Клара Флэйм
Наваждение

Глава 1

«Это было чертовски глупо», – думаю я, сворачивая во второй по счёту двор. Мы переехали в этот район всего пару дней назад, и всё здесь кажется незнакомым, да к тому же абсолютно одинаковым. Одинаковые дома, одинаковые дворы, парковки и детские площадки. Остановившись посреди двора, я оглядываюсь и понимаю, что снова ошиблась. Приходится признать, что я заблудилась. «Ну почему я так безрассудно отнеслась к новой информации?», – ругаю себя за то, что не выучила новый адрес, а просто внесла его в свой телефон, который в данный момент смотрит на меня потухшим экраном.

– Твою ж мать, – шиплю себе под нос, зябко оглядываясь по сторонам.

На улице пусто и темно, и холодно. Весна в разгаре и с каждым днём солнце всё больше прогревает воздух, но ночи ещё ужасно холодные. Я не планировала возвращаться домой так поздно, поэтому на мне сейчас короткая юбка, тонкая блузка и пальто, едва доходящее до колен. Мне повезло, что ещё не все вещи разобраны и вместо легких ботинок я надела сапоги, и сейчас хотя бы мои ноги в относительном тепле. Если бы моя подруга не затащила меня на ночной киносеанс, я бы уже нежилась в тёплой постели. Когда она высаживала меня из машины на углу дома, я была уверена, что это именно тот дом, в котором я живу, но теперь я просто в панике. Разворачиваюсь и иду обратно.

«Так! Что я помню? Дом из двенадцати этажей – раз; он очень длинный, многоподъездный – два; во дворе большая детская площадка и две стоянки для машин по бокам от неё – три». Проблема в том, что эти два дома, во дворе которых я уже оказывалась, были точно такими же, но всё же что-то было в них совершенно незнакомое.

«В моем дворе было что-то ещё! Вспоминай, идиотка!». И я вспоминаю в тот самый момент, когда захожу в уже третий однотипный двор. Точнее не вспоминаю, а вижу это: «Химчистка». Возле первого подъезда находится «Химчистка» с большой синей вывеской, вот она-то мне и нужна. Я с облегчением выдыхаю, выпуская в холодный воздух облачко пара. Оглядываюсь. Здесь также пусто и тихо, как и во всех предыдущих дворах. С каждым моим шагом стук каблуков разносится эхом и от этого по спине бежит мороз. Хотя, может быть, я просто замёрзла.

Номер квартиры, также как и номер дома для меня загадка. Да, глупо и вообще маловероятно, но это так. В своё оправдание могу сказать, что, когда мы перевозили вещи, я была слегка в подавленном состоянии из-за событий, происходящих в нашей семье. Поэтому я просто машинально следовала за мамой и не особенно обращала внимание на цифры, а сегодня я, впервые возвращаюсь домой одна. Но я точно знаю, что мой подъезд где-то в середине и начинаю медленно подходить к каждому. Вспоминаю, что в номере квартиры точно есть цифры восемь и девять, и что она находится на десятом этаже. Или на девятом. Нет, точно на десятом.

Блин, блин, блин! От злости бью себя ладошкой по лбу. Я стала слишком рассеянной и всё из-за развода родителей. А я ведь будущий врач и такое состояние просто непозволительно для меня. Отбросив панику, начинаю крутить комбинации цифр в голове и сдаюсь, слишком много вариантов. Но я не готова сдаться окончательно. Начинаю прикидывать чисто математически: здесь десять подъездов по пять квартир на этаже, итого шестьсот квартир.

– И что дальше? – спрашиваю сама себя, замерев у подъезда №5, на табличке которого выведены цифры 241-300.

Я очень замёрзла и мой мозг совершенно не хочет помочь своей хозяйке. Пока я пытаюсь включить логику и сделать следующий шаг, издалека раздаётся мужской смех и обрывки фраз. И это пугает меня до чёртиков. Я брожу ночью совершенно одна, с почти голыми коленками, с выключенным телефоном и в данный момент мне негде спрятаться. Голоса становятся ближе, и я быстро взбегаю по ступенькам крыльца и прижимаюсь спиной к закрытой двери подъезда, в надежде, что компания не заметит меня и пройдёт мимо.

Моё дыхание сбивается, когда я вижу, как четверо парней сворачивают с тротуара к тому месту, где я стою, и вмиг замирают, вперившись в меня взглядом. В свете фонарей я их чётко вижу. Все четверо одеты во всё чёрное: брюки, высокие ботинки на шнурках, из-под курток виднеются капюшоны толстовок. У троих на макушках чёрные вязаные шапочки, а у того, что стоит впереди всех, капюшон толстовки. Тишину нарушает свист одного из них, и парни делают несколько шагов ближе.

– Ух, ты! Вот так цыпочка тут скучает в одиночестве! – восклицает тот, кто только что свистел и нагло ощупывает меня взглядом.

Меня окатывает волной не то что страха, а ужаса. Я взрослая девочка и понимаю, что это всё может значить для меня. Меня пробирает дрожь, во рту становится сухо, а руки ещё больше холодеют. Как мне выпутаться из этой неприятной ситуации?

Тот парень, что стоит впереди всех скидывает капюшон и смотрит в мои глаза. Его взгляд прожигает меня насквозь. Глаза такие тёмные, дьявольские. Я вдруг понимаю, что он главный в этой четвёрке и скорее всего моя дальнейшая судьба зависит от него. Нужно что-то сказать, но я не могу. Страх сковал мои голосовые связки и всё, что мне остаётся – это только гипнотизировать парня взглядом.

– А она ничего, – тот, который присвистывал, подходит ко мне вплотную и с хищной улыбкой тянет руку к моему лицу.

Я зажмуриваюсь. «Это не может быть правдой. Это просто сон. Сейчас я открою глаза, и здесь никого не будет», – уговариваю себя, но не могу этого сделать, потому что чувствую на себе его прокуренное дыхание.

– Руки убрал! – хриплый голос разрезает темноту ночи. Я всё ещё жмурюсь, но догадываюсь, кому он принадлежит. Этот голос такой же демонический, как и тот взгляд.

– Ярый, ты чё? – раздаётся совсем рядом со мной. Я распахиваю глаза и вижу, как тот самый «демон», видимо он и есть Ярый, подходит к нам.

– Я сказал, свали на хуй от неё, Муха. Это моя тёлка. – Ярый в два больших шага оказывается рядом, отпихивает этого прокуренного и притягивает меня к себе за талию. В этом его движении есть что-то нежное, и даже робкое, что никак не вяжется с его воинственным видом и грубым тембром голоса.

– С каких пор у тебя есть тёлка? – прищурившись, спрашивает Муха, всё же отступив назад.

– Я должен перед тобой отчитываться кого трахаю? – голос Ярого, как раскат грома. – Детка, ты почему без звонка? – этот вопрос уже адресован мне, но взгляд прикован к наглому парню. Двое других, молча, наблюдают за нами, изредка переглядываясь.

– Телефон разрядился, – пищу я, с трудом выдавливая из себя эти простые два слова, решив подыграть ему.

– Парни, давайте дальше без меня. У меня, как видите, планы поменялись, – говорит Ярый, неотрывно глядя в мои глаза, и неожиданно накрывает своим ртом мой. Его поцелуй дерзкий, наглый, жёсткий. Я не отвечаю, мои губы остаются неподвижными, а глаза упрямо смотрят в его. Ярый разглядывает меня, как какую-то неведомую зверушку, не прекращая при этом хозяйничать своим языком в моём рту.

– Хм, ладно. Как скажешь, – отвечает высокий худой парень.

Краем глаза я вижу, как парни задумчиво чешут свои затылки, а потом ещё раз посмотрев на нас, уходят в ту сторону, откуда пришли. Только Муха продолжает стоять и сверлить нас недоверчивым взглядом.

Ярый открывает дверь подъезда своим ключом и вталкивает меня внутрь, даже не обернувшись на своего друга.

Как только мы оказываемся внутри, он сразу отодвигается от меня, но не прекращает разглядывать. Я тоже глазею на него. Он нависает надо мной, как целая гора: такой же большой, мощный, грозный и отчасти мрачный. Короткие по бокам тёмно-русые волосы переходят в более длинные пряди, закручивающиеся на макушке в мелкие завитки, тёмно-карие глаза, острый нос, немного пухлые губы и родинка на левой скуле. Не сказать, что он очень красив, но есть в нем нечто притягивающее.

– Почему ты не вошла? У тебя нет ключей? – он первый нарушает наши переглядки.

– Какой толк от ключей, если не знаешь что именно они открывают, – огрызаюсь я, меня всё ещё потряхивает от всего произошедшего.

– Объясни, – его спокойный, мягкий тон совсем не соответствует его хмурому виду.

Мне стыдно признаться в том, что забыла собственный адрес. Но всё-таки решаюсь сказать правду.

– Мы недавно переехали, и я ещё не запомнила…, – я осекаюсь и стискиваю зубы. Невыносимо видеть то, как на его лице появляется ехидная усмешка.

– Серьёзно? – фыркает он. – Ты не знаешь свой собственный адрес? Это как-то…тупо!

– Эй, я не тупая, – наконец-то прорезается мой голос. – Это стечение обстоятельств. Я знаю, что живу в этом доме, просто не помню номер квартиры. Ясно?

Ярый тихо посмеивается, слегка откинув голову назад. А я начинаю злиться, причем не на него, а на себя. Успокоившись и откашлявшись, он снова упирается в меня своим тёмным взглядом, но теперь он выглядит расслабленнее, а в глазах всё ещё мелькают смешинки.

– Пошли, – кивает он и нажимает кнопку вызова лифта.

Я не двигаюсь с места. Что он задумал? Могу ли я доверять ему? То, что он избавил меня от этих придурков, между прочим, его же друзей, ещё не говорит о том, что он хороший человек. Я даже имени его не знаю. Ну, как я могла вляпаться в такое?

Ярый подходит ко мне, берёт за руку и тянет к лифтам.

– Не бойся. Я не трону тебя. Только если сама не захочешь, – он снова расплывается в ехидной усмешке, оголяя ровный ряд белых зубов с небольшой щербинкой.

Видя мое сомнение, добавляет:

– Слушай, у тебя ведь немного вариантов. Ты можешь идти искать дальше, остаться до утра на лестнице или пойти ко мне.

Он терпеливо смотрит на меня, и я сдаюсь, потому что он прав, потому что я устала и замёрзла, и хочу домой. И из всех озвученных вариантов третий кажется наиболее разумным.

– Обещаю, утром мы придумаем, как вернуть тебя домой.

Эти слова окончательно рассеивают мои сомнения и подозрения, и я решаю довериться ему. В лифте парень нажимает кнопку последнего этажа, и кабина ползёт вверх.

– Твои родители не будут против незнакомки в их доме? – решаюсь спросить я.

– Я живу один, – немного резко отвечает он, и убирает в карманы куртки сжатые кулаки. Его тон и моментально возникшее напряжение в его позе, даёт мне понять, что парень не желает затрагивать эту тему.

Такой ответ снова настораживает меня. Возможно, безопаснее было бы остаться на лестнице? Но, тем не менее, когда створки лифта открываются на нужном этаже, я послушно следую за Ярым в его квартиру.

Глава 2

Квартира Ярого оказывается на удивление уютной и чистой. Я, если честно, даже удивлена. Светлые стены и очень тёмный пол, почти чёрный. Одна большая комната, служащая хозяину гостиной и спальней. В ней расстеленный диван, видимо гости тут бывают нечасто. Напротив дивана большой телевизор на стене, а под ним стереосистема. Есть небольшой столик, на нём лежат спортивные журналы и несколько пультов. Возле дивана стоит включённый торшер. Окно закрыто шторой графитового цвета. А вот балконная дверь распахнута, из-за чего в комнате довольно свежо. В углу комнаты, напротив окна, располагается шкаф-купе, с большой зеркальной створкой. Меня поражает то, как в комнате опрятно и нет никакого постороннего запаха.

– Проходи. Что встала? – хозяин квартиры слегка толкает меня в спину.

Я и правда задержалась в маленькой прихожей, будто всё ещё не готова на этот рискованный шаг. Стягиваю с ног сапоги, снимаю пальто и тут же ёжусь от прохладного воздуха. Повесив моё пальто на крючок, и заметив, как я обхватываю себя руками, Ярый тут же пересекает комнату и закрывает балконную дверь.

– Пойдём, – он тянет меня за собой дальше по коридору.

По пути я замечаю две двери. Наверное, это ванная и туалет. Мы заходим на кухню. Она тоже большая, но чуть меньше комнаты. В ней такие же светлые стены и тёмно-коричневый паркет. Угловой чёрно-белый кухонный гарнитур, холодильник, стол и четыре стула. Это всё, что здесь есть. На окне опущены жалюзи. Похоже у хозяина пунктик на занавешенные окна. И снова я отмечаю, что здесь чисто, даже в раковине нет грязной посуды. Меня это чересчур удивляет.

Парень усаживает меня на стул, достаёт из холодильника бутылку водки, ставит передо мной рюмку и наливает.

– Пей. Ты наверняка промёрзла до костей, – он нависает надо мной.

– Я не пью. И вообще как можно согреться холодной водкой? – отодвигаю от себя рюмку. – Можно чаю? – смотрю на него снизу вверх.

Его рот напряжённо сжат, он смотрит на мою грудь, и я вдруг понимаю почему. Через тонкую блузку выпирают мои затвердевшие от холода соски. Я тут же обхватываю себя руками, чтобы скрыть это зрелище, а на моих щеках расплывается румянец смущения.

Ярый откашливается и машет рукой на шкафчики:

– Если найдешь, он весь твой. – С этими словами он выливает водку в раковину и сразу моет рюмку. Ещё раз, взглянув на меня, выходит из кухни. Я остаюсь одна. Решаю не рыскать в чужих шкафах, а просто наливаю себе в стакан воды из электрического чайника. Обойдусь как-нибудь без чая.

Осторожно ступая, возвращаюсь в комнату. Ярый стоит возле шкафа, разглядывая его содержимое, на нём только брюки. Я разглядываю его. У него рельефное тело, кубики пресса и мощные бицепсы. Он наверняка занимается каким-то видом спорта. На груди слева вижу тату: это чёрная птица, орёл или что-то в этом роде. Её крылья замерли во взмахе, взгляд сосредоточен куда-то вниз, клюв приоткрыт, а когтистые лапы растопырены. До меня доходит: она охотится, надвигается на свою добычу и вот-вот схватит её. Красивая татуировка. Мне кажется, она что-то значит. Думаю, эта птица и есть сам Ярый. Становится жутко интересно, чем занимается этот мрачный тип. На вид ему лет двадцать пять, так что вряд ли он где-то учится.

– Как твоё имя? – вопрос слетает с моих губ раньше, чем я хотела его задать.

– Зови меня Ярый, – парень вскидывает на меня взгляд.

– Так к тебе пусть обращаются твои дружки-бандиты, – на удивление чувствую себя смелее, чем раньше. Этот парень кажется мне порядочным, не смотря на свой вид и компанию, в которой я его видела.

Он хмыкает и, шлёпая босыми ногами о паркет, подходит ко мне вплотную. Смотрит сверху вниз, так как выше меня почти на целую голову.

– Стас, – его дыхание обжигает моё лицо, и я снова краснею.

– Я – Ася. Ну, то есть Настя. Анастасия, – робко, запинаясь, представляюсь ему.

– Это тебе, Ася, – он делает ударение на моё имя, словно говоря, что именно так он и будет отныне меня называть, и протягивает футболку. – Я жутко устал и хочу спать.

Стас снимает брюки и забирается на диван под одеяло, оставляя рядом с собой место для меня.

– Мы будем спать на одном диване? – мой голос дрожит. Об этом я не подумала и теперь почти готова смыться отсюда. Лучше уж переночевать на лестнице, чем в одной постели с непонятно кем.

– Другого здесь нет, – замечает он. – Не нравится, можешь вернуться на лестницу. – Он закладывает руки за голову и закрывает глаза.

