Денис Старый
Экспедиция туда, но не обратно.

ЭКСПЕДИЦИЯ. ТУДА, НО НЕ ОБРАТНО

От автора

Археологический комплекс в деревне Мохов Лоевского района Республики Беларусь существует в действительности. Первые исследования городища и большого курганного могильника проводились в конце XIX века, после продолжились в 2003-м и далее до 2020-го года. Памятник датируется второй половиной X – серединой XI веков. Там жили торговцы (найденные весы), там жили воины (найденное многочисленное оружие в захоронениях), там были и ремесленники. Впрочем, эти люди могли быть и теми, и другими, занимаясь и торговлей, и войной, контролируя и племена радимичей и дреговичей, будучи погостом для сбора дани. Но это не точно, ибо слишком много еще остается дискуссионных вопросов и об этом археологическом комплексе и в истории Древней Руси в целом.

Между тем, на протяжении семнадцати лет место собирало, там, у озера в подножии холмов, огромное количество увлекающихся стариной и наукой людей. Разные по своему социальному статусу, политическим взглядам, отношению к жизни, они были объединены общей идеей, смыслами, которые оказывались выше любых различий и мнимых предрассудков.

Описанная же в книге география, частью совпадает, меньшей долей, является фантазией автора. Есть и яблоневый сад, отдельно растущие вишни, березки и даже поле на месте средневекового поселения, болота и протоки от озера к Днепру. А с самой высокой точки на холме прекрасно видно место впадения реки Сож в Днепр. Дубрава так же некогда была у деревни, оставив после себя лишь несколько вековых дубов, хранящих, как и по-житейски мудрые пожилые моховцы, память предков. Отдается по кромке холмов эхом и Великая война, в виде траншей и окопов. Есть и магазин, и его пристройки, с почти таким же описанием, как в книге, и с волейбольной площадкой за ним. Была и школа с гаражами и складами, ныне же от нее только память в виде небольшого пустыря. Есть и дома с огородами, на территории которых возвышаются несколько курганов. Места там душевно красивые и наполненные особой энергетикой положительных эмоций.

Герои, за очень редким исключением, вымышленные и совпадения случайны. Да, некоторые моховцы имеют имена реально живших людей, к сожалению, покинувших этот бренный мир. Но может они ушли туда, в туман прошлого? И строят свой город, изменяя историю?..

Пусть автора не винят некоторые ветераны моховского археологического движения за то, что он описал их образы, безусловно, достойнейших людей, в сатирической манере. Мы там все были немного сатирами.

Главным же мотиватором поднять околомоховскую тему, разбавленную попаданчеством, стала память о хорошем человеке и выдающемся ученом-археологе, докторе исторических наук, неизменном шефе экспедиции, Олеге Анатольевиче Макушникове.

Светлая память, УЧИТЕЛЬ!

Эпиграф

«Приехав в Мохов, потеряешь ВСЕ!»

Слова Дмитрия Шимковича (Шимы) – ветерана-волонтера моховского археологического движения, приехавшего в Мохов в 2009 году, потерявшего там деньги, обручальное кольцо и совесть.

Глава 1

Город Гомель. Белорусская Советская Социалистическая Республика. 1990 год. Во дворе второго корпуса Гомельского государственного университета царила суета. Проходящие мимо люди с интересом, до хруста шейных позвонков, выкручивали свои головы по сторонам, где на газонах, асфальте, у крыльца старого здания университета, мило прозванного студентами «конюшня», творилась сущая вакханалия. До сотни палаток были разложены во всевозможных местах, не вникая в подробности – клумба это или асфальтированная дорожка. В разы больше было разбросанных по кучкам рюкзаков и новомодных спортивных сумок, которые могли себе позволить скорее студенты-юристы, или экономисты, но не историки, так как достать такие вещи можно было только у фарцы и за очень большие деньги.

Сильно разнились между собой и снующие вокруг молодые люди. Большинство студентов были одеты в советского производства спортивные штаны с обвисшей на коленях тканью. Обувь так же была разная вьетнамки, туфли, но преобладали, отличающиеся однообразием, кеды, разной степени изношенности, белорусского производства, обувной фабрики в Лиде. Были и те, кто, в более чем теплую и ясную погоду, мариновал свои ноги в резиновых сапогах.

Отдельно выделялась «группа в джинсе». Это была местечковая «золотая молодежь», надменно взирающая с вершины своего выдуманного Олимпа на остальных молодых людишек. Между тем, до столичных франтов им было очень далеко, а некоторые фасоны джинсов в высших кругах рождающейся советской буржуазии уже и не носили, в моду входили «трубы». Но пока что у дочурок и сыночков гомельских «хозяев жизни» неизменно преобладали «варенки», чаще всего сделанные кустарным способом из джинсов советской марки «Тверь». Однако, стоявшие в сторонке молодые люди держали носы поверху и всячески демонстрировали свое превосходство, не предполагая, что в Минске, тем более в Ленинграде и Москве, уже именно они стали бы предметом для проявления брезгливости и нисхождения. Дети элиты, городской, местечковой, но все же, элиты.

Группа молодежи в вареных джинсах суетилась меньше всего, примеряя роль статистов в хаосе, больше походившем на муравейник. Возле них лежали спортивные сумки «Адидас», несколько красочных туристических рюкзаков, явно заграничного производства, скорее всего польского, или югославского. Они единственные, кто не раскладывал свои палатки на просушку и проверку, так как были уверенны в качестве недавно приобретенных изделий, сшитых в соседней с БССР Польшей. Опять же польские и ГДРовские палатки были сложены в аккуратные чехлы и пестрели цветами, которые на фоне унылой однотонности вокруг, бросались в глаза и притягивали взор, чаще всего, завистливый.

Вокруг этих шести парней и двух девушек крутились и заискивающе заглядывали в глаза еще три девчушки и один парень. Эти завистники из простых рабочих советских семей были готовы на многое, чтобы только вот так общаться с теми, чьи родители являются городскими нуворишами. Над ними явно потешались, девчонкам делали даже не намеки, а недвусмысленные предложения, которые заставляли девиц краснеть, смущаться, пряча глаза, но ни одна из трех девушек не спешила отказываться, из-за чего высокомерные взгляды модно одетых студенток из компании буржуа, искрились молниями высокомерного презрения. Кроме того, сквозь показное смущение, ниспровергая советскую мораль и этику, три девицы все больше осваивались в компании и уже сами начинали отвечать парням смехом и томными, немного наивными, неумелыми, но уже многообещающими взглядами, от чего на лицах, переглядывающихся между собой, парней появлялись победные гримасы. Им скорее нужно было потешить свое самолюбие перед такими же подростками, кому не посчастливилось родиться в семье предприимчивых родителей.

– Ребята, ребята! – на крыльцо здания выбежала взбудораженная, с признаками эйфории, Лида Горбач – главная комсомолка-активистка исторического факультета ГГУ. Вид этой, можно сказать, даже красивой девушки был неопрятный, взъерошенные волосы, полное отсутствие косметики, спортивный костюм уже вымазанный и светлыми и темными пятнами. Однако природная стройность, вполне себе увлекательные формы и округлости, правильные черты лица, пробивались свозь безразличие к своей внешности, которое сейчас проявляла Лида.

– Горбач, чего кричишь, гласность тут поднимаешь? – пошутил Витька Акулич – главный балагур, шутник и вечный актер университетской самодеятельности, отчего за год обучения на факультете не только не приобрел знаний, но и забыл те, с которыми поступал. Но он был прирожденным культоргом и уже на первом курсе тянул всю самодеятельность факультета, занимая постоянно призовые места в разных конкурсах. Вот и держали парня, как и некоторых спортсменов, рисуя «уд» в зачетной книжке.

В этот раз шутка про гласность до увлеченных своими делами студентов дошла не сразу. Нужно было соединить понятия «гласность» и «горбач», определить степень допустимой антисоветчины, но неуверенные смешки все же раздались, особенно искрометно смеялись те, кому вообще не стоило винить советскую власть хоть в чем, так как они-то, как раз, живут по местным советским мерилам, богато. Однако, как это не парадоксально, «джинсовая группа» и состояла их тех, кто больше всего ругал и Советский Союз и высмеивал главу государства – Михаила Сергеевича Горбачева.

Страна доживала свои последние годы, берлинская стена уже рухнула, первый Макдональдс в бывшем столичном кафе «Лира» уже открыт, советская Западная группа войск уже отправляется на так называемое «временное место жительства» – в поля пока еще необъятной Родины. В этих условиях, когда власть все больше слабеет, становилось модным критиковать ее уже не на кухнях, а в полный голос. Вот только инерция умирающей страны создавала полярность взглядов, как то модное отрицание закостенелой идеологии, но были и те, кто еще верил в идею строительства коммунизма, доверял партии, кому в корку головного мозга все же вбили марксистско-ленинскую методологию. Примерами одних могли быть отпрыски наварившей, верившие сейчас только в силу денег и связей своих родителей, многие, если не все, молодые преподаватели так же составляли когорту возмутителей советского строя. Но были и такие, как Лида Горбач, свято верившая в ленинские идеалы и неминуемую победу над «прогнившим Западом».

– Лидия, что нужно сделать? – к старосте факультета подошел рослый парень.

Называть парнем этого молодого мужчину было бы неправильным. Он резко контрастировал со всеми собравшимися тут студентами. Взрослый и на вид, и по годам, Игорь Посталовский возвышался над всей суетой, как мудрец возвышается в своем понимании бытия над нерадивыми учениками. Боец – Старший сержант секретного подразделения ГРУ, прослужил в Афганистане три года, был спортсменом в прошлом и даже чемпионом области по стрельбе и призером республики по самбо. После вывода советских войск из азиатской страны, ставшей полигоном для советско-американского противостояния, парень никак не мог себя найти в жизни. Руки были на месте, училище на слесаря было закончено некогда «на отлично», полгода работы на заводе, где был на хорошем счету, можно его считать и неплохим плотником, спасибо отцу за науку, как и за то, что научил и пристрастил к охоте. Однако, пристрастие к изучению истории для Игоря оказалось не в силах проигнорировать. Парень читал «в запой» как художественную историческую литературу, любил и выделял Пикуля, так и научную. Вот и решил он, устроившись на Гомельский Завод Литья и Нормалей, пойти на заочную форму обучения, на исторический факультет.

– Игорь, пожалуйста, э… это… помогите организовать парней для помощи. Нужно уже выносить продукты, инвентарь и оборудование, – стушевавшись, произнесла Лида, поправляя растрепавшиеся волосы и спешно оттряхивая свою одежду.

Несмотря на свою неуемную энергию, Лида была девушкой и стоит брать в расчет, что под небрежность к внешности, нелепой одеждой и постоянной серьезностью, скрывалась молодая женщина, которая так же хотела быть любимой. Вот только Лида очень терялась и боялась отношений с парнями, была уже сильно обманута, потом имела неоднозначные отношения с молодым преподавателем, которые вроде, как и недавно закончились, но иногда встречи были. Поэтому девушка играла роль неприступной и деловой активистки, показательно критикуя любую вольность в отношениях других. Однако, система девичьей защиты сдала сбой, как и тогда, на первом курсе. Лида еще на собраниях по вопросам организации экспедиции пригляделась к строгому, нелюдимому, но мужественному и сильному Игорю. И непонятные эмоции захлестнули девушку.

– Лида, мне с Вами так же на «Вы» разговаривать, неужели я такой старый? – неожиданно для себя начал флирт Игорь.

– Нет, нет, что Вы, – запротестовала Лида.

– Ну, Вы, так Вы, – сказал Игорь и зычно закричал. – Парни, нужно принести пайку и лопаты, айда!

Многие юноши, как и девчонки с энтузиазмом рванули в здание корпуса, где в музее было уже все готово для новой археологической экспедиции. Эти ребята были теми вдохновлёнными энтузиастами, которым не терпелось быстрее окунуться в процесс поиска артефактов и познания через них истории. Они жаждали деятельности, участия хоть в чем, пусть и в роли грузчиков.

Уже через пару минут щупленький парень классического вида «заучки» тянул на себе большой мешок с макаронами. Низкого роста, худощавый, в очках с большой оправой, он пыхтел, кряхтел, но тянул-таки мешок в сторону уже подъехавшего грузовика. Пухленький парень с нескладной шевелюрой и прыщавым лицом нес коробку с тушенкой. Большая половина всех студентов рванула на помощь, как будто там, в одной из аудиторий действительно сотни тонн продовольствия и оборудования. Поэтому некоторые сделали только по две ходки, другим повезло больше, и они утолили свою жажду деятельности, трижды поднявшись на второй этаж корпуса за необходимыми вещами в экспедиции.

– Спасибо, Игорь! – пролепетала Лида.

Девушка явно постаралась обратить внимание парня на себя, который отвлекся на удержании входных дверей в здание, так как нескончаемым потоком муравьи-студенты сновали с экспедиционной поклажей, где было почти все для праздника и науки. «Почти», так как в личных сумках всех, без исключений студентов то и дело что-то позвякивало, и это было не молоко, или лимонад, а то, чего именно не хватало для окончательной подготовки к будущим археологическим свершениям.

