Инга Леровая
Чужая измена

Глава первая. Кир, исчезни!

– Исчезни! – Самсонов шипит сквозь зубы, едва я переступаю порог его кабинета, выдерживает длинную паузу и нехотя добавляет. – На время, Кир.

– Хм, – что-то подобное я предвидел, поэтому просто жду подробностей. По сторонам не глазею. Каждую мелочь в кабинете начальника и по совместительству боевого друга я давно изучил, ничего интересного.

Стол посередине, шкафы вдоль стен, между шкафами сейф, кресло в углу. Обычная обстановка, удобная для работы, хотя и не типичная для Самсонова, он Плюшкин по рождению, любит копить барахло. А тут ни картин, ни цветов, ни сувениров на полках. Фотография, правда, одна имелась. На столе, в рамке.

– Тебя видели, Кир? Что ты ко мне пошел, видели?

– Андрей, ты в себе? Шарик с роликом в мозгах соедини. Маркиза по селектору объявила, что ты меня вызвал. Если и не увидели, как иду, то услышали.

– Дура. Уволю! Но ты ведь не сразу… ты же понимаешь, – зуб даю, Самсонова кроет дикая паника, хотя он и старается держаться.

– Нервы на меня не трать, Самыч, – не следовало дразнить Самсонова, с последним поручением я накосячил и, похоже, это всплыло. – Никто меня не видел. Подумают, что я в кафе спустился. Обеденный перерыв. Все уже там.

– Уходи через комнату отдыха. И сразу в аэропорт. Седьмой маршрут.

– Седьмой?

– Оглох?

– Да вроде нет, – дергаю плечом, как сломанная кукла, дела обстояли даже хуже, чем я поначалу решил. Черт меня попутал нарушить собственные же принципы. Ответка прилетела слишком быстро.

– В аэропорт, – повторяет Самсонов и отворачивается к окну, давая мне несколько секунд на то, чтобы раствориться в пространстве без остатка.

Исчезнуть из его кабинета, из привычной жизни, из города. Не работает здесь больше сотрудник Кирилл Нагорный, специалист по чужим изменам. И не работал никогда. Делаю три шага до двери в комнату отдыха, пять шагов до балкона, прыгаю вниз, второй этаж да с моей подготовкой, легко. Еще пять шагов до незаметной калитки в углу двора. Не беру машину со стоянки, я ведь на обеде.

Самсонов что-нибудь придумает про мое отсутствие для остальных и для Маркизы, своей секретарши. Например, скажет, что отравился ценный сотрудник винегретом в кафе, так поплохело, что сразу на скорой в больничку. В нашей компании это обычное дело. Внезапно заболеть. А то и не выжить после обеда.

Седьмой маршрут предполагал полную ответственность джина за свою жизнь. Как хочешь, так и спасайся. Бегом, ползком, на крыльях… Контора, промышляющая промышленным и персональным шпионажем, всегда в стороне. С деловой белоснежной репутацией, проверенной годами. Стабильность, солидность и секретность.

Когда Самсонов придумал называть своих поисковиков джинами, от английского выражения “поисковая машина”, многие смеялись. А потом привыкли. Кирилл Нагорный лучший джин в офлайне, то есть в поле. Вернее, был, пока не наделал глупостей. В настоящий момент я просто придурок, за которым охотятся и обязательно найдут.

Автостанция, ближайший автобус до райцентра, на одной из остановок выхожу, возвращаюсь через заснеженный лес к дачному поселку. Те редкие попутчики, кто вышли на остановку раньше, уже разбрелись по своим дачам, затопили бани и камины. Меня вряд ли кто запомнил. Мой дом стоит на отшибе, в поселок я не заглядываю.

У каждого джина есть тайное убежище. Документы, деньги, все необходимое для незаметной жизни. Можно отсидеться хотя бы пару дней, но я переодеваюсь и вывожу из сарая старый мотоцикл. До аэропорта в соседнем городе я доберусь, он недалеко, а там как повезет. На моей стороне опыт, зима и предновогодняя суматоха. Шанс скрыться есть.

На месте охотников за мной, я бы взял под контроль все аэропорты в ближних городах. Может и возьмут. Если игра пошла крупная. Глупо схлопотать по мозгам, когда не знаешь, какой козырь у тебя имеется. Мой козырь – старая флешка, прихваченная из сейфа Мясницкого, врага нашей конторы. Ну и моего, так уж вышло.

Впрочем, напрасно я продолжаю считать контору своей. Привычка. Я сейчас иду седьмым маршрутом. Нет ничего нашего на неопределенный срок у джина Кира. Сам по себе колобок. Спасибо Самсонову, что дал шанс сбежать. Мог бы сдать с потрохами. Хотя, зря я так. Андрей сто раз мог бы меня продать, подставить на любом деле, если бы захотел.

Правила пишутся кровью. Одно дело знать это, а другое – прочувствовать на своей шкуре. Запрещено брать из сейфов, хранилищ и тайников любые предметы, если не собираешься пускать их по прямому назначению. Ну там, закопать владельца, поторговаться, получить выкуп. А я взял. Влез к Мясницкому в квартиру, которую он тщательно от всех скрывал, и нашел схрон.

В тайнике было полно документов, я их сфотографировал, сложил, как лежали, и взял эту чертову флешку. Флешки хранились в стеклянной колбе, новенькие, блестящие, как разноцветные камешки. Я зачем-то встряхнул колбу и наверх выскочила одна, серая, древняя флешка. Уж очень не сочеталась с остальными. А все, что не сочетается со средой, стоит больших денег.

Теперь поздно загоняться и рассуждать, что любопытство может лишить головы. Поздно ругать себя за то, что выбрал чужие измены способом заработка. Да и зачем ругать, дело сверхприбыльное. Залягу временно на дно, выжду. Продам пару-тройку пикантных секретов, наберу рейтинг заново. А может стану пекарем или автосервис открою.

Отвлекаю себя от мрачных мыслей, а сам выискиваю глазами место, куда спрятать мотоцикл. Не то, чтобы жалко машинку, она свое отбегала, но если ее быстро обнаружат, мне же хуже. Въезжаю на полном ходу в сугроб между елками. Укрываю ветками и набрасываю снег. До весны спи, друг. Заберу, если никому не пригодишься раньше.

В аэропорту яблоку упасть негде. Не сидится людям дома рядом с украшенной елочкой. Кому-то нужны пальмы и теплое море. А кому-то – горные склоны. Беру билет в Мурманск в бизнес-класс. Прячусь в вип-зале. Жду начала посадки. Повезет, так увижу северное сияние. И тотчас понимаю, что сияние в этот раз вспыхнет для кого-то другого.

За годы работы чутье стало острым как игла. Впивается в висок, зудит. Делаю вид, что мне нужно покурить, хлопаю по карманам, как будто ищу сигареты. Сразу за кабиной для курящих вижу дверь в служебное помещение. Ныряю туда в наивной надежде ускользнуть от преследователей. Удача пока на моей стороне.

Во-первых, какой-то раззява не захлопнул толком дверь, автоматика не сработала. А во-вторых, что гораздо ценнее, я попадаю не в кладовку для швабр и прочей туалетной дребедени, а в коридор между внутренними, служебными помещениями. Торопясь, пролетаю коридор насквозь, оказываюсь у грузового лифта и спускаюсь вниз.

Еще один пустой коридор, двери с цифровыми замками. Замираю на секунду. В принципе, не проблема влезть и спрятаться, но мне важнее не влезть, а вылезти. Сам себе напоминаю крысу, которая мечется из угла в угол в лабиринте. На камеры, понатыканные везде, стараюсь не попадаться, шанс спастись пока остается.

– Кир, тихо, не суетись, выход всегда есть и ты его найдешь, – шепчу негромко и, наконец, решаюсь открыть самую дальнюю дверь. В комнате может быть окно и я выберусь на улицу. Или затаюсь на часик, отсижусь.

Кодовый замок на двери старый, по затертым кнопкам легко вычислить нужные цифры. Жму, от сухого щелчка вздрагиваю, как от удара, аж руки затряслись. Придурок. Глупо нервничать. Сто раз в худших ситуациях бывал, напряженных, опасных, и попусту не вздрагивал. Просто всегда знал, как буду спасаться, а сейчас не знаю.

Комната рабочая, стол, включенная настольная лампа, старый комп, крутящийся стул. Высокие стеллажи, на полках груды бумаг. Сбоку от входа диван с потертой обивкой. На диване пара подушек и плед. Спят прямо здесь, что ли? Окно, к счастью, имеется. За черными шторами пыльные жалюзи. И, похоже, что сигнализации нет.

Столбенею за шторой, потому что в дверь кто-то скребется. Тыкает пальцем наугад, попадает мимо кнопок. За мной? Мои преследователи вели бы себя увереннее. Прострелили бы замок и все дела. Я неожиданно успокаиваюсь. Дверь распахивается, с грохотом летит в стену и в комнату вваливаются двое.

Плотная ткань не позволяет увидеть, кто вошел, но по чмокающим звукам догадываюсь, что люди целуются. А потом вжикают молнии и скрипит диван. Ну, попал я. Начинается банальный перепих. Терплю, хотя смех разбирает. Чужие измены и здесь меня нашли. Мастерство в карман не спрячешь.

– Киссеныш, – бормочет мужик. – Завтра все будет красиво. А сейчас мне надо еще кое-что сделать. Иди к себе. Я вернусь, очень быстро вернусь. Не успеешь соскучиться.

– Лешик, ну нет, – капризничает дама. – Я тебя никуда не пущу. Утром же самолет. Вдруг опоздаешь.

Даже, если бы она не назвала мужика по имени, я узнал бы его по смешному словечку. Мой бывший однокурсник Леха Климов шептал его вслед каждой юбке. Киссеныш. Шипел как змей, а я над ним ржал. Вот же как. Я не поддерживаю отношения ни с кем с курса, поэтому не знал, что Леха работает в аэропорту.

Начинаю лихорадочно прокручивать варианты. И злюсь на вредную бабу, которая жеманится и тянет время. Леха все же выпроваживает свою подругу, выжидает ровно десять минут, опасается, наверно, что баба вернется. Чувство времени у меня врожденное и не раз выручало. Леха гасит свет и выходит. Через тридцать секунд выхожу я и сразу окликаю.

– Леха, а я думаю ты, не ты. Хотя вру, сразу узнал. Годы тебя не берут.

– Горыныч, ну, дела. Откуда ты взялся? Чужие здесь не ходят.

– Я свой. Провожал приятельницу в теплые страны, захотел путь обратный сократить, заблудился в коридорах. Уже хотел во все двери долбиться. Вижу ты девушку добыл и тащишь в берлогу. Ну, подождал. Чтобы кайф тебе не ломать. Посидим в кафешке?

– Черт, я бы с удовольствием, да не могу. Сгонять надо кое-куда, – Леха сокрушенно ударяет кулаком в ладонь. Тоже привычка с института. Не меняют некоторые своих привычек.

– Зря ждал, выходит. Ну, бывай. Когда-нибудь увидимся.

– Ты в город, Горыныч? Могу подбросить, поговорим по дороге. Только это, китель мой накинь. Не положено тут посторонним.

– Давай китель, – я готов расцеловать Леху. Кажется, еще побегаю. Хотя в городе мне деваться некуда, в гостиницу не сунешься. Но можно на ночь снять квартиру.

– Слушай, – мы выезжаем на трассу и Леха вдруг тормозит. – А ты временем располагаешь? Жена, дети не плачут?

– Располагаю. Что-то забыл? На работе?

– Да нет, не забыл. Я, собственно, должен машину эту жене перегнать. Она за городом живет. Без машины как без рук.

– У тебя и жена за городом есть, Леха? Счастливый ты человек. Полна коробушка киссенышей.

– Чего сразу. Есть жена. Пришлось.

– Ладно, вези к жене. Познакомишь. Никуда я не опоздаю. Детьми не обзавелся пока.

– А ты можешь один к ней поехать? Я завтра в отпуск, дел по горло. Всю ночь потеряю. На такси опять же тратиться. На обратную дорогу.

– Один? Ты меня одного отправляешь к своей жене?

– А что такого? Машина же ей нужна. Задолбала. Каждый час смс-ки кидает. Так-то это ее машина, я взял на пару дней, а месяц уже прошел. Я тебе ключи дам. От ворот и дома. Переночуешь, если что. Ты мой друг, тебе можно. Выручай, Горыныч. Гаишников на этой трассе не бывает. Вернусь из отпуска, сочтемся.

