Дина Галеева
Золотой листопад

ЗОЛОТОЙ ЛИСТОПАД

Дина Галеева

ОГЛАВЛЕНИЕ

Вместо предисловия                                          2

ПЕРВАЯ ИСТОРИЯ. Как мы ходили за порохом                        4

ВТОРАЯ ИСТОРИЯ. Глупая половинка                              10

ТРЕТЬЯ (самая большая) ИСТОРИЯ. О том, что бывает один главный

вход и три неглавных выхода                                    19

ЕЩЁ ОДНА ИСТОРИЯ. О том, что мы в ответе за тех, кого приручили      31

ПЯТАЯ ИСТОРИЯ      Жёлтое пятно                              37

ШЕСТАЯ ИСТОРИЯ      О том, почему я остался на второй год            41

СЕДЬМАЯ ИСТОРИЯ      Снежные лабиринты.                        44

ВОСЬМАЯ ИСТОРИЯ      Скоро-скоро Новый-новый!                  47

ДЕВЯТАЯ ИСТОРИЯ      О том, что делать, если ты не знаешь, что делать      54

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ Золотой листопад.                  62

Вместо предисловия

Детство у всех разное: у кого-то оно проходит за скрипкой, у кого-то – с футбольным мячом; кто-то живёт в маленьких деревушках и ходит с бабушкой за клюквой, кто-то путешествует, есть те, кто мечтает о собаке, о новом телефоне или о том, чтобы чаще видеть занятых родителей.

Я предлагаю вам, дорогие читатели, перенестись в прошлое и узнать вместе со мной, каким было детство моего папы. Сложно поверить, но наши мамы и папы тоже были маленькими. Они, как и мы, бегали по лужам, набивали себе шишки на коленках, кормили вареньем соседскую собаку, получали двойки, грызли сосульки и многое другое.

Скажу вам по секрету, детство моего папы было одним сплошным приключением! Поэтому и придумывать-то особо ничего не пришлось! Все герои и приключения настоящие. Моему папе сейчас больше пятидесяти, мне – четверть века, но если разделить мой возраст пополам, а папин – на четыре, мы узнаем, сколько лет было Мише, когда состоялся переезд на улицу Советскую, и всё началось…

ПЕРВАЯ ИСТОРИЯ. Как мы ходили за порохом

Когда я учился в пятом классе, мы переехали из своего дома в квартиру. В посёлке, где я родился и вырос, наш многоквартирный дом называли домом молодёжи. Новый район, состоящий сплошь из кирпичных многоэтажек, построили значительно позже. По соседству стояла школа. И школа, и дома были деревянными. Я в эту школу не ходил, потому что там учились старшие классы. Когда я был маленький, школы у нас были небольшие и не могли вместить всех учеников в одном здании. А по вечерам в школе учились рабочие, и школы назывались вечерними школами или школами рабочей молодёжи. Может, поэтому наш дом, расположенный недалеко, называли именно так?

Истории эти происходили очень давно! Чтобы понять, насколько давно это было, подумайте, что в те времена не было интернета и компьютеров, и даже телевизоры были редкостью! И, как вы понимаете, свободного времени у нас было предостаточно. Уроки заканчивались, мы бросали портфели под стол и убегали на улицу. Школьные годы состояли сплошь из походов, пряток, беготни, игр и веселья, но всё по порядку.

Наша новая квартира была очень светлая, с большими окнами и печкой на кухне. Всё-всё, начиная с обоев в голубенький цветочек и заканчивая газовой плитой, было новое. Под окнами у нас находился палисадник с вишнями и смородиной. Уже на следующее лето после переезда моя мама разбила на участке грядки, и мы, мальчишки, чтобы нас не загнали домой, обедать приходили именно туда. Мы питались, чем придётся: рвали помидоры и огурцы, зелёный лук и неспелые зелёные яблоки. От всей этой смеси или от того, что руки мы не мыли, у нас иногда болели животы, но мы были так увлечены игрой, что ничего не замечали! Мама сердилась, ведь мы больше вытаптывали, чем ели, а бабушка повторяла пословицу: «Пусти козла в огород!»

