Ольга Крусь
Испытание заботой

Глава 1 Обычное утро необычного дня

За окном стояло хмурое ноябрьское утро. И даже золотые шапки деревьев не делали его приветливее. Осень в этом году была поздняя: листопад только начинался.

Артур заварил себе кофе, включил телефон, чтобы просмотреть новости. Но не успел он найти какой-нибудь интересный пост, как звякнуло сообщение: «Доброе утро! Завтрак на столе. Люблю тебя. До вечера».

Частота сообщений – это своего рода индикатор степени тепла и доверия между супругами. Артур с женой переживали тот счастливый период семейной жизни, когда, расставаясь даже на час, они обязательно успевали послать друг другу хотя бы несколько слов. Прочитав сообщение от жены, Артур хотел что-то написать в ответ, но передумал и просто послал «сердечко».

Мысли его в это утро были отнюдь не романтичные. Они вообще с момента женитьбы в целом постоянно крутились вокруг проблем. Он боялся не соответствовать «званию» мужа. И страх этот имел определенные основания: к моменту бракосочетания у Артура не было своего жилья – только скромная съемная квартира. Его зарплата, казавшаяся холостяку вполне достаточной, с трудом покрывала семейные расходы. Более оплачиваемая работа пока не находилась. Экономить не получалось.

Артур не был меркантильным. Его тревожило другое. Напутственные слова отца постоянно звучали у него в голове: «Ты идиот! У тебя еще ничего нет. Ты только закончил учиться и собираешься заводить семью. Приспичило. Я посмотрю, как ты будешь содержать семью. Твоя невеста тоже недалеко от тебя ушла, собирается выходить замуж за нищеброда. Пожалуйста: если два дурака хотят соединиться и удвоить свою дурость, то я здесь ни при чем. Помощи от меня не жди».

Разговор этот, состоявшийся накануне того, как Артур решил сделать предложение Веронике, был очень тяжелым. Обмануть себя здравомыслящему человеку трудно. Артур и сам все прекрасно понимал, но чувства были сильнее доводов разума. Возможно, если бы отец повел разговор помягче, Артур бы и сам решил повременить с женитьбой. Задетое чувство гордости не позволило ему отступиться от своего плана.

Впрочем, он ни разу не пожалел об этом. Жениться по любви, не оглядываясь на обстоятельства, – удел сильных. Только в душе почему-то поселилась тревога: «Она от тебя уйдет. Вот посмотришь. Поскитается с тобой по съемным квартирам и найдет себе настоящего мужика, с которым «рай» не в шалаше». Отец всегда умел найти особенно колкие слова.

После этого разговора Артур больше не делился с отцом своими планами, не просил никакой помощи и даже не сообщил родителям о том, что женился. Так получилось, что люди, которые должны были стать для него самыми близкими в столь важный момент жизни, оказались предельно далеки, хоть и жили в одном городе.

Маму Артур очень любил, но знал, что она давно потеряла свое мнение, если оно у нее вообще когда-то было. Во всем и всегда она поддерживала отца. Обращаться к ней с вопросами было бесполезно: «Папа лучше знает, спросим у него», – так отвечала она в любых спорных ситуациях. И сейчас она, Артур не сомневался, полностью поддерживала мнение супруга: жениться сыну рано.

Юной невесте предложение расписаться втайне от всех очень понравилось. Это было так романтично: никому ничего не говоря, не приглашая ни родственников, ни друзей, они просто сходили во Дворец бракосочетания и получили документ, удостоверяющий их новый статус – мужа и жены. Артур не стал объяснять Веронике, почему он не зовет на бракосочетание родителей. Только обронил пару слов о том, что отношения у него с отцом сложные.

Вероника была девушкой авантюрного характера, ей очень понравилась такая приключенческая линия – свадьба для двоих, свадьба втайне ото всех! В своей семье она привыкла ни с кем не советоваться. Родители, дедушки, бабушки – все так её любили, что любые желания Вероники всегда исполнялись, любые решения принимались. Поэтому она нисколько не сомневалась: в скором времени они поедут в ее родной город и для семьи известие о том, что она не только получила диплом, но еще и успела выйти замуж, будет настоящим праздником. Пока же Вероника только в телефонных разговорах намекала родственникам на то, что их ждет большой сюрприз!

Был у Артура еще и более серьезный повод не ликовать от счастья, кроме материальных вопросов. Вскоре после женитьбы молодожены уехали на несколько недель на море. За это время умер дедушка Артура, к которому последний был очень привязан. Он не так часто виделся с дедушкой, но постоянно ему звонил и чувствовал с ним духовную связь гораздо большую, чем с отцом. Именно дедушка, кстати, поддержал решение Артура жениться: «Если любишь – женись. Материальное благополучие можно заработать, любовь – не купить. Если ты её встретил, то не упусти, размениваясь на то, что не так уж и важно в жизни».

Однако дедушка не был авторитетом для его родителей. И когда Артур в разговоре попытался опереться на точку зрения дедушки, то отец только саркастически рассмеялся: «Мнение человека, который доживает свою жизнь в конуре, потерял из-за своей бестолковости бизнес, семью, очень, конечно, важно. Следуя его советам, ты рискуешь стать нищим. Нынче время не для слабых. Романтики, понимаешь ли, любовь у них важна. Пусть вспомнит, с чем он бабушку оставил – без гроша!»

Артур прекрасно знал семейную историю о том, что дедушка был в молодости таланливым и энергичным, смог с нуля раскрутить успешный бизнес, а потом с ним что-то случилось: не то он стал вести, мягко говоря, не совсем здоровый образ жизни, не то просто потерял интерес к работе, впал в депрессию. Результатом был довольно громкий развод с бабушкой, поскольку она пыталась спасти какие-то крохи былого благосостояния для сына, одинокая старость, скрашиваемая визитами внука да дружбой с такими же дедами-неудачниками.

Последний раз Артур видел дедушку накануне отъезда в свадебное путешествие. Успел рассказать ему о том, что женился и обещал представить свою избранницу, как только они вернутся с отдыха.

