Юлия Марченко
В Москву за счастьем! Дневник начинающей москвички

Приглашаем Вас на страницы Юлии Марченко в соцсетях:

©jumarchenko

© Марченко Ю.Н., 2024

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2024

От автора

Здравствуйте! У Вас в руках дневник начинающей москвички, на страницах которого Женя Ромашкина рассказывает свою историю поиска счастья в никогда не спящем городе. По себе знаю, когда читаю роман, становится интересно что-нибудь узнать об авторе. Это помогает ответить на вопросы о герое. И вызывает вопросы: «А всё ли в романе вымысел? А может, это автобиографическая история? А может…?»

Вопросы у каждого свои. Какие возникнут у Вас, узнаете во время путешествия по страницам книги. А я буду Вас сопровождать в каждой строке и мысли… И мы вместе проживём историю Жени Ромашкиной, решившей найти в Москве счастье.

Кто я? Поэт? Прозаик? Кандидат экономических наук? Человек, сменивший несколько городов и двенадцать квартир? Любитель запивать яблоки чаем? По каждому пункту утвердительный ответ.

Пишу о том, что жизнь прекрасна и полна любви, постоянно убеждаясь в этом. Везде нахожу поводы, превращая их в события. Я романтик с лёгким налётом прагматизма. Живу в большом городе, за много лет не перестав восхищаться его красотой. Всем значимым и удивительным, что встречаю, спешу делиться. В одни периоды жизни меня чаще посещают строки о любви, в другие – мне важней всего мотивация, в третьи – шучу, в четвёртые… Собственно, Вы всё найдёте в книге, на страницах которой мы вместе будем улыбаться, грустить, вдохновляться, радоваться, размышлять о важном.

СПАСИБО большое спонсорам, которые в меня поверили и помогли с изданием этой книги. Каждый из Вас внёс свой бесценный вклад. Пишу и улыбаюсь, вспоминая вашу поддержку. Вы дали книге возможность дойти до читателей. А мне подарили исполнение мечты…

Ваша Юлия Марченко

Сидя на лавочке у Триумфальной арки, я вспоминала себя, только что приехавшую в Москву. За счастьем, конечно. А зачем ещё сюда во все времена ехали, летели и шли пешком? Менялась жизнь, нравы, правители, да и сама Москва, превращая переулки в бульвары, поднимая всё выше голову и шпили зданий. И до сих пор каждый день спешат: ища удачи и сбегая от безысходности, семьями и поодиночке. Спешат и верят: приютит всех. И она, уставшая и величественная, принимает гостей, многие из которых, распаковав чемоданы, со временем прирастают к Москве, не представляя, как без неё жили. Другие, попробовав на вкус суету и строгий нрав столицы, берут обратные билеты, оставляя её образ в памяти и на брелоках. Каждому своё…

А о чём я, приехав из красивого провинциального города, мечтала? Почему вместо уютной квартиры и такой же жизни выбрала поиск, надеясь на попутный ветер перемен? В наличии было несколько ответов. И сомнения в правильности решения были. Но сколько бы разного ни встречалось на пути, как бы ни было холодно зимними московскими ночами, сколько бы слёз ни видели обе мои подушки, внутренний голос всегда говорил: «Держи ровно спину! Всё будет хорошо!» Я верю…

Августовское солнце скользило лучами по плечам и волосам, как будто хотело согреть про запас, чтоб легче было перезимовать. В голове проносились картинки, складывались в кино, сюжетом которого хотелось поделиться. Мелькнула мысль, стремительно начавшая расти, наполнив меня волнением и потеснив другие мысли. КНИГА. Я подумала о том, что безумно хочу написать книгу: вложить в неё переживания и события московской жизни, обнажить чувства и рассказать о главном – о том, как поспешила в Москву за счастьем, искала его, и… А впрочем, обо всем по порядку.

Глава 1
Начало московской жизни

Собираем чемоданы

Однажды мы сидели на кухне, я плакала из-за очередного неудачно коронованного принца, а мама озвучила мои же мысли, подтолкнув к смелому и очевидному решению:

– Жень, я всё думаю, маешься ты, маешься. Стараешься, делаешь что-то, а не клеится. Пишешь о любви, а нет её. Мечтаешь о большом, а завязла в малом. Помнишь, ты же в студенчестве со сцены не сходила, стихи публиковала везде. А сейчас что? Работа, дом, прогулки по выходным. Грустная такая стала.

– Мамочка, запуталась я. Устала. Тошнит уже от этого постоянства. Ничего не происходит. Мне двадцать семь. А что я делаю? Хотела семью – развелась. Хотела издавать книги, выступать со стихами – они лежат в тумбочке в блокноте. Подружки замуж выходят и выходят. Надоело всё…

– Доченька, а может, тебе с Максимом вместе в Москву поехать, а? Ну что ты теряешь? Попробуешь. Мы с папой к вам приезжать будем…

Дальше можно было не продолжать. Я уже всё решила. Еду с Максом в Москву. Мама, милая мама, которая знает, что я скажу, прежде чем открою рот, увидев огонь в моих глазах, улыбнулась:

– Ну что, Женёк, собираем вещи?

Остальное было делом техники. Макс поступил в московский университет, и в конце августа мы с ним ехали в столицу, взяв с собой чемоданы вещей и планов на будущее. Сами собой в сердце родились строки:

А я в Москву за счастьем поспешила,
С большой провинциальною мечтой.
Из края соловьиного решила
Уехать, не услышав вслед: «Постой!»
Москва меня с пристрастием учила,
К усталости подмешивая грусть.
Теперь я знаю: любит и любила,
Порой бывая строгой, ну и пусть…

До встречи с Москвой я никогда не мечтала пробыть в ней дольше недели, считая этот город большим и неприступным. В школе одноклассники хотели поступить в столичный вуз, в университете подружки мечтали, получив дипломы, на следующий после выпускного день умчаться в город, который никогда не спит.

Москва… Первая наша встреча не стала продолжительной. Один день – и мы расстались на два долгих года. Приехав снова, я заглянула в её глаза, как бы спрашивая: «Ты меня помнишь? Ждала?» Она не отвечала, видимо, привыкнув к этим вопросам. Да и до меня ли ей, быстрой и шумной, было?

Собрав вещи и поехав в город высоток и вечно спешащих людей, я понимала, что букетно-конфетный период с прогулками по Красной площади – это одно, а совместное проживание – совсем другое. Как она меня примет? Не прогонит ли? Вопросы не давали покоя, щекоча мои и без того не стальные нервы…

А как я всё-таки решила уехать из города своего студенчества и первой любви? Вспомнить бы. Чем дольше живу, тем больше осознаю, что всё приходит в своё время. И жизнь, эта прекрасная и обыкновенная жизнь, неспроста преподносит нам то, в чём, оказывается, нуждаемся, подталкивает, иногда слегка, иногда ударами в спину, к нужным путям и решениям…

Живя в своём городе, я была уверена, что всё пойдёт по привычному моим мыслям и ожиданиям маршруту. На работе повысят, так, невысоко, но всё же, встречу хорошего парня, устроим свадьбу, возьмём ипотеку, родим сына, погасим ипотеку, родим дочку… Всё просто и понятно. Но жизнь лишь улыбалась моим мыслям. Она такая. У неё на нас свои планы. И если до Москвы я считала, что двадцать пять – это очень много и пора замуж, то в тридцать я только подумывала о том, надо ли. Если раньше Он должен был быть симпатичным и играть на гитаре, то теперь Он – любимый и родной настолько, что без него воздух не воздух и с ним цветными становятся самые дождливые будни. Но об этом позже…

В общем, постепенно пазлы складывались, а точнее, наоборот, не складывались в нарисованную мною когда-то картину счастливой жизни. Где был принц? Не знаю. Его именем называла других, примеряя им корону. Принцам, как я о них думала, это нравилось. Как потом выяснялось, корона была не по размеру, а они – ненастоящими. Я снимала корону, напоминая того принца из сказки, который по туфельке пытался отыскать свою Золушку. Разница в том, что он тогда нашёл. А мои принцы обижались, грустно им было без короны, приходилось заново привыкать к своей обычности. Некоторые из них, самые смелые, умудрялись меня обвинять в том, что «атрибут величия» не по размеру…

О принцах после. Сначала обо мне, Жене Ромашкиной, или Ромашке, как часто меня называют. Много говорить нескромно, да сразу и незачем. Говорят, я девушка-парадокс. Не то чтобы верю всему, что слышу, но здесь полное попадание. Моя жизнь – переплетение парадоксов. Сколько себя помню, окружающие привыкли видеть во мне «девочку-ромашку», причём совсем не из-за фамилии. Просто образ такой. Наивный взгляд, непослушные кудряшки, бесконечная влюблённость в жизнь и ранимость. К тому же пишу стихи и верю в любовь. Полная картина.

