Сана Мидзуно
Пиши или умри

Глава 1. Проклятие пера

Дайго Мацумура стоял перед виллой, щурясь на облезлую вывеску у ворот: «Киёнеко – дом вдохновения». Слово «вдохновения» было переправлено кем-то углём на «разочарования», а под ним кто-то добавил неразборчивое: «Бегите». Он усмехнулся и подумал, что это идеальное место для писателя, который сам вот уже год бегает от собственной книги.

– Дом вдохновения, значит? – пробормотал он, оправляя потрёпанный шерстяной шарф. – Ну, давай, удиви меня.

Петляющая дорога к дому обрамлялась голыми ветвями деревьев, будто руками, вытянутыми к небу в отчаянной мольбе. Вилла выглядела усталой. Крыша покрылась мхом. Окна, словно запылённые глаза, смотрели на мир с равнодушием. Дверь скрипнула так громко, что Дайго на мгновение остановился, ожидая, что изнутри выбежит дворецкий и строго напомнит о дресс-коде. Но дворецкого не было. Была тишина, густая, как старый соус.

– Ну, хотя бы комаров нет, – Дайго попытался найти светлую сторону и шагнул внутрь.

Первое, что он заметил, – запах. Смесь затхлости, древесного угля и чего-то сладкого. Как будто кто-то пытался замаскировать разложение духами. Гостиная встретила его огромным камином с потрескавшейся мраморной облицовкой и портретом, висевшим над ним. На портрете был изображен пожилой мужчина в шляпе, который смотрел так, будто знал все секреты и не собирался их хранить.

– Прекрасно, – сказал Дайго портрету, скидывая куртку на потертый диван. – Ты мне напомнишь редактора. Тот тоже так смотрит.

В гостиной стоял дубовый письменный стол, который будто умолял: «Пожалуйста, только не клади на меня свои великие идеи». Дайго сделал шаг к столу, обошёл вокруг и сдался:

– Признаю, ты прав. Моих великих идей хватит разве что на эпитафию.

Он сел, потёр виски и достал блокнот.

– Итак, Мацумура, пора творить! – сказал он себе вслух, поднимая ручку как знамя. – Что мы имеем? Гений? Есть. Уединение? Тоже. Лёгкое ощущение скорого нервного срыва? Без него куда?

Но едва он написал первое слово – «Глава», как ручка с хрустом сломалась.

– Серьёзно? – Дайго взглянул на потолок, будто ожидая, что невидимая сила извинится за провал. – Ну, конечно. Это знак, верно? Проклятие пера. Отлично.

Он поискал другую ручку в ящике стола, но обнаружил только засохшую свечу и какую-то коробочку. Открыв её, он нашёл кусок старой бумаги с изящным почерком:

«Ищешь вдохновение? Мы его тебе дадим. Добро пожаловать в игру».

– Что за чушь? – Дайго скептически прищурился. Бумага выглядела настолько старой, что, казалось, помнит времена, когда вдохновение действительно существовало.

Он выкинул записку обратно в ящик, вздохнул и вернулся к своему блокноту. Но теперь слова не шли вовсе. Только портрет над камином, казалось, наблюдал за ним с всё большим осуждением.

– Хочешь подсказать идею? – бросил ему Дайго, пытаясь уловить хоть искру вдохновения. – Или ты просто наслаждаешься моими страданиями?

Портрет промолчал. Но в этот момент сквозняк неожиданно распахнул дверь, и с улицы донёсся звук, похожий на смешок.

– Чудесно, – пробормотал Дайго, вставая и направляясь к двери. – Может, это ветер, а может, мои мысли теперь тоже насмехаются надо мной.

Но когда он вернулся к столу, записка из ящика оказалась на столе. На её поверхности появилась новая строка:

«Ты готов?»

Дайго почувствовал холодок, пробежавший по спине.

– Вот теперь мне точно нужен кофеин, – сказал он и направился на кухню.

Дайго налил себе чашку дешёвого растворимого кофе – единственное, что он нашёл в запылённом шкафу на кухне. Вилла оказалась не просто старой, а по-настоящему уставшей. Трубопровод едва держался на месте, потолок над плитой угрожающе провисал, а плесень захватила угол, который когда-то, наверное, был светлой и уютной частью дома.

– Уютный уголок для великих мыслителей, – сказал Дайго, садясь за стол с потрескавшейся керамической кружкой. – Только бы не вдохнуть лишнего вдохновения вместе с этим грибком.

Сделав первый глоток, он понял, что кофе больше напоминает жидкую золу.

– Ну, это хотя бы честно: если пишу отстой, то и пью отстой, – выдал он самому себе.

Но взгляд снова упал на записку, которая всё ещё лежала на столе. «Ты готов?» – свежие чернила будто насмехались над его скепсисом.

– Готов к чему? К очередному провалу? Спрашиваешь не вовремя, я как раз в процессе.

Он подул на кофе, размышляя, не подыграть ли этой нелепой шутке. Кто бы это ни устроил, они явно обладали извращённым чувством юмора.

– Может, это Хамада? – пробормотал Дайго, вспоминая своего редактора, который обожал "нестандартные методы вдохновения". Как-то раз он запер Дайго в кладовке издательства, чтобы тот "почувствовал одиночество своего героя".

– Да, это точно в его духе. Сиди сейчас там и ждёт, когда я психану.

Он взял записку и, слегка помяв, сунул её обратно в ящик стола.

– Вдохновение через игру… Гениально. Может, мне ещё с портретом в прятки сыграть? Или с плесенью на кухне?

Дайго снова сел за блокнот и начал набрасывать:

«Глава 1. Герой… ну, допустим, его зовут…»

Он замер. Всё, что приходило в голову, казалось убого банальным.

– Хорошо. Пишем, как есть.

«Глава 1. Герой, у которого не осталось надежды, приехал в дом, чтобы отыскать…»

Слово застряло в воздухе, как глоток дешёвого кофе, не проглоченный до конца. Вдохновение не просто не приходило – оно, казалось, смотрело на него издалека и ухмылялось, как тот самый портрет.

– Ну и чёрт с тобой. Не хочешь – не надо.

Дайго встал и принялся расхаживать по комнате. Каждый скрип досок под ногами звучал так, будто дом ворчал на него за вмешательство в его покой. И тут снова… этот звук. Смешок. Тихий, короткий, как будто кто-то за стеной только что услышал шутку, которую понял только он.

– О, прекрасно! Теперь я слышу голоса, – Дайго оглядел комнату. – Так и знал, что эта вилла идеально подходит для писателей. Добро пожаловать в наш дом, мы гарантируем вам два варианта: вдохновение или паранойю.

Но звук повторился. Теперь он казался ближе, будто его источник находился прямо за дверью в гостиную.

Дайго подошёл к двери, аккуратно потянул за ручку и выглянул в коридор. Темнота обволакивала пространство, как чёрнильное пятно на старой бумаге.

– Кто здесь? – сказал он громче, чем планировал, и его голос эхом отразился от стен.

Ответа не последовало. Только скрип доски где-то наверху. Он вернулся к столу и заметил, что записка снова лежит на нём. На этот раз на её поверхности появилась новая надпись:

«Первое задание: найди меня»

– Вот только этого мне не хватало, – Дайго присел на стул и провёл руками по лицу. – Так, спокойно. Это просто розыгрыш. Завтра всё забудется. Всё нормально. Я просто… немножко устал.

Но сердце уже билось чаще, чем хотелось. Он поднял записку, рассматривая её как улики в деле о собственном безумии.

– Найди меня? А если я не хочу?

И в тот же миг лампа на столе мигнула, а воздух в комнате стал тягучим и влажным. Где-то в глубине дома снова послышался смех.

– Отлично. Ладно, дом, если ты играешь со мной, я в деле, – сказал Дайго, поднимаясь. Он накинул куртку и схватил фонарик, который нашёл на кухне.

– Но если это Хамада, то я его прибью. Это будет моя первая внятная глава.

