Светлана Подклетнова
Пламя замёрзшей души

Тюрьма???

Рассказ "Тюрьма" получил премию "Писатель года" в номинации "Фантастика и приключения"

Он сидел на мягкой, только что опавшей осенней листве, подставив лицо тёплому, ласковому солнцу, не такому обжигающему, как летом, но всё ещё согревающему своими лучами засыпающую землю. Внезапно появилось желание разуться, чтобы последний раз перед зимой подошвами ног ощутить всю прелесть живительной почвы. Он снял ботинки и с наслаждением погрузил ноги в красно-жёлтые листья, под которыми почувствовал прохладную осеннюю землю. Оглянувшись вокруг и увидев, что никто не обращает на него внимания, он решился вытянуть ноги и лечь на спину. Насекомых уже не было, никто назойливо не летал, не жужжал и не садился на расслабленное тело. Он закрыл глаза, пытаясь освободиться от надоевшей ему мысли о том, что это последние тёплые деньки, подаренные людям в этом году природой. Раскинув руки, всей грудью он вдыхал свежий аромат осеннего леса, желая только одного – чтобы то ощущение безмятежности и счастья, которое он сейчас испытывал, оставалось с ним как можно дольше.

Их было двое. Они появились внезапно, словно ниоткуда. Просто возникли около него и молча смотрели, как он нежится в лучах осеннего солнца. Он не знал, сколько времени это длилось, но постепенно ему становилось не по себе.

– Кто вы? – спросил он их.

– Когда-то мы были вместе, нас было трое, – ответил один из них. – Но ты не можешь этого помнить.

– Отсутствием памяти не страдаю, – проворчал он, поднимаясь с земли и жалея только о том, что его оторвали от такого упоительного занятия.

– Это ты так думаешь! – возразил второй, так же пристально глядя на него.

– Ну? – в ожидании объяснения, он всё ещё сидел, не зная, стоит ли обуваться и вставать на ноги, или достаточно дождаться того, что они наконец-то соизволят сказать ему, что им от него нужно, и оставят его в покое.

– Время твоего заключения подошло к концу, – торжественно сказал тот, которого он окрестил Первым. В силу того, что оба собеседника не сочли нужным представиться ему, он назвал одного Первым, другого Вторым.

– Что? – в его голове возникла мысль о том, что эти с виду респектабельные люди немного «не в себе».

– Ты не можешь этого помнить, – Первый присел на землю рядом с ним. – Когда-то давно ты совершил проступок, за который был изгнан в это место, дабы понести заслуженное наказание. Здесь своего рода тюрьма, куда высылают провинившихся для обучения и исправления. Но ради гуманности ту личность, которой ты был до высылки на Землю, прячут глубоко внутри твоей души до того момента, когда тебе будет разрешено вернуться назад, туда, откуда ты пришёл.

– А… – он всё ещё смотрел на них, как на помешанных, и где-то внутри в нём возникало чувство, что они понимают это.

Некоторое время они молчали, словно ожидая, что он воспримет ту информацию, которую они только что выложили перед ним. У него появилось ощущение, что его разыгрывают. Он неуверенно посмотрел на них и, подумав, что молчание сильно затянулось, спросил:

– А вы-то, собственно, кто?

– Ангелы! – быстро ответил Второй, присаживаясь рядом так, что он оказался между ними.

– Ага! – он рассмеялся. Теперь-то ему стало окончательно понятно, что отдых испорчен этими двумя ненормальными, решившими подшутить над ним.

– Ты был одним из нас, – грустно повторил Первый, – пока не совершил проступок. Мы были неразлучны, и вместе выполняли волю посылающего нас. Нас было трое – три ангела, направляемые перстом Господа нашего…

– Какой проступок? – он старался казаться серьёзным, но ироническая улыбка предательски искажала его лицо.

– Ты вспомнишь это тогда, когда снова окажешься среди нас, – Первый заглянул ему в глаза, и впервые в нём возник червь сомнения – вдруг это всё правда?

– И когда это будет? – вырвалось у него.

– Как только ты этого захочешь! – с готовностью ответил Первый.

Он робко оглянулся на Второго, который более помалкивал, чем говорил, давая возможность высказать всё Первому. Второй кивнул, поняв, что он ждёт подтверждения только что сказанных слов спутника.

Он осмотрелся вокруг. Голова кружилась то ли от того, что донесли до него эти люди-ангелы, появившиеся внезапно перед его взором, то ли от свежего воздуха с запахом увядающей листвы.

– А если я не захочу? – робко спросил он, стараясь говорить как можно тише.

– Не захочешь? – брови Первого поползли вверх.

Второй удивлённо уставился на него, словно услышал такой ответ впервые.

– Мне здесь нравится, – признался он, стараясь смягчить предыдущую фразу, которая почему-то вызвала у тех двоих, что помешали ему нежиться в последних тёплых лучах осеннего солнца, сильное недоумение.

– Ты представляешь, от чего хочешь отказаться ради всего этого? – с возмущением спросил Первый, указывая рукой на разноцветные деревья с полуопавшей листвой.

– Нет! – он пожал плечами. – Вы же сами сказали, что мне отшибло память. Но теперь мне нравится здесь! – твёрдо добавил он.

– Пошли! – Второй встал и дал руку Первому, который, казалось, всё ещё не верил в услышанное от него.

– Но… – Первый нерешительно уставился на Второго.

– Пошли! – более твёрдо сказал Второй. – Он хочет быть здесь.

* * *

Смотритель парка последний раз обходил вверенную ему территорию, провожая запоздалых посетителей. Уже никого не было вокруг. Внезапно ему показалось, что на холме между деревьями что-то чернеет. Смотритель подошёл поближе и увидел, что на земле спит мужчина. Он не был похож на бродягу – его одежда была довольно дорогой, седина едва тронула аккуратно подстриженные волосы, создавалось впечатление, что этот человек довольно зажиточный, – но всё же, он спал прямо посреди парка, разувшись и поджав ноги под себя. Смотритель вздохнул, нагнулся и потряс незнакомца за плечо. Тот открыл глаза, изумлённо уставившись на паркового сторожа.

– Парк закрывается, – словно извиняясь, произнёс смотритель.

Человек кивнул, обулся, медленно встал и пошёл к парковой стоянке. Смотритель направился вслед за ним, чтобы закрыть ворота на ночь. Запоздалый посетитель подошёл к последней оставшейся на стоянке машине, было слышно, как щёлкнула выключенная сигнализация, затем человек взялся за ручку двери, но не успев её открыть, внезапно осел, схватившись за грудь и привалившись к двери спиной.

Смотритель подбежал к посетителю, на ходу крича охранникам, чтобы вызвали «скорую». Мужчина хрипел, и, превозмогая боль, пытался что-то сказать сторожу, указывая одной рукой на забор, а другой хватаясь за грудь.

Сторож сквозь хрип смог разобрать лишь одно слово:

– Ангелы… Ангелы…

«Бредит, бедняга», – подумал смотритель, сожалея о том, что не знает, чем помочь этому с первого взгляда понравившемуся ему мужчине.

Тот ещё несколько раз всхрипнул и затих.

Врачи приехали быстро, но человек был уже мёртв. Они пытались оживить его с помощью каких-то приборов, но ничто не дало даже тени надежды на возможное оживление. Он был мёртв.

– Инфаркт, – поставил предварительный диагноз доктор, накрыв безжизненное тело после многочисленных попыток воскресить покойника.

* * *

Два ангела стояли возле забора парка, наблюдая, как врач осматривает труп того, с кем они только что разговаривали.

– Зачем ты сделал это? – спросил тот, что больше помалкивал во время разговора с бывшим ангелом, который сейчас был уже далеко, так и не присоединившись к ним.

– Нам было велено вернуть его! – твёрдо сказал ангел, названный недавним собеседником Первым.

– Нет! – возразил второй ангел. – Нам было велено предложить ему пойти с нами. Выбор должен был быть за ним. Ведь он так и не вернулся к нам. Он ушёл… Теперь, наверное, навсегда.

– Мы ангелы! – Первый был твёрд. – Мы должны выполнять волю пославшего нас!

Второй покачал головой:

– Мы не знаем воли Его, – отозвался он. – Мы не можем даже предположить, что Он хочет на самом деле.

Некоторое время ангелы молча наблюдали, как суетятся люди, стараясь хоть чем-то помочь тому, кому помочь было уже нельзя.

– Я, кажется, понял! – Второй ангел поднял сияющие глаза на Первого. – Земля – не тюрьма для нас, а перевалочный путь, пункт обучения! Я думаю, что мы – ангелы – должны, для того чтобы развиться, некоторое время побыть людьми.

– Ты не должен думать! – Первый ухватился за рукав второго, в глазах его читалась боль. – Ты должен выполнять волю Его! – он умоляюще глядел на друга.

– А что, если нет? – шёпотом спросил Второй. – Нам неведома воля Его! – Что, если нам сказали это лишь для того, чтобы мы совершили поступок, после которого стали бы достойны называться людьми. Ведь никто из тех, кого мы возвращали, не присоединился к нам. Все они уходят куда-то, даже не поговорив с нами. Где они? Где они все?…

Последние слова не долетели до слуха Первого ангела. Второй исчез до того, как успел закончить фразу. И в этот момент на Земле появилась новая душа – душа усомнившегося ангела, ставшего человеком…

Один день из жизни неудавшегося изобретателя

В тот день с самого утра солнечные лучи были настолько яркими, что захотелось немедленно вскочить с постели и начать этот самый счастливый день в моей однообразной жизни. Этот день должен был повернуть мир ко мне лицом. Я должен был забыть неудачи, которые долгое время преследовали меня. Сегодня я открою объятья всепоглощающему счастью. Ведь именно сегодняшний день обещает дать мне признание, богатство и многие другие блага нашей цивилизации, которые до сих пор были мне совершенно недоступны. Как долго я шёл к этому! Как долго я ждал этого! И вот этот день наконец-то пришёл!