– Сочтемся, – стараюсь не показать ликования. Везет мне сегодня. Мигом меняюсь с Лехой местами, плавно трогаюсь, джип новый, суперский.

– Ты меня до шлагбаума подбрось, останусь в порту. Только это. Она странный. Ну, с приветом. Но небольшим.

– Машина с приветом?

– Жена!

– Мне ж с ней не жить. Как хоть зовут?

– Стелла.

– Как?

– Чего ржешь, не я ж ей это имя дал. Звезда, е-мое. Она нервная, всю плешь проест, если что не по ней. Но лучше Венди ее зови.

– Понял.

– Спасибо тебе, – Леха, в отличие от меня, ликования не скрывает. – Увидимся, дружище.

– Увидимся.

Довольный Леха хлопает меня по плечу и выскакивает из машины. Смотрю, как он, не оглядываясь, удаляется, с силой тру лоб и щеки. Стелла с приветом в любом случае лучше тех, кто меня ищет. Они без привета, зато с претензиями. Мне бы выяснить, в чем претензии, тогда и игра пойдет другая. И я сам решу, когда ее закончить.

Еду осторожно, сверяясь с навигатором. Сюрпризов достаточно, на год вперед. Леха документы отдал, но лучше бы не встречаться с доблестными служителями на дороге. Перед праздником могут нарушить свои правила, ловить и на этой трассе. Машина урчит успокаивающе, мужская, надежная, нервные дамочки обычно такие машины себе не берут.

Что за жена у Лехи? Стелла Климова? Странная и страшная, наверно? Если он изменяет ей и другую бабу в отпуск тащит. Причем, не так чтобы красивую бабу выбрал, мельком я успел заметить. Значит, жена полный отстой? Мне это на руку? Некрасивые обычно добрее к мужикам относятся. Приютила бы на время.

А дальше или ишак сдохнет, или падишах. Настроение резко улучшилось. Мы еще повоюем, убеждаю себя. Посмотрим, кто кого. Если Самсонов меня не сдал, то верит в меня. Где он еще такого спеца найдет? Даже за три года джина не вырастить, понимает же. И отболтается запросто. В кабинет позвал, а я как ломанулся, да и прыг в окно.

Дорогу преграждает шлагбаум. Коттеджный поселок для избранных, не хило Леха женился. Брелок срабатывает и шлагбаум поднимается. Дежурный охранник выходит на крыльцо небольшого домика и, узнав машину, одобрительно машет рукой. Доезжаю до трехэтажного особняка за кирпичным забором и чешу затылок.

Поведение Лехи выглядит идиотским. Такую домину на свою зарплату он явно не в состоянии содержать. Богатенький тесть? Который прощает непрестижную должность зятя и его загулы? Что-то из области фантастики. Привычка анализировать заставляет вертеть факты и строить гипотезы. Хотя мне сейчас не до чужих тайн.

Ворота распахиваются, поймав сигнал от транспондера, и я аккуратно въезжаю во двор. Расчищена только дорога к гаражу и рольставни уже поднимаются. В гараже включается свет, а ворота закрываются. Автоматика, черт бы ее побрал. Может, Леху это также напрягает, как и меня? Когда все само знает, что делать, а человек сотворивший эти приспособы, вместо удовлетворения испытывает страх.

Чего я заладил, Леха да Леха. Меня напрягает совсем другое. Не влез ли я добровольно в искусно расставленную ловушку? Глушу мотор и выбираюсь из машины. В гараже идеальный порядок. На стеллажах стоят боксы с инструментами, предусмотрен отдельный короб для шин.

Раковина в углу за прозрачной перегородкой, чтобы можно было сразу помыть руки, невероятной белизны. Из любопытства поворачиваю кран, бежит теплая вода. Просто держу руки под струей и вытираю свежим полотенцем. Я уже не могу считать Венди девицей с приветом, тут нормальные мозги нужны, чтобы содержать в чистоте такую красоту.

Если, конечно, на Лехину жену не пашет армия слуг. Впрочем, слугами тоже нужно уметь управлять. Дверь из гаража в дом на электронном замке, к счастью, Леха снабдил ключами, все был рад мне спихнуть. Открываю бесшумно и вхожу в темный коридор. Тотчас загораются настенные светильники.

На полу лежит дорожка с плотным ворсом, я не слышу собственных шагов. Это нервирует. Найти бы комнатушку, где можно бухнуться спать. Попадаю в кухню и вспоминаю, что голодный. Пообедать не смог, а дальше была только гонка. Наверно, кухня не хозяйская, слишком маленькая.

Лезу сразу в холодильник, кусок колбасы положен мне за труды, и вдруг за спиной раздается характерный щелчок. Затылок холодеет. Слишком знакомый звук. Так щелкает, когда пистолет снимают с предохранителя. Хорошие люди перед щелчком предупреждают словами. Видимо, меня держит на мушке нехороший человек.

– Я не вор, – говорю медленно и поворачиваюсь тоже медленно. Взгляд выхватывает стройную фигуру в коридоре. Лицо в тени. Ловкая. – Вы Стелла? Ваш муж…

– Не двигаться, – презрительно шипит хозяйка.

– Хорошо, – замираю, потому что успел заметить, оружие женщина держит профессионально. Если напоказ сняла с предохранителя, может и пальнуть. Леха, гад, обещал жену предупредить. – Я Кирилл, друг Алексея. Перегнал вам машину по просьбе вашего мужа. Он занят на работе. Хлопот вам не доставлю. Алексей сказал, что я могу переночевать.

– Ночуй.

Женщина исчезла, я не поленился, выглянул из кухоньки, как не было никого. Вот, зараза. Зачем, спрашивается, так себя вести. Отыгралась на мне за муженька, не вернувшего вовремя машину? Но, если честно, я Стеллу зауважал. Поставила себя сверху. Мне даже спать расхотелось. В конце концов, можно найти получше местечко, если разрешили погостить.

Уже не таясь, я иду вглубь дома и попутно включаю-выключаю свет, если он не загорается сам. На первом этаже, как водится, просторный холл, выложенный красивым мрамором, и уютная гостиная. Нахожу столовую и нормальную кухню. На столе вижу поднос с тремя тарелками под крышками. Мне? А кому еще?

Мясо, два огромных куска, с картошкой, овощной салат и ватрушка. Причем, мясо горячее. Спасибо, хозяйка. Уминаю за обе щеки. Все кажется очень вкусным. Неплохо сумасшедший день закончился. Сейчас посуду помыть и можно подумать о жизни. Значит, так. Программа минимум – подружиться с Лехиной женой и пожить себе в тепле и безопасности. Недельку, а то и две.

Могу Стелле по дому помогать. Не сама же она гвозди забивает. Сильные мужские руки обязательно нужны. Программа максимум – наладить за время гостевания свою жизнь, вернуть утраченные позиции. Решаюсь поискать фотографии. На втором этаже попадаю в библиотеку. Взгляд падает на свадебное фото в рамке.

На невесте вуаль, лицо не разглядеть, Леха лыбится как идиот. Зачем, спрашивается, такую фотографию выставлять? Бегло осматриваю библиотеку. По стенам шкафы, забитые книгами, в центре – стеллажи. Даже лесенка имеется, чтобы книги доставать с верхних полок. Между зашторенных окон поставлен основательный письменный стол.

На столе антикварная настольная лампа. Вспоминаю выражение “чувствовать на кончиках пальцев”, я как раз чувствую. В библиотеке есть тайник, и не один. Сразу возникает профессиональный зуд. Сдерживаю себя. Стелла может снова нагрянуть и за наглость прострелить башку. И ей сойдет с рук. Никто меня не хватится.

В таком доме наверняка есть рабочий кабинет. Там тоже могут быть тайники. И сейф. Дурная привычка думать, как распотрошить чужие тайники, вместо благодарности за приют. Еще никто не разрешил мне остаться здесь больше, чем на одну ночь. Невесело хохотнув, возвращаюсь в гостиную. Дом огромный, спрятаться здесь плевое дело.

Забирайте в библиотеку и радуйте автора откликами. Лайки и комменты – топливо для вдохновения.Легко засечь въехавшую во двор машину, да и с охранного пункта могли сообщить, а как обнаружить незваного гостя? Камеры? Поднимаю глаза, с ходу вижу две. Есть внутренняя охрана? Или Стелла, она же Венди, сама сидит среди мониторов и следит за мной? Поднимаюсь на третий этаж, в одной из комнат услужливо открыта дверь и лежит свежее белье на кровати. Для меня. Спасибо еще раз.

Глава вторая. Добрая фея Венди

Утром меня ждал сюрприз. Открываю глаза и вижу сидящую в кресле, недалеко от кровати, симпатичную молодую женщину. Сказал бы девчонку, но раз замужняя, то женщина. Задаюсь опять вопросом, каким чудом Леха на ней женился? Они не просто с разных планет, они из противоположных галактик, дальше друг от друга, чем солнце и земля.

Сомневаюсь, что Стелле, то есть Венди, надо бы привыкнуть скорей, не нашлось бы мужа побогаче и посолиднее. Не ослепительная красавица, но что-то есть в ней, цепляет, да и такой домина в качестве приданого любую сделает выгодной партией. Значит, голимая корысть. И вряд ли только с Лехиной стороны. Если он был рад сбагрить первому встречному свою супругу. А крутой машиной пользовался в свое удовольствие, не стеснялся.

Меня пристально разглядывают и я включаюсь в игру. Не пытаюсь понравиться, смотрю на Венди как на затейливо устроенный одуванчик. Темно-каштановые волосы волнами по плечам, голубые глаза, аккуратный носик и пухлые губы. Бирюзовое вязаное платье-свитер скрывает фигуру. По замыслу я должен был смутиться?

Застали заспанного, неумытого-небритого, да еще и голого. Вчера после душа я так и бухнулся спать. Мне, по большому счету, наплевать. Стесняться своего мужского естества я давно разучился, в казарме это не принято, и запросто откидываю одеяло. Может девочка соскучилась по мужской ласке? Если муж редкий гость в семейной постели.

– Кирилл Нагорный, тридцать шесть лет, бывший спецназ, секретное подразделение. Для старых друзей – Горыныч, для клиентов – джин Кир, лучшая ищейка Самсонова, сейчас в розыске по заказу Мясницкого, я ничего не забыла? – Венди вскидывает голову и проговаривает мои данные медленно, демонстративно загибая пальцы.

– Польщен. Так много ты обо мне знаешь. И кем ты хочешь, чтобы я стал для тебя? – без лишних поворотов лезу напрямик как медведь. Если малышка потрудилась выяснить мою подноготную, да еще так быстро, то идеи, как меня использовать, у нее наверняка имеются.

– Поработаешь по своему профилю.

– Цена вопроса?

– Твоя жизнь.

– Не слишком ли кроваво для нежной искательницы приключений?

– Согласен?

– Поторговаться, я так понимаю, не получится? – спрашиваю с долей иронии, наш разговор меня забавляет. Пинг-понг. По большому счету, я и сам хотел подобного расклада. Остаться в этом доме, выждать. Мне принесли на блюдечке спасение. – Что требуется разузнать?

– Ты ведь уже догадался, – фыркает Венди. Умная девочка.

– Тайники этого дома?

– Начни с кабинета. Он на втором этаже, где библиотека.

– Хозяин барин. Хозяйка. После кабинета что?

– А ты с чего бы начал? – нотки насмешки в моем ответе Венди уловила, среагировала правильно.

– С чердака.

– Почему? – на миг Венди выходит из образа высокомерного работодателя, превращается в любопытную девчонку.

Прикидываю, сколько ей лет? Двадцать? По общему облику да, но взгляд выдает, недетский взгляд, слишком острый временами, наверняка больше. Двадцать пять? Двадцать семь? Не успел у Лехи спросить, радовался, что шкура цела. В целом, то, что я вижу, мне нравится. В другой обстановке игра была бы другая.

– Почему с чердака, – нетерпеливо переспрашивает Венди.

– Чтобы почувствовать дом целиком.

– Как это?

– Дом это как одежда. Возьмем, например, пальто. Ты надеваешь и сразу чувствуешь, в каком кармане тянет, где жмет, мало или велико.

– Тайники это набитые карманы?

– Точно. Пять за догадливость.

