# Неблизкие

Элла Савицкая

– Держись от моей дочери подальше! – Шипит Лидия. – Я не для тебя Лизу воспитывала и растила.

– А для кого? Сереженьки? – выплевываю в ответ ядом.

– Может и для него. А ты вообще брат ей.

– Сводный.

– Не важно. Я донесу в органы на твои незаконные делишки, если только посмеешь прикоснуться к ней.

Хочется сказать "Ну, значит, уже пора", потому что прикосновения это самый минимум, который был между мной и Лизой. Но отказываться от нее я не намерен.

## 1. Лиза

– Позвони мне сразу, как приедешь!

– Обязательно, мам, разве я могу не позвонить?

Это не риторический вопрос. Просто если я не наберу ее, она приедет следом.

– Не забывай перед сном закапывать глаза, Елизавета, а также пить таблетки. Я поставила тебе несколько будильников на случай, если из твоей бедовой головы это вылетит.

Терпеливо вздыхаю. Еще пара минут и я буду свободна. Пара минут…

– Борис пока не может дозвониться до Максима, предупредить, что ты приедешь на день раньше, но думаю, все будет в порядке. Ключи от его квартиры у тебя есть.

– Мам, все точно будет в порядке. Я же не на безлюдный остров еду. Судя по вашим рассказам, Максим вполне ответственный взрослый парень.

Чувствую прикосновение холодных рук к моему локтю. Мама настойчиво отводит меня в сторону и опускает голос до шепота.

– То, что он живет сам, не означает, что он ответственный. Я видела его пару раз, но мне и одного достаточно, чтобы понять, что он хамоватый и самоуверенный в своих силах мальчишка. Не понимаю почему Борис позволяет ему столько самостоятельности. Будь моя воля, он бы учился в военном училище, – ее голос приобретает ледяной оттенок.

– Мам. Нельзя судить о человеке по паре встреч.

– Кому, если не мне судить о молодежи по первому взгляду, Лиза? – с преувеличенной гордостью фыркает она.

Мама – ректор в нашем местном университете. А по сему считает, что распознает отличников и оболтусов, стоит только на них взглянуть ее наметанным глазом.

– Дочь, если тебе вдруг будет некомфортно, сразу звони! Я приеду и заберу тебя.

Ну нет, спасибо. Уж лучше пусть мне будет некомфортно там, чем здесь.

– Лидия, все будет в порядке, – раздается за нашими спинами голос моего новоявленного отчима.

– Борис, я волнуюсь. Может мы зря ее отпускаем? Неделя – не так много. Мы скоро вернемся. Уже бы долечилась здесь и как раз к началу учебного года поехала в общежитие.

Мое счастье, что в нашем небольшом городе нет музыкальной академии и мне хватило таланта и вложенных усилий, чтобы поступить в столицу. Подальше отсюда.

– Мама, что мне делать неделю одной в доме?

– Наймем тебе сиделку.

– Да, Господи, – истерически взрывает меня, – я не инвалид! У меня была плановая операция. Прекрати пожалуйста так обращаться со мной, словно я не в состоянии за собой смотреть.

– Именно «смотреть» – не в состоянии.

– Спасибо за твою тактичность, мама.

– Так, всё уже решено, – категорично ставит точку в нашем диалоге Борис, – пусть девочка отдохнет. За одно с Максимом познакомятся. В чужом городе полезно иметь близкого человека, да, Лиза?

– Да! – вкладываю в голос всю благодарность, на которую я сейчас способна.

Хоть один адекватный человек!

– Ты дозвонился до Максима? – раздраженно интересуется мама.

– Пока не отвечает, но я буду еще пробиваться. Все, пора.

Мама еще наставляет меня перед тем, как я сажусь в машину, но я уже не слушаю.

Предвкушение свободной жизни подталкивает в салон.

Близкий знакомый Бориса, Константин, вызвался меня довезти, так как сам направляется в столицу.

Едем мы несколько часов, за которые я слушаю аудио книгу, любимую музыку и пытаюсь представить, как сложится наше общение со сводным братом.

Надеюсь, мы подружимся. Хотелось бы эти три недели провести в спокойной обстановке.

По приезду к месту назначения Константин помогает мне поднять чемоданы на нужный этаж и вместе со мной дожидается пока я звоню в звонок квартиры.

За дверью тишина.

– Похоже, его нет дома, – Константин для уверенности еще несколько раз стучит в дверь.

– Давайте тогда войдем сами.

Ключами, которые мне дал Борис, я отпираю дверь, и мы входим внутрь.

Мужчина многозначительно присвистывает.

– Что такое? – не понимаю я.

– За порядком парень явно не следит.

– Вы поможете мне с чемоданом?

– Конечно.

Константин любезно отвозит его в одну из комнат, чтобы я через него не перецепилась и не разбила себе нос или что—то из мебели.

– Можно вас попросить немного сориентировать меня в пространстве? – прошу, выставляя вперед руки.

– Давай. Смотри, – берет меня за руку и помогает пройти вперед, – здесь диван. – щупаю мягкую обивку, приятную на ощупь, – здесь стол, с кучей хлама на нем. Сейчас мы идем на кухню, где похоже Макс вообще не бывает. Квартира студия, так что думаю, будет несложно привыкнуть, да и мебели здесь немного. Порядок бы навести только.

Слышу, как шуршит чем—то, убирая с пути.

– Слева ванная комната. Ну, вот и все хоромы, – недовольно вздыхает. – Может, давай я останусь и помогу, пока Макс не вернулся? Оставлять тебя одну не лучший вариант.

– Нет, что вы! Я сейчас лягу отдохну, а потом Максим наведет здесь порядок. Всё будет сверкать и блестеть, – спешу его выпроводить. Не дай Бог еще маме нажалуется.

– Максим? – скептически.

– Ага. А сейчас, если не сложно, десантируйте меня пожалуйста в спальню с чемоданом, Константин. Дальше я разберусь по ходу дела. Спасибо вам большое за помощь.

Мужчина уезжает, а я облегченно выдыхаю. Мне проще самой, чем с надзирателями рядом. Нащупав замки на чемодане, открываю его. Снимаю темные очки и меняю футболку на домашнюю майку.

Шорты тоже переодеваю.

Оставшись одна, вдыхаю глубоко воздух, пытаясь «прощупать» пространство. Не знаю, о какой грязи говорил Константин, я ее не ощущаю. Только едва различимый аромат немного резкой туалетной воды и чипсов.

Достав телескопическую трость, раскладываю ее и иду еще раз изучать квартиру. Конечно же набираю маму и отчитываюсь.

С Максимом связи нет, докладывают мне.

Ну что ж, нет, значит, нет. Я подожду.

Отправившись в комнату, выпиваю свой питьевой йогурт, так как в животе начинает голодно урчать, а потом ложусь на кровать. По размерам она немаленькая. Чтобы не наглеть, я укладываюсь с краю и не замечаю, как засыпаю.


Просыпаюсь резко от незнакомых голосов.

– Макс, у тебя есть что—то выпить? – хихикает женский, – Вино там, или апероль?

– Ты сюда пить пришла? – в ответ раздается низкий и нетерпеливый.

– Ну ты хоть сделай вид, что ухаживаешь, – обиженно.

– Обязательно. Сразу после того, как ты сделаешь вид, что пришла поболтать о возвышенном, – иронично.

Встав, нащупываю на тумбочке очки и наощупь движусь к двери.

Там больше не хихикают.

От откровенных звуков поцелуев начинают гореть не только щеки, но и кончики ушей.

– Ну, Макс.

– На колени, Ир.

– Мммм.

Сердце дергается и сжимается от смущения. Наверное, надо было бы не беспокоить, и прикинуться спяшей, но подслушивать то, чем они будут заниматься неправильно. Да и не хочется мне вовсе. Моя психика к этому не готова.

Звук расстегивания ширинки совпадает с тем, как я громко прокашливаюсь.

– Я сильно извиняюсь, но принимать участие в тройничке не входит в мои планы.

– Ой, – взвизгивает девушка.

– Эммм, – растерянно мычит Максим.

Судя по звукам, они на диване, поэтому я поворачиваюсь туловищем в ту сторону.

– Привет, – стараюсь звучать дружелюбно и сгладить неловкость, – Понимаю, что я не вовремя, но…

– Я не поняла, это кто? – возмущенно перебивает меня его гостья.

– Я так понимаю, сестра моя, – вжик ширинки в обратную сторону.

Ну, я надеюсь, что в обратную…

– Кто? У тебя есть сестра? Что ты смотришь на меня? – летит в мою сторону, —Отвернись.

Я мысленно закатываю глаза.

– Рот закрой, Ир. И давай на выход, – обрывает ее Максим.

– Чего? Макс, скажи ей отвернуться. Я, в отличии от нее, перед незнакомыми своими прелестями светить не хочу. – Чтоо? Какими прелестями? Это она о чём? – Еще и пялится, как дура.

– Как дура здесь ты. – рявкает он, – По пути к двери оденешься.

– Эй.

Дальше следует возня, возмущенные перешептывания от нее и ноль ответов от Максима.

Дверь захлопывается. В мою сторону раздаются тяжелые шаги.

Застываю.

По мере приближения мужского запаха становится больше и аромат той самой туалетной воды, что витает по всей квартире, приобретает более насыщенный оттенок.

Мои рецепторы отчего—то взвинчиваются, жадно впитывая этот концентрат.

Чувствую, как Максим останавливается напротив.

– И чем же тебя тройничок не устраивает? – звучит насмешливо.

– Не мой формат. Я больше за скучные классические отношения.

Максим хмыкает.

– Лиза, значит, да?

– Да. Ты прости, что я как снег на голову. Тебе звонил Борис, но, ты, очевидно, был слишком занят, – намекаю на его зазнобу.

Звук хлопков по карманам.

– Бля. Телефон забыл. Ты давно приехала?

– Уже успела поспать. На твоей кровати.

– И поесть из моей тарелки? – слышу, как усмехается.

С облегчением выдыхаю. Настроен вроде бы не враждебно, уже хорошо.

– Этого пока не успела, но планирую, – а потом решив завершить наше знакомство официально, протягиваю руку для рукопожатия, но что—то идет не так.

Неожиданно я врезаюсь пальцами во что—то очень твердое, покрытое джинсовой тканью и проезжаюсь вдоль этой твердости вверх.

Максим выдает нечто похожее на сдавленный стон.

Мне в лицо стремительно бьет краска.

Это я только что его облапала?

Ойкнув, шлепаю ладонями по вспыхнувшим щекам и фантомно зажмуриваюсь.

– Прости, – пищу шокировано, – я хотела сказать «приятно познакомиться».

– Ну… – хрипит он, – мне приятно. Да.

## 2. Макс

Вау…

Это первое, что приходит на ум при взгляде на девчонку, что так резво изъявила желание познакомиться.

Настолько резво, что у меня до сих пор кровь приливами и отливами к паху летает.

Прижимая ладошки к щекам, Лиза в ужасе округляет свой аккуратный ротик и уверен, если бы не очки, закрыла бы глаза.

Стесняшка какая.

Ухмыляясь, оттягиваю ее руку за запястье и сжимаю тонкие прохладные пальцы.

– Вот так ты хотела сделать?

Ее ладошка миниатюрная и тонет в моей. Пальцы длинные, тонкие, с коротким бесцветным маникюром. Очень миленько.

– Да, – прикусив пухлую губку, стыдливо улыбается.

Раскрасневшиеся щеки вызывают прилив умиления. И мне как—то даже теперь неудобно говорить ей о том, что ее полупрозрачная майка практически не скрывает аккуратной двоечки и розовых ареол сосков. Засмущается еще сильнее.

Но вид охуеть какой возбуждающий. Будь на ее месте другая, подумал бы, что намеренно так нарядилась. Но… с Лизой, уверен, что это не так. Слишком много слышал о ее «идеальности» и скромности от отца, а все ее поведение сейчас подтверждает эти качества.

Пальцы неконтролируемо сжимаются, когда мой взгляд снова опускается на выставленное великолепие.

Лиза, ойкнув, отбирает руку, вздернув ее верх. Вероятно, чтобы снова не столкнуться с моим меньшим, так шустро отреагировавшим на ее бодрящий «лук».

Я бы даже мог не признаваться ей в том, как она красиво выглядит, чтобы иметь возможность созерцать прекрасное каждый день. Но когда она снова сможет видеть, этот момент ей будет неприятен. А делать ей неприятно мне не хочется. Я бы не отказался сделать наоборот, очень приятно.

Отчего—то фантазия начинает рисовать как эта двоечка ляжет в мои ладони, а сосочки окажутся зажаты между пальцами.

Так, блядь, Макс, возьми себя в руки. Это нерастраченная похоть в тебе говорит. Уже настроился на секс, а тут облом.

Заставив себя отойти на шаг назад, поправляю каменный стояк.

