Ульяна Романова
Как приручить училку

Пролог

Арина. Три года назад

– Я не буду принимать у него экзамен! И учить его я больше не буду! Что хотите делайте – режьте, убивайте, наказывайте, но учить этого… его… Я больше не буду.

Негодяй, наглец, нахал, хам и редкостный мажор Ринат Барсов нагло стоял в кабинете у декана, переминаясь с ноги на ногу, и… И смотрел. Ему даже декан был не указ! Наглючий взгляд карих глаз прилип к моей пятой точке и отлипать, кажется, не собирался.

– Барсов, – обратился Георгий Сергеевич к Ринату.

– Что? Я учиться хочу у Арины Роди… Анатольевны, – нахально ухмыльнулся он, переводя взгляд на мою грудь. – Мне немецкий позарез нужен.

Не знаю, кто конкретно додумался дать мне прозвище Родионовна, но есть подозрение, что этот же наглый студент, который вот уже полгода не давал мне жить и преподавать спокойно.

И снова эта широкая нахальная улыбка отъявленного ловеласа без грамма совести.

– Арина Анатольевна, Ринат вот горит желанием продолжать занятия, – прокашлялся декан.

– Я горю, – тут же закивал этот засранец, – желанием, да. Учиться, Арина Анатольевна, а не то, что вы сейчас подумали.

И нагло мне подмигнул!

А потом поднял руку и провел кончиками пальцев по своей щеке, на которой алели три свежие царапины, оставленные мной в порыве гнева, когда он пытался поцеловать меня прямо в аудитории. Посмотрел на меня из-под ресниц и послал очередную улыбку.

Позор какой!

Этот наглый мальчишка-третьекурсник не оставлял меня в покое с самого начала учебного года, когда я стала преподавать у третьего курса, но сегодня перешел все мыслимые границы!

Год назад я устроилась в университет преподавать немецкий язык будущим бизнесменам и надеялась, что здесь соберутся серьезные студенты. На поверку оказалось, что это сборище нахальных мажоров.

Правда, в моем случае – только одного. Ринат Барсов был сыном одного из главных застройщиков нашего города и единственным его наследником. Кажется, мальчишка этот с детства не знал отказов, иначе как объяснить, что мое «нет» он категорически отказывался слышать?

Был, конечно, один небольшой плюс в его внимании ко мне – больше ни один студент мужского пола не смел мне и слова поперек сказать, не говоря уже о чем-то бо́льшем. Кроме, разумеется, самого́ Барсова, который умудрялся срывать мне лекции, караулить в перерывах в коридоре и смотреть.

Каждый раз он так смотрел, словно я перед всей группой голая стояла, заставлял краснеть как первокурсницу и забывать тему лекции.

Его не могло сбить с цели ничего – ни декан, ни ректор, ни мои робкие и не очень попытки вразумить его, что я старше и вообще преподаватель!

Непробиваемый, наглый мальчишка, который умудрился мне в лицо заявить, что проще дать и получить удовольствие, чем объяснить, почему нет!

Сегодняшняя его выходка с поцелуем стала последней каплей, после которой мы оказались в кабинете декана.

– Что у вас произошло? – с тяжелым вздохом уточнил Георгий Сергеевич. – Барсов – один из наших лучших студентов, Арина Анатольевна, у него отличная успеваемость.

– Даже любопытно, когда он умудряется все успевать, – пробурчала я и поправила очки.

Ринат, заметив этот жест, сглотнул и машинально подался вперед. Ко мне. А я попятилась назад, приметив для себя статуэтку слона на столе декана.

Не могу больше! Хватит этой осады диких кочевников беззащитной меня!

– Талант, Арина Родионовна! – прошептал Барсов. – Я всесторонне одарен и талантлив, а вы все никак мои таланты проверить не хотите.

И так он это сказал, что мне сразу же стало ясно, о каких таких талантах он говорил.

– Вы отвратительно владеете немецким языком, – я очень старалась быть хладнокровной, но он же каждым словом выводил!

– Я прекрасно владею языком, – сказал он, облизывая губы кончиком того самого языка.

Мне стало жарко, а стукнуть Барсова захотелось как никогда раньше.

– Вы не сдали мне зачет!

– Разумеется, как я вам могу его сдать, если вы его не принимаете? – изумился он так, словно не Барсов устроил на зачете целое представление!

На трех зачетах, если быть точнее! И был логично не допущен до экзамена!

– Потому что вы не знаете материал!

– Знаю, – хмыкнул он, – проверьте.

Георгий Сергеевич перевел просительный взгляд на меня, очень стараясь как-то урегулировать конфликт, а этот засранец словно специально издевался надо мной!

– Подготовьтесь хорошо к завтрашнему дню, сдадите повторно, – процедила я сквозь зубы.

– Не извольте беспокоиться, – ответил он мне на чистом немецком, – подготовлюсь и покажу вам, как я умею владеть языком. Немецким, а не то, о чем вы подумали. Хотя…

Подмигнул, развернулся и вышел, оставляя меня рвать и метать.

– Арина Анатольевна, я вас понимаю. Вы очень привлекательная женщина, хоть и пытаетесь выглядеть скромно, но… Я думаю, что ваше решение уволиться – самое разумное в данной ситуации.

Конечно, зачем воспитывать сыночка бизнесмена, лучше попрощаться со мной – обычным преподом. А учитывая, что дядюшка моего самого надоедливого и упертого студента был спонсором нашего университета, все козыри были в руках этого наглеца.

Ну, может быть, это и к лучшему. Через месяц я выйду замуж, как раз освободится время, чтобы подготовиться к торжеству.

Я отправилась на кафедру, где сидела моя коллега, преподававшая английский, но владеющая в совершенстве и немецким.

– Чаю? – заметив мое настроение, предложила Ольга Константиновна.

– Просьбу можно? – решилась я.

– Конечно. Подменить тебя?

– Да. Не могла бы ты завтра принять зачет у моего отстающего студента? Рината Барсова. Я всем уже оценки проставила, а он никак не сдать предмет не может.

– Барсов отстает? – изумилась Оля. – Быть не может, он у меня лучший на курсе, у него явно есть склонность к языкам.

– Примешь? – настояла я, не желая объяснять истинные причины своей просьбы.

– Без проблем. Только он один?

– Да, только он один, – выдохнула я облегченно.

Завтра мне не придется вновь держать оборону против харизмы и нахальства отдельно взятого студента.

– Ну давай, дорогая! Удачи на свободе! Иди хоть обниму, что ли?

– Оль, мы не прощаемся, ты приглашена ко мне на торжество, забыла? – засмеялась я, обнимая подругу в ответ.

– На кого ты меня покидаешь? Тут, кроме тебя, одни зануды да шовинисты. Я теперь одна оборону держать должна?

– Ты справишься, – заверила я. – Все, пойду. Меня дома Павел уже заждался.

Я накинула куртку, шапку, мысленно попрощалась с университетом, которому отдала год жизни и, кажется, нехилый запас нервных клеток, и вышла на улицу, наслаждаясь солнечным зимним днем.

Спустилась по ступеням и заметила ЕГО.

Ринат был в тонкой осенней куртке, и, кажется, холод ему был нипочем. Он стоял в компании своих приятелей и буравил меня тем самым взглядом, от которого каждый раз на моем теле оживали мурашки.

Пришлось вспомнить, что он студент, задрать нос повыше и постараться проскользнуть мимо без новых потрясений.

Но Ринат не был бы Барсовым, если бы при моем приближении не крикнул:

– До завтра, Арина Родионовна!

Я молча отсалютовала ему рукой, радуясь, что завтра мы уже не увидимся… Я надеялась и неистово молилась, чтобы больше никогда в своей жизни его не встретить, но в тот предновогодний день у богов, видимо, было слишком игривое настроение…

Глава 1

Ринат. Наши дни

Свобода! Контракт подписан, начальство будет вне себя от счастья, а я, наконец, смогу полноценно отдохнуть.

Я вышел из душа, замотав бедра полотенцем, и упал на кровать гостиничного номера.

Ладонью вытер лицо от капель воды, стекающих с волос, и потянулся за телефоном, сразу же открывая контакты, чтобы вечер прошел не зря и в приятной компании.

– А-а-а-а! – услышал я из коридора испуганный женский крик.

Подскочил и в чем был рванул в коридор. Дверь номера напротив была открыта, а мне навстречу выскочила красотка, придерживая полотенце на груди.

Я осмотрел ее с ног до головы и сглотнул. Аккуратные ступни с красным лаком на пальчиках, длинные стройные ножки, тонкая талия, грудь – «двоечка», не меньше, пухлые губы цвета спелой клубники, растерянное выражение огромных глаз и…

– Родионовна? – обалдел я, когда понял, кто передо мной.

– Барсов? – кажется, моя бывшая училка немецкого тоже была слегка обескуражена.

Я облизнул губы и двинулся на нее. Помнил, как эта принципиальная зараза специально пыталась завалить меня на экзамене – правда, сразу после того, как я пытался ее завалить на учительский стол.

И наше последнее рандеву в кабинете декана я тоже помнил слишком хорошо, когда эта маленькая привлекательная стервочка не явилась на собственный зачет. У меня! Обещала и срулила, передав ответственность своей коллеге.

Я тогда вместо Родионовны увидел в аудитории Ольгу Константиновну, которая и сообщила мне, что Родионовна уволилась, она счастлива, уехала на новогодние каникулы в Германию, а сразу после возвращения планирует выйти замуж.

Впоследствии оказалось, что училка моя не просто вышла замуж, но и уехала жить в другой город с мужем и постила в соцсетях фотки своего семейного счастья.

Тогда я решил, что не стану лезть в чужую семью, мужественно переварил свое фиаско, но о Родионовне почему-то не забыл – она единственная, кто смог продержаться так долго и не пасть под моим обаянием.

И неожиданно судьба преподнесла мне столь щедрый подарок, что я и сам не ожидал – ее в одном полотенце в гостиничном номере прямо напротив. На безымянном пальчике не было обручального кольца!

Это точно подарок судьбы!

