# Рекламная пауза

Марина Гостневская

Рано утром Адела открыла дверцу холодильника и обнаружила на полке человеческую голову. Но кто совершил ужасное злодеяние и зачем подбросил ей останки убитого?

Неожиданно голова разлепила тяжелые веки и вежливо поздоровалась. От ужаса девушка потеряла сознание… Она еще не знала, что это только начало странных и жутких событий в ее жизни.

МАРКИРОВКА: Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью. Их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность. Автор категорические не приемлет пропаганду и употребление наркотиков.

## Глава 1. Адела. Сюрприз в холодильнике


Солнце раскрашивало небоскребы Мегаполиса в нежные акварельные цвета. Бледно-розовые и сиреневые блики отражались в зеркальных панелях высоток и придавали городу какой-то фантастический и даже сказочный вид. Это потом таинственная дымка исчезнет, небо затянут плотные тучи и наступит очередной унылый день. Но этим утром время ненадолго остановилось, давая возможность насладиться красотой природы. В городе каменных джунглей от природы осталось только небо, но для неизбалованных жителей красивый рассвет уже был щедрым подарком. Ранним утром рекламные баннеры светились не так ярко, позволяя робким лучам солнца заполнять улицы, раскрашивать в розовый унылые дома и бетонные эстакады.

На фоне панорамного окна замер тонкий силуэт девушки в черном трико. Ее поза была странной, красиво изломанной – с изящным прогибом спины и высоко поднятой ногой. Любому нормальному человеку любоваться рассветом в таком положении было бы неудобно, но Адела с детства отличалась невероятной гибкостью. Именно ради утренних занятий йогой и нежных рассветов девушка ежедневно вставала на час раньше, жертвуя драгоценным сном, а зачастую и завтраком. Короткое время тишины и спокойствия давало заряд бодрости и терпения на весь оставшийся день. Правильный настрой позволял спокойно пережить дорогу, дневную суету, крики суровой начальницы и многочисленные задачи, которые требовалось выполнить еще вчера.

Из динамиков доносились звуки природы: шум водопада и пение птиц. За панорамным окном слабые солнечные лучи освещали серую махину Мегаполиса, город только пробуждался, но на улицах уже вовсю сновали машины и поезда наземного метро. Еще немного – и свет уличных экранов усилился, яркие вспышки рекламных роликов мгновенно перебили неброскую красоту утреннего рассвета. Еще через минуту солнце окончательно спряталось за большую темную тучу, и город накрыла привычная серая мгла. Нежное очарование раннего утра исчезло, словно его и не было.

Часы высветили цифру семь, звуки живой природы автоматически затихли. Вместо шума водопада бодро заговорило радио, сообщая последние новости.

Адела закончила последнюю асану с труднопроизносимым названием Натараджсана, схватила полотенце и понеслась в душ. Если поторопиться, она еще успеет позавтракать и даже выпить чашку свежемолотого кофе.

Настоящие кофейные зерна были редкостью и стоили немалых денег. Накануне девушка потратила квартальную премию на покупку устаревшей кофемашины, а к ней большого пакета арабики. Такие редкости иногда продавались в маленьких антикварных лавках восточного квартала. Денег почти не осталось, зато теперь можно устраивать по утрам маленькие праздники и раз в неделю наслаждаться чашкой настоящего кофе.

Кофейные аппараты стояли в городе повсюду, в том числе и на работе, но вкус напитка был совершенно иной. Несмотря на все ароматические и пищевые добавки, даже в дорогих кофейнях Аделу не покидало ощущение, что она пьет химическую отраву с сильным тонизирующим эффектом. Уже после первого глотка начинало сильно биться сердце, пульс учащался и возникало непреодолимое желание работать сутками без перерыва на отдых и сон. Некоторые коллеги Аделы плотно подсели на тонизирующий напиток, правда, выгорали очень быстро, и искусственная бодрость заканчивалась нервными срывами и общим переутомлением.

Вообще с натуральными продуктами в городе было не очень. А если точнее, то ничего натурального в продовольственных товарах не осталось. Овощи и фрукты выращивались в теплицах под искусственным светом, вдобавок щедро поливались химическими удобрениями для скорейшего роста. Не отставали и производители хлеба, поставщики молока и мяса. Животным и птицам в огромных количествах вводили гормональные препараты, так что маленький цыпленок за сутки вырастал в здоровенную курицу и уже на следующий день после появления на свет попадал на стол потребителя. Несмотря на кризис перепроизводства и огромное разнообразие продуктов в супермаркетах, найти что-то съедобное и не слишком отравленное химикатами было задачей не из простых.

Девушка выбежала из ванной обмотанная полотенцем и ринулась к холодильнику. Полноценно позавтракать она уже не успеет, но хотя бы съест бутерброд перед уходом – обед еще не скоро, а любое употребление пищи на рабочем месте категорически запрещалось.

Открыв зеркальный холодильник, Адела на секунду замерла. На верхней полке, в прозрачной камере быстрой заморозки, лежала отрубленная человеческая голова. Девушка быстро захлопнула дверцу и стала с усилием тереть глаза в надежде прогнать дурацкое видение.

«Все эта Марианна со своими коктейлями!» – подумала она, в очередной раз жалея, что поддалась на уговоры подруги и накануне вечером зашла в бар. Это в студенческие годы можно запросто выпить цветное химическое пойло, затем танцевать всю ночь без остановки, а утром как ни в чем не бывало отправиться на пары. Сейчас подобные удары организм переносил тяжелее: после бурно проведенной ночи болела голова, ломало мышцы, словно накануне ее били палками.

Вчера вечером подруги долго болтали, вспоминали учебу в универе, обсуждали общих знакомых, жаловались на начальство – и незаметно для себя уговорили несколько ядерно-розовых коктейлей. Некоторые из них давали легкий галлюциногенный эффект, но, как правило, приятный. Несколько секунд вокруг головы порхали бабочки, усиливалось цветовое восприятие, и весь мир казался радужным, как в детской сказке. Но чтобы наутро в холодильнике привиделась отрубленная человеческая голова – это уже перебор! Что за дрянь им вчера намешали? Адела решила, что после работы обязательно зайдет в бар и потребует письменный состав вчерашнего пойла. Торговля незвестными напитками в Мегаполисе была строго запрещена.

Адела выждала несколько минут, а затем снова открыла холодильник в полной уверенности, что неприятное видение исчезнет. Но отрубленная голова лежала на прежнем месте как ни в чем не бывало. Девушка в ужасе прижала руки к лицу, не понимая, что делать дальше. Откуда она здесь взялась? Кто совершил ужасное злодеяние и зачем подбросил ей останки? И как преступник проник в хорошо охраняемый жилищный комплекс? Кожа убитого была мятая, старческая, синие губы плотно сжаты, на ресницах блестел иней…

Неожиданно голова разлепила смерзшиеся веки, растянула губы в приторной и какой-то зловещей улыбке и голосом диктора телевидения бодро произнесла:

– Доброе утро!

В глазах девушки потемнело, и она упала без чувств на идеально чистый пол, так и не закрыв зеркальную дверцу холодильника.

## Глава 2. Мистер Адамс. Башня Эволюция. Полтора года назад


Экстренное совещание длилось четыре часа. За это время мистер Адамс успел поорать, уволить одного из своих заместелей и даже втихую выпить сильное сердечное лекарство. Но, как всякий умный человек, он прекрасно понимал, что дело безнадежное и все попытки спасти некогда успешную компанию – банальная агония умирающего. Они смогут протянуть на скрытых резервах еще несколько месяцев, но на этом все. Его карьера потерпела крах, и только вопрос времени, когда преуспевающее рекламное агентство объявит себя банкротом.

А как все блестяще начиналось! Какой был успех! Какие отличные финансовые показатели! И ведь ничего не предвещало беды… Но потом эти сволочи из министерства протащили закон об ограничении рекламы на улицах, и шестьдесят процентов светящихся экранов сняли с фасадов зданий. Доходы агентства мистера Адамса и таких же пиар-контор резко упали. Конечно, остались еще массовые рассылки, плановый обзвон абонентов, всплывающие окна, социальные сети… Но этого было недостаточно, чтобы держаться на плаву. Телевидение и новостные сайты уже давно схвачены конкурентами, туда не прорваться, а на фасадах зданий остались баннеры всего нескольких рекламных агентств, негласно принадлежащих сотрудникам министерства.

Прежние контракты еще действовали, расторгнуть их раньше времени заказчики не могли, не заплатив внушительный штраф. Но продлевать сотрудничество никто из крупных клиентов не собирался. Доходы контрагентов резко снизились, и каждый бизнесмен судорожно налаживал связи с оставшимися владельцами рекламных щитов, чтобы снова пробраться на экраны.

Последним ударом для мистера Адамса стал отказ от сотрудничества его ключевого клиента – крупной фармацевтической компании. Видеоролики, где добрый доктор в белом халате советовал обывателям принять успокоительное, противоаллергенное или обезболивающее, еще недавно транслировались на всех главных проспектах города. И народ слушал доброго доктора, покупал препараты в надежде поправить хилое здоровье. После демонтажа экранов с основных улиц продажи лекарств упали, клиент был недоволен, истерил и требовал решить проблему как можно быстрее.