Стоило ли кого-то разубеждать? Иногда пыталась. Но чаще просто жила. И дожилась до того, что в двадцать семь лет оказалось, что то ли шла не туда, то ли мечтала не о том, то ли ещё что, не знаю… Пришла и прочно поселилась в моей всё ещё юной голове мысль: НАДО ЧТО-ТО МЕНЯТЬ. Больше не могу. Во «вчера» остался студенческий брак с безумными чувствами и острой болью. Город, который любила и считала родным, всё чаще давал понять, что надо бы мне куда-то ехать, засиделась. Он меня любил, конечно, но понимал, что пора расставаться, грустил, но не удерживал. Да и удержишь ли меня? Что сложно, то сложно. Город об этом знал. Работа радовала, но почему-то руководство не спешило хорошо оплачивать мои радости-слабости. В общем, загрустила я. В тот период размышлений друзьям достались длинные разговоры за чаем. Они кивали, но не очень понимали, зачем что-то менять. Одни предлагали жить и не сильно задумываться обо всём. Быть проще. Другие поддерживали. Спасибо им всем, потому что чем больше я говорила и слушала, тем больше убеждалась – пришла пора перемен.

Только перемены сами по себе не наступали. Долго. А я побаивалась идти им навстречу, затихла. Мы ждали друг друга почти год. Могли ждать и дольше.

А тем временем решение пришло. Мой любимый младший братишка-выпускник вдруг, как и многие мои одноклассники в своё время, загорелся мечтой поступать в Москву. Он парень упрямый и решительный. И мы всей семьёй начали ему помогать: смотрели вузы, ездили на дни открытых дверей, подавали документы. Чем ближе была мечта, тем грустнее становилась мама. Она так волновалась, как будет наш Макс сам в большом городе. Раньше думали, что всё будет проще: Макс приедет в мой город студенчества, мы будем вместе жить, я присмотрю за братишкой, накормлю. А тут Москва… Но где наша не пропадала? Рванули с Максом в город, который никогда не спит.

Московские будни

С чего начались мои московские будни? Конечно, с поиска места, куда можно возвращаться вечерами после объятий общественного транспорта. Думала, что еду в столицу подготовленной ко всему. Столько историй прочитала и выслушала о схемах обмана, чёрных риелторах, сдаче в аренду несуществующих квартир. Но всё-таки побаивалась. Макс поселился в общежитии, пропитанном запахами жареной колбасы и свободы, а я поехала в агентство недвижимости. Приветливый риелтор Антон повёз меня по окраинам Москвы, показывая варианты. Понимала, что окна не будут выходить на Тверскую, но всё же. Чего только ни увидела, посетив три квартиры.

Хозяйка первой, милая бабушка, сдававшая комнату, сразу объяснила, что слышит плохо, поэтому надо кричать или писать записки. Мыться желательно не каждый день, чтобы не испортить кран. Периодически к ней приходит ночевать сын, он добрый, недавно вышел из тюрьмы, и ему тесно в своей коммуналке, когда друзья приходят в гости. Дальше я не слушала.

Во второй квартире жила семейная пара с тремя детьми, безусловно, тихими и безобидными, как было обещано. Мы на минутку присели на диван в комнате, которую нам любезно предлагали, и тут прибежала девочка, удивлённо посмотрела и попросила выйти из её спальни. Оказалось, мы должны были эту спальню делить с ней и её братом и сестрой. Не очень хотелось. Я закипела основательно, увидев следующую квартиру, где жили три парня, не совсем похожие на трёх богатырей, но ожидавшие сестрицу Алёнушку, которая наведёт порядок, соберёт окурки и перемоет горы посуды. Месяц копили, наверное.

Солнце опускалось за московские высотки, перспектива ночевать на улице не вдохновляла. Антон заметил моё настроение, понимая, что клиент готов сорваться, причём на нём, полистал что-то в телефоне и нашёл лучший, по его мнению, вариант. Мы ехали в «квартиру мечты». Говорить он умел так же хорошо, как я – слушать. И через полтора часа, подойдя к дому, я предвкушала счастливую московскую жизнь в уютном гнёздышке на окраине серой ветки метрополитена. Антон обещал, что от станции метро «Алтуфьево» до квартиры десять минут пешком, видимо, он перепутал, правильнее – бегом, а пешком всё-таки двадцать. Я нервничала, Антон расхваливал себя:

– Десять лет работаю риелтором, у меня репутация. По объявлению и первой фразе хозяина сразу понимаю, что и как. Опыт, – он деланно улыбнулся. – Хотя хвастаться не люблю. Всё сами увидите.

Увидела. Девочка, с которой мне предстояло жить, действительно была довольно милой, особенно по сравнению с предыдущими потенциальными соседями. Хозяин? Вот в нём меня что-то интуитивно смутило сразу. Послушать бы внутренний голос. Не случилось бы тогда в моей жизни множества ситуаций, комичных и не очень, связанных с этим хозяином. Описывать их не буду. Вкратце неинтересно, а писать об этом целую книгу не хочу. Тогда это было острым и важным, как всё, что происходит в «сейчас». А в сегодняшнем «сейчас» плохое забылось, пугающее сквозь призму воспоминаний кажется немного занятным. Да и ничего страшного со мной в той квартире в итоге не случилось. Жива, здорова, пишу книгу.

Хозяин квартиры, Фёдор Степанович, мужчина средних лет с активной жестикуляцией, бодро рассказывал, что живёт в основном в Подмосковье. Но иногда заезжает в квартиру. Крайне редко. А ещё реже остаётся ночевать у соседки через стенку, если допоздна бывает в городе. Всё звучало складно. Девочка утвердительно кивала, безмолвно отвечая на вопрос, хорошо ли ей живётся.

И… я поселилась в комнате три на четыре в Алтуфьево, уснув совсем не с мыслью: «На новом месте приснись жених невесте!» Я думала о Москве и о том, как мы с ней подружимся. Вместе с темнотой пришли они: страхи и грусть. В голове засела фраза: «А что, если…» – прихватив с собой нехорошие продолжения: «А что, если не найду хорошую работу? А что, если в этом большом городе не найду друзей? А что, если буду много работать, но никогда не встречу любовь? А что, если…»

Несколько дней жила в подавленном состоянии. Конечно, я не только грустила и боялась. Ещё смотрела вакансии, звонила, что-то делала, ездила к Максу в общежитие. Но грусть не проходила. Я уже полюбила Москву, но ещё скучала по прошлой жизни, боясь уступить место жизни настоящей. Из тоски помогла выйти старая знакомая, оказавшаяся в Москве проездом как раз на седьмой день моего не совсем оптимистичного состояния. Её утренний настойчивый, как и сама Таня, звонок заставил меня выпрыгнуть сначала из постели, а потом и из печали:

– Привет москвичам.

– Привет, – я старалась взбодрить голос.

– Ты что, спать сюда приехала? – Таню не проведёшь.

– Ну, я это, совсем не сплю, – я иногда терялась от её напора.

– Вот и хорошо. Я на Курском вокзале, проездом у вас, – о, как приятно было слышать «у вас», – пойдём погуляем по столице?