От строгости Арины Анатольевны не осталось и следа. Она поправила полотенце на груди, напоминая моему организму, что когда-то я очень ее хотел. Настолько, что нахрен послал всю субординацию, получил по лицу и чуть было не разочаровался в своей мужской харизме.

– Что вы так кричите, Арина? Вас убивают? – хищно надвигаясь на маленькую стервочку, поинтересовался я.

Я напрягся и поправил свое полотенце.

– Что случилось? – приподнял я бровь, ибо глаза так и прилипли к ее груди.

Родионовна молчала, а я вздохнул и пошел в ее номер выяснять, что заставило ее так громко кричать.

В единственной комнате окно было распахнуто настежь, а под потолком истерично летал голубь.

– Барсов, немедленно покиньте мой номер! – услышал я до боли знакомые интонации.

Э, вот сейчас точно не покину. Пришла пора расплаты, Родионовна! За шесть месяцев моего позора, перманентного стояка в твоем присутствии, за то, что ты, стервочка маленькая, все нервы мне вымотала, а после первого же семестра уволилась, решив выйти замуж за своего додика с усиками – «пропуск в трусики».

Голубь сделал новый круг, а Родионовна испуганно вскрикнула.

– Он… Я жутко боюсь голубей, – призналась она, заходя следом.

И голос изменился – обволакивающий стал, испуганный. Никогда она так не разговаривала в годы моей учебы. Тогда она с ненавистью выплевывала мою фамилию, стоило мне только появиться в поле ее зрения.

– Залетел, я вижу, – с умным видом произнес я, – дайте полотенце.

– Зачем? – напряглась Родионовна, с опаской глядя на психованную птицу.

– Не руками же мне его на улицу выгонять, – пояснил я, – хотя… У меня свое есть.

Я провокационно положил руки на край своего полотенца и вопросительно глянул на Родионовну.

– Сейчас принесу, – она сжала губы и сузила глаза.

Суетливо ушла в душ, а вернулась, держа в руках два белоснежных полотенца для рук.

– Вот! – И снова подтянула полотенце на груди.

Тело завибрировало, когда наши пальцы соприкоснулись, а Родионовна испуганно убрала руку и нахмурила бровки.

– Спасибо, – серьезно кивнул я, мысленно уже снимая с нее ненужную тряпку и бросая ее рядом со своей. – Так, брат, давай-ка на улицу, – попросил я голубя и замахал полотенцем в воздухе.

Птица взбесилась еще сильнее, принявшись биться о потолок.

– Чумной какой-то, – прикрывая голову ладонью, выругался я, – лети давай в окно, дурила.

– Мамочка! – пискнула Родионовна. – Барсов, вы его не выгоняете, вы его нервируете и бесите.

– Прямо как тебя когда-то. Он, наверное, познакомиться с тобой хотел, но не знал, что ты редкая недотрога, – подмигнул я. – А ты в следующий раз окно закрывай, мало ли кого еще принесет.

– Десятый этаж, – намекнула Арина, снова возвращая себе маску строгой училки.

Я махал полотенцем над головой, как выпивший Карлсон, пока птица окончательно не взбесилась, пролетела мимо меня, снесла со стола лампу и… Мое полотенце красиво приземлилось у моих ног, оставляя меня перед Родионовной в чем мать родила.

И все бы ничего, но она и раньше действовала на меня очень возбуждающе, а уж теперь, в одном полотенце… Доводила до состояния, близкого к тому, чтобы наброситься на нее с поцелуями и получить свою законную сатисфакцию за полгода учебы у этой стервочки.

Показал товар лицом, в общем. Во всей моей барсовской красе.

– Боже, – она широко распахнула глаза и смотрела…

Вот куда не надо она смотрела так, что у меня зайчики перед глазами запрыгали.

Голубь, кажется, тоже впечатлился, захлопал крыльями и улетел-таки в окно.

– Немедленно оденьтесь! – она покраснела и замахала руками в воздухе.

Полотенчико на ее груди сползло вниз, а я немного завис, надеясь силой мысли убрать его совсем к чертовой матери, прямо вслед за голубем в окно.

– Уверена? – я приподнял бровь, намекая, что, судя по виду, ей все очень даже понравилось.

Даже больше, чем нравилось. Арина машинально облизнула губы кончиком языка, доводя меня почти до неистовства.

– Покиньте мой номер, немедленно! – взвилась она.

Я нашел в себе силы нагло ей подмигнуть, медленно наклонился, взял полотенце и, не торопясь, обернул вокруг бедер, пока бывшая училка краснела и бледнела с короткими перерывами.

– Не подглядывайте, – ухмыльнулся я, заметив, что она хоть и пыталась отвести взгляд, но не получалось.

– Вы… Барсов, вы хам!

– Вообще-то, Ринат. Живу напротив. На случай если вы решите поблагодарить меня за спасение и пригласить на кофе, Арина Родионовна, – снова подмигнул я, перебив ее готовящуюся негодующую речь.

– Арина Анатольевна! – топнула она ножкой.

– Арина Родионовна, а давайте забудем прошлые обиды? – предложил я, касаясь ладонями полотенца на бедрах. – Вы уже не моя училка, я не ваш студент.

– Пошел вон, Барсов! Иначе я за себя не отвечаю.

– Что? Снова у меня зачет не примете? Или опять лицо расцарапаете? – развеселился я, надвигаясь на стервочку.

Ее пышная грудь высоко вздымалась, а взгляд… Этот взгляд разъяренной фурии я помнил слишком хорошо.

– Я вызову охрану! – Ее взгляд снова поменялся на растерянный, когда я медленно приблизился вплотную.

Смотрел, но не трогал, как и всегда.

Арина вжалась в стену и вцепилась в свое полотенце, словно боялась, что оно волшебным образом обретет крылья и улетит вслед за птицей.

Я бы за такое дворец и коня отдал, но в тот вечер судьба была не на моей стороне.

Я медленно наклонился к своей стервочке и прошептал на ухо:

– Ведите себя хорошо, Арина Родионовна. Но если вдруг захотите стать плохой девочкой – не стесняйтесь, мой номер прямо напротив вашего.

– Только в ваших мечтах, Барсов, – прошипела она рассерженной кошкой.

– Мои мечты имеют свойство сбываться, – подмигнул я и расслабленно вышел из ее номера.

Немного обидно было слышать за спиной облегченный вздох Родионовны, но эту неприятность я планировал пережить.

Зашел к себе в номер, достал из мини-бара виски, налил себе и набрал номер начальника охраны фирмы, в которой я числился заместителем генерального директора.

Алан обещал перезвонить часа через два, а я задумался, чем мне заняться. Родионовна, зараза, сбила весь настрой и убила на корню все желание развлекаться без нее.

Как и когда-то, возбудила и не дала.

Я сделал глоток виски и включил телек фоном, вспоминая свои университетские месяцы, когда она преподавала у меня немецкий.

Спустя час услышал, как она выходит из номера, и вскочил. Выглянул в глазок, видя, как Арина, воровато озираясь, заперла номер и куда-то пошла.

Поймав неожиданный приступ адреналина и возомнив себя Шерлоком, выждал тридцать секунд и тоже вышел, заметив ее, сворачивающую по коридору влево, хотя лифт находился справа.

Недолго думая, пошел за ней.

Слышал, как она спустилась по ступенькам на девятый этаж и свернула в жилой коридор.

Не понял! Только развелась, и уже любовник в гостинице завелся?

Родионовна-а-а-а, а как же я? Я лучше любого любовника, просто поверь на слово. А лучше проверь.

Я остановился за углом, глядя, как училка моя накинула на голову капюшон от спортивной мастерки и подошла к одной из дверей.

А дальше… Дальше она, кажется, решила эту дверь взломать, судя по тому, как ковырялась в замке дрожащими ручками.

Не выдержал и быстрым шагом приблизился, склонился к ней и прошептал:

– Попалась!

От удара кулачком увернулся, не успев среагировать, когда моя стервочка сделала круг вокруг своей оси и упала на пятую точку, опираясь спиной о дверь номера.

– Б-барсов, это не то, что вы подумали. Я… я…

– На шухере постоять? – спокойно уточнил я.

– Да, будьте так любезны, – вежливо согласилась Родионовна, а я, кажется, уронил челюсть.

– Чего еще я о вас не знаю? – со смешком уточнил я и добавил: – Продолжайте, я послежу.

Глава 2

Ринат

Родионовна с усердием бывалого вора-медвежатника снова принялась ковыряться в замке шпилькой и невидимкой, а я продолжал находиться в культурном шоке.

– Арина Родионовна, а ты сама из института ушла или декан твое уголовное дело случайно прочитал? – не удержался я. – Сколько сроков ты отмотала, скромный препод?

– Барсов, стойте молча, ради бога! – раздраженно потребовала она.

– Кого хоть грабим?

– Неважно!

– Как неважно? Я должен знать, за что мне придется лучшие годы своей жизни провести в тюрьме.

– Идите к себе, раз боитесь! – отмахнулась она.

Мои брови стремительно поползли вверх, а я посмотрел на Родионовну другими глазами. Кто ж знал, что за маской скромной училки в очках скрывается такая чертовка? Хоть бы знак какой подала мне три года назад, я б…

Я б ее тогда замуж не отпустил. Прям со свадьбы бы украл и своей сделал! Думал, она примерная жена примерного мужа, а она замки взламывает шпилькой и невидимкой.

– Не получается? – молчать в ее присутствии не получалось.

– Заело, – пожаловалась Родионовна.

– Дай я, – и приказал окосевшей Арине: – Двигайся, сам открою. Родионовна, а тебя камеры в коридоре не смущают совсем?

– Смущают. Кража со взломом группой лиц карается по закону строже, поэтому, может, вы к себе в номер пойдете, Барсов?

– Даже спрашивать не буду, откуда ты все знаешь, – хмыкнул я, отодвигая ее стройную фигуру в сторонку, чтобы не мешала.

И сосредоточился на замке. Взялся одной рукой за шпильку, другой за невидимку и стал медленно прокручивать под нервное сопение моей Арины.

– Ты бы в коридор лучше смотрела, – посоветовал я. – А если нас с поличным загребут?