– Лида, ты не тушуйся, обращайся, – с улыбкой сказал Игорь.

Парня забавляла картина развернувшейся трудовой деятельности. Он-то за свою службу перетягал столько железа, на такие расстояния, что все потуги будущих историков вызывали скорее умиление. Нет, и среди них были спортивные парни, даже, как узнал Игорь трое отслуживших в армии, но многие представители мужского пола были рохлями, скорее «книжными червями» и ходячими историческими энциклопедиями, чем рабочими-капателями.

– Игорек, а когда будут автобусы, эти сборы уже изрядно затянулись? – проворковала Светлана Кручинина, игнорируя злобный взгляд от Лиды, которая единственная, кто мог ответить на поставленный «джинсовой» девушкой вопрос.

Самая красивая девушка не только первого курса, но и всего факультета – так считала сама Светка, так считали и все ее многочисленные воздыхатели. Про девушку ходили разные сплетни, которые распространяли прыщавые пубертатные мальчуганы, что стремились объяснить себе отсутствие внимания со стороны объекта их влажных мечтаний продажностью Светы. «Да она только за деньги и с богатенькими. Вот накоплю, и она будет моей!» – утверждали одни неудачники под одобрительные кивки других.

Общество еще только привыкало к такому образу девушки, когда она напоказ вела себя раскованно. Ранее, при доминировании советской морали, даже, действительно, продажная деваха, а такие были во все времена, скрывала свои намерения, пусть об ее образе жизни и знали все заинтересованные парни. Однако, у Светы не было никаких объективных причин для того, чтобы продаваться за деньги, пусть она и не являлась блюстительницей моральных ценностей. Отец девушки являлся директором одной из трех станций технического обслуживания автомобилей города, причем самой крупной из них. Все машины наиболее влиятельных людей Гомеля прошли через «договорняки» с Владимиром Мироновичем Кручининым. Семья не знала недостатка в купюрах. Если было нужно, то казначейские билеты государственного банка СССР лежали в каждой комнате, на видном месте, и Света привыкла к тому, что деньги – не проблема.

– Кручинина, а ты джинсу не замараешь в полевых условиях? – пошла в атаку Лида, встряв между Игорем и Светой, заграждая собой парня.

– Горбач, – Светка акцентировала внимание именно на фамилии Лиды. – У меня этой джинсы все шкафы забиты, не волнуйся. А девушка должна выглядеть всегда хорошо: и в лесу, и с утра в постели с любимым мужчиной.

Лида налилась краской, не ожидая такой откровенности от однокурсницы. Колкости и красноречивые ответы никак не приходили в голову к девушке-комсомолке, которой, почему-то представилось, как она просыпается рядом с Игорем. Нет, Лида не блюла мораль и уже познала плод любви, но разговоры на такие темы были для активистки табу. Запунцевелая Лида после неловкой паузы сделала вид, что ей срочно нужно пойти посмотреть, как идет погрузка экспедиционного имущества и ретировалась, не поднимая глаз.

– Вот тебе и номер, а наша комсомолка влюбилась! – рассмеялась Светка, ища глазами поддержку своему веселью со стороны Игоря, растерявшемуся при неловкой ситуации.

– Зачем ты так? – выдавил из себя Игорь.

Так получилось, что парень не был искушен в любовных утехах, которые с каждым годом становятся все более публичными, как, к примеру, в современном кино и подпольных видеосалонах. Женщины у него были, но эмоций, кроме тех, что испытывает парень пубертатного возраста, когда все равно где и кого, не испытал. Потом служба, работа… А тут сразу две привлекательных девушки и как будто соревнуются за него.

– Игорек, – маниакально сексуально, по крайней мере, так показалось Игорю, обратилась к нему Света. – Ты мне нравишься. Ты мужичок, пусть и такой вот глуповатый. Я же женщина, я чувствую сильного мужчину. Приходи после отбоя в палатку к Арнольду, мы там будем отмечать приезд.

Брюнетка с мутно зелеными глазами и идеальной фигурой, как и удивительно красивым лицом, которое только портил яркий и вызывающий макияж, грациозно развернулась и пошла назад к своей «джинсовой группе». Ну а Игорь пошел к машине, чтобы помочь грузить вещи. Если ты не знаешь, что делать, когда психологически сбит с ног, найди тяжелую физическую работу и все пройдет.

– Акулич, а ты почему не работаешь? – грозным голосом спросила уже пришедшая в себя Лида у Витька, который сидел своих вещах и крутил колки на любимой гитаре с наклеенными фотографиями полуголых девиц.

– Лид, так я следую курсу нашей партии – нам сказали перестройка, вот я и перестраиваю свою гитару, – с самым что ни наесть серьезным видом произнес Виктор.

– Вот схожу к университетскому комсоргу и расскажу про твои шуточки – так и на сцену больше никто не пустит. Придется учиться, – сказала Лида и с удовольствием стала наблюдать, как Витька Акулич отставил гитару и показательно ретиво устремился к грузовику.

– А ну, ребята, поднажмем! – послышалось у машины – Витька принялся за дело, и теперь молчаливая погрузка превращалась в спектакль.

– Зачем столько казанов и котлов, если Сашок обещал полноценные полевые кухни? – спросил кто-то в толпе «грузчиков».

– Не Сашок обещал, а ответственные партийные лидеры нашей области, – решила Лида поправить парня.

– Ага, дедушка Сашки – первый секретарь Обкома – самый ответственный лидер. Мог бы и экскаватор подогнать, а то умаемся землю лопатами раскидывать, – сказал еще один из «говорунов» – двоечник Ленька, у которого после второй сессии осталось два хвоста и большая вероятность отправиться в армию после отчисления еще до нового учебного года.

– Нам и так оказали значительную помощь. Такой большой и организованной экспедиции я не припомню, – ответствовала Лида.

– Ага, а ты в двадцатую экспедицию едешь или всего-то в третью? – подхватил разговор неугомонный Витька.

– Договоришься! – прикрикнула на балагура Лида.

– Все, все, моя госпожа, – ёрничал Витек, но натолкнувшись на действительно раздраженный взгляд девушки, решил немного помолчать.

Грузовик ЗИЛ загрузили под завязку очень быстро, и настала очередь трех автобусов ПАЗ и выделенного одного туристического Икаруса. И даже в эти транспортные средства не смогли бы все необходимое вместить и во дворе стояли еще пять автомобилей – родители, прежде всего «джинсовых сыновей и дочерей» выразили желание помочь в переброске десанта к месту отдыха, ну или археологических раскопок – у всех своя мотивация.

– Лидочка, все вынесли из музея? – спросила Анна Кондратьевна, подходя к одному из автобусов, очередь на погрузку которого как раз пришла.

Только в конце суетной, даже стихийной организации погрузки, руководство решило-таки принять участие в отъезде. Первой из массивных дверей здания второго корпуса университета вышла Анна Кондратьевна Бережная – официально начальница всей экспедиции. Женщина выходила в сопровождении своих миньонов – трех лаборантов и еще трех молодых мужчин – преподавателей университета, назначенных руководителями археологической практикой и одной симпатичной преподавательницы, которая везла двенадцать девушек-филологов для сбора фольклора в деревнях рядом с археологическим комплексом. Эти девушки пришли на место сбора самыми последними и держались в стороне, живо обсуждая происходящее и задорно хихикая.

Вышедшая процессия руководителей сразу же определила вектор в предстоящей экспедиции, так как глаза блестели у всех явно не из-за изучения нормативных документов, а от того, что звенит в студенческих рюкзаках. Видимо, Анна Кондратьевна, несмотря на свой скоромный рост могущая пить алкоголь наравне с любым мужчиной, «проставилась» за начало большого мероприятия. Но не у всех руководителей экспедицией была такая сноровка иметь достойный вид при любом количестве выпитого. Так, один из молодых преподавателей – Андрей Климович Бургас даже заплетался в своих ногах и поспешил присесть на единственную во дворе лавочку, потеснив трех студентов, занявших места ранее.

– Гулька пришла, – пронеслось по толпе студентов, пока Лида сверялась со своим списком оборудования.

Анну Кондратьевну студенты называли «Гулька». Конечно же в глаза строгую и искренне уважаемую преподавательницу никто так не назовет, но вот ее постоянная прическа не оставляла шанса Бережной остаться без прозвища. Женщина лет пятидесяти постоянно носила ту самую. Скорее всего, неизменная прическа была причиной комплексов из-за малого роста даже для женщины, а гулька визуально прибавляла сантиметров пять точно, как и туфли с высокой платформой и каблуком. Между тем, в этой маленькой женщине была огромная внутренняя сила, которая могла подчинить другого человека, заставить себя уважать и быть действительным лидером даже более, чем для двух сотен студентов в полевых условиях.

– Анна Кондратьевна, – обратилась, наконец, Лида к своему кумиру. – Не хватает овощей, нивелира, еще двадцати лопат и бензопилы. В списке они есть, а в музее археологии в нашем корпусе нет, или я плохо проверила.

– Все правильно, Лидочка, Вы правы. Все недостающее, как, надеюсь и что-то еще, должны доставить из Лоевского райкома по личной просьбе товарища Колосова, – Анна Кондратьевна одобрительно посмотрела на свою «приказчицу» Лиду и взглядом помещицы осмотрела крепостных и территорию вокруг. – Ничего не забудьте. Я поеду на автомобиле впереди, буду показывать дорогу. Итак! Экспедиция, о которой целый год говорили на всем факультете, начинается!

Это были традиционные слова, объявляющие, что началась совсем другая жизнь, приключение, которое не забудется никогда.

Студенты под выкрики Лиды начали рассаживаться по автобусам, Светка с некоторым неудовольствием отправилась с тремя еще девушками к новомодной Ладе девятой модели, в которой уже прогревал мотор ее отец, демонстративно громко слушая на магнитоле «Ласковый май».

– Игорь, садись во второй Пазик, – скомандовала Лида, остановив свой взгляд на парне, и удовлетворительно продолжила командовать, как только поняла, что Игорь отправился к указанному транспорту.

– Витек, ты туда же, а то еще ляпнешь чего при преподавателях, – Лида взяла под локоть штатного балагура и задала тому вектор движения.

В маленький автобус набилось больше тридцати человек. И все бы ничего, если не сумки, рюкзаки, даже доски на всех проходах и сиденьях. Так что Игорь поспешил присесть в кучу вещей, не глядя на что именно, чтобы дать возможность расположиться другим студентам.

– Гитаристу самое удобное место! – провозгласил Витек, без зазрения совести залезая на самый верх горы рюкзаков и сумок, топчась по ним.

– Так, перекличка! – провозгласила Лида и попросила называть фамилии, после чего достаточно долго искала каждого по списку и делала пометки.

Неуемная организаторша, удостоверившись, что никого, согласно спискам, в нашем автобусе не упустила, побежала к другим.

– Вот егоза! – воскликнул пожилой водитель, с усмешкой крутя головой.

Потребовалось еще с полчаса томления в раскаленном от жары автобусе – если ранее можно говорить о теплой погоде, то сейчас, в 10 часов, уже о жаре – пока, наконец, автобус не тронулся с места. Зарычал громче предполагаемого мотор, в салоне запахло бензином, но студентам было нипочем. Почти все сияли лицами в предвкушении чего-то необычного, интересного. Многие вырвались от родительской опеки и потаенно даже для себя были готовы на поступки, о которых можно будет позже жалеть, но вспоминать с усладой. Игорь же испытывал противоречивые эмоции. Парню некогда представился один из полевых выходов на границу с Пакистаном, когда их группу накрыли спецназ «черные лебеди». Из того боя получилось уйти только троим бойцам, пусть размен был численно и в пользу советских спецов. Так что на лице парня появилась злобная гримаса, а кулаки невольно сжались. Их тогда вот на таком же пазике, под видом местных жителей везли через советские блокпосты.

– Эй, мужик, все нормально? – как-то опасливо спросил Витек, расположившийся рядом с Игорем.

– Да! – выжал из себя бывший, хотя бывших не бывает, боец ГРУ.

Игорь взял себя в руки и рассмотрел молодежь в автобусе, зацепившись взглядом за того самого «рохлю», которого приметил ранее, когда он нес мешок с макаронами на погрузку. Парень не подвергся всеобщей эйфории и просто читал. Да, он достал откуда-то книгу и, явно неудобно расположившись, стал читать.

В целом, в автобусе преобладали пассажиры женского рода, именно сюда присели девушки-филологи со своей сопровождающей, которую очень навязчиво звали другие молодые преподаватели-историки с собой, но она нашла силы отвязаться от ухажеров, несмотря на свои игривые с блеском глазки, «по соточке на дорогу» у Анны Кондратьевны не прошли мимо молодой преподавательницы.

– Лидия Владимировна, позволено ли мне будет исполнить песню? – наигранно саркастично спросил Витек у активистки-Лиды, перехватывая удобно гитару.

– Только коллективные, Витя, и думай, что именно поешь, – Лида погрозила гитаристу кулаком.

