Лиза Ошо
Паранормальная романтика

1

Марина плюхнулась на диван, включая телевизор и нетерпеливо открывая пачку чипсов. Сегодня была новая серия ее любимого шоу про экстрасенсов. Она сделала погромче, начиная хрустеть ломтиками картофеля и втягиваясь в сюжет.

«Двадцатисемилетняя Лика просит о помощи, и заявляет, что больше не может так жить. Одинокая девушка утверждает, что живет в одной квартире с нечистью, которая регулярно домогается до нее, в любое время суток и даже на публике. Пятеро экстрасенсов попробуют разобраться в ситуации и освободить Лику от страданий»

Крошка крабовых чипсов упала Марине на грудь, пока она не без зависти думала о том, что не стала бы избавляться от таких сожителей. Она тоже была одинокой, и третий год была без отношений.

– Глупо все это, – девушка взяла в руки пульт, собираясь переключить канал.

– Что я делаю… – она положила его обратно.

Марина никогда не переключала любимый сериал, даже во время рекламы, и сама не знала, что на нее нашло. Она запустила руку в упаковку чипсов и продолжила просмотр, пытаясь не обращать внимания на странные ощущения.

«– Телевизор… Он… Идет из телевизора! – экстрасенс с волосами, крашеными в черный, ткнул в выключенный экран.

– Мирославий, о чем вы? – непоседливый ведущий пытался выяснить, в чем дело.

– Подселение… Через телевизор… – мужчина закрыл глаза руками, словно борясь с собой.

Экстрасенс неясно зарычал, бормоча невнятные фразы в микрофон.

– Бесы… По ночам… Ты – девственница! – он направил указательный палец на Лику, которая удивленно кивнула.

Позже девушка скажет, что Мирославий Наитемнейший рассказал о ней такую информацию, которую никто не знал, даже она сама.

– А когда он в подробностях описал, как меня трогают ночами… И даже показал! – Лика развела руками, – О, я точно поставлю ему десять баллов!»

Марина раздосадовано отложила пустую пачку чипсов в сторону, запивая их газировкой.

«– Ты серьезно считаешь, что ее по ночам мучают бесы, которых она притянула, посмотрев что-то по телевизору? – Айван Найтмер, урожденный Иван Петров, соперник Мирославия, посмотрел на него с насмешкой.

– Да… Если бы ты был там, то ты бы увидел… Она смотрела прошлый выпуск нашей передачи, и подцепила их…»

Девушка шокировано выключила телевизор. Марина испуганно сжала пульт в руке, думая о том, что больше не завидует Лике.

– Чур меня! – она встала с дивана, беря пустую упаковку и бутылку.

Когда Марина помыла всю грязную посуду, она уже и забыла о сюжете сегодняшней серии. Она думала только о том, что завтра ей снова придется идти на работу, и как же ей хочется в отпуск.

Почистив зубы, девушка легла спать, заводя будильник и выключая свет в комнате.

Она мирно спала, укрывшись одеялом с головы до ног и посапывая. Девушка видела третий сон, когда мирный пейзаж резко сменился на что-то темное, на аллею между домов. Это место было для нее незнакомым, хотя и выглядело как совершенно обычный двор в ее городе.

Сквозь сон Марина почувствовала, как не поднимая одеяло, по ее голени поползло словно что-то между насекомым и подушечками пальцев. Она не могла сказать что это, но ощущала ледяное прикосновение.

Она бежала, спотыкаясь и падая, поднимаясь и продолжая бежать; конца не было, и она уперлась в кирпичную стенку, словно выросшую перед ней.

Он схватил ее, злой мучитель из ее снов, темный силуэт без лица, грубо беря ее за руки и валя наземь. Обычно, все заканчивалось на этом моменте; Марина просыпалась, покрытая потом и с засохшими слезами на глазах, и снова засыпала. Но сейчас ей словно кто-то не давал проснуться.

Девушка ворочалась во сне, чувствуя мелкую дрожь и едва заметные касания.

Маньяк достал нож, одним движением срезая с нее одежду, оставляя ее голой и беззащитной. Он раздвинул ее ноги, приставляя свой член к ее дырке, со всей жестокостью начиная долбиться в ее киску. Слезы текли по ее щекам и во сне, и в реальности. Марина хотела проснуться, но все еще не могла. Словно этот сон был отвлечением от чего-то другого, чего видеть она не должна.

Девушка чувствовала, как движения во сне повторяются и в реальности; ее ноги раздвинулись против ее воли, а одежду словно кто-то потянул вниз. Она могла почувствовать, как что-то проникает внутрь ее влагалища, словно мощный поток воздуха. Марина могла поклясться, что пока она спала, кто-то забрался в ее квартиру и изнасиловал ее. Но что бы она ни делала, ее удерживали во сне, словно связав по рукам и ногам. Она не могла сопротивляться ни во сне, ни наяву. Член маньяка двигался в ней так быстро, что казался статичным. Темный силуэт шептал что-то на непонятном ей языке, облизывая ее щеку длинным черным языком. Марине оставалось только терпеть и лежать под человекоподобной сущностью, пока она пользовалась ее телом.

Удовлетворившись своей добычей, он оставил ее в подворотне; одну, голую и истекающую спермой, словно для других ему подобных.

Марина резко приподнялась на кровати, ощупывая себя и оглядываясь по сторонам. В темноте ничего не было видно, и она была как будто одна. Ее тело было сухим, а одежда была на месте. Девушка сделала глоток воды из стакана, всегда стоявшего на ее прикроватном столике, и включила телевизор, потому что знала, что не заснет этой ночью.

2

Марина проснулась под утро, вся помятая и вымотанная. Она поплелась в ванную, думая, что какой же она была дурой этой ночью. А могла бы выспаться… Призраков не существует, а пробраться к тебе в дом никто не мог, следовательно – мешки под глазами ты получила за просто так.

Она обильно нанесла консилер, пытаясь скрыть следы ночного испуга. Выглядела она плохо, как будто ее изнасиловал маньяк не во сне, а наяву. Пригладив волосы, пытаясь казаться приличным членом общества, Марина отправилась на работу.

Девушка работала библиотекарем в муниципальном заведении, в пяти шагах от ее дома. Она любила свою профессию: людей было мало, а бумаг много. Марина не была общительной, и предпочитала прятаться от общества среди пыли и книг, хотя оно настигало ее и здесь.

– Привет! – ее коллега Мира, такой же молодой специалист как она, помахала ей.

– Привет.

– Что, кто-то не давал спать всю ночь? – коллега пошло ей подмигнула.

– Что..? А, нет! Глупости! – Марина натянуто рассмеялась.

Девушка повесила пальто на вешалку и села за компьютер. Сегодня ей нужно будет обновить каталог книг, удалить старые и добавить новые.

Когда Мира ушла в другой отдел, она внезапно почувствовала тишину библиотеки, словно она физически давила на нее. Она обернулась, не зная, зачем. Продолжила печатать, непроизвольно обращая внимание на мелкие шорохи, скрип, звон. На все то, что окружало ее каждый рабочий день; несмотря на то, что ничего не изменилось, Марина видела в этих звуках нечто зловещее, потустороннее. Вчерашний сон еще не выветрился…

– А-а! – девушка вскрикнула, когда Мира вернулась к ней с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках, резко хлопнув дверью.

– Марина, все хорошо? – коллега взволнованно подняла брови.

– Да… Ага… Спаси-ибо… – девушка сделала глоток крепкого напитка, избегая встречи взглядом с Мирой, и уткнулась в каталог книг, водя мышкой по столу и пытаясь выглядеть очень занятой.

Я умру от стыда, если скажу ей, что происходит… А что, собственно происходит? Вчера я посмотрела новый выпуск экстрасенсов, послушала какую-то дурь, поверила в нее и… Но то, что происходило ночью… Но ведь это и правда было… Или нет? Я не знаю…

Марина не заметила, как с девяти часов утра вплоть до обеда тупо смотрела в экран, все внимание обращая на странные звуки вокруг себя. Ну тебе же не пять лет! Тебе надо работать!

Девушка добавила одну книгу в каталог, снова забываясь и уходя в воспоминания о вчерашней ночи. Все было обычно… Пока он меня не… Не… Выебал. Фу. Но все-таки… Да о чем я думаю, взяла – забыла и продолжила работать, а то сидишь тут трясешься от страха непонятно почему!

Девушка зашла в обеденный уголок, ставя вчерашний суп в микроволновку, и надеясь, что Мира уже пообедала и не станет ее расспрашивать о том, почему она так странно себя ведет. Она была не против поговорить, но искренне не знала, как описать произошедшее.

Марина стояла, смотря как крутится ее контейнер в печи, и повернулась, когда почувствовала, что кто-то толкнул ее в плечо.

– Мира… А? Мира? – она подумала, что это была ее коллега, но девушки негде не было.

Мира не была из числа тех, кто любит розыгрыши, и теперь Марине стало по-настоящему страшно. Да подумаешь, жучок может какой сел на плечо… Только я ясно почувствовала прикосновение.

Девушка насильно запихивала в себя горячий суп, зная, что иначе будет сидеть голодной весь оставшийся день. Она не могла есть, будучи такой напуганной.

– Приятного аппетита, – Мира зашла в комнату, снимая куртку, – а я вот только что закончила обедать… – девушка налила себе чаю и вышла.

Марина сидела с ложкой в руке, застывшая в ужасе. Она сама не знала, что на нее нашло; плохой сон не мог так напугать ее, правда ведь? Но она не могла перестать чувствовать этот всеобъемлющий страх, который преследовал ее с ночи.

С трудом доев суп и вылив остатки в мусорное ведро, Марина решила уйти с работы по-раньше, под предлогом того, что чувствует себя плохо. Хотя я действительно чувствую себя плохо…

Попрощавшись с Мирой, она пошла домой.

Дома, бросив сумку на пол, Марина решила принять горячий душ. Раздевшись сразу в ванной, она быстро расчесала волосы и встала под горячую струю воды. Придя домой, она уже чувствовала себя лучше, и от испуга словно не осталось и следа. Девушка поглаживала свое тело, руками нанося вспененный гель для душа. Она вдыхала успокаивающий аромат ванили и расслаблялась, понимая, что все, что произошло – уже в прошлом, что бы это ни было.