– Скажем, что в порыве страсти этаж перепутали. – Я только в тот момент заметил, насколько она была бледна, и что руки ее дрожат.

И хотел бы подумать, что это из-за моей непосредственной близости, но…

– Ага. И решили собственный номер шпилькой и невидимкой взломать. Логично. Чей номер хоть?

– Одного плохого человека. Это все, что ты должен знать, – задрала она носик повыше.

– Так, может, давай ему просто морду набьем? – радостно предложил я.

– Просто откройте эту дверь, и все. Я заберу свое, и разойдемся!

– Ага, разойдемся, конечно! Я тут стараюсь, и снова даже не поцелуешь? Родионовна, ты…

– Лифт! – пискнула она.

– Твою мать! – вытаскивая «отмычки» из замков, выругался я.

Поднялся, схватил ее за руку и повел в конец коридора, к балкону, как раз в момент, когда четверо сворачивали к нам из-за угла.

Пришлось использовать старый как мир трюк: хватать училку, прижимать к стене, закрывая своим телом, и целовать.

Я, когда ее губ своими коснулся, почувствовал себя, как тот впечатлительный голубь во время свободного полета. Забыл, кто я, как меня зовут и что предположительно через пару дней буду красоваться на всех постерах под набившим оскомину заголовком «Их разыскивает полиция». Интересно, в обезьяннике можно как-то договориться, чтобы нас в одну камеру закрыли? Любые деньги бы отдал за такую возможность.

Прохладные пальчики Родионовна легли на мою шею ударом двести двадцати вольт, меня подбросило на месте, а чей-то глумливый голос («Во дают! До номера дойдите») вызвал приступ острого раздражения.

Я молча показал придурку средний палец, ни на секунду не отрываясь от сладких как мед губ училки. И словно воочию слышал, как скрипит, отъезжая, моя крыша, когда проник языком в ее ротик, сплетаясь с ее язычком.

И пусть меня потом убьют, расчленят и ограбят – умру счастливым! И очень возбужденным.

Настолько, что когда крохотные кулачки уперлись мне в грудь, я не понял, чего от меня хотят, ибо уже почти достиг нирваны.

Когда меня стали толкать сильнее, напрягся и попытался вспомнить, какой за окном год.

Как назло, ни одна мысль в голове не задерживалась, а дикий стояк как бы намекал, что нужно быть настойчивее.

Но когда острые коготки впились в шею, стал что-то подозревать.

– Что? – с трудом оторвался я от нее, только в тот момент осознавая, что ладони мои без моего ведома уже забрались под ее кофточку и вовсю исследовали ее тело, подбираясь к груди.

Взгляд рассерженной фурии быстро спустил с небес на землю, так что я в какой-то момент снова приготовился получать по лицу.

Арина дышала с трудом, пока я пыхтел как паровоз, мечтая о ведерке со льдом. А лучше – ванне. Ее губы припухли, а щечки вместо землистых стали почти пунцовыми.

– Вы совсем обалдели? – налетела она на меня.

– Я тебя спасал, – с трудом протолкнул я воздух в грудь, чтобы ответить.

– Спасибо, конечно, но совестью нужно иногда пользоваться.

– У меня нет совести, – честно признался я. – Пойдем отсюда.

– Барсов, я должна попасть в тот номер.

– Родионовна, тот перец только что зашел в номер напротив. Думаешь, он тебя не спалит? Да что там в том номере такого, что ты готова вора-медвежатник из себя изображать?!

– Мне очень надо. Правда, Ринат! – взмолилась она.

Правильно классики говорили: все проблемы в жизни из-за женщин. Потому что они нам мозг и кое-что еще в крендель заворачивают так, что мы готовы идти даже на преступления ради одной улыбки любимой.

– Надо – будет. А сейчас пойдем, Сонька Золотая Ручка, а то попалишься.

– Ринат!

– Что? Достану я тебе цветочек аленький, обещаю. А сейчас пойдем, а то, судя по твоему настроению, ты зубами собралась замок отгрызать. Пожалей зубки, стоматологи нынче дорогие, много воровать придется, а это дополнительный срок. Что там у тебя в этом номере? Любимый томик Ницше? Редкое издание немецкого эротического словаря? Запчасти от ядерной бомбы?

– Паспорт! – топнула она ножкой.

Нижняя губа Родионовны задрожала, а я мгновенно пришел в себя:

– Быстро ко мне в номер!

Схватил Арину за руку и потащил за собой на верхний этаж.

– Барсов, не вмешивайтесь, пожалуйста! – По дороге пыталась она призвать меня к здравомыслию.

– Родионовна, мы с тобой вдвоем номер взламывали, может, перейдем уже на ты?..

Глава 3

Арина

Боже, боже, боже!.. Ну почему в этой гостинице я встретила именно его? Я уже и думать забыла о своем бывшем студенте, а он взял и появился, как черт из табакерки. Плохо! Это очень-очень плохо!

Ринат Барсов вел меня по лестнице, напрочь игнорируя мои робкие попытки вырваться. Его мне сейчас только для полного счастья не хватало!

Мы поднялись на наш этаж, я попыталась свернуть к своему номеру, но меня перехватили за талию и волоком затащили в логово этого нахала.

Сам же нахал встал так, чтобы я точно не сбежала, скрестил руки на груди и смотрел своим фирменным взглядом, от которого у многих могли бы подогнуться колени, но не у меня. Мои и так дрожали – впрочем, как и руки и все остальные части тела.

– Не стесняйся, подельница. Входи, чувствуй себя как дома, – хищно ухмыляясь, он приглашающе махнул рукой.

– Барсов, я, наверное, к себе пойду. Уверена, ты очень занят.

– Я свободен, Родионовна. До пятницы я только твой, – он нахально мне подмигнул, сделал шаг вперед, заставляя продвигаться вглубь номера.

Подумал и огорошил:

– А где очки? Ты очки в универ всегда носила.

– У меня стопроцентное зрение, я их для солидности носила. И чтобы такие нахалы, как ты, внимания не обращали.

– А я, значит, разглядел красоту, – удовлетворенно заметил он. – Чай? Кофе? Спиртное? Или ты перед делами не пьешь?

– Прекрати издеваться немедленно! – топнула я ногой, отходя все дальше от входной двери.

– Раз пошли на дело я и Рабинович, – издевательски пропел Барсов. – Рассказывай, что за ебанат натрия стырил твой паспорт?

– Барсов, я впечатлена вашими познаниями в химии, но все же я сама решу свои проблемы, ладно?

– Прохладно. Я уже твой подельник, срок нам вместе по-любому мотать за попытку проникновения в чужой номер, так что завязаны мы надолго, Родионовна. А если еще раз сама поцелуешь – я всю вину на себя возьму, мамой клянусь.

Я смутилась и, кажется, покраснела, вспоминая, с какой страстью он целовал меня там, в коридоре. Стыдно было даже себе признаваться, но на мгновение я забыла, что пару секунд назад мы лезли в чужой номер, а мое тело отреагировало на его поцелуи не так, как подобает приличной женщине в компании главного хулигана университета.

Не вовремя это все! Очень не вовремя! У меня слишком много проблем, а Ринат – не тот человек, с которым мне бы хотелось своими проблемами поделиться.

– Барсов! Прекратите цирк немедленно! – потребовала я. – Уж точно не вам переживать о сроке. Отец отмажет, даже если вы все номера в этой гостинице обчистите.

– Не отмажет, все! Бизнес отжали, денег нет. Что ты так смотришь? Я теперь скромный таксист.

– Скромный? – иронично уточнила я.

– Ладно, просто таксист, – послал он мне лучезарную улыбку.

Подошел к столику и щелкнул кнопкой чайника.

– И что ты делаешь в гостинице? Зачем номер снял?

– Квартиры тоже нету, – развел он руками, – вот, перебиваюсь случайными ночевками – душ там принять, зубы почистить. Говорю же – фирму дядька мой у отца отжал, нас с голой жо… пардон, мадемуазель, – оставил нас без средств к существованию. Батя уехал с мамой к бабушке жить, а я тут вот удачно переночевать заехал, тебя встретил. Я скучал, Арина, – другим тоном закончил он.

– Как оставил? Ты серьезно? Твой отец же…

– Ну вот так вышло. Так что не мажор я больше, а обычный таксист. Но тебе готов помочь по старой памяти. Денег нет, зато фантазия осталась, и мотивация есть. За поцелуй, а лучше два, я тебе что хочешь украду. Так кто удерживает в заложниках твой паспорт?

Я сканировала Рината взглядом, силясь понять, врет он или говорит правду. А этот засранец хлопал ресницами и улыбался, всем видом показывая, что такой замечательный и улыбчивый парень врать не будет.

– Я очень тебе сочувствую, – аккуратно садясь в кресло, призналась я.

– Я справлюсь, не волнуйся, – легко махнул он рукой, – не все еще потеряно, но если вдруг увидишь меня где-то у метро, просящего милостыню, – уж не пройди мимо. Но я кручусь как белка в колесе, видишь, даже телефон не продал.

Он достал из кармана дорогой мобильник, нахмурился, отправил кому-то сообщение и пояснил:

– Клиент.

– Есть подозрение, что ты мне врешь, – призналась я.

– Есть подозрение, что ты тоже, – тут же отбил он. – Так кто в теремочке на девятом этаже живет с твоим паспортом?

– Неважно! – махнула я рукой. – Все равно время уже потеряно, сейчас все вернутся в номера, и мне придется придумывать другой план.

Я и этот-то воплотила с большим трудом! Пришлось просить Ольгу Константиновну снять номер на ее имя, ибо у меня не было паспорта. После заселения я пролила на себя сок, потому что жутко нервничала, затем был душ, голубь и полуодетый Ринат Барсов.

– Давай вместе думать? – предложил Ринат. – Хочешь, мы ему градусник разобьем в номере? Ртутный. Ну, или один отвлекает, второй тырит. Я могу отвлечь. Знаешь, где паспорт твой хранится?

– Я бы… Чаю выпила, – постаралась я сменить тему, ибо точно не собиралась делиться с Барсовым своими проблемами.

– Будет сделано! – Барсов буквально лучился оптимизмом, пока я судорожно соображала, как мне избавиться от «подельника».