Девушка сидела на самом комфортном месте рядом с водителем. Даже преподавательнице-филологу пришлось ютиться с двумя девушками на двухместном диванчике.

– О’кей, – провозгласил Витек и завел песню. – Вот они денечки, наступила летняя пора, испорчены зачетки, да и в экспедицию пора. Вещи собираем, время фляги водкой наполнять, круто погуляем, все равно не хватит. Твою мать!

– Виктор, прекрати, – попыталась урезонить парня Лида, но того несло…

– Вечером в палатках раздается лишь стаканов звон. Килька и тушенка – основной вечерний рацион. И посты охраны комары минуют стороной. Мощным перегаром всех сразит охраны плотный строй, – увлекся исполнитель, а его песню робко, с оглядкой на единственную преподавательницу в автобусе, стала подпевать часть студентов.

– Да пойте, уже, историки, я никому не скажу о вашем творчестве, – смеясь от текста песни, сказала сопровождающая филологов, чем только раззадорила студентов и уже большая часть автобуса орали слова из студенческого фольклора. Пожилой водитель одобрительно улыбался, такое творчество было ему близко.

– Гоблины в деревне не умеют водку так бухать, как студент истфака. Здравствуй, милый Мохов, твою мать… – экспрессивно пел Витек.

Да, мы ехали в Мохов – деревню в семи километрах от маленького районного города Лоев Гомельской области БССР. Именно там находился уникальный археологический комплекс конца X – начала XI века, как и ряд памятников бронзового века и даже неолита. Уже три года именно сюда ездят историки-практиканты на раскопки, и находки поражают. Это и уникальные славянские захоронения, и некие курганы представителей северных культур, может и тех самых викингов. Комплекс кроме курганного могильника включал огромной площади поселение, предполагаемую пристань, которую пока так и не локализовали. Этот памятник почти вплотную подходит к озеру, которое в свою очередь соединено протоками с Днепром, как раз в месте, где в него впадает река Сож. Уникальное, красивое место. Игорь был здесь с Анной Кондратьевной весной, когда подготовка к большой экспедиции вошла в финальную фазу.

– Так, выпьем за гуляющих, за ничего не знающих и сессию сдающих наобум. Так выпьем за гуляющих, за ничего не знающих, историков студентов ГГУ… – уже пел припев очередной песни Витек, а Лида прикрыла руками уши и даже закрыла глаза.

Песни понравились Игорю. Он знал, что такое армейский юмор, и догадывался о студенческом, но впервые видел и слышал проявление подобного творчества, людей с высшим образованием, пусть еще только получаемого. Многие историки пробивались и по партийной линии и служили в милиции, в идеологических отделах на предприятиях. И вот эти будущие идеологи СССР сейчас исполняют творчество на грани приличия и продолжают провокационные песни с политическим подтекстом – Витек самозабвенно исполнял «Перемен» популярного ныне певца Виктора Цоя и его группы «Кино». Песня была условно разрешена к исполнению, тем более во времена гласности. Каких именно перемен требуют «наши сердца» было не сложно догадаться.

– А ты чего не поешь? – к Игорю подползла, а иначе передвижение поверх по горе вещей и не назовешь, незнакомая девушка.

В принципе, Игорю было проще назвать тех с десяток студентов, которых он знал, в числе их эта девчонка не значилась. Парень был единственным заочником, который отправился в экспедицию, удачно подгадав с отпуском на производстве. И знал он только тех, с кем удалось познакомиться на трех общих собраниях в процессе организации экспедиции, да и во время выезда на место предполагаемой экспедиции весной.

– Так я слов не знаю, – ответил Игорь, мельком взглянув на нарушительницу его личного пространства.

– А…– философски произнесла девушка, как будто в лаконичном ответе парня было много смысла.

Симпатичная девчонка, девушкой Игорь ее не воспринял. Еще детские черты лица, наивные, но любознательные глаза. И все, больше ничего и сказать, если только не считать двух косичек русых волос.

– А ты на каком курсе учишься, а то выглядишь взрослым? – спросила назойливая собеседница.

Слух парня зацепился за слово «взрослым» и это окончательно расставило все приоритеты. Игорь стал уже думать, как отвязаться от девочки, но грубить не хотел и собирался ответить вежливо, однако, в разговор вклинилась Лида:

– Он перешел на второй курс заочного отделения, а сам работает на заводе. А еще служил в Афганистане и мастер спорта.

– Ты мое личное дело читала? – удивился Игорь.

Лида замялась и немного съёжилась. Голос парня был металлическим. Игорю не понравилась такая назойливость и излишний интерес со стороны комсомолки, по сути чужого человека, так как до сегодняшнего дня у них была лишь одна встреча, когда парень поехал в разведку на будущее место раскопок. У Игоря был свой автомобиль – «шестерка», и его вместе с личным транспортом использовали в научных и организационных целях при подготовке к выезду. Но машина сейчас у отца, который занялся очередным ее ремонтом с мужиками в гараже, так как папочка Светы Кручининой требует немалых денег за малую работу, да и записываться на СТО простым советским гражданам нужно за месяц.

– Молодежь, сейчас будет трясти, – громко провозгласил водитель автобуса и поймал первую яму на дороге, подтверждая делом свои слова.

– Мы уже в деревне, вот поворот направо, там школа и магазин, в школе могут проводить танцы, особенно, если мы об этом попросим, – стала «исполнять» экскурсовода Лида, уходя от ответа на неудобный вопрос о ее всезнайстве об Игоре.

Кирпичное здание мало походило на школу, ну или на очень маленькую, кабинетов на пятнадцать, не больше, и еще либо актовый зал, либо спортивный, что-то одно могло поместиться в небольшом здании, правда, к нему были какие-то пристройки.

Магазин так же не производил особого впечатления, обычный небольшого размера дом, но возле его была прямо-таки очередь из грузовых машин с надписями и «хлеб» и «мясо», было видно, что разгружают ящики с колбасой и молочными продуктами. Даже водитель автобуса чуть ли не остановился напротив такой нереалистичной для советского общества и государства картины, позволив и студентам рассмотреть в подробностях разгружаемый товар. Игорь был уверен, что на обратном пути извозчик обязательно остановится, и, если, конечно, магазин будет открыт, оставит все имеющиеся деньги тут в глухой деревне на радость жене, закупившись дефицитом.

Недолгие размышления обескураженных студентов о причинах такого нерядового события, как наполнение сельского магазина редкими продуктами, сменилось пониманием в глазах многих. Дело в том, что в экспедицию с республиканским телевидением собирается приехать первый секретарь Обкома партии Иосиф Антонович Колосов, вот и устраивают «потемкинскую деревню». Ну, это советским людям привычно и понятно, главное успеть к такому празднику жизни. Малодоступную даже в областном городе колбасу можно купить в деревне! Нонсенс, но приятный, многие студенты побегут за покупками уже завтра, если сегодня запретят это делать, хотя самоволку никто не запретит.

– Ой, ей! – дружно закричали все пассажиры, когда автобус в метрах ста от магазина повернул налево, и закончилась разбитая дорога, началось абсолютно непроезжее направление, так как дорогой, сплошь изрытую ямами и покрытыми глубокими лужами, это назвать категорически невозможно.

Недавно прошедшие дожди размыли грунт, но не это стало главной причиной полностью разбитой проселочной дороги, а тяжелые трактора и комбайны, которые проезжали тут в сторону поля, что в трех километрах у Днепра. Так что даже передвигаясь с черепашьей скоростью, пассажиров трясло, а два раза чуть было не перевернуло автобус, по крайней мере, так казалось по ощущениям Игорю.

– Все, баста! Вон и Икарус встал. Шабашь, детишки, разгружайся! – скомандовал разозленный водитель.

Действительно автобусы, как и легковые автомобили, заехали на поле с рожью, расположенное практически в деревне по правую сторону от направления движения к месту будущего лагеря. Слева уже начинался курганный могильник прямо на территории огородов и домов.

Маневр транспорта был вынужденным, так как колосившееся поле оказалось больше приспособлено для перемещения, чем сама дорога. Тем более, что только так смог бы разъехаться весь тот ассортимент советского автопрома, который попал в затор. Игорю подумалось, что во время становления Советского Союза, вот так ехать по засеянному полю никто бы и не подумал. И дело не только в жестких наказаниях за подобные проступки, но и в отношении людей. Сейчас же машины с пробуксовкой пытались по ржи объехать затор из грузовика и автобусов, особо не сокрушаясь от килограммов несобранного с поля зерна.

Все матерились и сыпали проклятиями, как в сторону небесной канцелярии, так и советской власти, которую обвиняли уже просто по инерции. В какофонии звуков и нецензурщины даже и не скажешь, что здесь собрались в основном либо люди с высшим образованием, либо стремящиеся к оному, а скорее многоэтажные конструкции по своему антуражу подошли бы каторжанам на пересылке.

Игорь улыбнулся, вспомнив своего капитана – комроты, который говорил матом, даже не задумываясь о том, что именно он говорит. Когда его однажды комбат попросил обойтись без мата, капитан был способен только растерянно мычать. Между тем, комроты был профессионалом, которых в мире мало и умел и людьми управлять и правильные решения принимать, пусть и с матерным огоньком.

Лида, уже чуть ли не по пояс вымазавшаяся в грязи, стала раздавать команды и студенты, пыхтя и бормоча в полголоса, скорее себе, чем для чужих ушей, двинулись вниз с холма в сторону места лагеря. Метров шестьсот, или чуть меньше, по прямой, через высоченную траву и кусты – это ерунда, но для человека, подготовленного и физически и морально, а не для тех, кто на уроках физкультуры получал тройки, а от пятнышка грязи впадал в депрессию.

Игорю и его спутникам повезло. Уже, когда первая партия студентов выдвинулась в сторону лагеря, появилось два трактора с большими прицепами, и уже на них было не сложно перекинуть вещи из автобусов, в том числе и свои. Грузовая же машина рискнула и таки удачно преодолела все препятствия, устремляясь к месту будущего полевого лагеря. Пользуясь всеобщей сумятицей, нашлись и несколько шустряков, которые быстро, через тысячелетние курганы, побежали к магазину, пораженные ранее увиденным разгружаемым товаром. Самоволок и после предполагалось много – студенты активно обсуждали процесс приобретения местной самогонки, да под колбаску из магазина.

Часть студентов, которые решили идти по размокшей дороге, а не дожидаться транспорта, способного отвезти их тушки, вертели головой на все 360 градусов, охали и ахали. То месиво, что раньше дорогой звалось, было уже частью большого археологического комплекса Мохов-1. Справа от дороги было городище с еще просматриваемыми контурами рва и вала, именно там располагалось то самое поле ржи, которое помяли груженые автобусы и автомобили.

Слева же возвышались величественные волаты-курганы, выглядывающие из зарослей травы, каких-то кустов, берез, ютящихся посреди бурелома. Насыпи были и большие, и приплюснутые, чуть удлиненные и, как сказала одна студентка, «пимпочки».

Однако, человеческая деятельность вносила свою ложку дегтя в общее идеалистическое впечатление. Несколько курганов были разрушены, из них местные для собственных нужд брали песок, чем нарушали целостность объекта археологических исследований и делали их малоинтересными для науки. С десяток курганов были на территории огородов сельчан. Говорить о том, что при строительстве школы и магазина были уничтожены больше сотни насыпей, до этого сохранявшихся тысячу лет, никому из посвященных не хотелось, чтобы не портить настроение.

– Смотрите, керамика! Это же керамика? А вот тут рисунок, – громогласно заявила о своей находке одна из представительниц филологического факультета, чем внесла еще большую сумятицу среди студентов и не только.

Все, даже водители автобусов, начали ковыряться в грязи в поисках своего артефакта.

– Товарищи, товарищи! – пыталась урезонить эту «керамическую лихорадку» Лида, которая осталась, после отъезда Анны Кондратьевны с лаборантами на Ниве председателя колхоза в лагерь. Как самый опытный ветеран археологического движения, она тоном лектора произнесла. – В пойме есть места, где очень много подъемного материала и не должно быть так грязно. Там и венчики, и донышки есть, я покажу, но пока нужно в лагерь спешить.

Между тем, два тракторных прицепа были под завязку нагружены вещами, и большая часть студентов отправилась пешком в сторону лагеря, пересекая курганный могильник по диагонали, обходя водное препятствие. Внизу у подошвы возвышенности, на которой находился археологический комплекс, была не лужа, а целое озеро, поэтому пришлось огибать дорогу и пройтись по курганам.

Взору молодых людей, большинство из которых были городскими и на природу выбирались только в сентябре, при поступлении в университет, на уборку картофеля, открылась необычайно гармоничная и увлекающая панорама.

Стоя на возвышенности можно было увидеть и величественный Днепр, по дуге опоясывающий видимое пространство. Там вдали великая река была и прямо, и правее, а вот в левой стороне в главную артерию торгового пути «из варяг в греки» впадал Сож, и в этом месте Днепр был вдвое шире. Внизу большого холма, с которого студенты и рассматривали окрестности, в метрах двухстах начиналось озеро, которое простиралось практически параллельно Днепру. Оно, вероятно, было некогда старым руслом реки. Справа, где по прямой в пяти километрах был районный город Лоев, начинались болотистые места с большим количеством уток и протоками со снующими щуками и карасями. А еще в кустах, на склонах и террасе холмов было много куропаток и зайцев.