– Делай, как считаешь нужным. Главное, найди. Будешь специально затягивать поиски, врать, я пойму. Тогда не обессудь, сдам тебя.

– Не буду затягивать, не ешь меня, добрая фея. Готов служить верой и правдой. После завтрака, – я надеваю маску недалекого громилы. Так всем проще.

– Приступай. Насчет доброй феи… Это не про меня.

– Ты одна в этом доме?

– Завтра приедут двое, домработница и охранник.

– Не здорово. Я при них должен искать тайники?

– Они проверенные люди. Их можешь не опасаться. Скорее твой Алексей тебя сдаст.

– Не успеет. Он в отпуск уехал. На море, – говорю с умыслом, но Венди не обращает внимания. Тогда добавляю аргумент. – В приятной компании.

Очевидно, что похождения Лехи Венди явно до лампочки, даже сказала, что твой Алексей, а не мой друг. Меня это устраивает. К тому моменту, когда доберутся до Лехи, подняв мои школьные и студенческие года, я должен как Мюнхгаузен вытащить себя за волосы из болота. Найти тайники в этом доме и взять первым скользкую рыбу Мясницкого за жабры.

– Время пошло, – произносит Венди заезженную фразу и я смеюсь. Какая грозная у меня спасительница. Если прижать к стене, останется грозной? Целуется хорошо? Губки-то аппетитные. Венди сердится. – Что смешного я сказала?

– Это у меня нервное. Не обращай внимания. Комп в доме найдется? Выделишь?

– В кабинете есть ноутбук. Пользуйся. Он без пароля.

– Ты ищешь документы или что-то еще?

– Что еще? – не понимает Венди.

– Драгоценности, деньги, номера секретных счетов, компрометирующие фотографии, подлинники предметов искусства, – я загибаю пальцы, подражая Венди. – Люди прячут многое. Даже старые игрушки, берегут детскую память. Иконы, книги, коллекционные монеты, оружие. Прячут украденные вещи, какие-то улики.

– Ты все это находил?

– Находил. Пачками.

– Вот и найди. Если сможешь.

– Найду. Чей это дом?

– Зачем тебе? Какая разница?

– Ускорит поиски.

– Это дом моего деда. Я ищу документы. Любые. Остальное, как получится. Найдешь деньги – твои.

– Спасибо, – бью себя кулаком в грудь в знак особой благодарности. – Век помнить буду.

Я вполне обеспеченный человек, на безбедную жизнь, да и на роскошную, мне хватает, могу вообще не заморачиваться тяжелым трудом. Просто хорошо знаю, что роль сироты самая выигрышная. Вот и Венди решила, что я нуждаюсь в деньгах. Ради них потрошу сейфы. И буду работать усерднее, если помахать пачкой крупных купюр перед моим носом.

Деньги лишними не бывают, кто спорит, но маньячу я ради самих тайн. И от безделья немного. А то, что за них платят, приятный бонус. Мне повезло в который уже раз. И самое время насторожиться. Линия удачи в любой момент может вильнуть. Как в картах. Был тузом, стал нулем. Не очко губит, а к одиннадцати туз. В песне правильно поется.

Удерживаю себя от желания сразу броситься в кабинет и проверить флешку Мясницкого. Суета в моей ситуации наказуема. Материалы на флешке наверняка закодированы. Начну копаться, вскрывать, Венди занервничает и поймет, что я ее использую, а не она меня. Тогда мой вкусный курорт быстро закончится.

Неторопливо завтракаю один. Разогреваю сырники в микроволновке, заливаю их сметаной и вареньем, уплетаю за обе щеки. Возникает приятное чувство сытости и телесного комфорта. И хотя забота обо мне временная, я странным образом чувствую себя как дома. Даже пофантазировал, что приехал в гости к лучшим друзьям.

После завтрака поднимаюсь на чердак. Готовлюсь лопатить склад ненужных вещей, прикидывающихся полезными, но встречаю огромное, практически пустое, помещение. Лишь в центре установлен бильярдный стол. Делаю себе пометку, поискать фанатов этой игры. В идеале, понять надо, чем занимался дед Венди. Какое мог оставить наследство.

Во мне говорит элементарное любопытство, но в то же время я предвижу, что история у Венди не рядовая. Не станет столь юная особа бродить по дому с заряженным оружием. Загривком чувствую, что за мной наблюдают, и начинаю играть на публику. Хожу взад-вперед с глубокомысленным видом, взмахиваю руками и замираю.

По большому счету, мне эти пассы не нужны. Тайники ищутся иначе. На первом месте мой опыт, на втором – шаблонность человеческого мышления. Рулят мои навыки и знания, а не мифические карманы у дома. Карманы важны, я не соврал Венди, но как дополнительные подсказки. Спустя какое-то время наблюдение сняли и я начинаю заниматься делом.

Осматриваю чердак, стол, понимаю, что его недавно двигали. Нарушили баланс. И ящик для киев и шаров расположен неудобно. Настоящий игрок не позволил бы прикасаться к столу, трогать его кий. У всех увлеченных людей имеются пунктики и приметы. Значит, хозяина или нет, или он не в состоянии контролировать происходящее.

Возможно, Венди торчит здесь вынужденно. Чтобы такие как я, джины из кувшинов, не влезли за секретами. Придется показать высокое мастерство. Дом уже обшарили, с чердака до подвала, и не на раз, но ничего не нашли. А я найду. И попутно выведу Венди на чистую воду. Девочка решила подшутить надо мной. Пусть. Моя очередь шутить тоже придет.

Посмеиваясь, я нахожу сбитую половицу под бильярдным столом и вытаскиваю из-под нее завернутую в старую газету пачку денег. Это настолько нарочито, что я усомнился, не фальшивые ли купюры. Швыряю их на стол. Умнее, конечно, продемонстрировать жадность и ломануться с радостными криками к хозяйке. Вот, какой я молодец.

Умнее, да, но я не баран на веревочке. Меня не то, чтобы задевает подобная подстава, сам же поведал про чердак, во мне просыпается истинный азарт. Дом, действительно, имеет секреты и словно бросает мне вызов. Я этот вызов принимаю. Хотя вряд ли будет просто.

– Ничего? Совсем? – я нахожу Венди в библиотеке, она выглядит огорченной. Расстроилась, что я не нашел ее деньги? Спрашивает, как обиженный ребенок, которому пообещали мультики, а отправили спать. Забавно. – Ну, время еще есть. Ищи.

– Кошки или собаки? – смотрю на нее с загадочной улыбкой.

– В доме нет животных.

– Я знаю. Интересуюсь, кто тебе больше нравится?

– Отгадай, – вскидывает подбородок как утром.

– Чего тут гадать, ясно, что собаки.

– Ясно? И почему?

– Собак предпочитают те, кто испытывает недостаток в любви.

– Я, по-твоему, испытываю недостаток в любви? – заводится Венди с полоборота. Я любуюсь ее праведным гневом.

– Конечно, испытываешь. Я же видел твоего мужа. Не особо скучающего в разлуке. Фиктивного, полагаю.

– Муж это всего лишь вывеска. У меня есть любовник.

– Да что ты? – нагло сомневаюсь я.

– Не веришь?

– Если бы он был, ты не связалась бы со мной.

– Спорное утверждение. Бездоказательное. Я тебя наняла, поверив слухам о твоей волшебной интуиции. Великий и ужасный джин Кир. Как обычно, слухи оказались сильно преувеличенными.

– Помедленнее, хозяйка, – мне доставляет удовольствие выдвинуть из письменного стола ящики с бумагами и всякой мелочевкой, по-быстрому их простучать, найти в одном из ящиков двойное дно и протянуть Венди пачку писем, перевязанную кружевной тесьмой. – Джин Кир, действительно, великий и ужасный.

Фокус мне удается на все сто. Венди растерянно переводит взгляд с писем, которые я ей подаю, на мое лицо и обратно. Вероятно, ящики она сама все прошерстила. Только они массивные, из толстой фанеры, и найти тайник неопытному человеку невозможно. А я таких столов повидал достаточно. У меня самого похожий стоит в кабинете.

Наконец, Венди берет письма и кивает. Явно не хочет при мне их читать. Я тоже киваю и удаляюсь. Появилось время для моих дел. Можно проверить флешку, но вместо этого я забиваю в поиск другое. Ищу любые сведения о поселке, хозяине дома и бильярде. Убеждаю себя, что это важно для моей безопасности.

На самом деле, наоборот. Моя безопасность затрещит по швам, если я узнаю лишнее. Она и так висит на волоске. Беру себя в руки, зачищаю поиск. Ссориться с Венди мне ни к чему. Захожу, на всякий случай, в секретный раздел сайта своей конторы. Самсонов поставил заглушку с цифрой семь. Плохо. Я надеялся, что начнется торг.

Попросят вернуть флешку и пообещают взамен жизнь. Такие случаи бывали. Новички часто совершают ошибки, хватают из сейфов ненужное. Заковыка в том, что я не новичок. Никто не поверит, что я взял флешку случайно. Мясницкий наверняка решил, что я за ней и влез в его схрон. Как-то надо ему сообщить, что я пока унял любопытство.

Иначе будет гонять меня как зайца по всему миру, ему не надоест. И ресурсов у него хватит. Понимая это, я и не стал проверять, что на флешке. Еще из вредности. Как будто сам перед собой оправдываюсь и демонстрирую честность. Даже мысль мелькнула, не вернуть ли пропажу на место? Раньше надо было думать, сейчас это уже не спасет.

Нахожу игру и полчаса гоняю шары. Не люблю это дело, но для образа недалекого громилы в самый раз. Возвращаюсь в гостиную и хмыкаю. Венди достала елку и пытается ее собрать. Раскладывает на диване ветки и что-то бормочет. Прислушиваюсь, а она песенку поет. Про елочку. Смешная девчонка.

Не видел бы ее с пистолетом, направленным на меня, посчитал бы милым домашним котенком, который годится только для мурлыканья. Уходя от Самсонова я еще помнил, что на носу новый год, а потом вылетело из головы. Не до того стало. Впрочем, последние несколько лет я в компании не ходил и праздник не отмечал.

Давно не разделяю коллективного безумия по поводу новогодней ночи. Поздравления, желания и подарки, все это для маленьких детей. Чтобы учились взаимодействовать с будущим. Но, с другой стороны, одергиваю сам себя, раз в году можно и побезумствовать. Тем более, что в этом году горячая просьба у меня к деду Морозу имеется.

– Давай помогу с елкой, – предлагаю без всякой задней мысли, от нечего делать. Сидеть одному в комнате не хочется. Насижусь еще.

– Ты умеешь? – Венди смотрит на меня недоверчиво. – Не сломаешь?

– Искусственную елку? Сломаю? Ты считаешь меня всемогущим?

– Считаю заносчивым и хитрым.

– Правильно считаешь. Я такой и есть. Вернее, был.

– Был? Почему был? Пока не помер.

– Если прячусь в твоем доме, а не гуляю на воле, значит, с хитростью возникли проблемы. Укатали сивку крутые горки. Провал агента ноль ноль семь. Нация в трауре.

– Но ведь на любую хитрость найдется хитрость покруче?

– Точно. Запишу в блокнотик, чтобы не забыть.

– Почему ты не взял деньги? Мы же договорились, что если найдешь…

– Хочешь заплатить за услуги, так заплати, – перебиваю я Венди. – А не делай из меня обезьяну, прыгающую за бананом.

– Извини. Неправильно это было, согласна.

Целую минуту смотрю на Венди. Удивила она меня. Умение признавать свои ошибки не каждой дано. А эта запросто. Сделала не то, извинилась. Не стала оправдываться и выгораживать себя. Пытаюсь вспомнить, когда я искренне извинялся последний раз за свои поступки. Очень давно. Наверно, в школе, когда порвал приятелю рубаху.

Перед теми, к кому я лезу в сейфы за жареными фактами, извиняться глупо. С женщинами обычно расстаюсь без всяких расшаркиваний. Мои извинения давно превратились в слова-пустышки. А девчонка сердечно извинилась. Дальше мы собираем елку молча, Венди подает ветки, я закрепляю их, посмеиваясь над нелепым занятием. Потом развешиваем игрушки и гирлянды.

Комната преображается. Становится волшебной. Не хватает только подарков под елкой. Я, естественно, никаких подарков не жду, думаю, что Венди тоже. Просто соблюдаем привычный с детства ритуал, вспоминаем приятное. И неожиданно настроение становится другим. Предвкушающим.