И с этим он направился в тёмный коридор, чтобы начать своё "задание". Дайго шагнул в коридор, вооружённый фонариком, как охотник на привидений из третьесортного фильма. Темнота за пределами гостиной будто сгустилась, став ощутимо тяжелее. Свет фонарика выхватывал из мрака детали: облупившуюся краску на стенах, сетки трещин на полу, одинокий паук, который с тоской плёл паутину в углу.

– Прекрасно. Настоящее убежище для вдохновения. Осталось только встретить местного привидения и попросить его помочь с сюжетом, – пробормотал Дайго.

Шаги эхом отдавались в пустых комнатах. Дом жил своей жизнью: скрипели доски, где-то наверху дребезжала труба, а ветер за окнами пел мелодию из самых мрачных фильмов. Первым на пути оказался шкаф в прихожей. Он выглядел так, будто мог содержать целую коллекцию секретов. Дайго приоткрыл дверцу, ожидая что угодно: скелет, крысу, или хотя бы вдохновение. Вместо этого на него вывалилась старая зимняя куртка.

– Вот оно, моё пророчество: я обречён стать хранителем музейного шкафа. Спасибо, дом, ты сделал мой вечер.

Он закрыл дверцу и двинулся дальше. Дальше была лестница. Взглянув вверх, Дайго почувствовал, как его тело протестует:

– Дайго, ты взрослый человек. Подумай, действительно ли тебе нужно идти наверх, когда внизу есть кровать, где можно спокойно игнорировать этот кошмар?

Но записка с приказом "Найди меня" не давала покоя.

– Отлично. Я иду. Надеюсь, ты стоишь моих нервных клеток.

Каждая ступенька на которую он наступал отдавала протяжным скрипом, словно возражая против его решения. Наверху его встретил длинный коридор с дверями, каждая из которых выглядела одинаково неприветливо.

– Ну что, леди и джентльмены, выберите любую. Букмекеры принимают ставки, за какой дверью меня ждёт инфаркт.

Он ткнул в первую попавшуюся. За ней оказалась спальня. Кровать с покосившимся матрасом выглядела так, будто последний человек, который на ней спал, оставил тут свою душу. На стенах висели выцветшие картины: поля, закаты, домики у реки. Все они были одинаково скучными и лишёнными жизни.

– Домики у реки? Серьёзно? Даже мой школьный альбом был увлекательнее.

Но когда он направил фонарик на одну из картин, её цветы начали… двигаться. Лепестки слегка шевельнулись, как будто их тронул ветер, который явно не мог проникнуть в закрытую комнату. Дайго застыл.

– Не может быть. Это… просто игра света.

Он поднёс руку к картине, но едва его пальцы коснулись холста, цветы замерли. Он отдёрнул руку.

– Хорошо, это просто дом. Старый, скрипучий, с каким-то… характером. Всё нормально. Всё логично.

Но ему уже не было спокойно. Он вышел в коридор и открыл следующую дверь. Там была ещё одна спальня, на этот раз с пустыми полками и разбитым зеркалом. Он увидел своё отражение – тусклое, потерянное, будто он сам превратился в блеклый портрет.

– Ты выглядишь, как главная причина депрессии в мире, Дайго, – сказал он своему отражению. – Может, пора вернуться вниз?

Но когда он отвернулся, в зеркале мелькнуло движение. Дайго резко обернулся, но увидел лишь своё отражение.

– Просто нервы. Всё нормально. Это место не может быть проклятым. Или может?

И тут в конце коридора раздался звук: будто что-то уронили.

– Вот только не это.

Дайго направился на звук, подойдя к последней двери. Ручка была холодной, и его рука слегка дрожала, когда он повернул её. Дверь открылась с тяжёлым стоном, словно сопротивлялась. В комнате было темно, но свет фонарика выхватил из мрака письменный стол. На нём лежала новая записка. Дайго застыл перед столом. Записка лежала в центре, словно специально оставленная для него. Буквы на бумаге были чёткими, идеально выведенными, и сияли в слабом свете фонарика, будто насмехались над ним:

«Ты нашёл меня. Добро пожаловать в игру.»

– О, замечательно. Ещё и встречают с фанфарами. – Он ухмыльнулся, но голос слегка дрожал. – Что дальше? Плакат с надписью "Поздравляем, ты идиот"?

Дверь за его спиной вдруг захлопнулась. Послышался щелчок, будто кто-то закрыл дверь. Дайго замер и от неожиданности он чуть не уронил фонарик.

– Кто бы ты ни был, призрак или местный шутник, могу я хотя бы дверь держать открытой? Это не так много, честное слово.

Ответа не последовало. Лишь тишина – густая, как его вчерашний растворимый кофе.

– Ладно, Дайго, соберись. Ты взрослый человек. Просто записка, просто… старая, чёртова вилла с манией величия.

Но ноги сами сделали шаг назад, в сторону двери. Ручка оказалась холодной, словно её держали ледяные пальцы. Он попытался повернуть её, но дверь не открывалась.

– Прекрасно. Теперь ты запираешь меня? Может, ещё оркестр зловещих скрипок добавить?

Как будто в ответ на его слова за стеной раздался звук – низкий, протяжный, будто стон.

– Нет, я передумал. Не надо скрипок. Давайте договоримся: я уйду, а вы продолжите свои призрачные дела.

Он снова взглянул на записку. Внизу появился новый текст, которого раньше не было:

«Начни с себя. Твоя первая задача – закончить начатое.»

– Закончить начатое? Что это значит? Ты имеешь в виду книгу? Или закончить моё терпение?

Фонарь мигнул, и в комнате стало темнее. Дайго сделал глубокий вдох, пытаясь убедить себя, что это всего лишь розыгрыш. Кто-то решил позабавиться над писателем, который и без того уже на грани. Он подошёл к окну, надеясь увидеть хотя бы намёк на реальность. Но за грязным стеклом виднелись только деревья, их голые ветви качались в такт порывам ветра. Дом окружала пустота, как будто мир за пределами виллы просто перестал существовать.

– Чудесно. Ещё немного, и я сам стану героем своего романа ужасов.

На столе вдруг послышался лёгкий шелест, будто кто-то перелистывает страницы. Дайго резко обернулся. Теперь там лежал блокнот, который он точно не приносил сюда. На первой странице были написаны строки:

«Глава 1. Герой, у которого не осталось надежды, приехал в дом, чтобы отыскать…»

Дайго застыл. Это были его слова. Те самые, которые он писал в гостиной, прежде чем сломалась ручка.

– Ладно, это уже чересчур. Теперь ты читаешь мои мысли? Может, сразу скажешь, чем закончится эта история, чтобы я не мучился?

Блокнот остался безмолвным. Но на следующей странице начали проявляться новые буквы, как будто кто-то невидимый писал их чернилами:

«Но он не знал, что дом уже выбрал его. И теперь герою придётся закончить свою историю, иначе она закончится им.»

Дайго отступил на шаг, пытаясь осознать, что только что прочитал.

– Так… Ты, значит, не просто призрак. Ты ещё и любитель литературы. Замечательно. Может, обсудим стиль повествования?

Но тут слова начали исчезать, словно их стирали невидимой рукой. На их месте остались только два слова:

«Пиши или умри.»

Комедия ситуации, которая до этого сохраняла некое чувство абсурда, сменилась холодной реальностью. Дайго почувствовал, как горло перехватило от страха.

– Ладно, ладно! Я понял. Пишу. Считайте, что меня уговорили.

Он схватил блокнот и сел за стол. Но стоило ему взять в руки ручку, как свет в комнате погас. Только слабый луч фонарика, лежащего рядом, освещал страницы.

– Ну, конечно. Это же "великолепная" игра, как без драмы.

Он начал писать, хотя мысли путались. Каждый раз, когда он пытался сформулировать хоть одну фразу, в голове звучали стук, шорохи и едва различимый смех.

– Ты хочешь, чтобы я написал что-то достойное? Тогда прекрати эти трюки! – он бросил взгляд в темноту. – Или я начну с главы, где дом взрывается.