Когда мы только переехали, я сразу же подружился с Пашкой из квартиры напротив. Пашка был младше меня на год, но по росту мы были примерно одинаковые, только я сам по себе был чуть толще, а Пашка – худой, желтоволосый, всегда в каких-то синяках и ссадинах, чумазый, был очень похож на трубочиста.

– Ну, что, – как-то говорит Паша, – пойдём на бетонку! Бетонка – это место под бетонным мостом у реки, где местные любили купаться и ловить рыбу.

– Что мы там делать будем? – лениво спрашиваю я. – Удочки брать с собой?

– Не, – хитро улыбается Пашка. – Будем порох искать.

– Зачем? – я никогда не собирал порох, потому что жил раньше далеко от завода и от реки. К тому же у нас, у мальчишек, был негласный уговор: у каждого двора было своё, особенное место, куда никто больше играть не ходил. Иногда даже дрались за своё секретное место. Помню, когда мы ещё на улице Мира жили, нашим секретным местом был песчаный пляж у озера. Пляж этот был окружён кустами. Мальчишки постарше сделали там тарзанку¹, и мы целое лето загорали на том берегу.

Так как я теперь жил по новому адресу и дружил с новыми ребятами, у меня появилось ещё одно секретное место. Таким образом, их стало два. На бетонке я бывал, конечно, и про порох слышал, но никогда не видел его. Мне Паша рассказал, что в военное время завод что-то производил для фронта, а потом, когда война закончилась, часть пороха увезли, часть закопали тут, у бетонки. Когда был сильный разлив, палочки с порохом всплыли и так и осели на песчаном острове.

– Как это зачем?! – Пашка смотрит на меня, как на сумасшедшего. – Это же порох! С ним много чего можно делать: можно в костёр кидать, можно пистолеты или бомбочки сделать, можно придумать какую-нибудь смесь взрывоопасную. Последнее слово он произносит с гордостью. Папа у Паши работает на заводе химиком, это Паша от него нахватался. Я пожимаю плечами, мол, давай, сходим. Мне и самому становится интересно посмотреть, как порох горит. Мы берём спички и пакет для пороха, чтобы набрать побольше с собой.

Мама, заметив мой таинственный вид, кричит мне из кухни:

– Куда собрался?

У меня перехватывает дыхание. Врать маме я не хочу, но правда ей не понравится.

– Мы с Пашей на бетонку собрались. Можно?

Мама выходит из кухни, вытирая руки о передник. Смотрит на меня, потом на стол, где лежат книги из списка на лето. Потом – на календарь. На календаре – 11 июня. Это меня выручает. Мама прикидывает в голове, сколько ещё дней осталось, и выносит вердикт:

– Ладно, идите. Только долго не ходите. И на железную дорогу не выбегайте.

Я облегчённо выдыхаю и обещаю маме быть внимательным и осторожным.

Река Илеть находится в часе ходьбы от нас. Мы набираем воду на колонке, берём хлеб, чтобы пожарить на костре. После недолгих раздумий берём Пашину удочку, чтобы наловить карасей. Паша любит рыбачить, вот пусть и рыбачит, пока я порох буду собирать. После ещё одного совещания оставляем удочку и снимаем занавески в зале. На накрахмаленный тюль (проверено!) рыбы больше поймать удаётся. Может, им просто нравится картофельный крахмал?

Чтобы не попасться мамам на крыльце, выходим через палисадник. По дороге Паша успевает сорвать большущий огурец, который его бабушка, кажется, хотела оставить на семена. На мой удивлённый взгляд Паша отвечает: «Ничего! Другие вырастут!», и мы, как подстреленные, срываемся в галоп, разгоняя переполошившихся кур. Мы радуемся так, словно предчувствуем, что нам совсем будет не до смеха, когда мы вернёмся.