Немного подумав, я всё-таки решаюсь остаться и присоединиться к нему, но сначала хочу умыться, а заодно и переодеться в предоставленную футболку.

В ванной комнате царит такая же чистота, как и везде. Помещение довольно просторное, хотя в нём есть всё, что нужно. Душевая кабина, раковина, два шкафчика, один под раковиной, другой над ней, стиральная машинка и даже унитаз. Интересно, а что тогда скрывается за другой дверью, если санузел совмещён?

«Ну, и зачем тебе эта информация?!», – упрекаю себя и быстро переодеваюсь. Нижнее белье естественно оставляю, даже задумываюсь о том, чтобы и колготки не снимать, но всё же освобождаюсь от них.

Смотрю на себя в зеркало. Та ещё красотка! Кожа бледная, а нос красный от холода. Большие серые глаза тоже красные, да и тушь слегка потекла, видимо я умудрилась разреветься, причём, даже не заметив этого. Я умываю лицо тёплой водой, смывая остатки косметики, и беру единственное здесь полотенце, оно пахнет мужским ароматом. Это полотенце Стаса. Вдыхаю этот слегка терпкий запах и ощущаю в животе некоторое волнение. «Этого ещё не хватало!» Тут же возвращаю полотенце на место.

Мои светлые длинные волосы спутались от ветра, и я пытаюсь расчесать их своей же пятернёй, потому что не вижу ни одной расчёски. Я уже заметила, что на раковине лежит только одна зубная щётка опять же чёрного цвета, но любопытство пересиливает, и я заглядываю в шкафчик. Ничего необычного: только мужские средства личного пользования. Никаких прокладок, косметики и того, что может принадлежать девушке Стаса. Сама не понимаю почему, но это меня радует. «Этого ещё не хватало!» Раздраженно фыркаю, захлопываю дверцу и встряхиваю головой, прогоняя накатывающее чувство наваждения.

Тихонько крадусь обратно в комнату. Стас спит, и я не хочу его будить. Торшер всё ещё включён, но я не решаюсь погасить свет, и оставляю всё, как есть. Пробираюсь под одеяло, натягиваю его до самого носа, я и вправду жутко замёрзла. В попытке согреться пытаюсь подтянуть к себе ноги и случайно касаюсь коленками голых ног Стаса.

– Твою мать! – он подскакивает в постели и сонно моргая, смотрит на меня сверху вниз. – Ты будто ледышка!

– Извини, – пищу я, отодвигаясь как можно дальше от него.

Что-то, ворча себе под нос, Стас снова устраивается на своём месте и одним резким движением притягивает меня к себе, прижимая спиной к своему животу.

– Бляяяять, Ася, – шипит он, когда наши тела соприкасаются. – От твоей холодной задницы у меня яйца сводит.

От его слов волна смущения окатывает меня с головы до ног, к горлу подступает комок дурацких слез. Я не привыкла к таким словечкам, да и к прижимающимся голым парням вообще-то тоже.

– Лежи тихо, – командует он, когда я пытаюсь освободиться от его хватки и отодвинуться. – Тебе нужно согреться, – добавляет уже гораздо мягче, и я перестаю сопротивляться. – Я же сказал, что не трону тебя. Ты не в моём вкусе, – его горячее дыхание обдаёт мою макушку. – Мне нравятся девочки, которые знают своё дело, а ты явно девственница, – слышу улыбку в его голосе.

– А ты явно придурок! – огрызаюсь я в ответ, и он смеётся своим грудным тембром.

Стас прав. У меня никогда не было парня. В школе я пару раз целовалась, но дальше этого заходить не позволяла. Мои одноклассницы ещё до выпускного вечера расстались с девственностью и хвастались об этом чуть ли не на каждом углу. А я не понимала, да и сейчас не понимаю этого. Я не ханжа, но переспать с парнем, так скажем для «галочки», просто ради самого факта не по мне. А потом ещё трепаться об этом. Неужели кто-то думает, что это добавляет крутости?!

Я хочу для себя иного. Хочу, чтобы моё сердце трепетало от прикосновений рук человека, которому я доверю своё тело. Я хочу, чтобы оно любило его. И уж точно не хочу потом жалеть, даже если наши пути навсегда разойдутся.

Постепенно тепло Стаса передаётся моему телу, а его сопение где-то над головой успокаивает мои мысли, и я окончательно расслабляюсь в его объятиях. Пульс понемногу замедляется, дыхание становится ровнее, а глаза слипаются. Прежде, чем полностью погрузиться в сон, я чувствую на своих губах улыбку.

Сквозь сон чувствую лёгкое прикосновение к моим волосам, а потом нежные поглаживания по голове. Наверное, я заспалась, и мама будит меня. Со стоном открываю глаза и первое, что вижу это чёрную птицу, нацелившую на меня свой взгляд. Тут же вспоминаю ночные события и понимаю, что мало того, что я сейчас обнимаю Стаса, так ещё и слюни пускаю ему на грудь.

Я медленно отодвигаюсь от него и поднимаю глаза. Этот наглец просто светится широкой улыбкой. Глаза блестят. Боюсь даже представить, о чём он сейчас думает.

– Хорошо спала, сладкая? – и, не дожидаясь моего ответа, добавляет: – Я вот отлично выспался!

Стас бодро вскакивает с постели и потягивается. Я же не могу оторвать взгляд от его совершенного тела, пока не замечаю в его трусах внушительный бугор.

– О, боже! – срывается с моих губ, и я поспешно отворачиваюсь.

– Ой, да ладно тебе, принцесса. Можешь посмотреть, я не против. – Он просто издевается надо мной. – Ну, давай же, не будь такой неженкой. Тебе понравится.

– Оденься, придурок, – шиплю я на него, пряча лицо в ладонях.

– Сначала душ, – посмеиваясь, говорит парень. – Хочешь со мной? Я не трону тебя, как и обещал, но ты можешь меня потрогать. – Ему нравится потешаться над моим смущением.

– Отвали, – твёрдо говорю я, но по-прежнему не смотрю на него.

Всё ещё посмеиваясь, Стас выходит из комнаты, и через несколько секунд, я слышу шум воды в ванной. Я пулей вылетаю из-под одеяла и быстро надеваю свою одежду. А потом иду на кухню. Там я умываю лицо и полощу рот водой из-под крана.

– Как насчёт завтрака? – раздаётся громкий голос за моей спиной, и я подпрыгиваю на месте.

Стас стоит напротив, его волосы влажные, а на коже блестят капельки воды и на нём только полотенце на бёдрах. Задержав дыхание, я снова отворачиваюсь.

– А как насчёт, наконец, одеться? Перестань надо мной издеваться, – мой голос заметно дрожит. Я ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать.

Как же он меня бесит сейчас. Наглый, самодовольный придурок! Не хочу здесь дольше оставаться. Лучше буду ходить по квартирам, как полная дура, чем терпеть такое к себе отношение. Я решительно обхожу его и направляюсь в прихожую, срываю пальто с вешалки и начинаю натягивать его на себя.

– Ладно, успокойся, принцесса. Успокойся, говорю. – Стас хватает меня за плечи и слегка встряхивает. – Дай мне пять минут, – и он исчезает в комнате.

Когда я нащупываю в кармане пальто телефон, в голове мигает маячком одна единственная мысль: мама сходит с ума. Она наверняка позвонила Кате, а та наверняка сказала, что высадила меня у дома. Мой телефон разряжен, а значит связи со мной нет. Почему я не спросила про зарядное устройство у этого парня? Или я спрашивала? Не помню. Вчера я почему-то об этом совсем не подумала. Видимо мой мозг вконец перестал соображать от холода, а может и от поцелуя этого ненормального. Но сейчас беспокойство за маму перевешивает всё остальное. Не дожидаясь Стаса, я быстро надеваю сапоги, слишком резко дёргаю за молнию, и она застревает.

– Чёрт! Чёрт! – я пытаюсь расшевелить замок, но он не двигается, ни вверх, ни вниз. – Ну, почему это происходит именно со мной?

– Подожди, не дёргай. – Рука Стаса обхватывает мою.

Парень опускается на колени и разглядывает молнию. Мне не видно, что он делает, но я вдруг ощущаю, как замок плавно ползёт вверх и пальцы Стаса касаются моей коленки. Я вздрагиваю, словно от полученного разряда тока и Стас тут же отдёргивает руку, будто и сам обжёгся.

– Вот и всё. Не стоило так нервничать, – хрипло говорит он и поднимается. Избегает моего взгляда.

– Спасибо, – я киваю ему, и сама пытаюсь не смотреть на него и успокоить вдруг разбежавшееся сердце.

– Так как мы вернем меня домой? – спрашиваю я, когда мы выходим из квартиры и вызываем лифт.

– У меня есть план, – улыбается Стас одним уголком губ.

В лифте он нажимает на кнопку десятого этажа, чем меня удивляет. Но он по-прежнему старается не смотреть в мою сторону, и я решаю не лезть с расспросами. Он же сказал, что у него есть план. А раз уж я и так ему доверилась и даже ночевала в его постели, то сейчас нет смысла бояться. Впрочем, мне уже совсем и не страшно.

Когда лифт открывается, Стас жестом пропускает меня вперёд, а сам остаётся в проходе, упираясь плечом в створки и не давая им снова захлопнуться, и смотрит на меня.

– Двести восемьдесят девять, – произносит он.

– Что двести восемьдесят девять? – я не понимаю его.

– Номер твоей квартиры.

– Я…я не понимаю. Ты что? Ты ещё вчера знал это? – Не могу поверить в это. Он всё это время знал? Он на самом деле просто игрался со мной? Смотрю ему прямо в тёмные глаза, пытаясь разглядеть в них ответ, надеясь, что я ошиблась в своих догадках. Но Стас лишь подтверждает мою мысль, не пряча своего взгляда.

– Знал. Я видел, как вы въезжали. В тот день вы заняли лифт, и мне пришлось подниматься по лестнице. И поэтому я видел, как заносят сюда вещи. – Он кивает в сторону квартир. – Вчера я удивился, что ты стоишь и мнёшься у подъезда. Честно говоря, до последнего думал, что ты прикалываешься.

– Прикалываюсь? Было похоже, что мне весело? – нервный смешок срывает мой голос. – Ты…Ты просто какое-то чудовище, Ярый, – тихо говорю я, сглатывая комок обиды, досады; и замечаю, как мышцы на его лице напрягаются.

– Я таков, каков есть! – Парень делает шаг назад, в лифт. – Ещё увидимся, Ася.

– Надеюсь, что нет, – отвечаю я громко в уже закрытые двери лифта.

Открываю дверь ключом и наконец-то отказываюсь дома. Прислоняюсь спиной к двери и выдыхаю. Стараюсь выбросить из головы Ярого, его слова, его поступок.

– Мама. Я дома. Ты прости меня, но случилось нечто невероятное. – Меня встречает тишина. – Мам, ты дома?

Я убираю пальто в шкаф, ставлю сапоги на полку для обуви и обхожу квартиру. У нас две комнаты: одна моя спальня, вторая гостиная-спальня мамы. Диван, на котором она спит, сейчас собран, будто его и не расстилали на ночь. Странно. Я заглядываю на кухню и на столе вижу листок бумаги.

«Дочка, не смогла до тебя дозвониться, ты опять не зарядила телефон? Меня срочно вызвали на дежурство, не теряй меня. Буду завтра вечером. Люблю тебя».

Моя мама – хирургическая медсестра и она часто вот так срывается из дома на работу. Обычно я ругаю её за это, она слишком много работает, совсем не жалеет себя, но сейчас это было очень кстати. Я облегчённо вздыхаю. Слава богу, ей не пришлось жутко нервничать из-за меня, а мне не придётся объясняться.

Ставлю телефон на зарядку. Набираю в ванну горячую воду и погружаюсь в неё. События этой ночи тяжёлым грузом давят мне на грудь, и я больше не сдерживаю слезы. Даю себе возможность выплакать страх, обиду, унижение. В жизни не встречала таких паршивых людей, как Ярый.

Глава 3

Я не видела Ярого уже неделю. Впрочем, я сама избегала его как могла. Во-первых, я старалась возвращаться домой засветло, чтобы не встретить его в тёмном дворе. Ну, а во-вторых, перестала пользоваться лифтом. Десятый этаж не так уж и высоко. И потом спуск, и подъём по лестнице – отличная кардио-тренировка.

За это время весна окончательно вступила в свои права. Несмотря на середину апреля, погода радовала тёплыми и солнечными днями. На земле не осталось и намёка на снег, а деревья всего за несколько дней оделись в листву и надумали уже цвести. Люблю это время года.

Сегодня у мамы день рождения. И хоть она на суточном дежурстве, я решаю испечь для неё торт. Я знаю, что она обрадуется, когда увидит утром в холодильнике мой сюрприз. Только мне придётся сходить в магазин и купить недостающие ингредиенты, а это значит воспользоваться лифтом. А всё потому, что в институте я неаккуратно ступила с лестницы и подвернула ногу. Первую помощь тут же оказали, я ведь находилась в месте, где полным полно будущих врачей. Мне наложили тугую повязку и даже вкололи обезболивающий препарат, чтобы я смогла спокойно добраться до дома, а Катя проводила меня до самой квартиры.

Я смотрю на часы, ещё не поздно, всего каких-то шесть часов вечера. Отбрасываю ненужные мысли о своём соседе и осматриваю шкаф в поиске подходящей одежды. Нахожу самые широкие джинсы, что у меня есть, но они всё равно оказываются узкими и для более комфортного ощущения, приходится слегка закатать левую штанину, так как лодыжка обернута эластичным бинтом. Прохожусь по комнате, укол постепенно ослабляет своё действие, и я слегка прихрамываю, но боль довольно терпимая. Решаю выпить дополнительную таблетку болеутоляющего уже после возвращения из магазина.

– Я справлюсь, – убеждаю себя, накидываю белую толстовку, в передний карман сую телефон, деньги и ключи.

Первое, что я вижу, спустившись на лифте вниз, это страстно целующуюся парочку. Девушка буквально пожирает парня своим ртом. Закатываю глаза от такого явного проявления чувств и стараюсь незаметно проскользнуть мимо.

– Почему ты хромаешь? – знакомый хриплый голос заставляет меня замереть на месте и обернуться.

Ну конечно это Он! Мне не могло и дальше так везти, рано или поздно мы бы всё равно столкнулись.

Ярый смотрит на меня, при этом, не выпуская из объятий девушку, которую только что целовал.

– Ты её знаешь? – она оценивающе оглядывает меня с ног до головы и ещё сильнее прижимается к парню, очевидно показывая этим, что он принадлежит ей.

– Заткнись, – грубо одёргивает он её, и она фыркает в ответ.

Я тоже фыркаю. Про себя, естественно. Классные у них отношения, ничего не скажешь.

– Я спросил, почему ты хромаешь? – он делает шаг ко мне, слегка оттолкнув девчонку в сторону, что вызывает недовольство на её лице, но она не издаёт, ни единого звука.

Вид парня такой грозный. Глаза почти чёрные от злости, а брови хмуро сведены к переносице. Рот крепко сжат в тонкую линию. Может кого-то это и напугало бы, но не меня. Ни сегодня, ни завтра, никогда больше я не позволю этому хаму внушать мне страх и уж тем более потешаться надо мной.

– Тебя это не касается, – спокойно говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти, но его рука крепко хватает мое предплечье и разворачивает к нему. Это заставляет снова взглянуть на него.

– АСЯ… – рычит он. – Не надо так со мной, – его голос рокочет на всю лестничную площадку и эхом отзывается на верхних этажах.

– Иди к…,– я спотыкаюсь о его взгляд. – Вон к той девочке, – я киваю на девушку, так молча и жмущуюся у лифта. – Она явно знает своё дело и кажется, заскучала без твоей компании, в отличие от меня.

