Сергей Баранников
Мы будем первыми! Путь к звёздам

Глава 1. Полёты во сне и наяву

Лето выдалось незабываемым. После двух недель ознакомительной практики и полётов мы получили заслуженный отдых. За пару месяцев лета, которые оставались до начала второго курса, я успел пару раз смотаться с друзьями на Исаковское водохранилище и побывать там, откуда началась моя история.

– Мишка, представляешь, в начале июня выловили одного прыгуна. С такой же высоты прыгал, как и ты, – произнёс Макс. – Вот только у него ситуация хуже – разбился, так что тебе ещё повезло.

Ага, знал бы ты, Рыжий, как мне «повезло», да только не могу я тебе этого рассказать.

– Миш, купи мне мороженое, – попросила Даша.

– Идём! – ответил я с улыбкой.

По дороге я то и дело бросал взгляды на стройную фигурку девушки в чёрном купальнике, который лишь подчёркивал её красоту.

Нашим отношениям с Павловой давно пришло время перейти на новый уровень, но я особо не торопился. Не потому, что был неуверен в своих чувствах к девушке, или сомневался в её отношении к себе. Просто сейчас это означало крест на моём предназначении. Да и отец Даши не особо обрадуется, если снова появится помеха учёбе в моём лице. Как бы банально ни звучало, нужно дождаться окончания учёбы, а тогда уже думать о совместной жизни, свадьбе и семье.

Идти до магазина пришлось минут пятнадцать, но за разговором мы не особо заметили как пролетело время. Магазинчик располагался в гараже, на дачном участке, стоявшем недалеко от автобусной остановки. Его держал ушлый мужичок лет пятидесяти, вести дела которому помогала жена.

– Ты какое будешь?

– Выбери на свой вкус, – предложила Даша и хитро сощурилась.

Я отлично понимал, что мороженое было лишь поводом, чтобы избавиться от компании и поговорить с глазу на глаз.

– Два пломбира в шоколаде с орехами, пожалуйста, – произнёс я, протягивая купюру в двести рублей. Цены здесь, конечно, было немного выше, чем в городской черте, но и магазин был рассчитан на отдыхающих и на дачников, которые забыли купить что-то в городе, или не захотели тащить с собой.

Девушка с благодарностью приняла угощение из моих рук и сделала вид, что полностью поглощена поеданием мороженого.

– Миш, а мои сегодня на дачу едут, – неожиданно произнесла девушка. – Мама заберёт Вику с садика, а бабушка с самого утра поехала.

– Так ты в город не поедешь, а сразу к своим? – спросил я, будто не понимал к чему Павлова начала этот разговор.

– Поеду. Но так страшно оставаться самой. Мало ли что.

– Ты ведь взрослая девочка, – начал было я и заметил, как улыбка медленно сползала с лица девушки. – Хочешь, я с тобой останусь, чтобы тебе было не страшно.

– Хочу, – просияла девушка, но немедленно взяла себя в руки и приняла невозмутимый вид. – Очень хочу, Миша!

Этим вечером я заскочил домой лишь на пару минут, чтобы принять душ после водохранилища, переодеться и забрать вещи. Маме сказал, что ночевать буду у Макса, но я прекрасно понимал, что эта версия тянула на «троечку». С другой стороны, какая разница, если мама и так всё понимает? Тем более, что после Нового года она постоянно интересовалась как у Даши дела.

Я зашёл в знакомый двор, поднялся наверх и позвонил в звонок. Даша открыла не сразу. Я собирался звонить во второй раз, когда послышался звук открывающегося замка, а потом дверь отворилась, и на пороге показалась Павлова в полупрозрачном белье.

Я не успел и слова сказать, как девушка взяла меня за руку и поцеловала. Мне лишь оставалось перехватить инициативу, закрыть дверь, а потом полностью забыться в объятиях любимой.

За лето мы ещё трижды встречались у Даши и с дюжину раз девушка ночевала у меня, когда мама работала в ночную смену. Я боялся, что наши отношения станут помехой на пути к цели, но они только подстёгивали и придавали сил. Всё свободное время от общения с Дашей я занимался физподготовкой, штудировал учебники, которые могут пригодиться мне для поступления в Центр подготовки космонавтов и следил за новостями.

За этот год страны проделали большую работу в освоении космоса. Индия запустила спутник на орбиту Земли, Япония отправила луноход на спутник Земли и добилась его успешного возвращения, а Макс Лион представил новый проект ракеты, которая должна полететь к поверхности Красной планеты с американскими космонавтами на борту.

Наши космонавты тоже не остались в стороне. В следующем году планировался запуск беспилотной ракеты к поверхности Красной планеты с марсоходом на борту. Ракета должна успешно приземлиться на поверхности планеты, выгрузить марсоход, который проведёт анализ грунта, пробы химического состава воздуха, замеряет уровень радиации на поверхности планеты и передаст эти данные на Землю. А уже следующей миссии с космонавтами на борту предстоит высадиться неподалеку от марсохода, забрать образцы и вернуть его домой. Звучало невероятно, но я знал, что эта задача вполне реальна, ведь невыполнимых целей не бывает.

В конце лета мы с мамой отправились в Таганрог, чтобы проведать бабулю, а ещё погулять на свадьбе у Саши и Лиды. Ещё одно приятное событие, которое оставило свой след.

Два месяца лета пролетели, словно один долгий день, в котором было место и для приятного отдыха, и для упорной работы. Отъезд в академию не стал для меня неожиданностью, но заставил немного взгрустнуть, ведь к хорошему быстро привыкаешь.

Второй учебный год начался с лётной практики. Лётчики свои часы налетали ещё в августе, а первым курсам ещё рано было садиться за штурвал, поэтому нам никто не мешал. Иван Степаныч полностью восстановился после полученной травмы и вернулся к полётам, чтобы было вдвойне приятно. Смирнов снова шутил и болтал, словно пару месяцев назад не случилось ничего ужасного.

За пару летних месяцев академия активно поработала над расширением парка самолётов и добавила сразу десять новых единиц, которые уже облетали сначала инструкторы, а потом и студенты. В первый же день нас повели знакомиться с обновками.

– Перед вами Diamond DA40 – австрийский легкомоторный четырехместный самолет с поршневым двигателем, – гордо заявил Смирнов. – Переоборудован для пилотирования совместно с инструктором.

– А что, наших самолётов нет? Тот же ЯК-18, например. Это же классическая школьная парта, – вспомнил я старую историю.

– С ЯКами неприятная вышла история, – поморщился Иван Степанович. – Они используют устаревшие двигатели, и требуют больше внимания при ремонте. Новые купить негде – они у нас не производятся, а за рубежом найти проблемно. Поэтому те ЯК-18, которые уже куплены, стоят на балансе воздушно-космических академий, а новые не поставляют. А потом ещё и катастрофа, в которой погибли инструктор и курсант академии… В общем, ЯКи сейчас не в фаворе.

Жаль. А ведь я ещё в прошлой жизни застал ЯКи. Теперь уже не услышишь знакомой до боли фразы: «Педаль нажать до упора, штурвал на себя!» Прошла эпоха! Хотя, нельзя сказать, что это плохо. Нет, прогресс важен. Сейчас все самолёты оснащаются современной авионикой, и даже хорошо, что в академии нас учат в соответствии с современными реалиями, иначе грош цена таким знаниям и навыкам, когда выходишь из вуза и начинаешь заново учиться, а усвоенный материал можешь забыть.

– А с австрийскими самолётами будто бы другая ситуация! – не выдержал я. – Будто бы у них проблем с обеспечением деталями нет.

– Удивишься, Михаил, но нет. В Екатеринбурге собирают «австрияков», там же и детали на них производят. У нашего конструкторского завода есть прямой договор с австрийцами. Вам, как инженерам, думаю, это должно быть интересно.

Иван Степаныч повёл нас к другим самолётам. Эти были практической копией DA40, если особо не присматриваться.

– Ещё одни австрийцы? – догадался Березин.

– Верно! Diamond DA42 – тоже дизельные поршневые двигатели, тоже четырёхместный, но двигателей два. Считаются более надёжными, так как в случае выхода двигателя из строя, есть возможность спокойно завершить полёт на работающем движке и дотянуть до посадочной полосы.

Я тут же вспомнил летнюю практику и случай с Фоминым, когда Макс со Смирновым едва не разбились во время учебного полёта из-за отказа двигателя.

– Постепенно будет переходить на эти модели и ещё одну, тоже двухмоторную, – Иван Степаныч кивнул в сторону другого самолёта, а затем повёл нас знакомиться с ним поближе.

Эти самолёты были куда крупнее. Готов поспорить, сюда поместится уже не четыре человека, а куда больше.

– Девятнадцать мест, – подтвердил мои догадки Смирнов. – Перед вами L-410 Turbolet, двухмоторный самолёт, как и предшественник. У них есть ещё кое-что общее – они тоже собираются в Екатеринбурге. Двухмоторные самолёты не только более безопасные, но и пригодятся для обучения. Мы с вами попробуем полетать на одном двигателе. Вы должны вырабатывать навыки компенсации асимметрии тяги, которая появляется при отказе одной из силовых установок. Это задание – одно из основных для выпускников, но пока можете не волноваться. Это ждёт вас на третьем курсе. Для начала научитесь хотя бы самостоятельно летать.

– Было бы на чём! – пробормотал Куприянов. – У нас и самолётов всего раз-два и обчёлся.

– Вы не смотрите, что у нас небольшой парк, – возразил Смирнов. – Если вы ориентируетесь на другие воздушно-космические академии и считаете, что у них самолётов больше, то попробуйте разобраться сколько из них можно эксплуатировать. Из дюжины если половина будет в состоянии взлететь, уже хорошо. А у нас работает более девяноста процентов парка. Один Л-39 потеряли в июне, а второй пока на ремонте. Зато все остальные самолёты готовы к использованию. Это я к чему? Если вы хотите сказать, что у вас плохие условия, забудьте! У вас есть возможность полетать на четырёх моделях самолётов, а парк больше, чем в половине других академий.

Увы, но полетать на двухмоторном «австрийце» нас не пустили. Нужно сперва поучиться на тренажёре для этого самолёта, а потом уже переходить к полётам с инструктором. А вот нарезать пару-тройку кругов на Л-39 запросто! Второй полёт стал для меня не таким волнительным, но не менее приятным. Что ни говори, а это замечательное начало учебного года.

Немного позже я узнал, что Макс тоже выполнил задачу на «отлично». Парень справился с волнением после неудачного первого полёта и катастрофы во время второй попытки покорить небо.

– Третий раз – алмаз! – широко улыбаясь, произнёс Фомин, когда мы встретились с ним на территории академии. Пусть полёты у его курса прошли раньше, из-за плотного графика мы смогли пересечься с Рыжим только в начале сентября.

– Что Смирнов говорит? – поинтересовался я у Макса.

– В этот раз я летал с Рязанцевым. Целый час провели в воздухе, представляешь? Ну, понятное дело, что Лев Михайлович ничего не сказал, он вообще редко делится впечатлениями и тяжёлый на похвалу, зато Смирнов на следующий день пообещал, что если я и дальше буду делать такие успехи, можно будет провести первый самостоятельный полёт немного раньше.

Первый самостоятельный полёт без инструктора был пределом мечтаний каждого лётчика. Это особенное событие в жизни покорителей неба, ведь именно после этого можно считать, что ты стал лётчиком. Да, будут ещё полёты, испытания, многочисленные задания и самые разнообразные самолёты, но этот день запомнится на всю жизнь и станет определяющим.

– Ты только не дури, Макс, и всё у тебя получится! – забеспокоился я. Фомин ведь талантливый парень, но есть у него слабое место – ответственность. Сейчас загуляет по девкам, расслабится после похвалы и быстро скатится. В какой-то степени Рязанцев даже правильно делает, что ничего не обещает заранее и скупится на похвалу. Иначе студент расслабится, и тогда из него уже ничего не слепишь.

– Разберёмся! – заверил Рыжий и умчался по своим делам.

Перед началом учёбы я заглянул в академию и уточнил расписание. В этом семестре у нас произошли небольшие изменения. Ушла культурология и информатика, зато добавились такие предметы, как русский язык и культура речи, материаловедение, а также метрология, стандартизация и сертификация. Предметов стало ещё больше, а нагрузки – тем более. Кроме того, появилась курсовая работа по теории механизмов и машин, а это дополнительные хлопоты.