Расслабленная, она терла кожу мочалкой, подпевая мелодии в голове. Марина резко напряглась, когда услышала шорох за плотной пластиковой шторкой. Она продолжила мыться, несмотря на то, что страх снова начал расползаться по ее телу. Марина продолжила растирать пену резкими хаотичными движениями, смывая ее; она торопилась, чтобы отдернуть шторку, и убедиться, что там никого нет.

Неуверенно, она коснулась края пластиковой материи, медленно, миллиметр за миллиметром, отодвигая ее. Никого не было.

– Показалось… – девушка тяжело выдохнула. Я точно слышала шуршание за шторкой…

Марина открыла корзину с грязным бельем, перекладывая туда одежду, которую в спешке бросила на пол.

– Где мои трусы? – она остановилась, держа в руках лифчик, но не находя второй части комплекта.

Она отодвинула корзину, думая, что могла закинуть трусы за нее, но там не было ничего, кроме толстого слоя пыли.

– Странно… – призраки трусы не воруют.

Марина нахмурилась, думая, куда они могли пропасть. Она зажала рот в ужасе, когда ей пришла мысль в голову, что ей не показалось; она не думала о нечисти, а о том, что кто-то действительно мог залезть в ее квартиру, и теперь где-то прячется.

Девушка побежала на кухню, чтобы схватить нож. Взяв острый предмет, она крепко сжала его рукоять, медленно пробираясь через свою квартиру, словно джунгли, полные опасностей. Она обошла всю гостиную, заглядывая под сантиметровую щель под диваном, проверяя за шторками, но все было пусто и пыльно. Надо прибраться…

Зашла в ванную, бегло заглядывая за шторку, и видя невысохшие капли воды. Задумчиво посмотрела на унитаз, зеркало, видя свое комично-испуганное лицо.

Нервно выдохнув и собравшись с силами, Марина толкнула дверь в свою спальню, резко в нее забегая. Девушка надеялась, что нарушитель ее спокойствия боится ее не меньше, чем она его. Иначе… Лучше об этом не думать…

Со страхом, она исследовала пространство под кроватью и даже за ней, раздвинула шторы и осмотрела ряды одежды в шкафу.

– Никого..? – почти что с разочарованием, девушка села на кровать.

Она уже была морально готова к тому, что встретит маньяка, пусть даже из своих снов, но ей хотелось только одного: чтобы ее страхи разрешились, и неважно с каким концом. А теперь Марина понимала, что к вечеру, когда стемнеет, и странные звуки в ее картонной новостройке станут громче, ее страхи только усилятся. Хоть мужика себе заведи, чтобы было нестрашно спать…

Марина ходила по кухне, готовя себе ужин. Она решила приготовить котлеты из индейки, и пыталась вспомнить, в каком шкафчике у нее находится мясорубка. Порывшись во всех верхних шкафах, она разочарованно опустилась на колени перед нижними.

– Вот ты где! – девушка увидела заводскую упаковку и потянулась к ней, таща тяжелый аппарат на себя.

Она уже почти вытащила мясорубку, как коробка уперлась в пустую банку, которую девушка хотела использовать для хранения, но забыла о ней. Она выгнула поясницу, пытаясь одной рукой вытолкнуть банку из шкафчика.

–Почти… А-а! – Марина закричала, когда на полпути к освобождению мясорубки ее сильно шлепнули по заду.

В одну секунду, она выпрямилась, снова хватаясь за нож и нервно оглядываясь. Это мне точно не показалось… Он где-то тут!

Звонкий звук шлепка все еще стоял у девушки в ушах, а кожа на ягодицах болела. Шкафчики сверху были закрыты, на меня не могло что-то упасть… И тем более, если бы что-то упало, я бы увидела это на полу… Но я не слышала ничего кроме шлепка… Я не слышала шагов, я не слышала чтобы кто-то убегал… Ничего, только абсолютная тишина…

Решив, что ей будет еще страшнее на голодный желудок, она нехотя вернулась к приготовлению ужина. Все прошло гладко, и порция из двух котлет и овощного салата уже была перед ней на столе.

Марина сидела и наслаждалась плодами своего труда, параллельно ощущая чье-то присутствие. Как фанатка шоу про экстрасенсов, она знала все эти клише. Я чувствую чье-то присутствие, на меня кто-то смотрит, трогает, сказала бы она, если бы была типичной героиней серии. Но все было по-настоящему, и ей уже было не до смеха. И зависти… Вчера позавидовала – на, получай, что хотела… Но я же не знала…

Девушка не смогла доесть ужин, не попадая вилкой в рот; руки дрожали, то и дело роняя столовый прибор на пол со звоном, заставляющим Марину вздрагивать.

Измотанная, Марина лежала в кровати, листая ленту в социальных сетях. Все это скучно и неинтересно… Но хотя бы не так страшно, как реальная жизнь…

Марина вспомнила, как часто считала свою жизнь скучной, и грустила, что в ней ничего не происходит; теперь она жалела о своих словах.

«Нечисть в квартире» она набрала запрос в поисковике, сама удивляясь тому, как нелепо это звучит, но выбора у нее не было.

Девушка перечитала все статьи, которые ей попались, и все что она поняла из них, так это то, что по мнению авторов она сумасшедшая. Сходите к психологу, смотрите поменьше фильмов ужасов… Что за бред! Хотя… Мои экстрасенсы являются, скажем, смежным жанром, но не могу же я их не смотреть!

Марина уснула с телефоном в руке, свет которого постепенно потух. Девушка сразу провалилась в глубокий сон, опять обнаруживая себя в темной подворотне. Она ни от кого не бежала; во сне Марина спокойно шла по плохо освещаемой дороге, в полном одиночестве и отсутствии каких-либо звуков. Она долго бродила, пытаясь найти хоть кого-то. Вокруг была черная темнота, которая, казалось, поглощала Марину с каждой секундой.

– Эй! Есть кто-нибудь..? – она уже была готова встретиться с маньяком, лишь бы уйти из этой опустошающей мглы.

Сквозь сон, Марина снова почувствовала холодное прикосновение, скользящее под ее футболкой, задевая теплые соски, заставляя их сразу встать. Девушка перевернулась, но все еще ощущала руку на своей неспокойно дышащей груди. Казалось, она слышала какой-то шепот над ухом, но не могла разобрать ни слова, напряженно хмуря брови.

Во сне она продолжала бродить в темноте, зовя хоть кого-то; никто ей не отвечал, но настоящая Марина словно слышала «я здесь». Пока она спала, ей не было страшно, что ее кто-то трогает. Но чем дальше она шла в темноте, тем ближе она была к пробуждению. Осознание происходящего медленно накатывало на нее, ускоряя сердцебиение и нагоняя холодный пот.

Марина проснулась, резко натягивая на себя одеяло. Никого. Абсолютно никого, и только ощущение прикосновения на коже. Девушка заплакала от страха и ужаса; она подумала, что сходит с ума. Но меня же кто-то трогал… Я же не могла сама это сделать…

Девушка просидела со включенным телевизором до самого утра, в интернете подыскивая контакты психиатра.

3

Марина отпросилась с работы, чтобы сходить к психиатру. Проснувшись утром, она поняла, что больше так не сможет. Может, мне выпишут успокоительных…

Девушка сидела на мягком кресле, ожидая приема. Она находилась одна, наедине с пустым коридором и кипой журналов на тему здорового образа жизни за прошлый год на столике. Марина нервничала, думая, что психиатр поставит ей психическое расстройство и отправит на принудительное лечение. Я часто видела такое в фильмах… Наверняка это основано на реальных событиях…

– Вы на прием к психиатру? Проходите, – милая молодая девушка в белом халате выглянула из кабинета, приглашая Марину внутрь.

В кабине ее встретил мужчина средних лет, выглядящий как безнадежный скептик, влюбленный в науку. Девушка уже могла слышать, как он намекает на то, что у нее галлюцинации, а не полтергейст в доме.

– Здравствуйте. Марина Абрамова? – он сложил руки на столе.

– Здравствуйте, да… – она неуверенно уселась на деревянный стул.

– Рассказывайте, по какому поводу вы обратились в нашу клинику, – мужчина отрепетировано улыбнулся, сверкая белоснежными зубами.

– Я… – девушка запнулась, пытаясь описать то, что происходило с ней в последнее время.

Врач внимательно на нее смотрел, отчего Марина подсознательно вжалась в кресло. Ей казалось, что он уже ставит ей диагноз у себя в мыслях.

– Меня мучают панические атаки! – она почти выкрикнула, чувствуя, что каждый раз, как ее губы готовились высвободить признание о встрече с паранормальным, ее горло болезненно сжималось, удушая ее, словно невидимые руки хотели заставить ее замолчать.

– Панические атаки? Что ж, я понимаю, как это тяжело… Я выпишу вам… – девушка не слушала что мужчина говорил дальше, думая, почему не могла сказать то, что хотела.

Она покинула кабинет с рецептом на успокоительное; настолько очевидное плацебо, что Марина решила не тратить деньги впустую на психиатрию во второй раз. Теперь мне точно никто не поможет…

Девушка вернулась домой, не ощущая тревоги, но чувствуя, что паника уже поджидает ее за ближайшим углом квартиры, которая уже не принадлежала ей целиком. Ей казалось, что у нее завелись соседи, которых она не видела, но ощущала. Днем она чувствовала искусственное одиночество, развеивавшееся к вечеру.

– Завтра выходной… – она выдохнула, садясь на диван и включая телевизор.

Она не чувствовала облегчение, которое приносило ей слово «суббота», а только беспомощность и безысходность. У нее были выходные, а у того, что присутствовало в ее квартире – нет. Марина обернулась; без испуга, ожидая что-то увидеть за спиной, но видя только подрагивающую от ветра, просачивающегося сквозь щели в окне, синюю штору.

Сейчас ей не было страшно; эти два дня высосали ее силы, необходимые для того, чтобы использовать какие-то эмоции, досуха. Она была настолько утомлена, что заснула, свернувшись на диване.