Месяц назад я внёс последние корректировки в чертежи того самого механизма, который был мною задуман ещё десятилетие назад, и который по тем или иным причинам я никак не мог реализовать. Ровно неделю назад я завершил макет устройства, способного перевернуть наш мир, улучшить жизнь, очистить воздух, вернуть уверенность в завтрашнем дне не только для современников, но и для многих поколений, что будут жить после нас. И вот сегодня одна из ведущих отечественных фирм назначила мне собеседование, откликнувшись на запрос, посвящённый моему изобретению.

Правда, сон какой-то странный ночью приснился. Но я – учёный, я не верю снам. Ведь мы сами творим своё будущее. И я точно знаю – моё будущее будет чудесным! А сны – это просто сны, ничего не значащие отголоски эмоций прошедшего дня.

С самого пробуждения в голове вертелся какой-то весёлый мотив. Странная штука – память. Держа в уме сложнейшие формулы и расчёты, я никак не мог вспомнить, где слышал эту незамысловатую мелодию. Но разве же это важно? Самое важное, глобальное, то, о чём в будущем будут говорить многие поколения, случится чуть позже. И я стану тем, кто вызовет общественный резонанс на долгие-долгие годы, Эйнштейном нашего времени!

В это утро я так волновался, что завтракать не хотелось. Выпив лишь чашку кофе, я вышел из дома. Дул лёгкий ветерок, уже начинало припекать только недавно выплывшее из-за горизонта солнце, а меня словно на крыльях несло на назначенную встречу. Я знал, что не опаздываю, иду даже слишком рано, но остановить меня не могло ничто. Точнее, я думал в тот момент, что ничто не сможет меня остановить…

Странный мужчина стоял на тротуаре, привалившись спиной к столбу. Сначала я никак не мог сообразить, что же в нём такого странного, но через несколько секунд меня осенило. Шоколадно-коричневое лицо имело монголоидный тип. Я решил пройти мимо того человека, не подав вида, что увидел что-то необычное. Настроение было хорошее, я строил грандиозные планы на будущее, в голове вертелся всё тот же весёлый мотив. Но едва я поравнялся c привлёкшим моё внимание мужчиной, как тот начал движение рядом со мной, насвистывая в такт моим мыслям мелодию, всё утро играющую у меня в мозгу. Несколько минут я шёл молча, ожидая, что мой попутчик свернёт на ближайшем повороте, но и после первого, и после второго поворота тот всё ещё шёл рядом со мной, всё так же повторяя играющую в моей голове мотив. Причём, что казалось мне совсем уж невероятным, его пение было абсолютно синхронизировано с той музыкой, которая звучала в моём мозгу. И, кстати, петь у него получалось совсем неплохо.

Идущий рядом мужчина почему-то сильно раздражал. Его присутствие зарождало во мне какие-то неясные сомнения. Я ещё сам не понимал, в чем дело, но внутри возникала непонятная насторожённость. Захотелось сбежать от этого человека, но сейчас это казалось абсолютно невозможным. Уже не веря в то, что когда-нибудь странный мужчина свернёт и я смогу спокойно продолжить свой путь, я всё же ждал этого момента. Настроение портилось. То, что казалось с самого утра не только возможным, но уже почти свершившимся, теперь уже вызывало сомнения. Наконец, устав от ожидания, что мой спутник оставит меня в покое, я резко остановился в надежде, что тот всё же продолжит свой путь в одиночестве. Но в тот же самый момент он тоже прекратил движение. Я пристально посмотрел на него и несколько грубовато спросил:

– Что надо?

Его губы вытянулись в улыбке:

– Здравствуй! – произнёс он, глядя на меня так, как будто я был самым родным ему человеком.

– Привет! – немного запоздало поздоровался я. Мне было неудобно оттого, что я нагрубил незнакомцу, но ситуацию нужно было прояснить. – Зачем ты за мной идёшь?

– А может, вовсе не за тобой? – хитро улыбнувшись, ответил странный тип. – Может, я просто прогуливаюсь? Дорога же тебе не принадлежит!

Я скептически посмотрел на собеседника, ничего не ответив.

– Ну ладно, я шёл за тобой! – сдался он. – Пойдём куда-нибудь, посидим.

Несколько секунд я молча смотрел на него, пытаясь осмыслить, откуда у людей бывает столько наглости. Я видел его впервые. Очевидно, у меня могли быть свои дела. С чего вообще он взял, что я пойду с ним «куда-нибудь»?

– Да ладно, – прервал он мои размышления. – У тебя ещё час до встречи!

Его осведомлённость ошарашила меня более его предыдущих слов. «Возможно, – предположил я, – этот человек как-то связан с фирмой, предложения которой мне нужно сегодня рассмотреть».

– Вот-вот, с фирмой! – с готовностью ответил чернокожий субъект на мои мысли.

Я озадаченно посмотрел на незнакомца. Неужели я высказал свои мысли вслух? Да… Последнее время я явно перерабатывал. Ну, ладно, была не была, он прав, у меня есть час времени, и мне вовсе не хотелось проводить этот час в приёмной. Да к тому же я ещё не завтракал, о чём так некстати напомнил мне мой желудок именно в этот самый момент.

И снова, словно в ответ на мои мысли, незнакомец указал на кафе в нескольких метрах от нас.

– Приглашаю! Завтрак за мой счёт! – предвосхитил он моё возражение, видимо, предполагая, что это кафе для меня дороговато, тем более что все свои средства я извёл на макет, который, аккуратно упакованный, нёс на собеседование.

И я, действительно, не возразил. Есть захотелось так, что всё остальное резко отошло на задний план. Да что же со мной такое? Практически, мне уже ничего больше не оставалось, как пойти за незнакомым мужчиной.

И как меня угораздило! Но сейчас мне никак не удавалось уговорить себя просто развернуться и уйти. Что-то, словно силком, держало меня возле незваного собеседника.

Сев за столик, я уставился на него, ожидая объяснений. Тот как ни в чём не бывало изучал меню.

– Итак? – у меня не было ни времени, ни желания больше ждать. Раздражение уже непонятно отчего – то ли от его наглости, то ли от моего непонятного послушания его желаниям – душило, заставляя переходить к холодному, даже немного грубоватому общению.

И, видимо, мой неожиданный спутник понял, что уже перешёл все критические точки моего терпения. Он поднял свой взгляд, уставившись на меня глазами непонятного цвета. Казалось странным, что я никак не мог сконцентрировать своё сознание и выделить цвет глаз незнакомца. Поймав себя на мысли, что несмотря на то, что сейчас я прямо смотрю в лицо этого наглого субъекта, стоит ему уйти, я не вспомню черт его лица, попытался сосредоточиться. Попробовал даже ущипнуть себя под столом. Больно! Значит, всё же не сплю.

– М-да… – лицо моего неожиданного спутника впервые стало серьёзным. – Как я понимаю, сегодня ты идёшь в фирму, с которой намерен заключить контракт на доработку и выпуск того самого двигателя, уменьшенная модель которого находится сейчас у тебя в руках.

У меня мелькнула мысль о том, что кто-то хочет похитить моё изобретение, и понимая, что это совершенно бесполезно, я всё же судорожно ухватился за модель.

– Ты действительно думаешь, что первый придумал эту штуковину? – мой собеседник намеренно не заметил моего страха, что странным образом всколыхнуло во мне волну благодарности.

– Ну… – я немного расслабился. – Если бы это было не так… Ведь это переворот в технике! – я готов был захлебнуться от эмоций, сам до сих пор не представляя, как мне хочется поделиться с кем-то моим успехом.

Незнакомец вздохнул.

– Переворот… – пробурчал он. – Да-с…

– Что?.. – у меня спёрло дыхание, и снова в душе всколыхнулось предчувствие чего-то нехорошего. – Что ты имеешь в виду?

– В 1801 году Филипп Лебон предложил миру двигатель внутреннего сгорания, – начал свою речь мой собеседник.

– Я немного знаю эту историю! – иронично перебил я его.

– До сих пор этот двигатель применяется в наиболее финансово выгодных для этого сферах, – продолжил мужчина, словно не слышал моей реплики. – Как ты думаешь, почему? – незнакомец буравил меня своими глазами.

– Я… – мне стало неловко. – Ну… Наверное, никто не нашёл лучшего способа…

– А ты – гений – нашёл? – негр рассмеялся. – За столько-то лет ты первый сообразил, что энергию можно извлечь не только из черпаемого из недр нашей планеты топливе, но и из всего остального, окружающего нас? Так, что ли?

Я не знал, что ответить. В самом деле, ещё в школе нам говорили, что энергия есть практически во всём. Тут мой собеседник был прав, но… Внезапно меня посетила новая мысль.

– Но если бы…

– Если бы кто-то изобрёл такой двигатель, который мог бы разорить огромные корпорации, прибравшие к рукам финансы всего мира, – грубо оборвал меня незнакомец, – как ты думаешь, что бы произошло?

– Можно построить… – робко начал я.

– Новые предприятия? – негр рассмеялся. – Можно. Но они никогда не принесут того дохода, который приносит нефтяным магнатам их сегодняшняя деятельность. Кроме того, это требует больших финансовых вложений.

Я не знал, что сказать. Хорошее настроение улетучилось окончательно. Солнце, такое яркое и счастливое с утра, раздражающе слепило и обжигало своим жаром всё моё тело. Неужели он прав? Действительно, мог ли я быть первым, кто нашёл такой простой и доступный способ извлечения энергии, не затрагивающий окружающей среды? А если я не первый, тогда что случилось с теми, кто был до меня?

Я взглянул на собеседника. Уста мои раздирал вопрос, который я не решался произнести вслух.

– Да, – грустно ответил на мои мысли незнакомец. – К сожалению, ты не первый. Но зато, – он поднял вверх указательный палец, – первый из тех, кто пока ещё жив!

К столику подошёл официант.

– Вы выбрали, что заказать? – вежливо поинтересовался он.

Мой собеседник посмотрел на меня, задавая безмолвный вопрос. Я молча покачал головой. Есть уже не хотелось совсем.

– Принеси ему сока! – ответил негр официанту.