– Лиз, у тебя есть другая домашняя одежда? – хриплю, еще раз жадно впиваясь напоследок в собравшиеся в бусинки сосочки.

Что—то мне подсказывает, что скоро эти сокровища от меня спрячут.

– Мммм, могу поискать. А что? Я грязная?

Грязная? Я могу это устроить.

– Не совсем. Майка новая, судя по этикетке?

– Да. Ой, я забыла оторвать, – тянется рукой себе за спину, отчего грудь соблазнительно приподнимается. Мммм, – Мама на сайте заказала несколько штук.

Какая мама молодец.

– Дело в том, что под нее, наверное, предусмотрено нижнее белье, потому что вот так я бы тебя на улицу точно не выпустил.

На то, чтобы сообразить у нее уходит несколько секунд.

Спустя которые тонкие руки рывком взметаются и судорожно накрывают грудь крест—накрест.

Эх…

– Боже. Так вот о чем говорила твоя девушка? – выпаливает с ужасом.

– Она не моя девушка. Но да. Если есть что—то не из заказанной мамой коллекции, лучше надеть его.

Лиза делает резкий разворот на сто восемьдесят градусов, шаг вперед и … еще секунда и лбом влетит в косяк. Действуя на инстинктах, ловлю ее за талию. Дергаю назад. Под тихий визг носом впечатываюсь ей в блондинистую макушку, а меньшим в поясницу.

Лиза застывает, а у меня от удара с ее телом, ток по венам, как по проводам летит. Рецепторы жадно заглатывают цветочный запах шампуня, который неожиданно сильно вставляет. Пальцы одичало вжимаются в плоский живот.

Нифига себе познакомились.

Несколько секунд стоим, не двигаясь. Лиза тяжело дышит, а я пытаюсь прийти в себя от таких реакций. Зачем—то еще раз вдыхаю воздух около ее головы. Сладкий, с ноткой фиалок. Он будоражит и отправляет мощный поток крови к и так невменяемому меньшему.

Ммм…

– Что ты делаешь? – холодные пальцы внезапно отрезвляюще вцепляются в мою руку и отрывают ее от себя.

Лиза наполовину разворачивается.

Интересно шибануло только меня или ее тоже? Хочется снять эти очки и заглянуть в глаза. Обычно женские эмоции легко считать во взгляде. Но с ней этот сканер, к сожалению, не работает.

Сглотнув, отстраняюсь.

– Спасаю тебя от разбитых очков и поцелуя с дверным косяком. А ты что подумала?

– А, – расслабляется и помедлив, снова отворачивается. – Спасибо. Я тогда сейчас переоденусь все же.

– Валяй. Только скорость сбавь, не на ипподроме.

– Это ты меня сейчас с лошадью сравнил? – ошарашенно притормаживает.

– Это я пытаюсь объяснить, что пространство ограничено, – устремляю взгляд на аппетитную попку, запакованную в домашние лосины.

И тут все идеально. Да что ж такое?

– Мммм. Ну ладно.

Нащупав дверь, Лиза закрывает ее перед моим носом.

Я, хохотнув, активно растираю ладонями лицо.

Мда, весело нам, кажется, будет.

– Так что там на счет тарелки? – кричу ей, – Есть будешь?

– Да, пожалуйста, – летит в ответ.

– Есть пожелания?

– Я не прихотливая.

– Пицца сойдет?

– Вполне. С зеленью и курицей.

– Вино, может? Или коктейль какой?

– Я не пью.

Тааак. Почесав макушку, оглядываюсь.

Ну и срач ты развел, Магницкий.

– Колу? – отхожу от двери, забирая с дивана наспех скинутую футболку.

– Нет.

– Кофе? – сгребаю со стола пустую пачку из—под чипсов и несколько банок энергетиков.

– Нет.

– Минералку?

– Неа.

– Неприхотливая, говоришь? – кидаю с претензией.

– Можно просто чай.

Чай ей. Фига се. У меня чая отродясь не было.

Делаю заказ в приложении, а перед тем как заблочить телефон, лезу в переписку с отцом. Листаю до момента где он присылал мне ссылку на аккаунт Лизы в соцсети. Тогда я посчитал не интересным рассматривать новоиспеченную сестренку. А зря.

На авке она стоит спиной. Волосы развеваются от ветра.

Листаю вниз. Несколько снимков за роялем. Но снято далеко, лица почти не рассмотреть. Пролистываю дальше, пока наконец не нахожу портрет. Зависнув на пронзительных голубых глазах, чувствую, как пульс уверенно частит.

Она с улыбкой смотрит прямо в экран из—под длинных ресниц. И вот сейчас образ дорисовывается на сто процентов.

Невозможно красивая девочка. Экзотический разрез глаз, губки эти, которые открывала в шоке пару минут назад.

Бомба.

Мне теперь хочется в эти глаза в реальности заглянуть. Что—то подсказывает, что в жизни они торкнут еще сильнее.

## 3. Лиза

Позорище!

Это ж надо! Ходила светила тут грудью перед Максимом и гостьей его неадекватной. Подумает еще, что я его тут соблазнять приехала. От неё не убудет, судя по ее манере разговора. Хотя мне—то что? Её мнение меня волнует меньше всего.

Нервно перебирая пальцами вещи, на ощупь нахожу свою старую добрую футболку. Майку предательницу кладу под подушку, чтобы случайно не надеть ее еще раз.

Переодевшись, уже собираюсь выйти из спальни, но на выходе притормаживаю. Делаю пару шагов назад. Нащупав в сумке расческу, провожу ею по волосам. Мама всегда говорит, что в любой ситуации девушка должна быть ухоженной. Она у меня всегда выглядит идеально, и того же требует от меня.

Но в данной ситуации мне самой не хочется, чтобы Максим посчитал меня неопрятной.

Максим…

Ощущение его горячего тела все еще ярко горит на спине и животе.

И вовсе он не такой худой, каким я запомнила его на фотографии, которую видела в доме отчима. На снимке ему лет восемнадцать. Высокий, с наглющими глазами. Сейчас он уже старше, учится на последнем курсе в техническом университете. Руки по ощущениям жилистые и крепкие. Торс каменный. Я словно в стену врезалась, когда он меня на себя дернул. Только упругую и очень горячую стену, от которой у меня мурашки непрошено атаковали кожу, а в животе словно опалило чем—то. Сумасшедшее ощущение. Даже сейчас вспоминаю, и в дрожь бросает. Потому что почувствовала я не просто все его тело, а еще и ощутимую твердость в штанах. Которую до этого еще и облапала.

Божеее…

Приложив к пылающим щекам холодные ладошки, несколько раз глубоко вдыхаю. Выходить из комнаты страшно, но не сидеть же здесь теперь вечно. Нужно знакомиться еще раз. Только теперь цивилизованно, не распуская рук.

Отыскав в себе остатки смелости, прокручиваю дверную ручку.

В квартиру одновременно с моим появлением звонят.

– Это доставка, – звучит голос Максима. – Ты пока падай на диван, а я всё заберу.

– Может лучше на кухне?

Есть в гостиной так себе вариант. Да и на диване он со своей Ирой неизвестно сколько раз придавался скабрезностям, поэтому мне хочется избежать этого места.

– Хм. Ну можно и на кухне.

Пока я неторопливо бреду вперед, потому что забыла трость в комнате, Максим расплачивается.

– Тих—тихо, тут холодильник, сворачивай, – уверенно положив руку мне на талию, разворачивает направо.

Я снова врезаюсь в него плечом. На этот раз он хотя бы в футболке, но даже так мне неловко.

– Вот стул, садись.

Нащупав кухонный стол, осторожно занимаю место. Нос щекочет ароматный запах свежеиспеченной пиццы, на который мой желудок требовательно сжимается.

– Быстро доставили, – слышу, как он открывает коробки.

– На первом этаже пиццерия, поэтому если вдруг проголодаешься, всегда можно или спуститься поесть, или заказать сюда. Ребята там работают быстро.

Это хорошо, ставлю себе в уме галочку.

«Сейчас я буду кушать, сейчас меня покормят» – мысленно напевая слова детской песенки, терпеливо жду.

– Чай, осторожно горячий, – взяв мое запястье, Максим протягивает его к чашке. – Я перелил из стакана, а то он не устойчивый.

– Спасибо.

– А вот пицца. – Слышу, как опускается рядом и откусывает. – Приятного аппетита.

– Взаимно.

Несколько мгновений мы едим молча. Моя кожа то и дело покалывает, сигнализируя о том, что на меня смотрят. При чем пристально. Это смущает, потому что обычно можно взглянуть на человека и понять, правда ли он смотрит или нет, но не в моей ситуации. Я могу только довериться своей интуиции. А она все же порой имеет свойство ошибаться.

– Я, кстати, отцу позвонил. – Максим разрушает тишину первый. – Он сказал, тебя нужно будет отвезти в больницу пару раз.

– Да, – промокнув губы салфеткой, делаю глоток сладкого чая, – через несколько дней на осмотр, а потом через три недели, когда будут снимать повязку и надеюсь разрешат уже ходить без нее.

Я очень этого жду. Две недели как слепой котенок.

– Тебе сильно больно? В смысле глазам.

– Нет. Иногда болит голова, но это не смертельно. Главное, чтобы ткани прижились.

– Что для этого надо? Время?

– Капли в глаза, лекарства. Ой, извини, – отвлекаюсь на звук входящего звонка от мамы. У меня на неё, Бориса и моих подруг – стоят разные, чтобы знать кто звонит, – минутку. Алло, мам?

– Елизавета, ну как ты? – раздается довольно громко.

Я тут же делаю боковой клавишей тише.

– Хорошо. Ужинаем.

– Чем?

– Пиццей.

Недовольно фыркает.

– А нормального ничего тебе этот оболтус не мог предложить?

Внутренне сжимаюсь.

Надеюсь, Максим этого не слышал.

– Я сама выбирала, – отвечаю сквозь зубы.

– Если ты будешь так питаться и дальше, я, когда вернусь из командировки, приеду и заберу тебя обратно, поняла? Где овощи? Клетчатка? Тебе витамины нужны, а не тесто.

Слышу прохладное хмыканье со стороны и едва сквозь землю не проваливаюсь.

Он всё слышит? Жму еще раз на клавишу, но она и так на минимальной громкости.

– Мам, у меня телефон садится, ты хотела поинтересоваться только тем, ужинаю я или нет? – от стыда чувствую, как покрываюсь пятнами.

Максим не отказал принять меня у себя, хотя мог бы. Он мне ничего не должен, мы даже не знали друг друга до этого дня. А жить в квартире с человеком с ограниченными способностями то еще счастье, но мама как обычно.

– Еще сказать, что завтра заедет Сережа. Он утром возвращается из—за границы. Я дала ему твой адрес. Говорит – очень соскучился. Надеюсь, и ты тоже. Будь с ним поласковей, договорились?

Вздыхаю.

– Да.

– Вот и отлично. Долго не сиди, тебе нельзя переутомляться.

– Спокойной ночи, мама.

– Спокойной. И кстати, дверь на замок не забудь закры…

Не дослушав, нервно тычу наугад по экрану, чтобы скорее сбросить и не дать ей договорить новое неуместное наставление, но вместо этого включаю громкую связь.

– Мало ли кого Максим домой таскает. Ты смотри, если они там выпивают или начнут приставать, сразу звони Сере…

– Лидия Дмитриевна, – перебивает её вдруг Максим, а потом из моей руки исчезает телефон, – если я весь такой хуёвый, зачем вы доверили мне Лизу?

На секунду повисает неловкая тишина.

Мама прокашливается.

– Я бы и не доверила, если бы не твой отец, Максим. И вообще, подслушивать невежливо.

– Где я и где «вежливость», правда же?

– Пф. Паяц!

– И вам не хворать. Не переживайте, голодной Лизу я не оставлю. Позабочусь о ней со всей старательностью, на которую только способен, – тянет елейным голосом.

– Максим! – грозно рявкает мама.

– Спокойной ночи.

Звонок прерывается, а телефон возвращается мне в руку.

Мда, вот и поговорили…

## 4. Лиза

Сижу молча, кусок в горло не лезет, потому что понятия не имею как сгладить углы. Не хотелось бы, чтобы из—за моей мамы у Максима с самого начала выстроилось ко мне негативное отношение.

– Ты прости маму, она…

– Да забей. – не даёт договорить он, – Я уже давно понял, что она у тебя токсичная, то есть тактичная. Ешь давай, остывает.

Хм, оговорочка по Фрейду, или?

– Она просто очень переживает за меня.


Маме долгое время из—за проблем с моими глазами приходилось работать в университете и подрабатывать репетитором, чтобы обеспечивать меня лекарствами. Не так давно её повысили до ректора, и стало полегче. Мы смогли взять кредит. Да и Борис помог. Она бывает ооочень сложной, и «тактичной», да. Но я привыкла. И на расстоянии её характер выносить проще.