На кураторском часу Быков выглядел серьёзным и всеми силами старался настроить нас на рабочую волну:

– Вы должны понимать, что вы перешли на второй курс, а это значит, что поблажки закончились. Вы больше не вчерашние школьники, а матёрые прожжённые студенты, которые должны соответствовать высокому статусу академии. Надеюсь на дисциплину и прилежание, потому как вылетать из академии из-за неуспеваемости или дисциплинарных нарушений после года обучения невероятно обидно.

Ночью мне плохо спалось. То ли причина в духоте, которая стояла на улице, и даже открытые окна не спасали, то ли в кошмарах, которые мне снились. Сколько бы раз я не просыпался, мне постоянно снился сон, что я сижу за штурвалом объятого пламенем падающего самолёта. Самое любопытное, что это был не Л-39, и даже не DA42, на котором нам предстояло летать в этом семестре. Я вообще не видел таких самолётов в нашем авиационном парке.

Казалось бы, нужно катапультироваться, но внизу город, а это значит, что могут быть жертвы и разрушения. Нет, нужно уводить самолёт в сторону, но огонь уже пробрался в кабину и обжигает тело, а высота катастрофически снижается. Ещё немного, и спасаться из горящего самолёта будет уже бессмысленно. В конце воздушное судно ещё и трясти начало, а потом… Потом я открыл глаза.

– Миха, ты чего кричишь? – издалека, словно из другого мира, донёсся до меня слегка охрипший голос Лёхи, моего соседа по комнате.

– Где мы? – я осмотрелся и в предрассветных сумерках с трудом смог рассмотреть очертания комнаты.

– В общаге, где же ещё? Тебе какой-то кошмар приснился, ты кричал, вот я и решил тебя поднять, пока коменда не примчалась и соседи с ближайших блоков.

– Ага, спасибо!

Я сел на кровати и протёр глаза, прогоняя прочь остатки сна. К счастью, сегодня не четверг, можно надеяться, что сон не вещий. К чему вообще могло такое присниться?

Несмотря на опасения после увиденного кошмара, неделя прошла вполне спокойно и не принесла неожиданностей. Мы уже были готовы к тому, что на лабораторные работы требуется оформлять допуски, на практику приходить с методичками и базовыми знаниями о работе, а к семинарам готовить материал. Чтобы все могли получить оценку, мы распределяли материал между одногруппниками и вызывались докладывать по очереди.

Прошли первые лабораторные и практические работы, возобновились наши исследования на стенде у Быкова, а на следующей неделе Валерий Дмитриевич снова собрал кураторский час, чтобы выдать очередную порцию новостей.

– Друзья, на выходных случился трагический инцидент на одном из факультетов академии. Студент-первокурсник попал в аварию и сейчас в тяжёлом состоянии находится в больнице. В связи с этим необходимо провести инструктаж и напомнить правила поведения на дорогах.

Когда мы выслушали монотонную лекцию Быкова и расписались в журналах, куратор выдал новость, которая стоила того, чтобы в солнечную сентябрьскую погоду вариться в аудитории:

– Со следующей недели начинаются олимпиады по профильным предметам. Для нашего факультета это русский язык, теоретическая механика, сопротивление материалов, инженерная графика. Конечно, вы можете попытать удачи в каждом направлении, но я рекомендую не распылять свои силы, ведь если отборочный этап будет относительно простым, то заключительный потребует серьёзной подготовки.

– Простите, Валерий Дмитриевич, а можно подробнее об этих этапах? – заинтересовалась Федосеева, опередив меня буквально на секунду.

– Разумеется! Отборочный этап проходит дистанционно. За отведённое время вы отвечаете на тестовые задания по выбранной вами дисциплине. Проверка проходит моментально после прохождения олимпиады. То есть, свой результат вы получаете сразу, а вот узнать прошли вы или нет, можно только в конце периода, когда будут доступны результаты всех участников.

– А закрытый? – не выдержала Оля. От волнения девушка так сильно сжимала столешницу, что кончики её пальцев побелели.

– На закрытом необходимо присутствовать лично. Там уже не тестовые задания, а более развёрнутый и сложный материал. По русскому языку одним из заданий будет написание эссе, по теоретической механике – решение задачи… В общем, сами всё увидите. Если кому-то будет интересно, подойдите ко мне после кураторского часа, я подскажу где взять материал для подготовки.

Разумеется, я подойду. Вот только определиться бы в какой олимпиаде участвовать. Или попытать силы во всех, а дальше бороться за победу там, где удалось пройти в закрытый этап?

– А толку от этих всех олимпиад? – хмыкнул Золотов.

– Толк очень большой, – серьёзно ответил Быков. – Во-первых, успехи в олимпиадах важны для вашего портфолио. Вы ведь собираетесь работать по специальности дальше? Многие компании с удовольствием берут на работу выпускников, которые засветились и смогли добиться выдающихся успехов. Если говорить о более приземлённых вещах, то победа в местной олимпиаде открывает перед вами двери к региональному этапу, а там за призовое место можно получить до двухсот тысяч рублей, или президентский грант в двадцать тысяч ежемесячно. Неплохое дополнение, не правда ли?

Золотов даже присвистнул от удивления, но тут же отмахнулся от этой идеи.

– Где мы, и где те двести тысяч… Нам бы чего более доступного.

– А как вам прибавка к итоговой оценке по предмету от одного до десяти баллов, в зависимости от успехов на олимпиаде? – сощурился Быков.

Валерий Дмитриевич знал на что надавить. Ведь даже если пройти отборочный этап и завалить заключительный, всё равно можно получить дополнительные баллы. А если за участие денег не берут, почему бы не попробовать? Для себя я уже твёрдо решил, что буду участвовать во всех олимпиадах, а дальше будет видно.

Глава 2. Конференция

Я не собирался нырять в омут с головой и немедленно приступать к прохождению заданий олимпиады. Нет, к этому делу, как и к любой ответственной задаче, нужно подходить с умом: изучить материалы прошлых лет, освежить в памяти знания по всему курсу, заполнить пробелы…

Куда спешить, если у меня есть целая неделя? Конечно, откладывать на последний день тоже неразумно. Кто знает, какие непредвиденные сложности могут возникнуть? Именно поэтому прохождение отборочных этапов олимпиады я начал в пятницу, когда в запасе оставалось ещё два дня до окончания приёма заявок.

Участвовать решил во всех четырёх олимпиадах. Нужно выжимать максимум возможностей из того, что предлагает жизнь. Тем более что за прохождение в заключительный тур олимпиады непременно дадут баллы к семестровой оценке. Нет, определённо нужно попытаться.

А вот в подготовке я сделал упор на технические предметы. Мне кажется, в олимпиаде по русскому языку будет большая конкуренция. Тех, кто разбирается в этом предмете, достаточно много, а я в нём далеко не фаворит. Нет, пишу грамотно, а вот с эссе, сочинениями и прочими задачами справляюсь сложнее. Что тут поделаешь, если у меня склад ума типичного технаря?

Зато к остальным олимпиадам подготовился как следует. Семестровых и курсовых по предметам пока не было, поэтому моё репетиторство простаивало. А это значило, что у меня полно свободного времени.

В первый день я прошёл задания по теоретической механике и сопромату, а на закуску оставил инженерную графику и русский язык. Прохождение каждого испытания занимало по два часа времени, поэтому успеть всё за один день было просто нереально. Не то, чтобы времени свободного было в обрез – после двухчасовой нагрузки голова идёт кругом, так что ещё такой же тест – потолок физических возможностей.

В субботу я собирался заняться оставшимися двумя олимпиадными заданиями сразу после занятий у Быкова, но меня ждал сюрприз.

– Друзья, все в сборе? Очень хорошо, потому как у меня важное объявление, – произнёс Валерий Дмитриевич, заскочив в лабораторию, словно ужаленный.

Судя по взволнованному виду Быкова, случилось что-то серьезное.

– В общем, мы добились серьезных результатов, и нашей разработкой заинтересовались в Москве. Точнее, интерес возник у Роскосмоса, но действуют они по официальным каналам.

– А что за интерес-то? – удивился Абрамов.

– Хотят оценить нашу установку и её перспективы. Возможно, захотят использовать на практике.

Внутренний я ликовал. Это ведь уникальная возможность прикоснуться к космической тематике и заявить о себе. Кроме того, это наш шанс сделать что-то полезное для успеха в космической гонке.

– Угораздило же меня выбрать именно это направление! – принялся сокрушаться Быков.

– Валерий Дмитриевич, а что не так? – удивился я. – Всё складывается как нельзя лучше!

– Вот именно, что нельзя! – ответил куратор. – Вы представляете какая это ответственность? Репутация академии поставлена на кон, а у нас недостаточно опыта для мероприятий подобного уровня. Если быть точным, его совсем нет!

– Так самое время заявить о себе. Мы академия молодая, о нас ещё мало кто знает, вот он, наш звёздный час!

– А если что-то пойдет не так? – не унимался Быков. – Там ведь будут все: министр, телевидение, учёные, представители других академий. Наверняка у многих учёных возникнут вопросы. Если мы упадём лицом в грязь, нам этого не простят.

Да, верно гласит народная мудрость: не откусывай больше того, что в состоянии проглотить. Быков хоть и был замечательный человек, но явно не дотягивает до уровня специалиста, предлагающего инновационные разработки и умеющего работать на высшем уровне. А нужно стремиться вперёд и расти, иначе космическую гонку не выиграть.

Американцы ещё в прошлом веке сказали, что СССР выиграл космическую гонку за школьной партой. Кто знает, чего бы мы добились в космосе, если бы не крайне сомнительные успехи заокеанских соперников? После высадки американцев на Луну, реальность которой до сих пор вызывает споры, наши амбиции в космической гонке заглохли.

Сейчас мы должны повторить свой успех и привести страну к победе, и академия станет отправной точкой, трамплином для уверенного рывка вперёд. Только в этот раз нельзя упускать победу.

Домой я вернулся только к шести часам вечера. Всё это время мы провозились с установкой, думали о том, как готовиться к презентации и как лучше представить нашу работу. Быков заметно нервничал, но не терял самообладания. Хотя, все мы немного нервничали, но работа затягивала с такой силой, что на волнение просто не оставалось времени.

Включив компьютер, я проверил почту и с удивлением обнаружил, что пришли мои результаты по тестам.По теоретической механике мне удалось набрать восемьдесят семь с половиной баллов, а по сопромату ситуация была немного лучше – девяносто четыре. Надеюсь, этого окажется достаточно для прохождения на следующий этап. Сил на прохождение ещё двух отборочных уже не оставалось, поэтому я решил отложить это на последний день.

С утра, пока голова ещё не была забита другими проблемами, прошёл тестирование по инженерной графике и русскому языку.

Быков ждал нас после обеда, поэтому у меня было ещё полтора часа на тренировку. После занятий заскочил в душ, перекусил и помчался в лабораторию. Несмотря на то, что сегодня воскресенье, мы единогласно решили собраться и поработать с установкой. Времени до презентации оставалось меньше недели, а нам нужно было многое успеть.

Не удивительно, что в понедельник я чувствовал себя как выжатый лимон. Семь дней без отдыха! А ведь предстоит ещё шесть, потому как впереди учебная неделя, а в субботу научно-практическая конференция, на которой нам предстоит провести презентацию нашей установки и рассказать о достижениях. В общем, как любит говорить современная молодежь, попал я конкретно.

Почапал на кухню, заварил себе чай, сделал хлеба с маслом и устроился за столом с телефоном в руках. Обычно я читал новости, но в этот раз изменил обычный распорядок дня и зашёл проверить почту. Скорее всего, ответы пришли ещё вчера, но вечером я вернулся уставший и просто напросто забыл об олимпиадах. До сих пор не могу привыкнуть, что письма теперь приходят по интернету, а не в конвертах. Хотя, в конвертах тоже встречаются, но это большая редкость.

На почте меня ждало целых семь писем! Одно явно было рекламным и сразу отправилось в папку «Спам», а вот остальные я открыл, потому как они были от академии. Сначала мне пришли результаты по тестированию, а сегодня пришли общие результаты:

«Михаил Игоревич, сожалеем, но ваш результат на олимпиаде по русскому языку недостаточен для попадания в закрытый этап. Надеемся, что к следующему году вы подтянете свои знания и попытаетесь снова».

Обидно, но с русским языком я в пролёте. Собственно, я и не возлагал на эту олимпиаду особых надежд, но рассчитывал получить несколько бонусных баллов к итоговой оценке. Есть у меня предчувствие, что они пригодятся.

С замиранием сердца открыл следующее письмо. Неудача подкосила мою уверенность, поэтому я даже подпрыгнул от радости, когда увидел, что по теоретической механике я прошёл в закрытый этап. И тут же одёрнул руку, потому как обжёгся горячим чаем. Пришлось сделать небольшой перерыв и подержать руку под холодной водо, а потом отыскать половую тряпку и вытереть разлитый чай. Заново я его не заваривал, решив сначала разобраться с новостями.