Ну, и вишенкой на всем этом великолепии была, внизу возвышенности слева, в метрах ста, небольшая дубрава из вековых дубов. В период оккупации нацисты срубили большую часть этих ценных деревьев, но не успели выкосить все, одинокий, но величественный десяток вековых дубов, придавал этому месту еще больше тайн и мистификаций.

Сердцем же местности и одновременно его душой была крыничка с удивительно чистой водой, с холма уже просматривалась выкошенная тропа к источнику. Еще два года назад санитарные службы делали забор воды из этого ключа и проверяющие опешили – жидкость была практически минеральная, содержала много микроэлементов, полезных для человека. Место облагородили, обкосили и теперь в лагере всегда отличного качества вода. Да и само расположение лагеря было продиктовано больше близостью к источнику, чем по иным соображением.

Несмотря на то, что Игорь вылез из автобуса одним из последних, именно он закрывал борта крайнего тракторного прицепа. Привыкший к ходьбе, да и к горам, а не то, что холмикам, он быстро нагнал большинство ребят. К слову, те не особо и спешили, наслаждаясь видами с возвышенности и бурно их обсуждая под щелчки фотоаппаратов. Самым же эпичным для спецназовца с горной подготовкой было наблюдать, как каждый второй студент, спускающийся с небольшой поклажей вниз, к лагерю, падал и кубарем и летел по склону. Умение держать равновесие и распределять точки опоры дается только с опытом. Игорь же без напряжения и особенных усилий пошел вниз, прихватывая по дороге сумку одного из свалившихся парней.

– Ой! – вскрикнула девушка со знакомым голосом и начала бесконтрольный бег по склону, который неминуемо должен был закончиться болезненным падением.

– Куда? – Игорь выронил сумку и ловко подхватил уже заваливающуюся девушку.

Это была Света, не узнать ее было невозможно. Игорь сноровисто подтянул красотку к себе и погасил инерцию падения. Красивые испуганные девичьи глаза встретились с сосредоточенным взглядом Игоря, и Света подарила спасителю самую обворожительную улыбку, на которую только смогла наскрести из своего богатого источника женской магии. Однако, выразительные, глубокие матовые глаза девушки встретили холодные и отстраненные темно-карие зрачки парня.

Игорь Посталовский был крайне восприимчив к волшебству женских чар, или долгое воздержание, но сосредоточенность парня быстро таяла от теплоты женского тела и частого, томного дыхания девушки. Сколько вот так молча стояли два разнополых человека, ни Света, ни Игорь не поняли. Однако, взгляд Игоря начал преображаться и замутненность в нем отступала, парень понял, что стоит, обнявшись с секс-символом факультета, и уже контролировал себя. Поцелую, на чем больше настаивала девушка, приближаясь своими губами к Игоревым, который сам не сделал последнее усилие и не преодолел те несколько сантиметров до губ девушки, не было суждено сегодня произойти. Игорь ощутил чей-то взгляд, пронзительный, эмоциональный. Подобное проявление чуйки пару раз спасло парня от пули снайпера. И только сейчас, после ощущения чужого взгляда, все гормоны в теле молодого мужчины, не избалованного постоянными встречами с девушками, с трудом, но уступили место рассудку.

– Все! Дальше сама! – спокойным, уверенным тоном сказал парень и, оставив ошарашенную Свету, пошел в лагерь.

В это время злобным взглядом, до сегодняшнего дня невозможного для ее характера, Лида уничтожала, как могло показаться, свою соперницу. Она видела, что Света ищет встречи с Игорем, что соперница, да, именно, соперница, даже спровоцировала свой неудачный спуск с холма прямо в руки, пожалуй, единственного настоящего мужчины среди всех подростков-студентов. Но долго предаваться рефлексии Лида себе не позволила – вот уже и будущий лагерь, и работы до захода солнца не много, а очень много.

Насколько слышал Игорь, все студенты обсуждали, что сейчас надо будет хорошенько так работнуть, чтобы хоть как–то оборудовать лагерь, однако место предполагаемого расположения членов экспедиции было уже удивительным образом обжито. Первоначально планировалось потратить минимум два дня на обустройство всех необходимых столов, скамей, кострищ, навесов для кухни, дров, умывальников, навесов над столами руководящего состава, выкосить везде траву, вырыть глубокую яму для мусора и оборудовать ямы под туалеты, соорудить помывочные, по крайней мере, для девочек, и не только это, еще очень много разной работы. Однако, взору студентов, настроенных на серьезный и изнурительный труд, открылся прямо-таки образцово-показательный полевой лагерь. Это и расслабляло студентов, оторвавшихся и от родительской опеки и, как после оказалось, и от руководителей экспедиции.

В огороженной самой природой кустарниками с трех сторон и болотистой местностью с еще одной, было достаточно места для расположения более трех сотен человек с кухней и местами для собраний и приема пищи. Тут, на отлично скошенном таинственными доброжелателями поле уже стояли сбитые из отличных досок столы и скамьи рядом с ними, в центре лагеря так располагалось и вовсе что-то вроде резной беседки. Вместо кустарного навеса, над прекрасно оборудованным костром с расположенными вокруг обтесанными бревнами, была сооружена целая конструкция, позволяющая прятаться от дождя, может, и сотне человек. Наличествовали, уже поставленные рядом, две огромные армейские палатки, внутри которых можно было и жить, и устраивать конференции. Самым же главным, чего действительно могло не хватать, если бы студенты сами занялись своим бытом, было сооружение мужского и женского туалетов для одномоментного посещения до четырнадцати человек. Кто был в экспедициях, поймет, насколько качественные помывочная и туалет преображают быт. Да остальные неудобства уже абсолютно не важны, если есть места для гигиены.

Причиной такого отношения к экспедиции власть имущих была связана, конечно, не с искренним желанием помочь будущим Шлиманам, не тягой к изучению краеведения своего региона, а с прибытием хозяина области и телевидения, о чем все заинтересованные люди уже давно знали, чему свидетельство и резко налаженное снабжение отдельно взятой деревни товарами в магазине. В советское время каждая неожиданная проверка готовилась за недели.

– Вы, ты, Игорь? – чуть заплетающимся голосом спросил один из лаборантов, когда парень вошел на территорию лагеря и примерялся где именно поставить свою палатку.

– Так точно! – по-армейски ответил Игорь.

– Отлично! Я… ну, в смысле, мы, будем сейчас работать с документацией. И… это, я как бы охрану на сегодня должен выставить. Там ничего серьезного, но местные воровать могут, они ох и шустрые на это дело… – входил в состояние «нашел свободные уши» молодой парень-аспирант БГУ, который приехал лаборантом в экспедицию.

– Понял, прослежу, – улыбнулся Игорь. – Идите, изучайте документацию.

«А ведь он моложе меня, да и слабак, но я подчиненный! И это он идет «изучать документацию», которая так призывно звенела в некоторых ящиках, что студенты понесли к командирскому столу, а не я…» – подумал воин-афганец, принимая свой статут по-философски и с улыбкой.

Приезд первого секретаря Обкома с телевидением был назначен на следующий день, именно тогда и предполагалось прибытие и медика, и милиции, да и полевые кухни с самого утра подвести должны, как и многое другое. Заранее было сложно, местные обязательно бы что-нибудь бы умыкнули. А пока нужно было как-то сориентироваться и самоорганизоваться. Потому как многие, или даже все, кроме только что Анны Кондратьевны, призванные следить за порядком, уже «отлично изучили документацию» Гулька собиралась, напротив, уехать в город, понадеявшись на своих гвардейцев-аспирантов и других преподавателей. Хорошо, что хоть смогли организовать студентов, дабы те поставили им командирские палатки. Вот и залегли «изучающие документацию» в своих жилищах, не раздеваясь, оставив вещи снаружи. Главная же руководительница всего этого околонаучного бедлама вскоре уехала обратно в Гомель, улаживать вопросы с остатками продовольствия, которого изрядно не доложили, подсовывая на подпись накладные с завышенными цифрами.

Пусть руководство и было утомленное солнцем и документами, но присутствовала неуемная Лида. Девушка порхала по лагерю, раздавая команды, и многие студенты ее слушали. Даже «джинсовая команда» была занята делом. Вот только девушка-командир не успевала замечать, как уже четвертая тройка студентов устремилась через кусты в сторону холма и, видимо, оттуда в магазин, ну или за местной самогонкой. Да и кто уследит таких диверсантов, тут блокпосты нужно ставить с БТР и колючей проволокой и то найдутся умельцы обойти заслоны. Мощнейшая штука эта мотивация, а она была существенной – дефицит и выпивка на природе.

Незаметно за заботами начало смеркаться, и народ повалил к костру. Отбой сегодня объявить было некому, лаборанты и молодые преподаватели явно не рассчитали свои объемы документов, а может и местных нормативных актов с сивушными маслами, или даже с добавлением димедрола испробовали. Ответственные молодые преподаватели все спали спокойным и безмятежным сном. Могла еще Лида выказать требование разойтись по своим палаткам, но командирша этого не делала. Девушка прекрасно понимала, где нельзя перегибать палку. Объявление отбоя ей бы не простил никто: ни активно пьющие по палаткам и кустам студенты, ни любители кострово-гитарной романтики, ни те, кто уже с первой минуты начал активный поиск любовных приключений.

– Игорь, я могу тебя попросить? – обратилась к парню Лида, уличив момент, когда тот достал сигарету и стал крутить ее в руках.

Игорь не курил, как ни странно, бросил именно в армии. До попадания в Афганистан, как ни ругался тренер, отец, парень покуривал. Сейчас же сигарета в руках стала привычным атрибутом при активизации мыслительных процессов парня, вот он и размышлял: сколько может быть активных хулиганов в деревне, насколько они опасны и безбашенны, можно ли надеяться на поддержку парней из лагеря в случае наезда. Да и прямых запретов на нахождение чужаков в лагере не поступало, а вот быть миролюбивыми и лояльными к местному населению, по словам руководителей, необходимо. Ответственность парня, да еще и с его «назначением» начальником охраны, подразумевала серьёзнеть в отношении вопросов если не обороны лагеря, то организации его охраны, точно.

– Прости, Лида, чем смогу, помогу, и хорошо, что перешла на «ты», а то неудобно, чувствую себя стариком рядом с молоденькой красавицей, – необъяснимо для себя начал заигрывать с командиршей Игорь.

– Ну, скажешь такое… ты же мужчина и красивый, разве можешь не нравиться девушкам? Вон Светка так и рыщет глазами, тебя выискивает, – глаза Лиды налились злобой, которая сменилась смущенным румянцем на щеках, когда девушка поняла, что практически призналась Игорю в своих если не чувствах, то в симпатии.

– Ну, ты что? Ревнуешь? – спросил парень и, пристально присмотревшись на красоты девушки, непроизвольно опустил взгляд на выпирающую грудь. После, не отводя глаз от вторичных половых признаков собеседницы, решился. – А давай-ка, товарищ командир, выпьем, только не на глазах у молодежи. Что мы, будем показывать плохой пример?

– А давай! – проглотила комок в горле Лида и податливо обхватила ладонь парня.

Игорь загодя, по выработанной привычке, провел рекогносцировку местности, высматривая подходы к лагерю, возможности его обороны и отступления. И тогда он приметил отличный закуточек на дальнем от дороги склоне холма. Никто не увидит, да и можно даже распалить небольшой свой костер, даже дым, из-за густых веток сверху не должен был демаскировать вероятное место для утех. Тогда парень точно решил, что с кем-нибудь посетит это место, но вот и наметился шанс.

Игорь понимал, что такие юношеские максимализмы, которым он дает прорваться наружу, могут сильно подпортить жизнь, по крайней мере, испортить отношения с Лидой, но даже этот серьезный молодой человек насквозь проникся духом свободы и вседозволенности, царившей в экспедиции. Да, уже завтра-послезавтра и эта полевая жизнь войдет в свой ритм, наступит некоторое отрезвление, но пока обстановка пьянила.

Лида не сопротивлялась, она отпустила свой разум и, повинуясь воле сильного мужчины, шла за ним. Игорь так же отдался эмоциям и включил голову только тогда, когда настала необходимость использовать резиновое изделие. У парня такое приспособление было, еще умудрился в Афганистане прикупить американские презервативы. Как ни странно, но в этой стране было много больше импорта, чем в Советском Союзе. Он еще не пользовался подобными изделиями, даже было дело сомневался, зачем именно тогда, в Кандагаре купил их на черном рынке, может потому, что любой солдат всегда идеализирует гражданку и верит в то, что любая девушка будет счастлива получить порцию дембельского внимания, может еще по какой причине.

– Ты меня осуждаешь? – спросила Лида, когда они уже просто лежали рядом, любуясь звездным небом.