Сегодня вечером мистер Адамс собрал совещание не просто так. Через неделю истекает срок контракта, и, если сейчас не предложить фирме достойную замену видеорекламе, можно смело закрывать агентство, распускать персонал, а самому лезть в петлю.

Правда, если отбросить в сторону личную заинтересованность и крах карьеры, глава рекламного агентства прекрасно понимал, что новый закон принят своевременно, и на месте сотрудников министерства он поступил бы точно так же. Проблема назревала уже давно, и для ее решения требовались радикальные меры.


Каменный Мегаполис раскинулся на тысячи километров, а точную площадь города не знал никто, кроме членов Правительства. Множество улиц и широких проспектов четко делили город на кварталы и обособленные районы – престижные и не очень. В самом центре обитали зажиточные граждане, немного дальше – многочисленный средний класс. Ближе к окраинам улицы становились все уже, мрачнее, здания располагались хаотично, зеркальных плит и облицовки искусственным мрамором уже не встречалось – сплошной голый бетон. В таких домах проживали обычные работяги, безликая серая масса, обслуживающая потребности огромной каменной махины.

Бедно одетые люди торопились на заводы и фабрики, затемно спешили на фермы в пригороде, где с утра до позднего вечера производили все новые и новые товары. Каменный Мегаполис напоминал огромное ненасытное животное, которое бесконечно потребляет гормональное мясо, химические соки, заедает их безвкусными овощами, напичканными селитрой, и давится многоярусными тортами с жирным кремом. А еще ему постоянно требовалась новая одежда из хрустящей синтетики, плазменные экраны, холодильники, телевизоры, роботы-пылесосы, мебель, машины, летающие катера и дроны-доставщики. Все это производилось в огромном количестве и отправлялось прямиком к потребителю.

На отдельных заводах изготавливали элементы для программы «Умный дом», ведь каждый небоскреб города являлся частью единой и хорошо управляемой системы. Для обеспеченных граждан и людей среднего класса такая система была невероятно удобной: многочисленные датчики считывали температуру тела, частоту передвижений и общий ритм жизни каждого постояльца. И вот уже ванная автоматически наполняется водой нужной температуры, увлажнитель воздуха создает приятный микроклимат помещения, а голосовой помощник заботливо настраивает будильник, напоминает о встречах или записывает к врачу в случае малейшего недомогания.

Параллельно система вела сбор информации о малейших вкусовых пристрастиях, доходах, хобби, поездках и даже тайных пороках каждого жителя. Но людская масса так давно привыкла быть под колпаком, так прониклась комфортом умного дома, умного офиса или умной машины, что покорно смирилась с полным отсутствием частной жизни.

В средствах массовой информации сообщалось, что собранные данные обезличены и необходимы только для общей статистики, но на деле на каждого человечка формировалось личное досье. Тотальная слежка позволила уменьшить преступность, а все правонарушения раскрывались быстрее, чем совершались. Уже через пять минут после драки или ограбления словно из-под земли появлялись стражи порядка, и нарушителя отправляли в полицейский участок. В случае потенциальной опасности преступника ликвидировали прямо на месте без суда и следствия.

С другой стороны, полный доступ к пристрастиям каждого гражданина делал его слишком уязвимым, и при взломе базы данных злоумышленник знал о человеке все. Жителям бедных райнов никаких дополнительных плюшек вроде подогрева полов или озонирования воздуха не полагалось. Но система «Умный дом» собирала данные и там, фиксировала нарушения порядка или неизлечимое заболевание, после которого бедолага навсегда пропадал из Мегаполиса. Бедных особенно не лечили и не спасали.

За пределами города, за высоким каменным забором, проживали изгои – беглые преступники, алкоголики, наркоманы, инвалиды и прочие отбросы общества. Те, что покрепче, сколачивали банды, остальные ютились в развалинах небоскребов, ползали, как крысы на свалке. Иногда их нанимали на грязную работу и подкармливали отходами пищевой промышленности, но не из милосердия. Утилизация испорченного товара обходилась дороже. За изгоями тоже приглядывали с воздуха при помощи специальных дронов. В случае крупной драки или масштабных протестов дроны сбрасывали в толпу взрывчатку, не разбираясь, кто прав, а кто виноват.

Отдельная территория пригорода была выделена под фермы и теплицы. Полиэтиленовые купола, закрывающие грядки с химозными помидорами и пластмассовыми огруцами, тянулись на многие километры. Полив, прополка, подкормка и сбор урожая осуществлялись автоматически, но ручной труд тоже не исключался. За машинами требовалось следить, ремонтировать, а в случе поломки – закрывать фронт работ живой силой.

Кроме огромного каменного Мегаполиса и его пригородов, подходящих для жизни мест на планете просто не осталось. Встречались отдельные клочки земли с рудниками, шахтами и заводами по добыче полезных ископаемых. Там трудились вахтами все те же работяги из бедных кварталов.

Но все же была одна вещь, которая объединяла разношерстные слои общества, от богатеев и до самых последних нищебродов. Это реклама. Чтобы каменный город продолжал существовать, жителей требовалось стимулировать к потреблению, разжигать желание приобретать все новый и новый товар. Кризис перепроизводства сыграл немаловажную роль в развитии бизнеса.

Такое количество товаров требовалось продать, насильно затолкать в ненасытную каменную глотку Мегаполиса. Пока чудовище потребляет, оно живет, производственные мощности работают на полную с утра и до позднего вечера и экономика стабильна. Магазины ломились от ассортимента товаров, такое разнообразие не встречалось ни на одной другой планете. Длинные ряды шоколадных конфет (в которых из шоколада осталось только название) могли испугать любого неподготовленного человека. Многоярусные башни из туалетной бумаги, тысячи брусков мыла, миллионы разноцветных банок шампуней и бутылок с газированными напитками со страшной силой напирали на несчастного потребителя.

Светящиеся обертки чипсов, музыкальные коробки конфет, танцующие изображения на упаковках привлекали внимание жителей города, но лишь ненадолго. Когда покупатель следовал вдоль длинных продовольственных рядов, коровы на бутылках с молоком мычали, кролики на брикетах замороженного мяса танцевали твист, а длинноногая девушка кокетливо одергивала коротенькую юбку на пакетике с колготками. Но все эти нововведения лишь изредка привлекали внимание искушенного жителя.

Когда со всех сторон летят красочные видеоролики, в гаджетах всплывают окна с предложением товаров и услуг, а с экранов телевизоров доносятся бодрые призывы купить тот или иной продукт, человек в конечном счете вырабатывает иммунитет к навязчивой рекламе. Он просто не замечает задорную музыку, вызывающие танцы, световые и звуковые сигналы. Вместо этого он тратит драгоценное время на закрытие всплывающих окон в интернете, уменьшает звук телевизора или радиоприемника или просто отворачивается. И при этом совершенно не фокусирует внимание на самом товаре. Точнее, фокусирует, но не в том объеме, который требуется производителям. И покупает ровно то, что ему необходимо, не отвлекаясь на внешние раздражители. Реклама из двигателя торговли превратилась в шумовой фон – пестрый, яркий, но с каждым днем все более бесполезный.

Самой действенной оставалась телевизионная реклама, система «Умный дом» автоматически включала плазменные панели, как только обыватель переступал порог своего жилища.

Не избежали участи потребителя и жители бедных окраин: в нищих кварталах рекламные баннеры светились на каждом углу. Только убеждали купить не новый автомобиль, а лапшу быстрого приготовления, чудо-швабру или синтетическое термобелье для работы в холодных цехах. А еще взять микрозаем под конский процент. В квартирах работяг постоянно работал телевизор, призывая хоть немного улучшить убогое существование. Цена аренды квартир, где экран не имел функции отключения, была намного ниже обычных. Нищебродов обрабатывали по полной, и неизвестно, кто больше тратил денег на бесполезную ерунду – пресыщенные богатеи или бедняки с окраин. Последних, к слову, было больше, и они выполняли план по продажам огромным количеством купленного барахла.

На втором месте по прибыльности шла уличная реклама. Она срабатывала в часы пик, когда город замирал в пробках. Именно тогда фиксировался небывалый всплеск онлайн-покупок. Нет-нет да и засмотрится заскучавший водитель на рекламу, а затем откликнется на призыв взять ипотеку. Или воспользоваться кредитом на новую машину. Если нет денег ни на то, ни на другое, офисный клерк порадует себя новой бритвой или бутылкой химического пива. Про траты женского населения говорить не приходилось, список необходимых вещей рядовой горожанки зашкаливал. Пенсионеров разводили на новейшие лекарства, детям впаривали сладости, подписки на мультики и новые игрушки.

В последние десять лет в Мегаполисе больше всего процветали фирмы «Антиспам», «Защита плюс» и «Жизнь без рекламы». За дополнительную плату измученному горожанину сокращали поток рекламных предложений до нескольких десятков в сутки. Специальная программа блокировала всплывающие окна, отсекала ненужные звонки, сокращала телевизионную рекламу и давала возможность послушать музыку в машине без перерывов на рекламную паузу. Умная машина, как и умный дом, не давала возможности полностью отключиться от системы общего товарооборота. Если подписка не продлевалась вовремя, шквал звонков, рассылок и рекламных роликов обрушивался на бедолагу с удвоенной силой.