На сборы у меня было полчаса вместе с завтраком. Не забалуешь. Я немного возмущалась про себя, так, для порядка, а через два часа мы уже пили с моей знакомой оптимисткой чай в центре Москвы.

– Ну, рассказывай. Где была? С кем познакомилась?

– Фонтан на ВДНХ видела. И… всё. Работу ищу.

– А познакомилась с кем?

– Ни с кем. Как-то не знаю. Пока ещё город незнакомый. Вот устроюсь на работу, там будут коллеги…

– Жень, ты серьёзно? Я тебя не узнаю. Где наша Ромашка, которая даже мусор с улыбкой выносит и знает всех вахтёрш в общежитии напротив?

– Тань, мне грустно.

– Ах, грустно? Это дело нужное, давай грустить. В двадцать семь симпатичной и неглупой, хотя сейчас сомнения берут, девушке в Москве только и остаётся что грустить. Чем ещё заняться? Ты права.

– Перестань издеваться надо мной.

– Только после вас.

– Да я всё понимаю. Просто тоска напала…

Дальше пошли слёзы, рассказы об уходящей молодости и поиске себя. Хорошо, в кафе было много салфеток. Ромашку прорвало. Расплакалась. Никто в кафе особо не обратил на это внимания, совсем не из деликатности. У людей слишком много своих забот. В этом вся Москва. Можно возмущаться. Но не так и плохо, когда без надобности люди не вмешиваются в жизнь. Я говорила, говорила, салфетки и слёзы заканчивались.

Таня выслушала меня на удивление терпеливо, а потом высказалась, немного жёстко, но в тот момент это было лучшим, что она могла для меня сделать:

– Ромашка, что ты ноешь? Ты зачем приехала? Плакать по принцам-самозванцам? Фотографии старые пересматривать? Скучать? Ты хотела перемен, все уши прожужжала. Так меняй что-то. Я тебя старше на десять лет, у меня дети, и заметь, ничего не боюсь. Да если бы мне сейчас оказаться на твоем месте, я бы столько всего сделала. А ты сидишь, воду льёшь, кучу салфеток испортила. Хватит. Пойдем гулять. Вечером уеду. А через месяц жду отчёт о счастливой жизни.

– Понято, – я не спорила, хотя и не очень-то верила, что найду материал для отчёта.

Мы гуляли по Красной площади, ели мороженое, шутили. Давно я не смеялась так беззаботно. Вроде бы ничего не изменилось: работы по-прежнему не было, съёмная комната была не самым уютным убежищем от душевной непогоды, будущее не имело очертаний. Но меня грела фраза, жившая в душе: «Всё хорошо. Сейчас. И всегда. Улыбнись». И я рассмеялась, случайно толкнула прохожего мужчину с кейсом, спешившего по делам. Он хотел возмутиться, но, увидев мою радость, пляшущую в уголках глаз, только улыбнулся.

Вечером домой ехала прежняя Ромашка, уверенная в себе, в жизни и доверяющая своему новому большому городу, с которым так хотелось подружиться…

А друзья писали, звонили, ахая и охая. Было ощущение, что большинство из них, по факту мало знакомых друг с другом или совсем не знакомых, договорились. Менялись номера входящих вызовов, голоса, а фразы и интонация были одинаковыми. Диалоги повторяли друг друга.

– Что ты там забыла, в этой Москве? Возвращайся.

– Зачем? Я хочу попробовать здесь. Может, получится.

– Да что получится, а? Охота тебе жить в съёмной комнате? Ведь как тут всё хорошо было…

Причём, если бы я начала уточнять, у кого всё было хорошо, ответы могли бы их не порадовать. Я слушала, они предлагали взять обратный билет. Вспоминая то время, не раз задумывалась: «А была ли Москва тогда ко мне строга? Обрадовалась ли она моему приезду?» Сейчас понимаю, что она уже тогда меня полюбила, у нас это получилось сразу, взаимно, но… непросто. А «просто» – это и не совсем моё слово. Она хотела ощутить мою верность, пробуя на прочность. А что я? Слушала прошеные и непрошеные советы друзей, плакала на чемоданах, сбивала набойки в поисках работы. И верила… В себя и в Москву. Продолжали звучать вопросы: «Ну что, не надоела тебе “нерезиновая”? Может, обратно?»

Зачем они это говорили? Кто-то реально переживал за меня, кто-то, возможно, осуждал за смелость. Всякого хватало. Тяжело давались такие разговоры. Но, что удивительно, несмотря на внушаемость, я оставалась непреклонной. Всё выслушивала, с кем-то спорила, кому-то не считала нужным что-либо объяснять. Было непросто, но внутренний голос заставлял расправлять плечи, вежливо класть трубку, скрываясь от «добрых советов», и идти дальше. Помогали родные и те друзья, которые в меня верили. Вдохновляли случайные знакомые, цитаты в социальных сетях, говорящие в унисон с внутренним голосом. А ещё помогали стихи, которые я привезла с собой и продолжала писать в новом городе, чужом и уже своём одновременно.

Город пьедесталов и низин проверял на прочность не только меня. В начале второй недели студенчества Макс позвонил, испугав меня встревоженным голосом:

– Жень, привет. Что делаешь?

– Ничего, а что? Ты почему такой озадаченный? – я знаю каждую ноту в голосе брата, и скрыть от меня тревогу ему ещё не удавалось, хоть он и не любитель жаловаться. Мужчина.

– Я в больнице.

– Макс, что случилось?

– Не волнуйся. Жить буду. Говорят, аппендицит. Ты приедешь?

– Адрес?

Через полтора часа я шла, развевая, как флаг, белый халат, по одной из городских больниц. Макс ждал меня.

Ему было плохо, больно. А у меня началось покалывание в ладонях. С детства, когда мне страшно или грустно, ладони покалывают, как будто неумелая швея разбросала иголки, а я их собираю не глядя.

– Ну ты как?

– Хороший вопрос. На дискотеку собираюсь.

– Шутишь. Значит, не так всё плохо. – Ироничная манера общаться, особенно со мной, – визитка Макса. Не обижаюсь. Он по-доброму.

– Когда операция?

– Через час, – дыхание перехватывало от страха за него, но меньше всего мне хотелось испугать брата.

– О, так ты похудеешь на целый аппендицит. Ладно, не бойся, я буду ждать в коридоре.

Я не уговаривала его не волноваться, не рассказывала о том, что каждый день в мире вырезают тысячи аппендицитов, что этот орган ему никогда не был нужен. Макс этого не любит. Через час его увезли в операционную, оставив меня один на один с переживаниями и телефоном.

«Хоть бы всё было хорошо. Господи, помоги, пожалуйста. Я постараюсь впредь не жаловаться, не страдать по пустякам. Буду жить и благодарить. Только пусть с ним всё будет хорошо», – повторяла и повторяла я.

Ходила по больничному коридору, заламывая пальцы и звоня маме. Она уже взяла билеты на поезд. По факту в операционной он был два часа, а по ощущениям – безумно долго. Сколько я всего передумала за это время. Вспоминала как мой братишка, тогда ещё Максимка, ударился о качели, и ему зашивали челюсть. Как я тогда волновалась за него. Мне было десять, но я уже любила его по-взрослому ответственно и по-детски беззаветно. Годы мало что изменили. Макс стал выше меня, оставаясь младшим братишкой, за которого я переживала, наигрывая пальцами на больничных стенах нетерпеливую мелодию страха.

Врач, вышедший из операционной, наверное, ко всему привык и научился запирать на замок эмоции. А как иначе, если каждый день у него в руке не мышка от клавиатуры и не карандаш? Скальпель ревнивый, не терпит невнимательного к себе отношения. Я еле сдерживала эмоции:

– Скажите, как он?

– Хорошо, только в футбол сегодня играть не пойдёт, – у хирургов юмор так юмор.

– Когда его привезут в палату?

– А что, соскучились?

– Он будет жить? – я готова была разрыдаться. Врач понял, что его юмор не оценили.