Но дом, кажется, не обратил внимания. Вскоре дверь заскрипела и медленно приоткрылась. Холодный воздух ворвался в комнату, приглушив его гнев. Дайго уставился на тёмный коридор за дверью. На пороге появилась новая записка. Он поднял её, с трудом различая текст в полумраке:

«Теперь ты один из нас. Добро пожаловать в твою последнюю историю.»

Его руки задрожали, и он рухнул обратно на стул.

– Последняя история? Ну что ж, надеюсь, она хотя бы станет бестселлером, – выдавил он, чувствуя, как отчаяние постепенно накрывает его.

Глава 2. Когда страх оживает

Дайго пришёл в себя от ощущения, что что-то твёрдое и холодное впивается ему в щёку. Он лежал на бетонном полу, настолько промёрзшем, что его правая сторона казалась теперь частью мороженой рыбы из супермаркета.

– Прекрасно. Если это сон, то он явно создан дизайнером бюджетных ночных кошмаров, – пробормотал он и медленно сел, потирая затылок.

Его голова трещала, будто внутри разыграли партию в боулинг. Он обвёл глазами комнату. Четыре бетонные стены без окон, серая лампа на потолке мигала с такой настойчивостью, что, казалось, пыталась вступить с ним в зрительный контакт.

– Декорации для фильмов ужасов – 10 из 10. Только где, чёрт возьми, попкорн?

В центре комнаты стоял длинный металлический стол с несколькими стульями, на которых, к его удивлению, сидели люди. Пятеро. Они выглядели не лучше его: уставшие, раздражённые и явно не понимающие, как оказались здесь.

– О, ещё участники цирка. Как мило, – сказал Дайго, пока поднимался на ноги, осматривая незнакомцев.

Рядом сидела женщина лет сорока, строгая, с короткой стрижкой и золотыми часами на запястье. Она внимательно смотрела на него, будто оценивая, сможет ли он быть полезен.

– Прекрати бормотать, – сказала она холодно. – У нас уже голова раскалывается.

– А вы? – ответил Дайго, поправляя воротник. – Вы в курсе, что это за комната? Или вы тут давно и уже получили звание главного зануды?

Женщина только фыркнула и отвернулась.

– Ты кто такой? – спросил мужчина напротив. На вид ему было около тридцати, у него были тёмные круги под глазами и костюм, который когда-то, возможно, выглядел презентабельно.

– Я Дайго Мацумура. Писатель, если это кому-то интересно, – он попытался придать своему голосу уверенность. Хотя знал, что слово "писатель" в его случае звучит сомнительно.

– Писатель? – переспросил другой мужчина. Полный, с грязным свитером и крошками на бороде. – Отлично. Ты напишешь нас отсюда? Или хотя бы сочинишь, что ужин – это не то, что лежит в углу?

Дайго проследил за его взглядом и заметил на полу коробку с надписью: "Экстренные пайки. 2012 год."

– Прекрасно. Накормите меня старыми консервами, и вдохновение точно не заставит себя ждать, – пробормотал он.

Но прежде чем он успел задать хоть один вопрос, по комнате разнёсся металлический голос.

– Добро пожаловать.

Все замерли.

– Итак, дорогие участники. Вы все здесь, потому что не смогли справиться с собственной жизнью. Вы – те, кто потерял смысл. Кто боится признаться в своих слабостях.

– Ну, спасибо за сеанс терапии, доктор Бетонная Стена, – проворчал Дайго, но голос продолжал.

– Ваша задача проста. Напишите. Но не просто напишите. Напишите то, что скрыто внутри вас. Ваши страхи. Ваши слабости. Ваши поражения. Только так вы сможете спастись.

– Простите, кто говорит? – громко спросила женщина с часами. – Это какая-то шутка?

– Шутки кончились, мисс Ойоко, – ответил голос.

Женщина побледнела.

– Откуда вы знаете моё имя?

– Мы знаем всё о каждом из вас. Давайте не тратить время. Первый раунд начинается сейчас. У вас есть ровно один час. Лучший текст продолжит жить. Худший текст принесёт своему автору… ну, скажем так, вечное избавление от мук творчества.

Комната наполнилась напряжённым молчанием.

– Подождите-ка, – пробормотал Дайго, поднимая руку. – Вы хотите сказать, что если я не напишу что-то шедевральное, то… что? Меня уволят из этой жизни?

– Именно так, мистер Мацумура, – ответил голос.

У Дайго похолодело внутри.

– Но это… нелепо! Ужасно! И кто вообще решает, что шедеврально, а что нет?

– Я.

Голос прозвучал так уверенно, что даже сарказм в голове Дайго на мгновение замер.

– Прекрасно, – вздохнул он. – Мой худший страх – неудача. А теперь неудача может меня убить. Аплодирую вашему чувству иронии.

– Час пошёл, – сухо добавил голос.

На столе перед каждым участником появилась стопка бумаги и ручка. Дайго посмотрел на остальных. Все они выглядели ошеломлёнными: кто-то испуган, кто-то был зол.

– Ладно, – сказал он, садясь на стул. – Вы хотите, чтобы я написал? Хорошо. Но предупреждаю: моё "худшее" может быть даже хуже, чем вы ожидали.

Его рука дрожала, когда он взял ручку. Он взглянул на пустую страницу перед собой.

– Начинаем игру. Только бы она закончилась до того, как закончу я.

Дайго уставился на лист бумаги перед собой, словно тот вот-вот должен был заговорить и объяснить, как из него сделать шедевр. Бумага отвечала молчанием, только слегка шуршала под дыханием вентиляции.

– Ну, вот она, моя муза. Лежит здесь, белая и пустая, как мои перспективы, – пробормотал он и огляделся на соседей.

Все молчали. Женщина с золотыми часами сидела, выпрямив спину, словно собралась выступать перед комиссией. Она водила ручкой над бумагой, но ни одного слова так и не появилось. Мужчина в мятом костюме хмуро грыз ручку, словно надеялся, что от её чернил у него родится мысль. Полный мужчина с бородой вздохнул и отбросил ручку:

– А если мы просто не будем писать? Что тогда?

– Тогда вы узнаете, как быстро ошейник может взорваться, – раздался голос из динамика с абсолютной бесстрастностью.

Полный закашлялся и, побледнев, схватил ручку обратно.

– Отлично, – пробормотал Дайго. – Я участвую в смертельной версии книжного клуба. Всё, о чём я мечтал.

Он снова посмотрел на бумагу.

– Ну ладно, Мацумура, если хочешь выжить, придётся что-то написать. Давай-ка, вспомни всё, чего ты боишься…

Тишину комнаты нарушил скрип ручки: кто-то начал писать. Это был молодой парень лет двадцати, сидящий напротив. Он сосредоточенно выводил слова, а его лицо становилось всё более испуганным. Дайго напрягся.

– Эй, – шепнул он. – Ты чего там пишешь?

Парень поднял глаза.

– То, чего больше всего боюсь. Как велели.

– И что это?

– Отец. – Парень снова уткнулся в лист, не дожидаясь вопросов.

Дайго приподнял брови.

– Ладно. Видимо, у нас тут и психотерапия включена. Всё за один сеанс.

Но времени на язвительные комментарии не было. В голове у него заворачивалась мысль, что нужно как-то быть "лучше". А это значит, что его страхи должны быть ярче, глубже, страшнее.

– Страх… Страх провала? Да, конечно. Это то, что я знаю лучше всего. Почему бы не поделиться этим с комнатой смерти?

Он наклонился над бумагой и начал писать: «Весь мой страх заключается в тишине. Каждый раз, когда я открываю блокнот или компьютер, я слышу её. Эта пустота. Она кричит на меня громче, чем любые слова, говоря: "Ты не справишься".» Дайго остановился и задумался.

– Слишком драматично? Может, добавить шутку? Нет, шутки мне не помогут выиграть в этой идиотской игре.