И вот когда все здания Мегаполиса превратились в один сплошной рекламный экран, а город напоминал разноцветный балаган, министерство просвещения приняло здравое решение сократить поток информации. Чтобы реклама дошла до покупателя, необходимо сократить ее дозу. Горожане немного выдохнули, а продажи товаров и услуг, как ни странно, пошли в гору. Сработал психологический фактор – взгляд покупателя быстрее фокусировался на одном светящемся экране, чем на пяти.


Изменение рекламной политики Мегаполиса вдребезги разбило успешную карьеру мистера Адамса и сотен таких же предпринимателей.

На вечернем совещании его проверенная команда сыпала идеями, как привлечь новых партнеров, показывала презентации и видеоролики, которые могут заинтересовать последнего клиента – крупную фармацевтическую компанию. У каждого из присутствующих зад подгорал – не сегодня завтра останешься без работы, а на трудовом рынке сейчас слишком много вольных пиарщиков. Не исключено, что сытым офисным клеркам придется сменить деловой костюм на форму простого рабочего и переехать в бедный квартал. И хода назад уже не будет. Так что ребята из кожи вон лезли с предложениями.

Но с каждым новым выступлением мистер Адамс понимал, что ничего нового в этот вечер не увидел. Все креативные и новаторские идеи были уже не креативны и не новы.

– Ладно, свободны, – вяло рявкнул шеф, и команда уныло поволоклась на выход. Все понимали, что обречены, и по-тихому искали новую работу. Пока безуспешно.

Мистер Адамс отвернулся к окну и уставился в темное небо.

Мегаполис жил своей привычной жизнью – на улицах шумели машины и поезда надземного метро, дождь заливал панорамные окна. Серые люди торопливо открывали большие зонты и спешили по своим делам. Над безликой толпой сияла разноцветная реклама, видеоролики напоминали красочные фильмы совершенно из другого мира. Там всегда сияло солнце, счастливая семья с аппетитом ела овсяные хлопья с молоком, покупала новую одежду и занималась спортом в новых кроссовках. Все были красивыми, здоровыми, с белоснежной улыбкой и бесконечным желанием потреблять.

Неожиданно за спиной босса раздалось покашливание.

Мистер Адамс развернулся и увидел молодого договязого парня, которого приняли на работу всего месяц назад в качестве стажера. Каждая организация в городе была обязана принимать на работу студентов в качестве борьбы с безработицей. Платили молодняку гроши, эксплуатировали по полной, иногда даже гоняли за кофе и сэндвичами в ближайшее кафе.

Пацан не был рекламщиком и тихонько сидел в группе айти-разработок. Безликих молчаливых ребят приглашали на совещание с единственной целью – воплотить красочные идеи пиарщиков в жизнь и запустить на экраны.

– Че надо? – довольно грубо спросил мистер Адамс тощего доходягу.

Босс только сейчас в полной мере осознал собственный провал. Нельзя было закладываться только на видеотрансляции, умные люди не хранят все яйца в одной корзине! Хоть она трижды золотая!

– У м-меня есть п-предложение, – слегка заикаясь, предложил парень. Он был высоким, сутулым и отчанно некрасивым.

– Какое? – скорее машинально спросил шеф, думая о своем.

– Для р-рекламы нужен в-визуальный контакт.

– Капитан очевидность, – буркнул мистер Адамс, – и без тебя знаю. Только нет у нас больше никакого контакта! Так что мой тебе совет, парень, ищи другую работу. Фармацевты были нашим последним шансом.

– Мы можем попасть в к-каждый дом.

– И как ты себе это представляешь?! – заорал босс. – Мне лично ходить по квартирам и впаривать это сраное обезболивающее?! Тем более оно ни хрена не помогает, – уже тише добавил он, уныло сгорбившись, как сдувшийся шарик. Какой смысл орать, если бой уже проигран.

– С-сейчас… – парень засуетился, открывая плоский ноутбук. – Мне п-проще п-показать.

Мистер Адамс безучастно смотрел на несчастного айтишника. После сильного стресса на него навалилась полная апатия и буквально раздавила в кресле.

«Может, и правда сигануть вниз с последнего этажа и разом решить все проблемы?» – мелькнула в голове предательская мысль.

– С-сейчас в-все будет. Только не пугайтесь, – промямлил парень.

А дальше произошла совсем уж странная штука.

Прямо на столе босса неведомым образом появилась отрубленная человеческая голова. Это была не призрачная проекция и не цифровой образ, а самая настоящая башка, с мятой кожей, живыми голубыми глазами, седой бородкой и белым врачебным копаком на голове.

– Э-э-э, голубчик! – участливо заговорила голова, цокая языком. – Да у нас налицо депрессия! Пульс ниже нормы, ритмы сердца слабые и… что это? – голова задергала носом, словно принюхиваясь: – Вы пили сердечное? Без назначения врача?! Ну, это никуда не годится!

Мистер Адамс замер, не в силах пошевелиться. Башка производила жуткое впечатление, словно с ним заговорил покойник.

– Но у меня есть для тебя отличное решение! – затараторил псевдоврач. – Новый препарат фирмы «Медиафармекс» снимает любые тревожные расстройства в кратчайшие сроки. Без вреда для организма и нагрузки на сердце.

Неожиданно из стола высунулась не менее отталкивающая человеческая рука и ткнула прямо в нос ошалевшему мистеру Адамсу банку целебной настойки с этикеткой «Медиафармекс». Затем голова замолчала и уставилась на босса лучистыми голубыми глазами.

Повисла долгая пауза.

– Что это? – осипшим голосом спросил мистер Адамс.

– Реклама «Медиафармекс», как и просили, – доходяга осмелел и перестал заикаться.

– Мертвая башка? – не унимался шеф, умом понимая, что впервые за свою жизнь чем-то сильно поражен. В век общей пресыщенности чувство удивления было новым и тонизирующим.

– Говорящая г-голова, – поправил его парень.

Да, такого в рекламном бизнесе еще не встречалось! Жутко, шокирующе… но, черт возьми, привлекает внимание!

– Откуда она взялась?

– Из телефона. Вашего телефона.

Только сейчас босс заметил, что башка устроилась неподалеку от его сотового.

– И как убрать эту мерзость?

Парень нажал что-то на своем ноуте, и голова мгновенно исчезла.

Мистер Адамс задумался. Чувство омерзения к мятому доктору прошло, и появился профессиональный интерес. Чутье опытного проходимца подсказывало, что тема с говорящей головой действительно новая и креативная.

– Давай еще раз!

Башка снова появилась на столе, правда, в этот раз не болтала про волшебный препарат, а с немым укором смотрела на мистера Адамса. Что ж, мол, ты, голубчик, не купил заветную настойку фирмы «Медиафармекс»? Сейчас бы разом решил все проблемы.

– Она вылезает из телефона? – оживился босс и встал, чтобы закрыть дверь в кабинет. Про такую штуку никто из подчиненных не должен узнать раньше времени

– Из любого объекта, подключенного к системе «Умный дом». Утюг и чайник тоже подойдут, – улыбнулся парень.

Простая улыбка странным образом преобразила некрасивого студента. Сразу стало видно, что он еще очень молод, почти мальчишка. Когда пройдет дурацкий подростковый возраст, из гадкого утенка может вылупиться если не прекрасный лебедь, то вполне достойная птица.

– Можно потрогать? – спросил шеф.

– Да, конечно.

Мистер Адамс осторожно ткнул пальцем в щеку доброго доктора. Палец провалился внутрь, и шеф почувствовал легкое сопротивление – воздух в говорящей голове оказался более плотным.

– Зачем сразу пальцем в лицо? – возмутилась башка. – Это негигенично. Но у фирмы «Медиафармекс» есть прекрасные дезинфекторы для рук, убивают все бактерии и вирусы. Продезинфицируешь ручки – и можешь трогать меня сколько душе угодно.

– Заткни его, – попросил мистер Адамс, но без раздражения. Болтливый доктор начинал ему нравиться, как новая игрушка.

Парень дал команду «Отмена», и голова послушно замолчала.

– Это ты придумал? – осторожно начал расспросы шеф.

– Да.

– Ты показывал кому-нибудь это изобретение?

– Нет… то есть показывал. Бабушке.

– И больше никому? Коллегам, в институте? Друзьям?

– Нет. У меня нет друзей, – грустно ответил айтишник.

«Уже хорошо. Есть вероятность запатентовать и засекретить проект, пока до него не добрались конкуренты. А потом стать монополистом на рынке», – быстро подумал про себя мистер Адамс.

– И что сказала бабушка? – весело спросил он, чтобы расположить к себе парня.

– Что это бесовская дрянь, – промямлил айтишник, опустив глаза в пол.

– Ну, старшее поколение тяжело принимает очевидный прогресс. Моя бабушка экран телевизора шторой завешивала, – он делано засмеялся и осторожно перешел к делу. – Но штуку ты придумал интересную. Я попробую подключить свои связи и выбить финансирование. Только говорить об изобретении пока никому не стоит. Во-первых, неизвестно, как отреагирует общественность, особенно служба надзора… Я сам чуть инфаркт не схватил, когда появился этот красавчик. В случае гибели человека тебя могут притянуть за непреднамеренное убийство. Так что для начала потребуется уладить все юридические нюансы. Но не переживай! Я думаю, мы сможем найти должное применение нашему доктору!