Костер все же не стали палить, а быстро оделись, так как комарья было не счесть. Если бы не всепоглощающая страсть, эмоции, кратно усиленные быстро выпитым алкоголем, долгое воздержание, то подобный опыт общения с женщиной для Игоря был бы признан нежелательным. Кожа на коленях стерлась до кровяных потеков от шишек и хвои, все тело и самые труднодоступные его части искусаны и комарами, и какими-то злыми муравьями, а еще крапива. Но то замутнение рассудка, которое, похоже, испытали оба любовника, не предполагало тщательного подхода к выбору места.

– Нет, ты взрослая девушка, может, тебе нужно было привести в порядок мозги, а у меня нет постоянной женщины. Нам это нужно было, вопрос только, а что дальше? – безэмоционально ответил я.

– Да ничего. Не волнуйся, я жениться заставлять не буду, – ответила девушка и замерла. – Слышишь?

Как раз ответа девушки Игорь не услышал, но смог уловить посторонние звуки еще раньше слов Лиды, поэтому перестроил свое внимание на них. Он не хотел обидеть Лиду своим невниманием. Игорь был уверен, что девушке очень нужно поговорить после того, что было, найти оправдание своим эмоциям, заручиться поддержкой парня и это все он намеривался дать, но позже.

– Люди, молодежь, возбужденная, начинает спускаться с холма. Стараются тихо, но не выходит. Это атака! – ответил Игорь и быстро встал, в нем заиграли те чувства, от которых он еще не отошел на гражданке. – Быстро в лагерь и поднимай всех по тревоге, только никто, слышишь, никто не лезет в драку.

– Какая атака? – встрепенулась Лида, но кофту все же надела и через пару секунд даже включила «командира». – Мы не в армии, нужно оповестить руководство.

– Быстро! – безапелляционно жестко сказал Игорь, выискивая завязки на своих модных спортивных штанах.

Девушка закивала головой и спешно поднялась, не забыв отряхнуться от еловой хвои, рядом с которой и был распадок, уже ставший свидетелем первых любовных игр. Она сама не понимала, почему подчинилась, но решила довериться мужчине.

Выбегая на дорогу, что отделяла лагерь от надпойменной террасы, которую для упрощения студенты называли могильным холмом, Игорь заприметил, как человек тридцать или чуть больше с кольями в руках быстрым шагом, но не бегом шли в сторону лагеря. Впереди них, словно заправские рыцари, ну или казаки, верхом на конях, с шестами в руках ехали двое, рассмотреть которых в потемках не представлялось возможным, но по виду не мальчики, но мужи.

Игорь был удивлен, когда между зарослями в достаточно узком проходе в лагерь выстроилась толпа студентов с лопатами и топорами, а впереди стоял один из молодых преподавателей, вроде бы Николай Дмитриевич, и виду он был крайне болезненного, со следами последствий «изучения документации».

– Вот так номер, пока лагерь в опасности, наша Лидочка Эммануэль отыгрывает с солдатом, – послышался язвительный, немного заплетающийся голосок, явно принадлежащий Светке, пусть не «документация», но какие-то документы «джинсовая девчонка» приняла на свою выдающуюся грудь.

Игорь не заметил, как побагровела Лида и опустила голову. Для нее это было фиаско, удар, который сложно парировать. Комсорг факультета сама, первая, показала падение, тогда как должна была радеть за моральную устойчивость лагеря советских студентов. Игорь мог бы поддержать свою любовницу, но времени для рефлексии по своим амурным делам и амурные особо не было.

– Быстро, э…, в лагерь, э…– чуть шевелящимися губами произнес предводитель студенческого воинства единственный в толпе преподаватель.

– Вот, Николай Дмитриевич! – к преподавателю, который был, скорее всего, даже младше Игоря подлетел полноватый, не высокого роста парнишка и передал странный предмет, в котором не сразу угадывался арбалет.

Глаза паренька светились от счастья, когда он продемонстрировал свое оружие под одобрительные возгласы всех собравшихся. Игорь же подумал, что игры в средневековые междоусобицы могут крайне болезненно сказаться на всей экспедиции. Мало синяков и ссадин, такие в каждом советском дворе ежедневно получают подростки, но войны между деревенскими и городскими могут и покалечить, и, не приведи боги, убить. Выстрел арбалетного болта мало чем отличается в уголовном законодательстве от выстрела из пистолета. Да и после начала эскалации конфликта можно было попасть под того же коня, пусть и случайно и все… А выпустить болт, который уже был заряжен в арбалет, пусть тот и был без наконечника, да попасть в глаз, в висок и так же убийство и конец всей экспедиции.

Быстро отбежав к своей палатке, буквально через минуту, Таня, ближайшая подруга Светки, принесла два спортивных лука, и девушки сноровисто, отточенными движениями изготовились к стрельбе, сместившись к зарослям и заняв там позиции.

– Да что тут происходит? – взревел Игорь, который уже не мог отмалчиваться, когда увидел в отблеске огня, что стрелы были-таки с наконечниками, пусть и в спортивном исполнении.

– Солдатик, ты иди, развлекайся, а местным мы и сами холку начистим. Да, пацаны? – и пацаны и девчонки взревели в едином порыве, всматриваясь в другую толпу, так же изготовившуюся к противостоянию, группу местных подростков и молодых мужчин.

Они остановились в метрах пятидесяти от лагеря и распыляли себя гневными и оскорбительными выкриками в сторону «понаехавших» городских.

Игорь без труда вычислил лидера студентов, которым был один из мажоров, и двумя отточенными рваными шагами приблизился к крикуну. Без видимого замаха ударил того по печени и нежно, подхватив заваливающееся тело, усадил агрессивного студента на землю. Толпа опешила и замолкла, из нее вышли двое «джинсовых» дружков поверженного лидера и стали обходить Игоря по бокам.

– Ну, солдатик, тебе конец, – прошипел один из дружков.

Оба нападавших рисовались, меняя стойки и демонстрировали знание киношного каратэ. Игорь был не понаслышке знаком с восточными единоборствами. У них в учебке был даже инструктором китаец, который умел не только картинно махать ногами, но и эффективно противостоять любому противнику. Тут же, судя по движениям и картинным стойкам, было больше неправдоподобного американского кино.

Боковой удар маваши-гери от одного из противников Игорь увидел, когда тот еще только начинал делать шаг для проведения такого не эффективного, пусть и внешне эффектного в сложившейся диспозиции, удара. Прямой толчок по опорной ноге в момент занесения другой нижней конечности для красочного исполнения, маваши, уронил каратиста. Другого бойца Игорь изловчился поймать на болевой прием и скрутил тому руку, добавив ударом с колена в голову. Оба дружка-драчуна застонали от боли.

– Никакой битвы не должно быть! – закричал старший сержант голосом, полным металла.

Толпа археологических «ратников» пошатнулась и почти синхронно сделала два шага назад. Но Игорь не стал больше обращать внимание на студенческое воинство, как и на пьяные несвязные слова преподавателя. Повернувшись к местным, он громко выкрикнул:

– Ну и за каким чертом вас принесло? Проблемы нужны? Завтра тут будет вся областная милиция, всем нужны с ними сложности? Вы хоть понимаете, что разбираться особо не станут? Может, у кого сроки были, или условный еще не отходили? На зону спешите?

– Слышь, Солдат, побазарить нужно, – выкрикнул один из мужичков на коне и спешился, не дожидаясь ответа Игоря.

– Ну, давай перетрем, – отозвался Солдат, видимо это прозвище с сегодняшнего дня к нему в этой среде приклеилось надолго, но не самый плохой позывной.

Оба лидера противостоящих ватаг вышли на равноудаленное расстояние от своих «воинов». Перед Игорем стоял мужик лет под тридцать, коротко, но неаккуратно постриженный, с достаточно широкими плечами и внушительным ростом, на полголовы выше далеко не низкого, метр восемьдесят пять, роста Игоря.

– Ты, паря, не прав, – начал разговор местный предводитель. Выдержал паузу, ожидая возражения, но, не дождавшись оного, продолжил. – Городские девок наших попортили. Пришли покупать сэм, да и в бане Машку с Зинкой того…

– Понял, некрасиво, но насилие было? – спокойно спросил Игорь.

Солдату вести переговоры было более привычным делом, чем миловаться с девчонками, однажды, в патовой ситуации, его подразделение вышло из западни, как раз благодаря тому, что он смог договориться с командиром духов. Прижатые со всех сторон горами, ни бойцы ГРУ, ни душманы не могли выйти без существенных потерь. Тогда Игорь, на свой страх и риск быть преданным трибуналу, дал возможность уйти отряду духов, которых оказалось в пять раз больше их взвода, тем более, что у грушников ещё три тяжёлых трехсотых, включая командира. Никто из группы не сдал, тем более, что душманы оставили два крупнокалиберных ДШК и три миномета на своих позициях. А задача по прохождению большой советской колонны была выполнена.

– Да, нет, не было, – ответил переговорщик от уязвленных местных.

– Так к чему базар, или жить в деревне скучно? Как там про кабеля и сучку, которая, если не захочет?.. – сказал Игорь.

– Так-то оно так, но тогда и вы не должны быть против, если ваших девок мять станем, – с усмешкой произнес лидер местных, найдя аргументы в своей, казалось проигрышной, переговорной позиции.

– Без «б», но только по желанию. Каждая девка должна подойти ко мне и сказать, что она собирается по своей воле идти мять траву с пацаном из деревни, – нашел Игорь свой аргумент.

Солдат даже не мог представить ситуацию, когда перед любовными утехами кто-нибудь будет отпрашиваться у него, так что не сдержал улыбку от представленной картины. Тем более в данном вопросе задевалась проблема авторитетов лидеров двух противоборствующих группировок. А может ли так построить деревенскую молодежь сельский лидер, чтобы местные девахи бегали к нему за благословлением на грех?

– Так-то верно, тогда и деревенские девки должны отпроситься у меня, – после паузы ответил переговорщик, явно растерявшийся от такой вот деревенско-полевой дипломатии.

Но слова прозвучали немного неуверенно, житель Мохова понимал, что такое решение сложно осуществимо, не понимал он только, что и Солдат блефует. Никто не пойдет к нему проситься на секс с местными. Но кто его знает этих студентов, может, у них это было бы и нормальным.

– Без «б», – коротко ответил Игорь.

– Ну и это…– местный мужик замялся, но посмотрев на свою ватагу, решился. – Давай мах на мах, а то мужики не поймут.

Игорь ничего не ответил, а только развел руками в жесте согласия и приглашения к бою.

Ничем серьезным этот поединок не обозначился. Парень, прошедший большой путь в разных системах единоборств видел с десяток возможностей быстро и эффективно закончить весь этот фарс, но по соображению опять же дипломатии, не стал этого делать. Он и обменялся ударами с местным, к слову очень болезненными ударами сельского бойца, и поборолись в партере, пока, наконец, Игорь не подсек шустро вырвавшегося противника и тот не ударился при падении головой о выступавшую кочку.

– Все, харэ, – подытожил Игорь, и присевший поверженный боец согласился.

– Я – Шишон, – представился мужик и протянул руку Игорю.

– Игорь, ну или Солдат. А ты молодец, Шишон, – начал говорить Игорь нарочито громко, чтобы слышали и аборигены, и студенты. – Я десять лет по секциям самбо, да в спецназе, но с тобой было трудно.

Увидев радостную улыбку, расплывшуюся на окровавленном лице местного лидера, Игорь понял, что попал в точку. Авторитет в деревне Шишон не только не потерял, но и приобрел дополнительный. Для любого советского современного парня слово «спецназ» звучало, как нечто магическое, непобедимое. А тут еще и самбо, которое мало чем уступало в таинственности и мифологии от каратэ или кунг-фу.

Уже через пять минут, под веселые, не совсем цензурные выкрики, толпа местных начала удаляться. Если судить по тем репликам, которые доносились, постепенно удаляясь, от ватаги атакующих сельчан, то они уже и девок городских прощупали и пацанам наваляли, вот только Солдат один и был нормальный мужик, а остальные так… ни о чем, если бы не он, то вообще они бы всех этих студентов «вертели на…». Игорь же увидел с десяток парней-студентов, которые излучали решительность догнать наглецов и показать, что и они не робкого десятка.

– Солдат, ну ты и каратюга! Красавчик, как ты их! Нужно было всем по соплям дать, – послышались победные рулады уже со стороны студенческого войска.

– Спасибо, ик…– сказал Николай Дмитриевич, показавшийся, несмотря на икоту, более трезвым. – Пошли за командирский стол, ты ж заочник, с ними можно, это, ик… со студентами-перваками нельзя, а с тобой можно, ик… ты ж и Афган прошел.

Игорь не стал сопротивляться, прекрасно поняв, что именно ему можно, а первакам нельзя. И, по мнению парня, ему было даже нужно выпить. Но не так ситуация с наездом местных выбивала Игоря, сколько неопределенность с Лидой. Что с ней творилось, парень мог только догадываться. Он высматривал девушку в бурлящем лагере начинающих археологов, но не находил, несмотря на то, вокруг было достаточно света, полная луна, чистое звездное небо, два больших костра, фонарики в руках снующих студентов.