Марине ничего не снилось, и она спала некрепким сном. Девушка дрогнула, и подмяла под лицо подушку. Она морщилась, чувствуя, как прядь волос на глазах щекочет ее. Она ворочалась, пытаясь сбросить ее с лица.

Девушка расслабилась, когда прядь заправили ей за ухо. Во сне ей показалось, что она сделала это своей рукой, которая лежала под подушкой. Она не заметила противоречий; ее мозг сопротивлялся очередному прикосновению, которое не могло возникнуть в нормальном, основанном на науке мире. Она бы не пережила очередного пробуждения в ужасе, и ее тело это понимало, позволяя ей не обращать внимания на странные касания нежной кожи. Марина все переворачивалась, пытаясь найти удобную позу, и довольно хмыкая, когда что-то коснулось ее щеки.

4

Она проснулась утром, все еще на диване и в уличной одежде.

– Ммм… Как же спать хочется, – она потянулась.

Рука Марины опустилась почесать бедро, которое отчего-то зудело. Она резко застыла, подушечками пальцев чувствуя глубокие, длинные царапины. Девушка начала энергично расчесывать полосы, надеясь, что это просто грязь. Марина остановилась, когда увидела кровь под ногтями.

Девушка раздвинула ноги, неизбежно видя красные следы от чьих-то когтей. Почему когтей? Может, это не когти… Марина, ты уже начала выдумывать подробности, вот и все! Девушка пыталась выдумать для себя правдоподобную версию, такую, которая бы напрочь отметала всю нечисть, но не могла. Следы на бедре выглядели так, словно ее ногу полоснул тигр, который не мог оказаться в ее квартире; сама она никак не могла их нанести, и тем более незаметно. Ну, может, я ножом порезалась? Может… Она не верила сама себе, но в то, что открывалось перед ней так явственно и безбоязненно, было слишком опасным для ее психики, чтобы в это поверить.

Она не двигалась, обхватив себя руками и рыдая. Девушке было страшно. Страшно от того, что она не понимала, что происходит; что-то происходило, может даже прямо сейчас, но она просто не могла этого увидеть. Оно могло сидеть рядом с ней на диване, смотреть ей в затылок, подкрадываться поближе, пока она была в беззащитном невежестве.

Марина резко повернулась, ожидая, что кто-то будет за ее спиной. Она потерла глаза и встала с дивана, отправляясь к холодильнику. Девушка резко проголодалась. Взяв замерзшие хлебцы, она положила упаковку на диван и вернулась на кухню. Она сама не знала зачем, но захотела зашторить окна, несмотря на яркий утренний свет. Скоро начнешь гвоздями забивать… Марина нахмурилась, что? Нет… Я просто… Чтобы люди из соседнего дома не подсматривали. И вообще, что за мысли лезут мне в голову…

Марина вернулась хлебцам, методично хрустя ими и переключая каналы. Она наткнулась на повтор старых серий и решила их посмотреть. Вдруг там скажут что-то полезное…

«Тридцативосьмилетняя Линда утверждает, что ее преследует злой дух.

– Я не знаю, что ему надо… Он хватает меня по ночам, царапает, а иногда вообще… Нет, я не могу такое говорить публично, – женщина смутилась.»

– Похоже на мой случай… – Марина встала, чтобы налить себе чаю. Она надеялась, что в конце выпуска экстрасенсы дадут советы.

«– Мужчина с темными глазами… Среднего роста… Кажется… Имя на В или Г…

– Влас?! – Линда посмотрела на экстрасенса с надеждой.

– Влас. Влас… Он сделал вам привязку к покойнику, – Ругерий Энг, польский экстрасенс, утверждающий, что он из Индии, прикрыл лицо рукой, – я сниму ее…

– Да, давайте! – женщина была готова на что угодно.»

Марина обрадовалась, готовясь запоминать действия мужчины.

«– Выйдите все! – Ругерий метнулся из комнаты, в спешке ходя кругами во дворе дома, – все вон! Камеры выключили!»

Девушка расстроилась, когда операторы послушались экстрасенса. И что же мне делать… Как от этого избавиться… Может обратиться к Ругерию? Он же точно знает, что делать!

Марина схватила телефон и принялась искать контакты мужчины. Она быстро нашла ссылку на его сайт и форму для оформления заявки на консультацию. Оставив свое ФИО, номер телефона и электронную почту, девушка зависла на сайте, рассматривая фотографию экстрасенса.

– Все, – она выдохнула, надеясь, что ей помогут.

С облегчением, словно смыв с себя все страхи, Марина легла в кровать. Дверь, ведущая в тот мир, словно закрылась, оставляя девушку наедине с собой. Почему-то ей казалось, что сегодня она хорошо выспится.

Она заснула, укрывшись одеялом и подоткнув им ноги в носках, обняла подушку. Девушка спокойно спала, не обращая внимания на то, что по ее телу как будто пробегались незаметные мурашки, прокравшиеся через толстый слой верблюжьей шерсти.

Она перевернулась с улыбкой на губах. Ей больше не снилась темная подворотня и маньяк; красивый молодой парень, словно вышедший из ее мечты, поглаживал ее ногу. Он наклонился поцеловать ее, и она была не против. Марина бы позволила ему сделать все, что он хочет. Ей казалось, что она знает его сотню лет, и кто знает, возможно это была любовь всей ее жизни.

Движения во сне повторяли движения наяву; пока она снимала с себя трусики, и игриво кидала их парню, они словно сами собой стаскивались с нее под одеялом. Он подхватил ее за бедра и потянул к себе, уже стоящим членом вторгаясь в ее сочную киску, которая давно жаждала мужского прикосновения. Она получала желаемое прямо сейчас: одеяло упало на пол, а ноги были раздвинуты будто ее возлюбленным.

– Я люблю тебя, – Марина прошептала, когда его губы прильнули к ее груди.

– Даже таким? – взгляд девушки, полный любви, упал на лицо парня, которого теперь было сложно назвать человеком.

Что-то отдаленно человекоподобное, черная масса, злая воля которой захватывала Марину, из которой тянулись руки, прежде ласкающие ее. Она была прикована к глазам этого существа, которое словно одновременно показывало ей все пороки человечества вместо зрачков. В одну секунду она почувствовала такой ужас, что ее словно пытали годами; коллективные страдания сочились из этой массы, как кровь из ее ноги.

Марине казалось, что она задыхается; все тело онемело, словно она лежала, не двигаясь, не меньше недели. Она видела, потом она будет сомневаться в этом, но сейчас она видела, те же самые глаза, перенесшиеся из ее сна реальность, полные бессердечных намерений, которые проносились одно за другим в ее голове, словно существо разговаривало с ней взглядом.

– От-тстань… От меня-я… – ее голос выходил тихими хрипами.

Она чувствовала себя как жертва, принесенная общиной в жертву богам. То, что она видела, было реальным, таким же существующим, как и она.

Оно стояло, не двигаясь; наблюдая за ней, словно за рыбкой в аквариуме. Сейчас постучит по стеклу… Они смотрели друг на друга, друг в друга, и Марина чувствовала, как ослабевает, словно существо высасывало из нее энергию, просто смотря на нее. Она заметила краем сознания, как рвет простыню ногтями, пытаясь за что-то ухватиться, словно падает не в обморок, а в бездну.

Марина открыла глаза, почти что выныривая из холодной воды, до этого думая, что утонет. Она ощупала себя, все еще пребывая в немом ужасе. Все было на месте. Ее взгляд резко метнулся в угол комнаты, туда, где было существо из ее сна.

– Его не было, тебе показалось! – она сказала громко и ясно, снова разговаривая с ним, требуя, чтобы он ушел.

– Да, тебе показалось… – она чувствовала, как бешено колотится ее сердце, словно могло чувствовать то, что не видит она.

Все тело тряслось, словно готовясь убежать от хищника. Марина опустила голову, и наткнулась на дырку в простыни, которая словно была доказательством того, что произошло на самом деле. Надо зашить. Надо зашить, и все будет хорошо… Все будет хорошо…

Девушка проходилась пальцами по отверстию, словно по краям раны. С каждым днем ее привычный мир рушился. Умная, образованная девушка, она верила в науку и силу разума; но теперь ей приоткрылась дверь в иной мир, тот, где нет места мозгу, а только сердцу. Ее сердце все еще не могло успокоиться, заставляя Марину встать с кровати и выпить успокоительного. Она гоняла таблетку во рту, боясь, что подавится. Желтый кружочек отправился в ее желудок с последним глотком воды, и она поставила стакан на столик трясущимися руками.

Вдох… Выдох… Она пыталась успокоиться, дышать глубоко и ровно, но поперек горла все еще стоял комок, словно сформированный из ее страха и тревоги.

Она опустилась на диван, беря телефон в руки и проверяя почту. Никто ей не звонил, и она надеялась, что Ругерий о ней не забыл. Ей казалось, что он последняя ниточка, соединяющая ее со швом адекватности, который медленно распарывало то, что издевалось над ней по ночам.

Пусто. Ее почтовый ящик был чист от спама, и Марина почувствовала, что находится одна в своей квартире, один на один с этим, которое делает вид, что не существует. Пока не придет ночь…

Девушка подумала о том, что ей следует развеяться. Она вспомнила, что любит кино, и в особенности попкорн, который почему-то всегда вкуснее в кинотеатре.

Все еще нервничая, но боясь оставаться в своей квартире, девушка открыла шкаф, пытаясь встать рядом с ним так, чтобы сохранялся обзор на комнату, хотя бы частичный. Она боялась, что это существо выпрыгнет на нее из ниоткуда, как скример в игре, и доведет до сердечного приступа. Девушка пребывала в нескончаемом страхе третий день, и подумала, что упадет в обморок от одного дуновения ветра за окном, которое было легко принять за таинственный голос.

Она надела трикотажное платье, первым попавшееся ей под руку, завязала взлохмаченные волосы в небрежный хвост, накинула куртку и вышла из дома, думая, что может убежать от того, что проживает вместе с ней. В Марине еще теплилась надежда, что опасное существо находится только в ее квартире, и за пределами ее досягаемости она в безопасности.