Но случилось всё не так, как предполагалось. Когда Артур вернулся из отпуска, позвонил отец и сказал, что дедушку неделю назад похоронили. Обстоятельства его смерти никто точно не знал. Поскольку отец сам звонил дедушке не чаще одного раза в месяц, а заходил и того реже, о смерти родного ему человека он узнал от соседей. Это они стали быть тревогу, когда Петрович перестал открывать дверь своим «дружкам», как презрительно называл отец Артура дедушкиных приятелей. Именно эти «дружки» и проводили дедушку в последний путь. На похоронах не было никого, кроме них и сына, не почитавшего отца при жизни и не сумевшего изобразить скорбь после его смерти.

Артур очень переживал это первое в его жизни настоящее горе. И особенно угнетало его то, что он не успел наговориться с дедушкой при жизни, не смог достойно попрощаться. Страшно было представлять, что пока они с женой наслаждались медовым месяцем на море, умирал его дедушка. Ужасным было и то, что никто не узнал об этом ни в первые часы, ни даже в первые дни, что хоронили его в закрытом гробу, что у могилы стояли чужие люди, чужой по духу сын.

Осталась в памяти доброта дедушки, искренность, щедрость. Несмотря на крайнюю бедность, он всегда старался угостить чем-то внука, пока тот был ребенком, дарил интересные игрушки. Когда Артур стал юношей, не забывал, расставаясь, сунуть ему в карман мелочь «на мороженое». Щедрость его распространялась не только на внука. Отказывая себе во всем, он не пропускал дни рождения бывшей жены и сына. Через Артура передавал им конвертики, в которые были вложены открытки и скромные по значимости купюры. И всегда потом спрашивал Артура, как они приняли его поздравление, требуя подробности.

Но Артур не мог сказать деду правду. Он бы очень огорчился, если бы узнал, что сын его, получая традиционный конверт ко дню рождения, всегда говорил одно и то же: «Откупиться хочет за свои грехи. Нет ему прощения». Но конверт при этом брал. Не хотел Артур передавать в красках и злость бабушки, которая вместо слов благодарности просила передать: «Скажи ему, что мне не нужны его жалкие деньги. Но я передам их его сыну, которого он предал и перед которым в долгу. Так что его деньги – это не подарок, а часть долга».

Варианты словесных формулировок были разные, но суть всегда одна: дед – предатель, дед – должник своего сына. Всё это рассказать дедушке было невозможно. Поэтому Артур, чтобы не попасться на лукавстве, старался отвечать деду предельно кратко: «Сказали «спасибо» и спросили, как у тебя дела». Ему казалось, что деду будет приятно, если он узнает, что они хотя бы поинтересовались, как у него дела, чего на самом деле, конечно, не было.

Внимание дедушки к бывшей семье не ограничивалось днями рождения: он давал деньги Артуру, чтобы тот передал цветы бабушке на 8 Марта, чтобы купил конфеты и фрукты под новогоднюю ёлочку. Просил передать, чтобы бывшая жена, если ей понадобятся дорогие лекарства, обратилась к нему – он постарается помочь. «Он себе помочь не может, – горько вздыхала бабушка, когда внук передавал ей слова дедушки. – От нас помощи не просит – и на том спасибо. Так ему и передай».

Артур чувствовал, что дедушка действительно человек широкой души: к нему не приходили, его не благодарили, а он все равно старался, как мог, сделать что-то приятное бывшей супруге, своему не очень внимательному сыну. Казалось, будь у дедушки деньги – он бы всех озолотил. Может быть, именно в щедрости и была его проблема: такая прекрасная черта характера редко сочетается с деловой хваткой.

Болезненная тема ухода дедушки усугубилась еще в последние дни, потому что позвонил отец и сообщил о том, что с ним связался нотариус, у которого дедушка оформлял завещание, и попросил всех членов семьи быть в понедельник в семь часов вечера по определенному адресу.

Именно сегодня и был этот понедельник. Артуру ужасно не хотелось встречаться с отцом. Заранее было известно, что ничего позитивного он не скажет. Странным был и повод для встречи всех членов семьи: дедушке нечего было завещать. Даже крошечная однокомнатная квартира на окраине города, в которой он доживал последние годы, оказалось съемной. Это отец Артура уже успел выяснить, о чем и упомянул в коротком телефонном разговоре с сыном:

– Нас приглашают на оглашение завещания. Что мог завещать твой дед – не знаю. Квартира, где он жил, оказалась съемной. Никаких денег, ничего ценного у него не было. Лучший финал для такого романтика, как он, умереть хотя бы под крышей – не на улице.

На словах «твой дед» и «романтик» отцу удалось сделать особый акцент, подчеркнув, как показалось Артуру, что он отказывается от обоих: и от своего отца-неудачника, и сына-романтика.

Поэтому утро для Артура, несмотря на то что он мог бы себя чувствовать счастливейшим их счастливейших, ведь его любила самая лучшая в мире женщина, было унылым. А о том, что этот день перевернет всю его жизнь, он не догадывался.

Глава 2 Завещание

Вечером Артур встретил жену с работы, вместе они поехали на машине по указанному адресу. С Вероникой Артур в любых ситуациях чувствовал себя увереннее. И хотя настроение за день у него не особенно улучшилось, но он заставил себя смотреть на ситуацию философски: самое страшное уже случилось – дедушка умер. Какое бы ни было завещание, это всё мелочи жизни. Что бы ни сказал отец насчет его женитьбы, всё тоже свершилось, Вероника его законная супруга. Он самостоятельный человек теперь, и, пожалуй, роль мужа уже важнее роли сына на сегодняшний день.

По дороге жена, как обычно, без умолку тараторила, пересказывая мужу все события сегодняшнего дня на её работе. Артур слушал, но не комментировал, как обычно, шутками – не тот момент… Вероника и сама вскоре поняла это и замолчала. Какое-то время они ехали в тишине, нарушаемой лишь голосовыми инструкциями навигатора: «маршрут построен», «через двести метров поверните направо», «продолжайте двигаться прямо».