Следующие два письма меня тоже порадовали. Помимо теоретической механики я пробился в закрытый этап олимпиад по сопромату и инженерной графике. Три из четырёх! И когда это всё успеть?

– О, наша ранняя пташка проснулась! – воскликнул Абрамов, выбравшись из своей комнаты. – Над чем мозгуешь в такую рань?

– Изобретаю машину времени, чтобы успевать на пары, готовиться к семинарам, заниматься в лаборатории, вести репетиторство и посещать три олимпиады сразу. Ещё бы неплохо найти время встретиться с Дашей, но за это я вообще молчу.

– А я тебе говорил, что нужно распределять приоритеты, – с улыбкой произнёс Артём.

– А ты, выходит, распределил?

– Разумеется! Я учусь и веду научную деятельность в лаборатории. В свободное время гуляю с Китти. И мне хорошо, я не спешу жить. А вот ты разрываешься. Поверь, Миш, ничем хорошим твои нагрузки не закончатся. Сейчас Быков разберётся с презентацией и придумает очередное безумное задание для волонтёрского отряда. А не за горами семестровые задания и курсач. В твоём случае это вереница желающих получить помощь. Вот тогда ты точно поймёшь, что позволил загнать себя в ловушку.

– Ничего, первые курсы студент работает на зачётку, а потом мы поменяемся местами.

– Думаешь, в жизни также? Если хочешь добиться успеха, руби дерево в одном месте, а не вдоль всего ствола.

В какой-то степени Тёма прав, волонтёрство не поможет мне поступить в центр подготовки космонавтов, но отказаться от этой затеи я не могу. А что на счёт репетиторства, придётся затянуть ремень и забыть о занятиях. Деньги мне нужны, но не ценой выполнения главной задачи всей жизни. И потом, у меня есть стипендия и пенсия по потере кормильца. Этого и накопленных денег с прошлого семестра точно должно хватить. По крайней мере, на первое время, а через годик-другой что-нибудь придумаю.

– Ладно, давай собираться, а то на пары опоздаем. Пойду будить Руса, иначе он так до обеда проспит, – Артём поднялся из-за стола и умчался к себе в комнату, а я направился к себе. Лёха ещё не приехал из дома, поэтому мне никто не мешал побыть со своими мыслями наедине.

Из общаги я выскочил буквально за пять минут до начала пары. К счастью, бежать было недалеко, поэтому я точно успевал. Стоило мне влететь в фойе главного корпуса, навстречу из кабинета мне выскочил Быков.

– Миша, как настрой? В среду вечером жду в лаборатории. Так сказать, главная репетиция перед выступлением на публику.

Эта неделя была просто сумасшедшей. Как назло, нас завалили заданиями, и готовиться к конференции приходилось по вечерам в перерывах между подготовкой к семинарам. Ещё и в среду Быков усугубил ситуацию, продержав нас в лаборатории целых четыре часа. Мы закончили подготовку оборудования к конференции, составили план, дважды отработали запланированную презентацию, но я всё равно волновался. Всё-таки у нас не так-то и много опыта было в плане работы с такими установками, а каверзные вопросы непременно будут. Я ведь знаю учёного брата – ему борща недолей, премию не дай, лишь бы только блеснуть своей эрудицией и загнать коллегу в ступор.

– Если не знаете ответ на вопрос, не стесняйтесь переадресовывать его мне. Если я не смогу ответить сам, попытаюсь дать какой-нибудь нейтральный ответ, – напутствовал нас Быков. Валерий Дмитриевич волновался не меньше нашего, но пути назад уже не было. Мы сами выбрали этот путь, согласившись участвовать в работе над проектом, и я об этом совершенно не жалею.

К концу недели я снова получил письма от академии на почту, в которых значились даты заключительных этапов олимпиады. Четырнадцатое, двадцать первое и двадцать восьмое ноября. Спасибо, что хоть не перед сессией! Хотя, это ведь я ещё не знаю когда пройдут региональный и всероссийский этапы. А поучаствовать в них ну очень бы хотелось. Как разберусь с конференцией, непременно начну готовиться. А пока есть куда более важные задачи.

В субботу я проснулся как обычно. Решил не вскакивать ни свет, ни заря, а хорошенько выспаться, чтобы встать с ясной головой и выглядеть свежим. Рубашку выгладил ещё с вечера, чтобы не возиться с этой задачей утром. Костюм висел шкафу, осталось только нанести крем на туфли. Да, ещё пару раз пшикнул одеколоном, который подарила мне Даша ещё с месяц назад. Всё как-то руки не доходили попробовать. Запах мне нравился, но повода особого не было.

Лёха укатил домой рано утром, Руслан уехал ещё вчера, а Тёма до сих пор спал. Все мои попытки разбудить его оканчивались провалом. Похоже, кто-то снова допоздна гулял с девушкой. Удивительно, что коменда пустила после отбоя. Неужели Артём раскусил мой секрет и научился находить общий язык со Светланой Ивановной?

– Абрамов, подъём, Родина зовёт! – громко крикнул я, устроившись на кухне с чашкой чая.

– А Родина не может подождать ещё минут пятнадцать? – донесся жалобный голос из спальни.

– Родина, может, и подождёт, а вот Быков – нет. Он нас в открытый космос без скафандров отправит, если опоздаем к началу мероприятия.

– Этот может, – простонал Артём и сполз с кровати.

Удивительный человек! До сих пор не перестаю поражаться его спокойствию и организованности. Нам нужно было выходить через двадцать минут, а он только встал. И более того, за оставшееся время успел сделать всё, что полагается и собраться.

– Нет, всё-таки можно было ещё минут десять поспать, – заключил Тёма, когда мы уже собирались выходить из блока.

– Учёные утверждают, что интервальный сон вреден для здоровья. Более того, если переставлять будильник каждые пять-десять минут, сделаешь только хуже.

– Это они забыли времена, когда сами были студентами, – проворчал Абрамов, но спорить со мной не стал.

Сегодня возле академии было людно. Студентов как раз было не больше сотни, ведь для участия в конференции удалось согнать далеко не всех. Скорее всего, собрали только местных, а все иногородние, кто успел уехать вчера, или сегодня утром, избежали участи сидеть с умным видом в течение нескольких часов на официальной части мероприятия.

– Вот вы где! – заприметил нас Быков, когда мы с Артёмом вошли в фойе. – Я же просил прийти немного раньше. Есть возможность ещё раз пробежаться по плану выступления и поговорить с важными людьми. Кстати, на счёт выступления! Нас пригласят в середине официальной части после выступления ректора. Будьте готовы!

Быков умчался утрясать какие-то важные детали, а мы нашли остальных и пробежались по основным пунктам нашей презентации.

Конференция проходила в большой мультимедийной аудитории. Судя по тому, что на всю аудиторию свободных мест оставалось не больше дюжины, здесь собралось около двух сотен человек: студенты, преподаватели, сотрудники академии, пресса, гости конференции.

Правда, самые важные гости, которым предстояло принимать участие в обсуждении, находились прямо за длинным столом, а за их спинами располагался большой экран, на который выводилась картинка с проектора.

– Дамы и господа, имею честь представить вам наших гостей! – произнёс спикер сегодняшней конференции, и я моментально повернулся на голос, потому как узнал баритон Смирнова. Да, идея поставить Ивана Степановича ведущим была блестящей. Мало того, что он отлично разбирается в теме мероприятия, так он ещё и выделяется невероятной харизмой, что даёт ему кучу очков.

Тёма толкнул меня в бок и кивнул в сторону Смирнова, словно пытался сказать всё то, что только что промелькнуло у меня в голове. Я лишь кивнул ему в ответ, чтобы не шуметь. На нас и так сейчас были направлены взгляды гостей, сидящих за столом.

– Заместитель генерального директора «Роскосмоса» по космическим комплексам и науке Павел Евгеньевич Миронов!

Высокий статный мужчина, сидящий в самом центре стола, поднялся, вежливо кивнул и занял своё место.

– Ректор Московского государственного университета имени Ломоносова Аркадий Петрович Зарницкий, ректор Военного авиационного инженерного университета Константин Михайлович Светличный…

Минут пять Смирнов перечислял всех гостей. В стенах нашей академии собрались ректоры шести вузов, а также гости из «Роскосмоса» и Центра подготовки космонавтов. Даже организовали телемост с Москвой, благодаря которому студенты столичных вузов могли следить за нашей конференцией в режиме онлайн и задавать вопросы.

Возможность выступить с приветственным словом предоставили ректору нашей академии, затем выступили все гости, обсудили насущные проблемы развития космической отрасли, а затем ректор рассказал о работе академии и пригласил нас выступить перед гостями конференции. Вот тут-то и настал наш звёздный час.

Первым, как и положено руководителю, взял слово Быков:

– Благодарю всех собравшихся в этой аудитории гостей и руководство академии за возможность провести такое масштабное мероприятие, – с волнением в голосе произнёс Быков и посмотрел на нас, словно искал поддержки. – Создавая наш проект, мы даже не ожидали, что эта тема привлечёт настолько мощное внимание. Наша установка, получившая рабочее название «Десница», позволяет работать космонавтам в открытом космосе за пределами МКС, а также на поверхности планет с разреженной атмосферой или вовсе без неё. По сути, это универсальный помощник, который необходим инженерам как для ремонта, монтажа оборудования или установок, так и для проведения исследований.

На самом деле, «Десница» выглядела как портативный манипулятор, который повсюду следует за космонавтом, переносит на себе инструменты и рабочий материал, а также помогает проводить различного вида работы.

Наша с Федосеевой задача была в том, чтобы обеспечить его плавное движение в любой среде, Артём с одногруппником работали над тем, чтобы эта штуковина могла выполнять задачи и помогать космонавту, или вообще обходиться без его помощи, позволяя управлять процессом ремонта или работы удалённо.

Единственное, чего нам не удалось пока добиться, так это полноценной работы в воде, но я думаю, что в условиях открытого космоса и поверхности Марса это и не пригодится.

После выступления Быкова пришёл и наш черёд представлять установку и рассказывать о её возможностях. В этом нам здорово помогли видео на экране, слайды и уменьшенный макет.

– Павел Евгеньевич, как вам установка? Возьмёте в работу? – поинтересовался у замдира «Роскосмоса» ректор МГУ.

– Протестируем и возьмём, – с улыбкой ответил Миронов.

– А вот такой злободневный вопрос, когда на Марс полетим? – не успокаивался Светличный, словно вопросами должны заваливать гостей, а не нас.

– Раз уж мы заговорили о космосе в рамках конференции, я немного приоткрою планы нашей организации на ближайшее будущее, – произнёс Миронов и поднялся с места, чтобы его было лучше видно и слышно. – Безусловно, сейчас все взгляды прикованы к новой космической гонке, в которой участвуют сразу несколько стран. Ведущих космических стран. И от нас ожидают серьёзных успехов, как от прямой наследницы государства, первым отправившего в космос человека и добившегося многих успехов. Я говорю о запуске искусственного спутника Земли, запуске и возвращении животных, возвращении человека с орбиты и так далее.

– А какая ситуация сейчас? Насколько прочны наши позиции? – поинтересовался ректор МГТУ имени Баумана.

– На первый взгляд может показаться, что мы далеки от лидирующих позиций, но это не так. Нельзя просто так взять и полететь на Марс. Это не поездка на отдых, когда вы бросаете свои вещи в багажник, садитесь за руль автомобиля и едете в Сочи. Это серьёзное мероприятие. Мы должны разработать двигатели, которые позволят достигнуть Красной планеты, сесть на её поверхность, а затем вернуться обратно. Более того, необходимо обеспечить запас топлива для ракеты, кислорода, пищи и воды для космонавтов, произвести расчёты, обеспечить связь и возвращение экипажа домой.

– А что для этого делается прямо сейчас? Что можно рассказать о планах? – полюбопытствовал Смирнов.

– Сейчас мы планируем запустить орбитальную станцию. Уже в следующем году планируется запуск научно-энергетического модуля на орбиту, а за следующие три года на орбиту Земли выведем основной, узловой, шлюзовой и целевой модули. Таким образом, к тридцатому году орбитальная станция на орбите обретёт финальную конфигурацию и послужит промежуточным звеном между Землёй и Марсом.

– Простите, а как вы это представляете? – поинтересовался ректор МГУ.