Он взглянул на соседей. Полный мужчина выглядел так, будто готов заплакать. Женщина с часами наконец начала писать. Но при этом её лицо напоминало каменную маску, под которой явно скрывалось больше, чем она готова была показать.

– Ну, хотя бы я не один.

– Осталось тридцать минут, – объявил голос.

Дайго почувствовал, как его пальцы дрогнули.

– Полчаса? – сказал он вслух. – Вы хотите, чтобы я за полчаса написал свою лучшую работу? Вы хоть представляете, сколько времени я обычно провожу, чтобы придумать заголовок?

– Ваши жалобы не помогут, мистер Мацумура. – Голос звучал так, будто обладатель динамика держал кубок "Самый скучный человек". – Продолжайте работать.

Он скрипнул зубами и вернулся к листу. «Моя первая книга была моим страхом. Она была неудачей, которая шла за мной, как тень. И теперь она снова здесь, шепчет: "Ты снова провалишься. Ты ничего не стоишь".»

– Идеально. Автобиографический хоррор. Может, хотя бы это оценят.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок. Свет мигнул, словно соглашаясь с его унынием.

– Ты готов? – спросила женщина напротив.

– Готов ли я? – усмехнулся он. – Нет. Но это не имеет значения, верно?

Она посмотрела на него долгим взглядом.

– В этой игре, кажется, ничего не имеет значения. Кроме текста.

– Тогда я в полной заднице.

Женщина чуть заметно улыбнулась, и Дайго понял, что она была первой, кто понял его сарказм.

– Осталось десять минут, – объявил голос.

– Прекрасно.

Дайго вернулся к своему тексту и сосредоточился. Это был его единственный шанс остаться в живых.

– Время вышло, – металлический голос раздался так резко, что Дайго выронил ручку, и она покатилась по столу.

Все замерли. Кто-то тяжело вздохнул, кто-то застыл в панике, словно его только что застали за списыванием на экзамене.

– Ну вот, – пробормотал Дайго, отодвигая листы. – Кажется, мой великий роман остался на полпути. Хотя, возможно, это к лучшему. Так я хотя бы не успел разочароваться в нём полностью.

– Отложите ваши истории на стол, – продолжил голос, игнорируя его сарказм. – Они будут оценены.

Женщина с золотыми часами аккуратно сложила свои листы, как будто это был контракт на миллион долларов. Мужчина в мятом костюме откинулся на спинку стула, вытирая пот со лба. Полный участник, сидевший напротив Дайго, что-то пробормотал себе под нос. Скорее всего, молитву.

– А кто, простите, будет нас оценивать? – громко спросил Дайго, поднимая руку, как школьник. – Надеюсь, то что это будете вы – шутка? Потому что ваши стандарты вдохновения, скажем так, немного… строгие.

– Ваши работы будут оценены мной, – подтвердил голос. – Я абсолютно беспристрастен.

– Конечно, – протянул Дайго. – Потому что все беспристрастные критики известны своим мягким подходом.

Голос не ответил. Вместо этого стены комнаты вдруг наполнились гудением, будто кто-то запустил огромный старый сервер. Бумаги начали исчезать со стола одна за другой, растворяясь в воздухе, как будто их проглотил невидимый пылесос.

– Ладно, теперь я официально хочу назад свою бессмысленную жизнь, – пробормотал Дайго.

Он посмотрел на остальных. Женщина с золотыми часами крепко сжала руки, но лицо её оставалось каменным. Молодой парень напротив безуспешно пытался скрыть дрожь.

– Оценка началась, – объявил голос.

– Ну вот и всё, – сказал мужчина в мятом костюме, нервно потирая руки. – Как вы думаете, кто первый?

– Наверное, тот, кто быстрее всех написал, – сказал полный участник. – Это ведь как гонка, да? Чем быстрее, тем лучше.

Дайго усмехнулся.

– Если это так, я уже проиграл. Моё вдохновение включается на скорости черепахи, а текст идёт, как застрявший лифт.

Голос снова заговорил:

– Каждая история будет оценена по одному критерию: насколько она отражает ваш страх. Мы ищем честность. И глубину.

– Честность и глубина? – переспросил Дайго, повернувшись к потолку. – А как насчёт грамматики? Вы хотя бы её проверяете?

– Молчать, мистер Мацумура.

– Да-да, конечно, простите, – буркнул он.

Внезапно свет в комнате погас. Наступила кромешная тьма. Такая густая, что казалось, можно ощутить её пальцами.

– Эй! – закричал кто-то. – Что происходит?

– Успокойтесь, – ответил голос, на этот раз чуть мягче. – Сейчас вы увидите результат.

Посередине комнаты зажёгся луч света, освещая пустое место. Через мгновение в этом месте материализовалась белая страница, на которой постепенно начали проявляться буквы.

«История первая: Дайго Мацумура»

– Вот это неожиданно, – пробормотал он. – Я первым пошёл на казнь? Очень мило.

Голос начал читать его текст. «Весь мой страх заключается в тишине…» Слова звучали громко, словно отдавались эхом в голове. Пока текст читался, Дайго ощутил, как комната будто сжимается вокруг него. Стены приближаются, а воздух становится всё тяжелее. Он начал дышать чаще. Когда голос закончил, он сделал паузу.

– Неплохо. Честно. Но ты можешь лучше, мистер Мацумура.

– Ну, спасибо, – пробормотал Дайго. – Ничего, что я пишу под угрозой взрыва?

Свет погас. Следующей появилась другая страница:

«История вторая: Акира Накамото»

Это был молодой парень. Голос начал читать его историю о страхе перед отцом. Когда история дошла до кульминации, парень разрыдался.

– О, нет… – прошептал он.

– Слабовато, – холодно вынес вердикт голос.

Молодой человек вздрогнул, словно эти слова ударили его. Свет снова вспыхнул. Теперь посреди комнаты висела очередная страница.

«История третья: Сатико Ойоко»

Женщина с золотыми часами подняла голову. Её лицо оставалось неподвижным, но пальцы нервно теребили край рукава. Голос начал читать её текст:

«Я боюсь быть забытой. В моём мире нет места для слабости. Если ты не успел, не справился, не доказал – тебя стирают. Сначала из дел, потом из памяти, а потом из жизни.»

Каждое слово звучало отчётливо. Как строевой шаг: четко и резко. Дайго поймал себя на том, что перестал дышать, слушая её исповедь. Когда голос замолчал, наступила долгая пауза.

– Искренне, – наконец сказал голос. – Но… недостаточно глубоко.

– Как это недостаточно? – возмутилась она. – Я написала всё, что могла!

– Ты написала то, что удобно, – сухо ответил голос. – Но настоящего страха в этом нет. Только оболочка.

Сатико побледнела, но больше не сказала ни слова. Дайго почувствовал, как внутри него всё холодеет. Если её текст не подошёл, то какова будет судьба остальных? Свет погас вновь. На его месте появилась очередная страница.

«История четвёртая: Такеши Ивата»

Полный мужчина заёрзал на своём месте, словно хотел спрятаться под стол.

– Ой, ну не надо… – пробормотал он, но голос уже начал читать:

«Я боюсь потерять контроль. Когда всё рушится, а я не могу ничего сделать, это хуже смерти. Я всегда считал, что могу держать ситуацию в руках. Но когда-то я ошибся…»

Голос резко оборвался.

– Слишком поверхностно, – вынес вердикт голос. – Ты даже не попытался копнуть глубже.

Такеши побагровел.

– Но я старался! Это… это правда!

– Правда? – голос прозвучал как насмешка. – Ты думаешь, что я не вижу, как ты изворачиваешься?

Такеши открыл рот, чтобы что-то ответить, но внезапно комната заполнилась резким звуком. Он был похож на гром, смешанный с вибрацией, проходящей через стены.

– Что это? – закричал парень с дрожащим голосом.

Внезапно вокруг шеи Такеши засиял ошейник. Красный свет, пульсировал, словно предупреждение.