– А… – официант повернулся к моему собеседнику, всем своим видом выражая услужливость.

– А я пока воздержусь! – прозвучал твёрдый ответ.

Я был разбит. Мне казалось, что мои физические силы покинули меня вместе с моральными. Я хорошо осознавал, что мой собеседник был абсолютно прав в том, что моё изобретение не принесёт ни прибыли, ни каких-либо других благ тем, к кому я сейчас шёл. Напротив, оно отнимет у них все блага в тот момент, когда о нём узнает весь мир.

– В библии написано, что падший ангел соблазнил человека, – вздохнув, ответил на мои мысли незнакомец. – На самом деле дьявол в душах людей. Этот мир не так плох, но правит в нём Сатана. Не тот Сатана, которого изображают на стенах храма с козлиными ножками и рожками, а Сатана внутри каждого из нас, готовый оправдать любой свой поступок, готовый ради наживы, власти, даже своей прихоти приносить немыслимые жертвы. Блаженны те, кто не способен достичь верхушки власти или стать финансовыми магнатами, потому что искушения их минимальны! Но велик будет тот человек, который достигнув всего этого, останется чист духом своим!

Я с ужасом слушал этого человека, заставившего меня остановиться на пути к цели, которую я пытался достичь долгие годы. Сейчас он проповедовал истины, способные ввергнуть в сомнения любого.

– М-да… – незнакомец снова вздохнул. – Кажется, я слишком разошёлся!

Я кивнул. Снова подошёл официант, ставя передо мной заказанный сок. Я залпом выпил стакан, совершенно не ощущая вкуса. Официант с опаской взглянул на меня. По-видимому, выражение моего лица не выдавало во мне вменяемую личность.

– Если что понадобится, позовите меня, – официант быстро ретировался.

– Так о чём, то бишь, мы? – незнакомец перевёл вой взгляд на меня с официанта. – М-да… Если хочешь остаться живым, лучше на встречу не ходить.

– Но что же мне делать? – я перебирал в уме все возможности, я потратил многие годы на то, от чего сейчас собирался отказаться, я потратил все средства… Хотя не в этом суть. Деньги я заработаю. Сегодня была уничтожена моя мечта – мечта о колоссальных возможностях, которые даст мне моё изобретение!

– Забыть… На время… – улыбнулся мужчина. – Через несколько секунд тебе позвонит секретарь, – перешёл мой собеседник на деловой тон. – Скажи ему, что нашёл ошибку, макет не работает, и иди домой!

Не успел монголоидный негр произнести последнее распоряжение, как я услышал звонок. Раздавшийся в трубке знакомый приятный женский голос уверил, что меня ожидают к назначенному часу. Я, словно робот, повторил то, что велел мне незнакомец и повесил трубку. Ещё минут пять я смотрел на телефон, ожидая, что мне перезвонят, но повторного звонка не последовало. Затем я встал и, не попрощавшись, пошёл к выходу. Дойдя до двери, оглянулся. Я уже был почти уверен в сверхъестественных способностях моего сегодняшнего собеседника, но всё же решил проверить свои догадки.

«Кто ты?» – безмолвно спросил я его.

«Это не важно! – прозвучал в голове ответ. – Главное – ты понял!»

Я развернулся, и, будучи больше не в силах выдерживать всё это, пошёл прямиком к дому, держа подмышкой заветную коробку, аккуратно завёрнутую в бумажный пакет.

* * *

– Входи, входи! Рад тебя видеть!

Заместитель генерального директора крупной производственной фирмы со скукой наблюдал, как его босс тряс руку странного мужчины, только что вошедшего в кабинет, где они обсуждали затраты на разработку новой нефтяной скважины. Странным было всё – и то, как столь высокий начальник заискивающе смотрит в глаза посетителю. Да и внешность пришедшего была очень необычна: шоколадного цвета кожа и узкие, как у монголов, глаза.

– Всё получилось? – генеральный директор заглядывал в раскосые глаза собеседника.

– Всё как всегда! – негр быстро содрал со своего лица и рук чёрную кожу. Теперь он практически не отличался от окружающих его людей, да и разрез глаз каким-то непонятным образом тоже поменялся.

– Ого! – генеральный директор раскрыл ящик стола и протянул уже бывшему негру пухлый конверт.

Тот вынул из него пачку денег и начал пересчитывать.

– Ну, ты же знаешь, не обману! – босс старался говорить как можно веселее.

Посетитель, не обращая на него внимания, закончил считать деньги и положил их в бумажник.

– И как ты теперь себя чувствуешь? – подал голос заместитель.

– Дерьмом! – отозвался бывший негр.

– Ну, не надо так! – генеральный директор всё ещё старался казаться весёлым. – Считай, что спас ему жизнь.

– Ага! – посетитель быстро вышел, громко захлопнув за собой дверь.

Босс сразу посерьёзнел.

– Если бы это был не единственный медиум на много миль вокруг, я бы приказал покончить с ним.

– Думаю, ему это известно, – предположил заместитель.

И оба занялись обсуждением проблемы, на которой их прервал приход мнимого негра-монголоида.

* * *

Покинув здание, где его так щедро вознаградили, медиум взглянул на безоблачное небо и быстро направился к роще, раскинувшейся за пределами фирмы. Выйдя на небольшую поляну, он, словно делал это каждый раз, быстро поднялся по невидимым ступеням, исчезнув в ярких лучах летнего солнца. И если бы кто-то был рядом и прислушался, то услышал бы едва различимые слова: «Я выполнил твоё распоряжение, господин!»

В одном счастливом детстве…

Дом казался очень большим. Слишком большим для того, чтобы оставаться в нем одной ночью. Оживали страшные рассказы, над которыми смеялась днем. Из угла около печки казалось вот-вот появится черная рука или пиковая дама, которую пытались вызывать в лагере. Но тогда нас было много…

Ничего, залезу под одеяло с головой и засну. Просплю так до утра, а рано, на зорьке вернется бабушка. Самое главное не проспать, чтобы бабушка не догадалась, как поздно я легла, как мне было страшно идти в большой пустой дом…

Хорошо под одеялом. Никакие призраки не смогут меня найти.

Утром стало смешно. Почему я так испугалась вчера? Самое главное, чтобы никто не догадался, какая я трусиха.

Солнце только-только взошло. Сейчас приедет бабушка. Я встала рано утром, как и хотела, и еще успею окунуться в Волгу до приезда катера.

Окунувшись в прохладную утреннюю реку, я окончательно проснулась. Как хорошо! Мне казалось, что я умею летать, вот сейчас подпрыгну и взлечу, как во сне. Надо бежать к причалу и помочь бабушке донести до дому тяжелые сумки. Она, наверное, умаялась идти с электрички.

На пристани никого нет. Еще слишком рано, всего шесть утра. С катера сходят люди. Много людей. Но бабушки среди них нет…

Я еще немного постояла у пристани и пошла домой. Когда приедет бабушка? Может быть со следующей электричкой? Мне так хочется сходить на поляну за земляникой, а потом уплыть «на ту сторону» или на косу. Но если бабушка с утра не приедет, мне придется встречать отдыхающих, выдавать им ключи и белье, открывать холодильник и телевизионную будку, когда они проголодаются или захотят посмотреть телевизор. В общем, если бабушка не приедет с утра, мне никуда не уйти. А если она не приедет до завтра? Мне снова придется ночевать одной в пустом доме. Но я никогда и никому не скажу, как мне страшно, даже если меня утащит черт.

Я подмела в доме, убрала постель, немного повязала. Уже восемь. Надо идти в столовую, а то сейчас приедут люди и никого не найдут. Тогда, наверное, они будут очень недовольны. И бабушка будет ругать меня, когда приедет.

Мне всегда нравилось, как кормили в столовой. С утра дали стакан сметаны, пшенную молочную кашу и кофе. Вообще-то сметаны давали по пол стакана, но всегда можно было взять еще и сметаны, и сахара, и чая, а уж от этого-то я никогда не отказывалась.

Какая я счастливая! Как хорошо летом! Вот если бы оно никогда не кончалось! Зимой, конечно, тоже хорошо, особенно на Новый год. Но кроме Нового года мне на ум не приходит ничего хорошего, что было бы связано с зимой. А лето – другое дело! Летом хорош каждый день!

Гудок… Приехал «Ветерок». Сейчас пойдут отдыхающие. Нужно закругляться и идти домой.

Я отнесла поднос с посудой и побежала домой. Дома приготовила бабушкину амбарную тетрадь, открыла кладовку с бельем и стала ждать гостей. Не успела я сесть за стол, как в прихожую вошли. Сразу стало шумно. Я начала записывать приехавших в бабушкину тетрадь и выдавать им ключи от домиков сообразно с их путевками. Всего было тринадцать домиков и очень скоро все ключи были розданы. Люди стали приходить за бельем.

Вчера я подмела и вымыла все домики и на столе в каждом из них поставила по букетику полевых цветов. Я знаю, отдыхающим это нравится. Да и кому могут не понравиться цветы! Сейчас, в начале лета они особенно разнообразные и яркие.

Ну вот, белье роздано. Я взяла в руки вязание и села скучать около окошка. Вообще-то мне очень нравится вязать, но в дождливые и ненастные дни, а не в такие солнечные и жаркие, как сегодня. Сейчас бы на Волгу, поплавать в прохладной воде, позагорать на солнышке…

Кто-то вошел. Кого это еще несет? Так много людей, что они начали надоедать… Лень идти открывать холодильник. Или еще чего доброго захотят посмотреть телевизор, а там сейчас только новости. Какая скукотища. Придется сидеть и смотреть новости с ними. Бабушка не разрешает оставлять телевизор включенным без присмотра. Ведь отдыхающие могут уйти и не сказать об этом.

– Бабушка! Дедушка!