– Да будет, будет, куда денется. Идите в палату, сейчас привезут туда вашего героя. Кто он вам, кстати?

– Брат, – теперь уже я не сдерживалась и плакала.

– Ну чего вы, девушка? Всё хорошо.

– Извините. Я от радости.

– Отделение нам затопите своей радостью, – врач улыбался. Его чуть не затопило волной благодарности, текущей из моих глаз.

– Спасибо вам большое!

А жизнь прекрасна, в самом деле

Мне хотелось танцевать, забегать в палаты и кричать, что всё хорошо. Операция прошла успешно. Но рядом было много людей, у которых дела были не очень. И я не стала. Макса привезли в палату, мама подъезжала к Курскому вокзалу, папа переживал по телефону. Я сидела рядом с братишкой, похудевшим и как будто повзрослевшим на одну боль, и шептала: «Спасибо, спасибо, спасибо…»

Несмотря на то, что жизнь моя наполнена эмоциями и чувствами, есть ещё и формулы, с которыми мне спокойнее осознавать действительность. Одна из них: «Сильные переживания + усталость = спокойствие». Да, вот такая, немного парадоксальная, моя формула. Хотя есть подозрения, что кто-то узнал её гораздо раньше. И умело пользуется.

Макс лежал в больнице, я ходила по собеседованиям, о которых вообще можно написать отдельную книгу, скучала по друзьям из покинутого города, волновалась о призрачном «завтра». Приходила домой, если можно было так назвать съёмную комнату, но и там не было покоя с весёлым хозяином, частенько заходившим к нам с соседкой по квартире на огонёк, чтобы рассказывать удивительные истории далёкой молодости и учить нас жить. В какой-то момент казалось, что я уже на грани, было страшно.

Помогла формула. Однажды вечером, возвращаясь из больницы, я замедлила шаг, понимая, что даже в никогда не спящем и вечно спешащем городе иногда можно не торопиться. Недалеко от дома был магазинчик с заманчивым названием «Суши домой». Вот что было нужно. Взяла сразу несколько порций, закрылась в своей комнатке, островке спокойствия на волнах столичной суеты, налила чашку зелёного из пузатого чайника, включила незатейливый сериал…

Впервые за две недели я была спокойна. Абсолютно. Поймала состояние «сейчас» за хвост. Полностью проживала момент. Прошлое растворилось во «вчера», будущее – ещё не написанная песня – на время утратило свою важность. Главным было «сейчас». Хотя оно всегда главное. Да и единственное время для того, чтобы жить. Всё остальное – фантом и мечты. А жизнь, самая настоящая, со вкусом булочки с корицей, с запахом свежевымытого дождём города, с песней переполненных автомобилями улиц, случается с нами в «сейчас», приглашая на сегодняшний танец. А мы отказываемся по причине великой занятости чем угодно, только не ею.

В тот вечер я не отказалась. Забралась в кровать, устроила гастрономический праздник, оценила юмор героев сериала. Радовалась всему. Просто так. Как в детстве. Единственное, чего хотела – научиться, если не всё время, то хотя бы как можно чаще, жить в этом «сейчас».

Но… до этого было ой как далеко. Ещё много мне, Жене Ромашкиной, предстояло набить шишек, прежде чем послушать внутренний голос, неутомимо повторяющий: «Живи сейчас. Радуйся каждому мгновению. Жизнь прекрасна, в самом деле».

Интересный парадокс – мудрость моих стихов опережает мою собственную. Получается такой сапожник без сапог. Записываю стихи, да, именно записываю, когда они приходят свыше, а у меня возникает необъяснимое и непреодолимое желание их писать. Они попадают в сердце, переходят на бумагу, а дальше шагают в жизнь. Только вот я не всегда прилежная ученица. Пишу стихи, проникаюсь, иногда даже что-то меняю в жизни, иногда даже в лучшую сторону. А потом опять срываюсь. Начинаю волноваться, переживать, чего-то бояться, забывая зарифмованную мудрость, написанную моей рукой.

Так было и с мыслями о красоте и неповторимости жизни. Давно написала стихотворение на эту тему: простое и понятное, идущее прямиком в душу. Оставалось только руководствоваться написанным. Было бы счастье. Аяв это время, запомнив теорию, читала стихотворение друзьям, учила их жить, а сама забывала отрабатывать знания на практике. Вот такая ученица нерадивая…

Сериал заканчивался, а счастливое «сейчас» длилось и длилось. Так не хотелось его отпускать. Взяла блокнот, нашла то самое стихотворение, читала его, улыбалась, ощущая, что жизнь прекрасна, в самом деле.

А жизнь прекрасна, в самом деле.
Она со вкусом карамели,
С горчинкою обид забытых
И солью где-то слёз пролитых.

Она со вкусом сладкой ваты,
Что в детстве ели мы когда-то,
В ней вкус студенческих романов,
Очарований и обманов.

В ней цвет листвы, опавшей ночью,
В ней ярких красок много очень.
Оранжевый, что, без сомненья,
Всем поднимает настроенье.

И откровенный белоснежный,
И розовый, прекрасный, нежный,
И ярко-красный энергичный,
И серый, добрый и обычный.

В ней гамма чувств, надежд, волнений
И дерзких мыслей отражений,
Степного василька смущенье
И орхидеей восхищенье.

В ней грациозность чёрной кошки,
Неповоротливость матрёшки,
Неповторимость каждой встречи,
В ней день и утро, ночь и вечер.

Раскаты грома, птичье пенье,
Решительность, любовь, смятенье…
Да, названа всего лишь малость,
А сколько в ней ещё осталось!

Мы столько разного встречаем,
Да вот нечасто понимаем,
Что жизнь прекрасна, в самом деле,
Она со вкусом карамели…

Бойтесь своих желаний

Макса выписали из больницы, я нашла работу. Лизинговой компании выпала удача взять секретарём человека с двумя высшими образованиями. Но, как люблю повторять другим и себе: «Это Москва, детка!» Город особых правил. Государство в государстве. Здесь мой предыдущий опыт не то чтобы не был важен. Но, мягко сказать, не соответствовал заявляемым пожеланиям к работе. Сложив в копилку разочарований отказы и «мы вам перезвоним», я приняла приглашение стать «хозяйкой офиса», как сразу сказал будущий руководитель. В трудовой книжке запись была менее значительной – офис-менеджер.

Бойтесь своих желаний – они сбываются. Причём порой с запозданием, уступая место желаниям-старожилам. И тут начинаются интересности. Происходит что-то, и задумываюсь: «А я разве этого хотела?» Жизнь улыбается, говоря: «Хотела, девочка, очень хотела. Забыла только». И вот, сидя в кресле «хозяйки офиса», занимаясь важным делом, а именно заклеиванием конвертов, я вспоминала, когда же успела «намечтать» эту работу. Вспомнила.

Подружка на заре своей карьеры тоже была «хозяйкой офиса», взахлёб рассказывая мне о поездках в налоговую, в банк, о звонках клиентов, приготовлению кофе посетителям и прочих радостях. Не то чтобы она была в восторге от перечисленного, но мне так тогда хотелось попробовать на вкус эту работу. Потому что в центре событий, потому что с людьми. Потом подружку повысили, обязанность носить кофе поручили кому-то помладше. Мы стали обсуждать её новую работу и второго мужа. Я забыла о своём желании, а оно обо мне – нет. Как оказалось…

И сентябрьским утром я несла свой первый кофе шефу, улыбалась всем вокруг, примеряя новую роль – хозяйка офиса, или просто Женечка. С коллегами у нас сразу и бесповоротно возникли тёплые отношения. Я изливала на них нерастраченную нежность: угощала чем-то, помогала с документами, выручала как могла, сообщала о настроении шефа. В общем, могу похвастаться тем, что стала идеальным офис-менеджером, боевой подругой. Находила у себя на столе шоколадки и милые записки, например: «Спасибо, Женёк, ты настоящий друг». Забавно, что, имея не самую почётную должность и самую низкую зарплату в компании, я была счастлива, чувствуя себя настоящей хозяйкой офиса. Порхала и светилась. И причиной тому была не только профессиональная востребованность…

Он был прекрасен. Мой новый самый-самый. Слегка небрит, в меру красив, хотя с этим словом я бы не торопилась. А ещё он, Алёша, был милым и слегка неуклюжим, как медвежонок. Каждое утро заходил в офис, многозначительно, как мне казалось, смотрел на всех, здоровался и шёл «работу работать» – его любимая фраза… Сколько было эмоций на тропе мечты по имени Алёша. Думала, вот, приехала в Москву, и сразу ОН. Всё как в лучших фильмах.