– Нет, нет! – закричал он в панике, вскочив со стула. – Я не хочу! Я… я могу переписать! Дайте мне ещё шанс!

– Шанса нет, – холодно ответил голос.

И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, раздался взрыв. Такеши исчез в ослепительном ярком свете, а на его месте осталась только груда пепла и дым, который медленно поднимался к потолку. Тишина, которая наступила после, казалась оглушающей. Дайго вцепился в край стола, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам.

– Он… он взорвался, – прошептал молодой парень.

– Ты думаешь? – пробормотал Дайго, голос которого прозвучал сдавленно.

Сатико закрыла глаза, сложив руки перед собой, будто пытаясь молиться, но ничего не говорила.

– Итак, – голос прорезал тишину. – Первый раунд завершён. Тех, кто остался, поздравляю. Вы справились.

– Это вы называете "справились"? – выдавил Дайго. – Вы только что взорвали человека!

– Это не я. Он сам выбрал быть поверхностным, – спокойно ответил голос. – Помните, честность – ключ к выживанию.

Дайго ощутил, как в груди нарастает ярость.

– Да плевать вам на честность! Это всё просто… – Он осёкся. Сатико резко посмотрела на него, словно предупреждая, что лишние слова могут стоить жизни.

– Следующий раунд начнётся через час, – продолжил голос, игнорируя возмущение. – Используйте это время, чтобы подумать.

Свет мигнул, и комната вновь погрузилась в тусклое сияние лампы. Пустое место, где недавно сидел Такеши, стало невыносимо громким напоминанием о происходящем. Дайго медленно сел обратно.

– Ладно, – пробормотал он, глядя на свой блокнот. – Если это моя последняя история, то я должен хотя бы убедиться, что она будет хорошей.

Глава 3. Голос прошлого

В комнате стояла тишина, густая и липкая, как застоявшийся воздух в старом подвале. Тусклая лампа на потолке больше не мигала, но от этого её свет казался ещё более жёстким. За столом сидели четверо. Там, где недавно находился Такеши, осталась лишь пустота. Дайго пытался не смотреть в ту сторону, но взгляд всё равно тянуло к этой зловещей пустоте.

– Как будто она нас поглощает. Как будто сама комната ждёт, чтобы мы ошиблись, – подумал он и заметил, что его руки всё ещё дрожат.

Голос раздался внезапно, как удар молота.

– Второй раунд начинается.

Все резко подняли головы. Молодой парень напротив – Хироки, как он представился раньше, – нервно сглотнул. Сатико поправила часы на запястье, её лицо оставалось холодным и отстранённым.

– Ваше следующее задание: опишите свой худший провал. Не просто провал, но то, что изменило вас. То, что преследует вас до сих пор.

Дайго почувствовал, как его сердце сжалось.

– Всё, что преследует меня? У меня на это целая библиотека.

– Напоминаю, – продолжил голос, – честность – ключ к выживанию. Если вы солжёте, я это узнаю. Если вы уйдёте от темы – я это почувствую. У вас есть один час. Начинайте.

Листы и ручки снова материализовались перед каждым из них.

– Ах, ну конечно! Наш волшебный канцелярский магазин снова открыт, – пробормотал Дайго, но никто не обратил на это внимания.

Он взял ручку и посмотрел на чистую страницу.

– Худший провал? Господи, с чего начать? Может, с того раза, когда я попытался сделать предложение своей девушке на вечеринке, а она ушла с официантом? Или с той книги, которую я писал годами, и она провалилась так громко, что до сих пор слышен этот звук?

Он медленно выдохнул и начал писать.

«Мой худший провал – это я сам. Моё постоянное стремление к тому, чтобы быть лучше, не оставило мне ничего, кроме страха. Каждое слово, которое я пишу, я слышу этот голос в голове: "Ты не достоин. Ты не способен."»

Он остановился, размышляя.

– Этого достаточно? Или я должен идти глубже?

Рядом Сатико уже писала. Её почерк был идеальным, ровным, как будто она писала отчёт, а не исповедь.

– Вы уверены, что нам это нужно? – вдруг произнесла она, не поднимая головы.

Дайго посмотрел на неё.

– Что именно? Писать? Учитывая, что альтернатива – взорваться, я бы сказал, да.

Она слегка повернула голову к нему, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то человеческое, прежде чем её лицо снова приняло маску холодного безразличия.

– Я имею в виду… это действительно изменит что-то? Напишем мы честно или нет?

– Хотите проверить? – вмешался Хироки, пытаясь скрыть нервозность за насмешливым тоном.

– Я не собираюсь проверять, – спокойно ответила она, снова возвращаясь к своим листам.

Дайго отвёл взгляд и снова уставился на бумагу. Он чувствовал, как напряжение заполняет комнату, как будто стены становились всё ближе с каждой минутой.

– Худший провал. Ты всю жизнь боялся его. Ну давай, опиши его. Может, это твой последний шанс. Или первый раз, когда ты что-то закончишь.

Он продолжил писать.

«Я убегал от своих провалов. Я думал, что могу спрятаться за своими историями, за своими мечтами. Но каждый провал становился частью меня. Я больше не знаю, где заканчиваюсь я и начинаются они.»

Слова приходили медленно, как будто он вытаскивал их из глубокой пропасти.

– Осталось тридцать минут, – предупредил голос.

– Прекрасно. Полчаса, чтобы расписаться в собственной несостоятельности.

Он оглянулся на соседей. Сатико продолжала писать с прежней сосредоточенностью. Хироки кусал губу, уставившись на свой лист. Но его ручка так и не двигалась. Дайго вернулся к своему тексту и решил, что ему нужно идти глубже. «Мой худший провал – это не одна история. Это множество крошечных шагов в неверном направлении. Это каждый раз, когда я боялся написать правду. Когда я боялся, что она сделает меня уязвимым.» Он остановился.

– Может, этого достаточно? Или я снова пытаюсь быть слишком осторожным?

Но прежде чем он успел продолжить, голос раздался снова:

– Осталось десять минут.

Дайго сделал последний штрих на своём листе и откинулся на спинку стула. Его сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все. Он пытался не думать о том, что случится, если его история окажется «недостаточно глубокой».

– Всё. Это всё, что я могу дать. Если это не сработает, ну… тогда мне больше ничего не нужно пытаться, – подумал он, рассматривая свои дрожащие руки.

Голос из динамика раздался почти мгновенно, будто он ждал, чтобы Дайго закончил:

– Время вышло. Отложите ручки.

– Ну что ж, господа, – буркнул Дайго, – наш издатель требует рукопись. Кто-то чувствует себя готовым к публикации?

Хироки поднял на него полный паники взгляд:

– Я… Я не успел закончить.

– Дружище, это не университетский экзамен, где тебе простят пару абзацев, – сказал Дайго, пожимая плечами. – Здесь редактор, похоже, применяет взрывной подход.

Сатико молча сложила свои листы в аккуратную стопку, словно готовилась к презентации. Её лицо оставалось невозмутимым, но пальцы всё ещё теребили край рукава. Свет в комнате мигнул, и на столе появился светящийся экран. На нём высветились имена участников и статус их текстов.

4. Хироки Ямамото – "Неоконченное письмо"1. Аяко Харада – "Брошенные мечты" 2. Дайго Мацумура – "Тень провала" 3. Сатико Ойоко – "Лицо забвения"

– Мы начнём с вас, мисс Харада, – объявил голос.

Аяко, молодая девушка, сидящая рядом с Дайго, подняла голову. Она выглядела хрупкой, с длинными волосами, заплетёнными в небрежную косу, и глазами, которые будто знали больше, чем она готова была сказать.

– Интересно, чем она провинилась перед судьбой? – подумал Дайго.

Голос начал читать её текст, который неожиданно звучал мягко, почти ласково:

«Я хотела стать писателем. Всю свою жизнь. Но каждый раз, когда я брала ручку, мне казалось, что мир смеётся надо мной. Никто не верил в мои истории, даже я сама. Мой самый страшный провал – это тот момент, когда я перестала пытаться. Я бросила всё. Словно закрыла дверь и выбросила ключ.»