– После того, как в космос будет запущен второй модуль с помощью беспилотного полёта, мы организуем пилотируемый полёт, в котором примут участие наши космонавты. В этом поможет новейший корабль «Сокол», разработка которого уже завершена, а сейчас идёт активная фаза тестирования и подготовки к полёту. Думаю, разработка студентов здорово пригодится на орбите и потом.

– А как орбитальная станция поможет нам добраться до Марса? Многие наши гости, особенно студенты, могут не совсем понимать взаимосвязь, – произнёс Смирнов, развивая диалог. – Не могли бы вы объяснить подробнее? Думаю, нам всем интересна эта тема.

– Прежде всего, это поддержка связи. Благодаря орбитальной станции, мы будем иметь чёткий сигнал от корабля и поддерживать наших космонавтов как информационного, так и морально. Кроме того, мы планируем возвращение космонавтов с Марса сначала на орбитальную станцию, а затем уже на Землю. Таким образом, нам удастся значительно сократить расход горючего для обратного пути с Красной планеты, а это значит, что размеры и вес корабля-носителя будет значительно меньше.

– А что на счёт международного сотрудничества? Орбитальная станция может использоваться другими странами?

– В будущем – да, мы протянем руку помощи нашим коллегам из других стран. Они смогут пользоваться нашей орбитальной станцией, однако это будет доступно уже после высадки человека на Марс, потому как мы намерены выиграть эту гонку и поэтапно выстраиваем надёжный путь к победе.

Глава 3. «Плесецк»

От обсуждения планов «Роскосмоса» мы плавно перешли к координации работы между вузами и будущими работодателями. И тут Миронов нашёл чем нас удивить:

– Валерий Дмитриевич! Ребята большие молодцы и предлагают очень хорошие идеи, – похвалил нашего куратора Павел Евгеньевич. – Вам отдельная благодарность за то, что решились на такое смелое исследование, и направляете студентов в нужном направлении. Я считаю, что участникам этой работы нужно посетить космодром, чтобы воочию увидеть как устроена работа нашей команды. Да и будем понемногу внедрять будущие кадры в нашу экосистему. Я так понимаю, они заинтересованы в этой работе. А мы заинтересованы в молодёжи, которая стремится в космос и видит себя частью нашей команды. Давайте выстраивать взаимовыгодное сотрудничество!

Быков расплылся в улыбке и принялся заверять гостя в желании сотрудничать, а я светился от счастья. Слова Миронова поразили меня до глубины души. И не только перспективой увидеть космодром своими глазами. Говоря о внедрении будущих кадров, Павел Евгеньевич ясно дал понять, что нас пригласят работать в «Роскосмос»! А это значит, что начало положено, и у меня есть превосходная зацепка, чтобы всё сложилось как нужно.

Конечно, пока ничего не ясно, и за четыре года многое может поменяться. Если говорить откровенно, то я просто зарекомендовал себя перед Быковым и просто оказался в нужном месте в нужное время. Ничего выдающегося в плане научной мысли никто из студентов не предложил, а успех идеи всецело заслужен нашим куратором. Тем более, не стоит особо доверять словам, сказанным сгоряча под влиянием эмоций от увиденного на конференции. Но шанс есть, и я за него должен хвататься, как утопающий за соломинку.

– В общем, поговорим о том, чтобы организовать экскурсию на космодром. Ждём вас в гости, как только всё будет готово.

Конференция прошла просто шикарно. На удивление, нас не заваливали вопросами и не пытались поймать на незнании каких-то элементарных вещей. Мне даже показалось, что в какой-то степени гости относились к нам со снисхождением. И это настораживало.

Отчего такие поблажки? Нашу работу не воспринимают всерьёз? Не хотят «грузить» молодых учёных, опасаясь отбить желания грызть гранит науки? Или серьёзное обсуждение пойдёт в неофициальной части между посвящёнными лицами, когда остальных отпустят, чтобы не мешали? Конференция неспроста оставила у меня смешанные впечатления.

– Мих, а чего ты ожидал? – удивился Артём, когда мы перешли к неофициальной части, в ходе которой можно было пообщаться с участниками делегаций, обменяться опытом и даже сфотографироваться с гостями мероприятия. Лично я успел сфотографироваться на память с замдиром «Роскосомоса».

– Скажем так, я ожидал, что нашу разработку будут обсуждать всерьёз. Может, даже разнесут нашу работу в пух и прах, объясняя на пальцах наши ошибки. Чего ещё ждал? Например, того, что расскажут о конкретных шагах, примут какие-то судьбоносные решения…

– Конференции по большему счёту – это показуха, – авторитетно заявил Абрамов. – Соберутся, привлекут молодёжь, чтобы привыкали к серьёзным мероприятиям, расскажут о проблемах, поговорят о возможных способах решения, обменяются контактами, пообещают совместно работать над решением проблем и на этом всё кончится. Настоящая работа начнётся уже потом. И вот тогда станет ясно кто действительно заинтересован в нашей разработке. Вот увидишь, в «Роскосмосе» пройдут горячие обсуждения, а результат мы узнаем уже через пару недель.

Артём умчался куда-то по заданию Быкова, а я остался совсем один и немного растерялся. Такие мероприятия были мне совсем непривычны. Раньше ведь всё было совсем иначе, более официально. И даже неформальная часть проходила не так, как сейчас. Повертев головой по сторонам, я попытался отыскать Федосееву, но Оли нигде не было видно. Отчаявшись найти хоть кого-нибудь, я решил поискать интересную компанию, где болтали о космосе. Быть может, мне повезёт разузнать ещё что-нибудь полезное.

Помнится, в прошлой жизни многие вопросы решались в курилках. Один мой знакомый профессор даже нарочно начал курить, чтобы быть на одной волне с остальными и поддерживать беседу. Он одним из первых узнавал обо всех новостях: финансирование научных проектов, кадровые перестановки, подковёрные интриги, личная жизнь сотрудников… Василию Санычу было известно всё до мельчайших деталей. Правда, за свою любознательность он заплатил высокую цену – сигареты загнали его в могилу. Буквально лет через семь он схлопотал рак лёгких и быстро угас.

– Михаил, можно вас на минуту? – ректор МГУ подошёл ко мне, взял под руку и отвёл в сторону.

– Разумеется! – ответил я, понимая, что у нас явно намечалась беседа не для посторонних ушей.

– Михаил, а вы не думали над сменой места учёбы? В МГУ имени Ломоносова куда больше возможностей для развития, чем в вашей академии.

– Владимир Юрьевич, благодарю за высокую оценку моих возможностей, но я сторонник концепции «где родился, там и пригодился».

На самом деле, предложение проректора МГУ выглядело очень соблазнительно. В Москве у меня действительно больше возможностей заявить о себе, но и здесь я вполне успешно справляюсь. И потом, в Москве нереальная конкуренция. Там таких светлых голов на каждом углу по трое на один квадратный метр, а здесь у меня есть возможность выделиться.

– Зря вы так думаете, – с ухмылкой ответил Зарницкий. – У нас многолетний опыт, лучшая ресурсная база, превосходный преподавательский состав. Миша, давайте начистоту, я вижу перспективных ребят и умею отличать их от напыщенных бездарностей. Вы неогранённый алмаз, который в будущем наверняка станет бриллиантом, и я не скрою, что хочу быть к этому причастным.

– Благодарю вас, Аркадий Петрович, мне льстят ваши слова, но я пока не готов менять место учёбы.

– Очень жаль, – с наигранной грустью произнёс Зарницкий. – Надеюсь, вы измените своё мнение. Вы ведь только в начале пути. Хотя, курса после третьего что-то менять будет уже бессмысленно. Думайте, Миша! Я целиком на вашей стороне и жду положительного ответа.

Ректор оставил меня в одиночестве, а через пару минут вернулся Артём.

– Что ты, Мих, собираешь вещи? – ухмыльнулся Абрамов.

– Да куда уже тут собирать? Смысла нет на один день домой ехать. Только приедешь, и сразу обратно.

– Да я вообще-то имел в виду Москву.

Тут до меня дошло о чём интересовался Артём.

– Выходит, тебя тоже звали? – спросил я больше для поддержания беседы, потому как это и так было понятно.

– Да, но я обещал подумать.

– Что, серьёзно поедешь? – удивился я.

– Нет, конечно! Я понимаю, что любой вуз хочет иметь в своих стенах успешных студентов, но я засветился в нашей академии, и что-то мне подсказывает, что у меня ещё есть потенциал здесь. Но и отказывать вот так сразу нельзя, иначе могут затаить обиду.

– Да, Зарницкий не из тех людей, которые привыкли получать то, что им нужно, и они не остановятся перед препятствиями. Но мне кажется, не стоит обольщаться на его счёт. Если кто-то из нас не покажет успех, или с трудом приживётся в Москве, интерес мгновенно утихнет, и о нас забудут.

– В точку! – подтвердил мои догадки Абрамов. – Знаешь, это как с футбольным клубом. В местной команде ты можешь быть звездой, а перейдёшь в более сильную лигу и далеко не вопрос потянешь ли нагрузку и заиграешь ли в другой команде, где всё устроено не так. Именно поэтому я никуда не собираюсь, мне и здесь хорошо.

Артём во многом был прав, но вот на счёт сроков немного ошибся. Уже через неделю Быков собрал всю группу и торжественно объявил о том, что в следующие выходные состоится поездка в город Мирный.

– Где это вообще? – удивился Коля Золотов.

– Архангельская область, – пояснил куратор. – Космодром «Плесецк» вам что-то говорит?

– Самый северный космодром планеты! – выпалил я, вспоминая всё, что слышал об этом месте.

– Правильно, Чудинов! И он находится рядом с городом Мирный, где нас ждут на экскурсию из «Роскосмоса». Поехать могут все желающие, но участие в экскурсии студентов, задействованных в разработке проекта «Десница», обязательно.

На экскурсию отправилось пятьдесят человек студентов с нашего потока и два преподавателя в качестве сопровождения – Быков и Смирнов. Удивительно, что желание изъявили не все студенты, а собирать желающих пришлось из других групп. Неужели не хотят своими глазами увидеть как всё устроено? Понимаю, что многие выберут другое направление, но я лично хотел посмотреть что меня ждёт после академии.

Академия предоставила нам шикарный автобус для поездки. Вечером пятницы мы выехали в сторону Ростова-на-Дону, а уже оттуда в шесть часов утра субботы пассажирским рейсом вылетели в Архангельск. На этом наше путешествие не заканчивалось, ведь нам предстояло ещё три с половиной часа тащиться на автобусе до Мирного.

– Мы больше времени в дороге проведём, чем на космодром посмотрим! – жаловался Артём.

– Меня больше волнует, что никто не даст нам поблажек на парах, – поделился я своими опасениями. – А ведь мы приедем аккурат вечером воскресенья и подготовиться к парам просто не успеем.

– Брось, в нашем случае нужно уделять больше внимания таким вещам, а не циферкам в приложении к диплому. Подумаешь, будет у тебя по русскому языку на пять баллов меньше, или по материаловедению будет четыре, а не пять. Главное, что у тебя в голове и как ты себя зарекомендовал.

– Ну, не скажи! – решил я поспорить с другом. – Встречают по диплому, а провожают действительно по знаниям и умении их использовать на практике. Так что с плохими баллами даже беседовать не станут.

Тема была действительно неоднозначная. В чём-то Абрамов был прав, в чём-то правда была за мной, поэтому мы не решили прекратить спор и обратить внимание на более важные вещи. Как раз в это время вдалеке показались очертания Мирного и космодрома.

Проехать просто так было невозможно. Город имел закрытый статус, и нам пришлось выйти из автобуса для проверки документов. Приглашения на закрытую территорию уже были у Быкова, поэтому вся процедура была чистой формальностью.

К тому времени, как мы добрались до территории космодрома, начало темнеть и слегка похолодало. Сейчас я искренне жалел о том, что не прихватил с собой шапку, потому как к концу вечера уши точно замёрзнут. Пришлось хоть ненадолго накинуть капюшон, чтобы не заболеть.

У пропускного пункта нас снова остановили для проверки документов, а затем пропустили дальше. Высокие стройные сосны закрывали от нас постройку, а ехать до самого места запуска приходилось ещё пару километров. Но меня поразило другое – на месте запуска стояла ракета.

– Небольшой сюрприз! – произнёс Быков, когда ребята принялись шептаться между собой и делиться догадками. – Нас пригласили на космодром не просто ради экскурсии. Вам выпала превосходная возможность увидеть запуск ракеты собственными глазами. Буквально через пару часов на орбиту отправится ракета с полезным грузом на борту, предназначенным для наших космонавтов.

– И нам дадут посмотреть? – удивилась Федосеева.