Марина купила билет на романтическую комедию, о которой слышала в первый раз, но которую очень расхваливала кассирша. Наверное никто не смотрит, подумала девушка, расплачиваясь за ведерко попкорна и стакан газировки.

Она села на мягкий диванчик, ожидая начала сеанса, непроизвольно приступая к поеданию карамельного попкорна. Чем больше сахара попадало ей в рот, тем расслабленнее себя она чувствовала. Марина была в обществе, окруженная людьми, которые пусть и залипали в телефонах или разговаривали между собой, не обращая внимания на одинокую девушку, но она чувствовала себя в безопасности, как будто контроллер зала не пропустит за ней вслед безбилетную сущность.

Сеанс начался, и девушка уселась в кресле, ставя себе на колени полупустое ведерко. Фильм начался, и Марина продолжила хрустеть попкорном. Она смотрела на то, как разведенная медсестра находит новую любовь в лице пациента, и вытирала слезы от тоски по отношениям. У нее так давно не было парня, что она забыла каково это – любить и быть любимой.

Девушка сделала глоток газировки и чуть не подавилась; она почувствовала, как кто-то резко схватил ее за грудь. Она обернулась назад, собираясь накричать на похотливого незнакомца, но к ее удивлению, задний ряд был пустой.

– О..! – Марина поерзала на своем кресле, пытаясь понять, что произошло.

Девушка закусила губу, хватаясь за подлокотники, когда почувствовала, как что-то холодное сжимает ее соски. На ней не было ничего, кроме платья, и сиденья перед ней и сзади были все также пустыми. Она не понимала, как это происходит, но совершенно точно кто-то игрался с ее сосками прямо в эту секунду, щекоча их и заставляя ее прыгать на месте, словно собаку в цирке.

Она попыталась встать, но когда она приподнялась, что-то невидимое толкнуло ее назад, с силой, которая потом образует на ней синяки. Марина чувствовала себя парализованной, пока ее соски выкручивали и щипали, при этом не касаясь ее платья. Мимо нее прошла контроллер, и она вжалась в кресло, пытаясь выглядеть нормально, что у нее плохо получалось, судя по подозрительному взгляду женщины на ее раскрасневшиеся щеки. Наверное она думает, что я наркоманка… Подумаешь, наркоманка или сумасшедшая – невелика разница…

Она ущипнула себя за бедро, пытаясь вернуться в реальность. Но то, что ее сейчас лапало что-то невидимое человеческому глазу и было реальностью, заставляющей ее вжаться в кресло. Она не хотела признаваться себе в том, что это ей было приятно, но прикосновения сущности сделали ее трусы отвратительно-липкими, заставляя Марину захотеть засунуть себя вместе с ними в стиральную машинку прямо сейчас.

Да сколько же у тебя рук? Подумала она, когда сквозь ее трусы, совершенно их не задевая, в ее киску скользнул палец – человеческий, который она чувствовала своей мокрой дыркой, но никак не могла вытащить его наружу, засунув свою руку в трусы и надеясь, что контроллер на нее не смотрит.

Она чувствовала, как скользит внутри ее тугой дырки палец, издавая хлюпающие звуки, которые, казалось, не слышит никто, кроме нее. Марина растеклась в кресле, позволяя себе слабость, за которую потом будет себя ненавидеть. Она совершенно расслабилась, пока уже три призрачных пальца сновали в ее пизде, выдрачивая из нее душу, а цепкие руки терзали ее сиськи.

– Девушка, с вами все хорошо? – контроллер подошла к ней, щурясь и пытаясь рассмотреть ее лицо в свете экрана.

– Лучше следи за собой, – Марина прикусила язык, когда слова, не принадлежащие ей, вылетели из ее рта.

Удивленная женщина отвернулась, нахмурившись, оставляя девушку сгорать от стыда за то, что сказала не она, хотя и своими губами. Уже поздно извиняться… Черт, я же не говорила этого! Все ее наслаждение быстро сошло на нет, заставляя ее кривиться от позора, который причинял ей почти что физическую боль, несмотря на удовольствие, тлеющее в ее теле.

Опозоренная, Марина вернулась домой. Она уже и забыла о том, что произошло в кинотеатре, просто желая вернуться в свою родную ракушку, где не было никого, кроме нее. Несуществующие руки на ее груди и пальцы внутри киски уже стерлись из памяти, пока она выплакивала из себя весь стыд. Она, может и неидеальная, но точно не хамка, оскорбила кого-то против своей воли! Такого никогда не было в ее жизни, как, впрочем, и паранормального присутствия.

Марина уселась на диване, беря в руки телефон и видя новое сообщение на экране.

«Вы приглашены на консультацию к Ругерию Энгу в 18.00 по МСК в видеоформате. Оплата за консультацию 50 тысяч рублей, сразу и без возврата. Длительность консультации 30 минут»

Девушка заулыбалась, предвкушая, как экстрасенс решит все ее проблемы. Он-то точно выгонит эту сущность!

Марина сидела напротив своего ноутбука, нервно накручивая волосы на палец, и ожидая, когда экстрасенс подключится.

– Приветствую вас, Марина, – серьезный мужчина, окруженный полутьмой и пластиковыми черепами, поздоровался с ней, кивая в освещении восковой свечи.

– Здравствуйте… Понимаете, – она не знала, с чего начать, – у меня завелась… Сущность. Я думаю… Да, сущность.

– Вот как? Сейчас я посмотрю, – он сказал будничным тоном, выставляя ладонь перед камерой, словно считывая с нее информацию.

Девушка с нетерпением ждала его ответа.

– Порча… На вас порча, – она выдохнула от удивления, – ее надо снимать. Зеленоглазая брюнетка… Соседка, может… Мужчина, я вижу мужчину, которого вы обе любите… – он прищурился, – Не переживайте, на следующей консультации мы обязательно вас почистим.

Она распрощалась с экстрасенсом, чувствуя, что выкинула деньги в помойку. Она редко общалась с кем-то кроме своей коллеги Миры, которая была сероглазой блондинкой. Мужчин на ее уме не было, а те которые всплывали в ее памяти, могла любить только такая мазохистка, как она.

Марина поникла, понимая, что все еще находится один на один со злом. Она не знала, куда еще обратиться, а самостоятельно избавиться от сущности не могла. Теперь у нее был только один выход – смириться, надеясь на то, что потустороннее лежачих не бьет. Она закрыла крышку ноутбука и положила его рядом с собой, печально рассматривая технику. Что ждет ее впереди – она не знала, но была уверена, что это точно ей не понравится…

С тяжелыми чувствами, сдавливающими ее грудь, не давая и вздохнуть, девушка легла спать. Она надеялась, что не увидит ничего этой ночью, но что-то ей подсказывало, что сегодня ей будет не до сна.

Сначала Марине показалось, что в ее дом пробрались грабители. Она видела только темноту, но чувствовала на себе не меньше шести пары рук, которые обхватили ее со всех сторон, раздирая на ней тонкую пижаму. Она сопротивлялась и пыталась кричать, но из ее рта не выходило ни звука. Она словно онемела и ослабла в одно мгновение; Марина не могла поднять и руки, пока последнюю защиту ее тела, трусики, грубо сдернули и кинули в угол. Она ощутила, как что-то огромное, словно осиновый кол, проникает в ее киску, без всякого предупреждения и со всей жестокостью, которой может обладать человек. Она не видела людей, но чувствовала мужские руки, которые со всей силой сжимали ее и заставляли изгибаться в удобных им позах. Толстый член уже был в ее горле, скользя внутри нее с нечеловеческой скоростью, заставляя Марину задыхаться на своем стволе.

– Тебе это понравится, – девушка забрыкалась еще сильнее, когда услышала голос, который был одновременно над ее ухом и во всей комнате. Казалось, если она заткнет уши, то все равно его услышит.

Это был голос сверху, принадлежащий тем, которые насиловали ее прямо сейчас. Казалось, то, что она приняла за грабителей, было размноженным вариантом злой сущности, решившей с ней позабавиться. Ей было жарко, но она чувствовала холод вокруг, лед в грубых касаниях. Пальцы заскользили по ее клитору, заставляя ее умоляюще замычать. Только сейчас она поняла смысл зловещих слов. Она не хотела, чтобы ей это нравилось. Марина могла вытерпеть это, если это было против ее воли; если бы она была добровольной участницей, то она уже бы не была собой.

Несуществующие члены заполнили все ее дырки, заполняя девушку до отвратительно-приятных покалываний в теле. Марина замычала, когда ее потянули за волосы, заставляя запрокинуть голову под болезненным углом. Она подумала, что утром проснется в синяках и кровоподтеках, и без единого следа изнасилования – спермы. Члены сменялись в ней, один за другим, словно у сущности был нескончаемый запас, но ни капли белесой жидкости не оказалось в ее рту.

Марина смотрела в потолок, пытаясь понять, было ли произошедшее сном или явью. Этой ночью она балансировала на грани сумасшествия, добавляя себе темных красок под глаза и расстройства к нервам. Она не могла выспаться уже какую ночь, и не знала, не было ли это последствиями бессонницы, вылившимися в ее подсознательные фантазии. После того, как оно закончило с ней, растворяясь также быстро, как и появляясь, Марина была полна сомнений. Она уже понимала, что не была совсем адекватна, но хотела думать, что могла взглянуть на реальность адекватно. Призрак? Призрак отымел меня во все дыры, допустим. Один призрак? Ну не может же меня преследовать целая банда призраков… Один призрак изнасиловал меня этой ночью. Или мне показалось, что меня изнасиловал один призрак этой ночью.

Марина пришла к выводу, что все происходило наяву. Не могла она настолько реально галлюцинировать, что толстые хуи во всех ее отверстиях ощущались бы так реально, заставляя ее киску мокреть даже сейчас, когда парализующая пелена, не дававшая ей сопротивляться, спала с ее тела, а воспоминания об этой ночи вступили в полную силу.

5

Марина стояла перед зеркалом, собираясь на работу. Следы недостатка сна были заметны на ней, как броский макияж. Она выглядела как человек, работающий в ночную смену семь дней в неделю, но к счастью, она не выглядела как жертва изнасилования. Жертва изнасилования призраком…

Девушка даже не пыталась нанести косметику, понимая, что ее внешний вид ничем не исправить.