Дайго почувствовал, как горло перехватило. История была простой, но в ней чувствовалась боль, которая становилась почти осязаемой. Когда голос закончил, в комнате воцарилось напряжённое молчание.

– Искренне, – сказал голос. – И трогательно. Мисс Харада, вы продолжаете.

Аяко выдохнула так громко, что это прозвучало как облегчение.

– Спасибо, – прошептала она, почти не веря, что это произошло.

– Следующий, мистер Мацумура, – объявил голос.

– Ну вот, пора моему внутреннему критику услышать суровый приговор, – подумал Дайго, подавляя желание вскочить и сбежать из комнаты.

Голос начал читать его текст: «Мой худший провал – это я сам. Моё постоянное стремление быть лучше не оставило мне ничего, кроме страха. Каждое слово, которое я пишу, я слышу этот голос в голове: "Ты не достоин. Ты не способен".» Пока голос читал, Дайго ощутил, как его собственные слова пронзают его. Они звучали громче, чем он себе представлял, будто напоминали ему каждую его неудачу, каждое несбывшееся обещание.

– Неплохо, – наконец произнёс голос. – Но поверхностно. Ты избегаешь самой сути, мистер Мацумура.

– Серьёзно? – вырвалось у Дайго. – Да я тут душу вывернул, а вы называете это поверхностным?

– Ты рассказал о страхе. Но ты не показал его.

– Простите, что я не привёл его с собой, чтобы он лично пожурил вас! – огрызнулся Дайго, но голос его проигнорировал.

– Следующая, мисс Ойоко.

Сатико слегка выдохнула и поправила часы, прежде чем голос начал читать её текст. «Я боюсь быть забытой. Моё лицо – это маска, под которой ничего нет. Я хотела быть кем-то, но каждый раз, когда я проваливалась, я чувствовала, как моя настоящая сущность исчезает. Меня нет. И никогда не было.» Её текст звучал как холодный приговор самой себе. Когда голос закончил, он снова сделал паузу.

– Искренне. Но… недостаточно.

Сатико сжала кулаки.

– Как это недостаточно?

– Ты думаешь, что знаешь свой страх. Но ты просто написала то, что хотела услышать.

Она отвернулась, но её лицо впервые исказила эмоция – смесь злости и отчаяния.

– Последний, мистер Ямамото.

Хироки резко поднял голову, словно его только что ударили.

– Я… я не закончил, – пробормотал он.

– Знаю.

Голос молчал несколько секунд, пока все остальные не замерли, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то страшное.

– Ты подвёл себя, мистер Ямамото. И я не могу это простить.

Красный свет зажёгся вокруг его шеи.

– Нет! – закричал Хироки, хватаясь за ошейник. – Подождите! Я могу исправить! Я… Я только начал!

Но голос больше не ответил. Раздался оглушительный взрыв, и комната снова наполнилась дымом. Когда всё закончилось, осталась только тишина. Дайго уставился на пустое место, где только что сидел Хироки. Его сердце колотилось так, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

– Вы все ещё здесь, – сказал голос. – Значит, у вас есть шанс. В следующий раз будьте лучше.

Свет снова мигнул, и комната погрузилась в ожидание. Дайго посмотрел на Аяко. Она выглядела так, будто сейчас разрыдается.

– Ну что, – хрипло произнёс он, – кажется, это не тот книжный клуб, который я хотел бы посещать.

Комната застыла в напряжённой тишине, нарушаемой только тяжёлыми вдохами. Дайго опустил голову на стол, закрыв лицо ладонями. Его мысли кружились хаотично: ужас, облегчение, гнев. Всё смешалось в коктейль, который невозможно было переварить.

– Мы все умрём, да? – хриплым голосом спросила Аяко.

Её слова прозвучали так тихо, что сначала Дайго решил, что ему это послышалось. Он поднял голову и увидел, как она нервно скручивает край своего свитера.

– Если будем продолжать в таком духе, то да, – мрачно ответил он, выпрямляясь. – Хотя лично я пока не горю желанием взорваться.

– Взрываться никто не хочет, – подала голос Сатико. Её тон оставался холодным, но в глазах мелькнула тень тревоги. – Но здесь важен не только страх. Здесь важно, что от нас хотят.

– О, вы намекаете, что у нашего загадочного диктора есть скрытые мотивы? – Дайго усмехнулся. – Кто бы мог подумать.

– А ты думал, это просто игра? – парировала она. – Ты не понял, что всё это – нечто большее?

– Простите, мисс Ойоко, – язвительно бросил он, – но, может, вы объясните остальным простым смертным, что это такое?

– Это испытание, – сказала она, сложив руки перед собой. – Нас проверяют.

– Проверяют? – Аяко подняла на неё испуганный взгляд. – Зачем?

– Кто-то хочет узнать, на что мы способны, – тихо ответила Сатико.

Дайго хмыкнул.

– На что мы способны? Ну, если судить по последним событиям, мы способны писать средненькие эссе и пугаться до смерти. Великолепная реклама человеческого потенциала.

Сатико смерила его взглядом, полным раздражения, но промолчала. Аяко опустила голову.

– Я думала… что, если буду честной, этого будет достаточно, – прошептала она.

Дайго посмотрел на неё.

– Ты была честной, – сказал он мягче, чем обычно. – И это спасло тебя.

– Но это не спасло их, – она кивнула в сторону пустых мест за столом.

– Слушай, если ты будешь винить себя за каждый взрыв, мы никогда отсюда не выберемся, – сказал он. – Мы все тут в одинаковой лодке. С дырками.

Она слабо улыбнулась, но её глаза оставались затуманенными. Голос из динамика раздался вновь, заставив всех вздрогнуть:

– Поздравляю оставшихся. Первый раунд завершён. Но это только начало.

– Как вдохновляюще, – пробормотал Дайго.

– У вас есть время отдохнуть. Второй раунд начнётся через час.

Свет в комнате стал мягче, будто приглашая расслабиться. Но никто даже не пошевелился.

– И что теперь? – спросила Аяко, глядя на остальных.

– Теперь мы ждём, пока нас снова заставят выкладывать свои внутренности на бумагу, – ответил Дайго. – Причём в буквальном смысле.

Сатико поднялась и направилась к столу в углу комнаты, на котором стояла графин с водой.

– Кто-нибудь хочет? – спросила она, держа пустой стакан.

– Мне тоже, – кивнула Аяко.

Сатико наполнила два стакана водой и протянула один Аяко.

– Спасибо, – тихо сказала девушка, принимая стакан обеими руками.

Дайго поднялся и подошёл к окну. Вернее, к тому месту, где окно должно было быть, если бы это была нормальная комната. Вместо него – гладкая бетонная стена.

– Отличный вид, – пробормотал он. – Кто-то явно знает толк в архитектуре.

– Хватит шутить, – раздражённо бросила Сатико. – Это не помогает.

– А что помогает, мисс Ойоко? Молчание? Или может быть, бесконечное сочинение мемуаров, чтобы не взорваться?

Она повернулась к нему. Её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнуло раздражение.

– Слушай, ты можешь продолжать играть роль циника, если хочешь. Но если ты не начнёшь думать, что делать дальше, то в следующий раз твоё имя будет последним в списке.

Дайго задумался.

– Ладно, – сказал он. – Если у тебя есть идеи, я слушаю.

Сатико посмотрела на него, затем перевела взгляд на Аяко.

– Нам нужно понять, чего от нас хотят. Настоящую цель игры.

– Я думал, она очевидна, – сказал Дайго, скрестив руки. – Заставить нас выжить, раскопав свои самые тёмные страхи.

– А что, если это не просто выживание? – она прищурилась. – Что, если это способ кого-то сломать?

Дайго кивнул.

– Ну что ж, прекрасная перспектива. Осталось только выяснить, кого именно они хотят сломать.

Аяко уронила взгляд на свои руки.

– А если это я?