Сбежать не получится – догонит. Отвлечь? Как, если сам Барсов мог болтать сутками без умолку и отвлекаться точно не собирался? Наоборот, планировал принять непосредственное участие, собственной персоной возглавив безобразие.

Боже, ну почему он встретился мне именно сегодня? У меня что, проблем мало?

Ринат налил чай в две чашечки, одну заботливо поставил на столик, подвинул его ближе ко мне, подумал и радостно добавил к чашке вазочку с печеньем.

– Давно вернулась? – спросил он, делая глоток.

– Месяц назад, – дрожащими руками я потянулась за своей чашечкой.

– С мужем?

– Да.

– И где он?

– Кто? – прикинулась я дурочкой.

– Мужик твой. Почему проблемы не решает? – таким тоном спросил Ринат, словно вел светскую беседу.

Но взгляд его стал колючим, сканирующим.

– Потому что гладиолус! – отмахнулась я.

Поставила на стол нетронутый чай и поднялась.

– Я пойду. И это не обсуждается, Барсов!

– О, я помню чудное мгновенье, перед тобой явился я, а ты, коварная такая, послала далеко меня. Опять.

– В тебе определенно умер поэт, – кивнула я, вспоминая его выступления на парах и зачетах.

– Боже, надеюсь, он не пахнет, – развеселился Ринат.

Поставил чашечку на стол, хлопнул себя ладонями по коленкам и тоже поднялся:

– С тобой пойду. Страсть как хочу сегодня кого-нибудь ограбить.

– Барсов! Я тебе русским языком говорю: не лезь!

– Моя твоя не понимать. Сами мы не местные, русский язы́ка плохо понимаем, начальника. Родионовна, ты от меня никуда не денешься, так и знай. Меня мама так воспитала, что женщин в беде бросать нельзя.

– Боже, – закатила я глаза, – «Барсов» и «воспитание» в одном предложении не сочетаются.

– Есть пробелы, конечно, но все поправимо. Перевоспитывай меня полностью.

– Ба…

Я проглотила окончание слова, когда услышала стук в коридоре. Стучали очень настойчиво и, кажется, в тот номер, который занимала я.

Ринат подошел ко мне, хотел что-то сказать, но я просто закрыла ему рот ладонью и напряглась.

– Слышишь? – указывая на дверь, уточнила я.

Ринат не шевелился, молча моргнул, прожигая меня взглядом. Я убрала руку и на цыпочках пошла к двери. Выглянула в глазок, резко развернулась, прижала руки к груди, где испуганной птицей билось сердце, и зажмурилась.

Ринат нахмурился, мгновенно посерьезнел, подошел вплотную и, не пытаясь меня подвинуть, тоже заглянул в глазок, увидев там то же, что и я – троих огромных и очень суровых мужчин.

– Это к тебе? – шепнул мне на ухо.

Как они меня нашли так быстро?! К-а-а-к?!

– Р-ринат, – потянула я его на себя, – спрячь меня. Мне срочно нужно бежать.

Он неожиданно положил ладонь на мою шею, привлек к себе и крепко обнял, успокаивая.

– Тише, тише, – шептал он, – разберемся, не бойся. Куда ты вляпалась, Родионовна?!

Глава 4

Ринат

Ну почему все так несправедливо? А потому, что желания нужно правильно загадывать, вот почему!

Просил податливую и дрожащую Родионовну в свои объятия – получил. Бонусом – троих из ларца неизвестного происхождения, типичные представители животного мира орангутангов. Силы много – мозгов мало. Все по классике жанра.

И вместо того чтобы исполнять свое желание на всю катушку, я достал из кармана мобильный и написал сообщение начальнику охраны.

«Трое у номера напротив. Поймать, допросить, узнать претензии к Арине Анатольевне, по мужу Журавлевой. Тихо и незаметно!»

«У тебя проблемы?» – забеспокоился Алан.

«Не у меня, но решать их буду я! Работай!»

«Дядя знает?»

«Нет. И не волнуй Багратыча, у него мозги набекрень, человек ждет пополнения, у него гормоны!»

Мой родной дядька полгода назад стал счастливым новобрачным, женившись на своей любимой чертовке. Багратыч был слегка не в себе, потому что его заклинило на Лукерье, а прямо на свадьбе я воочию наблюдал, как серьезный мужик, который руководил одной из самых крупных в нашем городе строительных компаний, превращался в блаженного. Когда дядька сообщил всем, что ждет пополнение и бо́льшую часть обязанностей скинул на меня как на своего заместителя и любимую правую руку, я понял, что пациента лечить бессмысленно – тот просто счастлив.

Пришлось брать бразды правления в свои руки, в том числе ехать сегодня заключать контракты, да так удачно, что я не знал – смеяться или плакать из-за превратностей судьбы.

Арина на мои движения не реагировала. Казалось, она впала в анабиоз и только дрожала, прижимаясь ко мне все теснее. И вздрагивала от каждого нового стука в дверь.

И мне вот вообще не было стыдно за то, что я ей соврал, по двум причинам: Родионовна очень предвзято относится к мажорам, в чем, каюсь, и моя заслуга. И помощи моей как наследника корпорации Барсова она не примет. А помогать агрессивно я не хотел.

Вторая причина более приземленная: я хотел провести с ней больше времени и готов был на некоторые мошеннические манипуляции, дабы моя училка не свинтила. Снова. Оставив меня гореть от желания и кусать локти оттого, что я ее упустил. В сотый, юбилейный раз.

Трое за дверью были не проблемой для меня, но проблемой для нее, и я хотел выяснить, насколько все серьезно.

Троица почесала затылки, переглянулась, развернулась и решила попытать счастья в… моем номере.

Родионовна решила взять пример с нервного голубя и чуть было не рванула в окно. Пришлось ловить.

– Парашют забыла, – прошептал ей на ухо. – Родионовна, тише ты. Не дам я тебя в обиду, мамой клянусь.

И запер трясущуюся училку в ванной со словами:

– Сиди тихо.

Расправил плечи, набрал Алана, чтобы тот слышал, что происходит, и пошел открывать.

– Доброго дня, – вежливо ответил трем мордам.

– Соседку вашу не видели? – пробасил левый шкафчик.

– Ту обалденную брюнетку с грудью-двоечкой? Видел, – согласился я, – такую секс-бомбу с зелеными глазками и курносым носиком. Эту? Она еще такая неприступная вся, деловая. Она, да?

Парни переглянулись и дружно закивали:

– Где она?

– Съехала, прикинь?! – возмутился я. – Я ее на кофе пригласил, а она типа приличная, послала меня в лес подснежники ловить, а через десять минут с чемоданом свалила. А я все думаю знаете что? Как можно ловить подснежники? Понимаю бабочек, хотя сейчас осень и маловероятно, но как ловить подснежники? Вы не в курсе?

– Нет, – парни слегка окосели.

– Вот и я… А вы к ней зачем? Хотя… Так и знал, что она только прикидывается недотрогой. А мне даже телефончик не оставила. Может, ей больше качки типа вас нравятся? Может, и мне покачаться немного, как думаете? Парни, а вы где качаетесь? Номерок тренера не дадите?

– Ты дебил, что ли? – душевно и даже немного сочувственно уточнил левый шкаф.

– Да понравилась девчонка, а она меня кинула! Я к ней и так, и эдак, и еще вот так… Страдает самооценка, а тут вы еще.

– Съехала, да? – почесал затылок правый.

– Ну. Динамщица! – подтвердил я.

– Ладно, брат, бывай!

Трое как по команде развернулись, а я в спину прокричал:

– Так номер тренера дадите, нет?

– Тебе не поможет, он дрищей не тренирует! – заржал правый, а мартышки подхватили.

– А вот это было обидно, но мы переживем! – решил я, запирая дверь.

Отключил Алана и поскребся к Родионовне. Она стояла у стены у стены, мимикрируя под белый кафель цветом лица, и сверкала глазами.

– Родионовна, они ушли! – бодро отчитался я.

– Спасибо за помощь! – задрала она носик повыше.

Явно не оценила мою пламенную речь, во имя спасения прекрасного учительского тела произнесенную.

– Должна будешь. Долги беру информацией. Так зачем ты понадобилась трем обаятельным, харизматичным и очень остроумным гамадрилам?

– Долго рассказывать. Ринат, мне нужно бежать!

– Куда побежишь? К мужу? – ровно уточнил я. – Или ты бегаешь от мужа? Почти угадал, да? Как ты вообще за него вышла замуж? Там же по усикам сразу было понятно, что он не фонтан!

– А вот это не твое дело!

– Любовь зла, – резюмировал я.

Телефон завибрировал, а Алан отчитался, что мартышки пойманы и едут давать показания.

Начальнику охраны я доверял как самому себе. Мужик он был конкретный, бывший офицер спецназа, в тактике ведения допросов и получения нужной информации равных ему не было.

– Так куда бежать, Арина? – продолжал я.

– Не знаю. Куда-нибудь в безопасное место, – вздохнула она. – Барсов, пожалуйста, мне нельзя здесь оставаться.

– А паспорт? – вспомнил я. – У тебя, Арина, доку́ментов нету, куда побежишь?

– Зачем ты увел меня от номера? Я бы уже забрала паспорт!..

– Пошли, – вздохнул я. – За паспортом твоим. Я отвлекаю, ты тыришь. Кого я отвлекаю?

– Мужа, – опустила она голову.

– Я запутался. Муж твой тоже в этой гостинице с твоим паспортом, а трое из ларца пришли сюда за тобой, а не за мужем. Я был прав и ты преступница? Расскажи, облегчи душу.

– Потом, – отмахнулась она, – сначала дело.

– Говоришь как бывалая. Ладно, у меня сегодня настроение героически спасать преступницу. Пошли.

Я залез в шкаф, достал бутылку виски, вылил почти все в раковину, сделал пару глотков и предложил Арине:

– Будешь? Для храбрости?

– Барсов!

– Что? Я в образ вхожу. Ты готова?

– Да, – решительно кивнула она, – иди первый.