Марина прокралась в библиотеку, чувствуя себя, как вор. Она не хотела встречаться с Мирой, зная, что та начнет задавать вопросы о том, в порядке ли она; девушка боялась, что не сможет соврать. Она повесила куртку и прошла за свое рабочее место. Сегодня была ее очередь выдавать и принимать книги, что уже заставило девушку нахмуриться. Может, Мира и не станет задавать вопросы, но любопытные посетители, часто доказывающие, что люди читающие и люди вежливые – это иногда две разные категории людей.

Девушка включила компьютер, ожидая первых посетителей.

– Здравствуйте, – молодой парень положил перед ней книжку.

– Доброе утро, – Марина отсканировала его карту и передала книгу.

Женский романчик… Такое хорошо заходит для чтения на парах.

– Что, оказывается и у библиотекарш есть секс? – он нагло ей подмигнул.

– Нахал, – она прошептала себе под нос, когда трусливый хам успел убежать от ее гнева.

Марина успела заскучать, уже радуясь зашедшему мужчине. Он выглядел неопрятно и даже грязно; девушка подумала, что он алкоголик, но она никогда не встречала их в библиотеке.

– Девушка, а у вас есть Бунин? – он спросил, слегка пошатнувшись и облокотившись на книжную полку.

– Да, конечно, – она ответила, чувствуя раздражение. Он у тебя перед носом…

Она встала и подошла чтобы показать книги мужчине, как вдруг он резко схватил ее за плечи и толкнул в стену.

Марина попыталась оттолкнуться, закричать, но он заткнул ее рот поцелуем. Она подумала, что предпочла бы, чтобы это была невидимая сущность, чем пьяный мужчина, и попыталась ударить его коленом, но он больно ущипнул ее за бедро.

– Тебе это понравится, – Марина замерла, в одно мгновение вспомнив, при каких обстоятельствах слышала эту фразу. Может быть, это и есть..?

– До тебя поздно доходит, – он стянул с нее юбку одним движением, заставляя кожу девушки покрыться мурашками от холода.

Он отодвинул ее трусики вниз, разрывая поцелуй, чтобы облизать три своих пальца и проникнуть своим мерзким языком в ее рот снова. Пальцы мужчины без труда оказались в киске Марины, которая была не против мужского внимания, в отличии от хозяйки. Она слышала чавкающие звуки внизу, подтверждающие то, что не все тело девушки было занято сопротивлением, а наоборот, даже оказывало содействие насильнику. Впечатав ее всем своим телом в стену, свободной рукой посетитель проскользнул под ее блузку, затрагивая напряженные соски, щипая их до вспышек в глазах Марины. Ей было больно; в то же время, она уже перестала сопротивляться. Теперь она боялась, что кто-то застанет ее в таком виде. Лучше она вытерпит это, и потом сделает вид, что ничего не было, чем кто-то увидит ее под пьяницей.

Он оторвался от ее губ, любуясь сломленным выражением лица девушки. То, что сидело в мужчине, наслаждалось своей работой. Всего за считанные дни довести девушку до умертвляющего ужаса, до полного подчинения любой злой воле, застигнувшей ее врасплох. По ее лицу текли слезы, катясь из-под закрытых глаз до содрогающихся губ. Она просто хотела, чтобы это все закончилось, и она могла вернуться к работе, продолжить дальше гнить от тревоги, вселившейся в ее душу. Она не могла отбиться от мужчины, как не могла и от сущности. Что с того, что она видит физическую оболочку, если дух продолжает наслаждаться ее страданиями? Хотя бы сейчас она не казалась себе сумасшедшей, пусть и то, что сказал посетитель, заставило ее сердце забиться, словно она была в клетке со львом, который принял ее за лакомый кусочек мяса.

Марина лишь тихо пискнула, когда он расстегнул штаны и высунул свой стоящий хуй, явно возбужденный ее мучениями, и присунул ей. Мужчина долбился в нее, как прежде долбилась сущность, изображая грабителей, как оркестр изображает одну живую мелодию, плавно и злостно, быстро и одновременно никуда не торопясь, словно понимая, что все на его стороне; они все еще были одни в зале, когда время словно остановилось, специально для удобства ее насильника.

– Увидимся ночью, – Марина зажалась, доставляя ему удовольствие судорогами своей дырки, когда он излил свою кончу в нее, исчезая также быстро и спонтанно, как и появился.

На трясущихся ногах, она прошла три шага, которые казались километрами, до своей стойки. Марина продолжила обслуживать посетителей, обращая на них не больше внимания, чем на компьютерную мышь у нее под рукой. Она все еще была там, между полок, зажатая пьяницей, пока он заставлял ее сомневаться в том, что он – человек. Она уже ни в чем не была уверена; ни в себе, ни в других. Мира пыталась с ней заговорить, но махнула рукой, когда коллега проигнорировала ее в пятый раз.

Марина не хотела идти домой; то, как говорил мужчина, говорят знакомые, которые планируют собраться вечером за чашечкой чая. С совершенной точностью и намерением встретиться, и девушка знала, что гость придет, даже если она его не впустит.

Она пришла домой, машинально передвигая ноги по заданному маршруту. Провернула ключ в замке, дернула ручку, проверяя, закрыла ли дверь. Бросила сумку на пол, зашла в гостиную и села на диван. Включила телевизор, смотря на него, но не понимая ни слова, что говорили ведущие новостей, которые были на экране. Она потерялась между двух миров, словно человек в лесу; где-то за высоким деревьями прятался родной, привычный мир, но их темные кроны не давали ему пройти за них, удерживая в тесном кругу до полного изнеможения. Она просидела так не меньше часа, перед тем, как словно по щелчку ожить.

Девушка налила себе горячего чая, выпивая всю жидкость залпом и сразу наливая еще. Она не могла напиться, словно ароматная жидкость могла успокоить ее трясущиеся руки и ноги. Ее разум никогда не успокаивался по-настоящему за эти дни, но тело начинало тревожиться только к вечеру, словно прося хозяйку убежать из квартиры. Куда угодно, пусть в плохо освещенную подворотню; любой маньяк был добрее того, что стало ее соседом. С каждым часом шорохи, скрипы и прочее, совершенно очевидно издаваемое ее настоящими соседями, казались ей шепотом за спиной, насмешливым предупреждением и получением удовольствия из ее страха, словно сока из моркови. Всю ее жидкость выжимали с каждым днем все больше и больше, экспериментируя с прессом, пока вся мякоть окончательно не лопнет.

Она была сильной физически, но никогда морально. Даже после просмотра трейлера хоррор-фильма она могла не спать всю ночь, а столкнувшись с злодеем, перешедшим из экрана в ее квартиру, ей было страшно даже слишком медленно моргать при дневном свете.

Марина взяла подушку и одеяло из спальни, решив поспать в гостиной. Она понимала, что существо передвигается по миру свободно, как она по своей квартире, но почему-то надеялась, что оно будет искать ее в мягкой кровати, и не найдя, разочаруется и больше не будет ее навещать. Она мыслила, как ребенок, прячущийся за шторкой; постоянный страх притупил ее мышление, замедляя мысли и делая ее до смешного наивной.

Она укрылась тяжелым одеялом и обняла подушку, решив не выключать телевизор, как будто телеведущие сойдут с экрана и защитят ее от любой нечисти. Ну, или по крайней мере снимут интересный репортаж…

Девушка чутко спала, ожидая нападения, но ничего не происходило. До самого утра она думала, что это обманный маневр, но заснула, когда до звонка будильника оставался лишь час.

6

Марина встала с кровати, не ощущая себя живущей в этом мире. Не высыпаясь, человек сам был почти что полупрозрачным стереотипным призраком. Она зевнула, роняя подушку. Девушка почистила зубы, ожидая, что если отведет взгляд на секунду от зеркала, то потом увидит свое недружелюбно улыбающееся отражение. Впрочем, ничего из того, что не видели посетители библиотеки в мою смену…

Она пришла на работу, шатаясь и чувствуя себя пьяной. Недосып сказывался на ней, как снежок превращается в снежную лавину. Видимо, это такой план, ослабить меня и беспрепятственно насиловать дальше…

– Марина, привет! – ее коллега поприветствовала девушку, прошедшую мимо.

Мира посмотрела на нее с недоумением, но промолчала. Марине было стыдно за то, что игнорирует коллегу, но как бы ни старалась, не могла выдавить из себя хоть один членораздельный звук.

Девушка села за свое рабочее место, заваленное бумагами и канцелярией, сразу смахивая папку со стола, безразлично наблюдая, как кружатся в воздухе белые листочки перед падением на пол. Она включила компьютер, открывая нужные программы. К счастью, сегодня ей не придется контактировать с людьми.

Медленно и методично, она сканировала книги и меняла информацию в каталоге. Марина чувствовала, как проваливается в сон, но не могла остановиться. Она уже пребывала в объятиях сна, безразличного к обстановке, как услышала смех:

– Спишь на рабочем месте! – злой и сухой, прямо у нее за плечом.

Девушка судорожно обернулась, высматривая того, кто ее разбудил, но вокруг никого не было. Сканер, словно ожившая змея, выпал из ее рук, закатываясь далеко от стола. Со вдохом, Марина встала, задевая стул и нагибаясь перед книжным стеллажом. Она взяла сканер в руки, как кто-то больно надавил на ее спину, не давая ей разогнуться.

– Что за…

– На работе надо работать, а не спать! – она скривилась, когда кто-то больно ее шлепнул, ударяя по заду со всей силы.

Девушка услышала треск юбки, расходящейся по шву на два ровных куска ткани, словно она попыталась сесть на шпагат. Ее глаза округлились, когда она представила, что теперь находилась почти что голой в библиотеке, на обозрение всех посетителей, случайно зашедших в ее отсек. Ее трусы порвались, словно по ним прошлись канцелярским ножом, оставляя Марину нагой наполовину, в одной лишь блузке и ботинках с носками.

Она все еще была полусогнутой, не по своей воле застигнутая в неудачной позе. Теперь она даже не знала, кто был сзади нее; не могла его видеть, но ясно чувствовала злое присутствие, не оставляющее ее в покое ни на секунду, а лишь иногда затихающее для усыпления ее подозрений.