Ярый несколько секунд смотрит на меня, не зная, что сказать, а потом отпускает и, усмехнувшись, идёт к своей подружке. Хватает её за волосы, наклоняя голову назад и открывая себе доступ к её рту, и тут же впивается в него дерзким поцелуем. При этом неотрывно глядя в мои глаза.

Если он думает, что своим действием произвёл на меня впечатление, то пусть катится к чёрту! Я демонстративно закатываю глаза, разворачиваюсь и выхожу из подъезда. Но краем глаза замечаю, как они вместе заходят в лифт.

– Придурок, – шиплю себе под нос, как можно быстрее ковыляя из двора. Стоит признать, что их поцелуй меня всё-таки задел за живое.

Пока медленно бреду до магазина успеваю избавиться от неприятного напряжения, после встречи с Ярым. При этом понимаю, что мне нужно как-то продумать свою линию поведения, потому что наши столкновения неизбежны. Мы чёртовы соседи по подъезду. На минуту задумываюсь, не подать ли заявку на комнату в институтском общежитии, но отказываюсь от этой идеи, во всяком случае, пока. Это будет крайним решением. Да и как я оставлю маму совсем одну, она с ума сойдёт от одиночества.

Идти в магазин с больной ногой было опрометчивым решением. На обратном пути нога ноет так, что выть хочется, и каждый шаг даётся с трудом. А тяжёлый пакет с продуктами ещё больше усложняет путь домой. Добравшись до двора, я плюхаюсь на самую ближайшую скамейку на детской площадке и вытягиваю ногу. Нужно дать ей пару минут на отдых. Достаю телефон из кармана, я замечаю входящее сообщение от Кати.

«Как нога?».

«Болит, но пропускать я не буду».

«Завтра в 9.00 жду внизу».

«Спасибо, подруга».

Катя моя лучшая подруга. Мы познакомились на подготовительных курсах в институт и прошли все испытания вместе, помогая и поддерживая друг друга. Она прямолинейный, открытый человек, что в ней я очень люблю. А ещё ужасно непоседливая и весёлая. Сидеть на одном месте это не про неё. Она всегда в курсе всех самых крутых движух в городе и почти никогда их не пропускает, впрочем, как и учёбу. За её ответственное отношение ко всему происходящему вокруг, я люблю её ещё больше. И она никогда не спрашивает, просто делает и всё. Как вот и сейчас: «Завтра в 9.00 жду внизу». Чётко, ясно и без лишних слов.

Несмотря на вечер, на улице всё ещё тепло и на площадке резвится много разновозрастной детворы. Просидев какое-то время и понаблюдав за ними, я решаю, что пора сделать последний рывок и добраться уже наконец до дома. Вдохнув побольше воздуха в грудь, поднимаюсь на ноги и хромаю к своему подъезду. Ещё не дойдя до места, я вижу возле крыльца трёх парней. Тех самых, с которыми столкнулась несколько дней назад. Они снова одеты в чёрное. Выглядят, честное слово, как бандиты. Двое сидят на корточках, один стоит оперевшись спиной о перила лестницы и курит. Вот чёрт! Но делать нечего, я же не могу сидеть на улице и ждать, когда они уйдут. Это мой дом, в конце концов. Расправляю плечи, делаю невозмутимое лицо и как можно твёрже направляюсь к себе домой.

– Опять без звонка, детка? – ехидный голос Мухи, заставляет меня передёрнуться изнутри. – Ох, зря. Ярый щас занят немного, – его смех звучит ещё противнее, чем голос.

Я игнорирую его, даже не смотрю в его сторону, просто продолжаю свой путь.

– Оу, да ты его походу по полной обслуживаешь, – парень преграждает мне путь и заглядывает в пакет с продуктами.

От него так несёт сигаретами и тошнотворным одеколоном, что я еле сдерживаю рвотный рефлекс. Мои щёки заливает румянец, и я нервно сглатываю, не желая вступать с ним в перепалку. Он буравит меня холодными голубыми глазами, в его взгляде чувствуется ненависть, и я не понимаю за что. Я ведь ничего ему не сделала. Да я даже его не знаю, точно так же как и он меня. Выдерживаю его злобный взгляд, и он отступает в сторону, сплюнув мне под ноги. Этот жест унизителен и мне хочется ответить ему, но я сдерживаюсь, потому что боюсь его. Я уверена, что этот человек очень жестокий и с ним лучше не связываться. Думаю, его заблуждение о нас с Ярым каким-то образом оберегает меня от более изощрённых нападок. И как только он узнает правду может отыграться на мне по полной.

Двое других парней заметно тише и спокойнее, их взгляды скорее растерянные, чем злые, но я всё равно ощущаю себя в западне, особенно, когда они поднимаются на ноги, и я оказываюсь в их кольце. Делаю вид, что мне на них плевать, подхожу к лестнице, хватаюсь свободной рукой за перила и пытаюсь сделать шаг. Я чуть не плачу, потому что ногу пронизывает боль от самых кончиков пальцев и до бедра, но мне хочется поскорее убраться отсюда, и я терплю.

– Я помогу, – раздаётся рядом тихий тонкий тембр, и пакет исчезает из моей руки.

Я поворачиваю голову на голос и встречаю добрый взгляд тёмно-серых глаз. Этот мальчишка самый молоденький в этой компании. Думаю, ему и восемнадцати нет. Лохматые каштановые волосы, светлая кожа, на тонкой переносице горстка веснушек. Он улыбается мне, и я сама невольно отвечаю ему улыбкой. Позади слышится нецензурная брань, но я не обращаю на это внимание.

– Спасибо, – шепчу я и поднимаюсь по ступенькам, их всего три, но даются они мне нелегко.

Дверь подъезда резко распахивается и чуть не сбивает меня с ног. От падения с лестницы меня спасает помогающий мне парнишка. Он успевает подхватить меня, приобняв при этом за талию.

– Какой же ты урод! – Из распахнутой двери выскакивает девица и яростно стучит каблуками по тротуару прочь от дома. Вдогонку ей раздаётся свист и смех Мухи.

В дверном проёме появляется Ярый, с блуждающей на лице ухмылкой он перекатывает не прикуренную сигарету из одного уголка рта в другой. Заметив, меня он останавливается, и упирается в меня диким тёмным взглядом. Боже, его глаза! Мне кажется, если он будет так смотреть на меня довольно долго, я превращусь в кучку тлеющего пепла. Невыносимый взгляд.

Когда он переводит взгляд на парня, придерживающего меня за талию, я думаю, из его глаз посыплются молнии, так он смотрит на него. Мой помощник стирает со своего лица улыбку и отпускает меня. И хоть явно пугается, его голос звучит довольно уверенно.

– Я просто помог. Не надо так грозно таращиться на меня.

Ярый ни слова не говоря просто отступает в сторону, давая возможность нам пройти. Парнишка быстро ставит мой пакет возле лифта и тут же исчезает. Я даже не успеваю и звука произнести. Вся ситуация с этими парнями угнетает меня. К горлу подступает комок, а глаза щиплет от подступающих слёз. Это будет просто пытка, если каждый раз я буду проходить через это, возвращаясь в собственный дом.

По щеке скатывается слеза в тот самый момент, когда уже в закрывающейся двери лифта появляется нога в чёрном кроссовке. Ну, конечно, это он. Мне же ещё недостаточно издёвок на сегодня. Ярый встаёт всей своей огромной фигурой в проёме, не давая дверям закрыться, и открывает рот, чтобы что-то сказать, но осекается, услышав мой всхлип. Он тут же растерянно замолкает. Только теперь мне есть, что ему сказать.

– Что? Что тебе от меня надо? Что я тебе сделала, что ты и твои отморозки не дают мне прохода? – злобно шиплю я. – Что мне сделать, чтобы вы отстали от меня? Заплатить? Переехать отсюда? Или переспать с каждым из вас? Озвучь свои условия и проваливай. – Я не боюсь смотреть на него, мне хочется проколоть его своим взглядом так же, как он делает это со мной.

– Я хотел узнать как ты? – он говорит так спокойно, будто ничего не произошло и это меня злит ещё больше.

– Ты издеваешься? Как я? Благодаря тебе хреново, но спасибо, что спросил. Почему, чёрт возьми, я не могу зайти домой не услышав свист за спиной, и не получив плевок под ноги?

Стас опускает голову и ерошит кудрявую макушку.

– Это не повторится. Они тебя не тронут, – выдыхает он, поднимая на меня взгляд.

И это всё, что он говорит. Ни слова сожаления, или извинения. А потом он просто отступает, лифт закрывается и везёт меня наверх. И что это значит? Всё закончилось? Я их больше не увижу? Очень хочется верить в это, но такое ощущение, что меня нагло обманули.

Дома запираюсь на все замки, этак я параноиком стану, и только теперь немного расслабляюсь. Разгружаю пакет с продуктами, переодеваюсь в домашнюю одежду и перебинтовываю ногу чуть потуже. От ходьбы повязка совсем ослабла и поэтому боль усилилась. Выпиваю таблетку обезболивающего и начинаю хлопотать над маминым именинным тортом.

Я люблю готовить, но ещё больше люблю печь. Если бы не мечта о медицинском, то я бы связала свою жизнь с кулинарией. Это меня успокаивает, и я полностью отдаю себя процессу. Через два часа я не без гордости разглядываю идеальный, мамин любимый, «Красный бархат».

Прибираюсь за собой на кухне, принимаю душ и отправляюсь в постель. Завтра пятница, а потом можно будет пару дней отдохнуть, хотя я уже договорилась встретиться с папой. Нога ещё ноет, и я подумываю отменить эту встречу. Он, конечно, расстроится. После их развода с мамой им обоим нелегко, и я как могу, поддерживаю их по очереди. Решаю подумать об этом на следующий день, когда будет понятно моё самочувствие.

На секунду в голове появляется образ Ярого, но я быстро выгоняю его из своих мыслей. И как ни странно моментально погружаюсь в сон.

Меня будит громкий стук, я сажусь в постели и прислушиваюсь. Определенно стучат в нашу дверь. Часы показывают три часа ночи. Кто бы это мог быть? Пока я добираюсь до двери, стук усиливается. Это даже уже не просто стук, а грохот. Да что за ерунда? Когда я заглядываю в дверной глазок, сердце пускается в испуганный забег. Ярый.

– Что тебе нужно? – громко говорю через дверь.

– Открой, – рычит он.

Ага, бегу и падаю!!!

– Нет, уходи.

– Открой, блять, эту чёртову дверь, пока я её не вынес на хрен, – рычит Ярый так, что на моей голове волосы шевелятся.

– Ты пьян. Иди домой. – Я спокойна. Я не боюсь. – Я поговорю с тобой завтра.

– Сегодня. Сейчас, – он не перестаёт колотить в дверь, и я реально пугаюсь того, что он её вынесет.

Разум диктует мне вызвать полицию, но сердцем я чувствую, что это плохая идея и на свой страх и риск, решаю открыть.

– Хорошо. Но я не впущу тебя в квартиру.

Я вижу в глазок, как он кивает головой и отходит к противоположной стене. Накинув на майку толстовку и сунув ноги в тапочки, я открываю и выхожу на лестничную площадку. Ярый стоит, прислонившись спиной к стене. Голова опущена, руки в карманах куртки. Она расстёгнута, и я замечаю на светлой футболке бурые пятна.

– Ну и зачем сводить с ума людей в три часа ночи? – недовольно начинаю я, потому что сам он молчит.

Парень хмыкает и поднимает голову. Я не ошиблась, он пьян. Его тусклый и рассеянный взгляд говорит мне об этом. На его скуле кровоподтёк и ссадина, губа рассечена и кровит.

– Это я-то свожу с ума? – он странно смеётся. – Это ты срываешь мне «крышу», – отталкивается от стены и медленно наступает на меня. – Куда бы я ни пошёл, куда бы ни посмотрел, везде вижу тебя. А если не вижу, начинаю искать. Так кто кого сводит с ума?

– Ты перепил? Или отбил свои мозги в драке? – я отстраняюсь от него, но он прижимает меня к двери и заглядывает в глаза так глубоко, что, кажется, видит насквозь, до самых пяток.

– Я даже трахаться не могу, потому что не хочу никого кроме тебя, Ася!

Его слова обдают меня жаром. Я одновременно испытываю страх и неизвестное мне ранее волнение. Я ведь не должна так чувствовать? Я ненавижу его. Я должна его ненавидеть. Всего за несколько дней он испортил мою жизнь так, как никто другой не смог бы это сделать. Он и сейчас просто издевается надо мной. Но его голос! Его голос вибрацией обдаёт мою кожу, и она тут же покрывается мурашками. Он впитывается сквозь поры и разносится вместе с кровью, заставляя сердце гулко колотиться, отдаваясь пульсом внизу живота.

– Ты, моё наваждение, Ася, – его хриплый шёпот ещё больше сбивает моё дыхание, а губы нежно касаются моих.

Он смотрит мне в глаза всё время, пока моё дыхание не замирает окончательно. Я приоткрываю рот, чтобы сделать маленький вдох, но его мягкие губы тут же обхватывают мою верхнюю губу и слегка засасывают её. Сейчас он не лезет ко мне своим языком, как сделал это в первый раз. А я снова не отвечаю ему.

– Ты сказал, что не тронешь меня, – с трудом, но мне удаётся это произнести, хотя я всё ещё в плену его поцелуя.

Ярый едва заметно хмурится и отрывается от меня. Ни слова не говоря, он разворачивается и тут же скрывается на лестнице, оставив меня одну. Оставив вкус своей крови на моих губах.

Глава 4

До утра я так и не уснула. Была слишком взбудоражена ночным появлением Ярого, его словами и удивительно робким поцелуем. Мне не давало покоя то, что он сказал? Правда ли это? Или просто пьяный бред? Если это правда, значит, я ему нравлюсь? Почему меня это волнует? Почему я хочу ему нравиться? Я пыталась понять и саму себя. То, как он на меня действует. Никто раньше не вызывал во мне такие смешанные чувства. Мне нравится его присутствие. То, как бегут мурашки по моей коже, когда я слышу его голос. То, как сильно бьётся сердце, когда я чувствую его дыхание. Но, в то же время, его самодовольство и наглость раздражают, злят, выводят из себя. И мне хочется накричать на него, уколоть в ответ или даже стукнуть. Хочется сопротивляться.

Мои размышления прерывает звон будильника. Пора вставать. Начинаю собираться на учёбу в институт. Сегодня вместо занятий нашему курсу представился шанс посетить лекцию-семинар одного крутого профессора и самого лучшего нейрохирурга нашего города, который по совместительству является главным врачом больницы, в которой работает моя мама. И я ни за что не пропущу его выступление, хоть и знакома с ним с детства.

Отправляю маме сообщение, что дома её ждет сюрприз. Мы всегда обмениваемся смс, когда она на дежурстве, так как чаще всего она находится в операционной и поэтому обычно недоступна.

Катя будет у дома через десять минут, она очень пунктуальная девушка. Поэтому, не дожидаясь её поторапливающего звонка, я надеваю куртку, кроссовки, хватаю рюкзак и выскакиваю на лестничную клетку. Подожду её на улице, у подъезда.

Нога почти не болит, и я довольно резво иду по коридору к лифту и вздрагиваю, увидев на лестнице сидящего во всем чёрном парня.

– Доброе утро, – знакомый голос, всё тот же тёмный взгляд.

– Доброе? Как скажешь, – прохожу мимо и нажимаю кнопку вызова лифта. – Ты сегодня какой-то тихий, – усмехаюсь я.

– Я хотел извиниться, что разбудил тебя ночью, – бормочет он, поднимаясь на ноги.

– Хм… – я поражена.

– Хм? И всё? – он приподнимает брови и его лоб пересекают морщинки удивления.

– Ты извиняешься? На тебя это как-то не похоже, – я пожимаю плечами, пряча от него взгляд. – Ты хочешь извиниться только за то, что разбудил?

