив дежурство в офисном центре «Престижный» на Фрунзенской набережной, Игорь Ледовских, охранник частного охранного предприятия «Центурион» сдал оружие и вышел на улицу.

Вернувшись в Москву после первой чеченской компании, Игорь Ледовских застал жену с любовником, искалечил обоих, попал под следствие, в результате чего, чтобы откупиться при разводе, оставил родительскую квартиру жене, и остался в этом мире един как перст, если не считать деда по отцовской линии. Иван Авдеевич Ледовских, академик-монументалист сталинской эпохи, жил в огромной квартире-мастерской в Доме художников на Верхней Масловке.

В стране бушевал разгул дикого капитализма, Игорь мечтал начать собственное дело, но не мог из-за нехватки стартового капитала. Сначала он ходил к деду и по-хорошему просил дать бабла на раскрутку, но старик уверял, что денег нет, потому что никто его скульптуры больше не покупает. Так продай мастерскую, злился Игорь, все равно ты сейчас ничего уже не лепишь!

Но дед и думать о продаже не хотел. Так и чах над своей стремительно дорожающей недвижимостью, но внуку не выделял ни копейки. Пришлось возвращаться на службу. Игорь устроился в «Центурион», где получал скудную зарплату и со дня на день ждал кончины старца, которая должно было полностью переменить его вялотекущую судьбу.

Но Кощей все не умирал! Наступил его девяносто пятый день рождения, про сталинского академика вспомнили, о нем снимали телерепортажи, а старый пердун бодро отшучивался насчет молодой спутницы, с каковой стал появляться на фотографиях в желтой прессе.

Игорь всполошился и навел справки: престарелый «Казанова» действительно закрутил шашни с красавицей-медсестрой Изольдой Мартиросян, которая проработала у него месяц сиделкой, когда старик валялся с пневмонией. Изольда выходила-таки Кощея и тут же повела под венец. Конечно, это был лишний повод возненавидеть армян и вообще всех кавказцев, которых Игорь и так ненавидел всеми фибрами души после чеченской кампании.

Выживший из ума академик упорно не желал видеть, что за него выходят замуж только по расчету. Молодые с разницей в возрасте почти в семьдесят лет сыграли свадьбу и зажили в свое удовольствие. Более того, после медового месяца Иван Авдеевич позвонил Игорю и злорадно сообщил, что переделал завещание. «Я все свое состояние, нажитое непосильным трудом, завещал Изечке, хихикал он в трубку, думаешь, я не знаю, ты смерти моей хочешь! Шиш вам всем! Я еще долго буду жить, до-о-лго!»

Дед и внук не общались почти десять лет, как вдруг Изольда Тельмановна, она же Изя, она же брачная аферистка из солнечной Армении, позвонила, попросила приехать, сказала, что Иван Авдеевич очень плох, зовет попрощаться.

Дверь Игорю открыла Изольда Тельмановна. Армянка заметно пополнела, лицо ее расплылось, четче проступили усики на верхней губе.

– Иван Авдеевич работает и спит в мастерской, вы проходите, – сказала она и ушла в сторону кухни.

Высокий полутемный зал мастерской встретил знакомыми запахами краски и сырой глины. Игорь огляделся. Воспоминания нахлынули со всех сторон. Вот здесь он прятался под мокрым покрывалом статуи Жукова, там стоял его личный маленький мольберт, с антресолей еще свисали веревки, на которых он катался на качелях.

Дед лежал в дальнем углу мастерской, в закутке, отгороженном деревянными щитами. Оттуда доносился звук работающего телевизора. Игорь протиснулся в узкую щель и поморщился от ударившего в ноздри резкого запаха свежей краски.

Иван Авдеевич спал, укрытый одеялом до подбородка, наружу торчал лишь заострившийся нос да неряшливые пряди седых волос. На тумбочке в ногах кровати на полную громкость работал старенький телевизор. Шло ток-шоу Андрея Махалова «Выход есть!».

В дедов закуток вошла Изольда Тельмановна, начала устанавливать флакон в капельнице. Игорь выключил звук в телевизоре.

– Почему дед лежит в этой берлоге, а не в спальне? – спросил он враждебно.

Армянка тихо ответила.

– Иван Авдеевич работает над триптихом.

– Над чем он работает?