Руки, грубые и жестокие, невесомые и несуществующие, раздвинули ее упругие ягодицы, заставляя Марину вскрикнуть, когда в ее тугой анус засунули холодный палец, длинный и тонкий, словно это была только кость без плоти.

Девушка заплакала, все еще слыша издевательский могильный смех, извлекающий наслаждение из ее страданий.

– Я не разрешаю тебе преследовать меня! – она попыталась сказать четко и твердо; девушка где-то слышала, что если сказать духу, чтобы он ушел, то у него не будет выбора, как повиноваться.

– Да? – она услышала насмешливый шепот, и почувствовала, как ее волосы натянули и болезненно дернули за хвост.

Ледяные неосязаемые руки схватили ее за грудь, свесившеюся под блузкой. Марина сдерживала крики, даже боясь представить, как она выглядит со стороны. Голая, стоящая раком, рыдающая и трясущаяся из-за… Нет, нельзя чтобы меня кто-то увидел… Меня тогда сразу… Она уже была убеждена, что никто кроме нее не видел сущности, и знала, что со стороны выглядит как психически больная женщина, а не жертва паранормального изнасилования.

Марина нагнулась еще дальше, почти что совсем падая на пол, когда в ее очко вторгся член, такой же толстый, как у вчерашнего алкоголика-посетителя. Руки, возникшие из ниоткуда, удержали ее на месте, натягивая дальше на себя и вдалбливаясь в нее, пока лицо девушки было за миллиметр от грязного пола.

Она вся тряслась в такт движениям очеловечившегося духа, желая, чтобы это поскорее закончилось. Марина не могла терпеть насколько приятно было ее телу то, что ее анус разрабатывал огромный член, пока ее разум страдал от страха и отвращения. Раздвоение внутри себя заставляло ее хотеть провалиться под землю, а мысли, что кто-то может застать ее прямо сейчас, пускали мурашки по коже.

– Марина, все в порядке? Я слышала какие-то крики, – она услышала голос коллеги.

Девушка упала на пол, резко брошенная паранормальным насильником, испарившимся, как вода.

– Д-да, все в порядке! Ты иди, у меня тут посетитель! – девушка испуганно села в углу, закрытом книжными стеллажами. Разорванная одежда не возникла на ней волшебным образом, все также валяясь на полу цветными тряпками.

Девушка сняла блузку, пытаясь прикрыть свой низ. Ее влагалище было мокрым, заставляя Марину скривиться от отвращения к себе. Что с тобой не так, как можно возбудиться от ЭТОГО?

К ее счастью, Мира не зашла в отсек; она не знала, как бы это пережила, если бы коллега увидела ее в таком состоянии.

Хаотично передвигаясь сквозь полки, в одном лифчике и блузке на бедрах, Марина добежала до своей куртки, хватая ее сразу же и застегивая до самого подбородка. Она выбежала из библиотеки, пробегая меж людей, не боясь, что выглядит как городская сумасшедшая, а только пытаясь добраться до дома и написать заявление на увольнение. Она не могла больше так жить; она ходила на работу, встречалась с людьми, и все было в порядке, но только пока не вмешивалась сущность, заставляющая ее пожалеть о том, что она перешла порог квартиры.

Марина зашла в квартиру, скидывая куртку и игнорируя свой жалкий вид в зеркале. В одной обуви и импровизированной набедренной повязке, она прыгнула на диван, утыкаясь лицом в ладони и громко рыдая. Она не понимала, что делала не так, и почему эта сущность так сильно ненавидит ее, пытаясь довести до печальной кончины. Она знала только одно: что у нее нет выхода и так просто ее не оставят, пока не выжмут последнюю каплю удовольствия из ее страданий.

Девушка свернулась в клубок на диване, глотая слезы и пытаясь не заснуть, а просто пережить этот день.

7

Марина проснулась, судорожно хватая телефон и прищуриваясь; на экране на нее смотрело число 03:33. Она все еще была на диване, в уличной одежде, поменянной местами. Она стянула с себя блузку, выполняющую функцию юбки, и пошла в свою комнату, не включая свет по дороге.

Она открыла шкаф, доставая трусы и сразу же их надевая. Она почувствовала облегчение, словно вчерашний день наконец-то завершился только сейчас, когда она переоделась. Спать ей больше не хотелось, несмотря на то, что ей завтра придется идти на работу, с которой она уже передумала увольняться. В любом случае, после вчерашнего меня наверняка уволят…

Она только сейчас вспомнила о том, что в библиотеке находились камеры видеонаблюдения, мысленно умирая от стыда, заставившего ее замереть на месте, держась за дверцу шкафа. Записи можно было посмотреть с компьютера, за которым она работала, и ни Мира, ни она сама, никогда их не пересматривали, находя их даже более скучными, чем сканирование штрихкодов на книгах.

Я должна их уничтожить. Марина понимала, что никто не увидит ее оцифрованное изнасилование, но не могла спокойно жить дальше, зная, что позорная существует. Она была готова прямо сейчас бежать на работу, лишь бы перестать смотреть в одну точку и грызть ногти, пока мысли о том, что будет, если это увидят, безостановочно крутились в ее голове.

Девушка ходила по темной квартире кругами, из спальни в гостиную и обратно. Слово заведенная, она не могла усидеть на месте. Марина чувствовала фантомные воспоминания, блуждающие по телу, как руки ожившей сущности схватили ее, заставляя нагнуться, и она вторглась своим хером в ее анус, который до сих пор болел. Она хотела пойти в душ, но остановилась, думая, что грязь, которую оставил на ней дух, ничем не смыть.

Она села на диван, ерзая и пытаясь принять удобное положение. Усевшись, Марина включила телевизор, слушая новости.

«Десятилетний Женя из Екатеринбурга спас котенка с дерева»

– Какой молодец… – она прошептала, пряча лицо в коленях.

Девушку клонило в сон, но она не могла и не хотела спать, чувствуя, что ее незваный сосед вот-вот объявит свое присутствие.

Марина уже сопела, когда ей пришлось резко вздрогнуть и завертеть головой, пытаясь установить источник резкого звука, разбудившего ее. Она слышала, что упало что-то тяжелое, и подумала, что это могла упасть лейка, наполненная водой до краев, с ее холодильника. С раздражением вздохнув, и думая, что нижний этаж топить не хочется, она пошла, сонливо шатаясь, вытирать предполагаемою лужу.

Девушка выронила тряпку из рук, видя черное, сгорбившеясе существо за ее столом, ехидно смотрящее на нее горящие красным глазами. Прошло меньше секунды, но она растянулась на часы, пока они смотрели друг на друга; зияющая дыра вместо рта ширилась пропорционально раскрывшимся от ужаса глазам Марины. Оно исчезло, испарилось словно и не было здесь, а девушка была во сне, но она почувствовала совершенно реальную боль в затылке, когда упала в обморок, ударяясь об край стиральной машинки.

Разум Марины словно был во сне, пока ее тело ощущало реальный мир вокруг себя. Она слышала издевательские, полные злобы и насмешек шепотки вокруг себя, лай собак и карканье ворон. Девушка словно была в туманном хороводе, который кружился вокруг нее, не показывая своих участников. Она ворочалась на месте, пытаясь их высмотреть, но в конечном итоге только падала на землю с кружащейся головой, вызывая дополнительные вспышки смеха. Девушка чувствовала, как слезы по ее щекам текут в обоих мирах, пока она только хотела, чтобы ее оставили в покое.

Она проснулась, когда они наконец-то ее отпустили, хватаясь за горло и пытаясь вдохнуть. Тогда она наврала психиатру, но теперь, ее действительно мучали панические атаки, вызванные потусторонним присутствием, как и все ее остальные проблемы. Марина сделала глоток воды, снова давясь и кашляя. Она выпила целый стакан до последней капли, направляясь на кухню за добавкой. На пороге кухни она замерла, держась за саднящий затылок, ожидая увидеть внезаного проявившегося мучителя снова и не понимая, как оказалась в гостиной, упав в обморок на кухне.

Она держалась за дверной косяк, боясь двигаться дальше, но чувство жажды словно подтолкнуло ее в спину, заставляя дойти до чайника. Наполнив стакан до краев, она почти что выбежала, расплескивая воду и садясь на диван, словно в защитную крепость. Она уже убедилась, что в ее доме не было ни одного безопасного места, но уютный диван дарил толику спокойствия своими огромными размерами. Марина снова опустошила стакан, удовлетворившись, поставила его рядом. Она коснулась затылка, проходясь по нему пальцами и чувствуя пульсирующую боль, но не замечая влаги под подушечками пальцев.

Девушка прошла в прихожую, подходя к зеркалу и открывая фронтальную камеру на телефоне. Она осмотрела себя, видя красное пятно в волосах, которое выглядело так, словно обильно льющуюся кровь вытерли, и теперь остались только засохшие остатки. Живя в одиночестве и не ведя дружбы ни с кем в округе, она искренне не понимала, кто пришел ей на помощь. Марина не хотела, и не могла принять вариант, что сущность решила позаботься о ней, после того, как довела до обморока одним своим внешним видом; однако, она и сама не могла доползти до дивана и вытереть кровь в бессознательном состоянии. Что-то не клеилось; только потому, что девушка решила не пользоваться клеем в виде сдавшейся логики, расписавшейся в существовании паранормального, а воспользоваться водой в виде подступающей паники.

Нет, нет, нет! Это невозможно! Оно не могло… Потому что… Ну… Не могло и все! Да… Именно так… И вообще… Этого не существует… Нет, существует… Я… Схожу с ума..? Нет, ты просто упала в обморок, Марина… Может у меня сотрясение мозга? Мне нужно к врачу!

Она взяла в руки телефон, замечая, что на часах уже 10.01, и новое сообщение от Миры.

Черт, я опоздала на работу! Точнее, все еще опаздываю…

«Привет. Все в порядке? Пробки?»

«Првет я очн пльхо сеебяя чувствбуею едук враупчу»

Понимая, что не сможет сегодня работать, она написала трясущимися пальцами сообщение и отправила его, не в силах правильно исправить расплывающийся мелкий текст перед глазами.