– План такой: я выманиваю твоего усатика в коридор, ты тыришь паспорт, и мы оба сбегаем. Оба, Родионовна! Встречаемся в номере, ферштейн? Иначе я тебя полицию сдам как подельницу.

– Ферштейн! – недовольно кивнула она.

Я вздохнул и пошел на дело, прихватив полупустую бутылку.

По дороге пришла мысль, что я мог бы, конечно, рассказать ей все как есть, но раз она хочет поиграть в Лару Крофт – расхитительницу гостиничных номеров и не хочет делиться информацией, то я тоже пока попридержу свою.

И хотя ролевые игры в партизан больше оценил бы Багратыч, я тоже словил прилив адреналина.

Поднялся на десятый этаж, входя в образ, достал ключ и подошел к нужному номеру.

Пошатываясь, специально долго возился, делая вид, что пытаюсь вставить ключ в замочную скважину, когда дверь распахнулась, являя мне паука-жопогрыза с усиками.

Я сделал вид, что с трудом держусь на ногах, сфокусировал взгляд на усатике и пьяно уточнил:

– Ты кто?

– Мужик, ты номер перепутал, – раздраженно ответили мне.

Породистый нос скривился, а я специально дыхнул перегаром и пошатнулся, норовя упасть в номер противника.

Может, ему в морду дать? Ладно, подожду. Чувствую, что повод еще будет.

– Это мой номер! Вот! – я затряс у него перед носом ключом. – Уйди, а то охрану вызову. Ты вор, что ли? А может, выпьешь со мной? Меня сегодня баба моя бросила, прикинь? Сказала, что я – дрищ!

– Твой номер этажом выше, – усатик моей трагедией не проникся.

– Да-а-а-а? – протянул я, – Во попал. Ик!..

И стал заваливаться к нему на порог. Сделал шаг в номер и продолжил спектакль:

– Бабы – зло! – пожаловался я. – Все зло от баб! Я – Барсов! Барсов! А она мне: «Дрищ»! А я Барсов!

Кажется, фамилия моя была ему знакома, потому что мужик в мгновение ока стал очень вежливым и готовым пожертвовать здоровьем печени ради пьянки со мной.

Я допил остатки виски, заглянул одним глазом в бутылку и пьяно продолжил:

– У меня в номере еще есть.

– Пойдем, провожу, – решил усатый.

Он подхватил меня под руки и потащил по коридору. Я специально падал и делал все, чтобы мужик забыл запереть номер. И получилось.

Пока тот ловил меня, изображающего ласточку, просто захлопнул дверь, не запирая ее на ключ.

Я сверкнул глазами, и всем телом повис на усатом, чтобы жизнь медом не казалось. Для полноты картины не хватало возгласов вроде «Брось меня, командир, брось!»

Трижды подставил ему подножку, дважды слегка пнул, развлекаясь всю дорогу мелкими пакостями, и заговаривал ему зубы.

Наконец мы подошли к моему номеру, усатый жопогрыз открыл дверь, завел меня и вошел следом.

– В баре. Ик, – махнул я рукой.

Усатый прошел к холодильнику, сунул туда нос и отчитался:

– Пусто!

– Твою мать! – взвыл я. – Трубы горят, душа болит!

– Сгонять в бар?

– По-братски – сгоняй. И закусить нам возьми. Я все отдам, честное слово! Выпьешь со мной?

– Выпью, – согласился усач, – тут будь, по гостинице не гуляй. Сейчас вернусь. Что пьешь?

– Вискарь!

Я сел на пол, вытянул ноги и сделал вид, что ушел в глубокий аут. Мужик ушел, прикрыв дверь, а я выждал несколько мгновений и пошел за ним, опасаясь, что он может подняться к себе в номер и поймать там Родионовну с поличным.

Но усатый вызвал лифт и, судя по всему, реально поехал за допингом, пока я стоял в коридоре и думал, где мне ловить Родионовну.

Была мысль, что училка моя может с паспортом сбежать, но она вернулась.

– Ринат, паспорт у меня, – призналась она.

На щечках Арины появился румянец, а глаза горели от адреналина и удачно выполненного негодяйства.

– Валим, – решил я.

Взял ее за руку, вернулся в номер, взял борсетку с документами и правами, запер дверь и потянул ее на лестницу.

– Где Павел? – по дороге уточнила она.

– Подснежники ищет, – очаровательно улыбнулся я, – давай на парковку, сядем в машину и решим, что делать с тобой дальше. Не обсуждается!

Глава 5

Ринат

На подземной парковке я щелкнул брелоком сигнализации и повел Родионовну к своей ласточке.

Арину хотелось хорошенько встряхнуть и вытрясти из нее всю правду о ее злоключениях, а еще поцеловать – со всеми вытекающими. Взять на себя роль инквизитора и выбивать из нее стоны вкупе с признаниями.

Боже, я только с ней такой озабоченный!

Словно присутствие Родионовны в радиусе километра включало в моей голове тумблер, который транслировал мысли о немецких народных фильмах. И трудно было избавиться от голоса в голове, без конца повторяющего: «О я-а, я-а…»

Хотелось бы верить, что это лечится сексом, иначе я безнадежен.

За те полгода, что я пытался ее завоевать, Арина превратилась почти в идею-фикс, в незакрытый гештальт и вот это все. Потом меня отпустило – на время, как выяснилось, пока я не встретил ее в номере напротив в одном полотенце.

Я сел за руль и приказал своим гормонам и голосам в голове на время замолчать. Ни гормоны, ни то, что стояло в ее присутствие по стойке «смирно», не отреагировали, объявив здравому смыслу забастовку.

Арина же сидела тихо и не отсвечивала. Подозреваю, придумывая в своей голове отговорки, чтобы не рассказывать мне всю правду.

– С тебя должок, Родионовна, – напомнил я.

– Ринат, а откуда у тебя такая дорогая машина? – напряглась она.

Твою туда и сюда и еще вот туда, я ж таксист!

– Дядька забирать поленился, – отмахнулся я, – и не меняй тему.

– Куда мы едем? – она задрала носик повыше, а я чуть было в столб не въехал.

Понаставят столбов на дороге, а возбужденному мужику не проехать!

Боже, может, мне в церковь сходить? Я, конечно, атеист и вообще некрещеный, но это же ненормально – так хотеть женщину!

Или нормально?

Так, надо вспомнить, что я ей говорил. Что дома у меня нету, вспомнил!

– В другую гостиницу? – предложил я. – А еще через пару кварталов отсюда есть недорогой хостел. Очень приличный.

– Давай туда, – решила Арина.

– Ага. Так куда ты вляпалась? – в который раз спросил я, добавив в голос металла.

А училке моей бывшей плевать было на мое негодование. Она что-то усиленно соображала и даже бровки хмурила.

И в тот момент я четко понял: свинтит! Определенно сбежит, оставив меня теперь не только в компании стояка, но и любопытства.

Нужно будет Алана предупредить, чтобы следили за ней как за особо ценным преступником, потому что… Потому что у меня гештальт не закрыт, да!

– Родионовна, я долго буду с тишиной разговаривать? – напомнил я о себе.

– Долго ты меня Родионовной называть будешь? – взвилась она.

– Что тебе не нравится? Как у Пушкина! Подруга дней моих суровых…

Арина так на меня посмотрела, что дальше цитировать великого я поостерегся.

– Так и знала, что это прозвище мне придумал ты! – обличительно заявила она.

– Ну, я. Накажи меня полностью, – улыбнулся я.

– Барсов, ты пошляк!

– Определенно, – согласился я, – просто ты такая, что в твоем присутствии у меня мысли сразу на немецкий язык переключаются. А я, Родионовна, предмет твой учил, чтобы фильмы любимые без перевода смотреть. Так сказать, в оригинале. Старался даже, только ты не оценила.

– Я так и думала, – согласилась она.

– И зачет не приняла! А я готовился, между прочим!

– Как? Фильмы всю ночь смотрел?

– Вдохновлялся, – согласился я, – чтобы, так сказать, не посрамить отечество.

– Барсов, – простонала Арина.

– А вот так же, только без одежды, слабо?

– Останови машину!

– Начинается, – закатил я глаза, – как возбуждать, так ты первая, а как за слова отвечать, так сразу уволилась, в Германию свинтила и замуж вышла. Кстати, муж твой языком владел? Немецким, Родионовна, а не тем, что ты сейчас подумала.

– И что я подумала, Барсов?

– Что я офигенный актер и твой подельник и просто обязан знать всю правду? – предположил я.

– И что ты будешь делать с этой правдой? – вздохнула Арина. – Сам сказал, ты больше не мажор, а обычный таксист. Помочь ты не сможешь, а мне лишние свидетели не нужны.

– Ты их как котят, что ли, топишь? – заржал я. – Бритвой по горлу, и в колодец?

– Именно, Ринат, именно! Так что довези меня до хостела, и попрощаемся. У тебя, наверное, работы много, а я отвлекаю.

– До пятницы я весь твой, можешь пользоваться всеми частями тела. Я мозг имею в виду, не смотри так. И не надо тут язвить, что мозга у меня нет. Есть, и он работает. Люди вообще без мозга долго не живут.

– Да? – скептически протянула Арина, глядя на меня.

– Да умный я. В твоем присутствии не умный, а так умный, зуб даю, – веселился я.

– Видела, как ловко избавился от троих качков? – заиграл я бровями. – А был бы дурак – не избавился бы. К слову, Арина, зачем им ты? И как они тебя нашли? Может, ты не такая умная, как тебе кажется, и плохо спряталась? Или тебя муж сдал? Это он тебя ищет? За что? Любимую запонку спионерила, когда уходила? Или стрижку усов не заценила, а он обиделся?

– Самой интересно, как они меня нашли, – призналась Арина, – номер был зарегистрирован не на меня.

– Так что это за красавчики были?

– Барсов, они мне не представились!

– Ясен пень, – согласился я, – но ты ведь сразу поняла, что они за тобой?

– Они стучались в мой номер. Логично было предположить, что они за мной.

– Родионовна, я запутался.

– Я тоже, – призналась она.

– Ладно, начнем с начала. От кого ты бегаешь?