– Слушай, – сказал Дайго, садясь обратно напротив неё, – если они хотели сломать тебя, ты бы уже сломалась. Ты прошла первый раунд. Ты жива. Значит, ты сильнее, чем думаешь.

Она робко улыбнулась.

– Может, мы и в ловушке, но это не значит, что мы сдаёмся, – сказал он, уже более решительно. – Если они хотят видеть наши страхи, давайте покажем им наши мечты.

Сатико подняла бровь.

– Это звучит красиво, но здесь не место для мечтаний.

– Может быть, – сказал Дайго, глядя на свои листы. – Но, по крайней мере, это будет нашим выбором.

Час тянулся невыносимо долго. Комната, казалось, пропиталась страхом и напряжением. Даже свет тусклой лампы над столом выглядел ещё более серым и безжизненным, как будто сам дом устал наблюдать за их борьбой. Дайго сидел, подпирая голову руками. Его взгляд то и дело блуждал по комнате: к пустому месту за столом, к Сатико, которая с мрачным видом стояла у стены, к Аяко, напряжённо сжимавшей в руках стакан с водой.

– Это место убивает не только людей. Оно убивает надежду, – подумал он.

Аяко нарушила тишину:

– Вы… Вы правда думаете, что мы справимся?

– Конечно, – ответил Дайго, стараясь звучать бодрее, чем чувствовал. – Не зря же нас тут оставили. Очевидно, мы те, кто заслуживает второй шанс.

– Или нас оставили, чтобы мы мучились дольше, – сказала Сатико.

– Спасибо за поддержку, мисс Ойоко, – сказал Дайго, скривившись. – Если вы хотите вдохновить нас, то у вас странные методы.

Сатико пожала плечами, её взгляд оставался холодным.

– Просто пытаюсь быть реалисткой.

Аяко вдруг подняла голову, и в её глазах сквозило отчаяние.

– Но ведь я… я почти уже сдалась. Если бы не эта игра, я бы никогда больше не написала ни одной строки.

Дайго посмотрел на неё, чуть удивлённо приподняв бровь.

– Значит, эта чёртова игра тебе помогла? Вау. Я начинаю думать, что это терапия, а не смертельное шоу.

– Это не смешно, – тихо сказала она. – Когда я слушала, как читают мою историю… я вспомнила всё. Каждое чувство. Каждый день, когда я отказывалась от своей мечты.

– И как это тебе помогло? – спросила Сатико, слегка прищурившись.

Аяко замялась, но затем твёрже произнесла:

– Я поняла, что отказалась не потому, что была слабой. Я боялась. Боялась, что не получится. Боялась услышать, что я недостаточно хороша.

Дайго нахмурился, вспоминая свои собственные страхи.

– Звучит знакомо, – пробормотал он.

– А теперь? – спросила Сатико.

– Теперь… я хочу попробовать снова, – ответила Аяко. Её голос был дрожащим, но в нём звучала решимость.

Дайго улыбнулся.

– Ну вот, есть же в этом что-то хорошее. Значит, ты уже выиграла.

Аяко удивлённо посмотрела на него.

– Но я не уверена, что этого хватит.

– Слушай, – сказал Дайго, подаваясь вперёд, – они хотят видеть наши страхи, верно? Но, может быть, это ловушка. Может, им нужны не страхи, а то, как мы справляемся с ними.

Сатико скрестила руки.

– Интересная теория. Но у нас нет доказательств.

– Конечно, нет, – пожал плечами Дайго. – Но у нас точно есть один час, чтобы это выяснить в следующий раз.

– И ты думаешь, что всё зависит только от слов? – спросила Сатико.

– А от чего ещё? – он усмехнулся. – Слова – всё, что у нас есть.

Аяко кивнула, её взгляд стал чуть увереннее.

– Думаю, я начну писать… ради себя. Даже если это последний раз.

Сатико вздохнула.

– Делайте что хотите. Я просто хочу дожить до конца этого абсурда.

Внезапно голос снова раздался:

– Время отдыха окончено. Второй раунд начинается через пять минут.

Дайго глубоко вдохнул, стараясь подавить дрожь.

– Ну что ж, дамы, пора показать наш лучший текст.

Глава 4. Письма из прошлого

Аяко улыбнулась ему робко, но уверенно. Сатико, молча кивнув, вернулась к столу. Когда голос объявил начало следующего раунда, всё в комнате изменилось. Свет стал ярче, но он не освещал – наоборот, казалось, что лампа высвечивает каждую трещину на стенах.

– Ну что ж, второй раунд. Впереди ещё больше потрясающих открытий о том, почему я такой ужасный человек, – пробормотал Дайго, опускаясь на стул.

Перед каждым из участников снова появились листы бумаги и ручки. Но на этот раз что-то было не так. Листы казались слишком белыми, почти светящимися, а ручка в руке – чуть тяжелее, чем должна быть.

– Это у меня нервы или кто-то поменял наши канцелярские принадлежности на магические артефакты?

– В этот раз ваша задача – описать событие, которое вы больше всего хотели бы забыть, – объявил голос.

Сатико, едва взглянув на лист, вздохнула.

– Как оригинально, – пробормотала она. – Сначала худший провал, теперь то, что мы хотим стереть из памяти. Может, в следующем раунде нас заставят составить список новогодних обещаний?

– Лучше бы так, – отозвался Дайго. – Это хотя бы безопасно.

Голос проигнорировал их комментарии.

– Вы не можете солгать. Вы не можете уклониться от ответа. Если ваше воспоминание недостаточно сильное, последствия будут соответствующими.

– Конечно, будут, – пробормотал Дайго. – Этот голос уже звучит, как мой редактор.

Аяко, сидевшая рядом, сжала ручку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Я не знаю, что выбрать, – прошептала она.

– Просто начни писать, – сказал Дайго, повернувшись к ней. – Поверь мне, лучше что-то, чем ничего.

Сатико фыркнула:

– Это не утешение.

– Даже и не пытался, – отрезал он.

Дайго посмотрел на свой лист. В памяти сразу всплыло слишком много воспоминаний, каждое из которых хотелось стереть. Но одно выпирало сильнее других, как заноза в сознании.

– Конечно, это. То, что преследует меня все эти годы.

Он начал писать. «Я забросил свой первый роман, когда был так близок к завершению. Тогда я думал, что не готов. Что он недостаточно хорош. Я спрятал рукопись в ящик и убедил себя, что однажды вернусь к ней. Но не вернулся. Она лежала там годами, пока я пытался писать что-то новое, что-то "лучше". Но каждый раз, когда я брал в руки ручку, я слышал голос, шепчущий: "А что, если это снова будет провал?"» Ручка поскрипывала на бумаге, пока он выводил каждое слово. Это воспоминание жгло, но он не мог остановиться. Рядом Сатико сосредоточенно писала. Её лицо было напряжённым, будто каждое слово давалось ей с трудом.

– Ты выглядишь так, будто пишешь завещание, – сказал Дайго, стараясь смягчить атмосферу.

– А ты будто сочиняешь рекламу, – парировала она, не отрываясь от листа.

– Ну, это у меня профдеформация уже, – ухмыльнулся он. – Могу продать даже свой провал.

Но её взгляд стал ещё жёстче.

– Может, хватит шутить? Это не поможет.

– А что поможет? – он развёл руками.

Она не ответила, вернувшись к своему тексту. Аяко вдруг подняла голову.

– У меня странное чувство, – сказала она тихо.

– Какое? – спросил Дайго, оборачиваясь к ней.

– Когда я пишу, я… чувствую, что это становится реальным. Как будто я возвращаюсь туда.

Дайго хотел было засмеяться, но её глаза были слишком серьёзными.

– У нас у всех флэшбеки, – сказал он, стараясь говорить мягко. – Это нормально.

Но Аяко покачала головой.

– Нет. Это… другое.

Голос прервал их разговор:

– Осталось десять минут.

– Ну, спасибо за таймер, – пробормотал Дайго, возвращаясь к своему листу.

