Евгений Турецкий
Бессмертная скука

БЕССМЕРТНАЯ СКУКА

У игрового стола собрались пятеро, всем своим видом демонстрируя скуку и смертельную тоску. Всё что можно было иметь – они имели. Стремлений не было, желаний тоже. Любое их желание они исполняли, стоило им сделать небольшое усилие воли. А так как этот навык был получен от рождения и усилий особых не требовалось. Вот такой у них был клуб по интересам. Каждый день, любой из них творил себе мир на один день, а часто, даже на несколько часов. Когда их творение становилось привычным, они теряли к нему интерес и покидали навсегда. Но неизменной в их компании оставалась привычка встречаться в фазе парада галактик за игровым столом. Во что играли? Да во что взбредёт в голову. Иногда карты, иногда нарды, иногда кости. На что играли? На интерес. Кто проиграл должен выполнить желание всех игроков за столом. Первое время, когда их «клуб» только организовался, желания были извращёнными, часто граничили с безумием. Одно их сильно огорчало – они были бессмертны. И часто, ради шоу, приказывали проигравшему покончить с собой каким-нибудь изощрёнейшим способом. Потом и это наскучило. Вот и сегодня, когда на небе взошла полная луна, а видимые отсюда галактики выстроились в одну линию, вся компания собралась в одном из миров, восседая в храме из гранитных колонн под каменным сводом, на вершине горы и посматривая вниз, на непонятно зачем созданных людей, копошащихся в своих абсурдных повседневных делах.

Зачем ты нас сюда притащил, Теопраксим? Опять эти люди, как черви ползают под ногами, если честно, они мне надоели, я больше не населяю ими миры.

А по-моему, они вполне себе забавны. – Ответил хозяин мира. – Смотри, как они учатся жить без огня, добывая себе еду и воду… Вот у них есть цель в жизни!

Зачем ты их мучаешь? Дай ты им всё необходимое для жизни! – Вмешался третий игрок, Неомий.

А мне кажется, если им дать сразу всё, они перестанут это ценить. – Возразил Теопраксим.

О-о-о-о… Какая же скукота! – Встав из за стола и подойдя к краю колоннады взвыл четвёртый участник клуба. Он щёлкнул пальцами и тот час же в небе сверкнула молния и попала прямиком в дерево посреди рощицы. Аборигены сначала попрятались, но затем начали ломать сухие ветви с деревьев, поджигать их и уносить в свои импровизированные жилища.

И зачем ты это сделал, скажи мне, Анодиал? Теперь они перестанут мыслить о том как бы согреться и никогда не смогут изобрести способа добыть огонь. А так и будут ждать очередной молнии. – Глядя как бегают и суетятся, словно муравьи его люди, без особого сочувствия спросил Теопраксим, не спеша как-то им помогать.

Как скажешь… – Согласился оппонент, снова щёлкнул пальцами и сильный ливень потушил зажжённое дерево и залил все хижины водой, что ни одного огонька не стало видно.

Да прекратите же вы! – Снова вмешался Неомий. – Садитесь уже играть.

Пятый игрок всё это время сидел молча наблюдая за происходящим. Он был старше их всех и потому чтил негласные правила их «клуба», одно из которых гласило: «Ничего не меняй в мире без согласия его хозяина». И сейчас видя нарушение этого правила он был явно недоволен. Если так пойдёт, того и гляди, молодёжь начнёт совать нос и в его миры. Хотя он не имел обыкновения оставлять наскучившие ему миры, он их просто комкал и выбрасывал. Но парочка любимых его созданий всё же оставались в неприкосновенности и он периодически их навещал.

Ты чего сидишь в уголке и сверкаешь глазами, а, Диополий? – обратился к нему панибратски Анодиал, отчего покоробило слух.

Я смотрю как вы нарушаете правила, которые сами же и составляли.

Да кому они нужны, эти правила? И раз уж он притащил нас сюда, то наверное представлял, что тут может случиться. Или я неправ? – Обернулся вечно всем недовольный Анодиал к Теопраксиму.

Ты неправ. У нас есть договорённости и мы пообещали их соблюдать. Иначе, чем мы отличаемся от этих дикарей? – Показал рукой на подножье горы хозяин этого мира.