– А за что ещё? Обычно приносят извинения, если в чём-то виноваты, разве нет? Так вот, я признаю́, что не стоило будить тебя и половину соседей в три часа ночи. Прошу прощения за это. Всё остальное не было ошибкой.

Ух, ты! Целая речь!

– Хм, – снова хмыкаю я, хотя мне нравятся его рассуждения и извинения, но я не тороплюсь их принимать.

– Что, чёрт возьми, значит это твое хм? – он раздражается. Возможно, его мучает похмелье.

– Знаешь, это конечно прекрасно, что в тебе проснулось нечто человеческое, но мне, если честно некогда с тобой тут рассуждать о признании вины и прощении. Меня ждут.

– Кто? – он преграждает собой путь, и я не могу зайти в приехавший лифт. – Твой парень?

– Я не встречаюсь с парнями, – я пытаюсь сдвинуть его с места, но это не так-то просто. – В смысле, я ни с кем не встречаюсь, мне нужно заниматься. Да пропусти меня, в конце концов, я опаздываю на лекцию! – моему возмущению нет предела. Я даже толкаю его в грудь своей маленькой ладошкой, правда, безуспешно.

Поднимаю на него взгляд и вижу дурацкую ухмылку.

– Так ты зубрилка? – он посмеивается и мне удаётся его отпихнуть, и зайти в этот чёртов лифт.

– А знаешь, Ярый, ты меня не удивил. Вполне в твоём духе принести извинения и тут же оскорбить снова. – Дверь лифта закрывается прямо перед его носом. – Болван, – говорю я так, чтобы он меня услышал.

Эта лёгкая перепалка даже поднимает мне настроение. Я тихонько смеюсь себе под нос. Он такой странно-забавный. Мне становится интересно, как долго он сидел на лестнице и ждал меня. Он ведь не мог знать, во сколько я обычно выхожу из дома? Ну, только если не следил за мной. Не следил ведь? Нет, он не мог! У него наверняка своих дел полно.

Когда я выхожу из лифта, снова натыкаюсь на Ярого. Он ждёт меня у выхода из подъезда.

– Да ты издеваешься!

– Ладно, прости! – поднимает он руки. – Ты не зубрилка. Ты умница, – он лукаво улыбается и делает шаг мне навстречу, а потом смущённо добавляет, – и красавица.

Я не могу сдержаться и начинаю хихикать. Уж больно смешной вид у него сейчас.

– Окей, извинения приняты. – Но парень всё ещё не даёт мне пройти. – Серьёзно, Ярый, я опаздываю!

Его лицо тут же вытягивается. От былого веселья не остаётся и следа. Рот сжат, взгляд мечет молнии. Он резко хватает меня и прижимает к стене. Слишком быстрая перемена настроения. Я не успеваю выдать ни одной реакции на его действие.

– Не зови меня так. Мне это не нравится, – тон резкий, не терпящий возражения, но я возражаю.

– Другие тебя именно так и зовут, – я хочу понять, почему это так его взбесило.

– Ты не другие, – его голос смягчается. Он наклоняется ближе, и я уже чувствую его дыхание, между прочим свежее, на своих губах. Мы неотрывно смотрим в глаза друг друга, даже не моргая. Мой сердечный ритм начинает ускоряться, а в животе машут своими огромными крыльями пресловутые бабочки. Я жду его поцелуя. Я хочу его поцелуя. Но он просто проводит большим пальцем по моим приоткрытым, зовущим его, губам и хмурится.

– Я не подхожу тебе, Ася, – выдыхает он и быстро отстраняется.

Разочарование сковывает мою грудную клетку. Живот крутит обида и сожаление, а не те бабочки, которые только что своими крыльями почти подняли меня на седьмое небо. Ах, так?!

– Вот и не подходи ко мне больше, Стас, – чётко выговариваю его имя и проскальзываю мимо него на улицу. Сейчас он за мной не следует.

Катин красный RAV4 подъезжает сразу, как только я спускаюсь с крыльца. Я быстро пересекаю тротуар, пытаясь за эти несколько секунд взять свои чувства под контроль.

– Привет, – я выдавливаю улыбку и захлопываю дверцу чересчур громко.

– Эй, эй, потише! Красовская, что с тобой с утра? – подруга смотрит на меня с укором своими яркими серо-голубыми глазищами.

– Прости. Просто сосед слишком шумный попался, не выспалась. – Я пока не готова рассказать подруге о своих злоключениях и парне, который медленно, но верно забирается ко мне в душу.

Когда я пристёгиваюсь ремнем безопасности, вижу, как из подъезда выходит Стас и направляется в нашу сторону, но Катя уже трогается с места, а я её не останавливаю. «Иди к чёрту, болван!».

Глава 5

На крыльце института нас уже ждут наши друзья: Сашка, Гриша и Вася. Мы все познакомились на вступительных экзаменах, да так и сдружились и были почти неразлучны.

Александр Бартов, мажор и богатенький сынок своих родителей. Так считают многие, ведь он всегда выглядит максимально ухоженным, одет с иголочки и ездит на крутой тачке. Но на самом деле это не так. Саша очень приятный молодой человек. Он добрый, отзывчивый, всегда готов прийти на помощь. Да, он пользуется благами своих родителей, но не кичится этим. Он весёлый и заботливый. С ним приятно разговаривать и проводить время. Наперекор отцу он решил связать свою жизнь не с экономикой, а с медициной. У него есть цель, и она никак не связана с тем, чтобы что-то доказать родителю. И он успешно движется к ней. А ещё он очень любвеобильный и не стесняется этого. Завести мимолётный роман для него, как просто открыть глаза утром. Но сто́ит ли его за это судить?! Он молод и красив.

Саня, как всегда, в центре внимания. Все мимо проходящие девушки бросают восхищённые взгляды на этого яркого блондина со светло-голубыми, почти льдистыми глазами. Он отвечает им загадочной улыбкой, чем ещё больше притягивает к себе их внимание. Но увидев нас с Катей, прекращает разбрасывать свои соблазнительные взгляды и сбегает по ступенькам, направляясь нам на встречу.

– Добрейшего утра, красавицы. Ну, как? Готовы к встрече с «великим» и «ужасным»? – Парень приветственно обнимает нас по очереди. Он стягивает с меня рюкзак и закидывает его себе на плечо.

– Ничего он не «ужасный», – закатываю я глаза, – Александр Григорьевич добрейший человек.

Саня так называет профессора Кайзера. Лучшего в городе оперирующего нейрохирурга, к которому выстраиваются километровые очереди. Доктора, с которым в паре работает моя мама. Человека, с которым я знакома с самых пелёнок. Но его слова – это дань уважения к таланту и труду этого человека, и, ни в коем случае не стёб.

Доктор Кайзер проводит сегодня семинар со старшекурсниками, но пропустить такое событие не хочет никто. Думаю, сегодня аудитория будет забита до отказа любопытными студентами всех курсов. И наша компания тому не исключение.

– Как нога? – спрашивает Саня, предложив по дороге опереться на его руку.

– Очень даже неплохо, – отвечаю я и принимаю его помощь.

– Давайте быстрее, – ворчит наш друг Василий, – все места уже, наверное, заняты. – Он хмурит нос и поправляет пальцем съехавшие при этом очки.

Василий Комаров, или как его называют наши однокурсники и даже преподаватели, «профессор Комаров». Невысокий, субтильный парнишка с густой тёмной шевелюрой на голове, лежащей в вечном беспорядке. «Профессором» его прозвали по одной простой причине: он умный. Просто ходячая энциклопедия. У Васи почти всегда есть ответ на любой вопрос. А если нет, то будьте уверены, пока он его не найдёт, он не отступится. Да ещё потом и проведёт обучающую мини-лекцию, причём для всех, кто попадётся ему на пути. Василий немного занудный, но очень грамотный, рассудительный. В общем, человек, к которому ты придёшь за советом и, несомненно, получишь его в лучшем виде. Думаю, он посвятит всю свою жизнь науке, и я почти уверена, сделает какое-нибудь большое открытие в медицине.

– Ладно-ладно, не ворчи, Василёчек, – нараспев произносит тоненьким голоском Катюша, быстро поднимаясь по ступенькам, и кидает свой рюкзак Грише. Тот с лёгкостью его подхватывает. – Неужели, мы не найдём себе местечко? Вот увидишь, обязательно найдём. Благодарю, – улыбается Катя Грише, когда тот открывает перед нами тяжёлые массивные деревянные двери нашего храма науки.

Гриша. Григорий Степанов, или как мы ласково называем его – Гриня. Огромный, широкоплечий деревенский парень. Этого молчаливого, всегда спокойного, как слон, человека я уважаю больше всех в нашей компании и восхищаюсь его упорством. Почему? Гриша родился в многодетной семье в сельской глубинке, где школьное образование далеко не на высоком уровне. Но это ему не помешало подготовиться к поступлению в ВУЗ и поступить. Самому. Без протекции, без денег. Учёба не всегда даётся ему легко, но мы всегда рады помочь своему другу. Гриня никогда не опускает руки и грызёт гранит науки с ещё большим рвением, а всё потому, что у человека есть мечта: вернуться в родное село дипломированным специалистом и лечить людей. Так просто! Но так важно!

Мы следуем за Катей, которая ловко лавирует среди толпы студентов, прокладывая нам дорогу. Наконец, добираемся до нужной аудитории. Как и говорил, Вася, уже яблоку негде упасть. Но вы не знаете нашу Катю! Со своей идеальной белозубой улыбкой, она подходит к первому ряду и что-то нашёптывает симпатичному старшекурснику. Тот вскидывает на неё глаза и тут же расплывается в ответной улыбке. Я вижу, как он тает под её лучистым взглядом, и, не удержавшись, хихикаю. Парень поднимается со своего места, склонившись к соседу слева, тоже что-то говорит. Весь ряд начинает сдвигаться, уплотняться и на скамейке появляются несколько свободных мест.

Катюша Демидова ослепительная красотка. Платиновая блондинка с серо-голубыми глазами. Сексуальная, яркая. В ней столько энергии и позитива, что она может поделиться ими со всем городом и у неё ещё с лихвой останется. Ещё она обладает невероятной харизмой и мощным характером. В буквальном смысле «прёт, как танк» и ничто её не может остановить на пути к своей цели. Но при этом она действует с такой грацией, что все вокруг только восхищаются ею. С такой внешностью и задатками, Катя могла бы покорять мировые подиумы, или податься в киноиндустрию, но она выбрала медицину. Дива снаружи, альтруистка внутри.

Мы усаживаемся, мест хватает только для троих. Мальчики, естественно уступают их нам с Катей, также рядом приземляется тощая задница Васьки. Гриня плюхается прямо на ступеньку в проходе. Саня замечает на втором ряду компанию девушек и направляется к ним. Слышу за спиной хихиканья и оглядываюсь. Девчонки, переглядываясь между собой, сдвигаются в сторону, а Санёк незаметно подмигнув мне, пристраивается с краю.

– Спасибо, милая, – нежно воркует он на ушко рядом сидящей девушке и та заливается краской.

Я лишь качаю головой и тут же отвлекаюсь на дверь, в тот момент, когда в неё входит доктор Кайзер, в сопровождении нашего ректора. Аудитория тут же разражается аплодисментами. Ректор улыбается, а доктор в приветственном жесте почтительно склоняет голову перед студентами.

– Он классный, – раздаётся шёпот Кати рядом со мной.

– Не то слово, – отзываюсь я и замолкаю, когда Кайзер начинает говорить. Он замечает меня, и слега подмигивает, я отвечаю ему.

Визит планировался, как семинар, но в итоге получилась творческая встреча, в формате вопрос-ответ. Александр Григорьевич с радостью отвечал на все вопросы, даже личные. Много рассказывал о своих студенческих годах, начале медицинской карьеры. О взлётах и падениях, о потерях и достижениях. Мы все слушали, затаив дыхание, не смея перебивать его. Даже я, которая знала этого человека всю жизнь. Два часа пролетели, как миг.

– Было приятно с вами пообщаться, – Кайзер смотрит на часы, потом на ректора, – но мне пора. Обещаю, что это встреча не последняя.

– Конечно, конечно, – тут же подпрыгивает со стула тот. – Мы очень благодарны вам и будем рады видеть вас вновь в этих стенах. – Они жмут друг другу руки под новые аплодисменты студентов.

Все встают со своих мест и двигаются к выходу. Кайзер находит меня глазами и лёгким кивком головы просит подойти.

– Я сейчас. Подождите меня, – говорю я друзьям и двигаюсь сквозь толпу к профессору.

Мне приходится подождать пару минут, пока к нему подходят старшекурсники, чтобы пожать руку. Он, конечно, никому не отказывает в дружеском рукопожатии.

– Как твои дела, Ася? – спрашивает Александр Григорьевич, внимательно изучая меня.

– Неплохо. Как вы?

– Ты мне зубы не заговаривай. А ну колись, выбрала направление? Третий курс уже. Пора определиться. Не успеешь оглянуться, как уже время интернатуры подойдёт.

– Знаю. Думаю пока, – потупляю взгляд. Слышу, как он вздыхает.

– Ну, ты знаешь моё мнение. Не тяни.

Кайзер видит меня нейрохирургом. Но я пока сомневаюсь. На самом деле меня больше привлекает травматология, но окончательное решение мной ещё не принято.

– Это мои друзья, – перевожу я тему, замечая, как в дверях всё ещё стоят Катя и ребята. Подзываю их и представляю: – Это Екатерина. Василий «будущий профессор» Комаров, Григорий Степанов и Александр Бартов.

Кайзер жмёт каждому руку с улыбкой на лице.

– А ты уже выбрал направление, тёзка? – обращается он к Сане.

– Нейрохирургия, – тут же отвечает тот со смесью страха и волнения.

– Похвально, – Кайзер расплывается в довольной улыбке. – Обращайся, если нужна будет помощь. Ребята, вы извините, но мне действительно пора. Успехов вам. Ася, проводи меня до машины. – Он берёт меня под локоть, и мы выходим из аудитории.

– Как мама? – спрашивает меня мужчина, когда мы выходим на улицу, и обеспокоенно заглядывает в глаза.

– Это мне у вас спросить надо, дядь Саш! – восклицаю я, позволяя себе перейти на неформальное общение. – Вы её видите намного чаще, чем родная дочь.

Профессор останавливается и смотрит на меня.

– Сердишься на неё?

– Нет, конечно. Просто беспокоюсь. Она всегда много работала, но сейчас… По-моему, перебор, вы не находите?

Он задумывается, а потом согласно кивает.

– Слушай, а приезжайте к нам на выходные, а? Отдохнёте на природе. Мясо пожарим, вина выпьем. Поговорим о том, о сём. Нина рада будет. Тыщу лет не собирались!

– Отличная идея, дядь Саш. Вот вы этим и займитесь. Уговорите маму и заберите её дней на несколько. А мне некогда, у меня сессия скоро.

– Ай, лиса, – улыбается друг семьи и кивает мне за спину. – Так и скажи, что повеселиться хочешь с друзьями. Помню-помню я свои студенческие годы. Ох, и весело ж было! Можешь взять их с собой, если что. Чем больше компания, тем задорнее.

Я оглядываюсь и вижу своих друзей, ждущих меня.

– Я подумаю, – не могу сдержать улыбку, видя, как лицо мужчины озаряется озорством. Захлопываю дверцу его автомобиля, после того, как он садится за руль и, получив на прощание ещё одно подмигивание, машу рукой.

Улавливаю рядом аромат парфюма Саньки, и его рука приземляется мне на плечо.

– Ну, что, девчонки, айда в наше кафе? Посидим, выпьем чего.

Поворачиваю голову и встречаю ласковый взгляд льдистых глаз.

– Съедим по пирожному, – продолжает соблазнять нас Сашка.

– Ой, нет, – морщится Катя. – Скоро лето. Какие пирожные, Сань?

– Вообще-то умеренное употребление сахара необходимо для нормального функционирования работы мозга и мышц, – вставляет своё слово Комаров.