За окнами машины мелькали фары других машин, уличные фонари, светящиеся окна домов, мимо которых они проезжали. Вечерний город жил своей жизнью.

– Ты представляешь, где этот район, куда мы едем? – наконец нарушила молчание Вероника.

– Примерно… Это один из лучших районов города – прямо за городским парком. Только не могу себе представить, чтобы там были какие-то офисы или нотариальные конторы. Мне казалось, что там очень дорогие частные дома. Хотя детально я этот район не представляю. Навигатор показывает, что мы едем правильно.

– Слушай, а твой отец не мог нас развести? Пошутить над нами? Ты же говорил сам, что у дедушки ничего не было. Какое может быть завещание? Мне кажется, твой отец способен на такие шутки. А так мы могли бы сейчас так хорошо провести время: поужинать в кафе или заказать пиццу домой, посмотреть хороший сериал.

– Ну нет, такими вещами отец шутить не будет. Что-то, значит, есть. Я думаю, может быть, какие-то акции у деда остались от бизнеса, который был у него в молодости. Он, возможно, и сам про них забыл, а тут они после его смерти и всплыли.

– Может быть, – протянула Вероника и вдруг неожиданно добавила: – И еще давно хочу тебе сказать: мне кажется, что это из-за твоего отца у нас не было нормальной свадьбы.

– С чего ты взяла? Мы же сами так все решили.

– Сначала, когда мы стали серьезно встречаться, ты говорил, что хочешь, чтобы свадьба была самой оригинальной.

– Так она и была оригинальной.

– Нет, ее просто не было. А тогда ты строил какие-то планы, потом сходил к своим родителям – и всё сразу изменилось. Ты уже не хотел приглашать гостей, даже от ужина для самых близких решил отказаться. Это из-за меня? Твои родители не хотели, чтобы ты на мне женился?

– Глупышка, – Артур повернулся в сторону жены, сидевшей справа от водительского кресла, и, рискуя создать аварийную ситуацию на дороге, чмокнул её в щёку. – Это все из-за меня. Отец считает, что такому несерьёзному человеку, как я, рано создавать семью.

– А он прав! – вдруг отчётливо произнесла Вероника.

– Что?!

Артур резко затормозил и остановил машину, включил аварийный сигнал. Благо, позади не было другого транспорта, иначе точно мог бы случиться дорожный инцидент.

– От тебя ли я это слышу?

Одно короткое, но вовремя сказанное слово легко может попасть в яблочко мишени под названием «комплекс неполноценности». Многие люди, имея такое свойство характера, умеют его тщательно скрывать под разными масками: воинствующей уверенностью, показным равнодушием, иногда просто банальным хамством. Но Артур еще не выработал никакой стратегии. Он и подумать не мог, что его юная жена вечно, по его мнению, витающая в облаках, могла думать о чем-то серьезном. Ему казалось, что она любит его, а всё, что вокруг него: его работа, его планы, наконец, его семья – это всё её вообще мало волнует. За эту лёгкость, воздушность, мечтательность и романтичность он и полюбил её так. Будь она другой девушкой, он бы не постеснялся ей сказать о том, что с официальным оформлением брака надо немного повременить. Он бы не побоялся представить её родителям, зная, что она трезво оценит ситуацию и не будет обижаться на придирчивость отца и обращать внимание на флегматичность матери. Обязательно познакомил бы сразу с дедушкой. Сейчас он очень жалел, что отложил этот момент на «потом». Тогда же ему казалось, что такое небесное создание, как его невеста, не должна видеть более, чем скромную, обстановку, в которой живет его дедушка. А еще, не дай Бог, увидела бы дедушкиных друзей. Супруге же можно постепенно, дозированно открывать «прозу жизни» – на то она и жена.

Фраза жены: «А он прав!» – имела эффект ледяной воды, выплеснутой на голову в самый знойный день лета.

– Что ты имеешь в виду? Объясни.

Иногда Артур становился точно таким же занудным, как и его отец. Эту черту он в себе не любил, но совладать с ней не всегда мог. Однако Вероника не стала отвечать, а вместо этого поторопила мужа:

– Поехали, мы и так едем по времени впритык. Сейчас некогда долго рассуждать.

– Я от тебя этого не ждал!

– Чего ты не ждал? Я ничего такого не сказала. Просто пошутила

– Нет, ты не пошутила, – упорствовал Артур. – Так не шутят. Ты говорила серьёзно.

Но Веронике явно не хотелось развивать эту тему.

– Поехали. Время идёт.

– Странно, почему ты так спешишь. Тебя всё это совершенно не касается.

– Потому что я твоя жена и не хочу, чтобы ты опаздывал. Это неуважительно по отношению к людям. И все могут подумать, что это из-за меня.

– Причём тут ты? Это моя семья, мои дела!

Артур сам не заметил, как повысил голос. Такое было первый раз за полгода их совместной жизни.

– Значит, мы не семья? Твоя семья, твои дела… Жена тут ни при чём?! – в тон ему ответила Вероника.

– Слушай, не раздражай меня, я и так весь день на нервах! Не знаю, каких «подарков» ждать от своей семейки, – резко сказал Артур и уже мягче добавил: – Ты жена, любимая жена, и поэтому не хочу вмешивать тебя во все дрязги своей семьи.

– Поехали, – сухо ответила Вероника.

Артур завёл мотор и покосился на жену: такой он ещё не видел её ни разу. Это нежное создание вдруг за секунды превратилось в строгую матрону, с которой трудно было спорить. «А вдруг она такая на самом деле? – мелькнуло в мыслях у Артура. – Вдруг я женился совсем не на той?»

Дальше ехали молча. Артур был недоволен всем: поводом, по которому они должны были быть сегодня в назначенном месте; перспективой встречи с родителями, и, главное, был страшно недоволен разговором с женой, позволившей себе выйти из образа, созданного его воображением.