Перед сном отваживаюсь выйти на улицу. Пора подумать о путях отступления. Вдруг драпать придется. Поселочек как вымер. Неужто зимой никто не живет в этом райском местечке? Или завтра налетит толпа на празднование нового года? Станет шумно. Салют и пьяные крики. Надеюсь, местные жители не имеют привычки поздравлять соседей.

Сразу видно, в каких домах хозяева забыли об элитной недвижимости. Снег лежит ровным слоем, птицы и то следов не оставили. Не спрячешься и не прыгнешь за забор в случае опасности. Лишь у шлагбаума в домике охраны горит свет. Но охранники знают, что беспокоиться им не о чем, сидят в тепле.

Иду по узкой дорожке, утоптанной, наверно, сторожем, вокруг поселка. Меня некому обнаружить. Тишина и темнота. В лес ответвляется тропинка. Сворачиваю. И через пару километров выхожу к кладбищу. Значит, где-то рядом деревня. Деревенька тоже уже спит, в окнах темно. Прохожу насквозь, в доме на отшибе вижу свет.

Кто-то, как и я, думает о том, как жить дальше? Любовь к домам на отшибе у меня особая, я без колебаний проникаю на чужую территорию и заглядываю за неплотно прикрытые ставни. На полу на одеяле сидит старик как из сериала. Треух, телогрейка и валенки. Небритый и лысый. Сует бутылочку с молоком в пасть щенку.

Второй щенок пищит и тыкается носом в колени старика. Щенки с претензией на породу, но вряд ли чистокровные. Решение созревает мгновенно. Еще даже не додумав мысль до конца, тихонько скребусь в окно. Не хочется напугать старика. Через пять минут уже сижу на одеяле вместе со стариком и кормлю щенков.

От умиления словно впадаю в детство. Вспоминаю, как жил в деревне, как гонялись с пацанами за бабочками, дались они нам, сейчас смешно. Как просились пасти коров, а нас не брали. Восхищали меня два пса, которые управлялись со стадом без пастуха.

– Возьму одного?

– Бери, – легко соглашается старик. – Куда мне их. В лесу вчера нашел. Выкинули. Ведь большие уже, оставили сначала, а потом выкинули. Они пищали, я и не стерпел.

– Кто выкинул?

– Да разве узнаешь. С трассы швырнули коробку в лес и уехали. И ведь скотчем перемотали коробку, чтобы выбраться не смогли. Я тут брожу по округе, за поселком и деревней этой дачной присматриваю. Выбросили бы дальше, за поворотом, пропали бы щенки. Замерзли, морозы-то какие были.

– В поселке ведь охрана.

– Они за машинами только смотрят. Шагу лишнего не сделают.

– Коробку покажи. Сохранил?

– А ты не простой, – старик качает головой. – Я по молодости тоже ершистый был. За справедливость бился.

– Перестал биться? Поумнел?

– Можно и так сказать. Просто выбрал жить там, где справедливость редко нарушается. Оно и сердцу спокойнее, и себя не предаешь.

– Когда-нибудь также поступлю. Второго щенка куда денешь?

– Внучке подарю, если разрешат ей. Учится плохо. Неинтересно, говорит. Глядишь, стараться начнет. А тебе щенок зачем? На семейного не похож ты, уж извини.

– Подарю знакомой одной. Новый год, а у меня подарка нет. Магазинов поблизости не сыщешь, да и… все у нее есть, в общем.

– Из поселка дивчина твоя? Где шлагбаум?

– Ну да, из поселка.

– Венди?

– Знаешь ее? – я удивляюсь и зависаю, так запросто и провалиться можно. Хотя если старик невыездной, не рванет докладывать обо мне.

– Деда ее знаю. Арнольд Виленович. Хороший мужик, основательный. В больнице он сейчас. А внучке велел дом в порядке содержать. Из-за границы вызвал.

– Это у нее получается, – смеюсь от души. – У Венди в доме чистота стерильная. А с дедом-то что? Подагра? Диабет?

– Огнестрел, – сообщает дед так обыденно, словно Арнольд Виленович чаем поперхнулся за завтраком. – Неосторожное обращение с оружием.

– Так и было? – задаю явно лишний вопрос, дело не мое, но старик отвечает.

– Сказал, что пистолет чистил, заело, вот и бахнуло. Не опровергнешь. Свидетелей-то не было.

– Ясно, – замолкаю, понимая, что вляпался. Не ангел, а дьявол привел меня в этот дом. Вопрос зачем?

Глава третья. Щенок на Новый год

Старик провожает меня до крыльца, крепко жмет руку. Показывает в сторону леса, там дальше большая деревня, есть автобусная станция. Автобусы только днем, зато хорошие, современные. Я киваю, понимая, что старик мои сомнения увидел. Оставаться или сбежать. Мне своих проблем хватает, надо ли ввязываться в чужие?

Не зря Леха не хотел здесь появляться. Спинным мозгом чувствовал, что за него никто не вступится, если разборки начнутся. А похоже, что начнутся. У меня тоже нюх на разборки. Венди очень проблемный персонаж. И напрасно я себя убеждаю, что мне все равно деваться некуда. Россия большая и автобусы хорошие.

– Заглядывай в гости, коли делать будет нечего, – говорит на прощание старик. – Иван Сергеич я. На праздники уеду в город. Но быстро вернусь. Коробку-то дать? В которой щенки сидели?

– Дать.

– Ага. Не думай, лишнего не сболтну. Помог бы ты Венди. У нее руки связаны. Деда скоро выпишут, тогда и уйдешь.

– Спасибо. С новым годом вас. Загляну как-нибудь.

– Звать-то как тебя?

– Кирилл.

– С наступающим, Кирилл, – Иван Сергеич уходит в дом и я неторопливо иду обратно.

Кое-что для меня прояснилось. По крайней мере, Венди меня встретила с пистолетом правильно. Ждала других гостей. Если завтра приедут двое ее работников, то мы уже небольшая армия. И щенок-сосунок. Никому нас не взять голыми руками. Такие дурацкие мысли вертятся в голове, пока пробираюсь через кладбище.

Глупость не приходит одна, тянет за собой следующую. Флешка, прятки, щенок. Может, это возраст? Подкрался незаметно. Мне пора на покой? Состарился и не понял, что уже не скакун. Надо бы уточнить аккуратно, кто так быстро и точно слил Венди информацию обо мне. Не сама же она копалась в интернете, там моих заслуг не найдешь. Особенно про спецназ.

Имя деда необычное, Арнольд Виленович, если бы встречал, запомнил бы. И в то же время интуиция говорит, что могли пересекаться. Мир секретов, которыми я занимаюсь, не так уж велик. Никому не интересны тайны простых людей, зато всем нужны тайны тех, у кого на счетах лежат увесистые суммы.

Жаль, не спросил фамилию Арнольда Виленовича, опасался показать свое заинтересованное любопытство. Первичные данные имеются, отыскать можно. Уравняю наши позиции с Венди. Загибать пальцы я тоже умею. За размышлениями не замечаю, что уже иду по поселку.

У шлагбаума стоит микроавтобус, смена охраны. Парни ленивые, прав Иван Сергеич, не торопятся, перебрасываются шутками. Наблюдаю из-за угла дома. Один явно новенький, оглядывается, присматривается, задает вопросы. Остальные парни к нему относятся с недоверием и на вопросы отвечают неохотно.

За мной вряд ли этот товарищ прибыл, а вот к Венди запросто. Дело нечисто, если огнестрел. Меня вот как-то угораздило здесь оказаться. Как там, рыбак к рыбаку притягивается? Один гонимый лопух нашел партнерку по несчастью? Жаловаться грешно, мой плен прекрасен. Симпатичная девочка и вкусно кормят.

Щенок сладко спит и даже не вздрогнул, когда я устраиваю его под елкой. Кстати на глаза попадается обрывок красной атласной ленты, завязываю щенку поперек пузика. В своей спальне снова застаю Венди. Сидит неподвижно, смотрит на ладони. Опасалась, что не вернусь? В общем-то, правильно опасалась. Я до сих пор в сомнениях, оставаться ли.

Человек утренний и человек вечерний это две большие разницы. Утром человек верит, что планы, которые он себе на день сочинил, исполнятся в точности. А вечером, даже если планы выполнены, человек бывает разочарован их никчемностью. Потому что планы планами, а жизнь идет своим чередом и она вовсе не про планы.

– Я хотя бы знаю, кто за мной гоняется, а ты своего преследователя знаешь? – спрашиваю резко и застаю врасплох. Венди вздрагивает и отворачивается.

– С чего ты взял, что меня преследуют? Я здесь недавно и никому не интересна.

– Откуда взяла информацию обо мне?

– Ниоткуда.

– На улицу не выходи, там охранник новый нарисовался. А кроме тебя пасти в поселке некого.

– Может он на замену.

– Венди, сладкая моя, извини, горькая, – я ржу над тем как вскинулась девчонка. – Мы волей судьбы в одной лодке оказались. Хитрить теперь ни к чему. Тебя пасут.

– Меня дедушка попросил отыскать документы. Их спрятал не он. И толком дед не знает, почему вдруг они понадобились. Этот дом он купил. Несколько лет назад. Со всеми потрохами и тайнами. Видимо, решили, что он нашел бумаги. Я вообще ни при чем.

– И ты уверена, что дед ничего не нашел?

– Иначе зачем следить за мной? И стрелять по… – Венди прикусывает губу. Все ж не хочет всю правду сказать. Не вызываю я пока доверия.

– Я в курсе, где сейчас Арнольд Виленович. Он мог сам пальнуть, чтобы имитировать нападение и укрыться.

– Нет, меня бы он не стал так подставлять.

– Не стал бы, – я хмыкаю, подозревать Венди в нелюбви к деду нет оснований, но до полной искренности явно далековато. Картина не складывается.

– Ты наглеешь! Это вообще не твое дело, между прочим. Если и пасут, не обращай внимания.

– Все, что может помочь поискам, мое дело. Ты ведь хочешь результатов.

– Ладно, – сникает Венди и я за каким-то чертом жалею ее. – Спрашивай, я расскажу то, что знаю.

– Вот это правильно. Молодец. А раз молодец, топай за подарком, под елкой лежит. Завтра начнем серьезный разговор.

– Подарком? Мне?

– Вообще-то Новый год. Маленьким и послушным девочкам положены подарки.

Венди колеблется, возразить мне насчет маленькой девочки или бежать за подарком. Побеждает все-таки любопытство. Вздернув подбородок, выходит из комнаты. Не сомневаюсь, что за дверями стремглав кидается к елке. Щенок оказался хорошей идеей, слышу, как Венди верещит от восторга, сюсюкает и причитает.

Наконец-то спасительница ведет себя как и должна вести юная особа. Ей бы в куклы играть, а не пистолетом размахивать. Что-то в ликующих криках мне кажется знакомым, я невольно напрягаюсь. Что это мне напоминает? С ходу ничего не проясняется. Скорей всего, это неважное, неяркое воспоминание, если затерялось в глубинах хранилища, именуемого памятью человека.

Можно отмахнуться, но я начинаю методично просматривать хранилище. Сначала крупными мазками: детство, юность, молодость, зрелость. Улыбаюсь, что считаю себя зрелым. Последние события это утверждение опровергают. Жду, вслушиваюсь. Тренированный ум даст подсказку, главное не пропустить сигнал.

Что громче отзывается, детство или юность, юность или молодость? Молодость? Проверяю, делю на отрезки по пять лет. Точно, взрослая молодость. С двадцати пяти до тридцати лет. Бурный возраст, много событий. Сколько тогда Венди было лет? Семнадцать? Двадцать? На таких малявок я внимания не обращал. Вряд ли мы были знакомы.

– Спасибо, Кирилл! – Венди влетает в комнату без стука с песиком в руках. Сбивает меня с мысли. – Он такой милый. Такой душка. Такой симпатяга.

– С наступающим новым годом, Венди! Воспитай его достойным зверем. Благородным и верным.

– У него есть имя?

– Назови сама.

– Я назову его Кирр.

– Оу, – я придурковато хлопаю ресницами, прозвучало практически как признание в любви. Не слишком ли стремительный переход? Сколько прошло времени с момента, когда Венди держала меня на мушке?

– Это вовсе не в честь тебя. Не зазнавайся.

– Да кто я такой, чтобы в честь меня назвали пса? Сбитый летчик, – подзуживаю я и Венди признается.