– Ой, всё, – закатывает глаза подруга и пытается забрать свой рюкзак у Грини, но тот, лукаво улыбаясь, не отдаёт его.

– А ещё сахар облегчает протекание стресса. Инсулин, который вырабатывается поджелудочной железой, стимулирует выработку серотонина, то есть «гормона счастья», – не унимается Вася, и вся наша компания искренне смеётся.

– Срочно все за гормонами счастья, – подводит итог Гриня и окончательно выдёргивает Катин рюкзак из её рук. – Особенно ты, – он указывает на меня.

– Дадада, – поддакивает Саня и обхватывает нас с Катей за талии и тащит по тротуару в сторону нашего любимого кафе на другой стороне улицы. – Я плачу́.

– Чегоооо? Я вполне себе счастлива, – возражаю я, но даже не пытаюсь вырваться. – Но от пирожного не откажусь. Тем более Санёк угощает.

– Тогда я съем два. А то когда ещё попаду на такой аттракцион щедрости, – уговаривает себя Катя. Вообще-то она страшная сладкоежка, но тщательно следит за своей фигурой, в отличие от меня. Хотя мне это и не надо, на мне ни один грамм жира не задерживается, во всяком случае, пока не задерживается.

– Интересно посмотреть на такой аттракцион жадности, – парирует подруге Саня. – Как насчёт трёх, Катюнь?

– Иди к чёрту, белобрысый, – огрызается Катя и тут же получает от Сашки поцелуй в щёку.

– Не сердись. Для моих девочек, хоть луну с неба.

Вася открывает рот, чтобы опять сказать нечто умное, но Гриня его перебивает, положив руку тому на плечо и слегка толкая вперёд:

– Давайте уже съедим чего-нибудь и пойдём на пары.

С этими словами мы входим в кафе и занимаем наш любимый столик у окна. Саня, не дожидаясь официантки, сам принимает у нас всех заказ и отправляется на кассу. Гриша идёт с ним, чтобы помочь принести всё, что мы попросили.

Я смотрю на своих друзей и улыбаюсь. Как же я люблю этих жизнерадостных людей. Невольно вспоминаю Ярого и его товарищей и понимаю насколько мы разные. Как белое и чёрное. Как небо и земля. Как плюс и минус. Но, не смотря на эти различия, моё сердце начинает восторженно колотится в груди сто́ит только мне представить его взгляд, дыхание, запах, руки, губы. Что со мной? Почему я так реагирую на него? Почему мне хочется прямо сейчас оказаться с ним лицом к лицу? Заглянуть ему в глаза, прикоснуться к груди, почувствовать его… Я встряхиваю головой, прогоняя возникший образ Ярого перед глазами.

– Ася, что с тобой? – Саня озадаченно смотрит на меня, как и остальные.

– Всё в порядке. Просто задумалась, – стараюсь улыбнуться, принимая из его рук чашку кофе.

Я в порядке. Так ведь?!

Глава 6

Дни идут друг за другом и сливаются в одну сплошную вереницу. Каждый из них похож на предыдущий. Я полностью погружаюсь в учёбу: лекции, семинары, практика, подготовка к приближающейся сессии. Никто мне не мешает и не отвлекает.

Как и сказал Стас, его друзья оставили меня в покое, впрочем, и он тоже. У подъезда меня больше никто не встречал, а если я и замечала пару раз эту троицу, то она, завидев меня, тут же отходила на приличное расстояние, избегая столкновения. Но каждый раз злобный взгляд Мухи я ощущала всем своим естеством. К счастью взгляд оставался лишь взглядом, и я окончательно успокоилась.

Со Стасом мы не встречались ни в лифте, ни на лестнице, ни во дворе. Он будто исчез. Но я точно знала, что он где-то рядом, я чувствовала его присутствие, хоть он и не попадался на глаза. Видимо, он всерьёз принял мои слова не подходить ко мне никогда. А мне его не хватало. Нет, правда! Я даже скучала по его мрачному и злобному виду, по его дурацким комментариям и раздражающим улыбочкам. Но больше всего я скучала по его голосу, взгляду, и тому, какое влияние они на меня оказывали.

Прошло почти две недели, на носу майские праздники. В этом году погода просто сумасшедшая, на улице так тепло, что куртки и толстовки уже убраны подальше в шкаф. Настало время футболок, коротких платьев, юбок и моих любимых невесомых слипонов.

Вот и сегодня я возвращаюсь домой лёгким шагом в обожаемых белых скечерсах¹, компанию которым составляют голубые джеггинсы и удлинённая свободная белая футболка в поперечную чёрную полоску. По пути я распускаю конский хвост, в который обычно собираю волосы перед учёбой и наслаждаюсь лёгким ветром, развевающим мои длинные светлые волосы.

Освободившись пораньше, я тороплюсь домой, чтобы успеть застать маму перед ночным дежурством. Хочется поужинать вместе с ней, да и вообще узнать как у неё дела. В последнее время нам совсем редко удаётся видеться. Начинается пора отпусков, и работы у мамы прибавляется.

Захожу в подъезд, вызываю лифт и смотрю, как он начинает спускаться с последнего этажа. На минуту меня охватывает волнение, ведь в нём вполне может оказаться Стас. Сначала делаю шаг к лестнице, но потом меняю решение, я хочу его увидеть. Задерживаю дыхание, когда лифт оповещает сигналом о прибытии на первый этаж и створка открывается. В нём никого нет. Разочарование, вот что я испытываю в этот момент. Захожу и нажимаю кнопку своего этажа, створка медленно закрывается, но вдруг снова открывается, и в проёме я вижу его. Стас стоит, удивлённо смотря на меня. А моё сердце выбивает такие ритмы, что ещё немного и я начну задыхаться. Мне кажется, или он стал ещё мощнее? Чёрная футболка обрисовывает каждый мускул на его теле, свободные синие джинсы с низкой посадкой соблазнительно обхватывают его бёдра, а неизменные чёрные кроссовки завершают этот образ бэдгая.²

– Привет, – выдыхаю я и немного сдвигаюсь в сторону, чтобы освободить место для этой горы мускулов.

– Привет, – он также как и я выдыхает приветствие и становится рядом.

Лифт начинает движение вверх. Внутри кабины такое напряжение в воздухе, что если сильно захотеть, его можно увидеть и даже потрогать руками.

– Как дела? – я первая пытаюсь разрядить атмосферу, но Стас только пожимает плечами, даже не удосужив меня взглядом.

Я незаметно закатываю глаза и отворачиваюсь. Не зная, куда ещё деть взгляд, рассматриваю панель с кнопками, табло с меняющимися цифрами этажей: пять, шесть, семь… Поскорее бы уже добраться до десятого и смыться отсюда. Вдруг свет в лифте моргает, и кабина останавливается, не доехав до моего этажа. Табло гаснет, как и подсветка кнопок, но общий свет остаётся.

– Что за херня? – рычит Стас и протягивает руку к панели управления.

Он нажимает на десятую кнопку, на двенадцатую, потом на первую, но ничего не меняется. Кнопка открытия дверей тоже не работает.

– Мы застряли, – говорю я, пока он раздражённо чешет затылок.

– Отлично, – бурчит он и отворачивается к стене.

Да что с ним? Я пытаюсь нажать кнопку вызова оператора, но она почему-то тоже не работает. Я снова и снова жму её.

– Я уже пробовал, ты не видела что ли? – огрызается Стас, не поворачиваясь.

И всё? Это всё, что он может предложить? Удивлённо смотрю ему в спину. Где его выдержка? Кто в нашей паре мужчина? Я вот абсолютно спокойна. Мне уже доводилось застревать в лифте и ничего страшного в этом нет. Нужно просто вызвать аварийную службу. Вытаскиваю из рюкзака телефон и набираю номер, указанный на табличке, прикреплённой к панели с кнопками. Почти сразу мне отвечает диспетчер и принимает вызов. Пока я разговариваю, Стас смотрит на меня с лёгким недоумением.

– А ты думал, что я впаду в истерику? – спокойно спрашиваю я его, кидаю рюкзак на пол и приваливаюсь спиной к стене. – Сказали, ждать час, полтора.

– Блять, – стучит он кулаком в стену перед собой и замолкает.

Минут через десять напряжённой тишины, я понимаю, что-то не так. Я слежу за ним и вижу, как он сосредоточенно дышит.

– Тебе не кажется, что стало меньше воздуха? – спрашивает Стас и поднимает на меня растерянный взгляд.

Замечаю капельки пота над его губой, бледный цвет лица и напуганные глаза.

– Нет. Здесь всё нормально с вентиляцией. Видишь? – я показываю на решётку под самым потолком. – Это вентиляционная решётка. Воздух прекрасно циркулирует, и мы точно не задохнёмся.

Стас наклоняется вперёд и упирается руками в колени. Он паникует?

– Почему тогда так трудно дышать? – слова с сипением выходят из его рта.

Здесь точно что-то не так.

– У тебя клаустрофобия? – я пытаюсь заглянуть ему в лицо.

– Нет, просто мне не очень нравятся такие маленькие коробки без выхода. – Его свистящее дыхание мне не нравится.

– Это и есть клаустрофобия, болван, – не сдержавшись, я обзываю его, но лишь потому, что слегка пугаюсь за его состояние. – А ну, давай сядь на пол.

Я встаю на коленки и тяну за руки Стаса вниз так, чтобы он сел, а я оказалась у него между ног. Он нисколько не сопротивляется и громко падает на задницу. Лифт дёргается и в глазах парня отражается ещё бо́льший ужас. Я беру в ладони его лицо и слегка хлопаю по щекам.

– Эй, ты тут не отключайся. Всё хорошо. Слышишь меня? – беру рюкзак и достаю из него бутылку воды. Откручиваю крышку и приставляю горлышко к губам парня. – Давай, попей.

Стас перехватывает бутылку и жадно глотает воду, остатки выливает себе на голову. Я нащупываю на запястье его пульс. Мне даже считать не приходится, потому что и так ясно, он почти на пределе.

– Закрой глаза, и сосредоточься на дыхании. Давай вместе со мной, – спокойно и чётко даю ему указания, он их выполняет. – Глубокий вдох через нос, – я шумно вдыхаю. – И выдох через рот, – я также шумно выдыхаю.

Стас повторяет за мной. Какой он сейчас послушный!

– Ещё раз. – Мы снова и снова повторяем вдох-выдох, пока я не чувствую, как замедляется его сердцебиение и он открывает глаза. – Видишь, как много здесь воздуха. Здесь даже можно было бы жить, – я улыбаюсь ему, и он заметно расслабляется.

– Нет уж, спасибо, – выдавливает слабую, но всё же, улыбку.

– Хочешь, поболтаем? – я ещё держу его запястье и слежу за ровными ударами сердца. Он лишь кивает в ответ. – Почему ты меня избегаешь?

Стас освобождается от моей руки и садится прямо. Ноги немного подтягивает к себе и ставит локти на колени. Он хочет избегать нашего соприкосновения, но я и не думаю двигаться с места. Парень поднимает на меня свой тёмный взгляд, но ничего не говорит.

– Ты сказал, что кроме меня никого не хочешь. Это правда? – Я не сдаюсь. Я хочу получить ответы на свои вопросы и сейчас, по-моему, самый подходящий момент. Сейчас он не может просто оттолкнуться и уйти.

Я вижу, как подскакивает его кадык, когда он сглатывает. Он снова просто кивает.

– Что это значит?

Стас на несколько секунд прикрывает глаза, словно обдумывает ответ, вздыхает и, наконец, я слышу его хриплый голос.

– Всё. – Он видит мой непонимающий взгляд и добавляет. – Всё, в смысле вообще всё. Я хочу видеть тебя каждый день, прикасаться, держать за руку, целовать. Я хочу твою улыбку, твой взгляд, твои мысли. Всю тебя…

Его глаза следят за мной. За тем, как я реагирую. Мне нравится то, что я слышу. Нравится, как моё сердце колотится в рёбрах, готовое выломать их и выскочить из груди. Меня не смущают его слова, я ждала их, хотела именно их. И пусть я не опытна в амурных делах, но не могла я обмануться в своих ощущениях.

– Если я тебе так нравлюсь, ты мог бы пригласить меня на свидание, – почти шепчу я и с удивлением отмечаю, как меняется его настрой.

Стас смеётся. Но это не издевательский смех, он горький, пропитанный сожалением.

– Я не хожу на свидания, принцесса. И не завожу отношений. Я – одиночка… И потом рядом со мной небезопасно, Ася.

– Почему? – я хочу знать ответ, почему всё так сложно.

– Потому что я стану уязвимым, а ты будешь в опасности. Я не могу этого допустить. Так что мои желания останутся при мне.

– Чем ты занимаешься? Это что-то незаконное? – этот вывод я сделала ещё тогда, когда первый раз встретила его с друзьями.

– Типа того. Тебе не нужно знать подробности, поверь, так будет лучше.

Я замолкаю, обдумывая его слова. И, в принципе, понимаю смысл сказанных им слов, но один момент всё же не даёт мне покоя. Будучи неуверенной, что именно хочу услышать в ответ, я всё-таки произношу:

– Но я видела тебя с девушками…

В глазах Стаса мелькает дьявольский огонёк. Боюсь, мне не понравится то, что он сейчас скажет.

– Да, я трахаюсь иногда. Но они всего лишь шлюхи. Я же сказал, что не завожу отношений.

Грубо и жестоко.

– Высоко же ты себя ценишь, – хмыкаю я.

Стас снова смеётся.

– Принцесса, моя жизнь и копейки не стоит.

– Ты не прав. Каждая жизнь имеет ценность, – не могу не возразить ему. – Как же твои близкие? Родители, семья? Они ведь наверняка любят тебя, а значит и жизнь твоя важна.

– Нет, – его ответ слишком быстрый и резкий, а взгляд теперь ещё чернее и злее.

– Почему ты так в этом уверен? – возмущаюсь я.

– Потому что ты задолбала меня своими идиотскими вопросами, – грубо отзывается Стас, буравя меня своим взглядом, так и кричащим, чтобы я замолкла.

Вот он и вернулся! Недолго он был тем, кого, как мне казалось, я в нём разглядела.

– Вижу, ты уже в порядке. – Я поднимаюсь на ноги и отхожу так далеко, как позволяет размер кабины.

По пути подхватываю брошенную пластиковую бутылку из-под воды и сую её обратно в рюкзак. Достаю телефон и открываю своё расписание на следующую неделю, бездумно листаю его. Отвлекаю себя от обиды за грубость, не хочу плакать. Не перед ним! Не из-за него! Слышу шорох за спиной, и две большие ладони ложатся мне на плечи.

– Прости, принцесса. Не хотел тебя обидеть, – он говорит нежным голосом, хотя полминуты назад рокотал, как гром.

– Ты говоришь неприятные вещи, потом просишь прощения, но в итоге снова повторяешься. К чему всё это? Твои извинения ничего не дают, они ничего не значат, – я стою спиной к нему, но слышу его частое дыхание на своей макушке.

– Я не умею особенно ладить с людьми. Я всегда такой. Злой, грубый. Я знаю, что отталкиваю, но так надо. Я не хочу, чтобы кто-то лез мне в душу. И тем более не хочу, чтобы там кто-то задержался, – он говорит это как заклинание. Будто хочет убедить в этом самого себя.

Я поворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза, хочу увидеть правду. Ведь глаза не соврут, они не смогут.

– Ты хочешь сказать, что всегда хочешь быть один? – я кладу руки ему на талию, и его мышцы живота мгновенно напрягаются.

– Верно, – чуть склонившись, шепчет он и его дыхание щекочет мне лоб.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. Несколько минут назад ты сказал, что хочешь меня во всех смыслах этого слова. Так чего ты хочешь на самом деле?

Он прикрывает глаза, я почти уверена, что он сейчас считает до десяти, чтобы успокоиться.

– Слишком много вопросов, Ася! – он снова делает ударение на моё имя. Он всегда именно так его произносит.

– Слишком мало ответов, Стас! – копирую я его тон.