Но, не смотря на освещённость, по всему лагерю слышались выкрики, типа «осторожнее», «разуй глаза» – это проходящие неопытные историки цепляют стропы от палаток. Но через три-четыре дня все приноровятся избегать ловушек.

А вот Лида ушла, оставалось у Игоря чувство какой-то досады, недосказанности. Он не хотел примерять на себя роль сердцееда, кидающего девушку, как только добьется ее благосклонности. А тут себя ощущает почти брошенкой. Понятно же, что Лиде стыдно, что этот непонятный эмоциональный порыв приведет к компании девичьих принципов. Но и она не была девственной, да и демонстрировала кое-какой опыт в любовных делах. Поэтому, как понадеялся Игорь, истерик не должно быть. Они взрослые люди, а время рассудит.

– Вот, ик… садись, – сказал молодой преподаватель, приглашая Игоря присесть за стол.

Командирский стол располагался в вырубленных зарослях, чтобы подальше от глаз любопытствующих студентов, которые прекрасно понимали все происходящее, принимая ситуацию, как должное, да и сами стремились не отставать от командиров, пусть и не были столь запасливы в бланках хмельной «документации», как их преподаватели. Недалеко от места, куда привел его Николай Дмитриевич, Игорь уловил звуки из кустов, где кому-то было крайне плохо от выпитого ранее, и он, даже скорее она, очищал кишечник не совсем традиционным способом. На следующий день эти рвотные массы вокруг лагеря могут создать определенный дискомфорт. Зря уехала Анна Кондратьевна, при ней, возможно, такой анархии не было бы.

– О, и Лидочка пришла, присоединяйся, – из-за палатки, которая так же служила прикрытием для происходящего за командирским столом, вышла девушка.

Даже в отблесках луны можно было рассмотреть ее покрасневшие глаза. Лида уже успела проплакаться, даже не наблюдая за разборками с местными. Она уже и многое себе успела надумать. Сколько там нужно времени, да при буйной девичей фантазии, чтобы нарисовать в голове самые ужасные картины? Уже и отругала себя всеми оскорблениями, о которых только была осведомлена. Девушка убеждала себя, что она ненавидит Игоря, что это он кабель воспользовался ею, что это кружка портвейна сделала ее слабой. В который раз, уже слабой, что еще больше давило на Лиду, она же себя считала «не такой», а тут опять… Игорь был не первым ее мужчиной. И по злой иронии судьбы, именно Коля, Николай Дмитриевич и был в прошлом году ее «палево-археологическим» парнем, как этот феномен называл Витек, своего рода мужчиной из курортного романа. Но тогда они скрыли свои отношения, которые так и не смогли перенести за пределы экспедиции.

– А и присоединюсь, – надела Лида на себя маску безразличия к Игорю.

Заочник ничего не сказал, он не понял того, что девушке сейчас нужна была его поддержка, слова о том, что все хорошо, просто обнять, погладить по волосам, настоять на своем участии, даже после того, как был брошен, стерпеть. Парень не знал таких тонкостей женской психологии. Никто обхождению с девушками Игоря не учил, а симпатичное с правильными чертами лицо, достаточный рост и отличная физическая форма в купе с мужественностью, постоянно притягивали к нему женщин, но никогда не на продолжительное время, чаще он вел себя так, что общение и не срасталось.

– Ну ты, молодец, так все разрулил! – распылялся один из руководителей студенческой практики, даже не особо стесняясь, приобнимая Лиду, которая присела на лавку рядом.

Девушка с вызовом смотрела за реакцией Игоря, который закрылся в себе и больше налегал на дефицитные закуски на столе. Во всех экспедициях, как говорила Анна Кондратьевна, была традиция брать копченый сыр, как неотъемлемую часть церемониала. Это как на Пасху у верующих, которых становится в СССР все больше в последнее время, перед началом трапезы, съесть кусочек освященного в церкви кулича. И этот сыр был вкусен, особенно, когда сверху на кусочек Игорь положил раза в три больший ломоть копченого мяса.

Парень опрокинул в себя первую чашку с наполненной на два пальца водкой, а алкоголь разливался в любые емкости, рюмок, за столом, даже стаканов, не было, и стал закусывать тем самым копченым сыром, но уже с колбасой. Однако, парень чуть не поперхнулся, когда озабоченный преподаватель, уверенный что делает это украдкой, начал лапать под столом третьекурсницу Лиду. Только час назад она была любовницей Игоря, а сейчас вперила безэмоциональные глаза на Игоря, все еще ожидая его реакции, но тот продолжил жевать сыр. Делал он это демонстративно и не отрывал холодный взгляд от наигранно надменного лица девушки. Игорь был оскорблен, он не знал, как поступать. Он понимал, что бить морду похабному Николаю не с руки, да и насилия никакого не было, парень вспомнил, как недавно Шишону рассказывал про сучку и кобеля и их согласие. И тогда Солдат решил, что не должен вмешиваться. Потом была копченая колбаса, и даже подаваемая только по большим праздникам, жареная курица, но вкус деликатесов ощущался не ярко, все же Игорь был не бесчувственным чурбаном.

Нет, заочник очень хотел взять и выдернуть из похабных рук ту, с кем еще недавно, да что там – только что, нежился в траве, не обращая внимания на рой комаров, но парня останавливало отсутствие сопротивления со стороны, казалось, застенчивой девушки. Списав все происходящее на то, что он долго был на войне и так и не смог принять зарождающиеся в системе молодежных ценностей, свободные отношения, которыми заразились все вокруг, Игорь смог частично отрешиться от душевных терзаний и самостоятельно налил полкружки коньяку. Тот обнаружился в авоське, висевшей на гвозде, прибитом к опорному столбу командирского места для «изучения документации».

– А ты не куришь? – спросил Николай, доставая, наконец, свои руки из-под стола, и приостанавливая на время ощупывание ног Лиды, которая поправила прядь волос и показалась Игорю еще более привлекательной, но какой-то странно отрешенной, чему парень не придал значения. Сам он уже закрылся для Лиды, он не принял свободных отношений, поэтому забыть и жить дальше.

– Нет, – коротко ответил начавший нервничать солдат.

Налив еще полкружки молдавского коньяка «Белый аист» и открыв ложкой бутылку с напитком «Пепси», в очередной раз удивляясь снабжению экспедиции, Игорь залпом выпил уже слишком согревающий алкоголь и запил его сладкой водой самого шустрого американского производителя, который умудрился открыть производство «Пепси» в СССР задолго до конкурентов.

– Ты со мной? Или так и будешь тут сидеть с поглаженными коленками? – выпалил Игорь с нажимом.

Алкоголь дал в голову, и непривыкший отступать парень сделал, как ему показалось, отчаянную попытку изменить ситуацию.

– Иди! Нам с Коленькой есть, что вспомнить, – вопреки своим желаниям, сама не понимая, какую чушь она несет, ответила Лида и совершила еще более неадекватный поступок – поцеловала сидящего в «непонятках» своего бывшего.

– Сука! – сказал Игорь, сплюнул и быстро ретировался с командирского закутка, при этом прихватил авоську с алкоголем, куда скинул остатки колбасы и запеченной курицы.

Лида же сильно испугалась общественного мнения и потери авторитета. Опыт отношений с Николаем, который ни в какое сравнение не идет с Игорем, был уже привычным и общество, пусть и перешептывалось, но приняло это. Причем многие считали, что Лида до свадьбы будет мужику голову морочить и даже подспудно сочувствовали Николаю Дмитриевичу, что тот так до обручального кольца и останется не целованным. Не знали они, что за строгостью комсорга скрывается очень чувственная, может, чересчур даже, женщина. При этом волевая и умеющая быть целеустремленной. Это Лида стала инициатором всех своих любовных связей, пусть и не осознанно, почти всегда после помутнения рассудка жалея о них.

Игорь встал, и некоторое время отрешенно смотрел на звезды. Если бы заочник не был уже в изрядном хмеле, и не пил кружками водку с коньяком, то увидел, как образовываются две мокрые полоски от ниспадающих на щеках девушки слезинок. Лида была готова бежать за Игорем, но вокруг люди и она уже опозорилась с ним, обрушила репутацию, теперь же можно обратить все случившееся в недоразумение. Отношение с Николаем более предсказуемы, и уже прошли свою стадию общественного порицания еще в прошлом году. А Игорь… он не такой, чтобы бахвалится.

– Эй, Солдат! Иди-ка сюда! – услышал Игорь выкрик от одной из дальних палаток, расположенной в метрах двадцати, не больше, от начинающейся болотистой местности. Место для временного походно-полевого жилища было выбрано явно для того, чтобы быть подальше от начальства.

Игорь было вспылил на это «иди-ка», алкоголь и на его адекватность воздействует, но смог взять себя в руки. Постоял, сделал пару глубоких вдохов и выдохов и отправился-таки к тому, кто его звал. Пошел не с намерением конфликтовать, а, скорее, чтобы найти хоть кого для общения. Игорь почувствовал себя лишним на этом все больше разворачивающемся празднике жизни. Знакомых и друзей тут не было, да и не могло быть, он то заочник и не общался с большинством практикантов. Да и могут ли быть общие интересы у мужчины с теми, кто только на пути к этому статусу? Разговоры о шмотках, политике, девушках? Все эти самые распространенные темы были для парня не то что не интересные, он просто был в них не компетентен. На службе все было понятно, там приказ и его исполнение, лишь обрывочная информация о том, что происходит на Родине. Телевизор полноценной картины происходящего в стране не покажет, в проблемы, озвученные в «Прожекторе перестройки», или программе «Взгляд», без ста грамм не вникнешь. А говорить, о чем не имел четкого представления, Игорь не любил. Да и сегодня никто, как и сама растерявшаяся власть, не могла сказать, что именно происходит и в какую пропасть летит СССР.

– Че хотел? – спросил с вызовом заочник, когда подошел к палатке, за которой расположилось не меньше двадцати человек на четырех покрывалах.

Перед Игорем стоял тот самый «джинсовый» лидер, которого он первым отоварил во время наезда местных. Но сыночек влиятельного родителя не излучал негатива, напротив, начал как-то заискивать перед тем, кого он называл Солдатом.

– Да, ладно, нинздя, я не в обиде. Присоединяйся, хоть поешь нормально, а то на ужин даже не удосужились кашу сварить. Бардак, все бухают, командирша и та… – парень замялся, поняв, что упоминание командирши-Лиды было лишним.

– Ну, мировую, что ли? – спросил Игорь, которому надоело уже анализировать, искать подвохи, копаться в своих чувствах и эмоциях. Лида захотела быть с Николаем, да и ради бога, на поляне за палаткой две трети женских силуэтов.

– Давай! Я Алик, ну так-то Александр, но все зовут Аликом. Пошли пить мировую, круто ты все же решил проблему. Это я после осмыслил, когда ты хмель из меня выбил. Было бы много крови. Спасибо и пойдем! – пригласил Алик, но Игорь приподнял авоську, в которой было четыре бутылки разных напитков с повышенной крепостью. Он-таки отомстил Николаю Дмитриевичу, забрав авоську с алкоголем. И пусть тот предъявит студенту, что взял у ответственного преподавателя алкашку, даже если ту назвать «важными нормативными документами».

– Ого, советское виски, армянский коньяк, столичная и пшеничная. Ты решил, чтобы наверняка завтра не подняться? Почему вся бухашка разная? – спросил Алик, доставая виски. – А, впрочем, какая разница?! Отец говорит, что советское виски не хуже зарубежного, только у нас все отечественное принижается, культ Запада. Никогда не пробовал. Ты не против?

Дождавшись одобрительного кивка Игоря, Алик лихо открыл бутылку виски, уронив пробку на траву, и отпил.

– Ну, как прав твой отец? – спросил заочник.

– А хрен его знает, мне сравнивать не с чем, а так, неплохой сэм, – ответил парень, занюхал рукавом и улыбнулся.

– Ну, самогонка и есть, в Афгане я пил канадское виски и английский джин. Так, вот если виски еще пить можно, но, кажется, хуже этого, – Игорь приподнял бутылку, из которой только что и сам сделал глоток. – То джин отдает какими-то лекарствами, даже противно было.

– Так он настаивается на можжевельнике, а тот пахнет, как лекарство от кашля. Или это самбука? Хрен разберешь этот загнивающий Запад, – сказал Алик, перехватывая бутылку для нового глотка.

Игорь ощутил себя виноватым. Он сразу плохо отнесся к парню, сходу не разобравшись в ситуации, ударил, был готов и сейчас действовать агрессивно, если бы не радушие Алика. Но, как говорил отец: "Лучшая дружба начинается с хорошей ссоры» – вспомнил Игорь слова своего отца, который познакомился в драке за маму с лучшим, а может и единственным, своим другом – дядей Сергеем, который был одноклассником матери.

– Мальчики, вы так накидаетесь вдвоем, а столько девушек тоскуют в одиночестве, – к парням, так и стоявшим чуть поодаль от банкетных расстеленных покрывал, подкралась Света.