– Ни от кого не бегаю, паспорт забрала и больше ни от кого не бегаю.

– Почему муж паспорт не отдавал?

– Отдавал, просто я не хотела встречаться с ним, – повела она плечом.

– Вы поругались? – Кажется, у меня глаза сошлись на переносице, а мадам партизанка не спешила облегчать мне жизнь.

Впрочем, ничего нового.

– Не совсем так.

– А как? – взвыл я. – Родионовна, я недавно книгу купил о средневековых пытках и всерьез намерен воспользоваться новыми ценными знаниями!

– О пытках? Да ты растешь, Ринат, я думала, что, кроме Камасутры, ты ничего не читал.

– Камасутру я уже наизусть выучил, – заверил я.

– Есть еще трактат «Ветви персика», переключись на него.

– А делала вид, что простая училка, – притворно охнул я. – Что еще ты скрывала, скромный препод в очках?

– Тебе все рассказывать? – язвительно поинтересовалась Арина.

– Сначала главное. Какие у тебя проблемы?

– Ну… Пару килограмм набрала от стресса, тушь купила, а она засохла через месяц, и…

– Родионовна!

– Анатольевна! Арина Анатольевна!

– Вызов принят, Арина Анатольевна, – хищно пообещал я, – приехали. И знаешь что? Пока я не выяснил, в какую передрягу по твоей вине сунулся, – будешь на глазах.

Арина закатила глаза, но отвечать не стала. Я снял комнату на двоих, получил ключи и повел училку в номер.

Номер был самый простой – две односпальные кровати, две тумбы и шкаф. Кухня была общей, душ тоже.

Арина села на одну из кроватей, сложила ладошки на коленях, как приличная отличница. Осмотрелась по сторонам и пролепетала:

– Мне нужно в душ.

– В конце коридора, – выдал я свою лучшую улыбку и взял ее сумочку. – А это тут у меня останется, Родионовна. Поверь, в душевой паспортный контроль проходить не нужно.

– Барсов! – Арина подскочила и возмущенно уставилась на меня.

Я спрятал руку с ее сумочкой за спину и продолжил:

– Ты ведь не собираешься бежать, верно?

– Разумеется, нет, – томно улыбнулась она и сделала шаг ко мне.

Я сглотнул, когда Арина кокетливо заправила прядь волос за ухо, и предупредил:

– Приставать начнешь – я не остановлюсь, как в коридоре. Драться со мной тоже не рекомендую – у нас разные весовые категории, а в итоге все равно окажешься в постели со мной. При обоих раскладах я тебе всю Камасутру покажу, с первой до последней страницы, – хрипло пообещал я и добавил: – Засранец, знаю. Любопытный засранец.

Если бы взглядом можно было убивать, меня бы уже на этом свете не было. Родионовна сжала ладони в кулаки и смешно сопела.

– Я в душ, – чопорно выдавила она, обходя меня по дуге.

Заперла дверь и громко топала до самой душевой – так, что сразу стало понятно: злится.

Я выглянул в коридор, убедился, что ее нет, и набрал Алана.

– Что там? – посерьезнел я.

– Ринат, ты ничего не хочешь мне сказать? Куда ты вляпался? Дядьку подключать?

– Он мне все веселье похерит.

– Доиграешься скоро, – вздохнул Алан. – Трое из подвала – люди Морозова. Слышал о таком?

– Нет. Кто это?

– Барыга.

– Наркотики? – Кажется, я обалдел.

Нет, я обалдел. Знатно так.

– Нет, торгаш.

Я облегченно выдохнул.

– И что им от Арины надо? Как они ее нашли?

– Ринат, у них один мозг на троих, и тот размером с грецкий орех. Им сказали привезти – они поехали. Клянутся и божатся, что ничего не знали, поехали за девчонкой.

– Так, а муж ее что?

– Ринат, я тебе не копилка с желаниями, дай время. Могу пока тебе сказать одно: Морозов по-тихому крышует пару борделей.

– Это точно не к Родионовне.

– Уверен? Ринат, ты сейчас какой головой думаешь?

– Обеими! – рявкнул я. – Не проститутка она.

– Потому что тебе не дала? Так, может, денег хотела? Проститутки обычно не альтруисты.

– Еще раз ее так назовешь – я тебе морду набью, – предупредил я.

– Любовь, что ли?

– Незакрытый гештальт. Узнай, куда она вляпалась, а свои умозаключения про проституток засунь… Сам знаешь куда. У нее муж паспорт украл, она в этой гостинице была, чтобы этот паспорт у него забрать. Украсть, точнее. То ли от мужа прячется, то ли хрен ее знает. А она молчит, партизанка. Пробей, может, у ее мужа есть какая-то связь с этим Морозовым. Или у самой Арины.

– Погоди. От мужа сбежала, а тот ее паспорт украл? И Арина была в гостинице, чтобы паспорт свой украсть обратно? Не забрать, а именно украсть? У мужа?

– Все верно.

– Ринатик, а не разводят тебя, случайно?

– Вот и выясни. И охрану приставь к ней, если сбежит – пусть следят.

– Мне это не нравится, – предупредил Алан.

– Мне тоже, но давай ты не будешь ябедничать на меня Багратычу?

– Я сначала во всем разберусь. Пацаны на улице. И ты там тоже основную голову включай. Понимаю, что завелся и девка красивая, но…

– Не учи, я ученый. Работай. Я сам тебе наберу. Мне звони только в экстренных случаях, училка моя думает, что я раскулаченный мажор.

– Детство у тебя в зад… заиграло. Нельзя было найти приключения в другом месте?

– Нельзя, мне эти нравятся. Все, пока.

– Пока.

Я сбросил звонок и крепко задумался. Пазл сходиться не желал, а любопытство разыгралось не на шутку.

Ну, Родионовна, умеешь ты завести.

Глава 6

Ринат

Родионовна вернулась мокрая и злая. Совсем как кошка. Даже шипела на меня так же и зыркала недовольно.

Я поудобнее переложил подушку и устроился на постели, которую считал своей, пока Арина расчесывала свои длинные темные волосы.

Лишь однажды мне удалось увидеть ее с распущенными, в универ она всегда сворачивала непонятную дульку на затылке, еще и очки надевала. Зачем такую красоту прятала?

Фигура – как песочные часы. Узкая талия, аппетитные бедра, грудь… Идеальная такая, для моих ладоней созданная. Тонкая шея и идеально ровная спина. Королевская осанка была у моей Родионовны. И двигалась она так, что у меня инфаркт миокарда – вот такой рубец!.. – слюнной железы начинался.

Мягко, плавно, как лебедь белая.

Арина пропустила прядь мокрых волос сквозь пальцы, а я подавился слюной от такого зрелища.

И плевать мне было, что она замужем. И сейчас, и три года назад. Я ее как ненормальный хотел. Как озабоченный подросток. Тогда и сейчас.

– Барсов, прекрати так на меня смотреть! – потребовала Родионовна своим фирменным учительским тоном.

А мои мысли скакнули в противоположную сторону – к словам Алана о том, что за ней приехали сутенерские придатки без мозгов.

– Арина Родионовна, есть вопросик, – начал я издалека.

– Я спать хочу, – отрезала она.

– А вот чисто теоретически: ты как к эскортницам относишься? – выдал я и сам обалдел.

Зашел издалека, называется.

– С уважением, Барсов. Ко всем профессиям я отношусь с уважением. И к эскортницам в том числе. А что? Заказать хочешь? Ради бога, только сними отдельный номер.

– А сама ты…

– Ты на что намекаешь? – ахнула Родионовна.

– Я просто спрашиваю, не шипи, кошка дикая. Просто подумал…

– Барсов, пошел вон из номера! – взвилась она.

– Ну, расцарапай мне лицо еще раз, – вздохнул я. – Трудно с тобой, Арина Анатольевна. Ладно, спать так спать.

Я поднялся, потянулся к бляшке ремня и расстегнул его. Стянул кофту, повесил ее на спинку кровати и начал расстегивать ширинку.

Родионовна остановилась. Замерла и приоткрыла ротик, рассматривая то, что я годами тренировал в зале. Не зря страдал, оказывается.

И лучше бы ей было так не смотреть на меня. Тело завибрировало, член сразу напомнил, как сильно мы ее хотим, а челюсти сжались сами.

– А вот не была бы такой букой, давно бы уже твое было, – подмигнул я, стягивая джинсы и взглядом оглядывая самого себя.

Училка моя покраснела, но взгляд не отводила.

– Ты студент, а я преподаватель, Барсов! И немедленно оденься!

– Ты мой бывший преподаватель… – одеваться я не собирался, наоборот, планировал уровнять счет в количестве одежды с Ариной в свою пользу.

– Это против правил! Всегда было против правил!

– Каких правил? – удивился я. – Мы не в универе. Я нравлюсь тебе, ты хочешь меня, и это взаимно. У тебя выбора нет – будешь моей, Родионовна! Сейчас или завтра. Разницы нет. Все равно моей будешь.

– Барсов, я замужем! – ахнула она.

– У всех, Арина Родионовна, свои недостатки. А если серьезно, я тут выяснил – разводишься ты. Так что убегай, не убегай, все равно догоню и…

– И что?

– И женюсь на тебе, училка! – выдал я неожиданно даже для себя.

Хорошо меня накрыло. На века! Попробовал на вкус последнюю фразу и понял, что отторжения она не вызывает.

Я не был противником брака, но и адептом семейных ценностей тоже не был. Я просто жил и получал удовольствие от жизни, пока одна не в меру привлекательная преподавательница снова не вернулась в мою жизнь. Эпично так вернулась, с тайнами Мадридского двора и в одном полотенце.

– Как ты выяснил, что я развожусь? – уперла она руки в бока.

– Усатый твой сказал, – пожал я плечами, – пока я его унижал целый лестничный пролет. Арина, зачем он тебе?

Временно не стал пояснять, что теперь она точно разводится, даже если до этой минуты не собиралась.

– Спать! – отрезала она. – Каждый в своей кровати! Ясно? И даже не думай меня соблазнять!