Мы смотрим друг на друга. Его посветлевший карий взгляд нежит меня. Он склоняется ещё ближе и тот небольшой воздух между нами начинает искрить, я это чувствую своими губами. Их покалывает от желания прикоснуться к губам Стаса.

– Ты вообще умеешь целоваться? – тихо и чувственно спрашивает Стас. – Ты ни разу не ответила на мой поцелуй, – поясняет он и его дыхание сбивается.

– Поцелуй и узнаешь, – тихо говорю я, пока лицо заливается краской.

– В этот раз ты мне ответишь? – он дразнит меня, проводя своими губами по моим, едва касаясь их.

– Поцелуй и узнаешь, – снова повторяю я, не придумав ничего другого.

Стас обхватывает ладонями моё лицо и гладит большими пальцами щёки. Почему он медлит? Я сгораю от желания почувствовать его вкус у себя во рту, но сама не решаюсь поцеловать его. Я вижу точно такое же желание в его глазах, а под ладонями ощущаю трепет его тела. Но почему он, чёрт возьми, ничего не делает? Я не понимаю. И в тот момент, когда, кажется, он принимает решение, кабина дёргается и едет вверх. А через десять секунд створка лифта открывается на моём этаже.

– Не сегодня, принцесса, – шепчет Стас, и слегка коснувшись губами моего лба, отстраняется.

И снова это чёртово разочарование ломает меня изнутри. Что! Такое! Происходит!!! Я слишком нервно подхватываю свой рюкзак с пола и выхожу из лифта, не сказав ни слова. Я слышу, что Стас следует за мной и, сделав пару шагов, оборачиваюсь.

– Кажется, ты ошибся этажом, – сообщаю ему, наблюдая, как на его губах играет довольно милая улыбка.

– Нееет, сегодня я туда точно не вернусь, – издаёт он нервный смешок, кивнув назад, и я тоже хихикаю.

– Можно ещё один вопрос? – теперь я не могу сдержать дурацкую улыбку, а ведь должна бы разозлиться на него.

– Хмм, дай подумать…– Стас делает задумчивое лицо и трёт подбородок. – Окей, но только один, – кивает он.

Мне нравится такой Стас, улыбчивый, добродушный, расслабленный.

– Зачем ты ездишь на лифте, если у тебя клаустрофобия?

– Говорят со страхами надо бороться, – сразу отвечает парень, и я понимаю, он говорит то, что думает на самом деле. – И у меня, между прочим, отлично получалось, до сегодняшнего дня.

Он улыбается, и моё сердце ликует. Он так редко улыбается именно такой простой улыбкой, от которой его взгляд становится мягким, а на щеках появляются милые складочки.

Я киваю ему и разворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос останавливает меня.

– Ася, я рад, что ты была рядом. Спасибо, – он немного смущен. Думаю слово «спасибо» довольно редкое в его лексиконе.

– Я тоже рада. Обращайся, – подмигиваю ему.

– Пока, – он поднимает руку в прощальном жесте. Уже без улыбки на лице.

– Пока, – не без грусти отвечаю я.

Стас разворачивается и бежит к лестнице, а я бреду домой, надеясь, что мама ещё не ушла на работу.

Глава 7

В конце недели Катя всё-таки вытаскивает всю нашу компанию в ночной клуб. Уговаривая меня, она использует такие аргументы, как «развеяться перед сессией», «ты совсем захирела за учебниками», «уже невозможно смотреть на твою кислую физиономию» и тому подобные изречения, на которые способна только моя подруга. Конечно, я сдаюсь. Особенно, когда парни так воодушевлённо поддерживают её идею, я не могу отказать им всем сразу.

– И как мы сюда войдём? – оглядываю я очередь, стоящую перед входом в один из самых крутых клубов города «Рай».

– Ни хрена се! – присвистывает Санёк, разглядывая большую неоновую вывеску клуба.

– Увидите, – загадочно улыбается Катя.

– Я думал, мы отправимся в нашу обычную «конуру». Здесь, наверное, жутко дорого, – пыхтит Гриня. Он в отличие от нас живёт в общаге на одну стипендию.

– Не сегодня, мальчики. Сегодня мы гуляем по полной. За мной, крошки мои.

Катя уверенной походкой идёт к стоящему на входе охраннику и что-то тихо говорит ему на ухо. Тот кивает и пропускает всех нас внутрь. Честно говоря, я надеялась, что нас отфутболят, мы благополучно выпьем по пиву в нашем обычном баре и разойдёмся по домам. Но у Кати на сегодняшний вечер оказались действительно грандиозные планы.

Внутри нас встречает молодой человек презентабельного вида и приглашает в зал. Мы с ребятами удивлённо переглядываемся, но покорно следуем за ним и за подмигивающей нам Катюней, чувствуя сейчас себя какими-то звёздами.

Зал не настолько огромен, как я представляла себе. Довольно компактно и уютно. Посередине круглый светящийся подиум, на котором уже танцуют гости заведения под музыку, доносящуюся отовсюду. По центру танцпола, у самой стены, установлена мини-сцена с пультом ди-джея, который сейчас пустует. По обе стороны от пульта вдоль стен тянутся длинные стойки бара, за каждой из них мельтешат не меньше четырёх барменов. Среди столиков снуют официанты с подносами. Администратор, встретивший нас, ведёт к тому, что ближе всего к пульту ди-джея. На столике стоит табличка «Reserved», но он тут же забирает её и показывает приглашающим жестом на стулья.

– Ну, и? – первый кричит сквозь музыку Вася, поправляя на носу очки. – Может, объяснишь, почему нас тут встречают, будто мы люди года?

Мы все смотрим на нашу подругу, которая демонстративно закатывает глаза.

– Нууу, – тянет она нехотя. – Ди-джей, который сегодня здесь выступает как бы мой…брат. – Она пожимает плечами, будто выдаёт нам ничего не значащий факт своей жизни.

– Первый раз слышу, что у тебя вообще есть брат, не говоря уже о том, что он известная личность. – Я вспоминаю афишу у клуба, которая сообщает, что сегодня здесь выступает DJ Marsel, а заодно демонстрирует фото улыбающегося симпатичного парня за пультом и с наушниками на шее.

– Нууу, – снова тянет она. – Он не родной. Двоюродный или даже троюродный, короче я не разбираюсь в нашем генеалогическом древе. Мы нечасто общаемся, но раз он здесь, то почему бы не встретиться? Тем более в таком шикарном месте. – Она взглядом окидывает зал.

Пока мы выясняем отношения с Катей, наш столик моментально заполняется напитками и закусками. Мне и Кате приносят коктейли, парням бутылку водки и стопки, а Васе минеральную воду. Он не пьёт, к тому же сегодня он наш трезвый водитель. Гриня с опаской оглядывает столик, слегка нахмурив брови. Я почти уверена, что просчитывает, сколько это всё будет стоить.

– Не парься, – хлопает его по руке Катя, понимая его взгляд точно так же, как и я. – Всё за счёт моего братца. Ну что, гуляем? – она поднимает бокал с Мохито, призывая ребят расслабиться и просто развлечься.

Пока цежу свой коктейль через трубочку, разглядываю обстановку. На тёмном потолке установлена конструкция, точно повторяющая круг танцпола, в середине которой висит огромный диско-шар. Вокруг него крутятся точно такие же шары, только меньшего размера. А по краю всей этой инсталляции расположены прожекторы и споты. Одни направлены в центр, и их свечение отражается в зеркальных шарах, и раскидывают разноцветные зайчики по всему помещению. Другие – в противоположную сторону, отчего кажется, что над нами солнце с лазерными лучами. Также замечаю и небольшие встроенные в потолок динамики, благодаря которым музыка равномерно окутывает зал.

У барных стоек своя подсветка. Одна светится голубоватым неоном, другая зеленоватым. Бармены, как и официанты в кипельно-белых рубашках и чёрных бабочках, особенно выделяются в общей массе, благодаря светящейся в неоновом свете униформе.

Напротив нас, по другую сторону танцпола, четыре кабинки, отделяющиеся не только друг от друга, но и от остальных гостей, плотными тёмными шторами. Две из них наглухо закрыты. Что внутри них происходит остаётся загадкой для посетителей. А вот в открытых можно разглядеть мягкие кожаные диваны, расставленные буквой «п» и невысокий столик между ними. В обеих кабинках отдыхают смешанные компании парней и девчонок. Не задерживая на них взгляд, рассматриваю танцующих, их немного. Да и вообще отмечаю, что здесь не так много людей. Видимо в этот клуб действительно пускают далеко не всех.

По спине бегут мурашки, а затылок буквально физически ощущает чей-то взгляд. Становится не по себе, и я оглядываюсь по сторонам, пытаясь рассмотреть всех присутствующих. Глаза бегают от одной фигуры к другой, но ничего особенного не замечают.

– Что с тобой? – Саня придвигается к моему уху так близко, что его дыхание щекочет шею.

– Показалось. Неважно, – улыбаюсь ему, отмахиваясь от неприятного ощущения слежки за собой.

Парень внимательно смотрит в мои глаза, от чего становится неловко, и я поднимаю бокал, прячась за него. Он со вздохом отодвигается и залпом выпивает порцию водки, игнорируя Гришу с протянутой к нему стопкой в руке.

Не успеваю допить первый коктейль, как передо мной тут же возникает новый. Хмурюсь. Я не очень люблю алкоголь. Могу выпить пару бутылок пива, или слабый коктейль, но так, чтобы оставаться в твёрдой памяти. Катя толкает меня в бок.

– Расслабься, подруга, ради бога. Хоть раз в жизни отпусти своих демонов на волю.

Я не успеваю ответить, она вскакивает на ноги и подбегает к пульту, за которым появляется парень с афиши. Они обнимаются, переговариваются, и он машет рукой нашему столику, приветствуя нас.

Спустя пару минут, Катя возвращается к нам, а ди-джей настраивает свою аппаратуру, надевает наушники и зал наполняет ритмичная музыка.

«Расслабиться. Повеселиться. Выпустить на волю демонов. С этим я, пожалуй, справлюсь», – думаю я и делаю большой глоток из стакана. Слегка вздрагиваю от яркого вкуса горячительной составляющей. Этот коктейль кажется крепче предыдущего. Пожалуй, он будет последним на сегодня.

Мы перемещаемся на танцпол, за столиком остаётся только Вася. Он провожает нас сосредоточенным взглядом из-под очков и утыкается в экран своего телефона.

Закрываю глаза, позволяю музыке впитаться и растечься по моим венам вместе с выпитыми градусами. Наполняюсь ритмом, атмосферой. Заражаюсь царящей на подиуме эйфорией. DJ Marsel знает своё дело. Его миксы увлекают в мир звука, движения. В мир тотального релакса.

Танцую. Мне хорошо, алкоголь тоже отлично знает своё дело, я улыбаюсь и открываю глаза. Рядом со мной только Сашка. Мы вместе двигаемся под музыку, неотрывно глядя друг на друга. Я поднимаю руки вверх и, извиваясь, качаю бедрами точно под музыку. Я знаю, что сейчас выгляжу соблазнительно. Я вижу это по лицу друга. Он, пританцовывая, качает головой; улыбается, закусывая нижнюю губу, и придвигается ближе. Его руки слегка касаются моей талии, он подстраивается под мои движения и у нас получается неплохой тандем. Музыка становится ритмичнее, и мы просто начинаем прыгать ей в такт, поднимая руки вверх, впрочем, как и все вокруг. От поглощающей меня неудержимой радости хочется визжать. Сашка смеётся, чувствуя моё изменившееся с начала вечера настроение и вокруг его глаз разбегаются морщинки веселья. «А он красивый», – думаю я, и сердце щемит.

В какой-то момент я снова чувствую мороз по коже и начинаю озираться. Мне и так всё время кажется, что за мной наблюдают, но именно сейчас даже волоски на руках наэлектризовались от этого чувства. Замечаю Гриню, он за столиком разговаривает с Васькой. Где Катя? Я снова сканирую толпу вокруг себя в поисках платиновой головы подруги.

На миг люди расступаются, и я выхватываю взгляд таких знакомых тёмных глаз. Показалось? По телу пробегает волна дрожи, я вглядываюсь сквозь мелькающие тела и вижу Его. Не показалось! Стас сидит на диване в одной из открытых кабинок, на его коленях брюнетка. Она обнимает его за шею, а его рука непринуждённо лежит на её бедре.

Секунда зрительного контакта и он отворачивается, берёт со стола стакан с коричневой жидкостью и осушает его одним глотком. Больше не смотрит на меня. Полностью сосредотачивается на своих друзьях, среди которых я вижу и Муху в обнимку с вульгарно одетой блондинкой.

У меня перехватывает дыхание, когда вижу, как брюнетка прижимается к Стасу ещё крепче, а её пальцы зарываются в его шевелюру. Веселья как не бывало. Пора убираться отсюда. Делаю резкий шаг в сторону нашего столика и запинаюсь о собственную ногу. Саня вовремя меня подхватывает, помогая удержать равновесие.

– Ты чего, Ася?

– Всё нормально. Мне нужно…в туалет, – тут же придумываю я на ходу.

Мне нужно где-то уединиться и перевести дыхание. «Где, блин, Катя?» Я снова оглядываюсь.

– Сейчас узнаю, где он, – говорит мой друг, и я не отказываюсь от его помощи.

По пути в дамскую комнату Саня помалкивает, он как будто нервничает, мельком поглядывая на меня. Как ни странно, в туалетную комнату нет никакой очереди, как это обычно бывает в таких заведениях. Парень открывает передо мной дверь, я усмехаюсь его галантности. Вхожу, и уже хочу его поблагодарить, но он заходит внутрь следом за мной и запирает дверь на замок.

– Ты чего? – удивлённо спрашиваю я его.

Он молчит и только делает шаг ко мне, а я инстинктивно делаю шаг назад и тут же упираюсь спиной в стенку возле умывальника. Здесь тесно.

Туалет рассчитан лишь на одного посетителя, что опять же странно. А чёрные мраморные стены и пол ещё больше уменьшают пространство визуально, и даже огромное зеркало над раковиной не спасает ситуацию.

– Ася, – шепчет Саня, приближаясь. И я чувствую его терпкое, отдающее спиртом, дыхание. – Ты такая красивая.

Его пальцы слегка касаются моей щеки. В томных глазах плещется обожание. Я сглатываю. Готова провалиться сквозь землю.

– Сань, ты просто выпил лишнего, – тихо говорю я, стараясь привести парня в чувства.

Да он бредит, блин!

– Причём тут выпил,– сердится он, но не отступает, а опирается рукой о стену возле моей головы. – Ты всегда мне нравилась, неужели ты никогда этого не замечала? – Он ищет в моих глазах ответ.

«Не замечала», – думаю я, но не говорю этого вслух, боюсь его обидеть.

В дверь громко стучат. Но мой товарищ даже ухом не ведёт.

– Занято, – кричит он, не отрываясь от меня. – Позволь мне…Всего раз, Ася…

Он закрывает глаза и склоняется к моим губам. Я знаю этого парня уже не один год. И я знаю, что он не причинит мне вреда. Но сейчас я чувствую себя в ловушке и мне неприятно. Нужно срочно это как-то разрулить.

– Не надо,– выдыхаю я и упираюсь ладонями в его грудь. – Пожалуйста.

Он замирает в одном вдохе от моего рта, и тут дверь с грохотом распахивается.

– Это женский туалет, – раздаётся знакомый голос. В дверях стоит махина по кличке Ярый.

Он грозно смотрит на меня. Потом переводит взгляд на руку Саши, на моей щеке, не оставляет без внимания и ту, которая спокойно лежит на стене возле моего уха. А потом он видит мои ладошки, отталкивающие мужское тело от себя и в помещении становится совсем темно от его мрачного взгляда.

– Вот и вали отсюда, парень. – Санька отталкивается и дерзко разворачивается к Ярому лицом, сжимая при этом кулаки.