Добежав до переезда дворами, мы переходим на шаг. Впереди – долгий и однообразный путь вдоль железной дороги. Мы идём.

– Паш, я пить хочу! – пожаловался я, потому что перед приходом Паши ел суп, а чай не успел допить

– Ну, ты и верблюд! – Паша протягивает мне банку с водой. – Неси теперь её сам, уже третий раз просишь. Только мне оставь, нам долго идти ещё.

Я напиваюсь вдоволь. Даже причмокиваю от удовольствия. Паша оборачивается в мою сторону и посмеивается.

– Никакой я не верблюд, – сказал я, уловив насмешку. – Верблюды, наоборот, ничего не пьют. Их потому кораблями пустыни называют, что они могут без воды долго обходиться. В пустыне вода очень дорого стоит.

Паша хотел мне ещё что-то сказать, даже поднял палец, но его отвлекло что-то впереди. Он внезапно замер, и я тоже остановился.

– Смотри, – говорит, – заяц! Настоящий!

Я посмотрел в ту сторону, куда он мне показывал, и действительно увидел большого зайца. Он спокойно сидел у куста, в паре метров от нас, и выбирал травинки. Увидев нас, он медленно повернулся, а потом мгновенно рванул с места – только его и видели!

Мы с Пашей непонятно зачем бросились следом за ним. Я запнулся о кочку, где секунду назад сидел заяц, и покатился вместе с банкой в кусты. Вода пролилась, я упал в ежевику, а она, между прочим, колючая! Паша кричит: «Лови его! Разворачивай занавеску!», а я лежу в кустах и только смеюсь, не в силах пошевелиться.

– Чего ты ржёшь, как конь? – Паша подскочил ко мне где-то через три минуты – весь запыхавшийся, щёки красные, в руках грязная занавеска! Разве зайца догонишь? Я ему сквозь смех пытаюсь сказать:

– Ты… хе-хе, «держи его!» мне кричишь… занавеской ловить… ха-ха!

– Ты банку разбил?! – Паша подскочил к банке. – Нет? Фу! А то я испугался – банку мама велела домой принести. Ну, чего ты всё смеёшься, как ненормальный? – он попытался меня поднять, но тоже упал. Так мы и смеялись под заячьим кустом, не в силах подняться.

Я рассёк себе коленку, разлил воду, поэтому решено было идти обратно домой. «А то столбняк будет», – с важным видом заметил Паша. Про столбняк ему сказала тётя Даша, наша соседка, когда он лоб себе расшиб о лестницу.

Шли медленно и вернулись домой только через час. Когда наши мамы узнали про наш поход, они очень долго смеялись. Моя мама, обычно строгая, даже не стала ругать за тюль, только сказала, чтобы мы больше не охотились на зайцев. А за порохом мы потом уже пошли, со старшими, и узнали, что, оказывается, порохом взрывали поляны, чтобы река в другую сторону потекла. Также мы узнали, что порох в костре не взрывается, – не сами, это нам дядя Толя сказал, Пашин папа, правда, взрывать ничего не разрешил – мало ли.

ВТОРАЯ ИСТОРИЯ. Глупая половинка

В нашем дворе было очень много ребятни: сёстры Люся и Оля Орловы из первой квартиры, Юра из седьмой, Саша из девятой, его брат – Коля (правда, совсем маленький, но зато Сашу чаще отпускали с ним гулять). К нам приходили из соседних домов братья Васенёвы, Костик с чёрно-белой собачкой Эльзой и Слава, известный в нашем дворе спортсмен.

