Евгений Турецкий
Дети Солнца

Нея проснулась и продолжала нежиться в мягких и нежных лучах Солнца, словно в лапах своего верного лохматого друга. А кстати, где он? Всё в порядке, как обычно прыгает на поляне, пытаясь ухватить зубами ярко жёлтых, почти лимонных, бабочек. А они, словно насмехаясь над ним, прятались в жёлтую траву, складывали свои крылья и становились невидимыми. Но стоило им коснуться травяного покрова, как огоньки на кончиках травинок гасли, тем самым выдавая их укрытие. И Лапус, так звали питомца, безошибочно прыгал на них. Они снова взмывали и карусель повторялась заново. Приподнявшись на локотке, Нея посмотрела на уже поднявшееся красное солнце, которое зацепилось за крону Одинокого дерева. Одиноким, народ Неи называл это дерево потому, что на всём холме, среди высокой жёлтой травы, оно стояло особняком и ярко выделялось зеленью, тёмной, изумрудной. Дерево было священным. Никто не мог точно сказать, как давно оно здесь. Да сколько здесь сам народ, никто точно бы не сказал. Народ называл себя Люди, а каждый по отдельности – Человек. Почему так? Да кто ж его знает. Эти знания были на уровне глубины, до которой ещё никто не доходил. Каждый помнил только одно: Я проснулся здесь. Да этого было и достаточно. За холмом, на котором росло Одинокое дерево, раскинулся огромный сад с деревьями дающими плоды круглый год. Потому что круглый год температура была одинаково комфортной. Можно было спуститься в сад, поесть плодов, которым даже не придумывали названия, так и говорили – синий плод, красный плод. Потом спуститься к ручью, запить сладкий вкус и придаваться любованию миром. А вечером, когда красное солнце снова пряталось в жёлтую траву, огоньки на кончиках травинок светили словно маленькие звёздочки на фоне тёмного неба, на котором поочерёдно всходили две Луны. Первая Синяя, тусклая и большая, через какое-то время вторая – Жёлтая, меньше Синей, но ярче. Её света хватало, чтоб разглядеть вдалеке, за садом, почти у края земли, огоньки соседнего народа. Они каждый вечер собирались в круг, свежесорванные травинки собирали в большой стог в середине круга и так спали. До восхода Жёлтой луны им хватало света. Странные люди. Но да в прочем, сколько Нея помнила себя, они жили так.

Она сладко потянулась, встала, поправила тогу, по-новой завязала свитый из пухового растения поясок, похлопала по ноге, призывая лохматого и побежала босиком к ручью, чтоб умыться и пойти в сад. Высокая, почти по пояс, и упругая трава щекотала её бёдра, а капельки света на ней гасли, стоило им коснуться ног бегуньи, а красные цветы становились ярче, фиолетовые, наоборот, тускнели. Лапус бежал следом, его уши только и мелькали над уже погасшими травинками, а чёрный и мокрый нос как неведомый жук, взлетал и опускался обратно. У ручья в это время было уже пусто, только Лона, Старшая, сидела в тени раскидистого дерева с длинными и узкими листьями и плела из нитей пухового дерева очередной поясок. Лона – безукоризненный авторитет, её все слушают и стоит ей поднять над головой свою слегка одутловатую руку, как все люди смолкают. Но это бывает крайне редко, обычно, Лона сидит вот здесь и плетёт, кому тогу, кому новый пояс. Вот и сейчас она была увлечена своим занятием.

Доброе утро, Лона! – звонким голоском поприветствовала Нея, подбегая к ручью и набирая воду в ладошки.

А, Колокольчик! Доброе утро! – улыбнулась ей в ответ Лона. Она ласково называла её Колокольчиком, за звонкий голосок и за заливистый смех, услышав который никто не мог устоять. – Хотя, если быть до конца честными – уже день. Опять пол ночи охотились за лунными мотыльками? – Потрепав Лапуса за ухом высказала наставление Старшая.

Нет, мы только чуть-чуть, да лохматый? – Она брызнула водой в Лапуса и тот подбежал к ней. Она умыла своё лицо, затем его морду и довольная вернулась к Лоне. – Это для кого? – указывая на поясок спросила девчушка.

Да вот не знаю. Набрала пуха, не пропадать же ему. – Улыбнулась в свои щёки старшая. – Тебе нравится?

Да, очень! А какого цвета он будет?

А какого ты хочешь?