– Да, но с безопасного расстояния, – пообещал Быков. – А вот и наши сопровождающие!

Нас встретил мужчина в форме сотрудника космодрома, который представился Алексеем и предложил проехать до самой ракеты. Дорога была хорошая и прямая, без поворотов. Нас провели в цех, где работали заправщики. Здесь специалисты поделились тонкостями работы с заправочным материалом, а затем мы смогли поближе увидеть главную виновницу сегодняшнего мероприятия, которая заставила суетиться десятки сотрудников космодрома.

– Мы с вами находимся у нулевой отметки, – объяснил Алексей. – На стартовую площадку нас не пустят, потому как это слишком опасно, да и нельзя там находиться никому, кроме персонала. Сами понимаете, насколько большие риски что-то повредить или нарушить. Сейчас с безопасного расстояния в три сотни метров вы – можете наблюдать как ракету заправляют топливом из цистерн с кислородом и азотом.

Рабочие не торопились, а делали всё плавно и спокойно. В их слаженных и отточенных действиях чувствовался опыт и профессионализм. Интересно, сколько ракет они уже запустили в космос? Ведь только за этот год это второй запуск с этого космодрома.

– А её здесь строили? – поинтересовался один из одногруппников Абрамова, возвращая меня к разговору.

– Нет, здесь место запуска. Сюда ракету доставляли с помощью специального грузового самолёта. Без топлива, разумеется. А заправляют её уже непосредственно перед запуском, потому как до заправки ракета весит всего двадцать семь тонн, а вот после заправки вес увеличивается более чем в десять раз – до трёхсот пятнадцати тонн.

– А космонавты полетят? Можно с ними пообщаться? – неожиданно поинтересовался Артём.

– Нет, в этот раз производится запуск непилотируемой ракеты, но уже в начале следующего года мы планируем запустить ракету с тремя космонавтами на борту, которые заменят экипаж международной космической станции.

Рабочие возле ракеты засуетились, пустые цистерны потащили назад, пришло время и нам отправляться дальше.

– А сейчас, господа, я попрошу вас покинуть зону, потому как до запуска ракеты остаётся чуть больше часа, – попросил наш экскурсовод. – Совсем скоро начнётся этап часовой готовности, когда на стартовой площадке не должно быть никого постороннего.

– А мы увидим запуск? – забеспокоился кто-то из ребят.

– Разумеется! Ведь вы сюда приехали именно ради этого! Обычно мы просим гостей удалиться на шесть километров от места запуска, но для студентов технических вузов, которые планируют посвятить свою жизнь покорению космоса, мы делаем поблажки. Сейчас мы отправимся на наблюдательный пост, который находится всего в тысяче восемьсот метрах от ракеты. Поверьте, этого будет вполне достаточно, чтобы рассмотреть запуск ракеты до мельчайших подробностей и получить яркие эмоции.

Мы заметили группу журналистов, которые записывали репортаж на фоне ракеты. Их тоже попросили удалиться, но перед тем, как покинуть нулевую отметку, они установили камеры, которые должны заснять момент запуска.

Следующий час пролетел, словно одно мгновение. Как только мы добрались до наблюдательной площадки, те же журналисты взяли у нас интервью, а затем сотрудники космодрома поделились своими историями.

– Скоро начнётся! – шепнул нам Алексей за пару минут до запуска.

Уже немного стемнело, но прожекторы ярко освещали ракету, и мы могли наблюдать за процессом. Вот от ракеты убирают опоры, идёт обратный отсчёт, и первые клубы пламени вырываются через сопла. Ракета стоит на месте и словно никуда не торопится. Дым и пламя расползаются в стороны, а потом вздымаются ввысь, полностью закрывая собой ракету. Не видно даже кончика носа, а через несколько минут белая красавица, словно феникс выныривает из яркого пламени и медленно, неспешно поднимается ввысь.

Сначала кажется, что ракета двигается совсем медленно, но затем она набирает скорость и постепенно исчезает вдалеке, оставляя за собой огненный шлейф. Нам здорово повезло с погодой, потому как на ясном небе был отчётливо заметен хвост ракеты и момент, когда она отбросила сначала первую, а затем и вторую ступень.

– А как быстро ракета доберётся до МКС? – поинтересовался Абрамов.

– Не ракета, а космический корабль, – поправил Артёма наш экскурсовод. – Задача ракеты – вывести корабль на орбиту, а стыковаться с МКС будет уже космический корабль. Что на счёт вопроса, наши корабли долетают до космической станции всего за пару часов.

– Да ну! Вон, американские «Мантикоры» целые сутки летят, а у нас на порядок быстрее?

– Именно так! – с гордостью в голосе произнёс Алексей. – Суть в этом какая? Долететь до орбиты Земли можно очень быстро. А вот выйти на нужную высоту, на которой находится МКС и состыковаться с ней – совсем другое дело. Тут нужна потрясающая точность. Погрешность допускается не больше половины градуса. Мы можем запускать ракеты с такой точностью, а наши заокеанские коллеги по освоению космоса не хотят рисковать и тратят целые сутки, делая несколько витков вокруг Земли, чтобы сблизиться с космической станцией. Да, так надёжнее, но дело ещё и в том, что им тяжело рассчитать, а главное – добиться такой точности запуска и полёта.

Вот как! Выходит, не все технологии мы растеряли, ещё можем удивить!

– Диспетчеры передают, что запуск прошёл удачно, – произнёс наш экскурсовод, выслушав доклад по рации. – Ракета покинула нижние слои атмосферы, и скоро выйдет на орбиту, – произнёс Алексей, и его последние слова утонули в дружном и искреннем крике «Ура!»

Да, ради этих нескольких часов пребывания на космодроме определённо стоило тащиться в такую даль. Я нисколько не пожалел, что отправился сюда. Надеюсь, вернусь ещё не раз уже в качестве космонавта.

Самолёт до Ростова-на-Дону вылетал завтра утром, поэтому мы заночевали в гостинице. Несмотря на усталость от длинного путешествия, никому не хотелось спать. Все хотели поделиться впечатлениями от увиденного, поэтому мы собрались в холле гостиницы. Отсюда открывался красивейший вид на порт и спокойную гладь устья Северной Двины.

– Я решил, пойду в космонавты! – выпалил Абрамов, прокручивая в голове воспоминания сегодняшнего дня.

– Вместе полетим, Тёма! – с улыбкой ответил я, думая о том, что это вполне может случиться в будущем. Не таком уж и далёком будущем.

Во втором часу ночи Быкову пришлось буквально загонять студентов по комнатам.

– Завтра подъём в шесть утра, – грозился куратор. – А самых буйных я подниму в половине шестого!

– Нормально! Если не в самолёте, так в автобусе выспимся! – отмахнулся Абрамов, но встал с кресла и поплёлся в свою комнату.

Несмотря на позднее время, я ещё долго не мог уснуть, думая о ракете. Интересно, я полечу в космос на такой же?

Глава 4. Закрытый этап

Впечатления от поездки быстро забылись, когда навалилась учёба. Преподаватели даже не думали идти на уступки и считали, что их предмет – самый важный, поэтому приходилось разрываться на части и стараться успеть везде. Я потерял счёт докладам, лабораторным и практическим работам, которые подготовил за следующий месяц.

Незаметно подкралась середина ноября, а вместе с ней и время отправляться на заключительный этап олимпиады по инженерной графике. Буквально за пару дней до проведения закрытого этапа я с удивлением обнаружил, что он будет проводиться не в нашей академии, а в Казани. Если точнее, а Казанском национальном исследовательском техническом университете имени Туполева. От нашей академии на закрытый этап пробились только я, Оля Дорофеева и Руслан Силантьев.

На счёт Руса я здорово удивился, хотя парень давно развеял стереотип о «тупых качках» и показывал большие успехи в учёбе. В моих глазах он здорово поднялся после первого курса, когда зарекомендовал себя не только как способный студент, но и как верный друг.

Уже в среду перед тем, как собраться в лаборатории на занятия с «Десницей», как мы окрестили свою разработку, Быков собрал участников поездки в Казань у себя в кабинете.

– Так, орлы! Получаете освобождение от занятий в пятницу, но сильно не радуйтесь. В этот же день выезжаете в Казань. Билеты на поезд для вас я уже достал. Выезд тринадцатого числа в шесть утра. В Казани будете примерно в восемь часов утра субботы. Прямо на вокзале берёте такси и едете в КНИТУ, где проходите регистрацию и ждёте начала мероприятия. В десять часов вас соберут в большом зале, а затем распределят по аудиториям.

Новость была не самая приятная. Я бы с радостью пропустил русский или иностранный язык в понедельник, но пары в пятницу – святое, ведь в этот день у нас читали Рязанцев и Смирнов, а я никак не хотел пропускать лекции и практики по аэродинамике и другим предметам. Снова Абрамов оказался прав – когда развиваешься во всех направлениях, одно из них начинает мешать другому. Идея стучаться во все двери, авось где-нибудь и откроют, мне решительно переставала нравиться.

С другой стороны – тринадцатое число несчастливое для лётчиков, ещё и пятница. Учитывая этот факт, один раз пропустить пары будет даже неплохо. Но и тащиться в такую даль тоже рискованно. А есть ли выбор? Нет! На самолёт академия решила не тратиться, а мне билет не по карману. Если на плацкарте можно доехать до Казани почти за четыре тысячи рублей, то стоимость билета на самолёт начинается от двадцати тысяч.

– А вы с нами не поедете? – заволновалась Оля.

– Я пока не знаю кого отправят с вами – у всех в пятницу свои пары. Сегодня будем переносить занятия и определяться с сопровождающим, – признался Быков.

Мне показалось, Валерий Дмитриевич и сам не прочь поехать, он ведь большой любитель путешествий и всего нового. Но как решат наверху неизвестно.

Интрига решилась на следующий день. Утром, когда мы стояли с вещами у главного корпуса академии, к нам присоединился Роман Валентинович Пильщиков, читавший у нас материаловедение и сопромат. Конечно, мы не стали спрашивать о причине такого назначения, хоть и очень хотели видеть более жизнерадостного и общительного Быкова.

Правда, уже в поезде мы поняли, что нам здорово повезло с сопровождающим. Как только состав тронулся с места и вокзал Ворошиловграда исчез вдали, Роман Валентинвич преобразился. Казалось, это уже не шестидесятилетний старик, умудрённый сединами, а седой мальчишка-студент, едущий с учёбы домой.

– Эх, вот какая жизнь пошла! – сетовал Пильщиков. – Вам ведь скоро твсем по двадцать лет, а мир вы в глаза так и не видели. Да что там мир, родной страны и то не знаете. Не застали вы хорошие времена, ребята. Помню, в мои студенческие годы путешествовать по всему Союзу можно было со стипендией в кармане. А сейчас? В одну сторону, может, и хватит, да и то если недалеко лететь.

– Да ладно вам, Роман Валентинович, всегда времена тяжёлые были… – отмахнулся Руслан.

– Не скажите, Силантьев! Я рассказывал как мы с товарищем в Москву за конфетами летали? Ах, да! Я ведь своей группе на кураторском часу пересказывал эту историю, а на парах я не позволяю себе тратить бесценное время на такие глупости. Ну, раз уж нам всё равно ехать почти сутки, слушайте!

Пильщиков оказался хорошим рассказчиком, и слушать его было одно удовольствие. Особенно было интересно мне, потому как я мог хоть немного узнать как жила родная земля в то время, которое я уже не застал в прошлой жизни и ещё не увидел в этой, будучи Михаилом Чудиновым. Погрузившись в собственные воспоминания, я упустил часть истории и опомнился только после того, как Роман Валентинович уже заканчивал рассказ:

– … и вот после пар мы с Сашей решили пройтись по магазинам. А наших любимых конфет «Красный мак» не оказалось на полках. И тут у меня родилась идея: не полететь ли нам в Москву? Почему нет, если можем? До аэропорта полчаса езды на автобусе. Если поспешить, то успеваем на вечерний рейс. Зато история на всю жизнь запомнится. Кто ещё мог слетать в Москву просто поесть конфет и вернуться домой? Ещё пятнадцать минут, и мы уже с билетами, а там и посадка на самолёт. В общем, в общежитие мы вернулись как раз к отбою с пакетом любимых конфет, которые разделили с соседями по комнате. А знаете какой курьёз с нами случился в конце середине восьмидесятых, когда я сам был студентом? Поехали мы, значит, на конференцию в Москву. А там ребята ленинградцы новый станок с ЧПУ привезли…

Да, эту поездку я точно запомню на всю жизнь. В Казань мы приехали, как и обещал Быков, в восемь утра. Сразу поймали такси и отправились в КНИТУ. Интересно, а если бы поезд задержался на пару часов, мы бы остались без олимпиады? Очень рискованно получилось. Да и отправляться сразу с корабля на бал было не совсем удобно. В поезде мне плохо спалось, и с утра я выглядел изрядно помятым.