Только не это! Бартов парень хоть и крепкий, но Ярому он не противник. Тот уложит его одной левой рукой, даже не напрягаясь. Да и не в том состоянии мой друг, чтобы затеять драку. Мне он дорог, хоть и нёс последние десять минут какую-то ерунду. И потом будущему хирургу руки нужно беречь. Я хватаю Сашу за футболку и тяну обратно к себе.

– Сань, не надо. Не связывайся с ним. – Ярый смотрит на меня, выгибая бровь. – Я его знаю. Это…Это мой знакомый.

Бартов слегка расслабляется и смотрит на меня.

– Оставь нас на пару минут, – прошу я.

– Уверена? – спрашивает с сомнением. Я киваю.

Выходя, он всё-таки не удерживается и толкает Стаса плечом. Я вздрагиваю, ожидая худшего развития событий, но тот в ответ лишь усмехается. Стас входит внутрь и прикрывает за собой дверь, замок безнадёжно сломан.

– Что ты себе позволяешь? – Я складываю руки на груди и сверлю его взглядом.

– Я? Кажется, это он чуть не трахнул тебя прямо в этом туалете! Лучше скажи спасибо, что я вмешался.

– Это совсем не то, что ты подумал. – На меня вдруг накатывает такое раздражение. – И вообще как это касается тебя? Откуда тебе знать чего и кого я хочу?

Он фыркает.

– Этот говнюк весь вечер подливал тебе в коктейль водку. Я всё видел. – Стас делает шаг ко мне, я не двигаюсь с места, и он отступает. Ерошит волосы на макушке. – Хочешь этого уёбка? Который не в состоянии увлечь девчонку, не накачивая её алкоголем или ещё какой-то хернёй?

Да, как он смеет! Я не верю ни одному его слову! Это мои друзья, которых я знаю больше трёх лет. Которые никогда не подводили меня и всегда были рядом, когда мне это было нужно. Злость захлёстывает меня так сильно, что я подпрыгиваю на месте. Рука так и чешется залепить этому самодовольному типу пощёчину, но я не решаюсь.

– Я тоже всё видела. Иди к своей этой…как ты там её называешь? – Я щёлкаю пальцами и задумчиво хмурюсь, изображая напряжённую работу мозга. – Ах, да, шлюха! Иди её поучи с кем ей трахаться, а с кем нет.

Я тут же краснею от своих слов. Неужели это произнесла я? Господи, я сошла с ума! Внутри вдруг становится так горько от понимания того, что Стас здесь с ней, а не со мной. И никогда не будет со мной. Я ревную его к этой потаскухе. Господи, я, правда, ревную. И, чёрт возьми, сейчас он видит это по моему лицу. Потому что я замечаю, как он изумлённо таращится на меня.

Выдыхаю. Беру себя в руки. Говорю спокойно, не глядя на него. Если посмотрю в его дикие глаза, я не смогу сказать то, что хочу.

– Ты не имеешь никакого права указывать мне что и с кем делать. Ясно? Ты никто. Ясно? Мы НЕ друзья. Ты просто мой сосед. Не надо меня опекать. Если всем всё понятно, закончим на этом.

Я обхожу его, открываю дверь и выскальзываю в пустой коридор. Позади тут же раздаётся треск стекла, и я замираю на месте. Это зеркало. Я хочу вернуться обратно и убедиться, что мой сосед в порядке, но подавляю это желание в себе: «Это не моя проблема».

Делаю ещё шаг и снова слышу треск, а потом звон осколков, посыпавшихся на каменный пол. И снова останавливаюсь в нерешительности. Навстречу мне идёт девушка, которая сидела у Стаса на коленях. В ней я узнаю ту, с которой он как-то целовался возле лифта. Это воспоминание отрезвляет меня: «Теперь точно не моя проблема. Пусть эта красотка сама разбирается со своим любовником». Я мило ей улыбаюсь и прохожу мимо. Надо найти Сашку.

Но искать не приходится. Бартов стоит у входа в зал и смотрит на танцующих ребят. Ждёт меня. Я вспоминаю момент в туалете, и мне становится его жаль. Почему я не могу испытать к нему тех чувств, что и он? У нас ведь могло бы получиться. Он красивый, сексуальный, спортивный. Он умный, ответственный и у него есть цель в жизни. Такая же цель, как и моя. Мы одного поля ягоды. Одни мысли, одни принципы и интересы. Почему не он? Почему Ярый?

– Всё нормально? – спрашивает Сашка, когда я подхожу к нему и вглядываюсь в его светло-голубые глаза.

Сама не знаю, какая сила в этот миг ведёт меня, но я подчиняюсь ей. Обхватываю его за шею и прикасаюсь губами к его рту, мы почти одного роста и это удаётся мне легко. Он растерянно хмурится, я не закрываю глаза и вижу это. А потом со стоном отвечает мне. Его губы легонько втягивают мои, а руки медленно скользят вверх по спине и прижимают меня так бережно, что меня окатывает с головы до ног этим нежным чувством. Но когда его язык касается моей нижней губы, я не чувствую ни трепета, ни бешеного ритма сердца. Не чувствую ничего, кроме холода внутри и мороз ползёт по моей спине, оставляя совсем не те мурашки, на которые я рассчитывала. Я отступаю.

– Прости, – тихо выдыхаю в его, ещё такие близкие, губы.

В неловком молчании мы возвращаемся за столик. Саня избегает моего взгляда, и выпивает подряд две рюмки водки, даже не закусывая. Гриня и Вася переглядываются. Кати так и нет. Куда она вообще подевалась?

Тишина между нами угнетает. Я задумчиво мешаю трубочкой свой коктейль, лёд в бокале почти весь растаял, втягиваю глоток и ощущаю горечь на языке. Сразу вспоминаются слова Стаса, и я бросаю взгляд на ту кабинку, где видела его. В ней пусто, только официанты собирают пустые стаканы со стола. Снова делаю глоток и снова горечь, и жжение на языке. Смотрю на Саню, он встречает мой взгляд.

– Ты, правда, подливал мне водку в стакан? – открыто спрашиваю я его. Парни снова переглядываются, а Саня напрягается. – Так это правда?

Он ничего не говорит, но я всё вижу по его лицу. Стас не соврал мне. От накатившей обиды в горле встаёт комок, и я закусываю губу, чтобы сдержаться и не заплакать. А я-то думала, что могу доверять другу. Саня, кажется, догадывается о моих мыслях, потому что он резко вскакивает на ноги.

– Ну, и дура же ты, Красовская! – выплёвывает он злобно слова и уходит к барной стойке. Гриня медленно поднимается, не глядя на меня, качает головой и отправляется за другом.

Вася вздыхает и подсаживается ко мне поближе.

– Это не было секретом, – говорит он мне. – Мы все хотели, чтобы ты расслабилась, потому что в последнее время тебя не узнать. И вообще это была Катина идея. А Сашка просто исполнитель.

Вася в неловкости опускает взгляд, сожалея, что раскрыл их тайный заговор против меня.

Предатели! Я спокойно встаю, снимаю сумочку со спинки стула и направляюсь к выходу. Незачем тут больше оставаться. Вася догоняет меня уже на улице. Он подстраивается под мой шаг и следует чётко рядом со мной, не говоря при этом ни слова. Я злюсь на них всех. Но прямо сейчас чувствую благодарность к Васе за то, что он не оставляет меня одну.

– Ась, притормози. – Вася хватает меня за руку. – Мы, конечно, можем идти пешком хоть до самого твоего дома, но давай я тебя всё-таки отвезу.

– Ладно. Спасибо, – шепчу я, и мы поворачиваем обратно в сторону клуба, где на стоянке нас ждёт Васькин транспорт.

– Никто не хотел тебя обидеть, – говорит Вася, когда мы уже катим по ночному городу. – Но я признаю, идея была отстойная.

Я молчу, потому что раздавлена их поступком. Не ожидала я такого удара в спину от друзей и ещё больше от единственной подруги.

– Ты имеешь полное право злиться на нас. Только, пожалуйста, не отворачивайся. Прости нас дураков, Аська.

– Я просто не понимаю, зачем это нужно было делать исподтишка? Я ведь согласилась на клуб, на танцы и на эту чёртову выпивку. Что в следующий раз вы мне подмешаете? ЛСД? Экстези? Или ещё какую-нибудь гадость? С чего вы вообще взяли, что меня нужно развлечь? Я в порядке! Я спокойно готовлюсь к сессии и помогаю маме пережить долбаный развод! Я в полном порядке!

Меня несёт. И я никак не могу остановить этот словесный поток.

– А что, скажите мне на милость, случилось с Сашкой? Или вы ему тоже чего намешали? Отчего у него поехала крыша и он начал нести какую-то хрень о своих чувствах и лезть с поцелуями?

– Санька от тебя без ума с первого курса. Если честно, ты меня сейчас удивила. Я думал, ты знаешь.

– А я вот не знала, – резко бросаю я и тут же добавляю, – и лучше б и дальше не знала.

Этот разговор помогает мне немного успокоиться и отпустить свою обиду на время. Я человек взрослый и разумный, поэтому не намерена пороть горячку. Тем более, когда в крови ещё бурлит остаточный алкоголь. Надо всё обдумать на трезвую голову и поговорить с ребятами, прежде чем делать окончательный вывод. Но Катя у меня точно просто так не отделается за свою дурацкую выходку.

– Может тебя проводить до квартиры? – глядя на тёмную фигуру у дома и поправляя очки на носу, спрашивает Вася.

– Не надо. Это мой сосед, – отвечаю я, разглядывая Стаса, стоящего возле подъезда. – Спасибо, что подвёз. До завтра. – Я берусь за ручку и открываю дверь машины.

– Завтра воскресенье. До понедельника.

– Тогда до понедельника.

Выхожу из машины и иду домой. Стас следит за тем, как я приближаюсь к нему. Подносит к губам бутылку с янтарной жидкостью и делает глоток. Я замечаю его сбитые костяшки и ссадину на скуле.

– Сначала белобрысый, теперь очкарик. Кажется, я ошибался на твой счёт. Не такая уж ты святоша, – ядовито произносит Стас.

– Иди, проспись, – огрызаюсь я, проходя мимо.

– С белобрысым ты смотрелась лучше. – Он хватает меня за руку, не давая пройти мимо. – Глоточек? – Подносит бутылку к моим губам.

Я отворачиваюсь.

– Нет? А я думал, чтоб залезть к тебе в трусики, тебя надо подпоить, – скалится он.

Прикусываю губу изнутри, но молчу. Я вижу, как Стас свирепеет, он замахивается бутылкой и разбивает её об асфальт. Воздух наполняет звук битого стекла и запах виски. Я даже не вздрагиваю, видимо инстинктивно ожидаю от него именно такого действия. Вырываю руку и быстро иду в подъезд. Не вижу смысла разговаривать с ним в таком состоянии.

Стас догоняет меня у лифта, мы вместе входим внутрь. По правде говоря, я ожидаю от него всего, что угодно и морально готова к этому. Естественно он не заставляет себя ждать.

– Ну, так как? Тот ублюдок пощекотал своим языком твой ротик? А может не только языком?

Меня просто разрывает от возмущения, но я сдерживаюсь, никоим образом не реагирую на его выпады. Слежу, как мы медленно поднимаемся к моему этажу.

– Отвечай, – рычит Стас и ударяет кулаком в зеркало, оно сразу покрывается паутинкой трещин. Это уже второе зеркало за сегодня. Его и так разбитый кулак освежает новая порция крови. Она течёт по его пальцам и капает на пол.

– Ты такой нервный, потому что твоя шлюха сегодня не дала тебе? – бросаю я и тут же выскакиваю в открывающиеся двери лифта, стараясь поскорее избавиться от общества Ярого.

Стас догоняет меня возле моей двери. Он хватает меня за шею и припечатывает спиной к стене. Пальцы сильно, но при этом бережно впиваются в мою нежную кожу. На его лице гримаса злости с примесью вожделения. Что он сделает? Ударит? Придушит? Поцелует?

Я не двигаюсь. Спокойно и упрямо смотрю в его почти чёрные, горящие яростью глаза. Он не решается. Он не может придумать свой следующий шаг.

– Я не боюсь тебя, – тихо произношу я. – Так что можешь орать, бить бутылки, хватать меня за шею. – Его рука дрожит, и пальцы ослабляют хватку.

Он молчит.

– Я не верю тебе. – Его брови слегка дёргаются. – Так что можешь продолжать вести себя, как последний подонок. Унижать и оскорблять меня. НЕ ВЕРЮ. НИ ОДНОМУ. ТВОЕМУ. СЛОВУ, – чеканю я с вызовом.

Он молчит.

– Или ты сейчас успокаиваешься, мы культурно заходим ко мне, я обрабатываю твои раны, и ты катишься ко всем чертям…

– Или? – перебивает он со злобной усмешкой в голосе.

– Или проваливай прямо сейчас, – заканчиваю я свою мысль.

Ярый отпускает меня. Моя рука твёрдо достаёт ключи из сумочки, хотя внутри я вся дрожу. Не от страха. От ощущения превосходства над этим парнем. Я сильнее его, сейчас я это ощущаю, как никогда. Открываю дверь и вхожу. Мне даже не нужно оглядываться, я знаю, что он следует за мной.

Мамы, как всегда нет. Дома темно и тихо. Стас с интересом оглядывается по сторонам, когда я включаю свет. Веду его за собой на кухню. Молча, киваю на стул и достаю из шкафа аптечку. Он, тоже молча, следит за моими уверенными движениями.

Сначала обрабатываю перекисью водорода ссадину на лице, стараясь не спотыкаться о его изучающий взгляд. Ранка небольшая и повязки не требует, поэтому слегка дую на неё, чтобы подсушить. Стас прикрывает глаза и задерживает дыхание. Как же сладко ноет внизу живота от его близости. А пальцы покалывает от прикосновения к его коже, когда я наношу тонкий слой мази на ранку.

Очередь руки. Костяшки сильно разодраны. Замечаю один небольшой осколок зеркала и достаю его пинцетом.

– Надо смыть кровь, – говорю я и тяну его к раковине. Он подчиняется.

Когда прохладная вода попадает на рану, Стас слегка вздрагивает. Я быстро и аккуратно обмываю руку вокруг раны и промокаю стерильной салфеткой. Этого добра в нашем доме завались. Беру флакон с перекисью водорода и бросаю взгляд на парня.

– Сейчас будет немного жечь. Можешь орать, если будет очень больно, – не могу сдержать улыбку, видя, как он закатывает глаза и поджимает губы.

Раствор шипит на ране, а Стас шипит от боли. А я стараюсь как можно быстрее закончить его страдания.

Вообще практика в этом у меня большая, каждое лето я подрабатываю в больнице, где работает мама. Благодаря нашему родству и маминой дружбе с главным врачом, мне разрешают под присмотром выполнять мелкие процедурные манипуляции: перевязки, инъекции, замену капельниц; иногда наблюдать за ходом операции, а не только подносить и выносить судно лежачих больных. И потом я почти два года ухаживала за любимой бабулей после инсульта. Поэтому моя рука не дрогнет даже под дулом пистолета. Я твёрдо знаю что и как делать, и не обращаю внимание на ощущения и эмоции моего «пациента».

– Не стоит благодарности. Можешь валить отсюда, – говорю я, когда заканчиваю перевязку. Получается грубее, чем я хотела.

– Тебе не идёт образ суки. Лучше держать марку бедной овечки, – тут же огрызается Стас.

Ах, так! Я вспыхиваю.

– Жалею, что в ту ночь не осталась на лестнице.

– Жалею, что в ту ночь не трахнул тебя. Уже давно забыл бы о твоём существовании.

Задыхаюсь. Каждую нашу встречу, он будто проверяет меня на прочность. Я не верю в его слова, но они больно бьют меня. Отворачиваюсь, чтобы он не заметил слёзы в моих глазах и складываю в аптечку бинты и прочее.