Они приехали на моторной лодке и привезли всякие вкусности: сосачки, печенье. Я знала, что мне будет доставаться не больше одной конфетки в день, но все равно я была очень рада. Мне не придется снова ночевать одной, прятаться под одеяло и бояться каждого шороха, которых не мало в частных домах. То птица пробежит по чердаку, то начнет щелкать сверчок… Да мало ли звуков в ночном лесу! Днем я понимала все, но ночью все мое понимание куда-то уплывало и оставались одни лишь чувства, разум как будто засыпал и уж никак не мог взять верх в борьбе со страхом.

Я помогла бабушке разгрузить сумки и побежала в одном купальнике на пляж, пообещав вернуться к обеду. Я переплыла Мокрец и пошла пешком по берегу кишмя кишевшему отдыхающими. Как хорошо, как весело! Я еще успею сплавать на косу и полежать в теплой-теплой луже с чистой прозрачной водой, в которой рядом со мной будут плескаться заплывшие сюда ночью, когда вода в Волге была немного повыше, мальки.

Отойдя чуть дальше от людей, я окунулась в чистую, прозрачную воду великой реки. Приятная прохлада обволокла мое тело и я поплыла вперед. На косе маленькие, как муравьи, ходили люди, некоторые купались, некоторые загорали. Там, на песчаном острове, казалось сосредоточились все мои мечты. Сейчас, на глубине я чувствовала, что слилась с этой рекой, я ощущала себя частью природы, частью мира, частью вселенной, маленькой песчинкой в большом океане жизни, одной из тех песчинок, из которых состоит все: жизнь, мечта, судьба, любовь, счастье, горе. И эта мысль не принижала, а возвеличивала меня, т.к. если бы не было таких песчинок, не было бы ничего. В этот момент я по настоящему обретала веру в бога, веру, которую выбивали из нас родители, учителя, книги, все люди, с которыми мне приходилось встречаться. Я не знала, что такое бог, но чувствовала себя частью этого великого понятия. Воды реки, как ласковые руки матери держали и баюкали меня мелкой рябью. Горы, раскинувшиеся впереди, позади небольших селений, манили, как манят руки отца ребенка, который только начинает ходить. Чувства переполняли меня, и я не знала, что это за чувства. Я была одновременно огромной вселенной и малой частью ее, воздухом, ручьем, рыбой, солнцем, горой, всем, что я видела хорошего, и всем, что я знала. Я была беспомощной и всемогущей, я была императором и рабом и я знала, что бы не случилось, бог никогда не покинет меня, кем или чем бы он ни был.

Приятная усталость обволокла мое тело. Я была только на середине протоки между островом, который все называли «той стороной» и косой, рядом рыбачили мужчины с нашей турбазы и я старалась проплыть как можно более незаметно. Мне бы не хотелось раскрывать свой секрет. Если бы бабушка узнала, что я плаваю вплавь на косу, меня перестали бы пускать куда бы то ни было и я могла потерять свою свободу, которую я ценила превыше всего. Я отплыла подальше от лодок и легла на воду лицом вверх, как когда-то учил меня отец. Вода держала меня, как поплавок. Я лежала и тихонько качалась на небольших волнах, пока немного не отдышалась. Потом повернулась на живот и поплыла дальше. Люди уже не казались такими маленькими. По мере приближения к берегу они росли. Никто не обращал на меня внимания, а именно это мне и было нужно. Я увидела «Ветерок», пыхтевший и подходивший к косе и мне показалось, что это к лучшему, поскольку, если я встречу знакомых, мне не придется ничего выдумывать, я просто скажу, что приплыла на нем. Уплыть я могу тоже на нем, если мне лень будет плыть вплавь. Бабушка никогда не дала бы мне лодку, чтобы переплыть на косу. И я понимала, что дело тут не только в том, что лодок мало, а отдыхающих много, как она говорила (лодок было вполне достаточно), а скорее в том, что она не доверяла мне лодки, потому что боялась, что я с ней не справлюсь. Бабушка никогда не ходила на пляж, не купалась в Волге. По-видимому, она боялась воды. Во всяком случае мне так казалось. Мои ноги коснулись дна. Я вышла на берег и побрела к ближайшей луже, глубину которой я уже знала. На самом глубоком месте она достигала моей груди. Но я не полезла так далеко. Я зашла туда, где мне было приблизительно по колено и улеглась в теплую, как парное молоко, воду. Поначалу после Волги мне показалось, что я окунулась в ванную, но потом я начала нагреваться и вода стала казаться более прохладной. Я вылезла из лужи. Окинув взглядом косу и подумав, что можно сделать дальше, я пошла в сторону «Ветерка» Меня привлекли белые хлопья тополиного пуха, которые как снег покрывали весь берег за исключением песка по другую сторону небольшой протоки, отделявшей косу от островка, казавшегося мне продолжением этой косы. Я знала, что в этой протоке очень сильное течение, но я также знала, где находится брод, соединяющий островок с косой. Там было неглубоко, примерно по пояс, но я не была уверена, что смогу удержаться на этом броде: дорожка была не широка, и течение могло меня снести. Наверное не стоило испытывать судьбу и вновь пытаться перейти протоку вброд. Надо было сразу плыть. Но для меня это как игра: удержусь или не удержусь? Не удержалась. Как всегда. Течение снесло меня. Оно несло меня по протоке между островами, и мне было очень весело. Выплыв, я пошла по песчаному берегу. Песок жег мне ноги. Огонь, казалось, проникал через пятки до кончиков волос. Мне было горячо и жутко приятно. Пройдя песчаный берег, я наступила на лопух мать-и-мачехи. С одной стороны он был твердым и холодным, но, если перевернуть лист, открывалась взору светло-зеленая, мягкая и теплая поверхность этого замечательного растения. Оно всегда манило меня своим двуличием. Темное, скользкое, холодное сверху и светлое, мягкое, теплое внутри.

Пройдя лопухи мать-и-мачехи, я зашла в тополиную рощу. Вот где было раздолье. Я брала тополиный пух и кидала его вверх. Мне казалось это волшебством, чудом, маленьким островком зимы среди теплого, палящего лета. И этот белоснежный пух не был холодным, мокрым и скользким, как снег. Он был мягким, теплым и нежным, чистым и светлым, он казался кусочком белоснежного облака, который по какой-то случайности упал на землю.

Мне так хотелось пройти дальше, но я понимала, что скоро обеденное время, что останься я еще на полчаса и этим волшебным минутам, этим мгновениям счастья придет конец. Бабушка, не найдя меня, лишит меня дарованной мне свободы. Постоянная слежка будет раздражать меня и не даст мне вдоволь развлекаться, так как никогда на людях я не стала бы делать того, что делала, будучи одна. Я бы стала двуличной, как мать-и-мачеха. Я бы перестала быть собой и забыла бы обо всем, что согревает мою душу. Я, как Золушка, должна была во время уйти с бала, чтобы иметь возможность туда вернуться вновь и вновь обрести счастье. Только, в отличие от Золушки, я никогда не теряла хрустальный башмачок и, может быть по этому ни один принц не смог бы найти меня и нарушить мое счастливое одиночество, во время которого единение с богом делало меня саму богом. Оставив в покое тополиный пух, я пошла в обратный путь.

Кто-то окликнул меня. Это была одна из женщин, которая приехала сегодня и которой я выдавала ключи от домика и постельное белье.

– Я не видела тебя, когда ехала сюда. Как ты сюда добралась?

Мне пришлось соврать, что я приехала с друзьями на моторной лодке, они не пойдут на обед и останутся на косе, а я вернусь на «Ветерке». Вероятно, я очень правдиво об этом говорила, поскольку она сразу же мне поверила, взяла меня за руку и мы пошли на пароход. Я пришла как раз во время, поскольку пароход уже отчаливал и я, наверняка, не успела бы вплавь к началу обеда, за что, уж точно, бабушка бы меня не поблагодарила. Я пообещала себе больше никогда так не забываться и вспоминать о своих обязанностях несколько пораньше, а не в последний момент, как сегодня. На кораблике было много людей. Так много, что мне уже некуда было сесть. Но это меня не расстроило. Я любила ездить по Волге, стоя около борта и смотря на рябь на воде. Сегодня ветер к обеду немного разошелся, впрочем, почти как всегда, и на воде была уже не рябь, а виднелись маленькие белоснежные барашки. Кораблик покачивало.

Когда мы причаливали, я увидела, что бабушка уже высматривает меня с берега, чтобы позвать обедать. Я подоспела во время. Хорошо, что со мной была ее знакомая. Она сказала, что я ездила с ней. Таким образом, вопрос, как я попала на корабль, разрешился сам собой. Я оделась и пошла в столовую. За время, которое прошло после завтрака я сильно проголодалась, и поэтому для меня не составило труда быстро съесть весь обед, который нам предложили в столовой. Кормили нас всегда хорошо и обильно, поэтому на обед я обычно не просила добавки. Но сегодня я взяла с собой хлеба, потому что заметила, что бабушка не привезла хлеба из города, а дед наверняка поедет на ночь на рыбалку и будет ругаться, так как у него не будет прикорма.

Придя домой с обеда, я уже больше не хотела на Волгу. Ветер слишком разыгрался. Что же мне делать? Вопрос разрешила бабушка.

– Сходи к тете Маше. Завтра утром они собираются за земляникой и хотят тебя взять с собой.

Тетя Маша – невысокая, толстая женщина, всегда улыбающаяся и добрая. От тети Маши никогда не получишь нагоняя. Она никогда никому не нагрубит. У нее есть дочь – Танюшка, мы с ней дружим. Тетя Маша живет в бараке и работает посудомойкой в столовой. Именно тетя Маша научила меня вязать кофточку «с регланом», которая вяжется целиком, без швов. Когда тетя Маша ездит за лекарственной травой, земляникой или другой ягодой в лес, она всегда берет меня с собой. Тетя Маша всегда любила меня и эта любовь была взаимной. Мне нравилось сидеть с ней в бараке, что-нибудь вязать и разговаривать ни о чем. Танюшка же – прямая противоположность своей матери. Видимо, избалованная этой доброй женщиной, она упряма, обидчива. Еще с малолетства она приставала к мальчишкам, закидывала их шишками и любила, чтобы они за ней гонялись. Бегала она очень хорошо, иначе же они, наверное, давно бы ее убили за все то, что она им делала. Очередной раз убежав от них, она с гордым видом везде говорила, что они за ней гоняются, потому что влюбились. Она сумасбродная, но с ней интересно. Я никогда не ссорилась с Танюшкой, так как никогда не давала причины обижаться на себя. Если мне что-то не нравилось в ее играх, я просто уходила, ссылаясь на какое-либо дело. Это очень нравилось ее матери и за это она считала меня очень умной девочкой, что конечно же поднимало меня в собственных глазах на необозримые высоты.