Когда мы все собирались у подъезда, бабушки, сидящие на скамейке под черёмухой, начинали хмуриться и подозрительно на нас смотреть. Они думали, что мы чего-то замышляем. По правде говоря, меня это удивляло: если нам хочется погулять, что, по их мнению, мы должны делать – гулять по одному? Если мы выглядели такими подозрительными, то что тогда говорить о бабушках? Они с самого утра усаживались и начинали о чём-то разговаривать. Когда ты, с хлебом или с какой-нибудь коробкой или ведром – неважно с чем, проходил мимо них, они замолкали и провожали тебя взглядом в прохладную темноту подъезда. Вот уж кто точно был подозрительным!

Моя бабушка жила одна в своём доме, поэтому она так не сидела. Екатерина Трофимовна или баба Катя, как я её называл, была очень добрая и тихая. Когда я гостил у неё, она специально для меня пекла толстые блины. Замешивала тесто в огромном белом ведре, топила печку и с самого рассвета начинала жарить мои любимые блинчики. Я помню, сквозь сон было слышно, как скворчит сковорода, начинает шипеть тесто на раскалённом чугуне.

– Глупая ты моя половинка, – говорила она мне тихо, а её почти выцветшие голубые глаза смотрели не на меня, а куда-то в глубину. И зимой, и летом бабушка была, как в той загадке «одним цветом»: халат в цветочек, застиранный и выгоревший на солнце фартук, когда-то красный, с бледно-голубыми цветами, коричневая кофта с серебристой вышивкой.

Я очень любил бабушку и летом неделями гостил у неё. Вот и этим летом я поехал к ней. Она жила на берегу Волги, тогда бабушкин посёлок считался более важным, чем наш. Там даже была пристань для судов, про которые я потом важно рассказывал во дворе.

Тут всё было иначе: большие суда заходили в волжскую пристань, не только промышленные, но и пассажирские. Все жители работали или на судах, или ловили рыбу.

Бабушка жила одна, рыбачить она не рыбачила, но сушеной, копчёной, вяленой рыбы у неё под навесом было столько, что хватило бы большой семье на целый год! «Откуда рыба?» – спросите вы. Всё просто: соседи приносили рыбу, а бабушка угощала их ягодами, давала цветы из собственного розария, варенье варила из ежевики (на островах её всегда росло очень много!).

Раньше у дедушки были пчёлы, но когда бабушка осталась одна, пчёл решили продать. Только где-то в глубине бабушкиного сада жила маленькая пчелиная семья. Я старался туда не ходить, потому что пчёлы жалили больно, и у меня на них была аллергия.

В этом году я приехал к бабушке на две недели. Пятый класс был позади, но впереди – ещё один пятый класс. Да, это был тот злополучный год, когда учительница по математике поставила мне двойку. Теперь мы с моим другом Пашкой будем учиться вместе! Я узнал это, когда Пашка уже уехал в лагерь. Позвонить ему не было никакой возможности, оставалось ждать. Ждать у бабушки на Волге было интереснее, чем дома. Я совсем забыл сказать: у меня была старшая сестра Люда. Она была старше меня на два года и, как обычно бывает в таком случае, пыталась меня воспитывать. Так вот, дома была Люда, а так как мы с ней часто дрались, мне было у бабушки спокойнее и, как говорила бабушка, вольнее. Мама беспокоилась ещё из-за того, что весь прошедший учебный год я то выздоравливал, то снова начинал кашлять. Поэтому, когда я запросился к бабушке, никто меня не держал.

Здесь, на песчаном пляже, я мог загорать целыми днями! Смотреть, как бородатые рыбаки, все в тине, ряске и рыбной чешуе возвращаются с утренней рыбалки. Они сначала появляются на горизонте, маячат еле заметной точкой, потом становятся всё ближе и крупнее. Они мне напоминают пиратов, о которых я много читал. У них суровые лица и руки в шрамах. Они громко разговаривают и смотрят на меня, школьника, свысока.

По соседству с бабушкой жила тётя Дуся. Она была такая крупная, что в бабушкин огород проходила через калитку непременно боком. Тётя Дуся покупала у бабушки самые крупные розы. Они её вдохновляли, как она сама говорила. Скажу по секрету: тётя Дуся воображала, что она – поэт. Бабушка рассказывала, что по выходным она читала свои стихи в местном клубе.