Его рука двигалась автоматически, как будто текст сам писал себя. «Иногда мне кажется, что та рукопись была лучше, чем я. Как будто, забросив её, я забросил себя. Может, я просто боялся её закончить, потому что это означало бы, что мне придётся увидеть, каким я был на самом деле.» Он отложил ручку и посмотрел на свою историю.

– Хорошо это или плохо? Это… правда. Только бы этого хватило.

– Время вышло, – объявил голос, звучащий как всегда безэмоционально.

Дайго с облегчением отложил ручку. Его рука болела от напряжения, а голова была заполнена рваным вихрем мыслей.

– Вот и всё, – пробормотал он. – Ну, кто следующий на литературную казнь?

Его шутка повисла в воздухе. Сатико в упор не смотрела на него, а Аяко прижимала свои листы к груди, будто те могли её защитить.

– Положите свои истории на центр стола, – приказал голос.

– А если я предпочту их сжечь? – пробормотал Дайго, но всё-таки подчинился.

Листы медленно исчезли, словно их всосала невидимая сила. Комната погрузилась в напряжённое ожидание, в котором каждая секунда растягивалась, как резина.

– Начнём с мистера Мацумуры, – объявил голос.

– Конечно, с меня, – вздохнул Дайго, откинувшись на спинку стула. – Почему бы нет? Я люблю быть первым.

В центре комнаты появился экран. На нём начали проявляться слова из его текста:

«Я забросил свой первый роман…» Голос начал читать вслух. С каждой строкой Дайго чувствовал, как его собственные слова, которые ещё недавно казались безобидными, оживают, пронзая его словно иглы. «Я спрятал рукопись в ящик и убедил себя, что однажды вернусь к ней. Но не вернулся…» Свет в комнате стал более тусклым. Тени на стенах вытянулись, словно оживая, и начали медленно ползти к столу.

– Что это? – прошептала Аяко, отодвигаясь.

– Отличный вопрос, – пробормотал Дайго, сжимая подлокотники.

Голос продолжал читать: «Она лежала там годами, пока я пытался писать что-то новое, что-то лучше…» Одна из теней начала сгущаться, принимая форму – что-то среднее между человеком и расплывчатым силуэтом. Она как будто встала рядом с Дайго, а затем склонилась, глядя прямо на него.

– Это что, моя рукопись? – Дайго нервно засмеялся. – Отлично. Видимо, она обиделась.

Тень наклонилась ближе. В воздухе стало холоднее, как будто из комнаты вытянули всё тепло.

– Всё, всё. Я больше не смеюсь, – пробормотал он, стараясь не двигаться.

Тень внезапно растворилась, оставив за собой слабый запах пыли и чего-то горелого.

– Ваши слова сильны, мистер Мацумура, – сказал голос. – Но, как и ваша рукопись, они остались незаконченными.

– Ну, извините, что я не могу завершить жизнь, сидя за одним столом с призраками, – огрызнулся он, чувствуя, как его пальцы дрожат.

Экран погас, и в комнате стало чуть светлее.

– Следующая – мисс Харада.

– О, нет… – прошептала Аяко.

Дайго посмотрел на неё, пытаясь приободрить.

– Ты справилась в прошлый раз. Справишься и сейчас.

Она кивнула, но её руки тряслись, когда текст начал проявляться на экране. «Я хотела стереть тот день, когда сказала себе, что не могу быть писателем…» Пока голос читал, вокруг Аяко начало что-то меняться. Воздух вокруг неё словно сгустился. Вдруг в углу комнаты появилось что-то похожее на дверь – но не настоящую, а расплывчатую, как старое воспоминание.

– Что это такое? – прошептала она.

– Ты что, создала дверь? – удивился Дайго. – Надеюсь, она открывается наружу.

Аяко медленно поднялась, но не сделала ни шага к появившемуся объекту. Дверь вдруг исчезла, как мираж, оставив её с ещё большим страхом в глазах.

– Ваше воспоминание сильно, – сказал голос. – Но вы боитесь, что оно вернётся.

– Что это значит? – сдавленно спросила она, но ответа не последовало.

Свет снова стал ярче, и комната вернулась к прежнему состоянию.

– Что, чёрт возьми, это было? – спросил Дайго, переводя дыхание.

– Я… я не знаю, – прошептала Аяко. – Но это было… слишком реально.

Сатико поднялась со своего места, глядя на то место, где недавно была дверь.

– Похоже, то, что мы пишем, может стать чем-то большим, чем просто словами, – сказала она.

– Отлично, – усмехнулся Дайго. – Теперь мои провалы могут меня преследовать не только в голове, но и в реальности. Как вдохновляюще.

Аяко смотрела на него, её лицо оставалось бледным.

– Если это правда, значит, наши слова важны.

– Важны? – переспросил он. – Они могут нас убить, вот что важно.

– Но они могут нас и спасти, – тихо сказала она.

Дайго задумался.

– Если ты права, то это меняет всё, – сказал он, глядя на пустой лист. – Теперь мне нужно быть ещё осторожнее с тем, что я пишу.

После того как текст Аяко исчез с экрана, в комнате повисло напряжённое молчание. Тени на стенах больше не шевелились, но что-то в воздухе оставалось неправильным – слишком тяжёлым, слишком холодным. Дайго потер виски, пытаясь осознать, что только что произошло.

– Ладно, – наконец сказал он, разрывая тишину, – мне одному кажется, что наши слова оживают?

Сатико подняла взгляд, холодно посмотрев на него:

– Ты хочешь сказать, что этого не заметил раньше?

– Ну, извините, что у меня не такой опыт общения с ожившими страхами, – огрызнулся он. – Обычно мои слова умирают на стадии рукописи.

Аяко нервно прикусила губу.

– Но почему это происходит? Мы ведь просто пишем… – Она запнулась, оглядываясь на пустое место, где недавно появилась и исчезла её дверь.

– "Просто пишем" явно уже не работает, – проворчал Дайго. – Очевидно, здесь что-то хочет показать нам, насколько реальны наши страхи.

Сатико встала, сложив руки на груди, её лицо оставалось бесстрастным, но голос звучал напряжённо:

– Это не страхи. Это мы.

Дайго приподнял бровь.

– Простите, что?

– Мы оживляем это, – сказала она. – Наши слова, наши воспоминания, наша энергия. Это не игра. Это эксперимент.

– Ну, конечно, – усмехнулся Дайго, откидываясь на спинку стула. – Эксперимент. А кто у нас главный учёный? Голос из динамика?

– Неважно, кто стоит за этим, – резко ответила Сатико. – Важно, что мы делаем.

Её слова заставили Аяко вздрогнуть.

– Но… если это правда, значит, всё, что мы пишем, может стать реальностью? – спросила она.

– Похоже на то, – кивнула Сатико.

Дайго тихо засмеялся, но смех был нервным, почти истеричным.

– Прекрасно. Я даже в обычной жизни боялся, что мои тексты ничего не стоят. А теперь они могут меня убить.

– Или спасти, – резко сказала Аяко.

Он взглянул на неё, удивлённый её тоном.

– Спасти? Ты серьёзно? Ты видела, что произошло? Я только что написал про свою неудачную рукопись, и она буквально попыталась меня задушить.

– Но ведь она исчезла, верно? – возразила она.

– Исчезла, потому что я не дал ей шанса закончить свою работу, – пробурчал он. – В этом я хотя бы последователен.

Аяко сжала руки в кулаки.

– Значит, надо писать по-другому. Если наши слова влияют на реальность, мы можем что-то изменить.

Сатико внимательно посмотрела на неё.

– Ты уверена, что это работает в обе стороны?

– Мы не узнаем, пока не попробуем, – твёрдо ответила Аяко.

Дайго хмыкнул.

– О, великолепно. Теперь мы не просто писатели, мы боги собственного маленького ада.

– Ты можешь продолжать жаловаться, – сказала Сатико, садясь обратно, – но это не спасёт тебя в следующем раунде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.