Тетя Маша стояла около барака и разговаривала с тетей Ниной, тоже посудомойкой. Тетя Нина была, в противоположность тете Маше очень высокой и очень худой, но такой же доброй и отзывчивой. Вместе они всегда составляли комическое зрелище.

– Тетя Маша, бабушка послала меня к Вам. Она сказала, что завтра Вы возьмете меня за ягодами.

– Да, дочка, приходи к пяти утра к пристани.

Мне хотелось еще побыть с тетей Машей, но я не захотела мешать и ушла.

Куда бы податься? На поляну не хотелось. Было слишком жарко. И я побежала в другую сторону, за 38-ой цех. Чтобы было понятно, добавлю, что вся турбаза делилась на цеха. Мы жили в десятом, все работники столовой – в 21-ом. Были еще 51-ый и 38-ой. Поляна была за 51-ым цехом и еще двумя небольшими турбазами от Телецентра и завода Экран, которые находились следом за нашей турбазой и почти все отдыхающие с этих турбаз питались в нашей столовой.

За 38-ым цехом находится небольшой пляж, на котором обычно немного людей. Там почти нет отмели и не очень теплая вода. А еще там много комаров, особенно с раннего утра и к вечеру. Но сейчас день, со стороны Волги дует легкий ветерок и это несколько отвлекает от июньской жары. Скинув халат, я вошла в воду, почти сразу же погрузившись в нее по шею, и поплыла к середине Мокреца. Доплыв до середины, я легла на спину, отдавшись течению и стала смотреть на пробегающие облака. Вскоре мне это надоело, я оглянулась и увидела знакомую фигуру на другой стороне Мокреца. Это был дядя Женя, наш моторист, который периодически нырял и выныривал из воды. Нетрудно было догадаться, что он ловил раков. Там, где он нырял, есть обрыв и полно коряг на глинистом дне. Я очень люблю раков и поэтому, недолго думая, поплыла к нему. Он наловил уже около ведра и в данный момент разводил костер, который разложил между двумя воткнутыми в землю рогатыми палками.

Не успела я вылезти из воды, как услышала его прокуренный хриплый голос:

– Будешь раков.

Естественно, я не отказалась.

– Тогда иди и вымой с песком котелок.

Я схватила котелок и побежала подальше, туда, где был песок. Котелок был не грязный. Скорее всего, дядя Женя в воспитательных целях решил заставить меня поработать. Все-таки он ловил раков, разводил костер, а я ничего не делала, чтобы их есть. Сварить я бы их тоже не смогла, потому что дядя Женя никогда не доверил бы этого ребенку. Я старательно отчистила и без того чистый котелок и притащила его к уже разгорающемуся костру. Дядя Женя вытащил из своей лодки канистру с пивом, налил его в котелок, подождал, пока оно закипит и засунул туда дюжину раков. Я впервые видела, чтобы раков варили в пиве, а он, пока варил, все время учил меня, что надо засовывать в котелок, чтобы раки получились вкусными. Раки действительно были замечательными. Мы их медленно обсасывали и беседовали ни о чем, в основном беседовал дядя Женя, а я его внимательно слушала, не понимая больше половины из того, что он говорил. Я с малолетства выучила один очень важный урок: взрослым очень нравится, когда ты их слушаешь с понимающим видом, и когда они вдоволь наговорятся, то начинают хвалить тебя, как хорошего собеседника. Самое главное – не вставлять своих реплик и замечаний, а тихо сидеть и слушать. Люди, в основном, любят, когда их выслушивают, и терпеть не могут слушать других… Конечно же, как и все, дядя Женя был доволен мной как собеседником и не разочаровался в том, что пригласил меня на раков. А я ради полдюжины раков могла и помолчать, хотя даже при всем моем желании я бы не смогла ответить ни на один его вопрос. Итак, создав ложное впечатление о себе, как об умной и воспитанной девочке, я нырнула в Мокрец и поплыла к своей одежде.

Накинув халат, я побежала дальше, за границу турбазы, в глухие заповедные места. Там, где кончалась турбаза, кончалась также и дорога. Дальше шла небольшая поляна вперемешку с перелесками и зарослями кустарников, а потом начинали попадаться болота с мутной, грязной водой, на берегу которых было видимо-невидимо кустарников ежевики. Я знала, что к концу лета вся эта ежевика будет моей. А как же иначе? Из-за обилия болот и туч комаров сюда ни отдыхающие, ни обслуживающий персонал турбаз никогда не приходят. Им достаточно более доступных мест с ягодами. Но для меня главное всегда заключается не в удобстве или неудобстве при сборе ягод, а в их количестве, а я была уверена, что ягод тут будет очень много и, чтобы набрать бидончик, мне не придется долго трудиться.

Размышляя обо всем этом, я уже пробежала поляну и подбегала к первому перелеску – прозрачной березовой рощице – как что-то странное, лежащее немного в стороне, привлекло мое внимание. Это была только что убитая молодая косуля с отрубленными копытами. Мое сердце бешено забилось. Мне было жаль бедное животное. Я никогда не слышала выстрелов в этих местах, здесь очень редко бывали люди и животные были не так пугливы. К ним можно было подходить достаточно близко. Еще минуту я соображала, что же мне делать дальше. Единственное, что мне приходило в голову – рассказать обо всем бабушке. Она-то должна знать, что нужно делать в таких случаях. Ведь это территория Жигулевского заповедника и здесь нельзя убивать животных. Я развернулась и помчалась к дому, на этот раз не останавливаясь нигде по пути.

Бабушка была в кладовке и перебирала чистое белье. Услышав мою бурную речь по поводу убитой косули, она поволокла меня к начальнику турбазы. Оказывается, именно он в этих местах был ответственен за сохранность заповедных мест. Совершенно отрезвевший дядя Женя, начальник турбазы, имя которого я до сих пор не знаю, и бабушка посадили меня в катер и поехали к месту охоты неудачливых браконьеров. Когда мы доехали, косуля была все еще там, мухи уже начали кружиться над ней и вокруг стоял запах начинавшего разлагаться мяса. Я всегда была очень брезглива и мне уже было не до косули, а просто хотелось уйти отсюда. Я отошла чуть подальше, где, я знала, росла мята и стала ее собирать. Я очень люблю мятный чай. Бабушка подошла ко мне.

– Как тебя сюда занесло?

Ее вопрос показался мне странным.

– Я гуляла.

– А если бы браконьеры, увидев тебя, не убежали, а просто убили бы тебя?

– За косулю?

– Да, за косулю.

– Я бы убежала!

Бабушка только руками развела. Ну что тут скажешь? Разве можно объяснить маленькой девочке, которая никогда ничего не пугалась, что ей не удалось бы убежать от вооруженных бандитов. Одного только бабушка не могла понять. Мое сердце медленно стало уходить в пятки, страх сковал меня: а вдруг и вправду убили бы? Надо впредь быть осторожней. Но я продолжала улыбаться. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как мне страшно и испугался за меня еще сильнее или, что еще хуже, стал бы смеяться надо мной.

– Смотри, бабушка, мята. – Я протянула ей букетик.

Бабушка улыбнулась. Она тоже любила мяту. Начальник турбазы о чем-то тихо разговаривал с дядей Женей и что-то записывал в своей записной книжке. Когда они закончили, мы снова сели в катер и поехали к пристани. Приехали мы как раз к ужину, точнее к его концу. В столовой уже почти никого не было. Мы взяли ужин и сели за стол. Я медленно копалась в своей тарелке. Бабушке это не нравилось, но она ведь не знала, что дядя Женя потчевал меня раками. Она бранила меня за плохой аппетит, потом взяла мою тарелку и понесла домой, сказав, что возможно я съем свою порцию попозже. Оставаться больше в столовой было нельзя: она закрывалась.

Я весь день провела одна. Мне захотелось с кем-то поиграть, поговорить. Брата не привезли, а то бы мы с ним что-нибудь придумали. Сначала я решила побежать к Танюшке, но потом представив, как она будет бросаться шишками в мальчишек, а они будут за нами гоняться, мне расхотелось идти к ней. Еще того и гляди мне за нее достанется. Я-то не умею так быстро бегать. И хотя мне никогда за нее не доставалось, на сегодняшний день этих доводов мне хватило, чтобы повернуть на дебаркадер. Там жила Ирина, ее брат Андрей и их друг Лёша. У них был телевизор, который ловил две программы, а не одну, как все остальные телеприемники на турбазе, глубокий трюм и с ними всегда было очень весело.

Когда я прибежала, они как раз начинали нырять с дебаркадера. Нырять я не умела, поэтому, тихонько опустив ноги с пристани в воду, я медленно опустилась в воду.

– Хочешь спасательный круг? – крикнул Андрей.

– Давай.

И тут кто-то снизу начал тянуть меня за ноги в воду. Я сразу догадалась, что это Лёшка. Вытащив его за волосы из воды, я спросила, что он делает, но он продолжал погружать мою голову в воду, уже сверху давя на нее рукой. Я достаточно долго сопротивлялась, но Лёшка был сильней и в конце концов я начала хлебать воду. Когда я закашлялась, Андрюшка кинул мне круг.

– У тебя с головой не в порядке? – крикнула я Лёше.

– Ты же сама просила спасательный круг!

– А если бы я утонула?

Тут в разговор вмешался Андрей.

– Неужели ты думаешь, что мы бы позволили тебе утонуть? – спросил он. – Мы бы тебя спасли. У нас же есть спасательный круг.