– Это по моей фамилии.

– Климова?

– Ты ведешь себя отвратительно! – обидчиво заключает Стелла. – Я не перешла фамилию мужа.

– Что так? Леха пожалел для киссеныша своей фамилии?

– Дурак!

– Леха? Зачем тогда замуж за него вышла?

– Ты дурак! Я не давала повода смеяться над собой.

– Разве я смеюсь над тобой? – Венди такая ершистая, у меня руки чешутся залезть ей под платье, проверить, все ли она иголки растопырила. Делаю шаг и девчонка пятится. – На будущее запомни, Венди, мне поводы для смеха не нужны, я сам решаю, что смешно, а что нет.

– Дурак!

– Может еще поумнею? В следующем году. Как считаешь? Никогда ведь не поздно. Попрошу у деда Мороза горсточку ума.

– Маловероятно, что получишь, – Венди хмурится, но моя улыбка все портит. Не сдержался. – Ты нарочно придуриваешься?

– Да просто спать хочу.

– Плохая девочка мешает хорошему дяденьке спать? – выпаливает Венди прежде, чем успевает осознать всю двусмысленность этой фразы, краснеет и пулей выскакивает из комнаты.

– Эй, куда ты? – хохочу вслед. – Плохая девочка, куда ты? Хороший дяденька не кусается.

Стычки между нами нелепы, нам нечего выяснять и делить, но они становятся забавным развлечением. Я почти забыл, что на меня охотятся, что требуется срочно найти выход, и вместо спасения собственной жизни занимаюсь тем, что завоевываю симпатии чужой жены. При этом вру себе, что действую в интересах дела.

Зачем мне нужно, чтобы Венди влюбилась в меня? Риторический вопрос. Зачем нужно было Печорину, чтобы Бэла влюбилась в него? Решаю вести себя иначе, по-деловому, понимая, что завтра решение лопнет как мыльный пузырь. С Венди я чувствую себя пацаном и это неожиданно мне нравится.

Перед тем как лечь спать, спускаюсь в подвал. Венди обещала открыть все помещения. Можно и утром полазить, но я доверяю своему чутью. Надо сейчас. Тогда ночью мозг подкинет подсказку. Пытаюсь осознать соразмерность верха и низа, чердака и подвала. Несколько минут стою, сканируя пространство.

Подвал пуст, никаких вещей, нет хлама в виде старых покрышек, велосипедов и ящиков. Лишь пара стеллажей с редкими полками и верстак. Из кухни есть еще один спуск в подвал, там кладовая. Банки с солеными огурцами и вареньем, короба с овощами. А здесь, наверно, планировалась мастерская.

– Я знаю, что ты подглядываешь, – говорю, не оборачиваясь, Венди, конечно же, притащилась за мной. – Можешь не беспокоиться, я не присвою того, что я найду. Это не в моих правилах.

– Да? Точно не в твоих? Почему тогда тебя ищет Мясницкий?

– Я отказался жениться на его дочери, – привираю совсем чуть-чуть. Разрыв с Ольгой случился давно, семь лет назад, и Мясницкий был этому только рад.

– Почему отказался?

– Не сошлись характерами. Слишком простой я парень. А ты вышла замуж за Леху Климова, хотя он прилично тебя старше и низкого уровня обеспеченности. Почему? Секреты оплачиваются секретами.

– Это была глупость.

– Вот и пооткровенничали, – усмехаюсь и начинаю подниматься наверх, не обращая внимания на Венди.

– Наши мамы дружили, – бросает Венди мне в след.

– Да ну, слабо верится.

– Я должна была выйти замуж за его младшего брата. Но поймала Димку на измене. Алексей захотел выгородить брата. Помогал мне в одном деле. Потом пожалел, конечно. Я никудышная жена.

– Ну тогда и я поймал дочь Мясницкого на измене. А младшей сестры у нее не нашлось.

– Плохо искал, наверно?

– Плохо, – соглашаюсь, недоумевая, зачем Венди поддерживает этот разговор.

Уже засыпая, я еще раз суюсь в давние воспоминания. Я не узнал и не вспомнил Венди, лишь мимолетный укол подобия от ее восторга, схожести с чем-то далеким, крепко позабытым. Можно не стараться, не лопатить память, но я с упорством маньяка вгрызаюсь в гранит прошлого. Это просто тренировка, убеждаю себя.

Я перестал упражняться, размышлять, разбирать логические задачки и вот результат. Поступил нелогично, нарушил главную заповедь джина. Виню себя в том, что случилось, используя надуманные причины. Нет прямой связи между моими регулярными тренировками памяти, воображения и реакций, которые, и правда, подзабросил в последнее время, и моим внезапным поступком.

Я соединяю мягкое и соленое. Зачем? Ищу глубинные причины, предполагая несуразное? Я ведь похитил флешку из сейфа Мясницкого осознанно, потому что она вопила как резаная, умоляла, чтобы я ее взял. Кто-то покрутит пальцем у виска, джин Кир-то, оказывается, общается с неодушевленными предметами. Ненормальный. Да, общаюсь. Потому и тайники открываются, подмигивают мне.

Первый схрон я нашел еще дошкольником, у бабушки в деревне. Дед прятал от нее то бутылку, то деньги, то рыболовные снасти. Хитро прятал, изобретательно. А я все равно находил. Бабушка меня хвалила, пекла мои любимые оладьи. Дед ворчал, для него делом чести стало спрятать получше. Образовалась плотная связь между фактом и поощрением.

Психологи так и объясняют взрослое поведение, все идет из детства. Но я про себя знаю, что таким родился. С тягой к скрытому. Дед не специально, но тренировал навыки сыщика. И родители тоже. Использовали меня как справочною бюро. Сынок, где моя косынка? Куда я ж очки закинул? Опять ключи пропали.

Я хватал косынку, очки, книгу, ключи… и мчался отдавать. Двухлетним малышом показывал пальчиком, мама, вон косынка. Кем я еще мог стать в таком разе? На любой работе был бы ищейкой. Мне всегда нравилось этим заниматься. Конечно, я упрощаю, суть дела от этого не меняется. Родился джином, полезай в чужие секреты.

Удачно встали звезды, болтался без дела, Самсонов меня привлек к потрошению чужих сейфов. Я и трудился в его офисе последние десять лет, как у бабушки в деревне, приносил в клювике тайны, мне отлично платили. К славе не рвался, но шила в мешке не утаишь. Стал известным в определенных кругах.

С Ольгой Мясницкой мы познакомились, благодаря моим умениям. Однажды в кафе девица за соседним столиком всполошилась, исчезла банковская карта из сумки, а налички заплатить за обед не хватало. Тогда я встрял зачем-то, невозмутимо выудив карту из нагрудного кармана официанта. А Ольга шла потом за мной несколько кварталов, желая расплатиться. Оказать взаимную услугу.

Долги и честь Мясницких несовместимы. Так ее папа научил. Правильно научил, кстати. Оставлять долг за спиной, создавать врага. Сам Мясницкий поначалу произвел на меня хорошее впечатление. Деловой, уверенный, хваткий. Знает, чего хочет и как достичь. Ко мне он отнесся настороженно. Еще бы, единственная дочка.

Залетный суровый мужик без значимых бизнес успехов его не устраивал. Он искал, как меня подставить, принизить в глазах дочери. Нашел, конечно. Умеючи-то легко. Только к чему я это все сейчас ворошу? Спать надо. Завтра Новый год. Уже сегодня. И у меня есть возможность встретить праздник по-новому. С Венди.

Утром меня никто не беспокоит. Дрыхну до победы, то есть до обеда. Не хочу просыпаться. Словно все проблемы можно отложить до следующего года, словно это далеко, следующий год. Звучит красиво, а по-настоящему через несколько часов уже заскочу в этот самый следующий год. Настроение предсказуемо мутное.

Всегда со мной так. Закинул задачку в подсознание, как камень в илистое озеро. Муть и поднялась. Надо просто дождаться, когда муть осядет, тогда увижу решение. Выхожу в гостиную и усмехаюсь милой картинке. Венди сидит на ковре, совсем как лысый Иван Сергеич, и кормит из бутылочки щенка.

Щенок торопится, давится и захлебывается, а Венди над ним воркует. Гладит, треплет за ушки. Видит меня и краснеет, как будто я застал ее за стыдным занятием. Пожимаю плечами, забавная она все-таки. На голого мужика пялилась, не краснела. И когда пистолетом размахивала, тоже не стеснялась. Дался мне этот пистолет, теперь-то я не сомневаюсь, Венди бы в меня не выстрелила.

– Скоро приедут Наталья и Степан. Привезут продукты. Ну, и на новый год. Чтобы я не встречала праздник одна.

– Ты не одна. Отмени их.

– Говорила же. Проверенные люди.

– Говорила. Только проверенные и предают. Больше знают уязвимых мест.

– Про тебя им известно, если ты за себя волнуешься.

– Волнуюсь. За меня только я.

– Мое слово тебя не убеждает?

– Нет. Я и своему-то слову через раз доверяю.

– Вот и не суди по себе, – злится Венди и, подхватив щенка, сбегает.

Громко хлопает дверь, недовольно дергаю плечом. Ничего крамольного я не сказал, чего психовать. Опять в мозг вторглась мысль, что я уже наблюдал подобную реакцию. Типично женская, но, черт, я же не идиот. Странно выходит. Я не знаю Венди, и в то же время все сильнее меня охватывает чувство, что мы не то чтобы близко знакомы, но пересекались.

И это не заочное знакомство, и не по фотографиям. Леха точно мне фотографии со своей свадьбы не присылал. Венди гораздо младше меня, где мы могли совпасть? По какому поводу? Наставником малолеток, вожатым в лагере никогда не был. А в голове свербит, был контакт.

– Что вы так долго? Заждалась уже вас, – раздается радостный возглас Венди, похоже, приехали гости. Наталья и Степан. Домработница и охранник. – Все глаза проглядела.

– Ох, проказница, сразу в сумки. Все купили, что любишь, не переживай, – теплый женский голос увещевает Венди. – А это кто у нас такой, с ушками и хвостиком? Щеночек, как тебя зовут?

– Еще выбираю имя. Правда, чудесный?

Отхожу к окну и встаю так, чтобы меня трудно было разглядеть из-за света за спиной, и тотчас понимаю, что глупая уловка. В гостиную входит крепкий мужчина в камуфляже, глубокие залысины, нос картошкой. Степан, по словам Венди. Ни хрена не Степан, а Котя Степанов.

Как говорится, широко известный в узких кругах персонаж. Встречались не раз в злачных местах. Становится понятно, откуда у Венди столь подробное досье на меня. Но ведь не сдал меня Мясницкому. Выжидает удобный момент? Или сдал? Просто играет, как кошка с мышкой? Тогда и я сейчас с ним поиграю. По-своему.

– Кир, стой! – Котя вскидывает руки вверх, хотя я еще и шага к нему не сделал. – Я без оружия.

– Твое оружие язык.

– Нем как рыба. Клянусь. Помоги девчонке. Буду твоим должником.

– Ты? – я реально в шоке. Котя тот еще проныра, и нашим, и вашим с удовольствием спляшем, но такими словами как “должник” в нашей среде не бросаются. Не клятва на крови, но и не мыльный пузырь.

– Помоги, Кир. Ну, правда. Найди чертовы бумаги. Ты один сможешь. Давай, джин. Найди.

– Подкаты дешевые ко мне можешь не применять.

– Я сам все облазил здесь. На три раза.

– Так может и нет ничего?

– Письма же ты нашел. Щенка Венди подарил. Ты хороший человек, Кир.

– Не порти мне репутацию.

– Не буду, – послушно кивает Котя. – Руки могу опустить?

– Опускай. Мы вроде как Новый год вместе встречать будем. Вот же, судьба-злодейка, – смеюсь, неискренне, конечно. – Мне бы расклад местный понять.

– Поговорим предметно, я ж понимаю. Наталья моя жена, ты не трепись. Мы год всего женаты.

– Не трепись? – хохочу в голос. – Я бегах, забыл? Кому трепаться? Елке новогодней?

– Не вечно же ты прятаться будешь. Выкрутишься. Ты ловкий. Наталье так-то не трепись.

– Не базарная баба.

– Ну, я так, на всякий пожарный, – Котя мог бы и не просить, болтать не в моих правилах.