Да хотя бы этим… – Анодиал занёс руку для очередного щелчка, но увидев это движение Теопраксим превратил его руку в змею. Причём в её хвост. Щелчка не получилось, а дебошир сильно удивился. Потому что очередное правило гласило: «Не воздействуй на равного».

Дружный хохот всей компании привёл его в чувство. Он побагровел, но потом и сам засмеялся.

Теперь ты понял кому нужны эти правила? – Усмехнулся Диополий. Он порадовался остроумию и находчивости Теопраксима, который доходчиво объяснил зарвавшемуся игроку в чём тот был не прав. – Садитесь уже. Предлагаю сегодня в карты, на желания.

А давайте! – подхватил Анодиал стряхивая руку и возвращая ей прежний вид. Остальные подтянулись к столу, Теопраксим зажёг миниатюрную звезду под сводом храма, чтоб она освещала стол. В свет звезды над столом вышел участник, начавший этот спор – Доминатиус.

***

Шаман весь день тщетно складывал слова в заклинание, сверкал камнями над сухим комком соломы, тёр трут, но по всему было видно, боги на них разгневались и огня сегодня добыть не получится. Чтоб как-то оправдать ситуацию, он высматривал виноватого. Ну не мог же он, в самом деле, признать свою вину! Он честно произносил заклинание несколько раз, провёл ритуал, но ничего не работало. Это же очевидно – боги недовольны. А значит есть и тот, кто их раздосадовал. Он выглянул из своей пещеры, народ при деле. Кто-то в саду собирает маслины, кто-то обрывает ветви на лозе, кто-то сгребает солому, чтоб потом постелить её скотине. А где пастух? Овцы пасутся в рощице, обрывая листья с плодовых деревьев, куда смотрит этот паршивец?! Ах, вон он, несёт воду из ручья. Хорошо, пусть работает. Кто же и чем мог разгневать богов? Эта мысль словно пчела жужжала в его черепной коробке, не находя выхода оттуда и не давая покоя. И вот она – виновница! Как он мог о ней забыть?! Она же понесла непонятно от кого и даже сама не знает как и когда это могло произойти. А он точно знает! Это демон овладел ею и теперь боги проведав про это бесчинство гневаются и не дают им согреться, очевидно, для того чтоб убить её дитя прямо в чреве! Тогда он поможет богам и облегчит их работу. Сегодня же, после заката, он предаст её справедливой каре, публично размозжив ей голову на жертвенном камне. План был готов и осталось основательно подготовиться. Приняв изрядную дозу перебродившего виноградного сока, шаман принялся разрисовывать себе лицо и торс. Когда эта работа была окончена, оглядев себя он остался доволен. Чёткие симметричные линии покрывали его торс, руки и лицо. Лица он конечно видеть не мог, но полагался на своё чувство. Выпив ещё, он принялся готовить речь для жертвенного ритуала. Тщательно подбирая слова, выверяя их с математической точностью, чтоб каждое било не только в ухо, но отзывалось в сердце, он составил пламенную речь, которая не оставит сомнений в его правоте. После этого он должен провести ритуал очищения жертвы, опалив её огнём… Огнём! Да будь он проклят! Он прикусил язык. Это всё вино. Он не мог так подумать про священный огонь. Придётся что-то придумать, чтоб огонь не участвовал в ритуале. И как прикажете очистить жертву? Водой? Он сам посмеялся над своей шуткой, но проблемы это не решало. А может побить её камнями? Но тогда как же жертва? Да что ж за день-то сегодня такой?! Это всё планеты виноваты, выстроились в ряд и мешают правильному ходу событий. Ладно, просто камень. Речь и камень! Боги должны его понять, по их же вине он не может провести обряд как полагается. Солнце медленно катилось к закату, синие сумерки крались от Великой горы богов, пора!

Дети мои! Народ мой! – встав на жертвенный камень начал своё действо шаман. – Великая беда снизошла на нас, разгневанные боги не дают нам согреться, лишили нас благодатного, дарующего свет и тепло огня! Вот уже десятую ночь мы замерзаем, а всему виной демоны! Демоны вселившиеся в неё!!! – Он крикнул и выкинул руку вперёд указывая на женщину, у которой едва просматривался живот. – Она стала пристанищем дитя демона, который овладел ею во сне! Боги гневаются! И мы узнаем их волю, оставить ли ей жизнь или придать жертвенному камню! – Он начал топать ногой вводя себя в транс, мыча мантры, переступая с ноги на ногу и танцуя вокруг своей жертвы.