Быть сильным легко рядом с милой, наивной, романтичной болтушкой, далёкой от реальности. Ему показалось или она действительно не та, за кого себя выдавала? Эта сталь в голосе его серьёзно насторожила. Он на дух не выносил сильных женщин и всегда знал, что не влюбится ни в богатую девушку, ни в успешную красавицу – у таких всегда будет характер. Ему нужна женщина, которую он будет любить, защищать, носить на руках. А она должна быть хрупкой, нежной, ранимой, романтичной, лишённой как меркантильных, так и карьерных планов. Жена – это любовь, жена – это дети, жена – это дом. Такой образ он нарисовал себе очень давно, еще в юности. И вряд ли осознавал, что подсознательно ищет себе такое же бессловесное, кроткое создание, каким была в семье его мама.

Вероника прервала молчание:

– Смотри, мы, кажется, приехали: вывеска «Нотариус». Странно, я даже предположить не могла, что в этом месте может быть такая контора. И мы, между прочим, не опоздали, – Вероника улыбнулась и ласково потребовала от мужа того же: – Улыбнись!

Артур кисло улыбнулся, хотя рад был тому, что жена первая нарушила эту тягостную тишину, которая возникла после их словесной перепалки, и первая пошла на «мировую». Повод их кратковременной ссоры был, право, смешным.

Дом, к которому подъехали супруги, был весь погружен в темноту: только над входом горели крупные буквы «НОТАРИУС», да через жалюзи проникали полоски света из одного окна на первом этаже.

Артур припарковал машину, посмотрел на часы: они успели, и даже есть еще несколько минут в запасе. Надо зайти ровно без одной минуты семь, чтобы избавить себя от необходимости общения с родителями. Перед тем, как открыть дверь дома, Артур остановился, приобнял Веронику и шепнул ей на ушко:

– Мы не позволим себе ссориться по пустякам.

– Конечно, – так же тихо ответила Вероника, прильнув к мужу.

Как только супруги шагнули на крыльцо, автоматически включился фонарь над дверью, высветив табличку с фамилией, именем и отчеством нотариуса, а также кодовую панель с сенсорным экраном.

Артур глубоко вздохнул, как бы набираясь сил, и решительно нажал светящийся колокольчик на темном экране. Через пару секунд на панели вспыхнул зеленый ключ и дверь автоматически открылась.

Молодые люди шагнули в маленький коридор, но не успели ничего рассмотреть, потому что в ту же секунду открылась одна из дверей и к молодым людям вышел приветливый пожилой человек.

– Артур? Ваша супруга? Пожалуйста, сюда.

Комната, куда их пригласили, оказалась совсем небольшой. Артуру почему-то казалось раньше, что подобные мероприятия должны проходить где-то в большом зале, в торжественной обстановке, которая бы соответствовала значимости мероприятия – объявлению воли усопшего. Но все было более чем скромно: возле окна стоял офисный стол и напротив ряд стульев.

Родители Артура и его бабушка уже были здесь.

– Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Ещё одна минута – и мы перейдём с вами к делу.

Артур буркнул что-то похожее на «здрасьте», Вероника поздоровалась громко, отец только кивнул головой, мама, похоже, просто не успела ответить, потому что пыталась уловить настроение своего мужа. Самой человечной была реакция бабушки: она встала, подошла к внуку, неловко замершему на пороге комнаты, и обняла его со словами:

– Как я тебя давно не видела, мой мальчик!

Но и бабушка, видимо, слегка побаивалась своего сына, потому что Веронику она обнимать не стала, а только легонько, незаметно пожала ей руку.

Минута, казалось, тянулась очень долго. За это время Артур успел отметить про себя, что мама выглядит уставшей, бабушка кажется заплаканной. Успел Артур заметить и то, что мама незаметно старается рассмотреть Веронику. Чтобы ни за кем не «подглядывать» самому, Артур стал смотреть на мужчину, продолжавшего наводить порядок в бумагах на столе. Артуру даже показалось, что у него всё давно готово и он почему-то специально тянет время, перекладывая одни и те же листы с места на место, при этом изредка бросая взгляды на клиентов, как бы испытывая их терпение. Терпение отца всегда заканчивалось быстро:

– У нас назначено время на семь часов. Мы уже ждем пять минут.

– Господа, всё готово, но мы ждём еще двух человек. Они едут с вокзала и попали в пробку, просили извинить их.

Как раз в это время прозвенел звонок, и через несколько минут все были в сборе.

Однако нотариус не спешил начинать разговор.

– Уже десять минут прошло! Что за комедия? То кого-то ждали, непонятно зачем, то опять что-то ждём! – начинал кипятиться отец Артура.

– Господа, всё готово. Я хотел дать вам возможность пообщаться между собой несколько минут, понимая, какой сегодня для вас тяжёлый день в жизни и как важно в такой момент членам семьи поддерживать друг друга, – мягко и корректно ответил мужчина, который, как теперь уже точно стало понятно, и был нотариусом, пригласившим семью для оглашения завещания. – Но теперь вижу: вы так удручены, что вам не нужно и время для общения.

Артуру показалось, что в голосе нотариуса прозвучала лёгкая ирония. Но этого, конечно, не могло быть на самом деле.

– Итак, господа, переходим к делу, – нотариус достал из папки листы бумаги и приготовился их зачитать.

Но тут опять раздался грубый голос отца Артура:

– Так, я молчать не буду. Вы нарушаете не только временные рамки. Вы не удалили из кабинета посторонних людей. И я сразу вас предупреждаю: я ничего платить не буду! Если у покойного остались долги, то я с ним не жил с 18 лет.

– Простите, а кого вы здесь считаете посторонними?

Артуру показалось, что отец на минуту растерялся, но потом тут же нашёлся:

– Ну у вас тут еще клиенты сидят, ждут свое дело. Я бы попросил, чтобы в кабинете осталась только наша семья, – и многозначительно посмотрел на двух посторонних, по его мнению, посетителей. – Да, это даже будет деликатно с вашей стороны сейчас встать и выйти, если сам нотариус не справляется со своими обязанностями.