Адамс начал мастерски примазываться к гениальному изобретению. Он запугал парня возможными последствиями и проблемами с законом, а затем внушил мысль о том, что только всемогущий босс защитит несчастного изобретателя от нависших проблем.

У самого Адамса на нервной почве зачесались руки. Если подключить хороших юристов и заинтересовать Инвестора, то можно совершить настоящий прорыв в рекламном бизнесе!

– Почему появляется только голова, а не доктор целиком? Отрезанная башка смотриться жутко и может распугать клиентов.

– Если делать объект целиком, получается большая нагрузка на систему, файл слишком тяжелый. При запуске изображение зависает, нарушается речь, – стал объяснять парень. Когда он не волновался и с увлечением рассказывал про свое детище, то вообще переставал заикаться.

Мистер Адамс смиренно выслушал непонятные технические подробности. Пусть пацан порадуется, что его впервые кто-то слушает. Да не кто-то, а лично босс преуспевающей компании.

– Как тебя зовут?

– Билли.

– Отлично, Билли. Я займусь этим вопросом, но повторяю: никто, ни одна живая душа не должна знать о проекте! Иначе я не смогу тебе помочь, если возникнут неприятности с законом, – он делано развел руками и добавил: – А они обязательно возникнут. Обычных людей надо подготовить к такой компании, – Адамс кивнул в сторону головы доктора.

Башка понимающе закивала: да, мол, надо подготовить.

– Голова обладает интеллектом? – заинтересованно спросил босс. Все это время его не покидало ощущение, что мерзкий старикашка в белом колпаке подслушивает их разговор. Голубые глаза хитро прищурены, рот скривила гаденькая усмешка.

– Все зависит от программы, – ответил Билли и опять начал сыпать терминами, малопонятными для мистера Адамса.

– Объясни мне попроще, – шеф перебил пространные рассуждения парня.

– Если внедрять головы в систему умного дома для рекламы, то не стоит перегружать их особенными навыками или знаниями – базового интеллекта достаточно. А если использовать стацинарные носители, например, сохранить на флэшке или загрузить программу в телефон, то можно наделить объект развитым интеллектом. И даже сделать ему туловище.

– Рекламную продукцию мы тоже можем показать во всей красе? – скорее утвердительно сказал шеф, помня банку с настойкой в скрюченных пальцах доктора.

Парень кивнул.

– Ладно. Подготовь мне образец головы, сделай ее поумнее и покажи, как управлять этой штуковиной. Я должен переговорить с Инвестором и продемонстрировать ему объект во всей красе.


Когда Билли покинул кабинет, мистер Адамс подошел к окну. Такого душевного подъема он не испытывал уже давно, словно разом помолодел лет на двадцать. Впереди грядет масштабный прорыв на рекламном рынке, настоящая эра говорящих голов!

Завтра проверенная команда юристов оформит патент, изобретателем которого будет указан лично он – мистер Адамс. Билли, конечно, добавят в соавторы, простодушный парень и такому подарку будет рад. А после соблюдения всех правовых нюансов перед главой рекламной конторы встанет основная задача – убедить Инвестора вложить немалые средства в ноу-хау. В том, что говорящая башка заинтересует всемогущего миллионера, он не сомневался.

## Глава 3. Инвестор. Полтора года назад


Хозяин кабинета закончил совещание, и подчиненные тихо выползали в коридор. Большого босса боялись все: от молодых наглых проходимцев до возрастных матерых бизнесменов. Шеф никогда не орал, не устраивал истерики, но его жесткий ледяной взгляд выдерживали немногие.

Любой из команды приближенных к Инвестору втайне мечтал перейти в более спокойное место, где нет такого психологического давления. Но все денежные должности в крупных корпорациях Мегаполиса были заняты, новые кадры никто не ждал. Вдобавок шеф ревностно относился к дезертирам и делал все, чтобы бывшие сотрудники не могли построить успешную карьеру на новом месте.

Несмотря на нервную обстановку в Корпорации, желающих сбежать «в никуда» находилось немного. Большие деньги делают с людьми удивительные вещи – они заставляют нервничать, не спать по ночам, дергаться от телефонных звонков, горстями пить успокоительное, но при этом цепко держаться за выгодную кормушку всеми лапами. На понижение должности и невысокие зарплаты никто из присутствующих добровольно не соглашался.

Личный капитал играл в Мегаполисе важную роль. Пока горожанин был при деньгах, он мог обеспечить себе достойную жизнь, расставаться с которой не хотелось. Скоростная машина, просторная квартира в центре, элитные рестораны и закрытые фитнес-клубы создавали иллюзию успеха. И за комфорт приходилось платить: терпеть мучительные совещания в кабинете босса, унижаться и трепетать. Но если выполнять план по продажам и улучшать финансовые показатели, то тебя не съедят. Потреплют, унизят, помотают нервы, но насмерть не загрызут.


Глава Холдинга обладал безграничной властью и невероятной жестокостью. Одним из любимых развлечений красивого мужика в дорогом костюме была психологическая ломка партнеров по бизнесу, подчиненных и вообще всех, кто попадался ему на пути. Особенно ему хотелось сломить волю сильных духом, в этом шеф находил своеобразный кайф. Какая радость топтать слизняка, когда тот и так корчится под каблуком? А вот завалить зверя посильнее, существо, которое сопротивляется, бьется за место под солнцем, – вот это уже интереснее.

Инвестор с радостью отжимал бизнес у таких же зубастых проходимцев, разорял дельцов поменьше и не отказывал себе в удовольствии изощренно поглумиться над подчиненными. Ломать людей он любил по-разному: иногда делал это постепенно, планомерно выбивая почву из-под ног и с интересом наблюдая, как жертва сопротивляется, сучит лапками в борьбе за выживание. А иногда сразу размазывал приговоренного, без лишних разговоров и вторых шансов. Предугадать действия босса было невозможно, так что никто из его команды до последнего не знал – совещание пройдет спокойно или прольется чья-то кровь.

Этим вечером шеф был спокоен как удав, никого особенно не унижал и, казалось, вообще мало слушал доклады подчиненных, думая о чем-то своем. Никто из перепуганных клерков даже не подозревал, что жестокого начальника много лет терзает одна и та же напасть, а именно скука.

Когда человек всю жизнь ел деликатесы, гонял на шикарных тачках, летал на воздушных катерах, спал со множеством женщин, участвовал в охоте на нищебродов, пил без меры и даже пробовал запрещенные препараты, наступает момент, когда многообразный мир совсем перестает его интересовать.

Ненадолго Инвестора взбодрили поездки в отдаленные уголки планеты и всевозможный экстрим. Он спускался в шахты, летал на нефтедобывающие платформы, посещал алмазные прииски и даже вникал в технологию производства того или иного продукта, которым торговала его Корпорация. Но итогом бурной деятельности все равно оказалась скука. Ничего в жизни не радовало, ничего не приносило ощутимого удовольствия.

Будучи по своей природе жестоким человеком, босс развлекался на свой манер – манипулировал другими людьми, изощренно издевался, унижал как морально, так и физически. Чувство власти давало своеобразный кайф, ненадолго бодрило, как легкий наркотик. Но с каждым последующим днем Инвестор понимал, что теряет интерес вообще ко всему. И чем наполнить свою жизнь, чтобы та заиграла новыми красками, он не знал.


Когда длинноногая секреташа сообщила, что в приемной несколько часов сидит мистер Адамс, Инвестор не удивился. После вступления в силу закона о рекламе компания пиарщика переживала не лучшие времена, не сегодня завтра объявит о банкротстве. Контора Адамса была одной из многочисленных дочерних обществ Холдинга, принадлежащего Инвестору, и до недавнего времени приносила стабильную прибыль. Наверняка Адамс пришел просить об отсрочке кредита или новом займе.

Инвестор поморщился, но дал добро на встречу. Адамс был из тех людей, на фиаско которых будет приятно посмотреть. Интересно, как далеко зайдет рекламщик ради спасения бизнеса? Рекламное агентство было его детищем, смерть которого ушлый Адамс вряд ли переживет. Странно, что он до сих пор не сбросился с моста. Люди его склада предпочитали заканчивать неудачные проекты именно так.

Но мистер Адамс вошел в кабинет с гордо поднятой головой. Следов бессонной ночи или сильных переживаний на его лице не наблюдалось.

– Слушаю, – не здороваясь, бросил шеф. Инвестор всегда говорил кратко, это здорово экономило время.

– У меня к вам деловое предложение, – спокойно ответил посетитель и удобно устроился в кресле. Затем он демонстративно выложил на стол плоский ноутбук. Ни заискивающего вгляда, ни просящего тона…

«Что ж, уход достойный, – отстраненно подумал Инвестор, – не иначе пустит себе пулю в лоб».

В другой раз он бы с удовольствием порадовался краху Адамса, но сегодня желания глумиться над банкротом не было. Скука. Кругом одна скука и никакой радости.