Тётя Дуся и в этот раз пришла за розами. Я собирался на реку, когда её большое розовое платье мелькнуло за забором. Это платье было сплошь в оборках, и тётя Дуся сама напоминала большую розу.

Я улыбнулся свей догадке и вдруг увидел, что она идёт не одна. Рядом с ней шла темноволосая девочка лет десяти в голубом платье. В руках она держала цветастый бидон, видимо, для роз. Зазвенел звоночек. Бабушка вышла к гостям, а я продолжал сидеть неподвижно среди зарослей то ли лимонника, то ли дикого винограда. Мне нравилось разглядывать гостей из-за кустов, где меня никто не видел. Тётя Дуся что-то рассказывала бабушке, поминутно закатывая глаза и вытирая пот с мягкого лица. Девочка озиралась по сторонам и скучала, как это обычно бывает, когда взрослые обсуждают свои дела.

– А кто это у нас в таком красивом платье? – затянула моя бабушка. Девочка нахмурилась и сказала:

– Аня Савичева. Я к тёте приехала до конца лета.

Мне не понравилось, как эта девочка ответила бабушке – немножко резко. С другой стороны, она же не детсадовская, чтобы с ней так разговаривать! И тут девочка разглядела меня в моём укрытии. Она нахмурилась ещё раз, а потом отвернулась к тёте. Тётя Дуся с бабушкой в это время уже шли в сторону цветника, но девочка пошла не за ними, а ко мне, чему я очень удивился.

– Ты чего тут прячешься? – она выглядела очень самоуверенно, и я даже немного стушевался.

– Я…да я вовсе не прячусь! Так, сижу, – я замялся, – загораю.

Звучало это очень странно, потому что сидел я в самой тенистой части сада. Девочка прыснула и закрыла рот рукой.

– Загораешь?! Ну-ну!

Мне снова не понравился её тон. Тоже мне, городская! Тут она сказала то, что я совсем не ожидал:

– Давай поиграем? Ты вроде не зануда…

– Давай… – неуверенно сказал я.

– Как тебя зовут?

– Миша. А ты Аня, я слышал.

– Анюта – мне так больше нравится. Тебе, кстати, сколько лет?

– Скоро двенадцать будет.

– А мне одиннадцать. В январе. Знаешь, я уже неделю здесь, а делать вообще нечего! Дядя постоянно рыбачит, тётя к концерту готовится в честь Дня рыбака…Скукотища!

– А я приехал два дня назад.

– И тебе не скучно?

– Зачем мне скучать? Мне у бабушки очень нравится.

– Это всё потому, что ты мальчик! Тебе много не надо. А нам, девочкам, хочется и погулять, и в классики, и ещё во что-нибудь…

Тут подошли тётя Дуся и бабушка. Я так и не успел узнать, почему это, нам, мальчикам, много не надо?

– Ой, вы познакомились уже? – тётя Дуся говорила медленно, как будто читала один длинный стих. – Теперь весело будет вдвоём! Завтра как раз встретите дядю Володю с рыбалки вместе.

Я не понимал, почему я должен идти вместе с Анютой, когда должна была идти тётя Дуся. Ну, да ладно! Хоть на рыбу посмотрю большую! Дядя Володя был очень хорошим рыбаком.

На следующее утро я зашёл за новой знакомой в шесть часов. Анюта ещё допивала молоко, а я пока слушал рассуждения тёти Дуси о том, что в местном Доме культуры артисты ни на что не годятся. Я вежливо соглашался с ней, мыча себе что-то под нос. Когда Анюта собралась, я её сначала не узнал: вместо красивого платья она надела старые шорты и футболку и стала похожа на щуплого мальчика. Мы взяли вёдра для рыбы и пошли к реке.