– В три часа дня я буду ждать вас возле главного входа, – пообещал Пильщиков. – А пока пообщаюсь с коллегами. Интересно, какие у них методы преподавания. Удачи на олимпиаде!

Роман Валентинович удалился, а мы поднялись в зал, где на церемонию открытия уже собирались студенты. Нас оказалось около пятисот человек. Все, кто прошёл в финальную часть всероссийской олимпиады. От вида такого количества участников мне стало даже как-то не по себе. Со всей страны собрались лучшие студенты, разбирающиеся в инженерной графике. Попробуй тут обойди остальных!

Некоторые выглядели ещё детьми. Видимо, первокурсники, другие наоборот казались старше. Насколько я понимаю, олимпиады по инженерной графике проводятся для первых-третьих курсов, поэтому выпускников здесь нет. У старших курсов совсем другие олимпиады и тематики. Там студенты борются за победу, создавая научные проекты и изобретения, а мы пока привязаны к предметам.

Когда все гости заняли места, начался небольшой концерт, а после перед нами выступили ректор принимающей стороны и почётные гости из «Ростеха» и «Роскосмоса». В одном из гостей я без труда узнал Миронова, который присутствовал на нашей конференции в академии.

– Друзья, у вас есть уникальная возможность развиваться и покорять вершины, – произнёс Павел Евгеньевич. – Мы делаем всё необходимое, чтобы предоставить вам шанс проявить себя и всячески поддерживаем. Победители этой олимпиады получат не только дипломы победителей и денежные призы, но и доступ к ряду особенных функций, о которых расскажет мой коллега по цеху, глава государственной корпорации «Ростех» Игорь Волков.

– Благодарю за возможность выступить перед этим замечательным залом! – произнёс Волков и взял небольшую паузу, пока стихнут аплодисменты. – Мы подготовили для вас ряд онлайн-тренингов, доступ к которым получат все призёры, а также льготные условия для стажировки в нашей компании после обучения в вузе.

Достойные награды, за которые определённо стоит бороться. Радует, что целеустремлённую молодёжь не бросают на самотёк, а поддерживают и стараются расхватать ещё на этапе обучения.

Сама олимпиада показалась довольно сложной. Здесь уже не было места простым вопросам, как в открытом этапе, но встречались такие задания, которые хоть и были простыми, но требовали времени. Например, требовалось по аксонометрической проекции модели найти её комплексный чертёж среди ряда вариантов. Или по двум видам модели найти её третий вид.

Задачи сначала казались простыми. Что сложного в том, чтобы найти диаметр одного из оснований, имея значения высоты, конусности и диаметра другого основания? Но чем дальше, тем сложнее становились задания, и даже опыт прошлой жизни мне не всегда помогал. Ну, не профи я в инженерной графике, что тут сказать? Кое-что понимаю, но не так, чтобы с лёгкостью щёлкать эти задания.

От олимпиады у меня остались смешанные чувства. С одной стороны, я справился почти со всеми заданиями. Слишком много времени потратил, и последние задачи пришлось решать впопыхах. С другой стороны, я видел, что и остальным участникам было непросто.

В Ворошиловград мы выехали вечерним рейсом, и уже вечером воскресенья вернулись домой. Больше всего на свете мне хотелось зайти в душ и лечь на нормальной кровати, которая не качается и не трясётся, как в вагоне поезда. Всё, на что меня хватило, это подарить коменде магнитик из Казани и чак-чак, а также раздать сувениры и сладкие угощения соседям по комнате. Этой ночью я даже не сразу уснул. Казалось, что меня качает в такт движения поезда или несёт по волнам…

С утра меня разбудил звонок Оли Федосеевой. Открыв глаза, я сначала отключил звук на телефоне, потом бросил взгляд на время и только после этого поднял трубку. И чего понадобилась Федосеевой в пятнадцать минут шестого утра?

– Мишаа-а-а! Двадцать шестое место! – прокричала в трубку девушка. – Буквально пятнадцать минут назад письмо пришло. Честно говоря, я даже не рассчитывала, что войду хотя бы в первые пятьдесят человек, там такие сложные задания были! А у тебя какой результат?

– Честно говоря, я только что глаза открыл, даже не проверял почту.

– Ой, извини! – послышался в трубке виноватый голос девушки. – Ладно, на парах встретимся и расскажешь.

Оля отключилась, а я полез к компьютеру. Конечно, было бы правильнее лечь поспать ещё с полчаса, но раз я уже проснулся, то зачем тянуть? Тем более, любопытство отгоняло сон и я прекрасно понимал, что не усну, пока не открою письмо от организаторов.

«Уважаемый Михаил Игоревич, сожалеем, но вы не попали в ТОП-100 призёров закрытого этапа олимпиады по инженерной графике. Со списком лучших студентов вы можете ознакомиться ниже».

Словно в качестве издёвки внизу прилагался список всех студентов, которые вошли в эту самую сотню. На двадцать шестом месте я действительно отыскал Федосееву. Молодец, девчонка, что тут сказать? А вот я сплоховал. Не вошёл даже в сотку лучших. Обидно! Не столько за результат, сколько за упущенные возможности и потраченное время.

Потратить три дня на поездки, пропустить пары у Рязанцева и Смирнова, чтобы в конечном счёте показать слабый результат? Утешительным призом для меня были бонусные пять баллов к семестровой оценке по предмету, но это было совсем не то, на что я рассчитывал.

Мне хотелось показать отличный результат, заявить о себе. Пусть даже не победить, а хотя бы войти в десятку лучших. На эмоциях я даже подумывал над тем, чтобы отказаться от участия в заключительных этапах по другим предметам, но отогнал эту идею прочь. Во-первых, нужно идти до конца и не сдаваться после первых неудач. Во-вторых, академия уже договорилась о билетах и гостинице, подготовила поездку и включать заднюю будет несправедливо. Нет, назад пути уже нет – нужно ехать!

На следующей неделе мне предстояло ехать на закрытый этап очередной олимпиады, только теперь уже по теоретической механике в Москву. В этот раз наша компания состояла из четырёх студентов. Помимо меня путёвки в закрытый этап олимпиады получили Оля Дорофеева и двое ребят с робототехники: Олег Макаров и Виталик Кузнецов. Судя по всему, это были ребята из параллельной группы Абрамова.

На этот раз с нами поехал Быков, но мне было не до душевных бесед в вагоне поезда, потому как я едва держался на ногах. Судя по всему, остальные тоже рассматривали нашу поездку на поезде как возможность хорошенько выспаться. Тем более что куратору пришлось ехать в соседнем купе – пятеро в одном не поместятся.

Мы выехали в десять часов утра, а прибыть в Москву должны были в шесть часов утра в субботу. На этот раз нам немного не повезло, и мы попали в час-пик, когда многие люди добирались на работу. О том, чтобы воспользоваться метро, и речи не было. Непривыкшие к давке, мы явно потерялись бы в толпе, а то и проехали бы пару станций. Пришлось немного раскошелиться и заказать две машины такси, чтобы поместиться всей делегации. До Бауманки, где проходил закрытый этап олимпиады, проезд обошёлся нам в полторы тысячи. Если считать на пятерых, то всего по три сотни с человека, что вполне приемлемо.

Главный учебный корпус Московского государственного технического университета имени Баумана впечатлял своей красотой. Величественное здание было раз в пять больше нашего главного корпуса. Хотя и студентов здесь куда больше, чем в нашей академии, в которой всего-то два учебных корпуса.

Перед началом олимпиады нам устроили небольшую экскурсию, рассказали об истории университета и показали знаменитые лаборатории.

– Переманивают! – шепнул нам Быков, когда мы переходили из одного зала в другой.

– Думаете, кто-то действительно решится перейти? – удивился я.

– Ну, не все такие преданные родной академии, как ты, Миша, – с улыбкой произнёс куратор и мгновенно ответил на мой удивлённый взгляд. – Я ведь в курсе о вашем разговоре с ректором МГУ, мне Абрамов рассказывал. Смело, заслуживает уважения.

– Я в этот момент думал не только об академии, – честно признался я, не желая приписывать себе лишние заслуги.

– Понимаю, но всё равно приятно.

На следующий день результаты олимпиады ещё были неизвестны. Весь день я ходил на нервах и обновлял почту, ожидая письма. Верно говорят, что самое худшее – это ждать. Результатов не было и вечером. Будто нарочно затягивали проверку, чтобы заставлять участников нервничать. В официальной группе олимпиады вся стена была забита комментариями участников, которым тоже не терпелось узнать результаты.

Зато утром вторника меня снова разбудил звонок Федосеевой. В последнее время это становится пугающей традицией.

– Миша, как ты это сделал? – требовательно произнесла Оля. – Третье место!

– У меня?

– Ну, не у меня же! – ответила девушка. – Я даже в сотню не попала.

В телефонной трубке ненадолго повисла тишина. Каждому из нас нужна была пауза, чтобы справиться со своими чувствами. Мне чтобы взять себя в руки после радостной новости, а Оле – чтобы

– Поздравляю, ты молодец. Не обращай на меня внимания, просто я расстроилась из-за своей неудачи. Собственно, хотела позвонить и поздравить тебя, а вышло как-то невесело.

– Я тебя понимаю, всё в порядке. Мне жаль, что у тебя не вышло с теормехом. А спасибо за хорошую новость. Увидимся в универе!

Я отключил звонок и подскочил с кровати. Сон как рукой сняло, а эмоции пёрли через край. Третье место на всероссийской студенческой олимпиаде. Это успех! Сам не заметил как начал танцевать от счастья и опомнился, когда услышал недовольное ворчание Лёхи:

– Мих, ты с ума сошёл? Двадцать минут седьмого утра…

Пришлось немного умерить свои эмоции и отправиться праздновать успех на кухню. Правда, из всего застолья был только чёрный чай и бутерброд со сливочным маслом и шпротами. Но ведь самое главное в празднике не размах, а повод!

В академии на меня сыпались поздравления изо всех уголков – девочнки с деканата поздравляли с успешным выступлением и строили глазки, профессора крепко жали руку и желали блестящей карьеры, а препод по теормеху так вообще заключил в объятиях и пустил скупую слезу. Даже Быков специально примчался с кафедры, чтобы поздравить меня с занятым призовым местом.

– Миша, я желаю, чтобы этот успех был только началом в твоей замечательной жизни! – произнёс куратор, пожимая мне руку. – От академии запишем благодарность в личное дело и выдадим грамоту. Сам понимаешь, наши возможности ограничены. А что на счёт материальных благ, тебе и так неплохо перепадёт от организаторов, за это не волнуйся.

Действительно, мне должны заплатить сто тысяч призовых, выдать доступ к специальным онлайн-курсам и гарантировать стажировку в «Ростехе» после учёбы. Правда, на будущее у меня были несколько иные планы, но я не отчаивался. Главное, что удалось засветиться и заявить о себе. Теперь поступить в Центр подготовки космонавтов будет несколько проще. Вот только нельзя останавливаться на достигнутом, нужно развиваться дальше: кирпичик за кирпичиком выкладывать дорогу к заветной цели.

У этого успеха была и другая сторона медали. Совершенно не оставалось времени на личную жизнь и отдых. Вечером мы созвонились с Дашей. Я специально дождался, когда Лёха умчится на третий этаж играть в какую-то сетевую игрушку, чтобы нам никто не мешал.

– Миш, я с ума схожу. Невыносимо скучаю! – жаловалась девушка.

– Я тоже скучаю, малышка! Но эти выходные снова в пролёте – мне нужно лететь на олимпиаду по сопромату в Новосибирск.

– Я уже начинаю ненавидеть твои олимпиады, – призналась Павлова. – Такое впечатление, что я встречаюсь с космонавтом, который уже улетел в космос.

– Прости, я же предупреждал, что со мной просто не будет.

– Ничего, я сама сделала этот выбор, – ответила девушка. – Но от меня не отвертишься, Чудинов! Буду привыкать, ведь когда ты действительно полетишь в космос, расставание будет ещё более долгим.

– Погоди, нужно ещё поступить в Центр подготовки, а там пройти обучение, испытания и только тогда попасть в состав экипажа, – отмахнулся я. – Уже не говорю о том, чтобы войти в группу для полёта.

– Ой, Миш, я тебя знаю! Ты обязательно добьёшься поставленной цели, я в тебя верю!