Постепенно мое замешательство куда-то ушло вместе с болью в горле и я стала смеяться вместе с ними. Так мы смеялись очень долго.

– Ты пришла к Ирине? – Спросил Андрей.

– Да, мне стало скучно.

– Ирина уехала в город. У нее, кажется, аппендицит. Ей сделали операцию, и она скоро вернется, но ей нельзя будет купаться в Волге, – выпалил Лёшка, – но ты можешь поиграть с нами. С тобой весело.

– Ладно, – ответила я.

Спасательный круг был очень большим. Я никогда не думала, что они такие большие… Я села в него и, высунув ноги, стала кружиться. А мальчишки тем временем ныряли под дебаркадер и доставали со дна всякие штуковины: вилки, ракушки, кастрюлю без ручки и т.д. После того, как они доставали очередную безделушку, они опять забрасывали её в воду и снова ныряли. Когда нам все это порядком надоело, мы пошли в трюм. В трюм спускаться мне очень нравилось. Туда вела очень крутая лестница, которая мне всегда казалась длинной-предлинной, в трюме лежал огромный матрац и стоял телевизор. Так что, развалившись на матраце, мы могли смотреть все, что показывают по обеим программам. Что мы тут же и сделали. Показывали мультики. Но и они вскоре нам надоели, и мы побежали носиться по турбазе.

Около танцплощадки мы остановились. Там устанавливали аппаратуру. Скоро, когда немного стемнеет, начнутся танцы. Но нам не светит сходить на них. Родители говорят, что это развлечение для взрослых. Мальчишки завидуют мне, потому что я живу около танцплощадки и могу слушать музыку и смотреть в окно на танцующих. Хотя, честно говоря, я не понимаю что в этом интересного. Интересно было бы самой побеситься под музыку, а не смотреть, как другие дрыгаются. Вот когда к нам недавно приезжал ансамбль бальных танцев, я засматривалась на красивые, синхронно танцующие пары во время репетиции. Я тогда стояла около танцплощадки, и никто меня не выгонял. Я стояла тихонько и никому не мешала, смотрела на красивые бальные платья танцовщиц и представляла себя в таком же платье на балу, где играет красивый вальс, и я кружусь, кружусь, кружусь…

Бабушка вышла из дома и позвала меня домой. Теперь я с удовольствием доела свой ужин.

– Бабушка, а Павлик приедет?

– Мама скоро привезет его, иди спать.

– Бабушка, а можно мне почитать?

– Почитай немного.

Я читала книгу «Их было четверо» не помню уже какого автора. Я представляла себя на месте путешественников, которые, уменьшившись, попали в лист дерева и переживали необыкновенные приключения. Дом уже не был таким страшным, как вчера. Он был очень теплым и уютным, ярко светила лампочка, приятно пахли полевые цветы, стоящие в баночке на столе, из-за окна доносилась музыка. В комнату зашла бабушка.

– Хватит читать, завтра рано вставать, клади книгу и ложись спать.

– Хорошо, бабушка.

Я выключила свет и легла в постель. В коридоре что-то загремело. Я услышала, как бабушка о чем-то разговаривает с дедом. Он весь день занимался чем-то около своей лодки, а теперь пришел домой взять снасти, хлеб, пшенную кашу. Он сегодня, как я и предполагала, собирался на ночную рыбалку. Значит, завтра будет жареная рыба и уха, будем чистить рыбу, дедушка будет ее засаливать. Вот начнется кутерьма!

* * *

Я отвернулась к стенке и натянула на себя одеяло. Мягко звучала музыка. Я закрыла глаза и представила, как красивая, одетая в белоснежное бальное платье балерина танцует, держа в руках голубой, почти прозрачный шелковый шарф. Шарф красиво развивался над танцующей фигуркой балерины, а она, такая лёгкая, невесомая, прыгала с одного облачка на другое, пролетала мимо солнца, танцевала едва касаясь маленькими пальчиками ног млечного пути, качалась на месяце. Её шарфик вдруг стал совсем прозрачным, и на нем начали зажигаться звездочки одна за другой. Одна звездочка упала с шарфика. Я смотрела, как она летит ко мне, постепенно увеличиваясь.

– Мама, смотри какая звездочка!

– Очень красиво, солнышко.

Звездочка становилась все больше и больше. Вот она стала размером с луну. На её красивом голубом лице сияли огромные глаза. Её изумрудного цвета губы улыбнулись мне и вдруг изогнулись в уродливой ухмылке. Звезда начала удаляться.

– Ты больше никогда не увидишь свою маму, я заберу её…

– Мама, мама!!! Горе душило меня, я задыхалась, мне не хватало воздуха.

* * *

– Что с тобой, доченька, проснись.

Я открыла глаза. Мама сидела на моей постели и гладила меня по голове.

– Успокойся, маленькая. Тебе просто приснился дурной сон. Тихо, тихо…

– Мамочка.

Я вскочила с кровати и крепко, крепко обняла её.

– Мамочка, я тебе привезу сегодня много-много земляники. Ты приехала на все выходные, ведь правда? А папа и Павлик, они приехали с тобой? Мамочка, я тебя очень люблю, очень-очень.

– Иди, болтушка, перекуси, бабушка приготовила тебе рыбки, а потом посмотришь, что я тебе привезла.

– А что ты мне привезла? Что-нибудь вкусненькое? Да?

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Иди умывайся и кушай.

– А ты со мной будешь кушать?

– Немножко. Иди, лапочка.

Я выбежала в кухню, Павлушка уже сидел за столом и уминал рыбу. Папа заносил вещи. Я готова была прыгать от счастья. Я поцеловала папу и Павлика и побежала на улицу к умывальнику. Наскоро умывшись, я побежала поздороваться с бабушкой и уже приехавшим с рыбалки дедом. Дедушка схватил меня за руку и повел с собой к дому. Он сказал бабушке, что лучше будет, если мы все позавтракаем на улице, так как стола в доме на такую ораву явно не хватает. Меня он отправил помогать бабушке накрывать на стол. Вскоре все уже сидели за столом с аппетитно дымящейся ухой. Посередине стола стояла огромная тарелка с вареной рыбой из ухи. В суп бабушка её не клала. Каждый брал себе столько рыбы, сколько хотел. Рыба была очень костлявая, как большинство из речных рыб, поэтому я любила ее есть после супа, отдельно. На второе была жареная рыба. Дедушка наловил в эту ночь очень много, весь пол лодки был усыпан рыбой самой разной величины.

– Мы будем разгружать рыбу, а ты собирайся. Уже без десяти шесть. Скоро за тобой придут.

Я вся обмазалась комариной мазью, взяла десятилитровый бидон и пошла смотреть, как взрослые разгружают рыбу. Но, увидев меня, бабушка велела мне идти к тёте Маше.

– Не забудь надеть кепку.

Ну уж кепку-то я никогда не забуду. Мы процеживали через кепку волжскую воду и пили её. А чуть попозже без воды будет просто невыносимо. Я взяла большую хлопчатобумажную шляпу и побежала к баракам. Тётя Маша уже закрывала дверь, а Таня чинно сидела на бидоне.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, дочка. Пойдём зайдём за Ниной, а потом Миша нас отвезёт.

Миша – моторист 10 цеха и превосходный рыбак. Он никогда не отказывает в помощи, если его просят. Ловит он, в основном, щук. И очень часто приносит бабушке одну-две рыбины.

Мы зашли за тётей Ниной, и все вместе отправились на причал.

Как только мы вышли из леса, на нас повеяла свежесть июньского утра. Был полный штиль. Солнце ещё было за горизонтом, но горизонт уже окрасился в неподражаемо-розовый цвет. Уже не весенняя, но пока еще и не летняя заря была необыкновенно прекрасна.  Мы сели в лодку, дядя Миша завёл мотор, и мы медленно отчалили. Было уже светло. Над Волгой стояли столбы тумана. Именно столбы. Такого я не видела нигде больше. Они начинались, окрашенные пурпуром утренней зари, прямо над водой – тяжёлыми, плотными облаками. И заканчивались примерно на полтора метра от воды лёгкой полупрозрачной дымкой. Но, что самое интересное, между этими столбами был абсолютно чистый, прозрачный воздух.

Нос лодки разрезал воду вместе с туманом и местами нас окутывал влажный воздушный поток, вызывающий лёгкий озноб. Мурашки бежали по всему моему телу, ощущение лёгкости и полёта не покидало меня, я словно парила над облаками, утопая в дымке утреннего тумана.

Лодка притормозила, и нос её мягко вошёл в мокрый прибрежный песок. Мы вышли из лодки, помахали дяде Мише и пошли вглубь острова. Вдали слышалось урчание мотора – дядя Миша уезжал назад на турбазу.

Мы с Таней побежали по дороге наперегонки. Тётя Маша с тётей Ниной о чём-то оживленно беседовали. Солнце уже показалось над горизонтом, и с первым его лучом исчезло сказочное очарование июньского утра. В лесу было тепло и весело. Жужжали назойливые комары. Но мы не обращали на них внимание, зная, что нас-то, обмазанных с ног до головы, они  кусать не будут. На полянках между деревьями ковром цвели незабудки. Между ними красовались яркие дикие гвоздички. Лесные ромашки радовали глаз. Было так хорошо, что описать словами это просто невозможно.

Мы свернули с дороги и вошли в лес. Солнце пробивалось сквозь молодую зелень лиственного леса пока ещё вскользь. Роса на траве ещё не высохла, и мы быстро промочили ноги.

Но вот первая полянка… Мы поставили бидоны и стали собирать землянику вокруг себя. Я села прямо в траву и стала рвать спелые, душистые ягоды. При этом приговаривала присказку из известного мультфильма: «…одну ягодку беру, на другую – смотрю, третью примечаю, а четвёртая мерещится…» Та, которая мерещится, сразу попадала ко мне в рот. «Я наберу целый бидон, и бабушка сварит вкусное, душистое варение. Потом я поеду ещё и ещё. Наберу много бидонов. И у нас зимой будет много земляничного варенья».