Он подходил к ней всё ближе, выкидывая руки то к ней, то в небо. Ни один из жителей племени не смел подойти к нему, чтоб не вызвать недовольства и не обратить его великий гнев против себя. Женщина сжалась в комок, оглядываясь по сторонам, словно ожидая защиты хоть от кого-нибудь, прикрывая свой живот. А шаман уже подходил к кульминации своего танца, всё быстрее, резче и чаще вскидывая руки. И когда его рука коснулась её волос, чтоб положить её голову на жертвенный камень, среди чистого звёздного неба промелькнула молния и ударила в Дерево предков, что росло у жертвенного камня. Дерево вспыхнуло, как будто было сухим сто лет! Народ взвыл от ужаса, обуявшего его. Даже сам шаман остановился и протрезвел. «Отпусти её!!!» – вопила толпа. И он от испуга разжал прядь её волос. Мужчины, те что посмелее, ломали сухие сучья деревьев в рощице, поджигали их и уносили в свои соломенные хижины, чтоб посреди них разжечь семейный очаг. Испуганная женщина побежала в сторону Великой горы, крича благодарности богам и обещая посвятить жизнь сына их восхвалению. Она бежала без оглядки, уже совсем близко подбежав к горе, карабкаясь на камни, она почувствовала запах дождя в воздухе. Она остановилась, обернулась, чтоб посмотреть на небо и ноги её подкосились от увиденного. Сильный ливень буквально смыл её поселение. Там, где только что стоял шаман на ритуальном камне, лилась бурная река, унося с собой ветви хижин, людей и переворачивая камни, словно те были невесомыми. Поток был бурным и широким, но он не поднялся даже на уровень её ног. Тогда она встала на колени, повернулась к Горе и закричала: «Боги, я благодарю вас! Теперь я знаю, что ношу вашего сына! Я клянусь его беречь!» и в это самое время на самой верхушки горы засиял яркий свет, словно зажглась звезда. «Я назову его Гефест – Бог Огня» – прошептала она, заворожено глядя на сияние на верхушке горы.

***

Сегодня игра не клеилась. Явного фаворита не намечалось. Как и аутсайдера. Скука становилась всё сильнее.

Давайте уже ко мне! Надоело слушать эти вопли и причитания снизу. – Сбрасывая очередные карты пригласил в свой мир остальных Анодиал.

Если бы ты здесь ни куролесил, стонов бы не было. – Возразил на его недовольство Диаполий. – Впрочем, я согласен. Всё равно игра не идёт. Может там лучше карта будет. Что скажете? – Обратился он к остальным игрокам за столом.

Мне без разницы. – Ответил сбрасывая карты Неомий. – Теопраксим, ты что думаешь?

Да мне тоже, по большому счёту, без разницы. Слушать ли здесь людские стоны или стоны созданий Анодиала. – С долей сарказма усмехнулся хозяин этого мира.

Стало быть, решено? – Собирая карты со стола уточнил Доминатиус. – Переноси. Не прыгать же нам, как колдунам, из мира в мир самим.

Через мгновение вся пятёрка оказалась в огромном зале строгой квадратной формы, белого цвета, с белыми диванами, с белым столом посередине. Стол был единственным круглым предметом в зале. Всё, что окружало этот стол было исключительно квадратным. Сквозь огромное квадратное окно проникал свет белого Солнца этого мира. С улицы доносился звук механического жужжания. И это было объяснимо. Анодиал предпочитал людям механизмы. Весь его мир был населён механическими созданиями, не имеющими ни желаний, ни чувств, строго исполняющих свои задачи, не причитая и не отвлекая своего создателя просьбами. Этот шум механической жизни за окном наполнил всё помещение. Что ещё больше усиливало дискомфорт невыносимого жара, раскалённого до бела Солнца.

Убавь его! Дышать нечем! – Возмутился Теопраксим. – Так и зажариться недолго.

Не переживай, тебе это не грозит. – Бросил в его адрес колкость Анодиал.