Я хочу… – она задумалась на несколько секунд, подперев скулу указательным пальчиком и глядя в небо, – вот, такого же голубого, как небо!

Ну и фантазёрка же ты! Где же я возьму такой плод? Голубые плоды у нас не растут, ты это не хуже меня знаешь.

Потому и хочу! – прыснула хохотком колокольчиком Нея, наскоро обняла Лону и побежала в сад.

Она любила на завтрак красно-жёлтый плод. Его пушистая кожица тонкая-тонкая и стоит чуть неаккуратно надавить на неё зубами, как она лопается и сладкий сок разливается по рукам ручьями и капает с них. Так получилось и в этот раз, укус… и сладкий липкий нектар потёк по ладоням, потом вниз до самого локтя и оранжевые капли упали на тогу. Лапус кинулся слизывать сок с белой материи и только больше размазал их.

Ну что ж ты, лохматый?.. Теперь придётся стирать. – зверь виновато посмотрел на неё своими коричневыми глазами и поджав хвост пошёл к ручью. – А ну догоняй! – обгоняя, шлёпнула его по боку Нея и вприпрыжку побежала обратно, откуда пришла несколько минут назад. Не добежав ещё до ручья, она развязала поясок, бросила его в траву, через голову стянула тогу, кинула в воду и нагишом прыгнула на неё сверху, подняв фонтан брызг во все стороны.

Ах ты проказница! – вытираясь от попавших на её лицо капель, в шутку возмутилась Лона. – Что опять у тебя случилось?

Вот – подняв из воды тогу, показала пятна на ней Нея, – Сок.

И почему я не удивлена? – Закатила глаза под морщинистый лоб Старшая. – Бери мыльный корень и три. Или ты хочешь ходить в пятнах?

Нея невозмутимо прошла вдоль берега, нашла разлапистое растение с большими листьями, выдернула его с корнем, снова бросила тогу в воду, потому что она мешалась в руках. А нужны обе руки, чтоб сделать из листьев юбочку, а корень почистить. Тога всё время норовила уплыть по течению, поэтому пришлось придавить её пяткой. Наконец управившись с юбкой, она начала разделывать корень. Тот постоянно выскальзывал из рук, потому он и назывался мыльный. Кое-как его победив, она присела на корточки и начала натирать пятна на ткани. Пятна становились всё менее и менее заметными, пока не исчезли совсем. Утомившись после стирки Нея вышла из ручья, разложила тогу на горячий от солнца камень и прилегла на живот, распластавшись на тёплой земле рядом с Лоной. Лапус принёс в зубах её поясок и прилёг рядом с ней в тень раскидистого дерева.

Лона, расскажи мне про дальних людей? – Ей всё было интересно, от плетения материи, до соседних людей, кто и как появился здесь, что было до, и что будет после? Она болтала ногами, пятками кверху, повернув голову к собеседнице.

Ох, Колокольчик… Каждый раз ты меня о них спрашиваешь и каждый раз я тебе рассказываю одно и то же.

Ну расскажи ещё раз. Ну пожалуйста… – Она изобразила такое личико, что отказать ей было невозможно.

Ну хорошо. Слушай: давным давно, когда здесь ещё не было ни тебя, ни даже меня, кто-то большой, сильный и мудрый поделил нашу землю на несколько частей. Каждую маленькую землю он населил людьми. Дал им всё-всё, что необходимо для прекрасной и беззаботной жизни: тепло, сады, ручьи, солнце, две Луны. Чтоб у каждого всего было вдоволь. А чтобы люди не стали завидовать соседям, Он разделил их бездонными пропастями, которые не перепрыгнуть, не обойти и не спуститься до дна. Люди получились разные, кто-то темнее, кто-то светленький и беленький, как ты, словом – все разные. Одни боятся темноты, другие нет. Те, чьи огни ты видишь по ночам, очень боятся темноты, их глаза не приспособлены к ней, поэтому они каждый вечер собирают сноп огонь-травы и ложатся спать вокруг него, чтоб видеть друг друга. Другие, как ты, ничего не боятся и в темноте видят не хуже чем днём, да? – спросила она Нею, потрепав по голове морщинистой рукой. Но та уже мирно спала и видела во сне огромную пропасть на дне которой чёрный туман, напротив неё через эту пропасть, стоит человек, тёмный, одни глаза и зубы видны. Она смотрит на человека, человек смотрит на неё, она что-то кричит, но звук не перелетает пропасть, а возвращается обратно и она слышит отражение своего голоса: «спишь… спишь…», открывает глаза и видит добрую улыбку Лоны, которая гладит её по голове и приговаривает: – Я ей тут рассказываю, а она спит… Вот стрекоза…

Я… Я не сплю. – встрепенулась Нея, села, пытаясь сосредоточиться. – Я… Я видела тех, других, из соседней земли. Она вся чёрная, одни глаза и зубы, грудь совсем плоская, не как у тебя и даже меня, – она потёрла себя ладошками по груди, – а совсем. На бёдрах вместо тоги тёмная повязка и больше ничего.