Собрав ягоды на этой полянке, я пошла на следующую, потом дальше… ещё дальше… Я искала полянку за полянкой и старательно наполняла бидон. Иногда я слышала голос тёти Маши или тёти Нины, зовущих меня, отвечала им, не отвлекаясь от своего занятия, и собирала, собирала, собирала… Солнце начинало припекать, исчезли комары, появились слепни, от которых уже не помогала комариная мазь, я от них слабо отмахивалась… Но стоп, ягоды уже класть некуда, бидон полный. Я бы запихнула ещё пригорошню-другую в себя, но в меня уже больше не лезет. Я оглянулась. Вдалеке маячили тётя Маша с тётей Ниной. Они шли в мою сторону тоже явно с полными бидонами. За ними вяло плелась Танюшка. Вставать не хотелось. Я сидела среди кустов земляники и смотрела, как все идут ко мне.

– Ну, что расселась. Вставай! Скоро обед.

– А можно искупаться?

– Да на здоровье, купайся, пока Миша не приехал.

Я вскочила, схватила бидон и побежала в сторону берега.

– Таня, пошли купаться!

Таня тоже явно развеселилась.

– Ты сколько набрала?

– У меня полбидона!

– А у меня – целый!

– Так я ела, и у меня мама набрала. Нам хватит!

Подбежав к берегу, мы скинули халаты и с разбегу окунулись в чистую, прохладную воду мокреца. Недалеко виднелся маленький островок, к которому мы и поплыли. Это был даже не островок, а скорее, полуостров, соединённый с берегом отмелью. Мы пробежали вдоль этого полуострова к отмели и бультыхнулись в неё.

– Вода, как в ванной, – Танюшка лежала на животе в прозрачной луже и рассматривала маленькую ракушку, подобранную на берегу.

Я села на край лужи и стала строить замок из песка.

Таня подошла ко мне:

– Давай сделаем насыпь, на насыпи стены, за стенами будет замок, затем я сделаю ров, мостик через него, в замке построим колодец и маленькие домики. Там у нас будут жить средневековые рыцари.

Мы стали строить замок.

Я подобрала рядом дощечку и стала ей как лопатой сгребать песок. Мы насыпали целую гору песка, затем стали его разравнивать. Получилась ровная площадка. Вокруг этой площадки с помощью мокрого песка Таня стала сооружать стены. Я тем временем в центре площадки стала строить замок. Пока я делала большой, красивый замок, Таня закончила стены. И стены, и замок у нас получились замечательные. Замок был с оконцами и дверками, а стены с башенками и воротами. Затем на оставшемся свободном участке площадки мы соорудили колодец и два маленьких домика, похожих на шалаши, из веточек, найденных неподалёку. Замок был готов. Мы начали рыть ров вокруг стен. Вырыв ров и сделав мостик из дощечки, которой я насыпала песок, мы оглядели своё творение. Да! Это был настоящий средневековый замок! Мы побежали на полуостров за большими цветами, растущими на берегу. Мы решили, что это будут средневековые дамы.

Но тут мы услышали приближающийся рокот мотора. Возвращался дядя Миша.

– Ну вот, не поиграли, – загрустила Танюшка.

– Не переживай! После обеда поедем на косу и сделаем там такой же замок. Там и поиграем.

– Но на косе нет цветов.

– Зато есть ивы и перья чаек и ворон. Из них сделаем человечков.

Танюшка повеселела. Ладно, поехали домой.

Мы нырнули в Мокрец и поплыли к поджидающим нас взрослым. Дядя Миша уже причаливал к берегу. Тётя Маша протянула нам стеклянную бутылку из под лимонада «Буратино» и спросила, не хотим ли мы попить. Мы с удовольствием согласились. Тут как раз и пригодилась моя кепка. Я налила в бутылку воды, обернула горлышко кепкой и стала пить процеженную воду. Танюшка напилась вслед за мной. Мы накинули халаты, забрались в моторку и поехали на турбазу. Стояла жара. Мы пытались опустить руки за борт и потрогать воду, а взрослые старались не позволить нам сделать это, но настолько вяло, что нас уже не смущало непослушание.

Бабушка уже ждала нас на берегу. Она взяла у меня бидон, похвалила меня за то, что я набрала много земляники и сказала, чтобы после столовой я пришла домой.

В столовой нас ожидал вкусный обед.

Мы с Танюшкой сидели за столом и весело болтали ногами. Мы радовались скорой поездке на косу, договаривались о том, во что будем играть. Танина мама возьмёт лодку, и мы поедем все вместе!

Поев, мы вышли из столовой. Танюшка подбежала к качелям:

– Давай кататься!

– Мне некогда. Я зайду домой и приду.

– Не ходи.

– Почему?

– Не ходи. Поедем сейчас.

– Бабушка сказала зайти. Я сейчас приду. – И я побежала к дому.

Не успела я войти, как бабушка поставила передо мной таз с ягодой и велела перебрать.

Сегодня я на косу не попаду… А завтра тёте Маше на работу. Я села перебирать землянику. Земляники было так много… Мне стало скучно.

Ягодка за ягодкой. Интересно, сколько земляники в ведре? Я стала считать. Одна. Две. Три… Сбилась. Но так дело идёт быстрее. Я принялась считать снова. Опять сбилась… Тогда я стала придумывать историю о сказочной принцессе, которая жила в сказочном королевстве.

* * *

История о сказочной принцессе, которая жила в сказочном королевстве…

Далеко, далеко – там, где все зори сливаются воедино – жил был сказочный король со сказочной королевой. И была у них дочка – сказочная принцесса. Она была самой красивой девочкой в королевстве. Её большие синие глаза меняли цвет в зависимости от погоды и от настроения. Кудри золотых волос спускались до плеч. Она была такой хорошенькой, что не любить её было просто нельзя.

Но был у неё один большой недостаток – к ней никто не мог подойти, потому что она была очень горячей. И чтобы она не обожгла молодые весенние побеги, сказочный король приказал ей сделать золотую лодочку, которая умела плавать по воздуху. Сказочная принцесса во время прогулки плавала на лодочке по воздуху и улыбалась своим подданным.

Все люди, которые жили в сказочном королевстве, выходили гулять, когда гуляла сказочная принцесса. Она дарила им свою улыбку, и они становились счастливее. Работа шла веселее. Отдых был приятнее. Сон был крепче.

Все, жившие в сказочном королевстве, были счастливы, пока… Пока не пришёл соседский король. Он подкараулил сказочную принцессу, когда она спала, и украл её из дворца сказочного короля. А чтобы не обжечься, вначале полил её водой из леечки. Он взял девочку вместе с золотой лодочкой и увез её в свой королевство.

Всё в сказочном королевстве стало невесёлым. Сказочная королева всё время грустила, а сказочный король начал собирать войска, чтобы идти войной на соседского короля.

Проснувшись, сказочная принцесса увидела, что она не в своей золотой кроватке, и загрустила. Вокруг стало сумеречно. Первый раз в жизни сказочная принцесса не улыбнулась ласковому утру, не увидела розовую зорьку, не поцеловала сказочную маму-королеву.

Тем временем сказочный король собрал большое войско. Войско было таким большим, что скрывалось за горизонтом.

Соседский король тоже не дремал – он собрал своё войско. Войска сказочного и соседского короля сели на железные лодочки и поплыли друг к другу. От горизонта до горизонта сказочное небо заполнили железные лодочки. Их было так много, что нельзя было понять, где кончается одна и начинается другая.

Войска сказочного и соседского королей сошлись в жестокой схватке. Лодочки врезались друг в друга, воины стегали по вражеским лодкам золотыми хлыстами и серое небо озарялось зигзагообразными вспышками. В тех местах, где золотые нити хлыстов касались земли, загорались деревья. Все жители сказочного королевства попрятались в своих домиках. Мамы пытались спрятать ребятишек в подвалы. Всё сказочное королевство оглушал детский плач.

А загрустившая сказочная принцесса словно заснула, она не слышала ни шума боя, ни плача маленьких детишек – подданных её отца – сказочного короля. Она седела в своей золотой лодочке и причесывала свои золотые кудри.

У соседского короля был сын – маленький принц. Это был очень милый, но всегда грустный мальчик. Именно чтобы развеселить своего маленького сына, соседский король и украл сказочную принцессу.

Маленький принц испугался шума боя и побежал по коридорам соседского дворца. И тут, заглянув в одну дверку, увидел сказочную принцессу. Свет её лица озарил его, глаза их встретились и они улыбнулись друг другу.

«Что случилось?» – Спросила мальчика сказочная принцесса.

«Я не знаю», – ответил маленький принц.

И они решили выйти и посмотреть – вместе-то не очень страшно.

У маленького принца была точно такая же золотая лодочка, как и у сказочной принцессы. Они сели каждый в свою лодочку и вылетели за ворота соседского дворца.

Все небо было чёрным от железных лодочек, местами его разрезали вспышки – именно там воины стегали врагов золотыми хлыстами. Кругом разносился детский плач.

«Поплыли повыше, – сказала сказочная принцесса. – Посмотрим, что там происходит».

Они повернули лодочки и оказались прямо над войсками сказочного и соседского королей. Войска озарило светом, который исходил от сказочной принцессы. Люди подняли головы и увидели сказочную принцессу и маленького принца рядом на золотых лодочках.

Сказочная принцесса весело рассмеялась.

«Посмотри, – сказала она маленькому принцу. – Какие они все серьёзные».

От смеха лицо маленькой принцессы озарилось невероятным сиянием. Все воины сразу расхотели драться и захотели домой. Отцы услышали плач своих детей. Железные лодочки стали разъезжаться по разным королевствам. Небо очистилось, и на нём остались только маленький принц и сказочная принцесса.

«Мне пора домой. – Сказала сказочная принцесса. – Я хочу спать».

«А я люблю спать днём, а по ночам ездить по небу в золотой лодочке», – ответил маленький принц.

«До свидания», – сказочная принцесса поцеловала маленького принца на прощание и уплыла в своей лодочке.