Присутствующие засмеялись. Они оценили шутку. Как-то Теопраксим проиграл и был вынужден отправиться на Солнце и прожить там год. Этот год он запомнил хорошо. Бессмертие бессмертием, а ничего не делать на звезде, где нет ничего кроме газа и неимоверного жара – задачка та ещё. И эта шутка для него сейчас была вовсе не смешной. Но всё равно, эта компания – лучше, чем неимоверная скука в смертных мирах. Почему они не могут сами создать бессмертных? Тогда бы они кинули вызов самому Богу! Видимо, поэтому Он им и не дал такой способности. Всё, что они могли создать оказывалось ограниченным во времени. Будь то целая галактика или блоха на муравье. Всё превращалось в тлен. Первые тысячи лет это раздражало каждого из них. Потом они смирились. А позже нашли равных себе, вот теперь и собирались изредка, чтоб хоть как-то избавиться от тоски и развеять скуку.

И ещё, – добавил Теопраксим, поглядывая на механизмы за окном, – ты можешь заставить их не шуметь? Иначе какой был смысл перебираться от людского шума сюда?

Не проблема! – Ответил Анодиал и щёлкнул пальцами. В раз всё стихло. – И заметь, они не ропщат! Просто молчат и ждут новой команды. Они – идеальны и совершенны! В отличие от людей.

Продолжим преферанс? Или будут другие предложения? – Прервал их перепалку Доминатиус.

А есть в этом доме что попить? От этого солнца жажда разыгралась. – Совершенно невпопад спросил Неомий, уставший изучать белый и совершенно пустой интерьер помещения.

Неомий был самым молодым, если можно так сказать, в их компании. Ему всегда больше импонировали растения, мелкая фауна, типа бабочек и стрекоз, поэтому в создаваемых им мирах в основном царило буйство флоры. Разнообразные цветы, лианы, джунгли со всем их разнообразием. И вместо домов и замков он создавал себе ротонды на берегах океанов или на возвышенности в джунглях. А этот стерильный мир машин и строгой геометрии никаких эмоций в нём не вызывал. Уж лучше люди Теопраксима, чем вот это всё. Правила запрещали что-то изменять в мирах партнёров, а потому, Неомий не мог себе сделать ручей посреди этого белого «ничего». Но хозяина мира это озадачило. Как любой бессмертный он легко обходился без еды и питья. Разве что для удовольствия. И то, это удовольствие он оставил в прошлых миллионах лет. Анодиал покрутил удивлённо головой и не найдя ничего лучше, просто сделал идеальный цилиндрический графин из белого фарфора посреди стола, в котором была простая вода. К радости Неомия – прохладная.

***

Электрнно-вычислительный центр А-001 работал на пределе своих возможностей. Его платы грелись так, что того и гляди конденсаторы начнут взрываться, но задачи, обслуживанием которых он обязан заниматься никак не заканчивались. Миллионы машин по всей планете зависели от его работы, они ждали команды и эти команды поступали своевременно, чтоб единый организм механического мира функционировал исполняя насущные проблемы. Где-то сломался шкив у буровой машины, его необходимо срочно заменить, для этого необходимо задействовать роботов-доставщиков, у нескольких из них плановое обслуживание и необходима замена масла в двигателях. Масло синтезируется на производственном комплексе, у которого сейчас сложности с логистикой из-за тех же роботов доставщиков. Команды сыпятся в А-001 как из рога изобилия. Он на пределе, но выйти из строя он не может себе позволить, он вызывает к себе настройщиков, чтоб те поставили ещё несколько кулеров для охлаждения материнской платы, но те задерживаются из-за ошибки связи, которая возникла у него в результате перегрева…

Робот на буровой старается с едва «живым» шкивом пробурить скважину, у него такая задача, он не может её не выполнить, но шкив трещит и того и гляди разломится пополам, он в очередной раз отправляет запрос на сервер, но тот не проходит по причине перегрузки канала связи, жара плавит электронные компоненты робота и тот перегревается, от этого натужно гудит, но продолжает бурить, потому что нужно сырьё для производства смазки, без которой техника не сможет функционировать.

Роботы доставщики, как могут скрипят несмазанными деталями на жаре, есть задача доставить шкив, иначе добыча сырья для производства масла встанет. А это грозит мировым коллапсом.