Уже утром было душно, значит, день будет знойным. С речки дул прохладный ветерок, а на берег уже высаживались рыбаки. Муж тёти Дуси поймал много рыбы! Там были и сорожка, и окуни, и

щуки…. Мы помогли ему донести снасти и улов. Когда мы уходили, дядя Володя бросил в речку мелкую рыбу.

– Это зачем? – спросил я.

– Это жертва подводному царю. – с равнодушным видом ответил дядя Володя.

– Как это? – удивился я, а Анюта попросила рассказать, откуда взялся такой обычай. Обычай, как нам рассказывали на истории, от слова «обычно». Люди начинают что-то делать и думают, что так правильно, потом это и становится обычаем (ну, я так понял, а вы можете где-нибудь прочитать). Пока я рассуждал, дядя Володя начал свой рассказ:

«Рыбаки каждый год рыбачат и ловят ни по одной тонне рыбы. У рыбаков очень много примет, связанных с рыбалкой. Например, на рыбалку консервы нельзя брать, а то рыба клевать не будет. А ещё у рыбаков существует поверье, что в реке живёт подводный царь. Подводный царь хочет, чтобы каждый рыбак платил ему дань, а то он может устроить шторм и потопить корабли и даже сушу. Вот мы и кидаем часть улова в реку, чтобы всё было хорошо».

Мне очень понравился рассказ дяди Володи, и Ане понравился. Я подумал, что обязательно расскажу про подводного царя Пашке, как он приедет из лагеря.

Мы отнесли рыбу, а затем пошли с Аней гулять. И тут я подумал о том, что у бабушки очень много рыбы под навесом, но дань-то она точно никогда не платила! Вдруг подводный царь рассердится и затопит наш дом? Тут назло поднялся сильный ветер. Конечно, с одной стороны, всё это чепуха – какой подводный царь? Мне уже почти двенадцать лет и верить в то, что будет шторм и затопит бабушкин дом, глупо. С другой стороны, дядя Володя говорил об этом серьёзно, и, по правде говоря, мне самому очень хотелось принести жертву подводному царю.

Нет, лучше перестраховаться и бросить пару рыбин на дно! Я рассказал обо всём Анюте, и она согласилась со мной.

Мы пошли к навесу. Чего там только не было: сушеные караси, сорожка, вяленые окуни и ещё какие-то рыбы, название которых я даже не знал!

Мы с Аней выбрали двух самых жирных вяленых рыб и отправились к реке. Еле их дотащили! Ветер дул всё сильнее, нам даже показалось, что подводный царь ждёт рыб домой и поэтому так волнуется. Мы тоже волновались! Песчаный берег у бабушкиного дома опустел из-за приближающейся грозы, люди уходили с пляжа со всеми своими зонтиками, полосатыми полотенцами и кругами.

Мы подошли к самой кромке воды и ка-а-ак бросим!

Рыбы скрылись в мутной воде. После этого мы, как какие-то индейцы, бегали по берегу, кланялись и кричали: «Царь, прими нашу жертву!» Проходившие люди шарахались от нас, но нам было весело.

Когда я пришёл домой, увидел, что бабушка сидит какая-то грустная. Я спросил у неё, в чём дело.

– Понимаешь, милый, сегодня пришла я под навес за рыбой. Я нарочно приготовила на самом видном месте двух сомов. Гляжу – а у меня рыба куда-то пропала! Самая крупная, которая на выставку была. У нас ведь скоро День рыбака.

У меня всё упало внутри, а бабушка продолжала:

– Я, может, убрала их куда-нибудь? Не помню. Эх, видимо, совсем я старая стала!

Тут я не выдержал и рассказал ей всё: про подводного царя, про дядю Вову, про сильный ветер и нашу идею. Бабушка сначала слушала испуганно, а потом рассмеялась:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тарзанка – веревка с поперечной палкой на конце, привязываемая на суку дерева, чтобы качаться, прыгать в воду и т. п.

Вернуться