– Зря отказываешься. Сон, Родионовна, он для слабаков, вместо него есть много других потрясающих занятий. Ты же была замужем, должна знать. Или вы, как пенсионеры, в двадцать два нуль нуль спать ложились по строгому режиму?

– Я не стану обсуждать с тобой свою интимную жизнь.

– Прекрасно, давай обсудим нашу с тобой? – оптимистично предложил я. – Или я снова пристану с вопросами про гостиницу и паспорт.

– Отдай сумку, – потребовала она.

– Зачем?

– Хочу снять соседний номер и выспаться, – с придыханием сообщила она.

– Спи тут, – разрешил я.

– Тогда ты иди в соседний.

– И я не пойду. Родионовна, ну, признайся честно, тебе же понравилось целоваться там, в коридоре?

– Понравилось, – добила она.

Ударом в солнечное сплетение одним словом дух выбила.

– Но повторять мы не будем!

Нокаут!

– Не говори «гоп», Родионовна, – нашел я в себе силы дерзко ей ответить.

Игнорируя болезненную пульсацию, скривился и лег в постель, напоминая себе, что нужно дышать.

Даже фашисты так не издевались, как она! Гуманнее было меня сразу расстрелять, а не лечь на соседнюю кровать прямо в одежде. В метре от меня.

Смотри, но не трогай…

Она отвернулась, сжалась в комочек, а мне безумно захотелось лечь рядом и прижать ее к своей груди. Приласкать, как котенка, потому что вдруг пришла совсем сумасшедшая мысль, что ей, возможно, плохо, страшно или больно, хоть и храбрилась она и вид неприступный делала. Я, конечно, мог после такого приступа слабоумия и отваги не выжить, но…

Даже возбуждение отступило от новых неожиданных порывов. Я смотрел в потолок и вспоминал слова влюбленного Багратыча, слушая, как дыхание Родионовны выравнивалось.

У меня было много женщин. Очень много, может быть, даже слишком, но занозой в голове сидела только она. С того самого дня, как встала за кафедрой в аудитории универа.

Гордая, неприступная, холодная снаружи… Но я уже знал, какой пожар горит у нее внутри, и эгоистично хотел раздуть его в свою сторону.

Тогда я пожелал ей счастья в семейной жизни, приняв ее выбор, а сейчас? Смогу ли сейчас поступить так же, если она захочет сохранить брак и вернуться к усатому?

За размышлениями сам не заметил, как уснул. Когда же открыл глаза, за окном светило солнце, а соседняя кровать…

– Сучка!

Я вскочил и набрал Алана.

– Где училка? – рявкнул я, не успев толком проснуться.

– Тебя закоротило на ней, что ли? – хмыкнул начбез.

Кажется, да. И неслабо!

– Сейчас выясню – перезвоню.

– Жду, – отрезал я, глядя в стену.

Теперь сделать эту женщину своей становилось делом чести!

Глава 7

Арина

Я ехала в автобусе, вертя головой по сторонам. Кажется, у меня развилась паранойя – стало казаться, что за мной пристально и неустанно следят, но кто именно, понять не удавалось.

Я всматривалась в лица прохожих, разглядывала проезжающие мимо машины, но ничего подозрительного не находила. Боже, я как будто попала в какой-то дрянной детектив, где вместо нормального расследования – шпионские игры с паспортом, а вместо адекватного помощника – Ринат Барсов.

Казалось, за три года он ни капельки не изменился. Такой же нахальный и ничем не прошибаемый болтун. Очень харизматичный и привлекательный, наглый, бессовестный болтун, который снова вернулся в мою жизнь, чтобы окончательно свести с ума.

И, кажется, процесс пошел, потому что вчера я честно призналась ему, что мне понравился поцелуй, а сегодня у меня развилась мания преследования. Надеюсь, это обратимо!

И почему я все время прокручиваю этот поцелуй в голове? Боже, пусть это будет банальная защита моей психики – переключиться на что-то менее травмирующее и страшное, потому что у меня и так достаточно проблем, а Ринат – не та проблема, которую легко игнорировать. Этот парень всегда был лидером и заводилой, всегда добивался своих целей, кроме одной – меня.

И, кажется, он не отпустил мысли затащить меня в постель и закрыть и этот гештальт в своем списке нескончаемых побед.

А мне это не нужно! Я хочу простого и банального – жить спокойно и счастливо.

Вот только последние полгода не получалось ни спокойно, ни счастливо… Настолько неспокойно, что за мной уже трое бандитов приезжают в гостиницу… Как я докатилась до такого? И как выбраться?

Автобус остановился, диспетчер объявила мою остановку, и я вышла на улицу, стараясь дышать ровно. Однако, пока шла к дому Ольги Константиновны, крутила головой во все стороны, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд и напрягая прохожих.

Это паранойя! Просто в последнее время на меня слишком много свалилось, вот нервы и не выдерживают!..

Подходя к подъезду Ольги, я заметила черную машину у нее во дворе и уже собралась было бежать, но водитель заметил меня, равнодушно мазнул взглядом и продолжил пялиться в телефон.

Мне нужно начать курс успокоительных! Парень, может, девушку ждет или друга, а я уже назначила его своим гипотетическим преследователем!

Поднялась на третий этаж и постучала дверь подруги. Ольга открыла сразу и взволнованно поинтересовалась:

– Ну что? Все получилось?

– Да, паспорт у меня, – кивнула я, запирая дверь. – Прости, что втянула тебя во все это. Отдашь мне документы?

– С тобой поеду, – решила Оля.

– Не нужно тебе в это ввязываться, – скептически заметила я.

– Знаешь, если бы я была на твоем месте, то умерла бы от страха в одиночестве, поэтому я с тобой, как настоящая боевая подруга!

– А где Костя? – напряглась я, вспомнив про супруга Ольги.

– На работе. Воды? Чаю? Мне нужно десять минут на сборы, и поедем.

– Воды. Не могу есть, когда так нервничаю, – призналась я.

Ольга принесла мне стакан воды и ушла в комнату. Я же перебирала документы, которые оставляла ей на хранение, когда собиралась воровать свой паспорт.

В груди вибрировало от нервов и страха, а руки дрожали. Осталось самое сложное, и, надеюсь, на этом мои неприятности закончатся.

Боже, пусть это закончится! Пожалуйста! Не знаю как. Пусть прилетит злой фей с волшебной палочкой, дубинкой или базукой, и легкой рукой как-то разрулит то, во что втянул меня Павел своим упрямством и желанием доказать самому себе, что он чего-то стоит!

– Я готова! – объявила Ольга, появляясь на пороге.

– Поехали, – решилась я. – Оль, а есть сумочка побольше?

– Сейчас, – согласилась подруга и вынесла из комнаты тряпичный шопер – как раз такой, что туда уместились все бумаги.

Мы обулись, перекрестились на всякий случай и задумались:

– Может, взять такси? – предложила Оля. – Вид у тебя такой, как будто ты сейчас в обморок упадешь.

– Я и чувствую себя так же, – согласилась я. – Давай такси.

Подруга достала из кармана мобильный, вошла в приложение и вывала такси, параллельно уточняя у меня адрес.

– Машина приедет через десять минут. Что с Павлом? – кусая губы, спросила она.

– Ничего. Развод, – пожала я плечами. – Он в своем стремлении самоутвердиться перешел все мыслимые границы, Оль. И подставил меня, а я дура, что поверила и согласилась.

– Ты не знала, что все получится именно так, – ободрила меня подруга.

– Могла бы догадаться. Да, боже, нам всем с пеленок внушают, из каждого утюга говорят, что оформлять ИП на себя для кого-то не лучшая идея. Даже на мужа. Я до сих пор не понимаю, когда он стал одержим деньгами. Нормально ведь жили. Да, он потерял свой бизнес, у него заблокировали счета, но мы не голодали и могли бы справиться и без этого!

– Мужчины, – фыркнула Ольга, – и их вечное стремление доказать собрату, что их дубинка крепче и больше.

– А в итоге проблемы решают женщины, у которых и дубинки-то нет, – тяжело вздохнула я. – Он совсем перестал меня слышать, только и грезил об огромном заработке. А все Витя виноват, друг его новый! Знаешь, я, наверное, не гожусь на роль боевой подруги. И как жена не состоялась.

– Как жена ты состоялась, а вот как коза отпущения – нет, и правильно сделала, – отрезала Ольга. – Додумался ведь еще и паспорт украсть. Ты отозвала доверенность на него? Чтобы он не мог ничего подписать от твоего имени.

– Разумеется, – кивнула я, – когда узнала, что он занял денег у этого, сразу отозвала. И счета заморозила. Павел был в ярости.

– Плевать на его ярость, Костик сразу сказал, что это провальная сделка, а те, с кем собрался работать твой Павлик, – мошенники.

Костик работал в нотариальной фирме и знал много о многих. И когда я заметила неладное в поведении мужа, сразу же обратилась к нему. И буквально через два часа обычно спокойный и уравновешенный Константин обрывал мне телефон и с криком «не смей ничего подписывать и не вздумай связываться с этими людьми» даже порывался приехать, чтобы поговорить с Павлом.

Я решила взять переговоры на себя, но узнала много нового о том, что я ничего не смыслю в бизнесе, Костя – дилетант, один Павел у нас умный, и в тот же день лишилась паспорта.

Хорошо, что мне хватило ума и выдержки забрать оставшиеся документы и договор о займе на свое имя.

В тот же день я заблокировала счет и уехала к подруге. Павел пытался меня найти, звонил и долго кричал на меня, но я стояла на своем: сделки не будет, а деньги, которые он занял, нужно вернуть владельцу.

Тогда я снова выяснила, что я дура, бабы в бизнесе хуже, чем на корабле, и что мне с моим гуманитарным образованием не стоит влезать в мужские игры со своим ценным мнением.

Тогда я спокойно сообщила супругу, что как жена не состоялась и настаиваю на разводе, и отключила телефон.

А дальше гостиница, куда Павел все-таки поехал, чтобы договориться о сделке, чумной голубь и… Ринат!

Не думать о Ринате! Только о деле!

– Такси приехало, пойдем, – позвала Ольга.