Надеюсь, Мира поймет, что я написала. Мне так плохо, все кружится перед глазами…

Девушка оперлась на подушку, прикрывая глаза и впадая в чуткий сон, чувствуя разрывающую головную боль, удерживающую ее от проникновения в мир сновидений, туда, где ее уже заждались.

Марина проснулась, чувствуя себя намного лучше, даже свежо и бодро. Крепко выспавшись, не видя кошмаров, и встав к вечеру, у нее были ясные мысли и четкая картинка перед глазами. Может, мне стоит почаще стукаться головой…

Девушка встала с дивана в приподнятом настроении, которое сразу улетучилось, когда ее шатающееся тело чуть не упало. Нет, мне действительно стоит обратиться к врачу.

Решив, что завтра она отправится в больницу, а сегодня ей нужно набраться сил перед походом туда, Марина достала свой скетчбук, уже запылившийся, и взяла карандаш, закатившийся под диван. У нее был ограниченный выбор занятий с кружащейся головой, и рисование было отличным выбором. Выплесну свои эмоции на бумагу…

Марина начала плавно выводить линии, которые быстро превратились в хаотичные штрихи, создающие беспорядочный набросок без четких границ. При гудящем освещении единственной включенной лампы, картина на кремовом листке бумаги выглядела особенно зловещей. На Марину снова смотрели глаза, которые заставили ее упасть в обморок, блестя уже не от беспрецедентного зла, а серого графита. Девушка вырвала листок, комкая его и кидая себе за спину. Она снова принялась вырисовывать непонятные фигуры на шершавом полотне, надеясь, что в этот раз у нее получится что-то более безобидное.

Неуверенные линии карандаша превращались в сгорбленное темное пятно, как бы девушка не старалась нарисовать что-то другое. Она хотела выплеснуть эмоции, и она это делала; правда создавая на бумаге их причину, а не сами чувства. Единственное, что радовало Марину, это возможность разорвать схематичного обидчика на мелкие куски и раскидать вокруг, словно конфетти.

Она отбросила блокнот, раздосадовано потирая пальцы. Кисти рук устали от нервного сжимания карандаши, а остальные части ее тела были слишком болезненными, чтобы использовать их для развлечения. Марине не оставалось ничего, кроме как вернуться к своему повседневному занятию: просмотру сериалов.

Она включила телевизор, натыкаясь на передачу для домохозяек. Ее никогда не интересовали рецепты, транслируемые на экране, но процесс приготовления шоколадного торта показался ей невероятно аппетитным. Обнимая подушку, глазами прикованная к экрану, девушка внимательно рассматривала каждый шаг женщины, руководящей процессом готовки. Она уже было взяла блокнот в руки, чтобы записать рецепт поверх темного пятно, но резко остановилась, ища пульт, когда канал переключился.

– Опять ты села жопой на кнопки на самом интересном месте, – раздраженная, она начала скидывать подушки с дивана, с удивлением находя пульт лежащим рядом со стаканом.

– Но я же не могла до него дотянуться… – Марина задумалась, отвлекаясь на внезапные стоны, идущие из телевизора.

Девушка не обратила внимания на то, что перед ней был канал, которого она никогда раньше не видела. У нее не было кабельного телевидения, и она не помнила, чтобы оформляла подписку на порнографию, но не смогла оторваться от вида того, как властно мужчина схватил женщину за волосы, заставляя ее открыть рот и впустить его член внутрь. Он сразу начал быстро и жестко двигаться в ней, заставляя ее давиться на его стволе.

Марина внимательно смотрела на экран, пока ее рука против воли хозяйки тянулась к трусикам. Она не могла поверить, что ее будет возбуждать наблюдение за чужим половым актом, но она уже была такой мокрой, как актриса на экране, во влажную пизду которой загнал свой хуй второй участник, появившийся из-за угла.

Она смотрела, пальчиками играясь со своим клитором, как незнакомую ей женщину ебут во все щели, наслаждаясь ее страданиями, как ее насильники.

Ой, я что, заодно с ними?

Марина сопротивлялась видениям разума, который представлял ее на месте актрисы, заставляя девушку непроизвольно раздвигать ноги пошире и проникать своими пальцами вглубь липкой дырки, которая жаждала настоящего члена.

Она уже могла почувствовать, как ее берут за горло, словно провинившуюся девочку, со всей жестокостью заставляя сосать и прыгать на членах. Как шлепают по заду и сиськам, как мерзкую шлюху, которую нужно наказать. Марина непроизвольно застонала от фантазий, переносившихся на экран. Все, на что она когда-либо дрочила за свои двадцать восемь лет, реализовалось на экране. На секунду ей захотелось, чтобы оно реализовалось и в жизни. Она яростно терла свою киску, извиваясь под своей горячей ладонью, пальцы которой громко скользили внутри ее сочной дырки.

Ее глаза непроизвольно закрылись от удовольствия, пока она слушала, как смешиваются стоны ее и порноактрисы. Она не обращала внимания, на то, как чужие руки скользят по ее телу, убеждая себя, что все, что происходит за ее закрытыми веками – фантазия, а не ловко подстроенная ловушка для того, чтобы она отдала свое тело в использование добровольно.

Мечты, чтобы все ее дырки были заполнены, исполнялись в эту же секунду. Марина ощущала, как ее тело приподняли, в воздухе вгоняя хер в ее очко, заставляя ее прикусить губу. Она не возражала, пока ее грудь жестко мяли, царапая и оставляя красные следы шлепков. Пока она не видела, что с ней забавляется, и могла представлять, что это целая группа мужчин, ее все устраивало.

Она видела, как они грубо хватают ее за руки и ноги, чтобы использовать, как игрушку, которую не могут поделить; потом они решают, что дырок хватит на всех, опрокидывая ее на спину, чтобы сразу заткнуть рот членом, а пизду и анус заполнить стоящими хуями. Они будут ебать ее быстро, по-животному, только лишь доставляя удовольствие себе, а ее не считая за человека, а секс-куклу, годящуюся лишь для удовлетворения их желаний.

Марина двигалась в такт членам, которые заполняли ее дырки, боясь открывать глаза, заменить свой оргазм страхом. Она закричала, чувствуя судорожную пульсацию в теле, обмякая и хватаясь за подушки, пока хуи в ее дырках исчезли, словно снег, расстаявший на солнце.

Девушка лежала, вяло поглаживая клитор, все еще держа глаза закрытыми. Телевизор снова переключился на канал с новостями, и теперь она слушала о том, что пенсионерке из Сибири подарили компьютер.

Зачем? Она же не умеет им пользоваться, впрочем, как и я мозгом… Я же прямо сейчас… Занималась этим… С… Нет. Нет. Я не буду об этом думать.

Она натянула трусы на место, нехотя открывая глаза. Вокруг ничего не изменилось; она была одна, окруженная стыдом. Ей было стыдно перед собой и этой сущностью, перед которой и под которой только что извивалась, радостно и добровольно. Она могла пережить то, что дрочила под порно, в котором унижают достоинство женщин, но то, что это увидел злой дух и еще поучаствовал… Теперь ей казалось, что все ее последущие попытки сопротивления будут бессмысленными и лицемерными. Я конченная блядь…

Марина покраснела, задумавшись не о том, как дух переключил канал, а о том, как он узнал, какое порно она предпочитает. А что если оно умеет читать мысли? А что если оно слышало о том, что я думала, когда меня насиловал алкаш в библиотеке..? А что если..?

Девушка перебирала в уме все постыдные случаи, в которых думала противоположно тому, что делала. Закончив размышления, она была уверена в том, что все происходит потому, что она этого заслуживает.

8

Марина проснулась, приветствуя слезы на глазах, как старых приятелей. Сегодня ей нужно было сходить больницу, и она уже могла представить битву за талон с вечно больными бабушками. Она встала с кровати с легким головокружением, которое быстро усилилось, когда она наступила на обертку от конфеты.

– Какой же у меня дома свинарник.... – она скривилась, отряхивая ногу.

Она решила, что ей необходимо помыть полы дома, вне зависимости от ее самочувствия. Грязь здоровья не добавит… Марина дошла до ванной, беря ведро, и нерешительно смотря на швабру. Она оставила инструмент, планируя помыть полы на коленях; как бы сильно она не терла полы шваброй, такие загрязнения, копившиеся ни один месяц, ей не отмоешь. Она наполнила ведро горячей водой и добавила чистящего средства. Взяв тряпку, она отправилась в прихожую.

С большим трудом девушка нагнулась, смачивая ткань и начиная тереть ей пол. Не замечая, как ее зад выгнулся в воздух, пока она усердием пыталась смыть темное пятно с деревянной поверхности, Марина ползала на четвереньках по квартире.

Она резко остановилась, почти что падая лицом в пол, когда ее трусики начали спускаться вниз по ее коже сами собой. Она попыталась встать, но не смогла, словно ее что-то удерживало; то, что сняло ее трусы уже до колен. Она чувствовала холодок, скользящий по телу и просачивающийся в ее дырочку, направленную вверх; она открыла окна, чтобы проветрить квартиру.

– Перестань! – она закричала, почувствовав привычный ей страх, вызванный присутствием паранормального сожителя.

В ответ она услышала звенящую тишину и дуновение ветра; половые губы ее киски словно раздвинули пальцами, перед тем как вонзить толстый член, ставший уже привычным. На лицо Марины надавили, заставляя уткнуться в пол. Она была благодарна за то, что успела вымыть этот участок. Вспомнив, что находится в коридоре, напротив зеркала, она приподняла голову, за секунду перед тем, как ее снова нагнули, и увидела в зеркальной глади отражение себя, и никого более.

Она просто стояла на коленях и локтях, лицом в пол и со спущенными трусами, пока ее тело подрагивало, словно от толчков, и не было видно, кто их издавал. Марина даже не могла назвать себя сумасшедшей в этот момент: если бы она увидела в зеркале хоть что-то существующее, то могла бы назвать это галлюцинацией, но как назвать то, что происходит сейчас? Это происходило лишь на уровне ее ощущений, не больше. Пока сущность ебала ее в пизду, она чувствовала это только своей дыркой да лицом, которым ее заставили уткнуться в пол. Ну не бывает же физических галлюцинаций?