Отправив в рот кусочек пиццы, сосредоточенно жую.

Максиму тоже звонят, что позволяет мне спокойно доесть и забыть о созданной неловкости.

– Ты сам можешь пройти обфускацию… – он встаёт, куда—то отходит и чиркает зажигалкой. Затягивается, и в воздухе почти сразу различается сигаретный дым, – Конечно. Код проверял? Ну, ебать, онлайн деобфускатор тут не поможет. Это же не стандартное приложение. Да. Окей, сколько? Кидай мне ссылку, я посмотрю.

Он что—то еще говорит, что далеко от моего понимания, а я допиваю чай. Максим заказал две пиццы, а для меня одной целая – это много, поэтому я оставляю остатки на завтра. Встаю, и чтобы не тратить время, пытаюсь найти раковину. Нащупав металл, опускаю вглубь тарелку и включаю воду.

Где—то рядом должна быть губка и средство для мытья посуды.

– Ты что делаешь? – раздаётся прямо за спиной.

От неожиданности вздрагиваю.

Поворачиваю голову, улавливая резкие оттенки никотина.

– Мою посуду.

– Зачем? Здесь есть посудомоечная машина.

– А, да?

– Конечно. Давай сюда.

Отодвинув меня, Максим забирает тарелки и куда—то уносит. В горле дерет от настойчивого запаха.

– Ты мог бы не курить, когда я в комнате? – слегка закашливаюсь.

– Я вроде не задымил тебя.

– Нет, но я остро реагирую на запах и глаза начинают слезиться. Мне сейчас это очень нежелательно.

– Ок, не проблема.

Макс гремит посудой, похоже загружая целую кучу откуда—то взявшихся тарелок, а я топчусь на месте, не понимая, чем помочь.

– Кстати, по поводу еды, – вспоминаю пунктик, который хотела обговорить, – сколько я тебе должна за пиццу?

– Миллион, – усмехается, нажимая на кнопку.

Машина начинает работать, а Максим подходит ближе.

– Я серьезно.

– Я тоже. И если у тебя его нет, то не предлагай. Я меньшими суммами не беру.

– Пока не накопила, – картинно пожимаю плечами.

– Очень жаль, а я уже губу раскатал, что куплю себе домик на побережье и каждый день симпатичные тайки будут делать мне массаж.

Смеюсь, слыша, как он отходит.

– Отложи эту мечту до лучших времен. Пока же предлагаю траты на еду делить пополам.

– Зачем?

– Потому что это правильно. Раз уж жить мы будем вместе, то и платить за все надо вместе. Твой отец дал для этого деньги.

– Нашёл—таки способ, – хмыкает язвительно.

– Что?

– Ничего. А от того, что ты три недели попитаешься на мои деньги я не обнищаю.

– Но ты ведь тоже студент.

– Я подрабатываю.

– Это я уже поняла. Ты программист, да?

– Нууу… почти, – уклончиво.

– Тем более. Если ты зарабатываешь, то упростим тебе задачу. – развожу руками, – Я не могу вот так приехать, поселиться у тебя и ножки свесить, как на качелях. Катайте мол меня.

– Почему? Я могу быть очень захватывающим солнышком, – в голосе ни намека на шутку, а я улыбаюсь.

– Это когда сильно раскачавшись на качелях, делаешь полный оборот?

– Ага. Испугаешься?

Мама всегда в детстве на детской площадке твердила моим друзьям: «Не смейте делать солнышко. Поубиваетесь».

Они все равно делали, а я – нет. Так и не узнала, как это – когда внутри все поджимается от адреналина и хочется визжать от того, как щекочет в животе.

– Нет, нужно будет просто сильнее пристегнуться, – улыбаюсь еще шире.

– На солнышке нет креплений. Придется просто крепко держаться за меня. Вот так.

Меня вдруг резко распластывает о его тело. Горячее дыхание опаляет висок, а крупная ладонь сжимает талию.

Сердце бросается на ребра, когда мой нос оказывается в ложбинке крепкой шеи. Я судорожно втягиваю аромат туалетной воды, его кожи и сигарет. Неожиданность и острота эмоций запускают в теле механизм, из—за которого гормоны одновременно выбрасываются в кровь, и в животе все поджимается до той самой характерной щекотки.

Ничего не понимая, вскидываю голову, но не успеваю отреагировать, как он просто отодвигает меня в сторону, и отпускает, чтобы, судя по звукам, открыть один из верхних ящиков.

Боже…

Раздается шум воды из крана, Максим делает несколько глотков.

Мне бы тоже не помешало. Тянусь к пересохшему горлу и инстинктивно тру шею.

– Не хватай меня так пожалуйста. Я не вижу тебя, поэтому не успеваю сориентироваться, – едва шевелю присохшим к небу языком.

– А говорила, что не испугаешься, – раздается совсем рядом будто издеваясь, или проверяя какие—то мои границы.

А они у меня есть.

– Экстрим мне сейчас противопоказан. Поэтому придется тебе катать других, у кого нет противопоказаний. Но траты на продукты все равно будем делить напополам.

– Упрямая да?

В моей руке оказывается стакан.

Я жадно делаю несколько глотков.

– Да, как Бетховен, – вытерев губы, ставлю его на поверхность.

– А при чем тут Бетховен?

– А ты попробуй без упрямства написать что—то, будучи глухим.

– Аргумент, – усмехается он. – Ладно, если наелась, пойдем тебя укладывать спать.

Опять не успеваю среагировать, как меня разворачивают и крепко берут за руку.

Максим ведет неспешно, но уверенно, но я все—равно инстинктивно выставляю вперед свободную руку.

– В комнате моя трость. Не нужно меня водить за руку, – слегка тяну руку на себя, но вместо того, чтобы отпустить Максим крепче сжимает пальцы.

– Мне не в лом. Или тебя это напрягает?

Прислушиваюсь к себе.

Удивительно, но нет. Скорее даже наоборот. Отчего—то сбивается дыхание.

– Нет.

– Ну вот и порешили, если вдруг что – свисти, я подхвачу.

Когда мы доходим, Максим отпускает мою руку.

– Спать будешь здесь, в спальне.

– А ты? – тут же без опоры теряюсь.

– А я на диване.

– Ммм, это не очень удобно. Для тебя.

– А для тебя?

– А для меня отлично.

– Для меня тоже. Я все – равно спать ложусь только под утро. Так… давай я сменю постельное белье, а ты пока можешь принять душ, если еще не успела.

– Нет. Я всего лишь поспала на твоей постели, – загибаю пальцы, – поела из твоей тарелки, следующий пункт – воспользоваться твоей ванной комнатой.

– Могу предложить помощь, – звучит немного с издевкой.

– В чем? Открытии крана?

– Ну там, подать мочалку, или выдавить на ладонь шампунь. Я могу быть очень полезным, – насмехается, шурша простынями.

– Сейчас ты делаешь очень полезное дело, я благодарна. Но в душе справлюсь сама.

Отыскав в чемодане пижаму и чистое белье, беру трость и направляюсь к двери.

– Максим, – останавливаюсь на выходе, – в целях безопасности, я дверь в ванную не запираю.

– Это ты так приглашаешь? – наглый голос понижается на пару тонов.

– Это я предупреждаю. Если что – окачу прямо из душа.

– Если мне вдруг станет жарко, я обязательно воспользуюсь твоим предупреждением, – издевается гад.

Мысленно закатив глаза, разворачиваюсь и направляюсь в сторону ванной.

Не создает он впечатление парня, готового ворваться вот так, без приглашения. Его, скорее, наоборот – зазывают составить компанию, вот он и привык – мочалки подавать.

А мне не надо, я самостоятельная.

## 5. Макс

– Максииим.

Едва усевшись за свое рабочее место, ухмыляюсь.

Это уже приглашение или еще пока подождать?

Встаю, отправляюсь в ванную комнату.

Приоткрываю чуток дверь.

– Мне уже жарко, – опираюсь на косяк плечом, не заглядывая внутрь, – тебе тоже?

– Нет, – сквозь зубы сдержанно летит в ответ, – я не могу найти полотенце. Положила сюда, а оно куда—то подевалось. Не мог бы ты подать пожалуйста?

– Что мне за это будет?

– Плюсик в карму.

– Как—то совсем не мотивирует.

Открываю дверь и зависаю. У меня полупрозрачная шторка. Квартира не с люксовым ремонтом. Арендую пока то, что могу потянуть самостоятельно. На изыски не накопил. Поэтому и ванная комната не с душевой кабиной, которая сейчас бы пришлась кстати стесняшке, укутавшейся в шторку, и понятия не имеющей, что лучше бы она прикрылась руками.

В наполненной паром комнате Лиза выглядит как нечто неземное и дико сексуальное.

Что ж за издевательство сегодня такое надо мной? Меньший реагирует моментально. Встаёт по стойке смирно и истекает слюной на обернутую фантиком конфетку.

У меня просыпается такой зверский аппетит, будто сладкого не ел минимум месяц.

– Маакс… только не смотри! – угрожающе тянет Лиза, нащупывая на полке свои очки.

– Мхм. Не буду.

Я не буду, а глаза мои уже. Пожирают вид голой девочки, чьи соски распластаны о штору.

Красивая какая, охуеть. Талия узкая, бедра не рассмотреть, потому что ноги скрестила и стоит ко мне полубоком. Но мой мозг, как искусственный интеллект, дорисовывает картинку полностью.

Под гул долбящей от похоти сердечной мышцы, осматриваюсь. Приготовленное ею полотенце упало на пол с другой стороны раковины. Поднимаю его.

Протягиваю ей.

– Макс, не смотри! – стесняшка побелевшими пальцами сжимает штору.

– Я не смотрю!

– Честно?

Бля…

Выдохнув, устремляю взгляд ей в лицо. Темные очки, как пинок под зад моей совести. Закрываю ладонью глаза. Девочка мне доверяет, а я как конченный неадекват пялюсь, будто голых девок никогда не видел.

– Честно.

Чувствую, как ее пальцы перехватывают полотенце и только после этого отворачиваюсь.

Животное внутри меня требовательно рычит поглазеть еще хотя бы раз. Ну, что она мне сделает? Даже не узнает об этом.

А потом совсем уж обнаглеть и залезть к Лизе в ванную. Развернуть к себе спиной, намотать светлые волосы на кулак и ворваться в неё. Что—то мне подсказывает, что она очень тихо стонет. Я бы смог заставить её сорвать горло.

Скрипнув зубами, шумно выдыхаю.

– Всё? – хриплю севшим голосом, потому что от северной части туловища кровь вся отлила к югу, и теперь на севере сухо и холодно, а на экваторе пожар.

– Да.

Разворачиваюсь и уже почти выхожу, когда Лиза ойкает.

– Погоди, Максим.

Мысленно рычу.

– М?

– Посмотри пожалуйста, как я расставила свои вещи, и не двигай их ладно? Чтобы я могла найти то, что мне нужно. Не хотелось бы тебе устроить тут случайно бардак.

Поворачиваю голову налево.

На раковине пара кремов, розовая щетка и зубная паста.

Поворот направо, и… пах сводит судорогой. Потому что на стиральной машинке из—под аккуратно сложенных вещей выглядывает край кружевных черных трусиков.

– Запомнил? – требовательно звучит мне в затылок.

Протянув руку, вытягиваю кружево и растягиваю в руках. Спереди стразами выложена кошачья морда, сзади тонюсенькая полоска.

Закусив губу, киваю.

– Да. Запомнил и визуализировал.

Сложив обратно, возвращаю на место и выхожу из ванной.

Остановившись посреди зала, поправляю полный ахтунг в штанах.

Писец, хоть вой.

Ирке что ли опять позвонить и в гости к ней наведаться?

Она девчонка со способностями. Сосёт улётно, трахается тоже с полной отдачей.

Оборачиваюсь на дверь, за которой осталась стесняшка и поморщившись, отправляюсь к себе за стол.

Как—то не прельщает меня сейчас развратный минет в исполнении Орловой. А вот если бы Лиза…

Блядь, Макс, иди подрочи, а. Это родственница твоя так—то! Пусть и новоявленная.

Упав на стул, сжимаю пульсирующий ствол. Схватив пачку сигарет, подкуриваю одну. Дым колечками покидает рот.

Чёрт… не курить же просила.

Встаю и подхожу к окну. Открываю его нараспашку.

Глубоко затянувшись, на пару секунд задерживаю дым в легких и только потом выпускаю на улицу.

Сколько там отец говорил, она поживет у меня? Три недели?

«Маг, разговор есть», – падает на лежащий на подоконнике телефон сообщение, отрывая меня от навязчивых маньячных мыслей в адрес стесняшечки.

Зажав губами сигарету, беру его в руку и печатаю ответ.