Мы сели в машину, держась за руки. Краем сознания я отметила, что машины, которая меня напрягла, больше во дворе не было, быстренько вписала себе в медкарту еще и невроз и прикрыла глаза, морально готовясь к встрече.

Наконец, машина затормозила, а водитель равнодушно сообщил, что мы приехали.

Трехэтажное офисное здание, ничем не примечательное, каких в округе тысячи, встретило нас красной дорожкой у входа и солнечными лучами, отражающимися в тонированных окнах в пол.

В тот момент пришла крамольная мысль, что, возможно, не стоило идти туда с Ольгой, но никого другого в запасе у меня не было. Не Рината же брать…

Господи, когда он уже покинет мои мысли?!

Мы поднялись на второй этаж и прошли к обычной двери, близняшке пяти соседних.

Постучали в дверь и вошли в пустую приемную, где стоял стол для секретаря, но искомого не наблюдалось. Взялись за руки, я гулко сглотнула, стараясь унять внутреннюю дрожь, а Ольга решительно постучала костяшками пальцев в дверь с табличкой «Малыгин А. В.».

– Войдите! – крикнули с той стороны.

Мы поглубже вздохнули и вошли в кабинет. За деревянным столом сидел мужчина примерно сорока лет. И такой взгляд у него был, что сразу становилось понятно: мошенник и аферист. Масляный, сальный, хитрый. И ухмылка была нахальная, отвращающая. С таким в одном автобусе ехать не хотелось, а мой муж умудрился занять у него денег!..

– Добрый день, – начала я, – я Журавлева Арина Анатольевна. Супруга Павла.

– Какими судьбами? – изумился Малыгин и нехорошо улыбнулся.

Зря я сюда приехала!

– О, прошу прощения, кажется, от вашей красоты я немного растерялся и забыл о хороших манерах. Присаживайтесь, дамы.

Он жестом указал на два стула, стоящих напротив его стола.

Мы робко сели, переглядываясь. Я не знала, с чего начать диалог, и сразу перешла к главному:

– Я бы хотела вернуть вам средства, которые мой супруг занимал на мое имя.

Малыгин поднял бровь и пожевал губами.

– Эм-м-м-м. Арина?..

– Анатольевна, – подсказала я.

– Арина Анатольевна, могу я уточнить, в чем причина? И почему деньги пришли возвращать вы, а не ваш супруг?

«Потому что мой супруг поймал золотую лихорадку, а вы мошенник», – хотелось ответить мне, но инстинкт самосохранения пересилил.

– Давайте просто решим вопрос. Я отдаю вам деньги, вы возвращаете мне расписку, мы расторгаем договор и на этом простимся? – постаралась я улыбнуться.

– Арина Анатольевна, тут такое дело… Не получится у нас так. Ваш супруг занял деньги под проценты от будущих поставок. С условием, что если у него ничего не выйдет, то неустойка сверху. Вы понимаете, о каких суммах идет речь? Нет, если вы вернете мне сумму с процентами сегодня, я готов расторгнуть договор.

Он довольным сытым котом откинулся на спинку кресла и улыбнулся улыбкой пираньи, которая уже поймала жертву и выпускать не собиралась.

А я забыла, что приличная женщина, и кляла Павла всеми известными мне ругательными выражениями.

Схема была простой, как советская мясорубка: Малыгин одолжил Павлу деньги под определенную сделку и точно знал, что Павел контракт не получит, потому что этот контракт уже почти подписал друг самого Малыгина. В итоге все были в плюсе, кроме меня и Павла, который поверил Виктору, что тот для него этот договор на долгосрочные поставки выбьет.

И никто не слушал меня, считая дурой, хотя Костя не раз предупреждал, что Малыгин так дела не единожды!

Господи, что мне делать?!

Ольга тоже была мрачнее тучи и нервно перебирала пальцами, не зная, как реагировать. Конечно, у меня не было средств, чтобы вернуть те проценты, которые требовал Малыгин. И вряд ли я могла честно их заработать.

И в тот момент, когда я почти отчаялась, дверь кабинета Малыгина без стука распахнулась, а на пороге возник незнакомый мне очень суровый мужчина в классическом костюме.

Обалдели все, но больше всех Малыгин, который даже чуточку побледнел, когда незнакомец уверенно и дерзко прошел в кабинет, взял стул, перевернул его спинкой вперед и оседлал, унижая взглядом хозяина помещения.

А следом… Следом вошел такой же собранный и уверенный Ринат! Одетый в классический костюм, только верхние пуговицы на рубашке он хулигански расстегнул.

Выражение его лица изменилось. Передо мной в тот момент стоял не болтун и нахал с дурашливым выражением на лице, а серьезный, взрослый мужчина, одним своим появлением доводящий Малыгина до икоты.

– Алеша, ты снова за свое? – душевно уточнил он у Малыгина, да так, что, казалось, в комнате стало на пару градусов холоднее.

– Ал-л-ан Лейманович? Р-рин-н-ат Ра-а-амильевич, – заикаясь, уточнил Малыгин, – да я… Я не…

– К девчонкам у тебя претензий больше нет, – отрезал Ринат тоном, от которого у меня все внутренности похолодели. – Все претензии ты адресуешь мне.

– Я… Нет претензий, вообще нет, ни одной. Я это… Деньги подарил вот Журавлевой, ну, помог, так сказать, по-дружески. И…

– Арина Родионовна, Ольга Константиновна, – послал нам Ринат свою лучшую улыбку, – в коридоре подождите.

И нахально мне подмигнул.

– А я… – кажется, я начала копировать аристократическое заикание Малыгина, – я сама.

– Родионовна, быстро в коридор! – очень душевно попросил Ринат – так, что возражать я побоялась.

Мы с Ольгой поднялись и мелкими шагами потопали к выходу. Когда я проходила мимо Рината, он поймал меня за руку и предупредил:

– И только попробуй снова свинтить!

Я могла только кивнуть…

Глава 8

Арина

Мы с Ольгой вышли в приемную и обалдело посмотрели на закрывшуюся дверь.

– Арина, у меня от стресса галлюцинации, или это был Ринат Барсов?

– Нет у тебя галлюцинаций, – отмахнулась я дрожащими руками и нервно закусила губу.

– А… И… А как? – кажется, Ольга с трудом подбирала слова.

Впрочем, я тоже.

– Ты с ним… У тебя… А тогда?

– Ничего не было, – замотала я головой, – ни тогда, ни сейчас.

– А зря, – протянула Ольга, кашлянула, натыкаясь на мой взгляд, и добавила: – Не, ну хорош ведь, засранец.

– Оля…

– Как он сюда попал? – продолжала она.

– Через дверь, вестимо, – вздохнула я и рассказала все как было.

И то, как мы вместе воровали мой паспорт, и то, что я сбежала утром, пока Ринат спал, и даже то, что он не давал мне прохода те шесть месяцев, пока я преподавала.

– Могла бы мне тогда все рассказать, – обиженно протянула подруга. – Так, стоп! А ты уволилась не из-за него?

– Частично, – созналась я. – Барсов тоже внес свою лепту.

– Засранец какой, а! – восхищенно протянула Ольга и смутилась.

– И врун! – припечатала я. – Сказал, что его раскулачили, а сам, вон, Малыгина одним видом кошмарит.

– А с ним кто был? Этот, – Ольга жестом показала размах богатырских плеч второго пришедшего.

– Я не знаю, —взмахнула я руками я, – я вообще ничего не понимаю. Как он здесь оказался? За мной что, следили? Надо бежать! – резюмировала я.

Я в панике заметалась на месте, но Ольга меня остановила:

– А документы? Мы должны знать, до чего они договорятся.

Пришлось признать правоту подруги. Я села настул, спрятав голову в ладони, и тихонечко взвыла. Паника не отпускала, а внутри все дрожало от страха, нервозности и недосыпа. Казалось, я целую вечность не спала нормальным здоровым сном. Лишь на пару часов отключалась, чтобы проснуться оттого, что сердце колотилось в груди.

Неудивительно, что с таким режимом у меня развилась паранойя в комплекте с манией преследования и даже стала зарождаться симпатия к Ринату. Барсову. Главному бабнику и баламуту этого города.

– Ладно, какие дальше планы? Если мы все решим сейчас, – отвлекла меня подруга от упаднических мыслей, – можешь у меня пожить, если идти некуда.

– У меня квартира осталась от бабушки, – призналась я, – правда, крохотная и старенькая, но крыша над головой есть, уже хорошо. А ремонт и мебель дело наживное. Пока буду искать работу – наберу учеников на индивидуальные занятия. Выберусь. Главное сейчас – разобраться с этим долгом.

– И развестись, – подсказала Оля.

– Да, – с горечью согласилась я.

Я любила Павла когда-то. Но выходила замуж за совершенно другого мужчину – доброго, милого, заботливого, внимательного, амбициозного. Мы начинали вместе, студентами. Я подрабатывала переводами и частным преподаванием, а он развивал свой бизнес тогда. Мы оба горели своими идеями и мечтали, как вместе всего добьемся. Что у нас будет большая семья и обязательно двое детишек.

Боже, да он даже голос на меня никогда не повышал!

Неприятности начались через год после свадьбы. Павел не мог разрешить проблемы в бизнесе, ходил мрачнее тучи; я же, чтобы как-то ему помочь и стабилизировать нашу финансовую ситуацию, набрала переводов, а вечерами преподавала у школьников.

Я поддерживала его всеми силами, старалась не обращать внимания на то, что он все чаще стал срываться на мне. Говорила себе, что это временно, что у него проблемы и что это просто нужно пережить. У нас обычный кризис, с которым мы обязательно справимся вместе.

Но с каждым месяцем становилось все хуже. Чем больше проблем валилось на Павла на работе, тем хуже становилось его отношение ко мне.

Однажды я заметила, с каким пренебрежением он смотрел на меня, уставшую после длинного рабочего дня. Я до вечера делала перевод, провела три урока и безумно устала. Настолько, что не приготовила ужин к его возвращению.

Он ничего не сказал, просто смотрел так, словно я таракан на кухонном столе, вызывая мурашки по всему телу.

У Павла заблокировали счета, деятельность фирмы пришлось остановить, а виновата в этом почему-то оказалась я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.