# Малиновая фея

Ольга Зимина

В семье случается несчастье – погибает маленькая девочка Варя. Вернётся ли она когда-нибудь вновь в свою семью?

1.Крапивные заросли


– Папа сегодня говорил маме, что меня надо отправить в специальный интернат – чтобы я начала учить язык жестов. Я подслушала разговор, – сказала Лена своим друзьям – Бабайке и домовому по имени Диоген, – папа считает, что я во время аварии ударилась головой и теперь навсегда останусь немой.


– А ты говорить-то можешь, просто они тебя не слышат, – понимающе кивнул Бабайка. Серьёзный и молчаливый Диоген покачал кудрявой головой и погрузился в размышления. Он всегда искал нестандартные пути решения проблем.


Друзья сидели втроём на берегу маленькой речки Обретинки, свесив ноги в бурлящую тёмную воду. Впрочем, какие у Бабайки ноги? Лена никак не могла толком рассмотреть конечности приятеля: они находились в непрерывном движении – то удлинялись, то укорачивались, иногда смахивали на медвежьи, а бывало – вдруг превращались в перепончатые гусиные лапы.


С виду Бабайка был весьма неказист: густая бурая борода торчала клочьями в разные стороны, вместо волос на макушке росли какие-то кусты. Голый чёрный хвост с кисточкой сперва тоже показался Лене не очень-то привлекательным – пока она не привыкла к внешности нового знакомого.

Диоген же – напротив – был весьма симпатичен, похож на любимую куклу Лены: круглое розовое лицо, небесно-голубые глаза, золотистые локоны.


“Это он специально для тебя такой облик принял”, – позже объяснил Бабайка.


Поначалу Лена, конечно, сильно испугалась, внезапно увидев своих будущих друзей в крапивно-чертополоховом бурьяне, который начинался сразу за избой бабы Мани. В травяные дебри Лена полезла от скуки: детей подходящего возраста в деревне не было, а смотреть мультфильмы на планшете отец разрешал редко.


Семья поселилась в селе в начале лета. “Нам нужна передышка”, – сказал тогда папа. Мама почти ничего не говорила, только плакала…


Травяные дебри за домом папа собирался скосить, но всё никак не получалось. Бабайка рассказал, что ему пришлось в спешке наложить на заросли охранные чары, которые держатся триста лет. Папа об этом не знал и, конечно же, сильно страдал. Каждое утро он выходил на сверкающий искорками росы участок с косой, намереваясь до полудня разделаться с крапивой – и сразу у него появлялись какие-то срочные дела. Приходили заказы с работы, кто-нибудь писал или звонил…


Участок стоял некошенный, давая приют существам из иного мира. Жили здесь и шушуги – тихие и скромные многолапые духи, и грустный леший-интроверт Серёга, и Бука – проказливый бесёнок, похожий на ободранного серого кота.


В заброшенной кротовой норе обитала пара гномов-эмигрантов. Они не знали русского языка, но были искренне доброжелательны: приветливо кивали другим обитателям зарослей, и потому их все любили.


Лена обнаружила, что крапива густо населена сказочными существами, сразу после переезда в деревню Виглино. Деревня была – одно название: четыре чёрные покосившиеся избы, в которых обитали древние бабули с удивительными ласково-морщинистыми лицами. На краю села разместилась пасека жизнерадостного и разговорчивого деда – Матвея Анисимовича. Выйдя на пенсию, он продал московскую квартиру и основал бизнес своей мечты – пасеку. В разноцветных ульях из пластика проживали породистые некусачие пчёлы, производившие мёд, пахнущий розовым луговым клевером. Сам дед Матвей поселился в современном автодоме и писал остросюжетные любовные романы под псевдонимом Карел Медоуст.


Деревеньку обступал тёмный дремучий ельник, а по её краю протекала неглубокая, но бурная речка Обретинка.


Земля здесь была рыжей, глинистой. Говорят, отсюда пошло название деревни: какой-то немец, купивший эти земли в восемнадцатом веке, приехал в новое имение на телеге, увяз, поморщился и сказал: "Фи, глино!"


Крапива чувствовала себя на такой почве прекрасно: росла высокая, густая и очень жгучая. Но Лену крапива почему-то не трогала – беспрепятственно пропускала в свои самые тёмные и таинственные дебри.


– Это потому, что ты – одна из нас, – объяснил ей Бабайка, – крапива – страж потустороннего мира, она своих не кусает.


– А как это – одна из вас? – спросила Лена с любопытством, – я ведь человеческая девочка, мне шесть лет.


– Почти все дети до семи лет – волшебные существа. Они видят Сопределье и его обитателей.


– До семи лет?! А что, я скоро не смогу вас видеть? Ведь мой день рождения в конце августа!


– Может быть, немножко сможешь. Дети, на глазах которых погиб близкий человек, иногда сохраняют способность видеть потусторонних сущностей, – вставил Диоген, внезапно выходя из состояния глубокой задумчивости. – Но хорошего-то в этом ничего нет… Ведь остальные люди считают их сумасшедшими…


– А что же мне делать? Я не хочу, чтобы меня считали сумасшедшей!


– Тебе придётся скрывать, что ты нас видишь. Ничего, ты девочка умная, научишься, – ответил Бабайка.

Диоген молча кивнул.


2. Церковь Умиротворения


Юность родителей Лены – Геннадия и Раисы – пришлась на загадочное время, когда простая и понятная жизнь вдруг необратимо изменилась. Нынче из каждого киоска на тебя пёстрыми журнальными обложками набрасывались всевозможные монстры, неопознанные летающие объекты, колдуны и гадалки. Гена и Рая – ещё не знакомые друг с другом – восприняли изменения серьёзно: досконально изучили новую информацию. Их волновало всё: расположение и особенности функционирования чакр,

тонкие тела человека, взаимодействие с тонким миром…


Рая живо увлекалась сыроедением, посещала занятия по йоге. Как-то раз её новая подружка Света, выполнявшая упражнения на соседнем коврике, предложила:


– А пойдём со мной после йоги ещё в один клуб. Там духовными практиками занимаются. Знаешь, как там здорово?


И Рая пошла.


Оказалось, что это – и правда – очень интересное место. Не клуб, а целая церковь Умиротворения, в которой верховодил загадочный Духовный Лидер.

Место приятное, люди доброжелательные. Рая начала ходить на церковные собрания, постепенно вовлеклась в общественную деятельность.


Духовный Лидер требовал от прихожан создавать семьи. Пары подбирал собственноручно – по фотографии. Для Раи он, предварительно хорошенько помолившись, подыскал жениха по имени Геннадий. Как выяснилось позже, Геннадий попал в церковь таким же путём – его привёл на собрание приятель после занятий в эзотерическом кружке.