«На какую сумму?»

«Баксов двести»

«Ок. Завтра позвоню»

«Давай пересечемся. Там еще человечек один тебя спрашивал. Вопрос на пару тысяч»

«Я не свечу фейсом. Ему нужно, пусть пишет на почту»

«Понял. Дам твои контакты. Но со мной—то можешь встретиться?»

Нехотя цокаю. Те вопросы, что решаю я – лично не решаются. И если бы не тот факт, что с Савиным мы знакомы пару лет, хрен бы я куда пошел.

«Да. В обед сойдет?»

«Вполне».

За спиной раздается звук открывающейся двери, напоминая о том, что я теперь живу не один. Отложив телефон, оборачиваюсь.

Из ванной выходит Лиза. В няшной розовой пижаме, состоящей из шорт и свободной майки. Влажные волосы собраны в высокий хвост, открывая на обозрение тонкую длинную шею.

Мои пальцы смотрелись бы на ней охуеть как красиво.

Выставив трость, идет к своей комнате. Не заметив, наступает на пустую банку из—под колы и вздрагивает.

– Максим? – зовет в никуда.

– М?

Услышав, что я около окна, поворачивается ко мне туловищем. Вроде одетая, а моя память подсовывает вариант из ванной и тот, с прозрачной майкой.

Хрипло прокашливаюсь.

– Нужно будет убрать здесь. Я то и дело на что—то наступаю.

– Просто сдвинь её ногой, – несколько раз коротко затянувшись, выпускаю дым в окно.

Тушу сигарету в пепельнице и иду к Лизе.

– Дело не в этом. У тебя здесь бардак.

– Мне он не мешает.

– Он мешает мне. И раз уж мы будем жить какое—то время вместе, давай сделаем так, чтобы нам обоим было комфортно. Пожалуйста.

Раздраженно выдохнув, поднимаю банку и отправляю ее трехочковым в урну около моего стола.

– Чисто. Можешь идти, – впиваюсь глазами в пульсирующую на шее венку и чувствую, как едва успокоившийся меньший, снова приходит в движение.

Да бля…

– Максим, я не хочу ссориться. И обузой быть тоже не хочу. Просто… прошу.

Поднимает голову, как будто может меня видеть. Меня изнутри это дергает.

Сложно вот так, наверное, остаться без одного из органов чувств и полагаться на окружающих.

– Ты не обуза. Уберу все. Не переживай.

– Спасибо! И еще нужно будет купить продуктов, – разворачивается и неторопливо топает к себе. – Спокойной ночи.

– Спокойной.

Мда… дела.

Лиза здесь только пол дня, а меня уже нагибают по всем фронтам. Уверен, что согласился не зря, Магницкий?

## 6. Лиза

Выключив свет, нахожу в специальной коробочке капли и наощупь раскладываю их на тумбочке.

Светобоязнь – одно из последствий операции, поэтому закапываю глаза я только в темноте.

Сняв повязку, приоткрываю веки. Приходится несколько раз поморгать. Врач говорил обращать внимание на любой, даже самый малый дискомфорт. Поэтому я максимально прислушиваюсь к своим ощущениям.

Рези и боли нет – это отлично.

Капать капли не тороплюсь. Сначала хочу осмотреться, чтобы хотя бы примерно запомнить расположение вещей в комнате.

Встав, оборачиваюсь. Подсвеченное светом от фонаря пространство небольшое. Из мебели в комнате кровать, шкаф и кажется, сушилка для одежды. По привычке выставив руки вперед, иду к окну.

Я дико скучаю по возможности видеть. Сколько я себя помню, у меня всегда были проблемы со зрением. С самого детства я носила очки, ходила на всякие терапии, диагностики, ела чернику килограммами и пила пачками витамины. Не помогало, зрение упрямо падало, линзы на очках утолщались… Благо хоть позже мне начали делать контактные линзы на заказ, потому что в очках уже становилось стыдно ходить. Но даже тех линз через время стало не хватать. По сути, я никогда не видела четко на сто процентов. Потом добавилось воспаление… И вот теперь я и вовсе крот. Могу видеть только ночью. И то не четко. Предметы плывут, очертания смазанные.

Врач уверял, что так и должно быть. Острота зрения улучшится со временем. А потом, после двадцати пяти лет я смогу сделать лазерную коррекцию и наконец видеть мир таким, какой он есть. А не в звездочках из—за астигматизма.

Вздохнув, выглядываю в окно. Квартира Максима на четвертом этаже. Черные тени деревьев подрагивают от ветра, а на небе сверкают настоящие звезды…

Красиво… Положив ладонь на стекло, несколько минут любуюсь хоть и не четким, но все—таки видом.

Интересно, как выглядит Максим? По фото я примерно помню его внешность, но мне интересно каков он сейчас. Изменился также сильно, как и его тело?

А глаза? Остались такими же наглыми, какими он смотрел со снимка? Если судить по поведению и манере разговора, то да. Если не стали еще наглее.

Усмехнувшись, отворачиваюсь и медленно возвращаюсь обратно. Но дойти не успеваю. В момент, когда я как раз оказываюсь в паре шагов от двери, она открывается и в темноту врывается яркий поток света вместе с Максимом.

– Ауу, – зажмурившись, выставляю вперед руку.

– Воу. Сорри. Выключить?

– Да.

– Ща, – пара шагов, щелчок и шаги обратно, – готово, можешь открывать.

Осторожно приоткрыв глаза, всматриваюсь в пространство.

– Прости. Я тебе плед принес. По ночам бывает прохладно.

Максим кладет на край кровати плед и останавливается напротив меня.

Ого. А он даже выше, чем мне показалось.

С сожалением понимаю, что черт лица не рассмотреть. Слишком темно.

– Тебе можно снимать повязку? – внимательно всматривается в меня.

– Только в темноте и ненадолго. Мне нужно закапать капли.

– Ммм.

– Хотела осмотреться.

– Можем по квартире пройтись, если хочешь. Там свет только от мониторов. Или тебе нужна совсем темнота?

Пожимаю плечами.

– Я не знаю. Но можем попробовать.

– Давай руку. Обойдемся без твоей палочки, – без спроса обхватив мои пальцы, Максим выводит меня из спальни.

– Это трость, а не палочка, – фыркаю, чувствуя, как внутри что—то очень остро реагирует на его очередное самовольное прикосновение.

Оказавшись в зале, первое, что я вижу – это несколько мониторов, занимающих собой буквально треть пространства. Ноутбук, компьютерный блок, большая светящаяся аудио система. На мониторах какие—то бегущие строчки, которые рассмотреть конечно, я не в состоянии.

– Огооо. Это все твое? – моя челюсть в шоке падает.

Никогда не видела столько компьютеров у одного человека.

– Мое.

– Зачем тебе столько?

– Я же говорил – подрабатываю.

Мы подходим чуть ближе, и света становится больше. Он мягкий и не режет глаза.

Перевожу взгляд на Максима. Одновременно со мной он делает тоже самое, опуская взгляд на меня.

Мы зависаем.

На голове у него беспорядок, на висках волосы выбриты, а к макушке становятся длиннее. Выглядит стильно и очень симпатично.

Не замечаю, как всматриваюсь внимательнее.

У него идеальная линия челюсти, на подбородке ямочка. Широкая бровь насмешливо ползет вверх, а наглющие глаза с не меньшим интересом изучают мое лицо.

– А ты красивая, стесняшка.

От чувственной улыбки в желудке сжимается.

К щекам стремительно приливает краска от собственной любознательности. Это же я также, как и он, рассматриваю его!

Быстро отворачиваюсь.

Положив ладонь на спинку дивана, спешу вперед.

– Ты вывел меня сюда, чтобы оценить мою внешность или помочь сориентироваться в пространстве?

– Совместить приятное с полезным, – хмыкает позади меня.

Наглец.

Сделав шаг вперед, наступаю снова на что—то шуршащее.

– Ты сказал, что убрал, – притормаживаю, опуская голову вниз.

Пустая пачка от сухариков что ли?

– Убрал. Частично. До сюда еще не дошел.

– Максим..

– Я помню—помню. Перенесем уборку на ночь. Раз уж ты в состоянии видеть, вместе нам убирать будет гораздо быстрее, – этот засранец подходит сзади и кладет мне руки на талию.

Мизинцами цепляет бедренные косточки.

Мое сердце дергается и заходится от ощущений.

– Я здесь не мусорила. И вообще, мне противопоказаны нагрузки, – снимаю его руки, потому что ощущается это… чересчур.

Он поднимает пачку и комкает ее в кулаке.

– Здесь грамм десять от силы. Никаких нагрузок.

Сложив руки на груди, возмущенно оборачиваюсь, а ему весело.

– Шучу я. Ты вообще запоминаешь пространство, или только на меня смотришь?

Закатив глаза, отворачиваюсь. Ну что за человек?

Вот только я кажется, действительно смотрю больше на него, чем запоминаю что где располагается.

Так, ближе к делу.

Диван, длинная низкая полка с телевизором у стены, а в другом конце зала островок кухни. Тут рассмотреть, что где стоит не получается, так как света от фонарей не достаточно, а мониторы не настолько яркие, чтобы осветить все пространство.

Но даже так, уже намного лучше. Мой мозг примерно запечатлел что и где, завтра мне будет однозначно легче.

– Спасибо за экскурсию. Пора закругляться.

Разворачиваюсь и неспешно иду обратно. Боюсь наступить еще на что—то.

– А днем тебе совсем нельзя без повязки? – Максим следует за мной.

– Нет. Еще три недели нужно поберечься. Нельзя, чтобы глаза что—то раздражало, или не дай Бог попало в них что—то. Операция слишком дорогостоящая.

Присвистнув, обгоняет меня и смотря мне в лицо, идет задом.

– А если что—то пойдет не так?

– Придется экстренно лечить. Таблетки, уколы. Если пойдет сильное отторжение, нужно будет делать повторную операцию. Я стараюсь об этом не думать и настраиваться на лучшее. Все—таки восемьдесят процентов подобных операций проходит успешно.

Ударившись спиной о косяк, останавливается около моей спальни.

Ведёт меня взглядом.

– То есть шкурку у лягушонки сжигать запрещается?

– Что? – не понимаю сначала, а потом прослеживаю его взгляд, направленный на повязку, лежащую на тумбочке.

Обалдел?

– Если ты пытался сделать комплимент, Максим, то у тебя не получилось.

– Первый нормальный ты проигнорировала.

Прохожу мимо, случайно цепляя плечом его грудь и тут же отшатываюсь.

Кожа взрывается мурашками, а грудь – обидой.

Оборачиваюсь и берусь за дверь.

– Ладно, это была неудачная шутка, – вскидывает примирительно ладони. – Иногда я грешу неуместными репликами.

– Я заметила. Спокойной ночи.

Под оглашающий пульс не слишком вежливо закрываю ее перед его носом.

Лягушонка? То есть я настолько страшная с этой повязкой?

Она тонкая по краям, современная. Больше похожа на небольшие пиратские накладки на глаза, которых не видно за солнцезащитными очками.

– Я пока еще не сплю, – вздрагиваю от его голоса за дверью. – если что надо будет – зови.

Нет уж, спасибо. Как—нибудь сама.

Уж лучше бы совсем не выходила из комнаты, честное слово.

Приложив руку к вибрирующей от слишком частого сердцебиения груди, подхожу к кровати и закапываю глаза.

Надеваю повязку, забираюсь в постель. Из ощущений остается только слух, который улавливает тихие движения в зале и характерный мужской запах, которым пропитан весь воздух.

Обреченно вздыхаю.

Ну вот. Я снова – крот.

Неет, ты лягушонка…. Издевательским голосом всплывает в памяти.

Ррррр. Иди к черту!

## 7. Лиза

Морщусь от настойчивой вибрации телефона, ворвавшейся в мой сладкий, умиротворенный сон.

Нехотя выныриваю из него и нащупываю на тумбочке мобильный.

– Да? – прокашливаюсь, потому что выходит хрипло.

– Спишь еще, детка?

Серёжа… Он в отличии от меня звучит бодрым и полным энергии.

– Уже нет. Привет.

– Прости, забыл, что ты любишь поспать до обеда.

– Каникулы для этого и существуют.

– Факт, – слышу, как усмехается, – Я прилетел час назад, нужно уладить кое—какие дела днем, а к вечеру я тебя заберу, сойдет?

– Не спеши. Встретиться можно и завтра.

– Ну какой завтра, Лиз? Я тебя месяц не видел. Соскучился, – повисает пауза, которую мне заполнить нечем. – Не порадуешь тем же? – звучит немного с претензией.

Закусив губу, вздыхаю.

– Конечно, я буду рада тебя видеть, Сереж.

– Ну, пусть так. – хмыкает, – Давай часов в пять я у тебя. Форма одежды свободная.

– Ладно.