Артуру стало очень стыдно за отца. Он вроде всё и верно говорит, но так бесцеремонно. В следующую минуту Артуру стало ещё более неловко, потому что нотариус с непоколебимым чувством собственного достоинства спокойно ответил его отцу:

– Позвольте, если вы не знаете родственников своего отца, то моя профессиональная компетенция здесь ни при чём.

Отец слегка стушевался и замолчал.

«Всё как во сне, – думал в это время Артур, – мы никогда не могли вот так всей семьёй зайти к дедушке в гости, мы не проводили его в последний путь, а сейчас сидим здесь, изображаем семью… А семья ли это? Думал ли дедушка, когда бы молодым, что у него не будет настоящей семьи…Бабушка плакала недавно. Наверное, она любила дедушку в молодости… Он точно её любил. А вдруг и у меня самого не будет семьи… Вдруг и меня в старости ждёт одиночество…»

Артур так ушел в свои мысли, что не заметил, как нотариус уже прочитал часть завещания… Какая разница, что он всё прослушал, там всё равно ничего для него нет. Если были эти предполагаемые акции, то они достанутся наследнику первой очереди – отцу. Это и справедливо. Артур опять ушел в свои мысли и вернулся в реальность только тогда, когда услышал зычный голос отца:

– Это нотариальная контора или база шулеров? Я предполагал, что всё это завещание – афера! Поэтому сразу вас предупредил: наша семья ничего платить не будет! И то, что вы читаете, это просто бред сивой кобылы: у моего отца не было дома!

– И тем не менее всё, что я озвучил, было в личной собственности вашего отца. Очень жаль, что вы были настолько далеки с вашим отцом, что не знали об истинном положении его дел. Согласно воле покойного всё, что связано с его бизнесом, наследует его супруга…

Дальше Артур ничего не понял, точнее он не понял, почему вместо имени, отчества и фамилии его бабушки прозвучало имя совершенно чужой и незнакомой женщины. Посмотрел на бабушку – она сидела совершенно оцепеневшая.

– С этой частью состояния покойного всё понятно?

– Нет! Ничего не понятно! – вдруг заорал отец Артура. – У него не было жены! Была жена – моя мама, они развелись тридцать лет над, и больше он не женился. Если у него действительно остались какие-то доходы от бизнеса и если был фиктивный брак, если кто-то обдурил бедного выживающего из ума старика, то я найду способ раскрыть эту мошенническую схему.

Нотариус продолжал оставаться совершенно спокойным:

– Дело ваше. А мы переходим ко второй части завещания, которая требует особого внимания. Дом наследуется внуком покойного, Артуром Игоревичем, но при соблюдении определенных условий, оговоренных в завещании. Если Артур Игоревич отказывается вступать в право наследования, то эта часть наследства предлагается другому мужчине из вашего рода – младшему сыну покойного.

– Что вы несете?! Какому младшему сыну?!

– Тому, который присутствует здесь.

Незнакомый молодой человек привстал и поклонился.

– Нет, я это цирк смотреть не буду! Сразу поеду напишу заявление в полицию. Пусть вас и всю вашу контору проверят! Тайный бизнес, тайная жена, тайный сын, тайный дом – и это всё у такого лузера, как мой отец.

– Дело ваше, но я бы попросил вас дослушать завещание. Если Артур Игоревич откажется вступать в права наследования домом и младший сын откажется, тогда дом будет предлагаться другому мужчине из рода.

– То есть мне?

– Нет, не сразу вам. Перед вами в списке еще есть имена нескольких племянников, вы, можно сказать, последний в числе претендентов на дом.

– Да, конечно, родной сын, настоящий сын, любящий сын вообще никому не нужен, – отец вдруг неожиданно стал говорить почти плаксиво, и Артуру за него стало ужасно стыдно.

– Артур Игоревич, я понимаю, что сразу сейчас вы не сможете дать мне ответ, так как наследование дома потребует от вас соблюдения некоторых достаточно жёстких правил, которые прописал ваш дедушка. Но и долго думать тоже нельзя. Завтра вы подъедете ко мней с вашей супругой в это же время и я познакомлю вас с условиями. А сейчас не будем задерживать внимание присутствующих. Напоминаю о том, что, если кто-то из наследников не согласен с завещанием, оно может быть оспорено по иску заявителя. Господа, моё рабочее время истекло. Благодарю вас за понимание.

Прежде чем поспешить выйти из кабинета, Артур еще раз глянул на свою семью: отец был похож на разъяренного быка, бабушка, казалось, была в полуобморочном состоянии, мама пыталась их успокоить. Артуру не хотелось к ним подходить даже ради приличия: все это было так противно, так лицемерно, он-то знал, как они относились к дедушке. К чему теперь эти наигранные переживания, будто они его близкие люди. Неужели деньги так способны всё менять?

А что там с деньгами? Артур так и не вник. Он только понял, что у дедушки была вторая жена, второй сын и дедушка завещал ему свой дом. Какой дом? Какие условия? Неважно. Приятно, что дед подумал про него. Теперь у него будет в любом случае своя крыша над головой. А это значит, что он не обременен платой за съемную квартиру. Ну а если домик очень уж бедный и некомфортный, то его можно продать или отремонтировать и сдавать. Какой все же дед молодец!

Только когда молодые люди вышли на улицу, Артур в полной мере понял, какой это для него был тяжёлый день: всё было как в тумане. Чуть с женой не поссорился, заподозрил её в чём-то, что было совершенно абсурдно. И как стало легко, как только всё завершилось.

От парка тянуло запахом прелых листьев, свежий осенний воздух бодрил, кругом была тишина, изредка нарушаемая шуршанием колёс машин, проезжающих мимо по дороге.

– Давай немного пройдёмся по парку, – предложил он жене.

– Давай…

В парке было в это время было почти безлюдно. Лавочки, беседки с приходом осени опустели, лодки на небольшом искусственном озере уныло уткнулись носами в берег, замерли аттракционы. Кроны деревьев в свете фонарей отливали всевозможными оттенками золота, под ногами шелестел бесконечный ковёр из листьев.