Секреты стоят дорого, настоящие секреты. А Котины похождения по злачным берлогам, мелкие, шулерские делишки, да враки про спецназ, где он якобы потерял здоровье, не стоят ни гроша. Разве что перед женой ему не хочется мордой в помои. Нормальное желание. Только что за корысть Коте за Венди просить? Наверняка Котя и подсказал ей, как меня можно использовать.

Глава четвертая. Парочка из ада

Несколько иной расклад, чем выстраивался утром, меня настораживает. Девчонка с пистолетом, это одно, группа товарищей за ее спиной, совсем другое. У них могут быть свои интересы, корыстные или мифологические. Поэтому встретив Котю там, где ему по всей логике, сложно было оказаться, я заколебался. Оставаться ли мне здесь на Новый год.

Могу и я позаимствовать на время у Венди машину, уехать в любой санаторий и там перекантоваться. Можно даже не заселяться, не светить документы, новогоднее веселье обычно выплескивается на улицу и всем гостям рады. Подцепить кого-то и не гадать, что за странные дела творятся в этом доме.

– Мужики, обедать идите, до новогоднего застолья еще далеко, – в гостиную заглядывает Наталья, жена Коти, и я удивляюсь еще раз.

Не ожидал, что увижу обычную тетку за сорок, слегка полноватую и с веснушками. В гладких русых волосах, закрученных в узел, видны седые прядки. По салонам красоты явно не шляется. И губы не красит. Странный выбор. Специалистом Степанов был по другим женским типажам.

– Идем мы, Наточка, – добивает меня Котя. – Голодные же.

После вкусного обеда день тянется бестолково. Венди где-то затаилась, а я решил составить план работ и брожу по дому, удивляясь его многоуровневому устройству. Не иначе как гигант мысли это все построил. Освещение, обогрев, общее разумное удобство. Многими технологическими приспособлениями жильцы не пользуются.

Гостевые комнаты довольно далеко от хозяйских, забота о прислуге, для нее отдельный отсек, ну и все прочие причуды олигархов. Бассейн, сейчас пустой, музыкальный салон, зал для танцев. В какой-то момент мне надоедать проверять, что еще имеется.

Я, конечно, все это видел, и не только в кино, даже успел устать от этого разнообразия удобств, проживая за границей. Поэтому на родине подобного комфорта для себя любимого не стал исполнять. Хочется бассейна и завтрака в постель – проще снять номер в пятизвезднике на недельку. Через три дня стошнит от обязаловки все это потреблять.

Дом строился для любимой женщины, это бросалось в глаза. Чтобы ей было чем похвастаться, где понежиться и куда потратить время. Я даже слегка завидую этому мужику. Чтобы так сильно и нежно любить, много душевных сил надо. Вряд ли останется энергия на кого-то еще. Может поэтому Венди такая нервная? Мужья, бывает, ревнуют своих жен к детям.

Я не мог бы сказать про себя с открытым сердцем, что способен на такую любовь. По-настоящему способен, не на словах. Без ерничанья, претензий и условий. Где взять такую женщину? Где их вообще берут? К своим годам я разуверился в идее половинок и долгоиграющих отношений. Человек человеку трамвай, подвез и досвидос.

Котя опять находит меня и тащит за праздничный стол. Традиция же. Слушать толпой куранты и пить шампанское. Я не против, заняться тайниками еще успею. Мне, как надувной лодке в океане, спешить некуда. Океан сам позаботится, выкинет на берег. Стол накрыт в столовой. Я замираю на пороге. Это просто невообразимое зрелище. Лучшие рестораны сдохнут от зависти, если увидят.

Я азартно потираю руки, кто ж не любит повеселиться с вкусной едой. Точно не я. Когда четверо сидят за столом, дружно поднимают бокалы с игристым напитком и желают счастья друг другу в следующем году, то создается ощущение семьи. Детеныш, родители, собака, мигающая елка… Все милые и сердечные. С добрыми пожеланиями.

Венди могла бы сойти за дочку Натальи, хотя они абсолютно не похожи. Венди порывистая, решительная, требовательная, а Наталья услужливая и приветливая. А еще испуганная. И страх в ней давний, выдает себя через привычное поведение. Наталья время от времени окидывает быстрым взглядом комнату, словно ждет нападения, вздрагивает, когда щенок пытается тявкнуть.

– Давайте, Кирилл, я вам еще пельмешков подкину, – Наталья следит, чтобы моя тарелка не пустовала. А Котя подливает горячительного.

– Давайте, – я протягиваю тарелку, пельмени реально вкусные. Как и любое блюдо на столе. – Заодно переходим на ты. Пельмени нас породнили.

Наталья не интересуется, кто я такой, почему сижу с ними за столом, ухаживает, заботится. И Котя довольно лыбится, гордится женой. Я прикидываю, чем прославился Степанов за последний год, и не нахожу достойных фактов. В подпольном казино и то не появлялся, правда, я сам раза три всего там был. Хозяин казино меня не любит, знает, что проигрываю я для вида и мало, а выигрываю по-настоящему и много.

Поговаривали, что Котя устроился в банк в охрану и быстро продвинулся, но слухи не подтвердились. Впрочем, если он охраняет Венди, то получается работает официально и круглосуточно, не до азартных игр. Зато может вкуснейше питаться и пялиться в телевизор новогодней ночью.

– Ну вот, что это, – возмущается Наталья песнями из новогоднего концерта. – Покинула чат. Мало половин. Одни изменники вокруг.

– Наточка, – воркует Котя. – Это же попса. Они скачут как блохи из постели продюсера в постель спонсора, звезды дутые. А простые люди живут по-другому. В реальной жизни есть любовь и верность.

– Ага, – Венди усадила щенка на колени, ест одной рукой. – В реальной жизни реальные измены, а не муси-пуси.

Я помалкиваю, хотя тема моя, вернее, моя специализация. Сколько я Самсонову натаскал свидетельств чужих измен, не сосчитать. Зачем-то люди фиксируют свои подвиги на ниве левого секса, а потом не умеют толково спрятать. Мясницкий в свое время заказал мне нарыть компромат на свою же любовницу, я нарыл, а он потом представил Ольге чуть подправленные материалы.

Получилось, что чужая измена стала моей. Ольга в горячке не стала разбираться, раскричалась, ногами топала, указала мне на дверь. Потом очнулась, простила, умоляла вернуться. На коленях уже перед моей дверью стояла. Мог бы и я ее простить, каждый имеет право психануть, когда встречается с изменой близкого человека. Меня тогда остановило другое.

Ольга упирала на то, что я нашкодил, сходил налево, а она простила все равно. Потому что очень любит. Моим словам, что это тупая подстава, не поверила. Зачем такой человек рядом? И сколько стоит подобное прощение? Гроша не стоит. Подростковый максимализм мне давно не по возрасту, но в некоторых вопросах я им болею и излечиваться не собираюсь.

– Кирр, – голос Венди звучит неожиданно мягко и мое имя она выговаривает почему-то протяжно.

– Что? – поворачиваю голову и вижу, что звали вовсе не меня. Все-таки щенка Венди решила назвать Кирром. Зачем, спрашивается? Досадить мне? Или подлизаться? Ей, видимо, нравится картинка, когда она зовет: “Кирр!” и бегут к ней сразу двое.

– Такой умненький, уже выучил свое имя, – хвастается Венди Наталье.

– Собаке требуется нормальное имя, – вредничаю я. – В ищейки этот пес не годится.

– Это какое, по-твоему? – тотчас вскидывается Венди.

– Вальтер, – резко бросаю я и щенок тявкает в ответ и тянется ко мне. – Вот видишь, ему хочется вырасти грозным защитником.

– Не выдумывай, – спорит Венди. – Что за имя Вальтер?

– Устроим соревнование? К кому побежит пес? Проверим, какое имя он сам выберет? – подначиваю я. – Вы можете втроем его звать.

Котя исподтишка показывает мне кулак. Он не знает точно, где я служил, но догадывается, что я не стал бы влезать в пари без жирного шанса на успех. С собаками мне приходилось иметь дело, правда, с уже выученными, натасканными на слежку и поиск, но законы стаи, а мы сейчас стая, я понимаю лучше хозяйки щенка.

Венди после минутного колебания усаживает песика в центре ковра и отступает на метр. Котя и Наталья встают за ее спиной и начинают на все лады звать к себе щенка. Выглядит очень смешно. Щенок потешно склоняет голову то на один бок, то на другой, не спешит откликаться.

– Кирр, иди ко мне, – Наталья протягивает на ладони кусочек мяса. – Смотри, что у меня есть.

– Кирр, Кирр, – Венди кричит отрывисто и громко, подражая мне.

– Кирр, – безнадежно зовет Котя, участвуя в игре, чтобы не огорчать жену.

– Вальтер, – я встаю, негромко, но твердо, произношу имя, и щенок, вертевший недоуменно головой, поворачивается ко мне. Бежать пока не может, лапы плохо его слушаются, но всем ясно, какое имя выбрал себе щенок.

– Это нечестно! Ты встал и привлек его внимание.

– Умей проигрывать, Венди.

– Вальтер! – рявкает Венди, щенок плюхается на задницу и смотрит на нее. – Ладно, убедил. Пусть будет Вальтер.

– Надо выпить, – суетится Котя. – Обмыть имечко. Пусть будет двойное. Вальтер Кирр.

На какое-то время за столом устанавливается перемирие. Я нажимаю на пельмени, Наталья приносит торт и фрукты, Венди бурчит что-то себе под нос, Котя хмурится, но помалкивает. Я подозреваю, что он возмущается моим поведением. К Венди он относится как ребенку, которого надо баловать и потакать капризам. Наверно, у Натальи научился хлопотать и кудахтать над дитем.

По большому счету, Котя прав, я веду себя по-пацански задиристо. Хотя уж точно не мне ершиться и чего-то доказывать Венди. Она и не привыкла, наверно, чтобы ей перечили. Я со своими насмешками в ее картину мира не вписываюсь. Дикий зверь вломился, позови такого за стол, он всех сожрет в один присест и не подавится.

– Кир, – на это раз Венди обращается ко мне. – Как ты думаешь, есть у нас шансы найти документы?

– Тебе не понравится мой ответ.

– Кир, – тотчас закликает меня Котя. – Ну, праздник же.

– Мы отметили. Новый год с нами. Пришел по расписанию, – я доедаю пельмени, показываю палец вверх Наталье, которая разрезает красивый торт. – Наталья, я твой раб.

– Говори! – требует Венди.

– Я наказан, мне сладкого не положено, – как и большинство мужиков, торт оставляет меня равнодушным. Самое время поговорить о важном. – Дорогие друзья и подельники, пора бы открыть мне, что и зачем вы ищете. Не хочется вас огорчать, праздник же, но на моей памяти еще ни разу никого не спасли бумаги сами по себе. К бумагам должно прилагаться что-то посущественнее.

– В полицию я не могу пойти. Дедушка сказал, что это самый прямой путь на кладбище. Оно тут рядом.

– На кладбище мы не будем торопиться, – миролюбиво поддакиваю я. – Венди, ты же умная. Неужели веришь, что помашешь договорчиком или свидетельством и в дамках? От тебя отстанут и пыль с туфелек стряхнут?

– Посущественнее, это что, по-твоему?

– Полицию ты не хочешь, остается пресса, то есть публичность, огласка в значимых кругах. Еще есть специально обученные люди, их можно нанять для разборок, ну и контригра. Находишь компромат на тех, кто вам с дедом угрожает. Или влиятельного товарища, который врагу мозг на место поставит. Это я так, на пальцах объясняю. В реальности обычно выходит сложнее.

– Почему сложнее? Если нанять спецов, то они все сделают как надо.

– Потому что есть людская жадность и глупость. От предательства никто не застрахован. Это раз. Противная сторона тоже заручится поддержкой спецов. Это два.

– Своими умными советами ты сам не воспользовался, – фыркает Венди.

– Огласка Киру не нужна, – Котя неожиданно заступается за меня. – Своим исчезновением он уже всех на уши поставил.

– Хватит вам о делах, – шикает Наталья. – Молодежь, потанцевали бы, что ли.

– Что ли? Он не умеет, – Венди, тем не менее, встает и протягивает мне руку. – Пойдем.

– А не я это должен проделать?

– Пока тебя дождешься.