Отложив телефон на кровать, тру лицо. Сказать, что я прямо горю желанием встретиться с Сережей – то нет. Он, скорее, любимчик мамы, а не мой. Сын её лучшей подруги. Мы знакомы с детства, но видимся в основном по праздникам, или когда они приезжают к нам погостить летом.

Несколько раз он вытаскивал меня на свидания.

Мама считает, что он положительный, очень умный и, как она выражается, «цепкий». В жизни обязательно зацепится за отличную должность с его—то способностями и знакомствами. Ну а я, по её мнению, должна зацепиться за него. Потому что партия самая, что ни на есть удачная. Красивый, материально обеспеченный, мечта, одним словом.

Вот только проблема – моя собственная цепкость в его адрес хромает.

Присев на кровати, отыскиваю рукой очки.

Сколько там времени уже? Голосовой помощник подсказывает, что почти двенадцать. Моё привычное время для подъема.

Касаюсь ступнями прохладного пола и прежде, чем выйти, привожу волосы в порядок, собрав их в высокий хвост. Пижаму меняю на шорты и майку, и только после этого выхожу в зал.

Шум воды в ванной говорит о том, что Максим принимает душ. Я же направляюсь к кухне.

Пока иду пытаюсь вспомнить где у него стоял чайник. Но хоть убей, не могу припомнить.

Ночью сложно было его разглядеть в темноте.

Чёрт. А мне нужно выпить таблетку. Дома—то я знаю, что где находится, а тут не продумала этот вопрос заранее и не подготовила стакан воды с вечера.

Дойдя до места назначения, рукой ощупываю пространство. Подушечки пальцев скользят по картону. Коробке из—под пиццы, судя по всему. Касаются стекла стакана, который я едва не роняю, потому что стоит он с самого края, небольшой кофемашины и тарелки.

Ну? Хоть бы бутылку какую—то с минералкой найти.

Желание выглянуть из—под повязки каждый раз, когда я оказываюсь в подобной ситуации, очень велико. Казалось бы, посмотрю только секунду и найду то, что мне нужно. Но врач строго настрого запретил это делать, поэтому приходится выкручиваться.

Оборачиваюсь вокруг себя и ступаю к столу. Может там найдется то, что мне нужно.

Выставив руки, чтобы не свалить ничего, делаю шаг, но вместо прохладной плитки под ногой внезапно ощущаю нечто мягкое и пушистое, издающее пронзительный визг в момент, когда моя ступня на него наступает.

Меня передергивает ужасом.

Вздрогнув, отскакиваю, одновременно начиная визжать не меньше пушистой твари. От страха, что это скорее всего мышь, если судить по звуку и размеру, теряюсь в пространстве. Истошно визжа, перескакиваю с ноги на ногу, кручусь на месте, потому что она ведь, наверное, тоже мечется и первое, что сделает с большой вероятностью – это набросится на мои голые ноги. Заразит меня иерсиниозом, тифом и в самом худшем случае бешенством.

Ааааа.

Поддаваясь панике, цепляю рукой тот злополучный стакан, и он со звоном разбивается прямо у моих ног.

Я застываю. Сердце тяжелыми ударами бьется в ушах. Оглушает. Теперь я не просто слепая, а еще и глухая. Боясь пошевелиться, привстаю на носочки.

Хоть бы она убежала, хоть бы убежала, боже!

Дрожащие пальцы сжимаю в кулаки, по ногам будто что—то бегает.

– Мааакс, – кричу одновременно с тем, как дверь ванной с грохотом открывается.

– Ты чего так орёшь—то? – взволнованно рявкает, а потом в меня врезается тяжелое мужское тело. – Бля. Не двигайся.

– Мышь? – меня начинает трясти еще сильнее.

Я пячусь назад, вжимаясь в него спиной, а он подхватывает меня за талию и поднимает над полом.

– Осколки.

Разворачивает на весу к себе, а я вцепляюсь в него как в спасательный круг. Паника бьет по вискам. Карабкаясь на него, как на дерево, чтобы как можно выше оказаться над полом, повисаю у него на шее и обхватываю торс ногами.

– Тих—тих, если не хочешь еще ближе познакомиться с младшеньким, осторожнее с трением, стесняшка, – смеётся он, кладя мне на спину ладони.

– Какой младшенький? Там мышь, Максим!

– Какая мышь? У меня нет мышей.

– Убирать надо чаще, – едва не бьюсь в истерике, – Там. На полу. Я на неё наступила. Развел бардак. Не удивлюсь, если у тебя тут и тараканы с муравьями обитают.

– Так, угомонись, – мне по бедру вдруг прилетает неслабый шлепок, – во—первых, послабь захват, Лиз, иначе близкого знакомства тебе с меньшим таки не избежать. Во—вторых, под ногами осколки, поэтому давай—ка я тебя сейчас усажу на стол, а в—третьих, никаких мышей и тараканов у меня нет.

Он делает шаг в сторону, после чего мои ягодицы касаются столешницы.

– Всё, можно отпускать, – звучит мне насмешливо на ухо, но от страха меня будто парализовало.

Мыши и змеи моя фобия. Я боюсь их практически до остановки пульса. Поэтому и разжать руки у меня получается не сразу.

– Что, реально испугалась? – чувствую, как его ладони съезжают со спины на бедра.

Под оголтелый пульс, наконец послабляю захват.

– Да. – звучу уже менее истерично, – Проверь еще раз. Там точно мышь. Я же не чокнутая.

Но Макс почему—то не двигается. Вместо того, чтобы беспокоиться о живности, подушечками пальцев медленно скользит по моим бедрам к коленям и обратно, вытесняя страх совсем другим ощущением, стремительно захватывающим мое тело. По ногам струятся мурашки, а внутри все вспыхивает будто от огня. Щеку жжет его горячее дыхание.

До меня только сейчас доходит, что он практически голый. Влажное махровое полотенце щекочет внутреннюю часть моих бедер, а мокрая кожа успела оставить следы на моей футболке и ладонях.

Не отдавая себе отчета, скольжу ими по плечам, ощущая, как натянуты твердые мышцы. И подрагивают от моих прикосновений.

В горле мгновенно становится сухо.

Мужские пальцы сильнее впиваются в мои бедра, а губы едут по щеке по направлению к губам.

– Лиз… – шепчет Макс, отравляя меня ментоловым дыханием.

Впрыскивая одновременно с этим ароматом вещества, которые бьет в голову похлеще любых запрещенных.

– Максим, мышь, – выдыхаю, резко роняя руки и хватая его за запястья.

Сердце отбойным молотком выламывает ребра.

Что он творит вообще?

Разжав пальцы, отталкиваю его от себя подальше. Свожу рывком ноги. Под воздействием острого ощущения, разлившегося между ними, кусаю себя за щеку.

Боже…

Хочется спрятаться от Максима, потому что я чувствую, что он смотрит, но у меня нет ни ракушки, ни домика, чтобы сделать это. А уйти вот так, когда под ногами осколки, тоже не лучший вариант. До шаолиньского монаха, ходящего по стеклам мне еще очень далеко.

Поэтому сжав пальцами столешницу, киваю ему на пол.

– Мышь… – хрипло выдавливаю из себя.

Повисает пауза. Макс шумно выдыхает, а потом спустя пару секунд выдает:

– Да, мышь.

– Ну я же сказала! – Ахаю в шоке.

– Игрушечная.

Рефлекторно дергаюсь, когда моей ладони касается нечто мягкое, но Максим силой впихивает мне ее в руку.

– Это племяшки моей. Сожми.

Привыкая к ощущению, слегка сжимаю пальцы. В эту секунду по кухне раздается характерный писк, очень похожий на мышиный.

– Что она здесь делает? – изучаю игрушку пальцами. Хвост, туловище, носик.

– Сестра двоюродная заходила час назад с племяшкой. Ришка видимо забыла её. Ты не слышала их?

– Нет.

– Вот это ты спишь. Посиди, я уберу.

Сжимая источник моего стихающего ужаса, жду, пока Максим собирает осколки.

Пальцы всё ещё мелко покалывают, а подушечки горят от фантомного ощущения влажной упругой кожи.

С ума сойти….

– Готово. Можно спускаться, – как всегда, без предупреждения, он снимает меня со стола и ставит на пол. – И больше не ори так. А то соседи подумают, что я тебя тут насилую.

Нет, ну нормально?! Я еще и виновата!

– А ты следи за вещами под ногами, – кусаюсь в ответ.

– А ты не командуй!

– Сам не командуй!

– Бля, Лиз, будешь так себя вести я тебя точно изнасилую!

Теряю дар речи, и в шоке открываю и закрываю рот как рыба.

– Ты нормальный? Я сестра твоя сводная так—то.

– Вот вообще не аргумент.

Пока я стою и обтекаю, по комнате раздаются шаги, и я остаюсь одна.

Сердце подпрыгивает вверх и вниз, лицо пылает.

Чего? Что значит не аргумент?

## 8. Лиза

– Как на счет того, чтобы прогуляться по парку, а потом где—нибудь поужинать?

Предлагает Сережа после того, как я выхожу к нему из подъезда.

– Я не против.

– Ну супер, тогда погнали.

Бакеев помогает мне сесть в машину, не преминув при этом как бы ненароком коснуться талии и сделать вид, что так и надо.

Он всегда так делает. Вроде не напирает, потому что знает, что я держу его на расстоянии, но ненароком, словно нечаянно, зацепить любит.

Усевшись, сразу тянусь за ремнем безопасности, чтобы он не вздумал его мне пристегивать.

– Ну, как ты? Освоилась у брата? – спрашивает, заводя двигатель, и начиная движение.

– Да. Все в порядке, – сложив руки на коленях, перебираю ремешок сумки.

В салоне витает стойкий аромат Фаренгейта. Его любимый. Как по мне, Сереже он не подходит. Скорее, его отцу, но говорить ему об этом, конечно, я не стану.

– Тёть Лида попросила присмотреть за тобой, кажется она не в восторге от свалившегося на голову сына, – хмыкает слегка высокомерно.

– Мама мало от кого бывает в восторге. Максим нормальный и мы… поладили. – в груди непроизвольно щекочет, стоит только вспомнить мужские руки на себе и теплое будоражащее дыхание.

Поладили мы, ага…

– Точно? Вообще, Лиз, если бы не родня отца, заполонившая пол квартиры, мы бы тебя к себе забрали. Мама не против, чтобы ты у нас пожила. Да и я тоже. Так что, когда они уедут, ты только намекни, и я помогу тебе перевезти вещи.

Этого только не хватало. Его мама, как и моя, спит и видит нас вместе. Им только волю дай, так они нас вообще в одну спальню поселят, закроют и случайно потеряют ключи.

– Спасибо, но мне правда комфортно здесь. Три недели не такой большой срок, а потом я перееду в общежитие.

– Бля… – буквально вижу, как он брезгливо морщится, – вот надо оно тебе? Общага вообще последнее место, где должна жить такая девочка, как ты.

– Какая такая?

– Мммм. Воздушная. Ранимая. Тебя оберегать надо от того контингента.

– Сомневаюсь, что в общежитии академии искусств может жить какой—то не такой контингент, Сереж. Это же не военная казарма. Люди искусства другие.

– Ну—ну. Мальчики с девочками вместе крестиком вышивают?

– А даже если и так, то что? – раздраженно поворачиваю к нему голову, как если бы хотела посмотреть в насмешливые глаза, – Пусть вышивают. Зато «контингент» безопасный.

Отворачиваюсь и нервно ерзаю на сидении. Не люблю, когда кто—то считает себя лучше других просто потому, что у него больше средств к существованию.

А Сережа хоть и не открыто, но бывает любит щегольнуть своим материальным положением.

– Ну ладно, не злись, – прохладные мужские пальцы спустя минуту касаются моих, – Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно.

Мягко отбираю их.

– Мне будет. Я уверена, – отвечаю менее воинственно.

– Окей, – скептически в ответ, – но если что, не стесняйся звонить. Не чужие люди, все таки.

Согласно киваю.

На самом деле, Сережа не такой уж и плохой. Когда я приезжала поступать, мы с мамой на пару дней остановились у его семьи, и он правда вел себя нормально. Не перегибал и не давил. Подвозил меня в университет и подбадривал, когда нервничала. За это я была ему благодарна.

– Ладно. Спасибо.

– Ну и отлично. Рассказывай, как чувствуешь себя.

Остаток пути мы беседуем и слушаем радио. Я рассказываю о своем здоровье, он – о том, как провел лето на одном из островов.

Спустя минут десять мы приезжаем в парк и мое настроение поднимается еще выше. Легкий августовский ветер гуляет по коже, а аромат сладкой ваты вызывает аппетит.