С той поры лицо маленького принца всегда озаряет свет. Конечно, не такой яркий, как у сказочной принцессы, но все же достаточный, чтобы осветить землю во время его ночных путешествий.

Иногда маленький принц и сказочная принцесса встречаются. Обычно это бывает либо поздно вечером, либо рано утром. При встрече они улыбаются друг другу, весело машут друг другу рукой, но никогда больше не разговаривают. Ведь маленький принц любит отдыхать днём, а гулять ночью, а сказочная принцесса, наоборот, гулять днём, а спать ночью.

Теперь в сказочном королевстве снова воцарились мир, покой и благоденствие, а в соседском королевстве людям стало жить веселее, потому что они узнали сказочную принцессу и тоже теперь выходят поглядеть, как она гуляет по синему-синему небу в своей золотой лодочке…

* * *

– Какая жуткая гроза, – услышала я голос мамы. – На берегу упало несколько деревьев.

Я открыла глаза и подняла голову.

– Смотри, малышка перебрала всю землянику и уснула прямо на столе.

– А где Павлик?

– Мы ездили загорать. Он спит. Иди и ты в постельку, крошка.

– Я люблю тебя, мама.

– И я люблю тебя, малышка.

Мама взяла меня на руки и отнесла в кровать. Мне не надо было предлагать уснуть второй раз. Я закрыла глаза и уплыла в никуда с маленькой балериной, которая кружилась, кружилась, кружилась…

* * *

Я шла по поляне к озеру, наблюдая, как надо мной летала большая птица. Крылья у неё были иссини черными. Расправив их, она парила под тяжелыми серыми облаками, которые как бы давили на меня своей мощью. Птица смотрела на меня и явно намеревалась что-то сказать, но, по всей видимости, говорить все же не умела. Мне хотелось взлететь и приблизиться к птице. Я знала – я смогу, но ощущала давление огромных облачных глыб и не решалась осуществить свою мысль. Птица еще пару раз махнула мне крыльями и улетела.

Я взглянула себе под ноги. На полянке, по которой я шла, земляники было видимо-невидимо. Нагнувшись за ягодкой, я уже было решила положить её в рот, как увидела большие белые хлопья, падающие с неба. Это был снег! Снег в начале июне! Стало холодно. Красивые искрящиеся снежинки падали прямо на ярко-красные ягоды. Зрелище завораживало. Я поймала одну снежинку. Она медленно таяла у меня на ладони. Новый год! Как я люблю Новый год! Тогда тоже идет снег… Морозец слегка пощипывает за щеки. Как хорошо! Покой посетил мою душу. Я села посреди полянки и ловила падающие снежинки. Снежинки кружились, кружились… Едва коснувшись земли, сразу таяли… Таяли на моих ладошках, волосах, на моём халатике.

Я подняла голову. Уже не осталось серых туч, только кружение белого, ласкового снега. Я легла на землю и смотрела, как снег падает с небес.

Это было незабываемое зрелище. Сверху белые снежинки сливались в одну воздушную массу, а ближе ко мне рассыпались бесчисленными узорными пластинками. Они падали мне на плечи, на руки, на лицо, на шею. Потом подул легкий бриз. Снежинок становилось все меньше и меньше. Ветерок разогнал тучи. Небо стало ясным. Весело светило солнышко. И вдруг, прямо с ясного неба грянул гром.

Я открыла глаза. Я лежала в своей комнатке, на панцирной кровати. От беленой печки у меня в ногах исходило приятное тепло. На столике около моей кровати стояла банка с полевыми цветами, которые я собрала позавчера на полянке.

Я спустила ноги с кровати. Кровать была очень высокая, и ноги не доставали до пола. Спрыгнув, я подошла к окну. За окном шел дождь. Было сумеречно. Ярким зигзагом молния разрезала небо. Через некоторое время раздался раскатистый гром.

Я сняла ночную рубашку, надела халатик и пошла в кухню.

Дедушка растапливал печь, бабушка накрывала на стол, Павлик читал какую-то книжку.

– Доброе утро. – Я уселась рядом с братом. – Что читаешь?

– Смотри!

Это был журнал «Радио».

– Я буду делать радиопередатчик! А сейчас я учу азбуку Морзе.

– Подмети в доме.  – Сказала бабушка. – На улице сыро. Грязи нанесли.

Я взяла веник и стала подметать, начав со своей комнаты, потом Павликину, затем бабушкину, кухню и прихожую.

Когда я вымела весь дом, бабушка уже накрыла на стол.

– А мы не пойдем сегодня в столовую? – спросила я.

– Нет. В столовую пойдут папа и мама, а Вам я приготовила поесть дома.

Я села за стол.

Я очень люблю бабушку, но терпеть не могу ее стряпню. Конечно, не всю. Уху она варит очень вкусную. Но сегодня на столе стояла не уха. Густой суп непонятно из какого мяса. И что самое главное – непонятно из какой крупы. Полужареный-полутушеный картофель. И чай – если это можно назвать чаем – чуть-чуть подкрашенная сладкая водичка.

То ли дело баба Лиза. Вот она-то готовит – так готовит! Всегда вкусно…

Баба Лиза – это мама моего папы. У неё очень больные ноги, но она знает столько удивительных историй. Я люблю ездить с ней на дачу. Саму дачу я не очень люблю. Больше всего меня в ней угнетает забор: за него нельзя заходить, а я люблю простор. Вот на турбазе хорошо! Иди, куда глаза глядят. Главное возвращаться вовремя.

Я ковырялась ложкой в месиве, которое баба Тоня называла супом и думала о том, какой вкусный завтрак сейчас в столовой. Небось молочная каша, сметана, какао или кофе и хлеб с маслом…

– Ешь быстрее! – Дед с удовольствием уплетал бабушкин завтрак.

– Хорошо, дедушка, – я рискнула положить ложку супа в рот.

«Ничего, – подумала я, – есть можно, особенно если очень голодная». Я с трудом, давясь, доела суп.

– Поешь картошечки. – Бабушка накладывала мне в тарелку картошку.

– Спасибо, бабушка, я не хочу, я наелась.

– Без «не хочу». Ешь, сказала!

Господи, я не съем это до обеда…

Что самое интересное – это то, что все уже всё съели и, кажется, остались довольны. Может быть, это я такая привереда? Бабушка обидится, если я не доем эту картошку. Или, чего доброго, подумает, что я заболела. Я взяла вилку и стала есть.

– Как ты держишь вилку?! – Дед смотрел на меня со всей строгостью, на которую только был способен. – Так держат только ложку. Возьми вилку правильно!

Я повернула вилку и продолжила «трапезу». Наконец-то я наткнула на вилку и отправила в рот последний кусочек картошки. Чай я, наверное, осилю. После всего съеденного жутко хотелось пить. Я даже налила себе добавки. Всё! Эх… Чем-нибудь сладеньким бы заесть. Там, наверху лежат конфеты, но не стоит даже просить – не дадут. Нам с Павликом выдадут по конфетке только после обеда.

В дверь постучались.

– Заходите, заходите. – Бабушка гостеприимно пошла в коридор. – Машенька, проходи.

– У тебя тут сегодня народу полно. У нас осталось несколько порций от завтрака – возьми.

– Спасибо, Маша. Обед мне готовить не придется.

Я радостно вздохнула.

– На обед я, может, тоже чего принесу. Хлебушка вот ещё возьми.

На улице всё ещё шёл дождь. Во время дождя не покупаешься и на поляну не сходишь. Вообще из дома вряд ли отпустят. Хотя…

– Бабушка, я схожу в туалет.

– Иди.

Я вышла на улицу. Не такой уж сильный дождь. Чего они все всполошились. Подошла к берегу. На Волге был шторм. Да не просто шторм, а штормище! Белые барашки – я скорее бы назвала их баранами – были со всех сторон. Они давили друг друга, ветер был настолько сильным, что сносил деревья. Несколько поваленных деревьев было на соседнем острове. Мне стало холодно. Я поёжилась и решила идти вглубь острова. За десять метров от берега опять было тихо и не очень мокро. Деревья скрывали меня от дождя и ветра. Танюшка сидела на веранде барака и скучала.

– Пойдем в домик на детскую площадку играть в карты! – Выпалила она, увидев меня.

– Сейчас, только бабушку предупрежу!

Я побежала домой.

– Бабуль, я пойду на детскую площадку в домик с Таней? – выпалила я, едва открыв дверь.

– И мы с Вами!

К Павлуше пришёл Андрей.

– Идите, только под дождем не гуляйте.

Мы побежали за Танюшкой, а затем все вместе отправились на детскую площадку.

Детская площадка 51-го цеха находилась на небольшом холме. В левом, ближнем от входа углу её стоял моторный катер. Настоящий катер с лобовым стеклом, рулем, переключателем скоростей и, самое главное, с мотором! За катером стояли качели. Я любила на них качаться. Но теперь это было невозможно – над детской площадкой не было деревьев и дождь лил как из ведра. Перед качелями стояли другие качели – доска, приделанная к специальной стойке. На концах доски были специальные палочки, за которые нужно держаться качающимся. Но на этих качелях я всегда оказывалась вверху, потому что не было никого легче меня, и мне было не интересно. Посередине площадки была небольшая сцена, рядом с ней – песочница и металлическая красно-жёлтая качалка, которую можно было таскать по всей площадке. Домик стоял справа, он был огорожен небольшим заборчиком, у него были настоящие стеклянные окошки и дверь с замком. Обычно дверь была открыта в течение дня, а запиралась только на ночь. Сейчас дверь тоже оказалась открытой. Около того окошка, которое выходило на детскую площадку стоял стол, по бокам которого – две лавки. Тут было очень просторно и мы умещались на этих лавках даже вшестером. Тем более вчетвером уместиться нам не составило труда. Внутри домика был свет. Мы щелкнули выключателем и вошли. Потолок был чуть выше моего роста, поэтому Андрею пришлось нагнуться.

– Дылда, – сказала Танюшка.

– Сейчас я тебе покажу дылду! – Андрей грозно пошёл на мою подружку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.