Игорь видел движение женского силуэта. Даже сейчас он не утратил повадки бойца, но в лагере снующих студентов, многие из которых больше похожи на лунатиков, чем на разумных людей, не придавал уже значения, кто и зачем крадется, тем более, что силуэт был сногсшибательно обворожительным.

– Ну, так, веди нас, будь лучиком Светы, – отшучивался Алик, обратившись к Светлане.

Много девушек, все разгоряченные алкоголем и звездная ночь. Песни под гитару, шутки и развязное общение. Это то малое, что прибавляло эмоций для Игоря, Светы, Алика, присоединившемуся к ним Витьку, и всем остальным.

– Игорь, проведи меня, – чуть заплетающимся голосом попросила Света.

Даже в ночное время были видны завистливые глаза большинства парней разросшейся компании. Алик привстал и одобрительно похлопал Игоря по плечу. В ходе общения Света нарочито расставила все точки над i, рассказывая, какие они с Аликом друзья и что никогда даже не целовались, как и не с кем из присутствующих она подобной процедуры не проводила. Рассказы эти были навязчивые, звучали, как бы оправданием за былые проступки, но Игорю – единственному слушателю, для кого они и предназначались, было уже все равно. Заочник так стремился захмелеть, что изрядно перетрудился с этим занятием и сейчас не он должен был провожать, а скорее, его.

– Пошли, – сказал Игорь, привставая, мужаясь держаться стойко.

Света схватилась за левое предплечье парня, и они пошли… Игорь не знал, где именно находится палатка девушки, но знал, где поставил свою. Не имея ввиду ничего крамольного, он и пошел спать к себе, не беря в голову то, что висящая на нем первая красавица факультета – высокая брюнетка с выразительными, мутно-зелеными глазами, великолепной фигурой, точеными чертами лица, способного создать любое выражение от милого до стервозного – так же идет с ним.

Не говоря ни звука, как будто делали это ежедневно, как минимум на протяжении года, являясь мужем и женой, они пролезли в палатку и стали раздеваться. И, если Света все же, несмотря на выпитое спиртное, стеснялась, то Игорь, буднично снимал уже трусы.

– Я это… ну… первый раз… – прошептала Света.

Если бы Игорь не выключил свой мозг, это уже второй раз за сутки, выпив с литр абсолютно разных крепких напитков, попробовав два вида портвейна и шлифанувшись под уход бутылкой «Жигулевского», то удивился бы ситуации. Развязная девушка, которая больше всех намекала на интимные отношения, отшучивалась от пошлых намеков с сознанием дела, еще не была с мужчиной.

– Ты не подумай, я никак не была с мужчиной, – по-своему расценила создавшуюся паузу Света, посчитавшую, что Игорь подумает о том, что у девушки был сексуальный опыт не традиционного характера.

– Да мне по барабану, – единственно, что смог из себя выдавить Игорь.

Говорить парень мог с трудом, но природа вела его, активизировав инстинкты, и он смог быть и внимательным, и предупредительным, стараясь, насколько позволяло состояние быть нежным.

Света уже начинала комплексовать по поводу того, что все еще девственница, в отличие от большинства своих подруг и твердо решила, что сделает это на археологической практике. Дома же был полный контроль, постоянное требование к учебе, бассейн, тренировки и сборы по стрельбе из лука, соревнования и сессия. Потом на выходные всегда дача и там контроль. «Мальчик появился? Нам это не нужно! Только на последнем курсе! Отучись, а потом мальчики!» – вот основной посыл родителей, он то и предполагал тотальный контроль. Алик был сыном друга отца, и все прочили им свадьбу, но потом, чуть позже. Вот только общение у Светы и Алика не задалось, они даже пытались быть ближе, даже лежали почти раздетые в одной кровати, но не тянуло друг к другу, Алику нравилась другая девушка, даже девушки и он может и побаивался красоты Светы, или близкого знакомства родителей, хотел отношений попроще. Ну, а Света не знала, что такое эмоции, что такое смотреть на мужчину и представлять его руки у себя на коленях, или…

А Игорь был идеальным вариантом, может не такой верный, но и она не трезва. С ним можно было создать интрижку, как говорили уже многоопытные подружки, «археологический любовный роман», и легко расстаться после практики. Еще на крыльце корпуса девушка высматривала такую кандидатуру, вот только глаза постоянно натыкались на рослого, мускулистого, при этом красивого парня, от которого просто веяло силой. Когда началась заварушка с местными и Света увидела Игоря с выскочкой Лидой, которую можно было считать сильной соперницей. Тогда девушка чуть было не оставила свою затею, пытаясь определить другую жертву или счастливчика, но тщетно. Света видела красоту своей визави, даже в условиях, когда та специально прячет свои достоинства. Но мало кто думал, а может и никто, что Лида была способна в первый вечер, с первым встречным. Несмотря на подначки и шутки, весь лагерь сошелся во мнении, что у Солдата и командирши ничего не было. Это и придало дополнительный стимул Свете. Она не отличалась слабохарактерностью и, если решила для себя что-либо, то обязательно добьется. Как и сейчас.

– Можно, я сама, я видела, как это делают, у родителей есть видеокассета, – сказала девушка и принялась осуществлять завершающий этап своего плана.

Глава 2

– Подъем! Подъем, вставайте, просыпайтесь! – кричали во все горло с десяток человек.

Им отвечали матом и кричащими междометиями, но вяло, без огонька, сонно. Народ не хотел просыпаться, пусть и в палатках уже нещадно жарило.

Крики не смогли бы поднять Игоря, как и большинство обитателей лагеря, который начал успокаиваться только с рассветом, как правило, под влиянием изрядной доли «успокоительного». Но дикий, впивающийся в барабанные перепонки, звук ударяющихся одну об другую эмалированных крышек от кухонных котлов, заставлял шевелиться, морщиться и хоть как-то реагировать.

– Они так обобьют всю эмаль на крышках, – пробурчал Игорь, пытаясь открыть глаза, но получилось раскрыть только один. – Сволочи, ни себе покоя, ни людям!? Еще же только начинает светать! Или это я еще глаза не открыл?

Насколько это было возможно через узкие щели, не желающих полностью открываться заплывших глаз, Игорь лениво осмотрелся. На всей площади брезента не новой палатки расселись уставшие, с полными пузиками крови, комары. Ночью палатка не была закрыта, и насекомые оторвались по полной программе. Только сейчас, когда парень увидел, с десяток комаров, а фантазия дорисовала картину комариного пира, Игорь ощутил результат общения с насекомыми – чесалось все.

– Ох, ты ж! – воскликнул Игорь и прикрыл-таки вход в палатку, чтобы проходящие не глазели на то, что открылось взору парня внутри походного жилища. Конечно, такую реакцию не могли вызвать комары, которые должны были быть ко всем членам экспедиции одинаково агрессивны.

Забылось про похмелье, все недомогание временно отступило, широко раскрылись глаза, чтобы не упустить ни малейшей детали. Света, девушка, которая вчера больше раздражала своей наглостью и напором, сейчас восхищала. В памяти всплыли некоторые очень пикантные события, когда парень овладел всем этим идеальным творением природы. Изящные линии тела, упругая грудь – невинно спящая девушка манила к себе, но Игорь боялся прикоснуться к бархатной, немного загорелой коже Светы.

– Что, нравлюсь? – спросила соседка по палатке, не открывая глаз, крики в лагере разбудили и ее.

– Ага, – единственное, что смог ответить Игорь и коснулся-таки груди девушки.

– Говорят, что второй раз намного приятнее, – произнесла девушка и сама, обхватив голову парня, прильнула к его губам нежным поцелуем.

Судя по тому, как Свете пришлось сдерживать вырывающиеся из нее звуки, второй раз действительно был более приятен, пусть болезненные ощущения еще полностью не прошли. «Еще бы полноценно вспомнить первый. Но так просыпаться чертовски здорово, и бодрит» – подумала девушка.

Пришлось проигнорировать очередные потуги дежурных разбудить лагерь, приходя в себя после райской побудки. Так что вылезли мужчина и уже женщина из убежища только минут через сорок.

– Охренеть, сестренка, – первый кто заговорил с, опустившими головы, Игорем и Светой, которые все же «вышли в люди» из своего видавшего вида любовного гнездышка, был Алик. – Вчера человек двадцать уселись возле вашей палатки и охали, и ахали, наблюдая страстные силуэты.

– И видика не надо, просмотрели эротику? – с вызовом сказала Света, но ее щеки запунцевели.

Она быстрее догадалась, о чем именно говорит Алик – под тусклый едва приникающий свет можно было с большим напряжением, прежде всего, фантазии, а уже после зрения, что-либо рассмотреть. А вот звуки, наверняка разносились по округе, как тут не сдерживайся. И это ее первый раз, такой долгожданный и проектируемый в девичьих мечтах, на деле… «Да ну вас, к черту, все отлично!» – подумала Света, развеивая свои сомнения.

– Ну, особо ничего не было видно, но фантазия, оказывается, у всех развита, – рассмеялся Алик, немного сглаживая неловкость. Потом отсмеявшись, по-доброму, скорее панибратски, ударил Игоря в плечо и немного успокоившись, продолжил стращать молодых людей. – Но в целом, ребята, спасибо! Вика моя, насмотревшись или наслушавшись, сама меня потащила к себе в палатку. Ох, сестренка, что там было?!

Пока продолжалась пикировка Светы и Алика, Игорь рассматривал лагерь. С грузовых машин разгружали аккуратные, уже нарубленные паленья дров. Стояли две пивные бочки с питьевой водой и даже вроде бы с квасом. Так же в количестве двух штук стояли и уже дымились полевые, как будто только с завода производителя, полевые кухни. Наблюдалось какое-то шевеление в одной из армейских палаткок, куда носили ящики и мешки из еще одной грузовой машины. Не меньше пяти косцов косили всю траву в округе, но только там, где было трудно проехать комбайну, в остальных местах это делали как минимум две сельскохозяйственные машины. Потемкинский лагерь во всей красе.

Как всегда, из поколения, в поколение, не смотря на социальный и государственный строй, передается стремление славян делать все в последний момент, да и показуха перед начальством к месту и без оного, тоже в традиции. Вот и здесь, развернулась кипучая деятельность, которую эта местность уже давно не видела, чтобы аккурат к приезду в обед первого секретаря Обкома создать видимость хозяйственности и рачительности. Очень, видите ли, стремится местная власть поощрить молодежь на научные свершения и показать, как в районе радеют за науку и готовы костьми лечь, но создать комфорт для будущих и настоящих надежд советской археологии.

– Так как будем дальше, Игорь? – наигранно незаинтересованно спросила Света, наблюдая, как Алик, заприметив девушку, с которой был ночью, стал от нее прятаться, и быстро ретировался в ближайшие кусты.

– Не усложняй. Ты мне нравишься, если я тебе тоже, то давай продолжим общение, пока нам интересно друг с другом, мы же даже не поговорили нормально. Ну а там, без обид, если не сойдемся, то разбежимся, – рассудительным тоном, стараясь не смотреть на Свету, чтобы не запнуться, сказал Игорь.

– Как у тебя все просто, – девушка задумалась, через пару секунд улыбнулась и продолжила. – Все правильно, мой генерал. Есть, не усложнять! Солдаты, они же бывают генералами?

– Ну, не совсем так, но допустить можно. Как говаривал кто-то из французов: «Плох тот солдат, что не носил маршальский жезл в рюкзаке», – ответил парень, приподнимая указательный палец.

– Ну, тогда я в палатку к Таньке, переоденусь, а то тут следы былой невинности, приведу себя в порядок и встретимся, – Света поцеловала Игоря в щеку и упорхнула куда-то на окраину лагеря.

А Игорь тогда подумал, что погорячился, когда поставил свою палатку в самом центре этого стойбища студентов, никакого личного пространства, все на виду, но переставлять временное жилье не спешил, да и события понеслись вскачь.

– Общий сбор! Общий сбор! – не кричали, а орали до хрипоты какие-то энтузиасты, когда другие похожие на первых тоже «асты», с другими буквами впереди, стали стучать уже ненавистными эмалированными крышками.

Отвратительный высокий звук звенел внутри головы и вне ее, но нужно признаться, до всех уголков лагеря, как и за его пределами, может и до крайних домов деревни, доходило, что нужно идти на общий сбор. Было бы смешно, когда кто-нибудь из деревни припрется на это собрание, потому что позвали.

Что такое этот «общий сбор», Игорь еще не знал, но догадывался, что он имеет много общего с построением, своего рода традиционная проверка «выживших» после ночного загула.

Между тем, ближе к кухне собирались группками и поодиночке студенты. Столы и кухня располагались в самом начале лагеря, там и должен был состояться тот самый «сбор». Как, по мнению Игоря, подобное мероприятие должно было быть организовано не в половину одиннадцатого, а часов, в семь. После ночи экспедиция могла все же недосчитаться своих участников из тех, кто уже ранее встал и отправился исследовать окрестности.

– Вы что творите? Вырвались от маминых юбок, и давай балы у сатаны справлять. Только на вскидку по лагерю насчитали больше ста бутылок алкоголя, – отчитывала Анна Кондратьевна, видимо, приехавшая спозаранку и заставшая в своей зоне ответственности полный раздрай.