– Я думаю, мне лучше показать, а потом мы обсудим детали сотрудничества, – с достоинством ответил мистер Адамс и нажал клавишу на своем ноутбуке.

В этот же момент на столе Инвестора возникла отрубленная человеческая голова. Хозяин кабинет дернулся, но больше от неожиданности, чем от страха. Отрубленные головы живых людей он видел не раз – лично присутствовал на казнях всякого отребья за периметром города. Человеческие останки не вызывали у него панического ужаса или брезгливости. Но башка на собственном полированном столе все же удивила.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась голова и осклабилась в мерзкой улыбке. – Хочу предложить вашему вниманию рекламное продвижение любых товаров и услуг. Я и мои помощники (на длинном переговорном столе вылезло еще с десяток морд разной степени привлекательности) готовы помочь вам в этом вопросе. Назовите услугу, которую хотели бы получить.

Все головы профессионально заулыбались, как толпа оживших мертвецов.

– Что это за дрянь? – спросил пораженный инвестор. Такой вакханалиии в его кабинете еще никто не устраивал.

– Я сотрудник рекламного агентства «Адамс и партнеры». Готов доставить рекламное предложение каждому жителю Мегаполиса персонально, в зависимости от пожеланий заказчика, – ответила голова и снова заулыбалась.

В кабинете наступила гробовая тишина. Инвестор рассматривал говорящую башку с нескрываемым интересом. Кожа, волосы, зубы, глаза – все выглядело слишком натуралистичным, как у настоящего человека. И скалилась морда так же вызывающе, как живой рекламный агент.

Инвестор с трудом поборол в себе желание дать в зубы говорящему мужику. Он много лет жил без рекламы, специальные защитные программы ограждали миллионеров от потока бесполезной информации.

– Что это за мерзость? – повернулся Инвестор к мистеру Адамсу.

Тот нажал комбинацию клавиш, и со стола исчезли все головы, кроме одной.

– Вот об этом я и собирался поговорить, – ответил рекламщик.

Он вкратце рассказал о возможностях живых голов появляться даже из чайника и впаривать ошалевшему потребителю абсолютно любую продукцию.

– И вы считаете, что отрубленная башка вызовет всплеск покупок? – скептически спросил Инвестор.

– Уверен, – не задумываясь ответил мистер Адамс. – Вот вы, – он смело обратился к боссу, понимая, что сейчас может вести диалог практически на равных, – давно вы так долго фиксировали внимание на каком-либо предложении?

В этом рекламщик был прав. Инвестора уже давно ничего не интересовало, а на говорящую башку он с интересом смотрел не менее пяти минут. И даже слушал тот бред, который она несла.

– Но она слишком старая, никакого рекламного лоска!

– И не надо лоска, – парировал мистер Адамс, – выдуманный идеальный мир из рекламы давно всем надоел и не имеет должного эффекта. А вот настоящий доктор, профессионал, умудренный опытом, по внешнему виду такой же человек, как мы с вами, заставит прислушаться, а потом и воспользоваться рекомендацией.

Аргумент тоже был здравым. Окажись на месте головы идеальная проекция, она не привлекла бы такого пристального внимания, как мятая морда в белом колпаке.

В голове босса появилось множество идей, где и как можно использовать говорящие головы. Если внедрить новинку в массы, прорыв будет не только в рекламном бизнесе. Можно сделать няню для детей, подружку на вечер, персонального консультанта… Все эти услуги уже предоставлялись на рынке и пользовались спросом. Умная колонка Эльза работала исправно не один десяток лет – ставила любимую музыку, сообщала прогноз погоды, делилась новостями. Множество виртуальных помощников ежедневно болтали с гражданами на самые различные темы. Отдельным проектом шла телемедицина, которая заменяла врачей при лечении простуды и простейших заболеваний.

Но все многочисленные компьютерные программы не имели того потрясающего визуального эффекта, которым обладала голова. Башка выглядела до омерзения реалистично, и ее внедрение в повседневную жизнь общества произведет эффект разорвавшейся бомбы.

Еще полчаса назад Инвестор изнывал от скуки, а сейчас уже хочет завести себе новую игрушку. А если наделить головы определенной долей интеллекта, то с их помощью можно заложить в умы серой массы что угодно. Рекламщик прав – большинство людей все же визуалы и доброго доктора послушают быстрее, чем безликого человека с экрана телевизора или умную колонку Эльзу.

– Идея неплохая, – согласился Инвестор. – Вы уже получили патент?

– Конечно, – кивнул мистер Адамс.

Ну кто бы сомневался! Проходимец сразу же застолбил за собой гениальное изобретение. Хотя родоначальник головы явно кто-то другой.

– Кто придумал башку? – жестко спросил Инвестор.

– Один парень, – отвел глаза в сторону мистер Адамс. В таких случаях врать Инвестору не стоило, все равно узнает: мальчишка указан в патенте как соавтор.

– А ты, значит, главный идейный вдохновитель? – скептически ухмыльнулся босс.

– Ну кто-то же должен быть главным. Парень совсем зеленый, вылез из нищей окраины, в реальной жизни мало что соображает. А я хочу застолбить патент на изобретение, чтобы он не ушел к конкурентам.

А вот это правильное решение! Законы в Мегаполисе работали четко, и отжать такое изобретение после оформления должных бумаг будет проблематично.

– Ладно. Эти детали мне неинтересны, – поморщился Инвестор.

И вдруг спросил:

– Как мальчишке пришло в голову сделать такое? – он кивнул в сторону говорящей головы.

– У него в детстве погибли родители. Парень скучал, а потом сделал себе их головы. И даже наделил их интеллектом, внес все реальные данные, кототрые смог извлечь из системы «Умный дом». Голоса, повадки, образ мыслей…

– Парень взломал систему «Умный дом»? – поднял бровь Инвестор. – Однако. Надеюсь, ты сделал все, чтобы он целиком принадлежал Корпорации?

– Конечно. Пацан уже подписал все бумаги и связал себя по рукам и ногам. Теперь ни одна фирма не возьмет его на работу, любые его изобретения – собственность Холдинга.

– Его могут выкрасть и заставить работать нелегально. Сам знаешь, за такими ребятами гоняются все, включая Правительство, – тихо добавил Инвестор.

Мистер Адамс и сам прекрасно понимал, что совершенно случайно прибрал к рукам ценный алмаз и никакие юридические законы не застрахуют его от возможной кражи. Ребята с гениальными мозгами в Мегаполисе были на вес золота. А парень ему сейчас нужен, очень нужен.

– Я думаю, мальчику надо работать в нашей закрытой секции, – продолжил Инвестор.

Об этом отделе даже в Холдинге говорили шепотом. Никто толком не знал, кто там работает и чем занимается. Но лучшие умы компании жили обособленно и работали в отдельном, хорошо охраняемом здании. Фактически все они были пленниками Корпорации, несмотря на комфорт и огромные зарплаты.

Адамс послушно кивнул. Он понимал, что жестокий босс не собирается отбирать у него рекламный бизнес, но имеет в отношении парня собственный шкурный интерес. Что ж, он не против. Придется мальчика отдать, тем более выбора у него все равно нет.

– У меня есть ряд вопросов, – подошел мистер Адамс к главному. Он хотел любой ценой спасти любимое детище – рекламную компанию, которой посвятил лучшие годы жизни.

– Я в курсе твоих проблем, – перебил его Инвестор, – финансирование будет осуществляться в полном объеме, независимо от даты запуска этих красавцев, – он кивнул в сторону улыбающейся башки. – Надо подумать, как избежать шока у общественности.

– Шок как раз привлечет внимание к товару, – встрял мистер Адамс.

Он, как никто, знал, что громкий скандал – лучший пиар-ход. Но все скандальные приемы были уже использованы: жестокость, эротика, эпатаж – ничего из вышеперечисленного уже не влияло на уровень продаж. Глаз пресыщенного обывателя замылился окончательно.

– Ты прав. Но мы должны подготовиться. Такие масштабные программы за месяц не запускают. Предоставь мне все данные завтра до вечера, – ответил босс, давая понять, что встреча окончена.


Взмыленный мистер Адамс вышел из кабинета шефа. Как бы он ни пытался сохранить лицо и собственное достоинство, разговоры с такими людьми, как Инвестор, давались непросто.

«Вот ведь маньяк, – в сердцах подумал рекламщик, – все силы из меня вытянул».

Но потом представил грядущий фурор на рекламном рынке и довольно улыбнулся. Мир еще не знает, какие перемены его ожидают.

## Глава 4. Мистер Адамс. Старт


Прошло долгих полтора года, прежде чем говорящие головы проникли в дома рядовых обывателей. За это время Инвестор подключил все личные связи и подготовил необходимую почву для внедрения программы. Команда юристов оформила кипу разрешительных документов, так что никакие суды могущественной Корпорации не грозили. Даже если незадачливый горожанин отбросит тапки от потрясения при встрече с болтливой головой, никто из родственников не сможет предъявить Холдингу никаких претензий.

Рекламная контора «Адамс и партнеры» во время подготовки к запуску не бедствовала и даже смогла удержать ключевого партнера – крупную фармацевтическую компанию. Инвестор сделал всего один звонок, и значительная часть рекламных щитов, принадлежащих Адамсу, вернулась на улицы города.