Слышу движение за спиной, и его дыхание обдаёт мою макушку. Он не касается меня. Просто стоит позади. Не смотря на всё произошедшее, не смотря на сказанные слова, он всё равно рядом и мне нравится ощущать его тепло. Чувствовать невидимую опору. Ведь я знаю, что он совсем не такой, каким каждый раз показывает себя. Я слегка отклоняюсь назад и ощущаю своей спиной его сильную, мощную грудь. Он не отходит, позволяет почувствовать его. Закрываю глаза. Едва сдерживая частое дыхание, мечтаю, чтобы он прикоснулся ко мне. Прижал к себе как можно крепче и никогда не отпускал. Но Стас не делает ни одного движения.

– Ты всегда будешь меня ранить, да? – слова тихим шёпотом срываются с моих губ.

Вздох. Холод. Пустота. Звук захлопывающейся двери. И тишина.

Глава 8. Стас

Хочется курить. Бегу вверх по лестнице перескакивая через две ступеньки. Быстрее. Дальше от неё. Рядом с ней моя голова совершенно отключается, и я превращаюсь в придурка. Никаких мыслей, одни эмоции и инстинкты. Я так не хочу. Не хочу терять контроль. Я – Ярый, мать вашу, а не какой-то пятнадцатилетний сопляк, не способный трезво оценивать ситуацию и рационально выходить из неё.

Добегаю до своей квартиры и останавливаюсь. На секунду думаю, что лучше вернуться к принцессе и извиниться, но отметаю эту хреновую мысль. Пусть лучше считает меня мудаком и держится подальше. Так будет лучше для всех. Надо заканчивать затянувшийся фарс с этой белобрысой девчонкой.

Разворачиваюсь и иду обратно к лестнице, поднимаюсь выше на один пролёт и утыкаюсь в запертую решётку. Выход на крышу я уже давно облюбовал и сделал слепок с замка, поэтому попасть туда мне не составляет труда. Когда захожу за решётку, протискиваю руку между прутьями и закрываю её своим ключом. Так никто не заметит, что здесь кто-то есть. Поднимаюсь ещё на один пролёт и выхожу на открытое пространство.

Над головой чёрное небо, под ногами огни города. Люблю ночь. Она такая же тёмная, как вся моя сущность. Прикуриваю сигарету, вдыхаю полной грудью горький дым и выпускаю его в небо. Закрываю глаза и вижу ясный серый взгляд, который так и манит меня.

Вспоминаю, как в тот вечер поцеловал Асю, заявив этим свои права на неё. Вообще-то мог бы и не целовать, а просто послать Муху к чертям собачьим. А девушку впустить в дом. Но что-то внутри заставило меня это сделать. Какое-то незнакомое ранее мне чувство. Она стояла такая маленькая и беззащитная, что хотелось укрыть её собой, и когда я подошёл к ней, то не смог сдержаться. И в тот момент мне будто захотелось испытать её. И я почувствовал, что она далеко не так проста. Что она может дать отпор и постоять за себя. И это заворожило меня и потянуло к ней ещё больше. Все, кого я знал, сторонились меня, не желая связываться. Просто отступали. И тут какая-то девчонка! Я принял этот вызов, который сам же себе нарисовал в голове.

Мы провели ночь вместе. Я изрядно поиздевался над ней, особенно, когда понял, что она невинна. Эти её дрожащие губы, руки, закрывающие тело от моего взгляда, испуганные глаза. В тот момент меня это реально повеселило. Но каково было моё удивление, когда всю следующую ночь я просыпался от того, что мои руки шарили по постели в поисках тоненького девичьего тела. Я хотел её и мне это совсем не нравилось.

Снова вспоминаю утро, когда проснулся и увидел на своей груди спящую блондинку. Мне не нравилось просыпаться с кем-то. Именно поэтому я никогда не оставлял на ночь тёлок, которых снимал ради утоления сексуального голода. Сделала своё дело и проваливай. Я не нуждался в нежностях и объятиях. И уж тем более в неловких утренних разговорах. Я привык к одиночеству с самого детства и не желал ничего менять. Только так я мог сохранять чистый разум и беречь своё сердце от разрушительных эмоций.

Но с этой девушкой всё оказалось по-другому. Мне нравилось, как её светлые волосы осыпали моё плечо. Как её рука лежала на моём животе, изредка сжимаясь и прихватывая меня за бок. Как её тёплое дыхание щекотало мою кожу, посылая по ней миллионы мурашек, которые со скоростью звука распространялись по всему телу. Низ живота сладко заныл, и я ощутил, как просыпается моё мужское естество, и это был отнюдь не утренний стояк. Сердце быстро-быстро забилось в груди, и я задержал дыхание, чтобы его успокоить, но это не помогало. Всё внутри меня кричало, просило о близости. Рука сама собой потянулась к её волосам, и пальцы тут же нырнули в их шёлковый плен. Я зажмурился. Это было так приятно. Член в трусах стал ещё твёрже, пока я медленно пропускал сквозь пальцы длинные мягкие пряди девушки, мечтая однажды увидеть её голову у себя между ног. Я был готов сдаться под напором охватившего меня желания. Но когда она зашевелилась, потом посмотрела на меня и отпрянула, я вспомнил, почему она здесь. Вспомнил кто я и кто она. И это сразу вернуло меня в реальный мир. Я снова стал собой. А она осталась такой же прекрасной и недосягаемой. Так я себя убеждал.

Я старался избегать её. Не думать о ней. Пытался вытеснить её из своей памяти с помощью очередных податливых девок, но это лишь вызывало отвращение. Мне было противно касаться их, я больше не испытывал возбуждение. Я был голодным, но это был совершенно иной голод. Тот, который будила во мне только одна единственная девушка, и утолить его могла тоже только она. Ася. Окончательно я осознал это лишь сегодня, когда увидел её в клубе.

Я чуть не выронил сигарету изо рта, когда заметил в толпе танцующей публики изящную фигурку девушки. Тёмные узкие брюки красиво подчёркивали её стройные ноги и аппетитную попку. Свободный сверкающий серебром топ на тонких бретельках и с довольно глубоким декольте привлекал внимание доброй половины гостей мужского пола. Она сексуально извивалась под музыку, виляя бёдрами. А когда подняла руки вверх и поправила волосы, свободно спадающие на её плечи волной, у меня перехватило дыхание. Она была прекрасна! Я почувствовал, как твердею. Чёрт бы её побрал! Она даже не замечала, как все пялились на неё, особенно какой-то ушлёпок, двигающийся рядом в одном с ней ритме. Он схватил её за талию, и она позволила ему это. Какого хрена?! Когда музыка ускорилась и Ася, подняв руки, начала подпрыгивать, её небольшая грудь соблазнительно раскачивалась вверх-вниз. Я представил, как она выглядела бы верхом на мне и без этой дурацкой сияющей шмотки. Мать твою! Член свело от боли, когда он упёрся головкой в жёсткий джинсовый шов. Готов поспорить, тот парень думал о том же, о чём и я. Я видел, как он облизнул свои грёбаные губы.

Впускаю в лёгкие ещё один глоток дыма.

Она целовала его. Этого белобрысого мажора. Я видел.

Мои ладони сжимаются в кулаки, и я слышу треск, а потом ощущаю влагу. Поднимаю руки и вижу, как бинт пропитывается кровью. Завораживаюсь красным растекающимся пятном. Чёрный и красный мои любимые цвета. И сейчас ощущаю острое желание добавить в свою черноту немного красного. Сердце бешено колотится в груди, разгоняя жажду крови по всему телу. Накапливая в нём ярость.

Чёрт возьми, она погубит меня, а я её!

Отбрасываю окурок и достаю телефон из кармана. Набираю один из трёх номеров в адресной книге. Мне похрен, что сейчас четыре часа утра, я знаю, что он ответит. Через несколько гудков раздаётся тихий ровный голос.

– Что случилось?

– Поставь в пятницу против меня Пиночета.

– Ты уверен? – после долгой паузы отвечает мой собеседник.

– Более чем. Первый круг Цеп, второй – Пиночет.

– Ты в своём уме? Я не собираюсь терять деньги. Или Цеп, или Пиночет, – голос моего босса тихий и спокойный, с едва уловимой ноткой раздражения.

– Послушай меня, – цежу я сквозь зубы. – Я знаю, что он сильный противник и почти равный мне. Я знаю, что он и Калининские давно хотят потягаться с тобой. Так дадим им возможность облажаться. Только представь, сколько ты поднимешь бабла, если я на втором круге завалю Пиночета. А я его завалю.

– От такого зрелища не откажутся важные люди, – задумчиво произносит босс. – Поднять можно будет не только на ставках…

– Остальное меня не касается, – перебиваю я Тарантино. – Просто выпусти меня на второй круг.

– Хорошо, только не подведи меня.

Я отключаюсь сразу, как слышу одобрение. Большего мне и не надо.

Глава 9. Ася

После ночи в клубе просыпаюсь только ближе к обеду. Потягиваюсь в постели. Сегодня можно никуда не торопиться. Воскресенье.

Вспоминаю вчерашний вечер и тянусь к телефону. Так и есть. Пропущенные звонки и сообщения от Кати. Улыбаюсь. Ничего, пусть немножко помучается. А я пока придумаю наказание для неё. Обещаю, оно не будет таким жестоким, как её проделка.

Что касается Стаса, то решаю не думать о нём. Отпустить ситуацию и посмотреть, что из этого выйдет. Он мне нравится, теперь я в этом точно уверена. Но его поведение остаётся для меня загадкой. Я не понимаю его. Пока не понимаю. А он со своей стороны не стремится что-то мне объяснить. Играет в какую-то игру, правила которой установил сам, а меня не поставил в известность. То притягивает меня к себе, то отталкивает. То ревнует, то оскорбляет на ровном месте. То волнуется за меня, то игнорирует. Какие-то тайны, секреты, интриги. Но это работает и моё внимание приковано лишь к нему. И отступать мне совсем не хочется. Скорее наоборот, хочется обыграть его.

Прислушиваюсь к тишине в квартире. Мама с ночной смены наверняка спит, и я стараюсь издавать поменьше шума, когда выбираюсь из нагретого местечка и выхожу из своей спальни. Но в соседней комнате пусто. Я хмурюсь и заглядываю на кухню, где и нахожу её.

Мама сидит за столом, спиной ко мне и смотрит в окно. Плечи поникшие, голова наклонена на бок. Указательный палец методично обводит край чашки с уже остывшим, как я вижу, кофе. Подхожу к ней и обнимаю, зарываюсь носом в волнистые волосы пшеничного цвета и вдыхаю родной запах.

– Привет. – Целую её в щёку и прижимаюсь к ней своей щекой. И чувствую улыбку.

– Привет, – мама гладит меня по руке. – Выспалась?

– Угу. А ты чего не ложишься? Устала ведь.

– Что-то не хочется, – слабым голосом отвечает она, и я начинаю волноваться.

– Трудная ночь? – Заглядываю в мамины серые, как у меня, глаза и замечаю покрасневшие от усталости склеры.

– Обычная, – отвечает она и пожимает плечами.

Я вижу, что мама расстроена. Возможно, даже плакала совсем недавно. Уверена, что причина совсем не в работе. Забираю остывший кофе и выливаю его.

– Хочешь, сварю тебе новый? Или давай приготовлю тебе завтрак. Что бы ты хотела? Может яичницу? Или кашу?

Так хочется позаботиться о ней. Доставить радость. Сделать её день лучше. Не могу смотреть на неё в таком состоянии. Сердце кровью обливается.

– Мам, так нельзя, слышишь? Ты должна отдыхать. И есть нормально. Каша или яичница?

Мама встряхивает головой, и её красивые золотистые локоны рассыпаются по плечам. Улыбка появляется на мягких губах.

– Да, ты права, дочка. Кашу. Я буду кашу. А давай вместе позавтракаем?

Я облегчённо улыбаюсь. И подпрыгнув от радости, иду к плите. А мама загружает в кофеварку новую порцию кофейных зёрен.

– Ваша овсянка, сэээр! – через пятнадцать минут сообщаю гнусавым голосом Бэрримора³ и ставлю на стол две дымящиеся тарелки каши.

Мама прыскает от смеха, и я подхватываю. Давно мы вот так вместе не проводили утро.

– Как дела в институте? – интересуется мама, с аппетитом поедая моё кулинарное творение.

– Хорошо, – отвечаю, наслаждаясь её присутствием и нашим совместным завтраком.

– А вообще как дела?

Пожимаю плечами.

– Как обычно. Всё хорошо, мам, не беспокойся за меня.

Мамин вопрос возвращает меня к мыслям о Стасе. Но я пока не хочу говорить ей о моём новом знакомом. Боюсь, она не оценит наше странное общение.

После завтрака я убираю со стола и мою посуду. Наблюдаю за мамой. Она снова смотрит в окно, обхватив обеими ладонями чашку с новой порцией горячего кофе. На её лице застыло задумчивое выражение. Заканчиваю с уборкой и снова сажусь рядом с ней. Смотрю туда же, куда и она.

– Скучаешь по папе? – решаю поднять непростую тему. Мне кажется, маме пора выговориться. Потому что работа ей явно не помогает справиться с болью.

Она на несколько секунд задерживает дыхание и неопределённо пожимает плечами.

– Ты его ещё любишь?

Кивает. Её ответ рождает в моей голове очень важный вопрос.

– Мам, почему ты сразу отступилась? Почему не захотела бороться за него, за ваш брак?

Мама переводит свой взгляд на меня. Тянется рукой к моему лицу, гладит по щеке и заправляет за ухо прядь волос.

– Всё сложно, – отвечает она. – Или, наоборот всё очень просто. Я ему больше не верю. И я не знаю, как жить с человеком, которому не могу полностью, безоговорочно доверять. Это очень важно, Асенька. Знать, что на Земле есть хотя бы один человек, который никогда тебя не предаст.

На её глазах появляются слёзы, и она поспешно их смахивает. Мамины слова разбивают моё маленькое сердечко.

– У тебя есть такой. Я.

Одна маленькая слезинка выскальзывает из уголка её глаза и катится по щеке, когда она притягивает меня в свои объятия.

– Я знаю, милая. Знаю. И сейчас мне этого вполне достаточно. Ты самое большое счастье, что досталось мне в этой жизни. И за это я благодарна твоему отцу. Повидайся с ним как-нибудь.

Я киваю, поглаживая маму по голове. Успокаиваю её, словно сейчас в нашей семье именно я самая старшая и главная. Уговариваю её всё-таки прилечь поспать. Ведь она уже больше суток на ногах. Не удивительно, что совсем расклеилась. Стелю ей на диване, пока она умывается. Когда она забирается под одеяло, я прикрываю дверь в её комнату и ухожу к себе.

Слова о доверии вертятся в моей голове, и я вспоминаю про Катю и парней. Они ведь тоже накануне вечером обманули моё доверие. Это было так глупо с их стороны. Господи, зачем они это устроили? Детский сад. Я вдруг смеюсь. Остатки вчерашней обиды моментально рассеиваются. Не знаю, почему больше не злюсь на них. Может, потому что по-прежнему доверяю и считаю их проделку обычной шалостью. А может, потому что немного виню и себя за то, что в последнее время отдалилась от друзей. В любом случае не могу себе представить, как мы в понедельник пройдём мимо, даже не посмотрев друг на друга. Нет уж, этому не бывать!

Беру в руки телефон и набираю номер Кати.

– Никогда больше не делай так, – говорю в трубку, как только слышу её голос.

– Обещаю, – тут же отвечает моя подруга на выдохе.

– Ты понимаешь, насколько глупо это было?

– Глупее не придумать, – рьяно соглашается она со мной. Я так и представляю, как она трясёт своей головой, а её чёлка выбивается из укладки и лезет ей в глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Skechers – американская марка обуви

Вернуться

2

Bad guy (с англ.) – плохой парень.

Вернуться

3

Джон Бэрримор – персонаж фильма «Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона. Собака Баскервилей», снятого по мотивам произведений о Шерлоке Холмсе А.К. Дойла.

Вернуться