Молодые люди молча прошли несколько раз вокруг озера. Артур чувствовал себя почему-то опустошенным, уставшим, не было сил даже радоваться тому, что благодаря дедушкиному завещанию у него решается важнейший вопрос быта – теперь у него есть своё жильё. Но Веронике тяжело было долго молчать и надоело ходить по кругу, поэтому она осторожно предложила:

– Может быть, поменяем маршрут?

– Я не против.

Молчание мужа было нарушено, можно было задавать вопросы и посерьезнее:

– Ты что-нибудь сам понимаешь? – осторожно спросила она.

– Ничего, кроме того, что дедушка сделал мне царский подарок. Пора ехать домой. Мы же не ужинали.

И молодые люди свернули на аллею, ведущую к выходу из парка.

Только уже когда они сели с женой в машину, Артур вспомнил, что он даже ни разу не взглянул на пожилую даму и молодого человека, которые присутствовали на оглашении завещания. А ведь это, наверное, были они – жена и сын.

– Вероника, ты посмотрела на этих людей? Которые новые родственники дедушки? – у Артура теперь было так легко на душе, что он даже позволил себе пошутить.

– Да, я рассмотрела их. Мне было интересно. Знаешь, эта пожилая женщина даже чем-то похоже на твою бабушку, только она лучше выглядит, наверное, немного моложе. Очень интеллигентная. Когда отец твой орал, она глаза опускала. Видно было, что ей было очень неудобно.

– Всем было неудобно… мне тоже. А молодой человек?

– Симпатичный.

– Сколько ему лет, как ты думаешь?

– Ну около тридцати…

– А как тебе мой отец?

– Без комментариев.

– Спасибо, что ничего не говоришь плохого. Теперь тебе что-то понятнее в моих с ним отношениях? Я не хочу походить на него. Хотя по неписаным правилам всё должно быть наоборот: сын должен стремиться быть похожим на отца, копировать его манеры, поступки.

– Ты совсем на него не похож, – постаралась успокоить мужа Вероника и сменила тему: – Давай заедем за пиццей. Я же ничего не успела приготовить на ужин.

– Куда скажешь! Мы теперь сможем вообще больше всего себе позволять, если нам не надо будет платить за квартиру.

Артур затормозил машину. Но в этот раз не для того, чтобы выяснять отношения с женой, а для того чтобы просто взять её за руку и утонуть на минуту в любимых глазах. Судьба на стороне смелых, как и говорил дедушка.

Глава 3 Гнев семьи

Глава 3 Гнев семьи

Пока молодые супруги пребывали в эйфории от того, что на них свалилось счастье в виде собственного дома, в квартире бабушки Артура разыгрывался спектакль, который можно было бы назвать «Тридцать лет спустя» – именно столько лет понадобилась ей, чтобы вдруг осознать, что она потеряла самого любимого человека на свете.

– Какое несчастье! Какое горе, что мы никогда больше не увидим его. Что значит все это наследство – это пыль… Пыль времени. Всё это время мне казалось, что он где-то рядом, просто ненадолго отлучился. Завещание ставит во всем точку: его, моего дорогого бывшего мужа и отца моего сына, больше нет.

Да, дорогой читатель, спектакль мог бы разыгрываться именно в этом ключе, если бы бабушка Артура была более сентиментальной и менее практичной женщиной. И нам было бы приятно узнать, как уход человека в мир иной стирает все обиды, все недосказанности, выводя на первый план только самые лучшие, самые благородные мысли и чувства. Так могло бы быть. Но в квартире бабушки Артура разыгрывалась совершенно другая сцена:

– Хитрый лис! Оставил ребенка ни с чем! Всегда думал только о себе! Никогда не переживал о сыне. Всё, всё, что зарабатывалось, шло мимо меня всегда! Но я терпела. Терпела ради сына. Другая женщина не прожила бы с ним и года! А я? Сколько я прожила? Терпела, пока совсем уже стало невыносимо, пока он не начал пить как сапожник. Думала: в старости образумился. Цветочки, открыточки, конвертики – знаки внимания, понимаешь ли. Жалко его было. Временами так жалко, что хотелось позвать к себе жить. А он? А он что сотворил? Идиот!

Сын молча слушал этот душераздирающий монолог, потому что, даже очень любя и уважая свою мать, знал цену всего ее «терпения». Невестка молчала тоже не из сострадания, а просто по привычке: всё, что сегодня произошло, её очень мало беспокоило. Но она привыкла ловить настроение свекрови и мужа, молчание одного и поток сознания другой поставили ее в определенный тупик: «Свекровь хочет, чтобы её поддержали? Или, наоборот, успокоили? Надо попробоваться успокоить».

– Мама, не переживайте так, – осторожно заговорила невестка.

– Что «не переживайте»? Я еще понимаю, если бы он свой капитал завещал какому-нибудь благотворительному фонду – хоть польза бы другим людям была. А так: непонятно кому! Нашел себе семью! Дурак! Дурака с деньгами и нашли. И так всю жизнь. Сделает одно что-то умное – потом тут же перечеркнет дурью! И никогда не наоборот, – резко ответила Вера Ивановна и неожиданно обрушилась на невестку: – Тебе этого не понять! Ты за моим сыном живешь, как сыр в масле катаешься!

– Ну почему же не понять… Я все понимаю, – попыталась оправдаться невестка.

Вера Ивановна не то что не любила невестку, а, напротив, относилась к ней вполне лояльно, но при этом почему-то считала своим долгом постоянно, по любому поводу, напоминать о «ценности» своего сына. Правда, как уже должно быть понятно читателю, сынок и сам за себя мог постоять, даром что мать его, мужчину в возрасте «под пятьдесят», до сих пор могла назвать и «ребенком».

Вот и сейчас «брошенный ребенок» не стал долго терпеть, видя, что мама уже начинает отходить от главной темы:

– Так! Всё! Прекратили этот базар! Тут надо разбираться. По крайней мере, дом наш. Не знаем какой, но уже что-то есть. С остальным будем добиваться правды.