– Спасибо за поддержку! – произнёс я и улыбнулся. Даша всегда могла буквально парой слов поддержать меня и поднять боевой дух.

На олимпиаду по сопромату я летел один со всей академии. Для второкурсников этот предмет был новым, поэтому задания открытого этапа вызвали затруднения у ребят из академии. Честно говоря, если бы не мои знания из прошлой жизни, я бы тоже не прошёл. Слишком много вопросов встречалось по темам, которые мы ещё даже не изучали на занятиях.

В качестве сопровождающего мне выделили Быкова, который сидел в соседнем кресле.

– Валерий Дмитриевич, спасибо за то, что позаботились и выбили компенсацию перелёта от академии! – поблагодарил я куратора. – Самому мне такое путешествие не по карману.

– Брось, в твоём участии на олимпиаде у академии свой интерес. Нам нужно показать, что у нас талантливые студенты, засветиться, заявить о себе. Для академии, которая работает первый год, это большой успех. Тем более, ты уже показал, что способен добиваться выдающихся результатов. Ты только не подведи, постарайся как следует!

Легко говорить! Всё свободное от учёбы время я проторчал за учебниками по сопромату и изучал вопросы закрытого тура прошлых лет. Могу сказать одно – легко точно не будет. Да и подготовиться к такому серьёзному испытанию всего за неделю просто нереально.

Новосибирск тоже оставил незабываемое впечатление. Мне приходилось бывать там году в семьдесят втором, а теперь, спустя почти шестьдесят лет, город сильно изменился. Разросся, обзавёлся новыми зданиями и достопримечательностями. Мне очень хотелось прогуляться по его улицам, но времени совершенно не оставалось. Да и сил. За эти три недели я был выжат, словно лимон.

На олимпиаде предлагались действительно сложные задания, которые давались мне с большим трудом, но я всё-таки решил практически все задачи и ответил на вопросы. На следующий день, когда мы вернулись домой, я наконец-то выспался. Сегодня не было звонков от Федосеевой, потому как девушка не участвовала в олимпиаде и не могла знать результаты. Спасибо, что хоть не позвонила из праздного любопытства в шесть утра узнать о моих успехах. Понимаю, что Оля просто волновалась, но и терять лишний час сна из-за её душевных терзаний тоже не хотелось. Заглянул на почту и увидел там письмо от организаторов олимпиады с результатами. Затаив дыхание, нажал на него и увидел свою фамилию в числе призёров. Тридцать восьмой.

Да, не тот результат, от которого можно прыгать от счастья, но тоже приятно. Есть свои бонусы от организаторов, да и Пильщиков теперь не отвертится и выставит мне дополнительные десять баллов за такой результат. А это значит, что теперь у меня есть все шансы заметно продвинуться в рейтинге успеваемости и взять первое место.

Павлова была не единственной, кому мои выступления на олимпиадах не нравились. На следующий день, когда я появился в академии, меня заметил декан лётчиков.

– Чудинов! Ты вообще собираешься посещать мои пары? – раздался в коридоре громогласный голос Рязанцева.

– Лев Михайлович, так ведь у меня закрытые этапы олимпиад! – отозвался я, понимая, что это недостаточно веская причина для декана лётчиков. – У меня даже официальное разрешение от деканата есть.

– Не знаю какие у тебя там этапы, но если я не увижу тебя на следующей паре, дорога на аэродром для тебя точно будет закрыта!

Рязанцеву нет дела до того, что я защищаю честь академии, пробиваю себе дорогу в будущее. Его интересовали только полёты. И допускать к штурвалу студента, который пропустил уже три занятия, он никак не собирался.

Напрасно мне казалось, что с завершением олимпиад удастся перевести дух. До сессии оставался всего месяц, а у меня мало того, что скопилась куча долгов по предметам, так ещё и курсач не дописан. Ещё и Быков придумал что-то новое. После очередного занятия в лаборатории Валерий Дмитриевич собрал всех участников финальных этапов олимпиад для серьёзного разговора. Уже по блестящим глазам куратора было понятно, что он задумал нечто необычное.

Глава 5. Курсовая работа

В лаборатории собрались все участники закрытых этапов олимпиад: я, Руслан Силантьев, Оля Федосеева, Олег Макаров и Виталик Кузнецов. Мы до последнего ждали, что Быков сейчас озвучит какую-нибудь новость о поощрении за успехи, но Валерий Дмитриевич умел удивлять. Как правило, всё его идеи оканчивались тратой прорвы времени и сил, но польза от этого тоже была.

– Друзья, вы прекрасно знаете, что работа над проектом «Десница» завершена. Нам осталось пару дней для завершения работы. Ждём официального ответа от «Роскосмоса» и предложения о сотрудничестве. А это значит, что мы можем браться за новый проект?

– Ещё одна научная разработка? – заинтересовался Руслан.

– Нет, с научными разработками пока придётся подождать. Но у меня есть предложение, от которого просто нельзя отказаться. По крайней мере, это будет крайне неразумно, – начал Быков, осмотрев нас с загадочной улыбкой. – Чего вы добились на олимпиадах?

– Двадцать шестое место по инженерной графике, – призналась Оля.

– Третье место по теоретической механике и тридцать восьмое по сопромату, – подхватил я.

Остальные молчали, потому как им нечем было похвастаться.

– Пустая затея эти олимпиады! – наконец, признался Руслан. – Только время зря потратил. Ну, пять баллов по предмету мне добавят, конечно, но это не стоило того, чтобы столько времени и сил тратить.

– Нельзя закапывать свой талант, – возразил куратор. – Он дан вам для того, чтобы вы оттачивали его и использовали во благо. Но сейчас я не об этом. По отдельности вы добились неплохих результатов. Кто-то занял призовое место, кто-то попал в сотню лучших. Руслан, ты напрасно расстраиваешься. То, что ты прошёл в закрытый этап олимпиады уже говорит о том, что ты один из лучших в инженерной графике. А что, если попробовать собрать вас вместе? Представляете, какая команда получится? В этом и заключается мой план! Каждый из вас пробивался в заключительные этапы олимпиады, но не добивался победы. Именно поэтому я собрал здесь лучших ребят, золотой состав, который вместе сможет добиться куда большего, чем по отдельности. Максимальный состав команды как раз пять человек, так что дерзайте!

– А толку от этой команды? – смутился Руслан.

– А толк найдётся, – заверил куратор. – Через неделю начинается приём заявок на участие во Всероссийской командной олимпиаде. Победителей будут определять по четырём номинациям: «Мирный атом», «Умный город», «Реактивные роботы» и «Квантовая физика». Сначала проведут анализ заявок, потом нужно представить свой проект, а лучшие команды поедут в Москву, где представят свои идеи и поборются за солидные призы. Раньше такие олимпиады проводились только для выпускных курсов, чтобы выявить самородки среди выпускников, но с этого года допускаются все курсы. Представляете, какие у вас есть возможности?

– А что, можно попробовать, – загорелся идеей Олег.

А я уже прокручивал в голове возможные варианты. Мирный атом – точно мимо. Это совершенно не наш профиль и предложить какой-то толковый проект мы попросту не в силах, потому как совершенно не разбираемся в этой теме. Та же ситуация с квантовой физикой и умным городом. Эти области науки явно не наш профиль. А вот реактивная тяга – самое то. У нас и два специалиста по части робототехники имеются. Вон, Олег с Виталиком неплохие ребята на первый взгляд. Подтянуть бы ещё и Абрамова сюда, но Артём вряд ли согласится. Да и размеры команд ограничены.

– А можно использовать нашу разработку? – поинтересовалась Оля.

– Нет, «Десница» – это отдельный проект, который не относится к олимпиаде, – отрезал Быков. – И потом, он не совсем подходит под условия участия. Но вы можете использовать полученный опыт и предложить что-то своё. Думайте, у вас есть целая неделя! Хотя, заявки принимают до конца декабря, показать проект нужно будет уже в марте, а в мае – финал.

Мы планировали собраться на следующей неделе, чтобы обсудить план разработки, но ни у кого и не нашлось времени. Дело близилось к концу семестра, а впереди маячила сессия. Пропущенные выходные давали о себе знать. Мне нужно было готовить три практических работы по разным предметам и навёрстывать курсовой проект. Ещё и навёрстывать упущенное по полётам. Парни вовсю работали на тренажёрах, чтобы весной сесть за штурвал двухмоторного «австрийца», а я здорово отстал. Пришлось подтягивать хотя бы теоретическую часть и надеяться, что моих навыков хватит, чтобы быстро освоиться на практике.

– Миша, не переживай, ты быстро схватываешь. К весне полетишь и на «австрийце», – успокаивал меня Смирнов, когда мы остались на практические занятия.

Не знаю как к весне, а на тренажёре получалось не очень хорошо. Нам приходилось не только отрабатывать взлёт и посадку, но и различные задания.

– Ничего, вы у меня к концу третьего года такие пируэты в воздухе выписывать будете, что хоть на парад отправляй! – грозился Иван Степанович, когда мы немного разобрались с новым управлением и освоились в кресле «австрийца».

– Да ладно, до весны ещё дожить надо, – отмахнулся Коля Золотов.

– А вы куда-то собираетесь? – смутился Смирнов. – Или боитесь сессию не пережить? Это вы зря. Хвостовки, может, и получите, но если академическую задолженность вовремя погасить, то никто вас не отчислит. А лучше готовьтесь на совесть, тогда и проблем таких знать не будете.

Легко сказать! Потому как готовиться пришлось заранее, и всё равно я боялся, что где-нибудь не смогу справиться. Например, с курсовым по теории механизмов и машин у меня возникли реальные проблемы.

– Чудинов, что у вас там? – поинтересовался препод, когда я пришёл на защиту с распечатанной курсовой работой и чертежами.

– Курсовая, расчёты, индикаторная диаграмма…

– Тема? – сухо поинтересовался Капустин.

– Тепловой расчет рабочего цикла двигателя.

– Отлично. Давайте, взгляну что вы там рассчитали.

Препод взял мою работу и принялся перелистывать страницы.

– Вижу, интернетом пользоваться вы научились. А вот с теорией механизмов и машин у вас не сложилось.

– Причём здесь интернет, если я брал для расчёта ваши данные номинальной мощности при номинальной частоте оборотов коленвала, рабочий объём двигателя, число цилиндров, степень сжатия и другие параметры? Обратите внимание, все данные из моего варианта.

– Ну, циферки подставлять большого ума не нужно, – хмыкнул Капустин и бросил на меня снисходительный взгляд. – Это ведь даже проще, чем решать тесты на олимпиадах, верно? Там нужно угадать один из вариантов, а тут всего лишь заменить одну цифру на другую.

Не понял, Капустин хочет сказать, что я прошёл в финал всероссийской олимпиады только благодаря тому, что угадал правильные ответы на открытом этапе? Что за чушь? Там хватало и таких вопросов, которые заставляли хорошенько подумать и писать развёрнутые ответы. Что за привычка судить о том, чего сам в глаза не видел и имеешь лишь отдалённое представление?

– Что это за коэффициент? – поинтересовался препод, ткнув в первую попавшуюся формулу, и раздражённо хмыкнул, получив правильный ответ. – Вы хорошо подготовились, Чудинов. На первый взгляд и не скажешь, что работа куплена.

– А с чего вы вообще взяли, будто я её покупал?

– А с того, что ваши промежуточные результаты я не видел уже целый месяц. Вам ведь некогда, у вас то конференции, то олимпиады. Вы слишком занятый молодой человек, чтобы посещать мои консультации, на которых я давал подробные инструкции и объяснял как делать подобные расчёты. Вы хотите сказать, что дошли до всего самостоятельно?

– Почему бы и нет? Справочники под рукой, методические указания также в свободном доступе.

– Разумеется! Вы ведь считаете себя великим учёным, которому не нужно тратить время на такие мелочи, как консультации по курсовой работе! Не слишком ли рано начали нос задирать?

– Константин Евгеньевич, а какое отношение к курсовой работе имеет моя научная деятельность? Ваши занятия я не пропускал, а консультации не были обязательными. Раз я справлялся и без них, значит у меня была такая возможность. Или вас волнуют мои успехи?

Да, самостоятельно сделать курсовой было сложно, но я ведь тоже не первый раз живу! Такие расчёты в прошлой жизни приходилось выполнять не один раз. Да я сам мог учить этого Капустина, но не буду же я это показывать! За полвека мало что изменилось, поэтому и пропущенные консультации не стали для меня большой проблемой. А вот эго нашего любезного препода пострадало, и сейчас он пытался выместить на мне свою обиду.