Ох и фантазёрка же ты… – улыбнулась ей Лона, разворачивая к себе спиной. – Давай ка волосы в порядок приведём. – Нея послушно повернулась, но мысли о чёрном человеке до сих пор не отпускали её фантазию.

Лона, а ты их видела? Тех, других?

Вот ведь заладила… Не видела. Мне вас хватает.

А ты видела как я проснулась?

Видела…

А остальные?

Что «остальные»?

Остальных ты тоже видела?

Да. Я видела как проснулись все. У тебя когда-нибудь вопросы заканчиваются?

Да. Нет. Не знаю. Мне просто интересно. А кто видел как ты проснулась?

Не знаю, Колокольчик, у меня закончились ответы. Бери свою тогу, она уже высохла, одевайся и беги помогать остальным. Надо насушить жёлтых плодов.

Хорошо. А можно?..

Всё! Хватит на сегодня вопросов! Шагай.

Нея встала, послушно накинула тогу, опоясалась пояском, который услужливо принёс ей питомец, обняла Лону и пошла в глубь сада, помогать остальным. Она шла и размышляла вслух: …вот интересно, сколько я себя помню, Лона всегда была такая, крупная и… сморщенная, как сушёный маленький синий, Ноя всегда такая округлая и у неё нет морщинок, я… Я совсем не такая, грудь маленькая, округлостей нет… Мы станем такими же как Лона? Или хотя бы я стану такой как Ноя? Почему мы все такие разные и не меняемся? Сколько я себя помню, я – такая, Лона – такая, даже ты, лохматый всё такой же? Должны ли мы меняться? Или мы все такие как есть? Ведь даже плоды сначала маленькие и зелёные, затем наливаются, меняются в цвете, в размере… А мы – нет. Почему так?

Вот она, стрекоза… – это та самая Ноя. – Ты с кем там разговариваешь? С Лапусом? – тот услышал своё имя и виляя хвостом подбежал к Ное, прижался к её ноге.

Ну да. Или скорее, сама с собой.

Пока ты там разговариваешь, мы уже все плоды собрали. Помогай очищать их хотя бы. – Весь народ сидел скрестив ноги перед большой кучей жёлтых, изогнутых длинных плодов. Снятую с них кожуру убирали в одну кучу, из неё потом будет удобрение для сада, а сами плоды – белые и словно пушистые – складывали на большой лист высокого дерева. Затем их разложат на солнце и когда те полежат несколько дней, они станут меньше, темнее, но сладкими и тягучими. Нея любила их пожевать на досуге.

Она присоединилась к остальным, усердно очищая плоды. Люди болтали о разной чепухе, даже уху зацепиться не за что. А её донимал целый рой вопросов, которые шевелились в голове, словно жуки в куче удобрений, не давая ей покоя и ища выход.

А вы помните как проснулись? – продолжила распросы Нея, очищая кожуру. – Ну вот ты, Ноя?

Я помню когда проснулась возле Одинокого дерева, возле меня сидел Лона и гладила по голове.

И я. – откликнулись остальные.

Вот и я помню Лону. А что было до Лоны не помню.

А зачем тебе? Что тебе не нравится?

Мне всё нравится. Просто я хочу понять. Почему только у меня, например, есть Лапус? А других… – она не знала слова, к которому его отнести, – нету.

Почему же нет? – ответила Ноя, она была старшей среди остальных. – Там, за обрывом есть другие, у соседних людей. – Ох, зря она задела эту тему, вопросы посыпались как из рога изобилия.

А ты их видела? Тех, других… – Нея аж остановилась, оставив плод недочищенным.

Однажды, когда пошла гулять в Каменную пустыню, ох и влетело мне тогда от Лоны!

А какие они?

Я толком и не разглядела. Такие же как мы, две руки, две ноги, только одеваются странно. Да это и не наше дело. Как им удобно, так и ходят.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.