В какой—то момент я теряю нить разговора и уплываю в собственные мысли. После того, как Макс уехал, я позавтракала мясным пирогом, который привезла его сестра. Он любезно подогрел мне его перед отъездом и сказал, что в следующий раз попросит сестру привезти кусок побольше, раз уж теперь ему приходится делиться со мной. Сказано это было в шутку, конечно, но галочку я себе поставила. Мне просто необходимо купить продукты. Полагаться на пиццерии и объедать его совсем не вариант.

Хотя пирог, на самом деле, был очень вкусным. Мне безумно понравился.

Максим обещал приехать через два часа, но в итоге до моего отъезда так и не вернулся.

– Ооо, какие люди. Здорово! – неожиданный взрыв из мужских голосов посреди прогулки заставляет меня замереть.

Моя трость упирается во что—то твердое, а Сережа притормаживает меня, придержав за талию.

– Здоров, мужики, – бодро здоровается.

– С приездом. Наконец—то, – слышатся хлопки ладонями, по спине. – Загулял ты там за бугром, братишка.

– Кто бы говорил, – усмехается он, снова возвращая руку мне на талию. – Лиз, это мои друзья. Ну… перечислять не буду, оно тебе не надо. А это Лиза, народ. Запоминаем. Если где—то в городе видим, помогаем. От всяких упырей отбиваем.

Парни смеются. Судя по голосам их четверо или пятеро. Не могу определить, потому что они шумят и то и дело перебрасываются стебными репликами.

– Привет, Лиза. – Говорит один из них. – Я Дэн. Рад тебя наконец видеть.

Дэн, помню. Лучший друг Сережи. Не раз слышала о нем.

– Я бы могла сказать тоже самое о тебе, но увы, – с улыбкой отвожу свободную руку в сторону, а он усмехается. – Но познакомиться рада. Наслышана.

– Ооо, надеюсь не о косяках моих?

– И о них тоже.

– Вот так, спалил всю контору, Бакеев. Покурим? Или вы торопитесь?

– Да куда он торопится? Пять минут на друзей—то найдёт? – кто—то бросает требовательно.

– Лиз, подождешь пару минут? Мы покурим с парнями, и пойдем с тобой дальше, – Сережа спрашивает, приблизившись к моему уху.

На автомате отвожу голову в сторону.

– Хорошо. Если есть скамейка, я бы присела.

– Есть. Прям по заказу тебе, – мягко потянув меня в сторону, помогает мне сесть, – Мороженое хочешь?

– Нет, спасибо.

– Ок, я тогда быстро.

Они с парнями отходят на пару метров, а я опираюсь спиной на скамейку.


Вообще, если быть честной, я жутко хочу есть и мороженое пришлось бы как нельзя кстати, но это ощущение неполноценности в чужих компаниях сильно удручает. Постоянно думаешь как ты выглядишь, не испачкалась ли, как на тебя смотрят…

Поэтому проще отказаться, чем потом во время еды изводить себя мыслями, а все ли со мной нормально.

## 9. Лиза

Сережа с друзьями говорят о том, кто когда приехал. Обсуждают общих знакомых. Я никого из них не знаю, поэтому мне не особо интересно.

Запрокинув голову, слушаю шум речки за ограждением. Громкий гудок туристического корабля и крик чаек вызывают теплую улыбку.

Я давно хочу прокатиться по реке. Мы однажды с мамой уже плавали, но это было лет пять назад.

Когда вернется зрение я обязательно сделаю это! Куплю билет, займу место прямо на корме и поплыву.

Улыбаясь самой себе, представляю, как смогу снова смотреть на волны, и кормить чаек прямо с корабля.

Скорее бы…

Уплывая в своих волнительных мыслях, не сразу слышу мелодию входящего.

Нащупываю телефон в сумке и принимаю вызов.

– Да, мам?

– Здравствуй, Лиза. Как ты? – мама звучит требовательно и серьезно. Как и всегда.

– Хорошо. Гуляем с Сережей, – отвечаю и уже заранее знаю ее реакцию.

Сейчас меня похвалят и скажут какая я «молодец».

– С Сережей? – тут же ожидаемо меняется ее тон так, словно ее голосовые связки окатили медом, – Умница. Тогда не буду отвлекать.

Ну, или «умница».

– Да ты не отвлекаешь. Мы встретили его друзей.

– Он уже тебя с друзьями познакомил? Я очень рада. Вливайся в нужную компанию, дочь. Связи никогда не бывают лишними.

– Мам, – останавливаю ее, потому что не хочу снова слышать о том, что мне нужно пробиваться ввысь. Сама—то она вышла не за шибко богатого Бориса, а потому, что влюбилась в него. А я видите ли, «ввысь», – Я пойду.

– Беги—беги. Сереже привет.

Сбросив вызов, прячу телефон обратно.

Иногда мне кажется, будь она моложе, и не встреть Бориса, сама бы не раздумывая вышла замуж за Сережу.

– А я смотри в каком плюсе сегодня, – звучит хвастливо за моей спиной, когда я застегиваю молнию на сумке.

Вероятно, парни уже покурили, потому что голоса слышно отчетливее, а это значит, что они возвращаются.

– Нихрена себе. Я тоже так хочу поднять. Третий день бьюсь, карта никак не ложится, – отвечает недовольно Сережа.

– Карты они ж как телочки, с ними надо нежно, – насмехается Дэн, – Маг сегодня своими волшебными ручками пошаманил и вот. Все карты теперь мои.

– Бляяя. Так это Мага ручки, а не твои.

– Ну профит—то мне в карман.

– Надо и мне с ним стыковаться. Я в прошлый раз тоже охуенно так поднялся после его фишечек. Навара было в несколько тысяч. Правда пока не обновили приложение. Потом половину проиграл.

– Так ты после обновлений сразу к нему езжай, он подшаманит. Только он цену поднял, но пока приемлемо. Да и овчинка выделки стоит.

– Еще как. Наберу его на днях. Так ладно, мужики, мы погнали. Мне еще Лизу кормить, – вздрагиваю от того, как на мое плечо ложится мужская рука.

– А потом Лиза будет благодарииить, – тянет кто—то похабно сзади, – за вкусный ужин.

– Ебальник завали, Егор, – рявкает Сережа, – иначе это сделаю я.

– Ооо, брата из—за девчонки. Ну—ну.

Мысленно фыркнув, встаю, чтобы не слушать их скабрезные перебранки.

Сережа прощается и снова тянет меня к себе за талию.

– Пойдем? – звучит веселым и энергичным.

– Да, – отвечаю сдержанно, пытаясь нащупать тростью ребристую плитку, по которой ориентируюсь на дорогах.

– Ты не обращай внимания на этих орангутангов. У них язык как помело. – подтягивает он меня в сторону, помогая сориентироваться и наконец нащупать специальную тропинку, – Погнали ужинать?

Ужинаем мы в одном из ресторанов на набережной. Том Ям с креветками моему голодному желудку приходится очень кстати. Как и десерт «Ракушка» с нежным заварным кремом.

А после Сережа подвозит меня домой.

– Блин, время детское, Лиз. Может еще покатаемся? – предлагает уже после того, как припарковался.

– Я устала немного.

На самом деле, когда организму приходится вывозить происходящее не всеми органами чувств, действительно быстро устаешь. Расслабиться получается только дома, без лишних шумов, людей и осмысления каждого звука рядом.

– Так я вроде не напрягаю.

Ну вот и как ему объяснить?

Вздохнув, нащупываю дверную ручку.

– Ты – нет. Но мой организм требует быть расслабленным.

– Лааадно, – тянет немного обиженно.

Выходит из машины и помогает выбраться и мне. Удерживая за руку, подтягивает к себе. Довольно близко, потому что моя грудь упирается в мужское тело. Ощущается это совсем не комфортно, поэтому я пытаюсь отойти в сторону, но Сережа держит крепче.

– Мама очень хочет тебя видеть, Лиз. Завтра отец везет своих на экскурсии, так что давай заедем к ней, поздороваешься, чаю попьете.

– Завтра не получится, – отвечаю быстрее, чем успеваю обдумать причины.

Мне просто не хочется второй вечер проводить с ним.

– Почему?

– Мммм. У нас по плану с Максимом уборка и поездка за продуктами.

– Что за детский сад? Сам он не справится? Напиши ему список и пусть покупает.

– Это неправильно. Мы же вместе живем.

– И что? Это не значит, что вы теперь все должны делать вместе.

– Не всё. Но то, что касается совместного проживания, я считаю, что всё же должны.

Цокнув, он притискивает меня к себе еще сильнее. Машинально упираюсь ладонями ему в грудь. Фаренгейт врывается в ноздри и мне кажется, что я даже морщусь от его изобилия.

– Какая ты правильная, Лизка. – Мне кажется, или я слышу нотки раздражения? Ощущение, будто он сейчас добавит «До тошноты», – Ладно. Тогда послезавтра.

– Послезавтра у меня визит к врачу.

– Ты будешь в больнице весь день? – недовольно передергивает он.

– Я не знаю. Я же не могу предугадать, что врач мне скажет. Давай лучше после послезавтра.

Выдохнув, Сережа мажет губами по моей щеке.

– Лааадно. Вредина. Но потом не отвертишься.

Фух, отстрелялась.

Я уже собираюсь отстраниться, как его губы неожиданно прижимаются к моим.

Резко подаюсь назад.

– Сережа!

Дыхание спирает, а ощущение отторжения в грудной клетке растекается неприятной жижей.

– Зачем ты?

– Ну… я подумал, что раз уж ты теперь живешь здесь, мы можем попробовать еще раз. Тогда у нас ничего не вышло, потому что отношения на расстоянии такая себе фигня. А теперь мы оба в одном городе. Ты мне давно нравишься, поэтому почему бы нам не попробовать снова?

Боже, ну вот зачем?

Мы действительно как—то с ним ходили на свидания и даже целовались однажды. Но ответить на его чувства у меня так и не получилось. Эффекта Вау даже после поцелуя не произошло. Потом он уехал, а когда мы в следующий раз встретились, оба сделали вид, что поцелуя не было. Я думала, все в прошлом и мы сможем общаться просто как близкие знакомые.

– Сереж, не думаю, что у нас что—то может получиться.

– Ты не торопись с выводами, – перебивает он, – Теперь у нас больше возможностей для общения.

– Дело не в возможностях.

Я хочу сказать, что мы слишком разные, но меня перебивают.

– Подумай. Я не ограничиваю тебя во времени. Думаю, ты изменишь свое мнение, – а потом он отходит, и открывает дверь машины, – цветы не забудь. И давай я тебя провожу.

Беру в руки букет, который он сегодня привез, а от предложения провести отказываюсь.

Сама пока не знаю почему. Максим дома уже, наверное, а мне отчего—то не очень хочется, чтобы они пересекались.

Поэтому Сережа доводит меня до подъезда, помогает дойти до лифта, и снова целует, правда на этот раз в щеку.

Пока поднимаюсь, опираюсь спиной на прохладную стену. Вроде ничего не делала, но жутко устала. Скорее, морально, чем физически.

Иногда общение с человеком, который не находит в тебе отклика утомляет сильнее, чем бессонная ночь. Вот у меня всегда так. Я не могу назвать Сережу плохим. Вроде нормальный парень, очень симпатичный. Мои подруги, когда он к нам приезжал, дружно растекались перед ним лужицей, потом без умолку треща о том, какой он красивый и секси.

Может, так и есть конечно, но, как я уже говорила, он просто не для меня.

## 10. Лиза

Вхожу в квартиру и сразу понимаю – Максим дома.

Негромко играет какая—то битовая музыка, пахнет едой, его парфюмом. И воздух сразу такой концентрированный его присутствием, что не заметить просто невозможно. Он будто пропитывает собой кислород и прямым потоком попадает в легкие. Мне кажется, даже если бы стояла полная тишина, я бы все равно утонула в его присутствии.

– Привет, – сняв балетки, захожу в зал.

Максим не отвечает. Судя по тому, как его пальцы отбивают чечетку по клавиатуре, увлечен работой.

Прислушиваюсь и ловлю легкий шок.

Я и не знала, что можно так быстро печатать. Нет, я тоже неплохо это делаю, но он вообще не запинается, как четко запрограммированная машина для письма.

– Привет, трудящимся, – повышаю слегка голос и только после этого он останавливается.

Кожа в миг вспыхивает под его взглядом.

– Здоров, – произносит через миг, и почти сразу возвращается к работе.

Что ж, видимо действительно очень занят.

– У тебя есть ваза? – подхожу ближе, держа в руке подаренный Сережей букет.

Нужно куда—то поставить цветы. Пахнут они очень здорово, не хотелось бы, чтобы быстро завяли.

– Неа.

Ну, собственно, логично. Откуда у парня ваза?

– Может банка какая—то?

– Из—под кабачковой икры подойдет?

– Нет.

– Тогда нет.

– Кастрюля глубокая? – не отвечает. – Макс… Максим, пожалуйста, отвлекись на пару секунд, и я обещаю больше тебя сегодня не тревожить.