Внезапно А-001 получил команду отбой. Уф! Если бы машина могла облегчённо вздохнуть, она бы это сделала. Он разослал всем сигнал «Отбой» и ушёл в спящий режим. Может хоть так его платы остынут. Буровой робот получив команду остановил грозивший лопнуть шкив. Если бы роботы могли смеяться от радости, это бы сейчас произошло. И доставщик, из последних сил тащивший по жаре груз, отключил свои сервомоторы и снизившаяся температура помогла ему забыться в режиме «сна».

***

В такой жаре мысли плавились. Даже игра в кости не давалась. Все гости измучились от палящего Солнца. Но Анодиал чувствовал себя великолепно, а потому начал выигрывать. Но остальных участников игры такое положение не устраивало. Решили сойтись сегодня на «ничьей». Как бы ни был Неомий рад общению с себе равными, мир Анодиала ему казался адом, а потому он вежливо откланялся и перенёсся в один из своих оазисов, дышать свежестью океанского бриза или наслаждаться пением птиц в джунглях. В любом случае, это для него было лучше, чем в абсолютно белой комнате и невыносимой жаре слушать перебранки Теопраксима и Анодиала. Первый из которых с удовольствием вернулся обратно на свою гору, созерцать как его «подопечные» справляются с последствиями потопа. Доминатиус подмигнул Диаполию и оба испарились в одно мгновение. Анодиал раздосадовано, как маленький ребёнок, чей рисунок не вызвал восторга окружающих, постоял, постукивая носком ботинка по белому мрамору пола, глядя в окно, где все его механические творения замерли в ожидании новой команды. Подумал… И стёр этот мир с лица вселенной.

Вознесясь к точке начала начал, он сосредоточился на своих ощущениях. Чего ему хотелось? Ему хотелось тишины и умиротворения. Но он осознавал, что тишина и покой – это скука. А скуки ему хотелось меньше всего. Когда-то, когда он был совсем юн, он творил миры в которых были животные, рыбы, даже люди. Но его так изматывали вечные просьбы и мольбы… А как же иначе? Всякая созданная тобою тварь надеется на тебя, просит тебя о своих мелких, настолько никчёмных желаниях, что даже противно становится, от того, что они так глупы и никчемны. Он стирал один мир, строил другой, создавая всё более совершенных людей, но они продолжали просить его всё о том же: дай побольше… «Куда вам больше?! – Думал он. – Ваш век настолько короток, что вы и уже полученного не переживёте!» Но нет, они не унимались. Тогда он создал мир, в котором люди не имели желаний. И они начали просто умирать. От голода, от холода, видели море и шли в него, погружаясь с головой и не выходя обратно, горели в пожаре и не стремились спастись. Тогда-то он и возненавидел людей. Он создавал миры с тварями, стремящимися уничтожить друг друг друга, даже несколько тысячелетий наблюдал за ходом их эволюции. В мире, где должен был победить сильнейший, побеждал хитрейший. И кто это был? Разумеется – человек. Человек, как блоха, просачивался в его мир через микронные пробелы в сознании. Он замечал, конечно, но надеялся, что того истребят динозавры, мамонты и прочие жители, для которых этот мир и создавался. Но человек перехитрил всех и снова полез на верх эволюционной цепочки. «Хорошо… – решил Анодиал – я дам тебе ещё один шанс, но не зови меня по всяким пустякам. И не ропщи, что я тебе не помогаю. Я злой Бог – Бог-тиран!» Ну и что в итоге? Человек придумал себе сказки, вознёс на пьедистал чучела, которых стал называть богами, а самые хитрые – нарекли себя посредниками, чтоб одурачивать от имени богов других. Да и это бы ничего, но эти посредники настолько вошли в роль и утвердились в собственной безнаказанности, что стали убивать других людей, якобы принося их в жертву богу! «Ну и зачем мне ваши мёртвые тела, скажите на милость?» – думал он и однажды обрушил свой гнев на этих выродков. Правда пострадало ещё много невинного народа, но что поделать, он предупреждал. В общем, с людьми он больше дел иметь не хотел, однозначно. Машины… Ну, да тоже, так себе идея. Просто голый пустынный мир?.. А почему бы и не попробовать?.. Он нашёл в какой-то из звёздных систем большую красивую планету, та играла кольцами на своей орбите, словно обручами, как одно из некогда любимых его творений… О, да. Он был молод, пылок, страстен… В созданном им мире, одном из многочисленных, человечество развивалось довольно сносным путём, не особо его призывая, а иногда даже восхваляя. Так вот в одном из таких храмов в его честь, он однажды увидел симпатичную девушку, в смешном чепце на голове, стоящую на коленях и поющую ему гимн. Он даже залюбовался ей. Решил проследить. Вечером она пришла в странный дом из ткани, вокруг круглой сцены. Запах стоял отвратительный, это он как сейчас помнил. Народ собирался внутри шатра, рассаживался по деревянным лавкам вокруг импровизированной сцены, устланной соломой. Зазвучала музыка. Ну как музыка? Какие-то пьянчуги гудели в трубы и брякали по струнам. Но не суть. И вот, среди прочих, на сцене появилась она. Тонкая, изящная, словно невесомая. Гнулась во все стороны, словно не имея скелета. Крутила на себе обручи… Наверное, поэтому он и выбрал сейчас эту планету. Она напоминала её. Без лишних раздумий он приделал планете ещё один спутник. Спутник из чистого куска льда. Голубого и зелёного. Но в лучах местной звезды он сиял словно белая жемчужина. Ему понравилось творение и он спустился на него. «Назову тебя Энцелад!»