– А дом?! – подхватила Вера Ивановна. – А дом? Ну что это такое? Почему не сыну, а внуку? Чтобы поссорить нас всех или показать внуку, какой он «хороший» был? Где здесь ум? Отдать дом мальчишке! Хочешь сделать хорошее – отдай сыну! Он разберется, как управиться с домом!

– Не переживай, мать, с домом я и так разберусь. Давай уже, ложись отдыхать. Мы это дело так не оставим, я тебе обещаю! У меня есть связи. Всё выясним: что там у него было, как это всё уплыло в «семью». Смешно просто. Ты не видела отца последние годы: алкаш алкашом. Скажем честно.

– Но как? Как могло такое получиться? Откуда деньги?!

– Я, мать, думаю, что могло быть так: он давно уже память пропил и забыл, что у него были какие-то счета. Просто напрочь забыл. А кто-то это узнал. Подпоили старика: один раз – женили, второй раз – завещание составили. Вот тебе и вся «семья». А третий раз… Еще неизвестно, отчего это он так быстро умер. Не болел ведь.

– А дом? Дом-то внуку? Значит, что-то соображал.

– Дом записали внуку для отвода глаз. Чтобы никто ничего не заподозрил: вот, мол, какой дедушка щедрый – про внука подумал. Дом, видно, им не был нужен: еще посмотрим, какая эта халабуда. Может быть, еще деньги придется платить, чтобы от него избавиться.

– Сынок, ты такой у меня умный! Вот как ты сейчас это сказал, так все пазлы и сошлись. Отец твой и дурак, и пьяница, но однолюб был – это уж точно, – тон Веры Ивановны смягчился. – И ведь страдал без меня всю жизнь, это я знаю. Но что за человек: страдать – страдал, но жить все равно хотел по-своему. Все эти подарочки зря он что ли передавал… Однолюбы – они такие…

Сын, не отличаясь тонкостью в понимании других людей, ничего не заметил, а вот жена его с удивлением взглянула на свекровь, подумав про себя: «Непонятно… То так за деньги переживала, а теперь про какую-то любовь вспоминает. Может быть, это просто ревность? Не так ей эти деньги нужны, как обидно, что женился? Может, что-то сказать, чтобы её утешить?»

– Мама, он вас точно любил. И пил поэтому.

– Нет, ну что ты понимаешь?! Любил – и пил поэтому. Какая ты недалёкая. Он пил, потому что хотел жить, как хотел. Это что, если мой сын тебя любит, то он пить должен? – возмущенно спросила Вера Ивановна, а потом как-то высокомерно посмотрела на невестку и добавила: – А может быть, и не любит… Это его бережет от папенькиной наследственности.

– Так, заканчиваем этот пустой разговор! – резко вмешался Игорь. – Мать, ложись спать! Мы – домой! Завтра будем действовать.

Когда сын с невесткой ушли, Вера Ивановна достала альбом с фотографиями времен ее молодости. Со снимков улыбалась красивая пара: русоволосый, голубоглазый, статный, высокий молодой человек и девушка с зелеными глазами и копной пышных каштановых волос. Фигурка у нее была очень красивая, как у статуэтки.

Вера Ивановна, рассматривая фотографии, даже всплакнула: то ли от обиды на жизнь, столь несправедливо, по ее мнению, обошедшуюся с ней, то ли от ностальгии по прекрасному времени, именуемому «молодостью». А может быть, ей и впрямь стало горько от того, что ее непутевый муж канул в небытие… Мы этого никогда не узнаем.

Глава 4 Договор

Следующий день Артур провёл на подъёме: какой же чудесный подарок сделал ему дед. Об условиях, которые упоминал нотариус, он даже не волновался: дедушка ничего не мог придумать такого, что было бы ему неудобно или бы шло во вред.

В назначенное время, без опоздания, Артур с Вероникой были у нотариуса.

– Господа, рад вас приветствовать. Боюсь, что вы приехали ко мне сразу после работы и не успели поужинать. Могу ли я вас пригласить в один маленький, уютный ресторанчик с очень хорошей кухней?

Артур с Вероникой непроизвольно переглянулись: такой разрыв официального шаблона показался им обоим очень странным. Когда это такое бывает, чтобы нотариус, которому платят за услуги, вдруг стал вас приглашать в ресторан? Или он хочет, чтобы за него заплатили? Дело сделает, и ужин бесплатный.

Впрочем, Артур быстро сориентировался. Наследуя дом, не стоит мелочиться. К тому же, подумалось ему, возможно, в неформальной обстановке нотариус расскажет им что-то интересное про деда, которого, судя по всему, он, его внук, не знал совсем. И чувство, что он недоговорил с дедом, было вовсе не напрасным.

– Мы тоже после работы и с удовольствием бы поужинали, – согласился Артур, – но, кажется, тут нет поблизости ресторанов.

– Недалеко от центрального входа в парк есть маленький ресторан. Давайте туда пройдёмся: дорога займет у нас не более десяти минут.

Что можно обсуждать по дороге малознакомым людям? Только красоту осени да причуды ноябрьской погоды.

Ресторан на самом деле оказался неплохим: уютная обстановка, мягкая музыка, красивая сервировка, аппетитные блюда – прекрасный вечер. Артур решил не проявлять любопытство и первым ничего не спрашивать. То, что приглашение поужинать вместе, имеет какое-то значение, он уже понял.

Во время ужина они перебрасывались ничего не значащими фразами насчет достоинств заведения. Такой разговор можно вести бесконечно, как в детской игре, от одного слова бросается «мостик» к другому: если один игрок сказал слово «цветок», то второй должен придумать слово, начинающееся на букву «к». Если один собеседник похвалил меню, то другой должен что-то сказать про интерьер, если первый отметил приветливость официантов, то второй должен прокомментировать цены. Бессмыслица беседы уже слегка начинала утомлять Артура, к тому же он чувствовал, что его собеседник не просто так поддерживает эту непринужденную беседу – он внимательно изучает его. Наконец нотариус перешёл к серьёзному разговору:

– А вы интересный молодой человек, Артур Игоревич. Я вчера наблюдал за вами. Вы единственный из вашей семьи, кто вообще не вникал в пункты завещания, из чего я делаю вывод о том, что для вас дедушка был дорог: все, что осталось материальное после него или не осталось, вас мало интересует.