Стук по клавишам прекращается.

– Спасибо… Помоги мне пожалуйста найти им место.

– В мусорном ведре, как вариант. Чем не место? – встает, отбирая у меня цветы и куда—то уходит.

– Я надеюсь, ты имеешь в виду поставить, а не выбросить?

– А… так не подойдёт?

– Макс! – следую за ним, выставив вперед руки.

– Ладно. Тогда в обычное.

Он включает воду и слышится шум наполнения ведра.

Не ваза, конечно, но во всяком случае, цветочки еще поживут.

– Спасибо тебе.

Макс ставит их в угол в прихожей, а сам снова принимается за работу.

Как и обещала, беспокоить его я не собираюсь. Принимаю душ, на этот раз удостоверившись, что полотенце никуда не денется, чищу зубы и отправляюсь на кухню, чтобы заранее налить стакан воды на утро.

– Там ужин, если ты голодная, – не прекращая печатать, говорит Максим.

– Я поела, спасибо. Но могу поставить пиццу в холодильник, чтобы не обветрилась.

– Там не пицца. Я поставлю потом.

Оу… Подхожу к столу и провожу пальцами по коробочкам. Действительно, не похоже на коробки из—под пиццы.

– А что здесь?

– Плов, тефтели и салат. Клетчатка, все дела.

Таки слышал вчера то, что говорила мама.

Мысленно закатываю глаза, но губы мои улыбаются.

– Ты сам—то поел?

– Да. Там твоя пицца оставалась, я ее прикончил.

– А почему плов не взял?

– Мне и углей с головой хватает. Клетчатка сегодня для девочек.

– Углей должно быть в меру, Макс. Основа питания – белки и клетчатка. И для девочек, и для мальчиков одинаково.

Он не отвечает. Отвлекается на телефонный звонок, обсуждая какие—то баги и провалы в системе. Я же, стараясь ничего не уронить, осторожно перемещаю еду в холодильник.

Пахнет очень вкусно, и я даже жалею, что уже поужинала.

Но плюс в этом тоже есть. На завтра у нас имеется полноценный обед.

Похоже, придется приучать Максима к правильному питанию, иначе на одних углеводах его мышцы очень скоро скажут ему до свидания.

На этот раз, когда снимаю повязку, из комнаты я не выхожу. Хотя мне очень хочется еще раз взглянуть на Максима. И не просто взглянуть, а увидеть его взгляд на себе. Как вчера…

Мурашки непрошено покрывают плечи и шею, стоит вспомнить его дерзкий взгляд, и я тут же отказываюсь от этой идеи.

Понимаю, что желание это глупое и неуместное, поэтому намеренно закапав глаза, сразу укладываюсь спать.

Утром просыпаюсь на час раньше своего обычного времени. Выпив таблетки, еще немного нежусь в постели и только потом выхожу из комнаты.

В квартире тихо. Но Максим здесь. Я снова его чувствую. И слышу…

Монотонное сопение с дивана вызывает долю умиления. Интересно, как он выглядит, когда спит?

Улыбаясь этой мысли, тихонько прохожу в ванную комнату. Чищу зубы, умываюсь, а потом выхожу, чтобы перекусить. После приема таблеток есть полчаса на то, чтобы поесть, иначе потом будет сильно тошнить.

Тихо, чтобы не разбудить Максима достаю из холодильника коробочку с пловом, и слышу, как в зале вибрирует телефон.

Это точно не мой. Я свой оставила в комнате.

Не разогревая, отправляю в рот пару ложек риса, и возвращаю коробку обратно. Когда Максим проснется, позавтракаем нормально.

Запив водой, медленно ступаю по паркету в сторону комнаты. И снова неуемная вибрация заставляет приостановиться. Может, что—то важное, а он не слышит?

Подождав еще пару секунд, таки подхожу к месту, где стоит диван.

Под продолжающуюся трель вибрации, присаживаюсь на край.

– Максим, – шепотом зову его, чтобы не напугать. – Макс, – нащупав его плечо, слегка сжимаю.

Упругая мышца под моей ладонью перекатывается.

Макс недовольно мычит.

– Что такое? Опять мышь?

– Нет, – улыбаюсь, убирая руку. – Тебе звонят уже который раз. Вдруг что—то важное.

– Бля. – слышу, как он берет телефон и недовольно цокает, – нет, не важно. Потом перезвоню. – бросает его обратно. – А ты чего не спишь?

– Выспалась уже. Почти двенадцать. Тебе и самому неплохо было бы встать.

– Так я частично уже.

Непонимающе хмурюсь.

– В смысле?

– В смысле, телом готов начинать день, а мозгом не очень.

– Ты во сколько вчера лег?

– Сегодня, – хрипит он.

– Что сегодня?

– Вчера лёг сегодня.

Ну тогда все ясно. Я, когда готовилась к поступлению, тоже ложилась после полуночи. По сути, так привычка спать до обеда и осталась, хотя теперь ложусь раньше.

– Может, будешь уже вставать? Мы завтрак с тобой приготовим.

– Ой нет. Давай лучше ты еще поспишь.

– Я не хочу. Я кушать хочу.

– Сильно?

– Не очень.

– Ну тогда давай еще валяться.

Не успеваю сообразить, как он вдруг тянет меня к себе за талию и укладывает на диван. От соприкосновения спины с его мощным голым торсом, меня прошибает током.

– Макс, – дергаюсь, пытаясь отстраниться, а он вжимает меня в себя и только теперь я понимаю, что подразумевала фраза «частично проснулся».

Этим «частично» он упирается мне в поясницу.

Я застываю. Пульс взвивается, как от выстрела и оглушительно бьет по вискам. Кожа огнем горит, а кровь вскипает в районе живота и растекается лавой, заставляя органы искриться и плавиться в диком ощущении.

Боже.

– Что ты творишь? – сиплю, боясь пошевелиться, полностью окутанная его крепким, полуголым телом.

Мой зад утыкается ему в бедра, а его рука впечатана в мой живот.

– Сплю, – говорит мне в затылок. – И ты спи. Лишь бы не заставляла меня готовить.

Спать? Разве можно спать вот так? Когда все внутри меня фонтанирует и жжется. В таком состоянии не то, что спать. Дышать получается через раз.

## 11. Лиза

У меня не то, что спать, лежать рядом получается с трудом. На коже словно плавят металл, а сердце так и норовит выскочить из груди от силы ударов.

Что он за человек, а? К чему это все делать?

Но Макса похоже не смущает тот факт, что я заняла половину дивана, и он благополучно отключается. Его дыхание выравнивается, а рука на моей талии тяжелеет.

К своему ужасу, я ловлю себя на мысли, что мое личное пространство никак не страдает от того, что его самым наглым образом нарушили. Даже наоборот. МОЕМУ телу и мне в целом нравятся ощущения, которые вызывает соприкосновение с ЕГО телом.

С ума сойти! Этого только не хватало!

Резко хватаю наглую руку и откидываю назад. Рывком сажусь на диване.

– Ну что ты за изверг? – сонно ворчит Макс.

– Я… есть хочу, – леплю первое, что приходит на ум, – и вообще вот так валяться с тобой не соглашалась.

– Так я и не спрашивал. Бери и спи.

Слышу, как он присаживается и буквально отлетаю от дивана. Я уже примерно ориентируюсь в пространстве, помню, что отходить нужно вправо, потому что слева у него стоит журнальный столик. А напороться на него и сверкнуть попой в полёте последнее, что мне нужно.

– Я выспалась. Давай завтракать.

Шумно выдыхает.

– За что мне это наказание? – встаёт, судя по скрипу, с дивана.

– Потерпи три недельки и будешь снова свободен, – стараюсь звучать уверенно, хотя реагирую на малейшее его движение.

Я будто радар, источающий бешеную энергию и улавливающие любой звук, касающийся Максима.

Всё во мне пульсирует и работает на максимальном режиме, когда он проходит мимо. Я даже отшагиваю в сторону, когда он приближается, потому что физически чувствую это приближение. Шаг, еще один. Воздух искрится, и теплеет.

– За эти три недели ты меня изведешь, – раздается совсем рядом. – Я в душ. За пять минут не оголодаешь?

– Нет.

Макс прячется в ванной, а я только теперь могу перевести дыхание. Приложив руку к груди, делаю несколько глубоких вдохов.

Всё нормально. Это просто… моя такая реакция на парня. Максим симпатичный, уверенный в себе, и я это, как девушка, ощущаю. А тот факт, что он мне не родной брат, стирает границы. Стирать—то стирает, но не убирает ведь до конца. Он хоть и не родной, но сводный. Надо об этом помнить и не ступать на шаткую дорожку, иначе я даже представить боюсь, чем это может закончиться.

Тряхнув головой, отгоняю морок, и направляюсь на кухню.

Мне срочно нужно чем—то занять руки.

Открыв холодильник, в отсеке для овощей нащупываю огурец и помидор. Нижняя полка абсолютно пустая, на средней – вчерашние коробочки с пловом и тефтелями, а на верхней, кажется, сыр и даже колбаса. Подношу ее к носу, чтобы проверить. Точно колбаса. Переместив руку к дверце, нахожу три яйца.

Так у нас тут получается полноценный завтрак.

По очереди переношу все добро на стол, а когда кладу туда яйца и тянусь за сыром, слышу недвусмысленный шмяк об пол.

– Чёрт!

– Опять? – раздается с неверием позади меня. Потом резкий шаг и кажется, Макс ловит еще одно яйцо в полете. – Так, девочка—беда, сядь—ка ты на место.

Он обхватывает меня за талию и усаживает на стул. Сам горестно вздыхает.

– Прости, – виновато прикусываю губу.

– Признай, тебе нравится видеть меня в наклонной позе, – рычит, начиная собирать разбитое яйцо.

– Если бы я могла видеть, то возможно, мне это и правда понравилось бы, – улыбаюсь на его тихие маты. – Но давай размышлять позитивно. Зато ты каждый день делаешь уборку на кухне. Разве это не плюс?

– Твоего нахождения здесь?

Меня дергает эта фраза.

– Ну прости, что так сильно мешаю, – выдаю с обидой. – Я…

В груди взрывается, когда мне на губы ложится большая ладонь и закрывает рот.

– Всё, угомонись. Плюсы твоего нахождения здесь в другом. Но давай договоримся, что если есть то, что могу сделать я, и после чего мне не придется лишний раз корячиться в уборке, то ты не геройствуешь и ждешь меня.

Я все еще не дышу, когда он убирает руку. Закусываю губы, пахнущие теперь мылом, и киваю.

Ладно, он прав.

– Я просто хотела помочь. – произношу в свое оправдание, – Когда ты всю жизнь все делаешь сама, а потом приходится ждать, когда у других появится время на то, чтобы помочь тебе с банальными вещами…то неосознанно чувствуешь себя… инвалидом.

– Ну ты загнула. – присвистывает Макс, а потом задумчиво спрашивает, – Значит… сама хочешь готовить?

Пожимаю плечами.

– Я люблю готовить.

– Ну окей.

Не успеваю среагировать, как Макс внезапно берет меня за руку и тянет к себе.

– Ты готовишь, я руковожу, – встает позади меня, обхватывая мои руки своими.

Сердце снова пускается вскачь, ощущая его твердое тело и близость. Между нами нет даже сантиметра. Его грудь плотно впечатана в мою спину, а пальцы крепко оплетают мои. Они у него сильные и по—мужски грубоватые.

– Как это? – шепчу в миг пересохшими губами.

На этот вопрос Макс демонстрирует мне ответ действиями. Подталкивая меня из одной стороны в другую, достает моими руками сковороду из духовки. Мы вместе ставим её на плиту и включаем.

Я смеюсь, потому что выглядит это жутко неуклюже, но тем не менее, настроение стремительно поднимается. Мама последние пару недель все готовила сама, заставляя меня ждать и не позволяя делать вообще ничего. «Не прикасайся к чайнику, обожжешься», «Нож не бери, порежешься», «С вилкой аккуратнее, Елизавета, может тебе это время вообще пользоваться ложкой?».

Как—будто я совсем недееспособная. Нет, я понимаю, что частично так и есть. Но с Максом вот сейчас этого не ощущается.

– Видишь, какие у нас с тобой волшебные ручки, – изрекает, когда нам удается разбить яйца без потерь в сковороду.

– В четыре руки всегда получается лучше, – улыбаюсь, пока он руководит ножом, и мы режем овощи. Я позволяю ему делать это моими руками, и закусив губу, просто отдаюсь ощущению, в котором он главный, но при этом я не чувствую себя второстепенной. – Это как на фортепиано. В четыре руки мелодия звучит глубже.

Макс хмыкает.

– С кем играла? – щекочет дыханием мою шею.