Изольда Тельмановна показала на стену. Глаза Игоря свыклись с полумраком, он разглядел, что дедову кровать окружают не деревянные щиты – то были подрамники трех огромных картин. Они составляли одно целое, некое диарамное полотно. Центральная часть триптиха была закончена, на левой боковой стенке виднелись непрописанные пятна, правая створка содержала лишь грубые подмалевки.

– Триптих называется «Гражданская война в России», – пояснила Изольда. – Это

завещание Ивана Авдеевича, он ни на минуту не прекращает работы. Центральная и левая части посвящены Льву Давидовичу Троцкому и событиям на Восточном фронте, а правая, неоконченная, – Ларисе Рейснер.

– Кому-кому?

Дедова супруга искоса глянула.

– Разве вы ничего не слышали о Ларисе Рейснер? – она пошатала в пробке флакона

вторую иглу, служающую воздуховодом. Во флаконе побежали пузырьки, в капельнице закапало.

Игоря задело ее пренебрежение.

– Мало ли евреев на свете! – буркнул он. – Всех не упомнишь!

– Она была одной из самых замечательных женщин России! Революционерка,

поэтесса, комиссар Волжской флотилии! Это с нее Вишневский написал героиню «Оптимистической трагедии». Иван Авдеевич знал ее лично.

Супруга потрясла спящего мужа за плечо.

– Зая, Игорь пришел!

С потолка до кровати свисали бинты, похожие на цирковые лонжи. Назначение их Игорь понял, когда старик с кряхтением схватился за них, подтянулся и сел.

– Игореша, – дед потянулся обнять внука.

– Здорово, зая, – иронично ответил внук, обнимая иссохшее тело. Когда-то они с

дедом были друзьями, да армянка их разлучила!

– Возмужал, – шамкал старик, ища на тумбочку стакан со вставной челюстью. – Гляди, седина уже.

Игорь зачесал набок непокорные волосы. Седым у него был только один клок в челке, появившийся после рукопашной с чеченцами в «доме Павлова», когда в ход пошли штыки и саперные лопатки.

Иван Авдеевич долго не мог успокоить клокочущие бронхи.

– Плох я, Игорюня, – еле выдавил он сквозь кашель.

– Да, чего-то ты пригорюнился, – постарался пошутить «Игорюня».

– Сто шесть лет живу. Сто шесть, ты подумай! И не забирают меня отсюда, как в

наказание тут держат! Пока не передам своей силы, не умру. Тебе надо передать, младшему внуку. Что мы с тобой ругались, забудь. Ты внук мой, тебе оставлю наследство, не обижу, знай. Но главное в другом. На нашем роду лежит проклятие. Бабушку мою, твою прабабушку забили кольями односельчане, посчитав ее ведьмой, тетя Клава пропала в лагерях, брат Кузьма погиб в Гражданскую, два старших сына от Прасковьи арестованы в 37 и погибли в лагерях, твой отец спился и умер, обе сестры моей второй жены умерли от рака желудка, а сама она покончила с собой. Твоя мама пропала без вести, ушла из дома и не вернулась. Ты воевал, твоя семья распалась, ты потерял квартиру, влачишь жалкое существование…

Игорь прервал наскучивший мартиролог.

– Что жизнь – дерьмо, то я и без тебя знаю. Ты для чего меня позвал?

– Помириться перед смертью. И назвать тебе истинную причину наших несчастий.

– Ты ее типа знаешь?

Иван Авдеевич приблизил к внуку изможденное лицо, заляпанное старческой «гречкой». На него противно было смотреть – глазницы, виски, щеки ввалились, надбровные дуги и скулы выперли, вместо бровей торчали длинные седые волосины, щеки были усеяны черными угрями, в углах рта и глаз белели заеды.

– Кому, как не мне, знать причину этой страшной череды несчастий, которая

разворачивается на моих глазах, вот уже больше ста лет. – горестно прошамкал он. – Ты послушай, послушай меня! Меня никто не хочет слушать, думают, из ума выжил академик, а я в здравом уме, Игорь, совершенно в здравом уме. Я открою тебе великие тайны. Только ты постарайся поверить, хотя это и будет нелегко, потому что прозвучит дико. Так слушай же. Совсем молодым я работал в Изоцентре Революционного искусства, познакомился с Маяковским, Крученых, Татлиным, Родченко, Мейерхольдом. Но это все предыстория к главному событию в моей жизни.