Егор Анохин
Заика

Заседание правления колхоза было бурным. Подводились итоги соревнования на хлебоуборке. Председатель правления, молодой коммунист, местный житель, двадцати лет от роду, прослуживший два года на войне, и приехавший домой после победы, и после ранения в левую руку, после возвращения думал отдохнуть. Но наступила весна, и сельчане готовились к весенне-полевым работам. Бывший председатель с горем пополам составлял план работы, и ещё труднее ему было составлять отчёт. Узнав о прибытии Ивана Ивановича, пригласил его на очередное собрание, и в присутствии представителя райкома, нежданно-негаданно попросил отставку и предложил собранию его кандидатуру.

Привыкший к воинской дисциплине, и, поняв это как приказ, Иван Иванович дал согласие.

И вот теперь он подводил итоги работы колхоза и свои итоги. Результаты радовали, но его пылкую душу не удовлетворяли. Работы было, ой, как много! Мысли шли одна за другой. Он сидел, смотрел перед собой, едва улавливая торжественные слова представителя, который говорил об итогах района; о передовиках на уборке, называл цифры, имена, награды. О широком внедрении Ефремовских звеньев на выращивании хлеба он остановился отдельно. Потом он вручал денежные премии, и почётные грамоты, поговорил о предстоящих задачах перед коллективом колхоза, которые Иван Иванович знал хорошо, и в голове складывалось ещё много других задач и неотложных мер, выполнение которых требовала колхозная жизнь.

Он опустил глаза, на столе лежала тетрадь с повесткой дня для заседания. Номера разобранных вопросов были округлены, и лишь седьмой последний пункт требовал разбора, был не округлён. В конце стоял вопрос красным карандашом, им поставленный; который, как красный чертёнок прыгал в его уставших глазах. Он сначала удивлялся, а потом, привыкнув, и, где-то подсознательно, с интересом рассматривал пляшущего чертёнка. Тот подмигивал и, кивая головой, балансировал на одной ноге на жирной точке, как на мячике, раскрывал свой зубастый рот, будто что-то говорил, но голоса его было не слышно и непонятно, но жесты были выразительны, хотя нельзя было понять, что он говорил. Иван Иванович напряг мысли, стараясь разобрать, что говорил чёртик на листе, но это никак ему не удавалось. Потом чёртик замер и опять превратился в жирный красный вопрос. Стало на секунду тихо. Потом раздались аплодисменты: люди зашумели, заговорили, послышались взаимные поздравления, шутки, приглашения на обмывку премиальных. Иван Иванович поднял тяжёлую голову, похлопал в ладоши вместе со всеми. Распустил приглашённых, оставил членов правления и свинарку Ульяну Панину, и заведующего свинофермой. Нужно было рассмотреть последний вопрос, который прыгал перед глазами красным чертёнком. Он посмотрел на него, но красный вопрос стоял, как ни в чём не бывало.

– Товарищи, – прервал Иван Иванович тишину, – остался последний, очень неприятный вопрос. Нужно разобрать акт ревизии на свиноферме. Я умышленно не выносил его на рассмотрение в правлении в течение двух месяцев. Думал, что обойдётся, но дело не уладилось. И вот, пожалуйста. При очередном пересчёте на свиноферме у Паниной обнаружена недостача одной головы; потерялся боров-производитель. Я разбирался сам, был на ферме, встречался с Ульяной, разговаривал с заведующим и с остальными свинарками. Они поясняют, что после уборки хлеба, свинарки пасли свиней на убранной полосе, возле Святого ключа больше недели. И вот однажды, после пригона свиней на ферму, не оказалось хряка. Это, товарищи, не маленький, какой-нибудь поросёнок, чтоб, где затерялся. Этот затеряться не может и собаки его не изорвут: такого в степи только застрелить можно. Но свинарки выстрела не слышали, и говорят, что, как в землю провалился. Уж я им давал сроку два месяца, чтоб они нашли его, но они говорят, что обошли всю округу, облазили весь Святой ключ, но хряка нигде нет. И, как бы не жалко Ульяну, но стоимость хряка в колхозе нужно восстановить. Хотя бы его балансовой стоимостью. Какое будет ваше мнение, товарищи?

Члены правления по пожимали плечами, но никто не сказал ни слова. Ульяна опустила голову и шмыгала носом, утирая слёзы с глаз.

– Жаль, конечно, Ульяну, но придётся отрабатывать за хряка. Ничего не поделаешь. Какие ваши мнения, товарищи? – обратился Иван Иванович к членам правления, и обвёл их взглядом. Те сидели, опустив головы, и молчали. Жаль было Ульяну. Были случаи, когда хряки убегали из колхозного стада к дворным свиньям. Но через неделю, а то и раньше возвращались на ферму. Или их замечали в селе и сообщали свинаркам, и те их пригоняли на ферму. А тут уже два месяца, как потерялся, И что делать, никто не знал, и не знали, как тут поступить с Ульяной. Ей не хватит и годового заработка, чтобы рассчитаться за хряка, а она работает одна в семье: отца нет, мать престарелая, а дома ещё трое. Да и сама Ульяна работает лишь второй год, после семи классов. Уже невеста; и одеться бы надо получше, а она очень скромно выглядит; в фуфайке и в резиновых сапогах.

Молчание затянулось, да и заседание нужно кончать.

– Разрешите мне, – попросил слово Никифор, заведующий фермой, бывший фронтовик, пустой рукав его полушубка был воткнут в карман: его правая рука была ампутирована выше локтя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.