Диаполий с Доминатиусом отправились в один из миров созданный давным давно старейшим из них. Да, они тайком от молодёжи, встречались в этом мире, чтоб предаться воспоминаниям, отведать вкусного местного вина, под хорошую закуску. Любуясь вечным закатом над океаном, с берега поросшего ковылём. Свежий солёный бриз едва обдувал их, придавая вкус соли воздуху. Диаполий любил этот мир, он создал его в минуты страданий по смертной, перенёс её сюда, здесь же и похоронил её останки. И когда подступал очередной приступ депрессии, он перемещался сюда и пил вино, вспоминая лучшее время его жизни. Так повелось, что и Доминатиус, немногим младше хозяина этого укромного уголка, периодически наведывался к нему. Он тоже имел неосторожность влюбиться в созданную им женщину, итог был тем же, разумеется. На этой почве они когда-то и сошлись. Вот и сейчас они сидели в ротонде на берегу океана, пили столетнее вино и заедали его лучшим сыром, который когда-либо производили в этом мире.

Мне кажется у Анодиала какой-то кризис среднего возраста. Всё ищет новые ощущения, а таковых и не осталось.

Да мне его поиски безразличны. – Ответил Диаполий, потягивая вино. – Но правила для того и пишут, чтоб их соблюдали. И поведение его мне нравится всё меньше и меньше. Заносчивость, агрессия… Если и дальше так пойдёт он уподобится… Сам знаешь кому.

Да, в этой компании было когда-то шестеро. Шестой её партнёр был взрывным, резким и злопамятным. Его никогда не спрашивали о том, что послужило причиной такого характера, но догадывались, что это была обида. Скорее всего, на самого себя. Однажды он обезумел настолько, что взялся крушить чужие миры, что фактически означало, объявление войны. Впятером его смогли одолеть, заточить на границе бытия и закрыв проход в обитаемые миры. Потом, по всеобщей договорённости, навсегда стёрли его имя из памяти. Но шрамы от той бойни остались у каждого. Хоть имя и было предано забвению, но сами события оставались в памяти. И сейчас, когда Анодиал стал всё больше уподобляться тому, чьё имя забыто, старейшие клуба очень обеспокоились.