Инстинктивно прижимаю голову к плечу, пока сумасшедшие мурашки муравьями бегают по коже.

– С преподавателем, – отвечаю с тоской.

– Что за тон? – он прекращает резать и кажется, заглядывает мне в лицо.

Я чувствую тепло на правой щеке от его близости.

– Да ничего, – вздыхаю, качая головой, – мне просто репетировать нужно. Так вышло, что я играю первого сентября перед первокурсниками, и мне нужно тренироваться. Но я не знаю где.

– А зачем тебя поставили выступать, если ты временно не можешь себе позволить репетиций?

– Я могу. Мне просто негде. И я понятия не имею где можно арендовать зал или фортепиано. Или ты про зрение?

– Про него.

– Это вообще не проблема. Я играю даже не видя. Знаю клавиши наизусть.

– В этом мы похожи, – он зачем—то откладывает нож и кладет мои ладони на стол. Свои опускает поверх и медленно гладит мои пальцы, – я тоже стучу по клавишам на глядя. – замираю, чувствуя, как в животе сладко стягивает от того, как он ведет подушечками по мизинцам, потом безымянным и средним к запястьям и обратно. – У тебя очень красивые пальцы, – говорит мне на ухо, задевая губами мочку.

От нее ток в двести двадцать курсирует прямо к груди и ниже. Растекается в животе, сотрясает органы.

Я вздрагиваю и перестаю дышать. Накаляюсь, как электрическая лампа. Слегка поворачиваю голову в право и кожей чувствую колючую щетину, скользящую по моей щеке.

Боже…

Если бы я могла, то зажмурилась бы, потому что ощущение такое, словно меня раскачивают на качелях, всё выше и выше.

Ветер бьет мне в лицо, а адреналин кипятит кровь.

Всеми силами торможу это движение.

– Спасибо, – шепчу, отбирая руки и максимально стараясь отстраниться, – там уже кажется, нужно убирать яйца.

Воздух трещит, во мне будто дыра высверливается под воздействием тяжелого взгляда.

Закусываю губу, оглушенная своим же сердцебиением.

Уже готовлюсь, что Максим сейчас отойдет, но вместо этого он снова берет мои руки в свои.

– Может, ты сам доготовишь? – пытаюсь их забрать, но меня разворачивают к плите.

– Партию в четыре руки не прерывают, не знала? – заставляет взять лопатку.

– Нет такого правила, – снова позволяю ему руководить.

– Будет.

## 12. Макс

Достаю последнюю бутылку из пакета и ставлю в холодильник. Он еще никогда не был заполненным под завязку. Бедолага в ауте, что придется столько морозить. И я тоже.

В какой момент я согласился заказать продукты и сам не понял. Но после того, как Лиза счастливо улыбалась, пока мы с ней феячили на кухне, не смог ей отказать.

Да и как тут откажешь, когда на горизонте маячит перспектива ежедневной игры в четыре руки? Мне понравилось невзначай тискать её. Такая она мягенькая, горячая, смущающаяся. С ней бы в другую игру поиграть, да кусается. Такие девочки, как она, на банальный перепих не соглашаются.

А с ней банального и не выйдет. Она мне за завтраком, когда я сказал, что яйца пригорели и есть их практически нереально, загнула, мол Бах в молодые годы питался тем, что на свалке найдет, а мне грех жаловаться на горячую пищу.

И не поспоришь же.

Интересная она, неформатная…

Отец говорил, что прилежная и старательная. Но мне было как—то похую, если честно. После того, как я с его «Лидочкой» познакомился, подумал, что на её дочь мне вообще плевать. Не знаю, что отец нашел в этой мегере, но у нас с ней с первой встречи не задалось.

«Максим, ты не мог одеться более опрятно хотя бы ради отца?» – заявила она с порога, брезгливо окатив меня взглядом. Я бы, конечно, мог объяснить, что у меня тачка сломалась и пришлось ее чинить, естественно, после этого, я блядь, приехал, не как сошедший с подиума. Но после такого теплого приветствия не захотел. Рявкнул в ответ что—то о том, что ее мнение мне до одного места, и с той минуты у нас не заладилось.

Я вообще даже не старался произвести впечатление. Мне похер кого отец себе выбирает. После того, как он поступил с матерью, я с ним практически не вижусь. Созваниваемся, да. Перекидываемся парой фраз, на этом всё. И хоть он настаивает на встречах и всячески пытается вернуть наше прежнее общение, я приезжаю к нему раз в полгода, и то, если мать попросит. Не могу простить. И не собираюсь.

Но Лиза…

Девчонка оказалась не такой выдрой, как мать. Даже наоборот.

Усмехаюсь, когда она ближе к вечеру выбирается из своей комнаты и дефилирует в ванную.

Сначала мы с час заказывали продукты, а потом каждый занялся своим делом. Она закрылась у себя, а я писал код.

Мне надо закончить с ним до завтра.

Уже отворачиваюсь обратно к ноуту, когда Лиза задумчиво окликает:

– Макс… тут вроде должны были стоять цветы. Где они?

Блин. Я надеялся, уже не вспомнит.

– В мусорке.

– Как это? Почему? – слышу, как разворачивается и топает ко мне.

Начинаю активно печатать.

– Завяли.

– В смысле завяли? Они же свежие были.

– Мне откуда знать? Херовые цветы тебе значит дарят.

– Максим! Ты же поставил их в воду!

Нууу. Почти.

– Ага. Не помогло, как видишь.

Лиза останавливается рядом, а я перевожу на неё взгляд, продолжая делать вид, что печатаю.

На лбу у нее пролегла хмурая складка, кончики губ грустно опустились.

– Жаль. Они хоть красивые были?

Нет. Хочется сказать мне, потому что нехер таскать домой веники от других мужиков.

Почему меня это триггерит? По сути, мне должно быть всё равно. Я согласился на то, что Лиза поживет у меня, и не должен обращать внимание на то, что она уезжает с каким—то Сережей, а приезжает с цветами. Может, это вообще её парень, а её мамаша, помешанная на воспитании, не разрешила ей у него остановиться.

Что я могу сказать? Зря. Потому что мне – таки не всё равно. Лиза меня зацепила. Сильно. И цветы именно по этой причине там, где должны были находиться еще вчера.

– Обычные. Букет, как букет, – выдаю немного другую версию.

– Понятно. Жаль.

Разворачивается, и уходит. Я же, проводив поникшую стесняшку взглядом, зажмуриваюсь и тру кулаками глаза.

Башка привычно гудит.

Надо бы энергетиком закинуться.

Встаю, беру из холодильника банку и возвращаюсь на место. Открыв, делаю несколько глотков и снова принимаюсь за код. Заказчик поставил четкий срок – два дня.

Я выкладываюсь по полной. Хотя если честно, в последнее время загнался. Надо бы отдохнуть, да где деньги потом брать? Один раз откажу, два, и все. Ищи потом клиентов днем с огнем.

Зажмуриваюсь, еще раз надавив на глаза пальцами. Ощущение будто в них песка насыпали. Может у Лизы капли ее попросить?

Пока закапываюсь снова в код, во входную дверь раздается четыре характерных стука.

– Заходи, – кричу, зная, что Дан и так уже вошел.

Это наша с ним фишка – стучать шифром. Мы живём в одном подъезде и частенько захаживаем друг к другу. Двери по этой причине не закрываем, если находимся дома.

– Здоров, – звучит сзади.

У меня на экране вылезает ошибка, и я просто вскидываю руку в знак приветствия, концентрируясь на ней, и стараясь не сбить часть готового кода.

– Здоров. Пять сек.

– Хоть десять. У тебя есть чем закинуться? Желудок сейчас завоет.

– Ага. В холодильнике.

– Ок. Я руки тогда помою.

На задворках сознания ловлю его реплику, продолжая печатать, и только спустя долю секунды меня подрывает.

– Стой, – рявкаю, вскакивая со стула, как раз, когда он открывает дверь ванной.

– Воу, – ловит шок, пока я перелетаю зал в несколько шагов, и захлопываю ее перед его носом.

– Быстро почистил память и стер нафиг с жесткого диска информацию.

– Нихуя се. А это кто? – его глаза загораются восторженным блеском, игнорируя все то, что я сказал.

Если он видел тоже самое, что и я, когда вошел к Лизе…

За грудиной неожиданно ошпаривает. Так же как и вчера, когда она пришла со своим веником.

Пальцы сами собой складываются в кулаки.

– Сестра моя. Сводная. И если она узнает, что ты ее видел, она… расстроится. А расстраивать ее не нужно. Окей?

Дан отходит на шаг, закладывает руки в карманы и тянет губы в издевательской усмешке.

– Это я сейчас слышу устанавливание границ?

– Да.

Хмыкнув, лыбится уже во всю.

– Как к сестре, или…?

– Или.

Вскидывает руки и откровенно ржет.

– Понял. Расстраивать не будем, – обходит меня и направляется на кухню. – Как зовут—то? Сестру.

– Лиза, – иду за ним.

Подойдя к окну, открываю его и подкуриваю.

– Дочка новой жены твоего папаши?

– Да.

– Ого, ты магазин ограбил? – Достает из холодильника куриный рулет и сыр. Выложив все на столе, застывает.

– Нет, это Лиза.

– Погоди, так это о ней Ирка верещала? Мол живет у тебя какая—то телка, а она не в курсе была.

Вот же… Тупая курица.

– Да. А Ирке смотрю потрепаться больше не о чем.

– Ну это же Ирка. Она готова любой глотку перегрызть, кто находится с тобой в радиусе пары метров.

Ответить я не успеваю. Дверь ванной открывается и оттуда выходит Лиза.

Цепко вонзаюсь в нее взглядом, изучая все детали на моменты промахов, таких как прозрачность ткани или влажность.

Мокрые светлые волосы струятся по худым плечам. На ней как обычно шорты и футболка. Слава Богу, не прозрачная.

– Максим, мне показалось, или кто—то заходил?

– Да это я чуть не ввалился к тебе, хотел руки помыть, – опережает меня с ответом Дан, наблюдая за тем, как Лиза на ощупь движется к нам. Переводит на меня вопросительный взгляд. Он не в курсе её особенности, а Ирке я не распространялся. Жму плечами, мол да, такая вот девочка. Снова смотрит на неё, – А Макс доблестно защитил твою честь и не дал мне этого сделать.

– Оу… спасибо, – подойдя к столу, Лиза останавливается. – Я Лиза, – приветливо протягивает руку.

После нашего с ней «запоминающегося» знакомства делает это очень неторопливо и осторожно. Умница. Больше так знакомиться ни с кем не нужно.

– Дан, – их руки соприкасаются, но Лиза надолго свою не задерживает.

– И мне. Я слышу, ты кушать собрался. Там в холодильнике еще есть плов и тефтели. Мы все не осилили. Угощайся.

Дан одобрительно хмыкает и уже совсем иначе смотрит на нее. Не как на кусок мяса, а как… на девушку.

Оценивающе пробегается взглядом по лицу, спускается к шее и ниже.

Меня это дергает. Оттолкнувшись от подоконника, тушу сигарету и становлюсь за её спиной.

– Дан не маленький, Лиз. Разберется, – ловлю его взгляд и многозначительно удерживаю.

Друг закатывает глаза и качает головой.

– Спасибо, Лиза, – отвечает нарочито вежливо, – у вас какие планы на вечер?

– Никаких особо. Я уже душ приняла. Сейчас послушаю еще книгу и буду ложиться, – отвечает она.

– Я как обычно, – киваю ему на комп.

– Душнилы. Давайте собирайтесь, съездим на вечеринку. Знакомый устраивает, звал в гости, – отломив горбушку хлеба, закидывает ее себе в рот.

Лиза мотает головой.

– Не думаю, что это будет удобно. Незнакомый человек…

– Это вечеринка, Лиз. Там все незнакомые.

– Да ну, – сомневается она, – Где вечеринка и где я? Я там потеряюсь в первую же секунду.

Прищурившись, сталкиваемся взглядами с Даном. И хоть мне кровь из носа нужно добить код, но мысль о том, чтобы вытащить Лизу из дома на самом деле не кажется такой уж и плохой. Даже наоборот.

– Погнали, Лиз, – кладу ей руки на талию и мягко тяну на себя. Она тут же напрягается, а я уже ловлю запах фиалок и представляю, как она хотя бы немного отвлечется. – Сама говорила, что хочешь жить полноценной жизнью. Так вот отличная возможность.

– Максим, это не лучшая идея. У меня завтра запись к врачу.

– Так мы же не на всю ночь. Пару часиков потусуемся и вернемся.

– Что я там буду делать? – нерешительно кусает губу.

– Общаться со мной, – веду по ее рукам к пальцам, как делал сегодня, когда мы готовили. Ощущения были пиздец какие острые, и вот сейчас тоже. – Я буду рядом. Обещаю, – говорю ей на ушко.