Танцор я средний, но потоптаться под быструю музыку сможет любой. Венди двигается красиво, не чета мне, я откровенно ей любуюсь. Кладу ладони на талию Венди, слегка сжимаю, тонкая талия украшает девушку, и приподнимаю над полом. Венди зря носит свободные платья, фигура у нее отличная. На мои действия Венди резко вскидывает голову и я замечаю практически неразличимый косметический шов под волосами.

Быстро отвожу взгляд, понимая, что мое внимание к этому факту вызовет раздражение. Вполне возможно, красота Венди ненастоящая. Аккуратный нос, пухлые губы, большие глаза. В чем была необходимость менять внешность? Почему-то я уверен, что это именно необходимость, а не просто блажь. Непохожа Венди на сделанных красоток.

– Заметь, я еще ни разу тебе на ногу не наступил.

– Больше нечем похвастаться? – ехидничает Венди.

– Ты деда навещаешь в больнице?

– Нет. Он запретил.

– И ты послушалась? – недоверчиво хмыкаю я.

– Пока я здесь безвылазно сижу, те, кому надо, думают, что у них все под контролем.

– Ты кого-то видела?

– Нет. Звонили пару раз.

– Не удивляет, что пасут издалека?

– Удивляет. Но я думаю, что когда деда ранили, они тут все обыскали сами. Я же потом приехала, – Венди выворачивается из моих объятий. – Музыка закончилась. Я Наталье помогу.

– Помоги, – я опять ощущаю неясное давление в груди. Чуть выждав, иду за Венди на кухню, замираю за дверью.

– Скажи ему, – Наталья загружает тарелки в посудомойку, а Венди смотрит в окно.

– Зачем? Это ничего не даст.

– Он все равно узнает. Дотошный парень. И он что-то почуял. Ищейка.

– Ты наслушалась хвалебных рассказов Степана о способностях Кирилла. Ничего он не почуял. Даже дедушка меня не узнал. Все другое, внешность, голос.

Пятясь, возвращаюсь в комнату. Мои подозрения подтвердились, я прав, что насторожился, только никакой радости не возникает. Связывай нас хорошие обстоятельства, Венди бы призналась, кто она. Мне стоит, наверно, убраться из этого дома поскорее. Только не хочется.

Некстати я вспоминаю старый фильм “Бульвар Сансет”. Герой считал, что ему повезло, он спасся, а на деле влип в более скверную историю. Мясницкому Венди меня не отдаст, можно не опасаться. Потому что у нее ко мне свой счет и посерьезнее. Наталья подсовывает мне кусочек торта, я его незаметно подъедаю и даже прошу добавки.

– Будем фейерверк запускать? – интересуется Котя, когда торт съеден и все с блаженными улыбками встают из-за стола, поглаживая животы. – У меня все готово.

– Будем, – Венди радуется как ребенок.

– Одеваемся! А то скоро светать начнет.

Мы вываливаемся гурьбой во двор, я особо не прячусь, охрана знает, что я приехал, считает меня мужем Венди. Да и темно. Первые ракеты раскрашивают небо, мы дружно орем новогоднее приветствие и неожиданно из-за ограды нас поддерживают. Двое, женщина и мужчина. Машут руками, демонстрируя радость и дружелюбие.

Замечаю, как с лица Венди сползает счастливая улыбка, перевожу взгляд на Котю. Он пожимает плечами, а Наталья бормочет под нос ругательства. Никто гостям не рад, никто шагу не сделал к воротам и слова не сказал.

– Не успели к полуночи, – кричит женщина. – Колесо спустило. Приключение. Встречали на трассе праздник. Романтика. Открывайте. Мы вам подарки привезли.

– Принесла нелегкая змею подколодную, – Наталья направляется к воротам.

– Кто это? Мне уйти? – смотрю на Венди, а она сжимает кулаки.

– Это моя мачеха. Бывшая. С очередным альфонсом.

– Мачеха? – притворяться не надо, я реально удивлен. Женщина за воротами, судя по голосу, ненамного старше Венди. Хотя голоса бывают обманчивы. – Вы общаетесь?

– Я нет. А она притащилась, как видишь.

– Вижу.

– При ней ты ничего не ищешь и не находишь.

– Как скажешь. Она надолго?

– Обычно дня-двух нам хватает для общения, но сейчас… – Венди хмурится и вздыхает.

– Что сейчас?

– Ты сейчас, – рявкает Венди и уходит в дом.

Ее слова становятся понятными буквально через минуту. Во двор влетает пьяненькая, не первой молодости девица, явно считающая себя ослепительной красавицей. При ней манерный парень в роли то ли адъютанта, то ли комнатной собачки. Девица делает стойку, заметив меня.

Приближается крадущейся походкой, зазывно улыбается, трясет плечами как в цыганочке. Не особо завлекательно. Я молча ее разглядываю. Охотница на богатых, престарелых папиков, а раз папиков тут нет, то сойдет любой мужик, то есть я. Спутник сразу побоку. Парень держится скромно. Очевидно, что привык быть на вторых ролях. Пресловутая оплата драгоценному камню. Или пьедестал.

– А говорили, что муж у Венди никакой, – без прелюдий начинает девица и протягивает руку для поцелуя. – А тут такое роскошество. Или ты не муж?

– Никакой и есть, – я отступаю. Девицы подобного толка меня не вдохновляют. Да и Венди не хочется огорчать. Она хозяйка, дала мне приют, я гость.

– Адриана, – с пафосом называет свое имя девица, пытаясь дотронуться до меня. – Для близких Ада.

– Только ада мне и не хватало, – фыркаю я. – А этого как зовут?

– Кого? А Фомчика? Его зовут Фомчик.

– Рад знакомству, – подхожу к парню и жму руку. Вовремя вспоминаю, что я здесь за Леху Климова. – Алексей.

– Дима. Фомин, – парень хлопает глазами и я запоздало понимаю, что он может знать в лицо Климова. Что там говорила Венди? Собиралась замуж за Димку, но поймала на измене? Тогда и Ада, теоретически, должна знать Климова. А практически? Венди могла пожелать не светить нового жениха, чтобы не наступить еще раз на те же грабли.

– Не узнал, извини, братан, – исправляю ситуацию, предупредительно толкая Диму в плечо, чтобы не болтал лишнего. – Ты Фомчиком у нас стал.

– Я тоже тебя не сразу узнал, – понятливо отвечает Дима. – Год не виделись. Накачался как Арнольд, который Шварц. Ты вроде хотел в отпуск к морю на новый год.

– Хотел. Но решил провести праздник в теплом дружеском кругу.

Мы вновь усаживаемся за стол. Наталья на этот раз не утруждает себя гостеприимством, кладет на стол лишь начатую коробку конфет. Я собственнически обнимаю Венди за плечи, пресекая попытки Ады заигрывать со мной. Ада недовольно щурится. Соперницей Венди она явно не считает. Хотя по возрасту могла бы и в матери ей сгодиться.

Можно не сомневаться, будет ловить моменты, чтобы прилипнуть. Не смущает ее, что старше меня лет на семь, не меньше. Сосунок Дима, похоже, сдался ей без боя. Я выразительно смотрю на Котю, перевожу взгляд на Диму. Котя понимает правильно, наклоняется к парню.

– Лишнее слово и ты покойник.

– Я могила, – заверяет Дима и бледнеет. Испугался собственных слов. – Мы ненадолго.

– Фомчик, – одергивает парня Ада. – Не выдумывай. Будем дышать природой, пока не надоест.

– Природе уже надоело, что ты ей дышишь, – откровенно хамит Наталья.

– Вы как хотите, а мы спать, – я тяну за собой Венди. – С Новым годом.

Веду Венди в ее комнату, вернее, она меня ведет. В доме деда ей отведены шикарные апартаменты. Три комнаты. Спальня, что-то типа гостиной и кабинетик, который больше походит на магазин игрушек. В углу сидит медведь со Венди ростом, на полках книжного шкафа стоят куклы всех мастей, в кресле устроились еще два медведя.

На столе горой навалены фломастеры известной марки, штук сто, и скетчбуки. Я хмыкаю, а Венди сжимает губы. Самолюбивая девчонка, а я, получается, вторгся в святая святых. Увидел, как девушка с пистолетом проводит свободное время. Рисует медведей с натуры? Или пейзажи, вид из окна?

– Это не мои игрушки, остались от прежних хозяев.

– Медведь зачетный, – я не тыкаю Венди носом в бирюзовую косынку на шее медведя. По краю вышито – доченьке Стелле.

Глава пятая. Бестолковые игры

Нелогично, но мне жаль Венди, оказавшуюся в этой неловкой ситуации. Не по своей вине оказалась, только кого это волнует. Я изо всех сил стараюсь не демонстрировать жалости, чтобы не усугублять неловкость. Венди врет, не желая моего сочувствия, но именно его и вызывает. Ловлю себя на желании защитить ее от Ады. От Коти, что ли, заразился?

– Я не стала выбрасывать игрушки, – пытается выпутаться Венди. – Возни много, толку никакого.

– Зачем выбрасывать, – сразу же соглашаюсь я. – В машинки, например, можно до пенсии играть. Можно я тоже поиграю? Исключительно после работы. Дело не пострадает.

– Играй. Не мое же, – отворачивается Венди.

Глупо скрывать. Это игрушки Венди. И дом тоже. Все это враки, что дед купил дом по случаю у кого-то и не знает хозяйских тайн. Если и купил, то для родителей Венди. Где они? Умерли? И мачеха явилась не просто так, а за своей долей от дома? Суть поисков частично проясняется. Нужны подтверждения, что дом записан на Венди? Скорей всего.

– Ты спишь в гостиной, – Венди тычет пальцем в диван.

– Как скажешь. Я могу уйти в комнату, где ночевал вчера. После того, как гости улягутся.

– Нет. Ада захочет скрасить твое одиночество.

– Ты ревнуешь? – я улыбаюсь, уверенный, что Венди кинется отрицать. Специально подначиваю.

– Еще чего. Не воображай себе лишнего. Просто не хочу скандалить. Она раскричится на весь дом о своей победе. Всех разбудит.

– Давай я уеду. Никаких тебе проблем.

– Есть куда? Ты же в розыске.

– Сниму дом в соседней деревне на несколько дней. Вернусь, когда Ада с Фомчиком уедут.

– Не стоят они таких хлопот.

– Фомчик твой бывший?

– Нет.

– Венди, я не вчера родился.

– Он знает, что ты не Алексей, – сдается Венди. – Может позвонить брату. Они сводные. Хотя Алексей же тебя сюда направил. А, ерунда все.

– Не позвонит, – я бросаю под кресло телефон. – Вряд ли он помнит на память номер брата.

– Украл, – ахает Венди. – Когда?

– Позаимствовал на время.

– С тобой опасно связываться.

– Пока мы в одной лодке, в одном доме, ты ничем не рискуешь. Но дело завершится гораздо быстрее и в твою пользу, если ты посвятишь меня в детали.

Венди вздыхает, а я неожиданно обнимаю ее. Прижимаю к себе, не обращая внимания на кулачки, которыми она упирается мне в грудь. Сам удивляюсь своему порыву, но, как обычно, сработала чуйка. Спасаешься, потом оцениваешь. Мы не закрыли двери в апартаменты на ключ и сейчас на пороге нарисовалась Ада.

Я не оборачиваюсь, достаточно приторного запаха духов. Можно передвигаться бесшумно, на цыпочках, только какой в этом смысл, если от тебя несет как от парфюмерной лавки. Венди порывисто обнимает меня за шею, чтобы позлить мачеху. И добивается нужного эффекта.

– Голубки прямо, – раздраженно бросает Ада. – Открой мою спальню. Могла бы и догадаться, что у меня нет ключей. Зачем все позапирала?

– Не твое дело, заперла, значит, было нужно, – Венди с вызовом смотрит на меня. – Сейчас открою.

Я умею расшифровывать чужие взгляды, целую Венди в теплые, сладкие после торта, губы. Сначала легко касаясь, потом с напором. Мелькает мысль, что могу вспомнить на вкус девушку, если был с ней близок. Но телесная память не отзывается. Любовниками мы со Венди не были. Жаль, что не были, многое бы объяснилось.

Подхватываю медведя и усаживаюсь с ним в обнимку на диван в гостиной Венди. Тайники часто делают в игрушках, но этот чист. Не видел раньше таких огромных, на заказ, наверно, изготовили. Порадовали дочку. А потом кто-то кому-то перешел дорогу и маленькая избалованная девочка лишилась своего уютного мирка.