Но… что-то пошло не так. То ли фильм оказался не лучшим, то ли сценарий писался не на заказ. Целый месяц восхищалась моим героем, не выдавая чувств к нему. Стеснялась, боялась, а потом… узнала, что у него есть девушка. Мы обсуждали, кто и с кем будет встречать Новый год. Лёшка с большой радостью в голосе рассказал нам, куда они с любимой отправятся в последний вечер декабря. Ну что тут делать? Вечером об этом уже знала подушка, на следующий день – подружка. Грустила долго – недели три. Вздыхала, смотрела на Лёшу и думала: «Как же повезло его девушке». Но с каждым днём я становилась всё равнодушнее. В понедельник, увидев Лёшу после долгой двухдневной разлуки, даже забыла выпрямить спину. Конечно, я не сразу узнала влюблённость, уж очень хотелось верить, что на этот раз меня посетила её старшая сестра – любовь. А время и потерянные однажды по дороге на работу очередные мечты помогли разложить всё по полочкам. Но на то она и влюблённость, чтобы быть прекрасной и недолгой, чтобы можно было впрыгнуть в неё, а потом выпрыгнуть, быстро и легко.

А ещё чтобы писать стихи, наполняя строки нежностью. Несколько лет не видела Лёшку, а стихотворение, написанное о нём в частности и о любви в целом, осталось.

Если любят, значит, отпускают,
Провожая в путь ресничной дрожью.
Ни забыть, ни ждать не обещают,
Чтобы не испачкать сердце ложью.

Если любят – в клочья все советы
И бледнеют лучшие цитаты.
Если любят – не кричат об этом
И не ждут монетой той же платы.

Чтобы не смутить тоской во взгляде,
Ищут силы одарить улыбкой.
Если любят, значит, будут рядом
Нежной и простой второю скрипкой.

Если любят – ночью не рыдают,
Не торопят время, не ревнуют.
Чувствами согретые, шагают,
Варят кофе, под дождём танцуют.

Жизнь идёт и знаки препинания
Расставляет. Где-то точки будут.
Всё проходит: сны, очарованья.
Не проходит только… если любят.

Да, если любят, то действительно не проходит. Долго. А может, и никогда. Но мне было ещё далековато до этого чувства.

Спустя три недели после склеивания разбитого сердца на вопрос подружки, как сильно переживаю из-за того самого принца, я спросила:

– Ты о ком?

Она помолчала, может, подумала, что я от тоски с ума сошла. Оля, милая Оля, всегда поддерживающая меня во всём, звонила, чтобы успокоить, никак не ожидая такого настроения.

– О Лёше, – голос был неуверенным.

– А всё. Помидоры рано завяли. И любовь прошла.

– Женька, хватит шутить. Точно всё хорошо?

– Да, конечно, ты чего? Не волнуйся, – я улыбалась в трубку. – Знаю, ты хочешь подробностей.

– Конечно. Спрашиваешь.

– А нет никаких подробностей. Я же говорила: у него есть девушка. Что ещё хочешь услышать?

– А ты-то как? Не сильно переживаешь? Нужен он тебе, Жень? Сколько ещё таких будет…

– Стоп. Ты чего, Оль? Всё хорошо. Серьёзно тебе говорю: не переживаю. Ни капельки. Совсем. Так понятно?

– Ну… он же такой… Ты же столько о нём говорила.

– Говорила. А теперь молчу. Всё сказала.

– Ой, ладно. Не верится мне, что так быстро ты его забыла. Не хочешь рассказывать, как хочешь, – я представила, как Оля надувает губы и собирается положить трубку, и невольно улыбнулась.

– Пока, подружка. Не злись. Много чего расскажу тебе. Потом. И не о нём.

Положила трубку и рассмеялась. Беззаботно и легко. Конечно, я могла рассказать Оле всё, что, в общем-то, и сделала, но позже. А в тот момент не хотелось объяснять, что Лёша был для меня просто одним из симпатичных парней, которых видела по центральным каналам в фильмах о большой любви. По сюжету, когда героиня приезжала в Москву, она сразу встречала такого Лёшу, хотя его могли звать Димой, Антоном, неважно. У них было много проблем, они всё решали, решали, а потом всё обязательно становилось хорошо. Даже после нереальных, казалось бы, ситуаций и почти нерешаемых задач. Ну, я и подумала, что у меня всё для сюжета припасено. Проблемы в наличии, устроилась на работу «хозяйкой офиса», вполне по сюжету. Не хватало только того самого, которым и стал Лёшка, милый мальчик, который вряд ли смотрел те фильмы…

Распрощалась с мечтой по имени Лёша. А как жить без мечты о большой любви? Сложно. Но везде есть свои плюсы. Пережив такую недолгую, но прекрасную влюблённость, я как будто заново родилась. Свежие мысли запрыгнули в кудрявую голову, показывая пути и одновременно запутывая. Мысли преследовали везде: дома, на работе, в метро, в парке. Спрятаться было невозможно. Одолевали настойчивые вопросы: «Зачем ты приехала в этот город? Чего хочешь от жизни? О чём мечтаешь?» Эти – такие вечные и такие важные – вопросы требовали ответа.

А действительно, зачем я приехала в самый большой город страны? Первое, что пришло в голову: ЗА СЧАСТЬЕМ. Ответ хороший, но слишком абстрактный. Все за ним едут. А если конкретно? Я медлила. Вроде бы всё понятно: захотела перемен, решив, что, если уж куда-то и переезжать, так сразу в Москву. Чего я хотела от жизни? Не зная толком, чего хочу от Москвы, ответить на второй вопрос было непросто. Предстояло подумать. О чём мечтала? Много о чём. Всегда чего-то хотела, шла, добивалась, старалась, мечта сбывалась и… И что? Третий вопрос заставил меня побыть философом. Задумалась: «А всегда ли о том мечтаю?»

Мечты сбываются – факт. Только случается это по-разному. Не всегда так скоро, как нам хочется. Да и все ли мечты – действительно наши? Почему не всегда мы радуемся исполнению мечты? Казалось бы, заветной. Казалось бы, от исполнения которой зависит всё наше счастье. И вот… после стремительного бега за ней она сбывается… А чувства не те, которых ожидали. Думала я, думала и в один из полусонных понедельников написала мысли о мечтах…

То утро я не считала добрым. Дождь ещё до рассвета дал понять, что фотосессию и другие планы на вечер придется отложить до завтра. Понедельник встретила не совсем проснувшейся и совсем не улыбающейся. Хоть второе для меня редкость. На работу ехала, размышляя о прошлом, будущем и о мечтах, которых в избытке, ещё и делюсь с другими, не жалко. Утренний час, отделяющий меня, мечтающую, от меня, хозяйки офиса, Жени Ромашкиной, с серьёзными делами и танцующими по клавиатуре пальцами, – особое время. Называю его «философским». И вот в то, первое на неделе рабочее утро, я, как обычно, думала, вспоминала, строила планы на день, на отпуск и на жизнь.

Так и хочется написать: и тут появился он, наши глаза встретились, и… Ничего такого. Не время было ещё этому стать явью, потому что в очереди на исполнение стояли мечты из прошлого, не пропуская «новеньких» вперёд.