– Меня? Бросьте, Чудинов! Что меня может волновать? Положим, стали вы призёром олимпиады. Это не повод мнить себя величиной, потому как вы ещё ничего собой не представляете. А о ваших успехах скоро забудут, потому как ничем вы не выделяетесь среди ваших одногруппников. Вы даже курсовую работу защитить не можете, потому что эти бумажки скачаны из интернета. Работу я не принимаю. Придёте в следующем семестре за новым заданием.

– Позвольте, но работа выполнена мной и все расчёты правильные. Вы не имеете права просто по своей прихоти отказывать мне в защите.

– Довольно! Работу у вас я не приму.

Ну, это мы ещё посмотрим! Я поднялся с места, сгрёб в охапку листы с чертежами и направился к выходу. Да, может, Капустин и не примет у меня работу, но я знаю кто сделает это.

– Валерий Дмитриевич, можно? – я постучал в дверь куратора и заглянул внутрь.

– Миша, заходи! Минут через пятнадцать я убегаю на экзамен, но мы успеем поговорить. Что-то случилось?

– Случилось! – ответил я и вкратце изложил ситуацию.

– Ты только не горячись! – попытался успокоить меня Быков. – Не нужно рубить с плеча, как ты умеешь. Давай я поговорю с Капустиным и попрошу его пойти навстречу.

– Валерий Дмитриевич, не нужно за меня никого просить. Тем более, этого самодовольного нарцисса! Я хочу защищать курсовую работу перед комиссией.

– Комиссию, значит, хочешь? – улыбнулся Быков. – Ладно, сделаем!

Защита курсовой работы перед комиссией была назначена на среду, буквально за пару дней до окончания сессии, поэтому мне пришлось сосредоточиться на других предметах.

Иностранный язык снова сдал на четвёрку и твёрдо решил, что как только разгребусь со всеми проблемами, непременно вытяну его на пятёрку. Пусть в приложении к диплому всё равно будет невысокая оценка, но это дело принципа.

Экзамен по физике стал обыденностью. После того, как в расписании появились теоретическая механика, сопромат и материаловедение, физика перестала казаться таким уж сложным предметом. Даже немного жаль, что это был последний семестр, когда мы изучали эту дисциплину. Зато я поставил уверенную точку, получив девяносто один балл в зачётку на экзамене.

На физподготовке пришлось пересдать парочку нормативов Рязанцеву, чтобы улучшить свои результаты. Этого всё равно не хватило до пятёрки, но я не особо расстраивался из-за такого расклада. Впереди оставались ещё три экзамена, и мысленно я полностью сосредоточился на них.

Экзамены по сопромату и материаловедению принимал Пильщиков. К счастью, с Романом Валентиновичем у нас сложились хорошие отношения после поездки в Казань, да и сам он был человеком доброжелательным, поэтому проблем не возникло. Оба предмета я знал отлично и без труда занёс в зачётку ещё две пятёрки.

В среду подготовил костюм, в котором ездил на олимпиаду, и отправился покорять комиссию своими знаниями. Надеюсь, сегодня этот костюм принесёт мне удачу. На олимпиаде он неплохо справлялся. Хотя глупо верить в такие вещи, ведь по большей части удача заключается в знаниях и умении их применять. Перед самой комиссией, я заскочил на пару по русскому языку, чтобы выставить оценку.

Зачёт по русскому языку и культуре речи не предвещал ничего особенного. Никаких успехов на олимпиаде я не достиг, поэтому пришлось довольствоваться теми баллами, которые заработал в течение года.

– Чудинов, сасный прикид! – прокомментировала мой внешний вид Шевцова, когда я ввалился в аудиторию.

– Чего?

– Лук у тебя классный! – пояснила девушка.

– Нет у меня никакого лука, – отмахнулся я от неё, как от сумасшедшей, но та только прыснула от смеха.

– Шевцова, прошу без неологизмов в моей аудитории. И уж тем более, на занятиях по русскому языку и культуре речи! – вмешалась в наш диалог Тамара Васильевна. Преподша очень не любила разговорную речь на занятиях, особенно разные новые словечки, поэтому приходилось следить за словами.

– Тамара Васильевна, позвольте мне получить свои баллы по предмету и отлучиться. У меня через пятнадцать минут защита курсовой работы и экзамена перед членами комиссии.

– Конечно, Мишенька! – просияла женщина и многозначительно посмотрела на девчонок, заёрзавших на первой парте.

Женщина приняла из моих рук зачётку, уже открытую на нужной странице, сверилась с ведомостью и выставила семьдесят шесть баллов.

– Очень жаль, что вы не созрели для пересдачи контрольной работы, Чудинов, – с грустью в голосе произнесла преподаватель. – Думаю, у вас были все шансы получить более высокую оценку.

– Увы, иногда мы упускаем возможности, о которых впоследствии жалеем, – парировал я и спрятал зачётку в рюкзак, пока Панфилова не передумала. – Всего доброго, Тамара Васильевна!

– Удачной вам защиты, Михаил! – ответила женщина, а когда я добрался до выхода из аудитории, понизила голос и произнесла: – Вот, девочки, смотрите и выбирайте себе хорошего жениха. С Чудиновым вы будете как за каменной стеной. Хороший мальчик!

Вот не хватало мне ещё свахи, которая будет устраивать мою личную жизнь! Мне и так всего хватает в жизни, только бы новых проблем не добавилось.

Поднимаясь по ступенькам на верхний этаж корпуса, я уже выбросил эту историю из головы и постарался настроиться на рабочую волну. Сейчас был невероятно важный момент, от которого зависела не только моя стипендия, рейтинг, но и репутация.

К тому моменту, как мне нужно было сдавать экзамен и защищать курсовую работу перед членами комиссии, я решил вопросы с остальными предметами. В сумме у меня получилось три четвёрки и девять пятёрок. Преподаватель по инженерной графике, как и обещала, добавила мне пять баллов к итоговой оценке, и получилось девяносто два.

Я ненадолго остановился перед аудиторией, отключил звук на телефоне и решительно потянул на себя дверь. В комиссии сидели Быков, Рябоконь и Пильщиков. Увидев знакомые лица, я с облегчением выдохнул, потому как половина дела уже в шляпе. Ни за что не поверю, чтобы кто-то из них хотел меня завалить.

– Ну, Чудинов, начинайте! – скомандовал декан и беспокойно заёрзал на стуле.

– Тема курсовой работы: Тепловой расчет рабочего цикла двигателя. Цель работы: определить показатели экономичности и эффективности рабочего процесса, максимальное давление в цилиндре и переменные давления, создаваемые в зависимости от хода поршня, которые требуются для расчёта прочности деталей двигателя.

– И каким образом вы добивались поставленной цели? – поинтересовался Рябоконь.

– Рассчитал показатели по заданным числам, определил показатели давления, и на основании полученных расчётов предложил вариант повышения эффективности процесса.

– Это уже тянет не на курсовую, а на целый диплом, – ухмыльнулся Пильщиков и принялся изучать мои расчёты.

– Михаил, вот здесь ошибка в чертежах! – обратил моё внимание Рябоконь. – Вы используете системы СИ и СГС на одном чертеже. Нужно было привести все обозначения к единой системе, чтобы не возникало путаницы.

– Виноват, исправлюсь! – пообещал я, понимая, что сейчас уже ничего не исправить, но на будущее нужно учесть допущенные ошибки в оформлении. Обидно терять баллы и получать замечания на ровном месте, где этого можно было не допускать.

Когда комиссия ознакомилась с работой и погоняла меня по теме курсовой, начались дополнительные вопросы. Тут мне пришлось здорово напрячься, чтобы вспомнить весь материал за полгода обучения. Пару раз я ловил себя на мысли, что этого материала небыло в программе. Неужели решили проверить мои знания предмета за пределами изученного, или просто решили завалить? Хотя, могу предположить, что некоторые члены комиссии даже не в курсе, что конкретно мы изучали в первом семестре, но признаваться, что этого материала у нас ещё не было, я не стал.

– Довольно, господа! – первым сдался Рябоконь. – Думаю, можно поставить студенту оценку «отлично» по курсовой работе. Она выполнена безупречно. Однако я настаиваю на снятии пяти баллов за ошибки в оформлении.

– Да тут не только курсовую можно принимать, парень экстерном сдал нам весь курс теории механизмов и машин, – с улыбкой ответил Пильщиков. – Я даже не знаю что ему делать на занятиях весь следующий семестр.

– Поддерживаю Виктора Семёновича, – с важным видом произнёс Быков. – В расчётах нет ни единой ошибки, на счёт предложенных изменений можно подискутировать, но это не входит в задачу курсовой работы. Девяносто пять баллов – вполне справедливая оценка.

– Давайте зачётку! – распорядился Рябоконь и лично выставил мне пятёрку, а рядом продублировал оценку по стобальной шкале. Получилось! Справедливость восстановлена, а я добился своего! С последними оценками в зачётке эта сессия была закрыта. Теперь дело за малым – сгонять в деканат и проверить, что в ведомостях проставлены все баллы.

Сессия подошла к концу, и у нас появилось немного свободного времени. Пусть официально до конца семестра оставалось ещё два дня, кекоторые ребята разъехались по домам, а кто-то наоборот задержался, чтобы погулять по праздничному Ворошиловграду. Но праздно слоняться по нарядным заснеженным улочкам нам не дали. Когда Быков не занят, он особо опасен, потому как моментально начинает генерировать идеи. Так и вышло. Вечером пятницы куратор позвонил мне и назначил встречу на утро субботы. Чуть позже я узнал, что Руслану тоже поступил звонок.

– А я вас предупреждал! – смеялся Абрамов. – Но вы меня не послушали и влезли в общественную жизнь. Теперь Быков с вас до конца учёбы не слезет.

– С нами не хочешь? – в шутку принялся подначивать друга Руслан.

– Нет, у меня в планах завтра прогулка с Китти на ёлку. Говорят, в этом году новые инсталляции будут и развлечения. Так что даже не пытайтесь меня никуда затянуть.

Мы с Дашей тоже планировали погулять, но утро у Павловой было занято, поэтому решили перенести нашу встречу на вечер.

– Так даже лучше! Вечером ёлку зажгут, гирлянды, фонари… Романтика! – по голосу девушки я слышал, что она в хорошем расположении духа. – Тем более, мне с утра нужно заскочить на кафедру.

– Тогда утром решаем проблемы по учёбе и встречаемся в шесть вечера, – подытожил я перед тем, как обменяться любезностями и отключиться.

Утром меня разбудил звонок телефона.

– Чудинов, ты не забыл о встрече? – поинтересовался Быков.

– Как же забыть? – сонно пробормотал я в телефон.

– Тогда собирайся и бегом в академию, дело есть! Нужно встретиться немного раньше.

Ну, разумеется! Чтобы Быков не нашёл занятие – такого просто не бывает.

– Через пятнадцать минут буду! – ответил я и поплёлся на кухню делать чай. Если здорово постараться, можно успеть позавтракать.

Уже на кухне столкнулся с Русланом и Артёмом, которые сидели за столом хмурые.

– Быков звонил? – поинтересовался Силантьев.

– Он самый! – ответил я и устроился за столом рядом с друзьями. – Тёма, а ты чего так рано вскочил? Вы ведь с Китти часов на десять договаривались.

– У неё там тоже какие-то дела на кафедре появились. Вот, буквально с утра выдернули, – отмахнулся Абрамов. – В общем, наша встреча переносится на вечер.

– В каждом вузе есть свой «Быков», – прокомментировал я, вспоминая, что девушка Артёма учится с моей Дашей в меде.

Через пятнадцать минут, как и обещали, мы с Русланом были в академии. Федосеева была уже в фойе, а вот Олега с Виталиком не было – ребята уже уехали домой.

– Так, самые стойкие остались! – прокомментировал куратор, выскочив из кабинета, как чёртик из табакерки. – Идёмте, в комфортной обстановке расскажу к чему такая спешка!

Валерий Дмитриевич выудил из кармана пиджака связку с ключами, по дороге к своему кабинету нашёл нужный и открыл перед нами дверь. Только когда мы устроились на стульях, Быков объяснил причину нашей встречи.

– Друзья, нужно что-то решать! Конец декабря, до приёма заявок на Всероссийскую командную олимпиаду осталось всего несколько дней, а у нас нет ни команды, ни проекта.

– Так ведь команда есть! – произнёс Руслан и осмотрелся.

– Олег и Виталий отказались от участия. Осталась надежда на вас троих. Именно поэтому я и выдернул вас пораньше. Нам нужно найти участника в команду, пока все не разъехались по домам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.