«Ничего, – ворчливо думал про себя пиарщик, ласково улыбаясь хамоватому фармацевту, – скоро все олигархи в очередь ко мне выстроятся за говорящей головушкой. Еще посмотрим, кто кого!»

Одновременно с улаживанием юридических вопров и внедрением в сеть «Умный дом» говорящих голов Инвестор сделал еще один хитрый ход.

Он приказал выдавать льготные кредиты всем психиатрическим клиникам города, частным психологам и даже мелким консультантам. Обычно с данным направлением мало кто желал сотрудничать: слишком мелкий бизнес, стоматология и косметология гораздо прибыльнее. А население по старинке жаловалось на проблемы друзьям на кухне и к психиатрам обращалось в крайнем случае.

Врачи ломанулись в Холдинг за кредитами, радуясь неслыханной щедрости мецената. Никто из них не обратил внимания, что в тексте каждого договора мелким шрифтом шла ссылка, в которой указывалось, что все доходы от лечения клиентов, пострадавших в результате рекламного информирования, должны перечисляться Холдингу. В случае неисполнения пункта договора врачам грозили штрафные санкции вплоть до лишения лицензии. Но в момент заключения кабальной сделки психика большинства горожан была устойчива к воздействию рекламы, так что никто из медиков не придал значения странному пункту договора.


Наконец настал час икс.

Множество голов, красивых и не очень, расползлись по сети и появились в домах горожан в самых неожиданных местах. Они лежали в холодильниках и предлагали свежее молоко, йогурты и натуральное сливочное масло. Псевдотренер вылезал из музыкальной колонки и рекомендовал спортивное питание, башка доброго доктора впаривала лекарства, задорные детские головешки демонстративно хрустели леденцами и трясли новыми игрушками. Кстати, дети первыми обрадовались новинке, воспринимая говорящую башку как волшебную игрушку.

Апофеозом рекламного безумия стало появление знойной красотки с рекламой стимулирующих таблеток. Когда расстроенный горе-любовник закрывался в ванной, чтобы в одиночестве пережить свое фиаско, датчики умного дома считывали проблему, и прямо из розетки вылезала белокурая голова красавицы с пухлыми губами и понимающим взглядом:

– Ну что, дружок, опять ничего не получилось? Не переживай, у меня есть для тебя подарок! Таблетки фирмы «Медиафармекс» помогут всегда оставаться на высоте, и супруга будет довольна. Но только тсс! Этот секрет останется между нами.

Затем холеная ручка с наманикюренными ноготочками махала перед носом ошалевшего мужика банкой с заветными пилюлями.


Скандал вышел грандиозный.

Общественность кипела, гневалась и возмущалась. Сотни жалоб летели во все многочисленные департаменты города, горстка самых смелых граждан вышла на пикеты. Митингующих быстренько разогнали и впаяли приличные сроки, чтобы другим было неповадно. Но управленцы Мегаполиса прекрасно понимали, что говорящие головы принесут экономике больше пользы, чем вреда. Психиатрические клиники были переполнены, несчастные люди пугались, прятались и старались изгнать навязчивых агентов из своей жизни.

Самое сильное впечатление произвел на обывателей веселый молочник из холодильника, который до смерти напугал несчастную Аделу в первый день работы. Айтишники постарались на славу: синие губы и иней на веках оставили поистине неизгладимое впечатление. Йогурты в тот день никто не купил, но ледяную башку запомнили все. Правда, после многочисленных жалоб голову молочника заменили на более добродушную и румяную, но главный эффект был достигнут – скандал привлек внимание к товару.


Шло время. Общественность побурлила, повозмущалась и в конечном итоге смирилась. И даже стала находить в говорящих головах некоторые преимущества. Если поначалу их присутствие напрягало, то спустя год болтающая башка стала неотъемлемой опцией умного дома вроде колонки Эльзы.

В продаже также появились замечательные приложения вроде Любимой бабушки, Братика, Сестрички, Подруженьки на вечер или Веселого братана для застолья. Программы, запрятанные в электронные носители или скачанные на телефон, не попадали в общую сеть. Они вылезали в полный рост и были наделены высокоразвитым интеллектом.

Милая бабушка в платочке рассказывала детям сказки, Братик или Сестричка играли в игры, занимая ребенка на весь вечер, Подруженька обсуждала новинки моды и покорно соглашалась, что все мужики – козлы. Братан для застолья сыпал шутками, произносил тосты и анекдоты, мог спеть пьяным голосом популярный шлягер и даже сделать вид, что уснул лицом в тарелке. Такие приложения стали настоящим спасением для усталых родителей или одиноких алкоголиков.

Даже старики втянулись в аферу с головами и с каждой пенсии заказывали себе собеседника для задушевного разговора. Сморщенный старичок с удовольствием слушал романсы, критиковал современную молодежь и искренне сетовал на повышение коммуналки.

Буквально за пару лет говорящие головы прочно вошли в жизнь Мегаполиса, словно существовали в нем всегда. Они заменили колонку Эльзу, всех консультантов, виртуальных врачей, хваленую телемедицину и многочисленные развлекательные приложения.

С новым витком рекламы мистер Адамс в одночасье стал миллионером. Все крупнейшие корпорации шли к нему на поклон и покупали услуги по спекулятивным ценам.

Психологи и психиатры тоже здорово поднялись: интроверты, уставшие от постоянного вмешательства в личную жизнь болтливых голов, отдавали бешеные деньги на восстановление здоровья. Естественно, львиная доля средств, потраченных на врачей, утекала в карман Инвестора.

Вдобавок почти все граждане оплачивали защитные программы вроде «Стоп голова» или «Жизнь без башки». Месячная подписка фильтровала рекламные предложения, и поток голов существенно сокращался. В недрах Корпорации, в ее закрытой секции, день и ночь трудились скромные ребята-айтишники. Именно они создавали рекламный беспредел и одновременно разрабатывали защитные программы. Самая эффективная из них под названием «Стоп голова» тоже была придумана долговязым студентом Билли.

## Глава 5. Адела. Начало


С момента встречи с веселым молочником в собственном холодильнике прошло несколько лет.

Адела смирилась с навязчивой рекламой. Теперь говорящую башку можно было встретить где угодно: в шкафу с постельным бельем, на кухонной полке, в стиральной машине и даже в собственной постели. Девушка уже привыкла к присутствию посторонних лиц в своей жизни, не вздрагивала при их появлении и уж тем более не падала в обморок. А еще с каждой зарплаты покорно выделяла средства на программу «Стоп башка, уровень Супер+», которая защищала ее от домогательств пиарщиков и снижала количество рекламных агентов до десяти в день.

Комфортную жизнь в относительно тихом районе Мегаполиса Аделе обеспечил отец. Он ушел из семьи, когда девочке исполнилось пять, и никакого участия в воспитании ребенка не принимал. Изредка он забирал дочь на прогулку, водил кататься на каруселях, молча покупал сахарную вату или плюшевую лошадку, а затем быстренько отводил домой, где с радостью вручал матери.

Когда Адела подросла, встречи с родителем окончательно прекратились. Отец просто не знал, о чем можно разговаривать с подростком, вдобавок строил успешную карьеру и завел новую семью. Правда, алименты платил исправно.

Общение возобновилось, когда Адела закончила школу. Отец оплатил обучение в престижном вузе, а еще давал деньги на карманные расходы и курсы повышения квалификации. После окончания института родитель помог с работой и совершенно неожиданно купил дочери квартиру. Да не где-нибудь на окраине, а в очень приличном районе, где обитал зажиточный средний класс.

Адела глазам своим не поверила, когда вошла в небольшую студию на тридцать четвертом этаже зеркального небоскреба. Современная кухня-гостиная уже была обставлена мебелью, над барной стойкой из искусственного мрамора сияли авангардные светильники. Едва заметная дверь в цвет серых стен вела в крохотную спальню с большим вместительным шкафом. Нарядов у Аделы было немного, но собственная гардеробная привела ее в полный восторг.

Но самым потрясающим оказался вид на город – в сумерках мрачный Мегаполис казался нарядным, сияющим, словно угли догорающего костра. Адела так обрадовалась, что впервые в жизни обняла сурового отца и даже поцеловала его в щеку. Ее бурное проявление чувств смутило их обоих, но искренняя благодарность дочери родителя порадовала.

Девушка за всю жизнь не смогла бы накопить на такую квартиру. Но отец был состоятельным человеком и обеспечил дочери хороший старт. При этом вел себя сухо и продолжал держать Аделу на расстоянии. Никаких задушевных разговоров между ними не случалось, отец жил своей собственной жизнью, о которой девушка имела весьма смутное представление. Она звонила ему раз в неделю, дежурно спрашивала, как дела, слышала такой же дежурный ответ, что все нормально, и на этом родственное общение заканчивалось. Иногда они встречались в пафосном ресторане, общались на нейтральные темы и через пару часов радостно расставались. Несмотря на сухой и даже жесткий характер отца, Адела была очень благодарна ему за помощь. Немногие из ее школьных подруг сумели получить высшее образование и устроиться на приличную работу.