А я всё вспоминала, задавшись целью понять, как и какие мечты сбывались, и радовало ли меня это. Уже на подъезде к офису, где предстояла разная, интересная и не очень, работа, могла смело сказать: многие мои мечты сбылись. Вы скажете: «Счастливая». Не буду спорить. Но, когда понимала, что вот оно – мечта сбылась, не всегда радовалась, ой как не всегда. Так странно и немного страшно даже. Как такое может быть? Желала, верила, стремилась – сбылось, и… Как тут не раствориться в счастливой эйфории, как не спеть дуэтом со сбывшейся мечтой? Как?

А вот так… В голове кружились случаи из жизни. Однажды, на первом курсе, попала на конкурс «Мисс-университет» в качестве зрителя. Не могла оторвать восхищённых глаз от этого праздника красоты и таланта и шепнула, скорее, беззвучно крикнула самой себе: «Как же я хочу в следующем году стоять на этой самой сцене, где председатель строгого жюри скажет, что у меня первое место. А я буду сиять от света прожекторов и ещё больше – от счастья». Прошёл год, мечта сбылась с точностью до мельчайших деталей. Было жюри, первое место, прожекторы. И главное – состояние счастья. Это была действительно моя мечта, нигде не подслушанная, никем не навязанная. Моя. И её исполнение подарило минуты, часы радости и теплые чувства. До сих пор, вспоминая тот день, невольно улыбаюсь, заново ощущая вкус исполнения мечты.

Но бывало и по-другому. Каждая девушка грезит о любви, я не исключение из правила, подаренного жизнью. И хотя столько читала и слышала о том, что нити судьбы обязательно сплетают нас с теми, кто нужен на каждом этапе жизни, я считала себя вправе действовать и мыслить вопреки. Как я «любила» одного из принцев, не стоит даже и описывать. Сильно, понятное дело. С годами стала всё с большим трепетом относиться к заветному слову «любовь», всё реже произношу его без повода. Сейчас. А тогда… Сюжет незатейливый. Мой принц был обычным для всех и невероятным для меня. Что он для этого сделал? В общем-то, немногое. Оказался рядом в момент, когда душа просила чуда, а сердце волновалось и желало быть наполненным волшебным чувством. Была маленькая и красивая сказка собственного сочинения, где он невольно оказался главным героем. А потом встречи стали реже, расставания – труднее, слезы прогнали улыбки, тоска принесла раскладушку и поселилась в моей комнате, где, оставшись вдвоём, мы думали о нём.

Горько было, но пришла огромная мечта о его возвращении и всё подсластила. Я растила её, как дитя, наряжая ярко, забывая обиды, заглушая боль. В голове звучало: «Как я хочу, чтоб он вернулся. Пусть, ну пусть он вернётся. И всё будет хорошо! Обязательно». Объяснить кому-то или даже самой себе, почему будет хорошо, если раньше хорошо не было, я не могла, да и не хотела. Зачем? Не до того было. Главное, чтоб мечта сбылась, а потом разберёмся.

Мечта сдалась – и сбылась, а известная мудрость «Бойтесь своих желаний» надолго стала моим девизом. Он действительно вернулся – с букетом, красивыми словами и обещаниями бесконечной любви. Кульминация. Радуйся! Но… не получалось. Если радость и была, то какая-то не такая, как ожидалось. Люблю гастрономические сравнения: я была похожа на ребёнка, который долго просил купить ему шоколадку, и не какую-нибудь, а ту самую. Купили. Он дрожащими пальчиками разворачивает фольгу, кусает, и… невкусно. Ни капельки невкусно. Так было и со мной.

Почему? Вопрос не давал покоя. Всё, как я хотела. Тот принц, те слова, та мечта. Но… невкусно. Не нужно. Может, я выросла из своей мечты, может, она не была настоящей, а может, у нас с ней просто разошлись пути. И я не впустила того принца обратно в сердце. Отпустила. Оставила на память только зарифмованные мысли о мечте.

Мама, у меня сбылась мечта!
Быть должна теперь счастливой самой.
Слушаю себя. Там пустота.
Счастья нет. Ну как же это, мама?

Я мечту растила, как дитя.
Чтобы стала ярче, наряжала.
Восхищалась жадно, не шутя.
Ах, она такой красивой стала.

И, меня держа на поводке,
Прыгала в ладошки, исчезала.
И сбылась. Сидит теперь в руке.
Только вот не радуюсь, устала.

Мама, у меня мечта сбылась,
Та, что мне и грезилась, и снилась.
А как только былью назвалась,
Новая мечта со мной случилась…

Да, так часто бывает. Написав стихотворение, решила, что пока повременю с новыми мечтами. Слишком было много старых. А ещё я боялась вдруг, впопыхах, не то «намечтать». Сбылось бы, и что потом? Непонятно. Попросила у мечты тайм-аут и стала просто жить. Хотя жить просто я не умею. Пробовала. Несколько неудачных попыток показали – это не моё.

Три года… а дальше куда дорога?

Любовь даёт возможность быть счастливым. Что бы мы ни говорили, но, пока вращается планета, люди мечтают о любви, ждут встречи с ней, радуются и волнуются, когда она открывает двери в их сердца. Она делает нас лучше, выше, пробуждает творчество. Сколько себя помню, у меня трепетное отношение к этому чувству. В детстве я радовалась ему беззаветно, ощущая его везде и во всём. Оно было естественным, как сама жизнь. В юности читала и мечтала о нём. Взрослея, влюблялась, ловя миражи и путая их с любовью.

С годами, не переставая верить в любовь, я стала учиться отличать её от всего прочего – влюбленности, страсти, желания спастись от одиночества. Много пишу о любви, рифмуя мысли о главном.

Любовь я не спешу искать.
Придёт сама, остаться чтобы,
Чтоб радовать и удивлять,
Поддерживать и вдохновлять,
Ошибки чтоб мои прощать,
Не обижать и понимать,
Не обещая, исполнять,
Другим меня не отдавать,
Чтоб вместе каждый день встречать…
И чтобы сделать мир особым.

Приехав в Москву за счастьем, я перестала искать любовь. Дело не в городе. Думаю, просто повзрослела. Зачем искать то, что уже живёт в сердце? Осознав это, я просто продолжила жить. Сердце само всё понимало…

А ещё я решила попрощаться с прошлым, которое давило и никак не хотело отпускать. Я привезла его в столицу в чемоданах с платьями и посудой. Зачем? Кто бы знал, зачем мы готовы терпеть боль воспоминаний и вчерашних обид. Почему не отпускаем их, далеких и уже чужих. Почему мешаем им и себе дышать свободно? Кто бы знал. Вспоминала того, с кем когда-то мечтала состариться. Мы были такими молодыми и не хотели видеть, что совсем не из одного теста. Считали, что кроме чувств, подогреваемых юностью и наблюдателями нашего студенческого романа, для счастья ничего не нужно. Ошибались. Сейчас я редко о нём вспоминаю, хотя три года вместе – немало. Для радости, для попыток стать близкими людьми и для того, чтобы понять – не получилось, хватит.

Три года в одной постели. А может, и дольше. И это прекрасно. В счастливых семьях, которые одинаково счастливы, как однажды замечено известным писателем. А у нас было по-другому. О плохом не хочу вспоминать, скажу только, что настал момент, когда я больше не хотела встречать с ним рассвет. День подбрасывал свои заботы. А потом приходил вечер, когда хотелось согреться. И не думать о том, что будет утро, обнажающее суть вещей и событий, заставляющее думать. Думать часто неприятно. Менять что-то – страшно.

И продолжалась жизнь. Встречи, совместные прогулки и обеды, ночи и дни. Без неожиданностей. По ощущениям это длилось долго, три бесконечных года. Со временем появилась она, обхватила наши плечи, тихо улыбаясь, обвивая цепкими пальцами. А звали ту, которая согревала два вчерашних одиночества, считающих себя парой, – Привычка. Она коварная. Со временем я всё четче начала осознавать, что мы не нужны друг другу, что пора доставать чемоданы из шкафа, прощаться с жизнью, наполненной взаимными упреками, желать друг другу счастья и уходить, не забыв погасить свет.