– Это правда. Мне вчера было очень неудобно за своего отца перед вами.

– Не переживайте, мы и не такое слышим. Всё понимаем: люди на эмоциях. А если еще вдобавок к этому люди бедные, тогда что же с них взять… Меня зовут Эдуард Владиславович. Можно без отчества. Боюсь, что вчера из-за волнения вы не запомнили моё имя.

– Спасибо, что напомнили. Действительно, не запомнил.

– Итак, Артур Игоревич, мы поужинали, отдохнули, немного расслабились и можем переходить к нашему общему делу. Я не только был нотариусом вашего деда, но также имел честь быть его очень хорошим приятелем.

– Почему вы не сказали об этом вчера?

– Я собирался сказать это вчера, но в первые же минуты нашей встречи понял, что реакция вашего отца, что бы я ни сказал, будет неадекватной. Поэтому данную информацию пока от него утаим. Она ему не нужна. Вам же я говорю об этом потому, что хочу, чтобы вы поняли: к завещанию вашего дедушки я отношусь не просто как официальное лицо, а как друг, которому бы хотелось, чтобы всё получилось именно так, как задумывал Николай Петрович. Мы много с ним беседовали о вашем будущем. Вы любимый его внук, его надежда.

– Я хоть единственный его внук? Нет второго, младшего внука? А то вчера моя бабушка узнала о том, что она не единственная жена, мой отец о том, что он не единственный сын, возможно, и я не единственный внук? – с усмешкой заметил Артур.

– Нет, вы точно единственный! Итак, согласно завещанию вам отходит дом. Вступая в права владения домом, вы должны узнать, какие условия придется выполнять и вам, и вашей жене.

– Я согласен на всё, – быстро отреагировал Артур.

– Даже не хотите узнать? – с удивлением спросил Эдуард Владиславович.

– Я верю своему деду, – твёрдо ответил молодой человек.

– Ну что же. Я рад. Точно не будете читать условия?

– Нет, я уже всё решил. Отказаться – обидеть память деда. Я выполню любые его условия.

– Точно решено?

– Решено.

– Отлично. Тогда вернёмся в контору на полчаса, вы подпишите необходимые документы и получите ключи.

– Когда туда можно будет заселяться?

– Хоть сегодня.

– А далеко этот дом? – спросила Вероника, выдержавшая паузу молчания весь ужин, что далось ей, любительнице поговорить, не так уже и легко.

– Совсем рядом. Вы не заметили, что моя контора находится на первом этаже дома, в котором второй этаж – это уже не контора, а жилое помещение?

– Нет, мы ничего не заметили, нам было не до этого, – быстро ответила Вероника, пытаясь стать активной участницей разговора.

– Я так устроил свои дела, что на втором этаже живет моя семья, на первом – моя работа. Ваш дедушка был моим соседом. Дом с красными башенками на этой же улице – его дом. Сначала мы познакомились с вашим дедом на почве работы, он часто заходил в мою контору проконсультироваться по некоторым вопросам, а потом как-то стали и приятелями.

– Так это очень дорогой район, – заметила Вероника.

– Ну вы же вчера слушали завещание. Ваш дедушка был очень состоятельным человеком.

– Ничего не могу понять, – не удержался Артур, – а почему тогда он так жил?

– Как так? – переспросил Эдуард Владиславович.

– Так бедно. Последние годы мы видели его в удручающей обстановке.

– Тут уж я ничего не могу вам сказать, потому что всегда знал его как исключительно успешного человека.

– Эдуард Владиславович, мне очень неловко у вас об этом спрашивать, – Артур замялся, – но все же не могу не спросить. Если вы близко общались с моим дедом, то, возможно, знаете о нем больше, чем я. А как же его пристрастие к некоторым напиткам. Его, скажем так, некоторые странности?…

Артуру понимал, что задавать такие вопросы про дедушку неудобно, но пока у него еще никак не укладывались в голове две его столь разные роли. Эдуард Владиславович, в свою очередь, строго посмотрел на Артура:

– Я не очень понимаю ваш вопрос. Одно могу сказать вам точно: ваш дедушка вёл исключительно здоровый образ жизни и был человеком абсолютно ясного ума, иначе он бы не смог достичь тех материальных благ, которые существуют не в чьем-то воображении, а являются документально подтверждённым состоянием.

– Всё это так странно. Я, конечно, оказывается совсем плохо знал своего дедушку. Но мой отец…

– Лучше ничего не говорите мне про своего отца. Я не видел его раньше. Теперь прекрасно понимаю своего клиента – вашего дедушку.

– Хорошо. Последний вопрос: а жена и сын его настоящие?

– Что значит «настоящие»?

– Это не фиктивный брак? Или, например, не приёмный сын?

– Мне трудно объективно отвечать на такие вопросы. Я же, например, не знаю точно, не фиктивный ли ваш брак с Вероникой? Я могу только констатировать, что у вас есть документ о том, что вы являетесь мужем и женой. Но на самом ли деле это так или вы числитесь супругами только на бумаге – этого я знать не могу. Точно так же и в ситуации с вашим дедушкой. Документы в порядке. Родной это его сын или был усыновлён, этого я точно знать тоже не могу, поскольку есть такой юридический нюанс, как тайна усыновления. Давайте будем доверять вашему дедушке: все документы в порядке.

– Но это так странно…

– Вас ждет еще много странностей, Артур Игоревич. Вы, тут я имею в виду не вас лично, а вашу семью, совершенно не знали и не ценили вашего дедушку. Прекрасный человек, поверьте, светлой души, исключительной порядочности, а главное – редкого ума… Но нам пора идти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.