Мать с новым сожителем теснилась в маленькой квартирке ближе к окраине и судьбой дочери совершенно не интересовалась. Она родила еще нескольких детей от разных мужчин и с головой погрязла в личной жизни и бытовых проблемах.

Адела не очень любила вспоминать собственное детство и раннюю юность. С уходом отца в семье началась жесткая экономия, они едва сводили концы с концами, ели быстрорастворимую лапшу и носили самую дешевую одежду из синтетики, от которой кожа покрывалась волдырями. Фоном шли постоянные крики матери, ее разборки с очередным сожителем, вопли мелких братьев и сестер. За детьми надо было присматривать именно Аделе как самой старшей и ответственной. А младшенькие росли настоящими хулиганами, и за их жестокие проказы нагоняй получала старшая сестра.

Во время учебы в институте Адела с радостью перебралась в студенческое общежитие. Там никто не орал по ночам, не устраивал истерики с битьем посуды и не мешал готовиться к экзаменам.

После окончания института прошло больше шести лет. Все это время Адела жила в удобной квартире с панорамным видом на город в окружении вежливых чистоплотных соседей. Коммунальные платежи, питание и личные расходы девушка оплачивала сама и к отцу за финансовой помощью больше не обращалась. Правда, на крупные покупки приходилось откладывать, но Аделу с детства приучили экономить.

С работой тоже все складывалось неплохо: из стажера в крупной корпорации она выросла до старшего специалиста. На финансах это повышение никак не отразилось, а вот работы значительно прибавилось. Но произошла и маленькая радость: истеричную начальницу сменил адекватный пожилой мужик, которому было искренне плевать на подчиненных. Так что обстановка в офисе изменилась в лучшую сторону.

С личной жизнью у Аделы было не очень. А если точнее, то совсем никак. Работа отнимала все силы и свободное время, а в выходные хотелось выспаться, прогуляться по городу или поваляться на диване с книжкой. В прошлом осталось несколько вялотекущих романов, но все они закончились ничем. С юности Адела наелась заботой о младших братьях и сестрах, а еще насмотрелась на разборки матери со множеством сожителей. К своим двадцати семи годам девушка совершенно не горела желанием заводить семью. Ей одной было вполне комфортно в маленькой уютной студии на тридцать четвертом этаже.


Но однажды вечером покой Аделы был нарушен.

Она принимала ванну после напряженной рабочей недели, с удовольствием нежилась в белой пене, смывая дневную усталость. Вечер пятницы всегда был самым приятным временем – нервотрепка и срочные задачи остались позади, впереди два полноценных выходных. Можно выспаться, спокойно позаниматься йогой, позавтракать, включить уборщика квартиры и отправиться гулять. А если зарядит дождь, то пробежаться по магазинам. На работе появился новый сотрудник, молодой парень из отдела технической поддержки, который был Аделе очень симпатичен. Пожалуй, стоит обновить гардероб. Со строгим дресс-кодом особенно не разгуляешься, но ходить в одном и том же считалось дурным тоном. В просторной гардеробной рядком висели депрессивные серые костюмы и унылые офисные рубашки.

От приятных мыслей девушку отвлекла голова. Она всплыла прямо в ванне, как недельный утопленник. По закону «О рекламе» ушлым пиарщикам запрещалось нарушать покой граждан, когда те принимали душ, посещали санузел или крепко спали. Но, видимо, в системе «Умный дом» произошел сбой, и рекламная башка вылезла совершенно не вовремя.

Но дальнейшие события ввели Аделу в настоящий ступор.

Голова подплыла поближе, отплевалась от пены и уставилась на нее прозрачными голубыми глазами. Рассмотрев рекламного агента, девушка с ужасом поняла, что он выглядит точь-в-точь как ее первая любовь в институте. Парень был настоящим красавчиком и знатным ловеласом. Он с легкостью запудрил мозги неопытной студентке, затащил в постель, а потом бросил, переключившись на другой объект. Адела долго переживала, плакала по ночам и даже похудела на восемь килограммов. Сейчас никаких чувств к проходимцу у нее не осталось, но увидеть знакомую белобрысую голову в собственной ванной было неприятно.

Ситуация выглядела еще более абсурдной из-за того, что использовать внешность реальных людей при создании рекламных агентов категорически запрещалось. Все виртуальные головы были вымышленными персонажами и исключали полное совпадение с живыми горожанами. За нарушение закона «О персонализации» рекламщикам грозили солидные штрафы вплоть до пожизненного отъема лицензии.

Но башка в ванной оказалась точной копией Витаса.

– Какая же ты страшная! – неожиданно сказала голова, плавая в воде, как надувной мяч.

– Сам урод! – непроизвольно огрызнулась Адела, быстро выскочила из ванны и обмоталась полотенцем.

Сидеть напротив бывшего абсолютно голой было почему-то неловко. Хотя это и не бывший вовсе, а дурацкий рекламный агент! Совсем они, что ли, с ума посходили в своем умном доме? Внаглую стали использовать реальные образы, чтобы впарить очередное барахло!

Но голова не стала ничего рекламировать, а продолжала глумиться:

– И в постели ты полное бревно! Не то что твоя подружка Марианна. Вот где был настоящий класс! Ведь мы здорово тогда зажигали! Ты спроси у нее завтра, как она трахалась со мной на первом курсе, пока ты рыдала по ночам. Уверен, ей понравилось!

– Пошел вон! – в сердцах крикнула Адела и выбежала из ванной.

– И ноги у тебя кривые! – заорала вслед голова, а потом засмеялась точь-в-точь как ее бывший.

У Аделы дрожали руки. Она растерянно огляделась, а потом подбежала к центральному пульту квартиры и перезагрузила всю систему. Изредка в умном доме происходили сбои, но не такие масштабные. Иногда не загоралась лампочка в кухне или музыка заедала на одной ноте, но так, чтобы рекламный спам настиг тебя в душе и нес полную ахинею, – такого ни разу не было. Ежедневно из каждого утюга кричали о непогрешимости программы.

Адела выждала несколько минут и снова опасливо заглянула в ванную. Мыльная пена осела, вода стала прозрачной, и никакой головы в ней не было. Может, она задремала и ей все привиделось?

В раздумьях девушка вернулась в спальню и забралась под одеяло. Слова бывшего не выходили из головы. Неужели он и правда спал с ее лучшей подругой, пока она страдала по ночам? Тогда Марианна говорила, что оставалась ночевать у больной мамы. И откуда башка знает, что Адела завтра ждет подругу в гости? Хотя тут ничего удивительного, система «Умный дом» фиксирует любые телефонные разговоры. Ну про кривые ноги точно вранье! Как раз ноги у нее всегда были красивые. Именно на длинные ноги повелся мерзкий красавчик Витас и даже этого не скрывал. А вообще надо завтра же написать обращение в службу поддержки умного дома, пусть устранят неполадки.

С этой мыслью девушка повернулась на бок, собираясь уснуть.

Но слова агента все же застряли в голове, разбередили старые раны. Неужели Марианна крутила роман с парнем Аделы прямо у нее за спиной? Нет, это полный бред! Такое же вранье, как и кривые ноги. Адела даже спрашивать у подруги не станет. Сон все никак не шел, и смех Витаса предательски звучал в ушах.

Когда Адела в очередной раз перевернулась в кровати, из розетки вылез рекламный агент. К счастью, не в образе бывшего парня, а стандартная голова бабушки Аграфены. Видимо, умный дом считал информацию, что хозяйка мучается бессоницей, и вклинил рекламу.

– Что, не спится, внученька? – участливым голосом запричитала старушка в платочке. Ночью головы всегда появлялись с легкой фосфоресцирующей подсветкой. – Ну не переживай, родимая, у меня есть замечательная настойка на корне валерианы. Всего две капли на стакан воды гарантируют тебе здоровый сон. Ну что, оформляем доставочку? Курьер прибудет через десять минут, – бабуля выжидательно замерла.

Аграфена появлялась в доме Аделы уже не первый раз. Поначалу эта голова ее удивила. Не сам образ благоообразной старушки в платочке, а рекламная продукция, которую та предлагала. Обычно таких бабушек подсылали к пенсионерам и одиноким пожилым женщинам. Аграфена впаривала целебные настойки, мазь от натоптышей, чудо-тапки, стельки с массажным эффектом, чайный гриб, тонометр или магнитные браслеты со встроенным будильником. Адела была совершенно не ее целевой аудиторией. Но бабулька была ненавязчивой, выглядела по-домашнему уютно, и со временем девушка к ней привыкла. Не самая плохая голова среди рекламных агентов, встречались и похуже.

Адела по привычке вежливо ответила Аграфене:

– Спасибо, не надо.

Бабулька покачала головой и исчезла, в комнате стало заметно темнее.

За панорамным окном догорали угли Мегаполиса, но на многих зданиях еще сияла реклама – свет экранов приглушали только после двенадцати.


Следующим вечером в гости к Аделе заявилась ее лучшая подруга Марианна с двумя бутылками химического пойла в руках. Крупную фигуру обтягивало модное в этом сезоне платье из хрустящей синтетики цвета металлик.

Марианна плюхнулась на барный стул, по-хозяйски достала прозрачные бокалы и стала разливать в них жуткую зеленую бормотуху. Она всегда была поклонницей коктейлей с ядерной расцветкой.