Всё просто. Но… О себе давала знать Она, серый кардинал, ожидающий на скамейке запасных до тех пор, пока соблюдаются правила её игры. И леди по имени Привычка шла на всё, чтобы оставить нас, совсем несчастливых двоих, вместе. То она переодевалась в наряды старшей сестры, Любви, то пугала приходом одиночества, то, как бы невзначай, заставляла посмотреть фотографии с кусочками отпуска, где было хорошо. Возможно, я сдалась бы, перестав бороться. А она бы праздновала победу. Но даже она иногда проигрывала. И в один из пасмурных осенних дней я вплотную подошла к черте невозврата, перешагнула её и, взяв с собой воспоминания и чемоданы, ушла в дождь… Чтобы не возвращаться…

Было страшно. Очень. Но оставаться и жить без любви – страшнее. А ещё я не могла и не хотела врать. На берегу наших отношений с моей студенческой влюблённостью, Кириллом, я пообещала ему быть честной. Наши диалоги были наивными, наполненными юношеским максимализмом и чем-то ещё, уже не помню:

– А ты никогда мне не изменишь? – Кирилл любил задавать вопросы, изучая мои ответы.

– Нет. Если однажды пойму, что всё, точка, ты первым узнаешь об этом. И уйду от тебя.

– К другому?

– От тебя, Кирилл. Это главное. Понимаешь?

Он понимал. Но вряд ли осознавал. Не знаю, кто его этому научил, но у Кирилла была полная уверенность в том, что, если он поселился в моём сердце и паспорте, можно делать всё, что угодно. Никуда не денусь. Кирилл был в этом твёрдо убеждён. Даже когда, устав бороться с непониманием и болью, я сказала ему, что ухожу, он не сразу поверил.

Не умею играть в чувства и жить понарошку. Уходя, ушла, пожелав счастья, оставив воспоминания, фото и стихи о нас, так и не ставших единым целым.

Три года в одной постели,
Три года в одной кровати.
Встречали, скучали, ели,
Пока не решили: «Хватит».

Три года в одной постели
Запомнили мы и Вечность.
Встречали, скучали, ели,
Теряя свою беспечность.

Удобно, легко, приятно,
Спокойно всё так сложилось.
Лечили на сердце пятна
И жизнь понимать учились.

И злились, ругая будни,
Политиков на экране.
Нам было совсем нетрудно.
Мы строили планы. Рано.

Три года в одной постели…
А дальше куда дорога?
Всё, кроме любви, имели.
Расставшись, грустим немного.

Три года в одной постели
Прошли. Чемодан в прихожей.
Встречали, скучали, ели…
Забудешь меня? Я тоже…

Вспоминаю? Иногда. Время внесло коррективы, обиды зарубцевались, боль расставания перетекла в новые мечты. Снова верю, надеюсь и желаю Кириллу счастья. Не со мной…

Держи ровно спину

Осень и страхи большого города брали своё. На меня напала тоска. Без очевидного повода. Кто-то в таком случае сказал бы, что дело в гормонах. Бабушка из старого анекдота поделилась бы фразой: «Корову бы ей. А лучше двух». Кто-то поделился бы рецептом от хандры. Как бы то ни было, тоска подкралась, и я не могла ей сопротивляться. Мысли о неопределённости, боязнь одиночества, страх перед завтрашним днём начали мучить. Не помогали позитивные книги по психологии, весёлые фильмы. Ничего не помогало. Я сдалась в лапы тоски, она ликовала.

Хотелось сжаться, спрятаться и плакать вместе с грустной поздней осенью, поселившейся в душе и на календаре. Казалось, это будет бесконечно, и маленький ёжик, забравшийся за пазуху и царапающий где-то там, в груди, превратится в большого ежа, и станет совсем невыносимо. Чего мне хотелось? Всего и ничего одновременно. Порой отчаянно мечталось, даже улыбка появлялась, такая, как в детстве при виде коробки шоколадных конфет. А потом, когда понимала, что эти конфеты просто показали и пообещали открыть на день рождения, который непонятно ещё когда наступит, хотелось топнуть, заплакать или даже требовать. Но… С конфетами всё-таки было проще. Их обычно открывали раньше дня рождения. А взрослые «сладости-радости» не всегда быстро находились. Может, стоили дороже, а может, я их отпугивала чем-то. Не знаю. Знаю только, что состояние это нерадостное. Посещает оно многих, не обошло и меня стороной.

Однажды, осенним дождливым вечером, я шла домой, бесконечно думая о том, как выкарабкаюсь из цепких лап тоски, и поймала себя на мысли, что в тот самый момент делала всё, чтобы подольше задержаться в грустном амплуа. Удивилась. Что это за глупость такая? Даже разозлилась. Как так? Да, я стараюсь, стараюсь. И работаю, и в спортзал хожу, и на английский, и гулять. В общем, стандартный набор занятий девушки, стремящейся быть успешной. Неужели я хотела быть грустной и несчастной? Столько мечтала, строила планы, даже доску желаний повесила над кроватью. И ничего не происходило. Ну никак. Не работали, получается, ни сила желаний, ни их доска.

Дождь меня совсем расслабил, поняла, что он – алиби, даже если расплачусь, спрячу зонт, и пусть прохожие думают, что это дождь, и никто другой, уселся на щёки. Минут пять я себя жалела и, кажется, даже удовольствие какое-то от этого получила. Сомнительное удовольствие, но всё же. А потом решила посмотреть на себя со стороны. Просто представить, что лечу над мокрым городом и наблюдаю, как та я, которая плачет, шла домой. И подумать: «А какая она со стороны: симпатичная или не очень? Хочется ли подлететь к ней, заинтересоваться её жизнью, захотеть задержаться с ней рядом?»

Не хочется этого писать, но мне, летящей над домами и обстоятельствами, та я, которую, между прочим, в тот вечер видело немало прохожих, совсем не понравилась. Ни капельки. Единственное чувство, которое она во мне вызвала – жалость. Неприятно, но… Как могла понравиться девушка с опущенными плечами, растекшейся по щекам тушью и измученным несбывшимися мечтами взглядом? А ведь если объективно, она вполне симпатичная, и жизнь ей не раз улыбнулась. Почему тогда, глядя на неё, хотелось не подойти, а обойти? И не только мне…

Так мне, лёгкой и летящей, стало за себя обидно. Я крикнула: «Держи ровно спину!» Кричала, кажется, очень громко, а услышала только подходившая к дому вторая я, узнавшая внутренний голос. Тем временем, понаблюдав за собой, я вернулась и почувствовала, как расправляются плечи, как будто крылья, которые решила после полёта оставить (вдруг пригодятся), мешали сутулиться. И плюс – я улыбнулась. Просто так. Я не знала, когда сбудутся мечты и сбудутся ли, не знала, чем буду жить и дышать завтра. Мне просто стало хорошо. А в голове звучал голос: «Держи ровно спину!»

Придя домой, открыла блокнот и написала строки, которые перечитываю, чтобы не забывать, как важно помнить, что за спиной живут крылья и им трудно лететь, когда я опускаю плечи…

Когда утрачен смысл и покой
И вас как будто нет наполовину,
Когда получен мат в игре с судьбой —
Совет простой: «Держите ровно спину!»

Когда удача в вас не влюблена,
От дома вам достались только брёвна,
На горизонте грустный вид – стена, —
Раз есть спина, её держите ровно!

Муку в пустых не мелят жерновах,
И из пустых колодцев не напиться,
Где было семя, там растёт трава,
Где ливень был, там радуга случится.

На слабых крыльях птица не летит,
Из сердца камни постарайтесь вынуть.
Не дай вам Бог сломаться по пути.
Отбросьте боль… Держите ровно спину!

Ушла ли боль навсегда? Нет. Забыла ли тоска мой адрес? Ответ отрицательный. Конечно, я знала, что не раз ещё в жизни будут страхи, нехорошие мысли. Избавиться от них полностью вряд ли возможно. А вот перестать уделять им много внимания вполне в моих силах. А держать ровно спину – вообще неотъемлемый атрибут успеха. С тех пор как появилось это стихотворение, осанка – предмет моей гордости. Могу плакать, переживать, с кем не бывает. Но спину держу ровно. Может, поэтому тоска не любит надолго у меня задерживаться?