Так начинаются все сказки. Жили ладно и складно, да не всем это нравилось. Не стало лада. А я вот зачастую на стороне тех, кому чужое хорошо поперек горла. Но и тем, кто хочет отомстить, я тоже помогаю. Завтра придется с нечаянным братцем потолковать. Мамы дружили, детки вместе играли и что дальше?

– Вот, – Венди приносит постельное белье. – Диван в твоем распоряжении.

– Лучше, наверно, в твоей спальне лечь, на полу.

– Нет, – ответ слишком поспешный.

– Сомневаешься в моей выдержке?

– В своей сомневаюсь. Прибью еще спросонья.

– Зато Вальтера ревновать не станешь. Он предпочтет со мной ночевать.

– Ладно. Надувной матрас есть.

Мы толкаем друг друга, я шутливо, Венди всерьез. Лупит меня подушкой. Предал ее Фомчик, а достается мне. Так всегда и бывает. Отвечают по счетам не должники, отвечают те, кто рядом. Сопливый пацан в школе дергал девочку за косички и портил тетрадки, но виноват муж. Ему приходится отдуваться за сопливого пацана, терпеть придирки. Сейчас мне приходится отдуваться за всех.

Поэтому я на Венди не досадую, не отвечаю всерьез. Даже не уворачиваюсь от ее ударов. Если могу хоть немного продлить ей детство и скрасить юность, то поддамся, промолчу. Котя рад будет. И Наталья. С ней бы тоже надо поговорить. Она основной источник полезной информации. Завтра улучу момент, чтобы Венди не слышала.

– Спокойной ночи, – Венди гасит свет и раздевается в темноте. Я все вижу, шторы полупрозрачные, а луна яркая. Венди смотрит на меня. – Не вздумай храпеть.

– Постараюсь, а то еще пристрелишь.

– Я тебя раздражаю?

– Ты меня веселишь, – говорю истинную правду и опять получаю подушкой по голове. Правду редко кто способен без злости воспринимать, вот и Венди еще не научилась.

– Гад ты, Горыныч.

– Гад Горыныч все равно что молоко молочное.

– Ты мне спать мешаешь.

– Муж и должен мешать жене спать.

– Ты мне не муж!

– Что ж Аде об этом не сказала?

– Иди сам скажи. Горыныч, – Венди рычит, а мне смешно. Представляю, как ее глаза сверкают от ярости. Меня это заводит.

– Хочешь мужиками поменяться с Адой? Димка ничего такой, симпатичный.

– Цену себе набиваешь?

– Моя цена нулевая, один чих не в ту сторону и налетят буйны молодцы по мою душу.

Венди не откликается, а жаль. Препираться с ней забавно. Чувствую себя молодым оболтусом. Можно спросить напрямик, чем я ей не угодил, на какую мозоль наступил в молодости, но не спрашиваю. Или сама проговорится ненароком, или косвенными путями узнаю.

Делать мне все равно нечего теперь. При бывшей мачехе Венди держит фасон, не хочет, чтобы я искал документы. А меня, наоборот, тащит в поиск. Я лежу молча, продолжаю рассуждать сам с собой. Если есть мачеха, значит, мама куда-то делась. Куда? Развелись родители? Увлекся отец молодой девахой? Но Ада не молода. Отсюда и антипатия? Месть за мать?

– Моя мама погибла в аварии, – шепчет вдруг Венди. – Мы ехали на машине и мама не справилась. Дождь начался, а она резко повернула. Нас выкинуло в кювет.

– Давно это случилось?

– Три года назад.

– Дом был на мать записан?

– Да. Было завещание. На меня. Оно пропало. Поэтому Ада настаивает на дележке. Ей от отца типа должно достаться.

– А нотариус? Или не регистрировали завещание?

– Дед говорит, что регистрировали. Только нотариус тоже в машине с нами была. Мамина подруга. Мать Димки. Мы поэтому с ним решили быть вместе. Поддерживали друг друга поначалу. Я доучивалась за границей. Вернулась, а тут Ада. Разом и отца охомутала, и Димку.

– Заковыристо. А Леха откуда взялся?

– Я же говорила. Из-за Димки он со мной. Пожалел.

– Не хочешь, не говори. Врать необязательно.

– Я не вру.

– Врешь. Но дело твое.

– Что опять тебе не так? – Венди резко садится на постели.

– Все так.

– Бесишь ты меня. Убила бы.

– Убивай, – я стаскиваю Венди за лодыжку на свой матрас. – Доставь мне такое удовольствие.

С минуту мы барахтаемся как два медведя, но силы неравны и Венди затихает в моих объятиях. Я жду, что она оттолкнет меня, уйдет на кровать, но строптивица лежит смирно. Наклоняюсь над ней, сдуваю прядку с лица. Кажется, мы поладили? Надолго ли? Я приподнимаю за подбородок ее лицо, чтобы заглянуть в глаза. Венди зажмуривается.

Скоро утро, вот-вот рассветет, первый день нового года. Мы могли бы гораздо приятнее провести время. Наши пикировки поднимают настроение, оттачивают остроумие, только у тела тоже есть потребности. Рядом, очень близко, лежит красивая девчонка, всего лишь в маечке и шортиках, считай, без ничего, а я изображаю сдержанность.

– Ты любил хоть раз? По-настоящему? Чтобы ничего не имело значения. Наотмашь.

– Непременно сейчас это надо выяснять? – вопрос Венди меня озадачивает.

Большинство людей, и не только женщины, предпочитают красивые слова, я готов сказать их, чтобы добавить романтики и нежности в наши объятия, но разговор явно вырулил не на ту дорогу. Не о красивых словах речь. Умные беседы о бывших гасят интим в зародыше. А неосторожные признания лишают козырей в будущем.

– Значит, не любил, – делает вывод Венди. Глубокомысленно так предъявляет малявка.

– Какая разница, любил или нет? – спрашиваю язвительно, хотя отлично понимаю разницу. И к чему все эти выяснения, тоже понимаю. У многих людей есть страх близости, а еще сама собой вспыхивает идея фикс, исцелить давние любовные страдания партнера собой. Только я не думал, что Венди из этой породы людей. Ей жертвенностью рановато увлекаться. – Сейчас есть ты и я.

– Это важно.

– Серьезно? Лежать с мужиком в обнимку и тащить в постель еще кого-то, пусть из воспоминаний, это важно?

– Ты вечно все испортишь. Опошлишь.

– Вечно? Мы знакомы пару дней, – я разжимаю руки. Момент упущен. Настаивать на сексе сейчас может только извращенец или бесчувственный болван. Хотелось бы думать, что я ни тот, ни другой. – Если у тебя уже накопились претензии, то я готов их выслушать. Валяй правду-матку прямо в мою пошлую харю.

– Нет у меня претензий, – огрызается Венди.

– Тогда спим? – я переворачиваюсь на другой бок. – Сладких снов, дорогая.

– Ты обиделся? На что? Что я такого обидного сказала?

– На что? – оборачиваюсь через плечо, правда не понимает или кокетничает? Может, сообразил все же, одумался? И вдруг до меня доходит, что Венди жутко смущается. Сжалась и смотрит как зверек, на которого замахнулись и вот-вот ударят. – Извещаю. В настоящий момент я никого не люблю. Никому не принадлежу. Штампа в паспорте не имею. Это ты хотела узнать? Или слов мало и паспорт тебе требуется предъявить?

– Я просто так спросила. Можешь не размахивать паспортом. Это не доказательство.

– Просто так. Ясно. Зачем тебе подобные сведения? Захотела уравнять наши статусы? Ты в отношениях, я в отношениях, небольшой финт и все довольны, – говорю и понимаю, что попал пальцем в небо. В отношениях, похоже, Венди по-настоящему и не была. Отсюда и жеманная робость, и вопросики на засыпку. Типичная идеалистка. – Леха тебе не муж? Вернее, фиктивный муж?

– Нормальный у меня муж. Лепишь тут ерунду, – Венди отодвигается, смотрит в окно. – Утро уже. Снег идет. Новогодняя погодка. И никакой радости.

– Вот именно, утро. Мы спать будем?

– Спи.

– Если документы не найдешь, чем это грозит? – я вздыхаю, какой тут сон. Будем собирать сведения. Все польза. – Кроме дележа дома с Адой, что еще? Не Ада ведь тебя пугает. На нее управу найти легче-легкого.

– Мне плевать на этот дом. Он мне осточертел. Дед попросил. Не откажешь. Я не в курсе его дел.

– Что ж ты врушка-то такая, – я смеюсь, шутливо щелкаю Венди по носу. – Или хочешь, чтобы я надолго у тебя завис?

– Ты сам приехал, я тебя не звала, – звучит забавно, Венди пытается оправдаться.

– Приехал сам, а оставила меня здесь ты.

– Зануда.

– Согласен. Без занудства ничего не найдешь, чужие секреты не раскопаешь. Так что я профи в занудстве. Золотой призер всех международных соревнований и олимпийский чемпион.

– Я заметила.

– А что еще заметила?

– Утро нового года и снег?

– Холодно.

– В моих комнатах нет никаких тайников?

– Тайников нет, но холодно.

– Ты знаешь, где тайник и помалкиваешь.

– Знаю, где три тайника. Как минимум.

– Ты неисправимый хвастун?

– Неправда и холодно.

– Ты от меня без ума, – выпаливает Венди. – Весь вечер пялился. И лапал.

– Теплее.

– Совсем чуть-чуть и ты мне нравишься. Я уважаю твои знания и опыт.

– Теплее. Спасибо, что не упомянула возраст.

– Что еще? Не знаю.

– На мне одни трусы, а ты в маечке. Мы лежим почти голые рядом и болтаем никому неинтересную чушь. А могли бы увлекательно провести время.

– Оу, ты нахал, – Венди краснеет, но не сбегает на свою кровать, даже не отодвигается.

– Нахал бы давно сделал то, ради чего парень и девушка ложатся вместе, а я сама невинность. Ой, прости, сел не на свой стул, невинность у нас ты.

Высказав предположение, я нависаю над Венди. Она смотрит на меня зло и беззащитно одновременно. И я понимаю, что не обижу ее. Ни сейчас, ни потом. Не стану соблазнять, распалять, играть на любопытстве. Возбудить неопытную девчонку не так уж сложно. Наговорить жарких слов, приласкать, потискать, чередуя нежность и нахрапистость, целовать, искушать. Любая поплывет.

Венди, к тому же, призналась, что я ей нравлюсь. И она мне нравится, мятежная и загадочная. Только проявился маленький нюанс. Я хочу, чтобы у нас была не только эта ночь, но и завтрашняя. Будущее было. Счастливое, безопасное и долгое. Несколько необычное, подозрительное даже, желание для меня. Про будущее обычно мне думать лениво. Я и не думал особо.

– Может тогда на кровать завалимся? Чего нам на полу тесниться? – спрашиваю, чтобы соблюсти глупые приличия. Хватаю Венди на руки, держу, надеясь, что она согласится устроиться с удобствами и продолжить нашу милую беседу. – Надувное ложе не самое безобидное, завтра тело будет болеть.

– Это неправильно, – бормочет Венди, опять не делая попыток освободиться.

– Как раз правильно. На фоне всего остального, так точно.

– Чего остального?

– Милого празднования нового года и как бы юной мачехи.

– Ты любую уболтаешь.

– Любую я не стал бы убалтывать.

– Давно ли стал разборчивым?

– Это что за выпад? – я кидаю Венди на кровать и не скрываю своего недовольства. Уже не первый раз эта девица выдает негативные оценки в мой адрес. Должны же быть причины. – Чему или кому я обязан за эти подколки? Не буду уверять, что я белая и пушистая овечка, хотя я она и есть, но за базар тебе ответить придется.

– Отвечу, – злится Венди. – А ты злоупотребляешь словами невинность и овечка. Неубедительно напрашиваешься на комплименты.

– Хорошо, я злой и коварный серый волк. Забрался к невинной овечке под одеяло и от нее, по замыслу, должны остаться только рожки да копытца. Странно, что овечка цела, хотя уже утро.

– Извини.

– Повторяешься, Венди. Или это уже не привычка, а характер? Сначала демонстрируешь недоверие, нападаешь не по делу, обижаешь, как с деньгами, а потом извините. И все в порядке? Ловко устроилась. Но ты не учла, что я не твой дед. Он потакал всем твоим капризам? Так, что ты берегов не видишь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.