Пока подруга со смехом рассказывала последние новости, Адела в мыслях невольно возвращалась ко вчерашней информации. Она почти не пила, а вот Марианна буквально за час здорово поднабралась. Приятельница всегда была не прочь выпить, но объясняла свое пристрастие к алкоголю нервной работой и хронической усталостью. Как и большинство жителей Мегаполиса, ради успешной карьеры Марианна недосыпала и вкалывала сутками напролет.

Но сегодня лучшая подружка надралась не просто так. Вредный босс наконец оценил ее старания и повысил до начальника отдела.

– А ты чего не пьешь? Слушай, бросай этот свой ЗОЖ, не дави на мою совесть! Давай расслабимся, как в былые годы! – Марианна залпом выпила полный бокал коктейля и снова потянулась к бутылке.

Адела тоже сделала глоток мерзкого пойла и спросила:

– Марианна, ты спала с Витасом? Ну тогда, в институте…

Подруга не ожидала вопроса и замерла с открытым ртом. А потом подозрительно быстро протрезвела и злым голосом ответила:

– Спала! И что?

Адела растерялась. Как? Ведь они лучшие подруги, и Марианна прекрасно знала, как она переживает. Она даже утешала ее вечерами, говорила, что парень козел и не стоит женских слез.

– Но зачем? – едва вымолвила пораженная Адела.

– Затем! – рявкнула подруга и вдруг начала орать: – Слишком ты хорошо устроилась в этой жизни! И квартирку ей, и работу подогнали!

– Так у тебя тоже есть квартира, гораздо больше моей, – тихо ответила Адела, совершенно не понимая, отчего ее лучшая подруга смотрит сейчас на нее с такой ненавистью, – и на работе повысили…

– Да, повысили! – взвизгнула Марианна. – А какой ценой, не хочешь спросить? Сколько раз меня трахал этот жирный боров, прежде чем сделал начальником отдела?

– Ты спала с боссом?! Но зачем?

– Затем, что не у всех в этой жизни есть папочка с большими деньгами! Некоторым приходится ублажать всяких уродов, чтобы жить нормально! Но в отличие от тебя я всего добилась сама! Это ты у нас принцесса, в постель идешь исключительно по зову сердца, – Марианна скорчила гримасу и залпом выпила очередной бокал ядерного пойла. – А хочешь, я расскажу тебе, как заработала на свою квартиру? Сколько мерзких старых мужиков мне пришлось обслужить? Или твоя нежная девичья психика такого не выдержит?

Адела пораженно молчала. Ее лучшая подруга занималась проституцией?! Девушка уже пожалела, что вообще завела этот дурацкий разговор. Стараясь, чтобы голос не дрожал, Адела произнесла:

– Нет, не хочу. Ты сейчас выпила лишнего и не понимаешь, что говоришь. И вообще мне все равно, чем ты занимаешься… ты моя лучшая подруга…

– Ни хрена я тебе не подруга! – взвилась Марианна. – Я всю жизнь тебя ненавидела! И с Витасом спала тебе назло! Кстати, он был очень доволен и говорил, что в постели ты полное бревно! В отличие от меня!

Видя, что Адела молчит, Марианна продолжила ее добивать:

– И он не единственный твой бойфренд, который с радостью проводил время со мной. Джонни и Аллен тоже любили поразвлечься! Что, не ожидала?! Ты такая вся чистенькая, такая правильная! И не пьет она, и ест полезные продукты, и ножку за голову закидывает по утрам! Только вот не помогло, все твои мужики бежали ко мне!

Затем подруга схватила со стола запеченную куриную ногу и стала жадно есть, отрывая зубами белое мясо:

– А знаешь, что меня больше всего бесит? – с набитым ртом продолжила она. – Что ты худая! Я вот постоянно на диетах и все равно жирная! Ты даже не знаешь, каково это – постоянно хотеть жрать!

Марианна всю жизнь вела борьбу с лишним весом, хотя, на взгляд Аделы, подруга не выглядела толстой, может, слегка полноватой. Но раньше она никогда не говорила, что так переживает из-за собственной внешности. Наоборот, всегда казалась веселой и беззаботной. А оказывается, в ее душе поселились такие демоны, которые нещадно терзали улыбчивую толстушку изнутри и сегодня вечером вырвались наружу.

Чем больше подруга орала, тем более несчастной она выглядела. В какой-то момент Аделе стало ее жаль – сколько же мерзостей та пережила, чтобы достичь хоть какого-то благополучия. И главное, самой Аделе работа и квартира достались просто так, без каких-то дополнительных усилий. А уж мужскому вниманию она вообще не придавала особенного значения. А для кого-то это, оказывается, реальная проблема.

– Марианна, давай забудем этот разговор, – Адела попыталась сгладить разгоревшийся конфликт, – не было никакого Витаса и вообще ничего. Мы ведь лучшие подруги, и не имеет значения…

– Нет, – жестко перебила ее Марианна, – никакие мы не подруги! Я всегда тебе завидовала и больше так жить не хочу! Жри свои овощи, занимайся йогой, живи в элитной квартире, купленной на папочкины деньги, и больше не мелькай у меня перед глазами! Видеть тебя не могу, стерва!

Марианна вскочила и пулей вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Щелкнули автоматические датчики электронного замка, и Адела осталась в полном одиночестве. В груди болело так сильно, словно ее только что ранили ножом, каждый новый вдох давался с трудом.

Адела сползла с барного стула на ковер, прислонилась спиной к дивану и поджала ноги. Марианна только что вылила на нее ушат грязи, и за что? Они ведь дружили с первого курса, несколько лет жили в одной комнате, одалживали друг у друга вещи на свидания, ходили вместе по клубам и готовились к экзаменам… Марианна была больше, чем просто подруга, скорее, как сестра… А в итоге все оказалось обманом. И зачем она предметно лезла в постель к каждому парню Аделы? Самоутверждение? Месть? Но за что? В конце концов, Адела не виновата, что отец помог с жильем, а у Марианны из родственников только одна полубезумная мать. Тем более она несколько раз предлагала подруге жить вместе, но та предпочла заниматься проституцией, чтобы купить собственную квартиру.

Слезы катились по щекам Аделы, но не из-за мерзкого красавчика Витаса и двух других непонятных мужиков, которые с радостью ей изменяли. Она оплакивала крах своей дружбы, ведь до недавнего времени Марианна была ее единственным самым близким человеком.

С девчонками из школы она прекратила общение, когда покинула родительский дом: слишком разными стали интересы и жизненный уровень. Бывшие подружки учиться не хотели, книжек не читали, зато с удовольствием меняли парней и тусили в местных барах. Сейчас многие работали на овощной базе или продавщицами в магазине. У каждой за плечами был болезненный развод, маленькие дети и проблемы с новым сожителем.

На работе появились приятельницы, с которыми можно было выпить кофе в перерыве или сходить в кино. Но доверительных отношений ни с кем из них не сложилось, все были слишком заняты собственной жизнью и не горели желанием сближаться. Несмотря на многочисленное население, Мегаполис был городом одиночек. После напряженного рабочего дня каждый житель прятался в свою раковину, устав от бесконечной толпы на улицах, в метро и магазинах.

И вот теперь Адела осталась совершенно одна. Марианна четко дала понять, что продолжать отношения не намерена. Да и сама Адела вряд ли сможет общаться с ней как ни в чем не бывало.

Неожиданно перед глазами появилась башка Витаса. Точнее, рекламного агента в образе бывшего. Он ничего не говорил, просто улыбался своей мерзкой улыбкой. И чего она только нашла в этом придурке? Слащавый слизняк, а не мужик!

Голова выдержала паузу и принялась за старое:

– Посмотри на себя! Кому ты нужна? Неудачница! И лицо все опухло… Страдания тебя не красят!

– Так не смотри, – буркнула Адела, но слезы высохли.

Не будет она плакать из-за всяких предателей! И вообще, человек приходит в этот мир совершенно один и уходит тоже в полном одиночестве. Ожидать, что кто-то разделит с тобой все тяготы на жизненном пути, было бы верхом наивности. Если уж родителям она не особенно нужна, чего ожидать от остальных… Хотя нет, отцу, наверное, нужна…

Словно услышав ее мысли, голова заговорила совершенно по-другому, при этом изменив внешность на пожилого психотерпевта, к которому девушка ходила полгода назад в рамках обязательной диспансеризации. Мужик оказался грамотным и даже дал ей несколько дельных советов касательно работы. Правда, никакие личные вопросы она с ним не обсуждала.

– Или ты думаешь, что отец тобой гордится? Ошибаешься. То, что он вложил деньги в твое образование и даже купил квартиру, еще ни о чем не говорит. Он тебя совершенно не любит, просто выполняет родительский долг. Ты знаешь, что у него был ребенок в новой семье, любимый сын? Мальчик погиб в тот год, когда ты окончила школу. Чтобы хоть как-то унять душевную боль, он вспомнил о тебе. И все, что он делал, – попытка заменить сына, смягчить собственную потерю. Но ты – это не он… – шелестела голова. При этом взгляд доктора был участливый, понимающий, как у живого человека.