Слезы Марины смешивались с разводами на деревянной поверхности, пока она вдыхала аромат лимонного средства для мытья полов. Она судорожно дышала, считая каждый толчок, сделанный внутри нее невидимым членом.

Девушка уже лежала почти что полностью на полу, пока только ее зад был приподнят, словно его поддерживали невидимые руки, прямо сейчас оставляя на теле Марины царапины и синяки. Она стонала от боли, перемешивающейся с удовольствием; все еще не отошедшая от удара головой, она теряла связь с реальностью, попеременно в нее возвращаясь.

Она почувствовала последний рывок в своей дырке, заставивший ее удариться лбом о пол. Марина прикусила губу, шипя от вспышки перед глазами. Девушка словно услышала, что ей было позволено подняться. Она решила, что на сегодня с уборкой покончено, хоть она и смогла вымыть только половину коридора перед тем, как дух ей воспользовался. Ей еще нужно было много сил на поход в больницу, хотя она уже думала, что сущность высосала из нее всю энергию для этого. Но если я не схожу к врачу, я не знаю, сколько еще будет продолжаться это состояние…

Марина заплела волосы в тугую косу и посмотрелась в зеркало, видя ненакрашенную и небрежно одетую девушку на скорую руку. Ну, я иду в больницу, и имею право выглядеть больной…

Ближайшее муниципальное заведение находилось от ее дома в пятнадцати минутах ходьбы, и она решила, что осилит эту дорогу. Подышу свежим воздухом, может голова болеть перестанет.

Марина дошла до дверей больницы, слегла пошатываясь, и думая, что ей следовало доехать на автобусе. К ее удивлению, на МРТ не оказалось очереди утром буднего дня, и она осталась сидеть одна в узком коридоре на металлическом стуле, ожидая, пока ее позовут.

– Девушка, вы на МРТ? Проходите, – женщина средних лет в белом халате позвала ее внутрь кабинета.

– Здравствуйте, – она уселась на офисном стуле, обитом тканью.

– Жалобы есть? – врач что-то активно печатала на компьютере, приятно клацая длинными ногтями.

– Я сегодня… Ой, нет, вчера… Упала в обморок, ударилась головой… О стиральную машинку… Да… И мигрень… Меня мучает… – девушка неловко промямлила, стыдясь своей речи. Почему-то ей было трудно говорить, и она уже не могла вспомнить, из-за чего упала в обморок.

– Ясно. Обморок, удар головой, – женщина отвлеклась от клавиатуры, – проходите к аппарату, снимайте украшения, вещи, если есть металлические вставки, разувайтесь и ждите меня.

Девушка прошла в затемненную комнату, садясь на кушетку и ожидая врача. Она не носила украшений с тех пор, как обнаружила в себе способность падать в обморок; ей было страшно упасть на железку, да и портить драгоценности не хотелось.

Марина неуверенно смотрела на аппарат МРТ, чувствуя, как к ней подкатывает приступ клаустрофобии. Она не была боязливой, но эта странная машина казалась ей такой маленькой и удушливой, что ей хотелось встать и убежать. Она нетерпеливо стучала ногтями по коленям.

– Готовы? Подходите сюда, присаживайтесь и ложитесь, – женщина положила ладонь на аппарат.

Девушка послушно легла, чувствуя, как врач закрепляет на ее голове широкую решетку. Закончив с приготовлениями, врач отошла, оставляя Марину одну. Она слышала, как женщина нажала на кнопку, и вокруг нее начало раздаваться некомфортное жужжание, а свет потух. Марина терпеливо лежала, сжав зубы от страха, ожидая, пока это закончится. Она чувствовала панику, и была уверена, что ей не показалось, что ее правой голени кто-то коснулся.

Нет, это мне точно не кажется… То, что коснулось ее голени, коснулось и второй, пробираясь все дальше, уже затрагивая ее колени и переходя к лобку. Минуя таз, мурашкоподобные прикосновения прошлись по ее животу, доходя до груди и замирая на шее.

Марина зажмурила глаза, боясь их открывать. То, что ее трогало, ощутимо нависло над ее лицом, невзирая на решетку, закрепленную поверх ее головы. Оно дышало на нее своим ледяным дыханием; оно молчало, но она словно могла слышать, как оно требует, чтобы она посмотрела на него.

С зажмуренными глазами, она почувствовала, как словно змея проползает между ее губ, вторгаясь в ее рот и сплетаясь с ее языком. Боясь смотреть на то, что было над ней, она позволяла чудовищному языку блуждать в своем рту, пока она ощущала, как по ее телу сладострастно пробегали словно тысячи поцелуев одновременно. Было тихо; аппарат все еще пугающе гудел, а свет не горел. Врач зловеще молчала, а Марина боялась сказать хоть слово.

Она дернулась, чувствуя, как ледяные руки с когтистыми ногтями, проходятся по ее груди, оставляя глубокие царапины, словно клеймя ее, как будто она принадлежит этой сущности. Она глотала слезы, пытаясь не закричать от страха, пока то, что нависло над ней, словно им питалось.

Свет зажегся, и дух развеялся, словно его и не бывало. Марина резко открыла глаза, смаргивая застывшие слезы, и испуганно вертя головой, пытаясь увидеть следы сущности, но она была абсолютно одна в аппарате.

Врач подошла, открывая решетку над ее головой. Она оставила ее одну в комнате, возвращаясь в кабинет. Марина сидела на кушетке, болезненно сглатывая, пытаясь избавиться от кома в горле.

– Все, теперь вы можете посидеть в коридоре и ждать результаты МРТ, – она заглянула в комнату, когда девушка долго не выходила, – они будут готовы в течение десяти минут.

Пытаясь выглядеть нормально и держать ноги прямыми, не упасть на пол, она вышла в коридор, цепляясь за холодное металлическое кресло словно за костыль.

– Девушка, ваши результаты, – врач вышла из кабинета, за секунду вручая Марине белый лист бумаги, и снова исчезая за дверью.

Она быстро пробежалась глазами по тексту, не веря прочитанному; прочитала еще раз, и еще, и не могла поверить в то, что является абсолютно здоровой. Падение головой об угол стиральной машинки не причинило ей никакого вреда, веря написанному, но мигрень все еще мучила ее, оттеняя преследующее ее головокружение.

Марина улыбнулась, с облегчением замечая второй лист бумаги, кремовый и почти прозрачный, который оказался больничным. Я смогу посидеть дома три дня! Одна наедине с этим… Лучше бы я работала…

Девушка представила, какими веселыми будут эти три дня, наполненные событиями и новой порцией отчаяния. Представила, как сущность будет смаковать ее одинокие страдания, провоцировать на новые, наполненные паникой, поступки. Как все мои дырки… Фу, о чем я думаю…

Она одернула себя, не в первый раз замечая, как иногда логичный ужас в ее голове перемежается с неродной ей похотью, и заинтересованным ожиданием новой встречи с потусторонним. Нельзя заигрывать с потусторонним… Но если оно заигрывает со мной?

Девушка вернулась домой, испытывая радость, отягощенную страхом при переходе через привычный порог. Ее не было в своей квартире не больше двух часов, но она чувствовала себя так, что пришла кому-то в гости, кому-то очень не гостеприимному, и не ждущему ее прихода.

Она тихо положила сумку на столик, словно думая, что сущность ориентируется на слух, как летучая мышь, и прибежит к ней сразу же, как услышит ее дыхание. Но она ощущала присутствие духа, а он ее никогда не покидал.

Она нерешительно прошла в гостиную, садясь на пустой диван и беря в руки телефон. Она нашла контакт Миры.

«Привет. У меня больничный на три дня. Не хочешь зайти вечером в гости?»

«Ну наконец-то! Я уже за тебя боялась… Приду, конечно. Расскажешь, что у тебя там»

Марина редко приглашала кого-то в гости, тем более коллег, но она не общалась ни с кем, кроме Миры, а оставаться одна в квартире боялась. Ей было страшно не то, что она упадет в обморок, и может, менее удачно, чем в прошлый раз, а то, что ее невидимая компания снова проявит себя и… Что и? Она не понимала, чего боится, точно также, как и не понимала, что преследует ее. Это было вне зоны ее понимания, и она думала, что если осознает, что всегда находится за ее спиной, то ей станет еще страшнее.

Девушка подошла к холодильнику, критически рассматривая свои запасы еды. Она раздраженно шлепнула себя по лбу, видя в холодильнике только открытую бутылку газировки и остатки болгарского перца. Могла закупиться по дороге, а теперь придется заново выходить из дома…

Нехотя, Марина собралась и вышла из дома в продуктовый магазин. Гипермаркет находился рядом с ее домом, и она надеялась, что сможет добраться туда и вернуться оттуда без происшествий. Девушка мысленно попросила сущность оставить ее в покое, хотя бы сейчас. Я просто куплю продукты и вернусь домой, к тебе… Только не позорь меня в этот раз… Она не знала, стоит ли торговаться с духом, но надеялась, что в том есть хотя бы капля человечности.

Она прошла через автоматически открывшиеся двери магазина, беря тележку, и держась ближе к стенке, боясь проходящих мимо людей. Светофор пора ставить… Толкнут – и не заметят… А я и так еле прямо стою.

Она прошлась мимо отдела с молочными продуктами, беря упаковку молока и три бутылки йогурта. Она подумала, что не сможет стоять у плиты в таком состоянии, и решила купить что-то готовое. Взяла одну буханку хлеба, два пакетика печенья и плитку шоколада. Вспомнив, что сегодня у нее будут гости, она направилась в отдел алкогольной продукции.

Девушка долго выбирала вино, прищуриваясь и читая этикетки. Она редко пила и не разбиралась в алкогольных напитках, но хотела впечатлить Миру, фотографии которой с бокалом красной жидкости она часто видела в социальных сетях.

– Вам помочь? – она услышала знакомый голос и обернулась.

Перед ней стоял мужчина, тот самый пьяница, который изнасиловал ее в библиотеке. Марина в страхе сжала бутылку в руке, готовясь ударить ей незнакомца по голове.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.