***

А звали его Эгоальф. Он был, пожалуй, лучшим творением Бога. Он успешно впитывал и осваивал всё что попадало в поле его внимания. Не было невозможного для него. Он создавал идеальные миры, с идеальным устройством, населённые идеальными созданиями. Он это знал и гордился собой. Гордился настолько, что замахнулся на самого Создателя, предложив ему соревноваться. На что тот, разумеется, обиделся и наказал его за дерзость. Отныне, всё, что Эгоальфу удастся лучше всего, будет исчезать за миг до того, как он этого коснётся. Первые несколько тысяч лет Эгоальф просто не старался что-то делать хорошо, как вышло – так и ладно. Но его перфекционизм всё же прорвался наружу и он создал идеальный во всех отношениях мир, которым любовался издалека, памятуя о наказании. Как-то на берегу океана он увидел русалку, юную и прекрасную. Она сидела на камне, расчёсывая свои длинные белые волосы гребнем и пела. Как же она пела! Это была не песня, а услада для его слуха, в ней был и шум моря, и пение птиц, и крики дельфинов, и величавое молчание космоса, он готов был слушать это пение вечно. Став прозрачным как воздух, он приблизился к ней незримо и сел рядом на камень. Он любовался её красотой и её голосом. Он настолько потерял самоконтроль, поддавшись чарам, что прикоснулся к её локонам пальцами. В тот же миг она рассыпалась кучкой морского песка. Эгоальф возопил в небо! Он кричал и проклинал Бога за его жестокость, но тот оставался глух к нему. Тогда он снова создал эту русалку и вдохнул в неё жизнь. Снова и снова она рассыпалась на мелкие песчинки. Тогда убитый горем Эгоальф удалился на край бытия и многие миллионы лет уединялся там на безжизненной каменной планете не имевшей в своей системе звезды. Только огромная чёрная дыра заставляла все окружающие её планеты вращаться на бешеной скорости вокруг себя. Чёрная дыра поглощала свет любой звезды, способной дотянуться своим лучом до каменной планеты Эгоальфа. Поэтому он сидел на краю скалы совершенно чёрного мира. Несколько лет подряд он прыгал с этой скалы, разбивался, снова восставал, снова разбивался и так каждый день. Он надеялся, что физическая боль заглушит боль душевную. Но впервые в жизни он ошибался. И от этого становилось ещё больнее. В очередной, похожий на предыдущие день, на его планете появился совсем ещё молодой бессмертный. Он каким-то чудом промахнулся в галактиках и очутился здесь. Эгоальф сначала не поверил своим глазам. За многие миллионы лет он не встречал себе подобных. А этот белокурый, кудрявый юнец бесстрашно шагнул ему навстречу, протянул руку, обезоруживающе улыбнулся и произнёс: «Неомий! Я, кажется, немного заблудился…»

Куда же ты стремился попасть, раз угодил сюда? – Удивился наивной простоте Эгоальф.

К друзьям. В один из их миров.

И много вас таких?

Трое. Но я надеюсь, что нас больше.

Теперь вас, как минимум, четверо… – Усмехнулся отшельник.

Следуй за мной, если хочешь, я познакомлю тебя с ними. – Предложил Неомий и исчез. Эгоальф постоял секунду в раздумье и последовал по ещё открытому и осязаемому пути Неомия.

Очутившись в мире кишащем разнообразными тварями, он ужаснулся. Настолько далеки они были от идеала, что ему сразу же захотелось их поменять. Чем он и занялся не теряя ни секунды. Теопраксим был ошарашен такой наглостью и дерзостью! Он превратил наглеца в лягушку, но тот вернул свой прежний облик и обратил хозяина мира в опарыша внушительных размеров. Так бы они и продолжали, если бы не вмешался старый и мудрый Диаполий, заморозив обоих. И пока они находились в ледяных оковах, не в силах совладать с ними, Диаполий читал им морали. Убедившись, что суть его слов достигла их разума, он разморозил их. Тогда-то и пришло решение создать свод правил. Все согласились, что так будет лучше.

***

Неомий вернувшись в один из своих миров был несказанно счастлив почувствовать свежесть морского ветра. Как бы ни был симметричен и выверен мир Анодиала, но идеальным он не был. Как может вообще нравиться белый цвет?! Другое дело цвет моря, зелёного леса, оранжевого солнца… Он спустился в чащу леса и вдоволь напился воды из лесного ручья. Присел на камень и любовался синим цветением лианы. На соцветия то и дело садились разноцветные бабочки, затмевая своей красотой цветы. Свежий воздух прохладной тени наполнял лёгкие жизнью. Всё вокруг пахло жизнью. Это ли не прелесть? Он опусти ноги в ручей, они откликнулись благодарностью после жара мира Анодиала. Посидев так какое-то время, полюбовавшись цветением растительности и порханием мотыльков, он снова вернулся в ротонду над обрывистым берегом моря и задремал в созданном тут же гамаке. Сквозь полудрёму к нему в сознание дотянулась чья-то мысль: «Как ты мог меня предать?..» Он открыл глаза, сел в гамаке и начал вспоминать, кого бы это он мог предать? С соплеменниками он расстался очень даже дружелюбно и мирно. А кто бы ещё это мог быть? В его памяти вместе с именем стёрлись и многие юношеские воспоминания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.