Загадочный пикапер Артём

В тот самый вечер исправления осанки я позвонила подружке Вике. Мы выросли в одном городе, а встретились в Москве. Так бывает. Прогулка обещала быть интересной. Взяв с собой хорошее настроение, ехали в такси и смеялись, решая, какое место в эту ночь осчастливим своим присутствием. Мы были на одной волне, поймав настроение «И жизнь прекрасна, и мы прекрасны». В сияющем неоновыми огнями клубе быстро окунулись в его атмосферу, пропустив через себя иллюзию свободы и эйфорию ночной жизни…

Он подошёл к нам немного неожиданно, прервав беседу обо всём и ни о чём. Был ли Артём, как он представился, красивым? Нет. Но что-то ощущалось в нём такое, чего на тот момент мне так не хватало. Мужская сущность. Все остальные качества и желаемые черты характера я придумала сама, без его помощи. А ещё меня покорил его голос, низкий и обволакивающий. Ах да, он был с другом Димой, которого я даже не заметила, попав под очарование Артёма. После первого приветствия Дима присел рядом с Викой, что-то ей рассказывал, пытаясь понравиться, а мы с Артёмом вышли в холл, где он эффектно усилил произведённое впечатление. Говорил так, что хотелось верить:

– Знаешь, я не люблю шумные вечеринки, но сегодня собрались с друзьями, идти не хотел. И вот встретил тебя… Ты сделала мой вечер. А может, и не только вечер…

– Ну, это случайность. Могли бы и не встретиться. Мы тоже не собирались конкретно в это место.

– Случайности не случайны…

Как он это сказал, проведя кончиками пальцев по моей руке, внимательно заглядывая в глаза, а заодно и куда-то глубже. И я, прочитавшая сотни книг по психологии, в тот момент не смогла ничего понять. Может, и не зря мама советует их сжечь, раз они мало чему меня научили.

Артём проводил меня, взрослую и уверенную в себе снаружи, и восхищённую девочку внутри, к нашему столику. Попросил номер телефона, не обещая перезвонить, и ушёл.

Как только мы с Викой остались одни, она начала засыпать меня вопросами. А я улыбалась и говорила, что он классный, этот Артём… Прошла неделя ожидания его звонка и бесконечных обсуждений с Викой. Моя смелая подружка, оказывается, успела взять у Димы номер, сама ему позвонила, и уже в начале недели у них было первое свидание, после которого мы несколько вечеров обсуждали их встречу. Как это обычно бывает: «А ты что? А он что?»

В следующие выходные мы снова встретились: те же и там же. Дима позвал Артёма, Вику и меня туда, где неделю назад мы познакомились. Артём опять был великолепен, говорил низким голосом, улыбался, погружая меня в мир грёз. Сказал, что ждал моего звонка, не объясняя, почему не позвонил. Под звуки музыки я тонула в нём, оставив на берегу спасательный круг. Бесконечно счастливый вечер перетёк в ночь, пора было расставаться, я думала, ненадолго.

Не перестаю удивляться тому, как стихи отражают мою реальность. В ночь знакомства с Артёмом в голову пришло стихотворение, каждая строчка из которого оказалась кусочком нашего с ним сюжета.

Подарите мне капельку нежности,
Обнимите тихонько за плечи.
Быть любимой – закон неизбежности,
Но от этого как-то не легче.

Не спрошу даже имени, отчества.
Это просто безликая малость.
Всё несложно, и знать мне не хочется,
Как на вашем пути оказалась.

Говорите словами красивыми,
Не волнуйтесь, не стану им верить.
Мы немножко побудем счастливыми.
Или долго… непросто измерить.

Ночь. Гирлянды смешались со звёздами,
На проспекты нанизаны фары.
До свиданья! Остаться? Не поздно ли?
Горек вкус несложившейся пары.

Подарили мне капельку нежности
И за плечи тихонько обняли.
Расставанье – закон неизбежности.
Вы меня, не найдя, потеряли.

В душе я сразу понимала, что всё, что мы подарим друг другу – капелька нежности. И что-то ещё, что отчасти забудется, отчасти останется. Как пойдёт…

Что хорошего принесло нам знакомство? Каждому своё. Он ловил мои восхищённые взгляды, производя впечатление. А я поверила в то, что встретила настоящего мужчину. У нас было всего несколько встреч, всегда по вечерам. Он дарил цветы, рассказывая о своих мнимых подвигах, я слушала, боясь и так желая ему верить. Засыпала с мечтами под подушкой. Утро смахивало с ресниц сон, постепенно растворяя иллюзии в реальности. Прислушиваясь к разговорам Артёма, замечала, что он повторяется. Шутки оказались не остроумными, а заученными, плюс через несколько встреч они пошли по второму кругу. Цветы? Они оставались неизменно прекрасными, в отличие от всего остального. Ещё я поняла, что нежность Артёма была постановочной. Что бы он ни делал, всё было чересчур. Слишком красиво ухаживал, говорил нереальные комплименты, с чрезмерной галантностью открывал дверь машины, а один раз даже перенёс меня через лужицу, в которой негде было бы плавать даже мухе, если бы она это любила.

Ещё он строил на меня планы, точнее, делал вид, что строил, вводя в ступор и безмерно этому радуясь:

– Жень, помнишь, ты говорила, что подумываешь сменить работу?

– Да. И что?

– Я просто подумал, может быть, ты будешь искать работу в районе метро Киевская?

– Зачем?

– Ты же знаешь, я решил жить отдельно от родителей. У них много комнат, бассейн. Но я хочу самостоятельности. В двадцать пять могу это себе позволить, – я еле сдержала улыбку от такого хвастовства. – Ты мне нравишься, и мы можем жить вместе, если ты, конечно, не против.

– Вместе? Артём, мы знакомы, насколько помню, две недели.

– Да. Это лучшие две недели в моей жизни. Я понял, что больше не могу без тебя жить. И хочу снять нам квартиру.

Где-то в районе метро Киевская. Ты не думай, я не на папины деньги, у меня бизнес.

Красивый молодой мальчик, именно мальчик, говорил мне, что не может без меня жить, предлагая укрыться от шума столицы в квартире в центре города. Можно было прыгать от радости. А мне просто хотелось рассмеяться. Чувствовала, что есть подвох. Оставалось ответить на вопрос, в чём этот самый подвох заключался.

Через три недели с момента знакомства, пока я ещё не успела основательно поверить Артёму и, что важнее, пока не влюбилась в него, всё раскрылось. Листая в социальной сети новости, увидела рекламу «Школы отношений». Из любопытства и давней любви к психологии зашла посмотреть рекламируемый сайт. От удивления брови подпрыгнули «выше некуда». С одной из фотографий мне улыбался Артём, обещающий научить робких мужчин знакомиться с девушками – совсем не для создания брака. Артём скромно называл себя тренером по пикапу – простыми словами, способу знакомства для лёгких отношений.

Да, конечно, многие такие тренеры готовы бить себя в грудь и утверждать, что они несут в мир доброе, помогая робким мужчинам раскрыть себя, превращая личную жизнь в праздник. Но конечная цель таких знакомств – совсем не вступление в брак. И это неприятно. Я поёжилась от мысли о том, что общаюсь с Артёмом, который наверняка применял ко мне свои «стопроцентно эффективные методики», как указано в описании его тренерских достоинств. Я закипела. Но оказалось, это было ещё не самым интересным. Пролистывая сайт «Школы отношений», увидела раздел, где Артём ведёт блог, описывая свои достижения. Последние три недели он писал… о нашем общении. Интересно писал, с юмором и цинизмом. Я сохранила несколько абзацев. Зачем? Не знаю. Наверное, чтобы когда-то рассказать об этом в книге, о которой тогда и мыслей не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.