– Это Гулька еще не видела, сколько бутылок в болоте и кустах, – бахвалились студенты шепотом, чтобы слышали только рядом стоящие.

– Мне сообщили и Алексей Михайлович, и другие руководители, что вы прятались по палаткам после отбоя и пили. Нет, сухого закона, как во всей стране, у нас нет, ума не приложу, где вы все покупаете, нужно же знать и меру. Николай Дмитриевич вместе с Лидочкой всю ночь успокаивал лагерь и сейчас, вместо того, чтобы идти размечать раскопы, вынужден отсыпаться, – отчитывала Гулька нерадивых студентов, но на моменте «с Лидочкой всю ночь успокаивал лагерь», студенты в голос рассмеялись. В лагере ничего не происходит не замечено, а Лида получила новую порцию сплетен. Однако, Анна Кондратьевна не обратила внимание на всплеск веселья. – Через два часа приедет Иосиф Антонович Колосов, приведите себя в порядок. Никаких джинсов, услышу мат и сделаю все, чтобы не засчитать практику, обед должен быть к двум часам и не жалеть тушенки, первый секретарь обязательно снимет пробу.

Больше двух часов в лагере кипела работа. Кто-то действительно был при деле, многие делали вид бурной деятельности, но отдыхающих на травке не было никого. Через час после общего сбора послышался и раздраженный, нервозный голос Лиды. Она провела ночь в палатке Коли, и все у них было, но это «все» со слезами на глазах. Лида, даже в пьяном виде, занималась самоедством и понижала свою самооценку, рождая внутри себя совсем другого человека. Циничного, решительного, но до этого еще было далеко.

Такой неприятной близости с Колей, у нее никогда не было, а раньше она восхищалась этим умным и перспективным парнем, который уже заканчивал аспирантуру. Но все познается в сравнении. Лида, умылась, сжала кулачки и постаралась полностью переключиться на организационно-хозяйственную деятельность, с удвоенным упорством начав осуществлять контроль и управление работой студентов.

Скоро приехал и хозяин области, привезя с собой внука – Гришку, ну или Григория Антоновича Карского, сына единственной и любимой дочери первого секретаря Обкома партии.

– Товарищи, еще только первый день экспедиции, но молодые люди, будущее нашей социалистической Родины, уже успели сделать большое научное открытие, но об этом расскажет руководитель экспедиции Анна Кондратьевна Бережная, – давал интервью телевизионщикам Колосов уже через полчаса после своего приезда.

Камера повернулась немного влево, наводясь на стоящую рядом Анну Кондратьевну, которая по отмашке оператора, начала говорить:

– Да, действительно, сразу после разметки кургана номер девятнадцать, что расположен в юго-восточной части могильника, на склоне надпойменной террасы, когда студенты начали снимать дерн, был найден уникальный крест-энколпион, – немного растеряно говорила руководительница экспедиции.

Археологи не так часто появлялись на экранах советских телевизоров, но опыт конференций, лекций, семинаров, постоянных дебатов с коллегами, не позволял растеряться руководительнице экспедиции, даже при волнении.

– И в чем же его уникальность? – спросила корреспондент средних лет в очках с большой оправой.

– Это чаще всего вещь, принадлежащая либо епископам, либо знатным людям. Тем более, он крупнее среднестатистических энкалпионов, которые были найдены в Восточной Европе, выполнен из белого металла с пластинами из желтого, а также украшен двумя полудрагоценными камнями, – говорила Анна Кондратьевна.

– Извините, белый металл, желтый. Что именно Вы имели в виду? Поясните, пожалуйста, для наших зрителей? – задала уточняющий вопрос корреспондент.

– Да, конечно, прошу прощения. Так зачастую археологи называют серебро и золото, соответственно. К сожалению, название этих драгоценных металлов вызывает у людей не свойственные добропорядочному советскому гражданину ассоциации, поэтому во избежание… археологи и используют такие шифры, – пояснила руководительница экспедиции.

– Лоевский городской комитет партии позаботится о том, чтобы законность и порядок на археологическом памятнике был соблюден в соответствии с советскими законами, – встрял в диалог Колосов.

Находка всколыхнула всех участников экспедиции. Временно на второй план ушли даже пересуды о ночных похождениях некоторых личностях. Найти такую дорогую во всех отношениях вещь, да еще и скорее на кургане, чем в нем, действительно открытие. Данная насыпь, как предполагалось, должна была быть датирована концом X века с истинно языческим обрядом погребения, по аналогии с исследованными рядом курганами.

Несмотря на ажиотаж в лагере и приехавшее телевидение, большая часть студентов сразу же, как новость долетела до лагеря, молниеносно преодолев расстояние, а это не больше трех сотен метров от раскопа, устремилась на курган. На месте раскопок любопытствующие зеваки больше мешали, чем помогали. Другие же студенты всеми правдами и неправдами пытались попасть в объектив камеры, но до тех пор, пока двое, явно военной выправки, молодца, ненавязчиво стали оттеснять навязчивых студентов от республиканских репортеров.

Лаборанты, как оказалось, умели не только водку пить, судя по вчерашним событиям, не особо то и умеют это делать, но и организовывать работу. Сразу же началась разметка еще одного кургана, который находился ближе к огородам, на возвышенности. Две группы ушли дальше, на поселение, бить шурфы и искать границы памятника, филологи, в сопровождении пяти более-менее крепких парней пошли напрягать память местных жителей, чтобы те вспоминали песни и разные прымки и забабоны белорусов-палешуков.

В итоге в лагере остались десять дежурных, которые, игнорируя для приготовления пищи привезенную воду, таскали ведра из крынички. Не забыли предложить ключевую воду и главному чиновнику области, чтобы тот оценил минерализованный природный источник. Жизнь лагеря, в ее хозяйственно-бытовом исполнении значительно облегчилась, когда привезли уже колотые дрова, доставили полевые кухни. Да и привезенную воду активно использовали для технических нужд. Такого роскошества не было ни в одной из экспедиций регионального университета до сегодняшнего дня, так что дежурные не сильно то и напрягались.

Игорь со Светой пошли «на шурфы», минуя по дороге курганы. Главной причиной выбора удаленного раскопа стало отсутствие желания встречаться с Лидой, которая стала младшим лаборантом у Николая Дмитриевича, как раз на кургане с уникальной находкой. Была и еще одна причина. Игорь еще во время ночных разборок с местными заприметил арбалет и утром, найдя, наконец, полноватого парня – хозяина занимательной вещицы, пожелал стрельнуть. Имея авторитет спасителя лагеря, используя наивное желание пухляша закорешиться с Солдатом, Пашка-таки дал попользоваться репликой средневекового оружия, которое даже папы Римские некогда запрещали. Стрелять же рядом с лагерем, тем более, когда ходит всякое телевидение, милиция, врачи, да и лесхоз протирает штаны рядом с начальством, нельзя. Ну а чуточку вдали от глаз, можно и побаловаться.

– Михалыч, посмотри, что за кирпич, тут же культурный слой идет, вроде перекопов не видно, – сказал Игорь, работающий на своем секторе раскопа.

Пусть условно его и называли шурф, но Алексей Михайлович, руководитель, «горных шурфовальщиков», как окрестили группу в лагере, распорядился расшириться втрое, превращая шурф в полноценный раскоп. Пошли объекты и руководитель раскопа, без стеснения матерясь, начал расширять, вначале разметкой из штырей и веревки, границы шурфа, ну а после полученной команды, и все трудяги стали лопатами подводить раскоп под соответствие колышкам и веревочкам.

– Ленка, подай сумку! – взбудоражено выкрикнул руководитель раскопа своему младшему лаборанту – девочке-первокурснице, которая была более настойчива, чем другие, и выгадала должность с названиями «Подай-ка» или «Принеси-ка», «Сбегай-ка», окрестившись в оперативный позывной «Ленка», будучи Аленой.

– Вот, Алексей Михайлович, – еще не совсем оформившаяся девушка прямо заглядывала в глаза предмету своего обожания, и это был не кирпич, который крутил в руках молодой преподаватель, а он сам, молодой, строящий из себя важного, преподаватель.

– Так, молодежь, никому о том, что сейчас произойдет, не рассказывать, – сказал заговорщицки руководитель раскопа и достал из сумки бутылку советского шампанского и две бутылки портвейна «Три топора», как в народе прозвали винный напиток «Три семерки». – Солдат, ты, мать-перемать, древнюю церковь нашел. Ты хоть знаешь, что это означает? Плинфа, средневековый кирпич и похоже тут кладка фундамента. Это же город, не городище, поселение непонятное, а город. Керамика в слое конца X- начала XI века. Это же грандиозно. Все, всем не разрешаю, а приказываю, бухать, а я пойду к Гульке, тьфу ты, к Анне Кондратьевне.

– Странное распоряжение, – начала высказываться Света, крутя в руках один из обломков плинфы. Не найдя для себя причин для бурной радости руководителя раскопа, девушка обратилась уже к студентам. – Он за начальством, а нам тут встречать делегацию пьяными. Нет, пионеры, не мой профиль. Бутылки забираю, в лагере разопьем, без обид.

Никто не посмел ослушаться звезду факультета, тем более, что связь Светы и Игоря уже не была секретом ни для кого. Ну а личность Солдата за ночь обросла такими легендами…

– Пошли, любимый, на охоту, мамонта добудем, – проворковала, но чтобы было громко, на публику, Света, озвучивая намерения, с которыми они и пришли в такую даль.

Спустившись по неприметной тропке вниз, парень и молодая женщина проламывались через кусты ореха, там Игорь заприметил множество куропаток. Конечно, от такого громкого звука птица разлеталась, но Игорь, в котором проснулись инстинкты охотника, да и желание опробовать арбалет, возжелал, нет, не только Свету, а подбить в полете птичку, благо взлетали они максимум метра на четыре и не улетали далеко.

– Слушай, а останься мы с тобой тут, так и прожить могли бы. Уже три птицы подстрелил. И зайчика. Вот его мне жалко, ушастенький такой, – говорила Света в перерывах между поцелуями, скромно промолчав, что две куропатки подстрелила именно она, продемонстрировав свои профессиональные навыки подающей надежды спортсменки-лучницы. Арбалет был валькирией освоен моментально.

Минут двадцать и добычи на два дня двум взрослым людям. И это Игорь не решился бить уток, которых плавало и грелось на берегу в лужах и болотцах в превеликом множестве. Просто побоялся потерять арбалетный болт, которых у хозяина оружия было всего пять, а Солдату он отрядил только два.

После того, как Света отказалась предаться любовным забавам в очередной раз под предлогом, что за ними и так могут подсматривать, Игорь достал свой нож из чехла и стал свежевать добычу. Парень хотел сегодня запечь зайца с куропатками на ужин. Отойдя немного от лагеря.

Поднявшись наверх после своей охоты, туда, где некогда кипела средневековая жизнь, как уже стало понятно, после находки плинфы, городская, Света с Игорем обнаружили целую возбужденную делегацию, вместе с телевизионщиками, которые еще не смогли отдышаться, после подъема и себя и аппаратуры к месту раскопок. Все говорили о церкви, не забывая упоминать в интервью о затуманенном религией разуме предков, ну чтобы было и нашим, и вашим. И остатки церкви показать, что эта вера была в регионе очень давно, ну и не выйти за пределы социалистического реализма и догматики. При том, что в последние пару лет советские люди становились все более религиозными, даже тысячелетие крещения Руси отмечалось чуть ли с государственным размахом. Но эти телевизионщики оказались менее прогрессивными, чем общество, подвергшееся плюрализму и гласности.

Поохав и поахав, все, включая и студентов, работавших в итоге не больше часа, воодушевленные сенсационными находками первого же дня, работники лопаты и совочка отправились в лагерь. Время обеда.

Перед второй сменой работы, когда уже телевидение уехало, весь лагерь побывал в местном магазине, выгребая из него все деликатесы, а товарищ Колосов отправился на инспекцию города Лоев и его руководителей, позволив археологическому сообществу свободно вздохнуть. Несмотря на то, что продавщица обещала, что уже к закрытию магазина завезут не меньше товара, дабы с самого утра было все по номенклатуре, советские люди не привыкли верить завтракам, а привыкли их есть, поэтому лагерь казался безлюдным. Как следствие, в магазине не осталось ничего, ну кроме того, что там лежало до событий, связанных с приездом археологов. Тут нужно сказать, что постарались и моховцы и лоевчане, которые правдами и неправдами, кто на велосипеде, кто и пешком, устроили паломничество в сельский магазин.

Вечером был пир, или как это назвал балагур Витек «вселенская обжираловка развитого социализма». Нет, не у всех была скатерть-самобранка, а у «джинсовых», большинство из которых, пусть и с немалым запасом денег, и с еще некоторыми допущениями, были неплохими парнями, и девчонками. Так думалось Игорю, которому и выбирать то компанию особо не пришлось. Нет, можно было совершить демарш и уйти от ребят, но для этого нужны были причины, а их не было, да и зачем. Не проявлять же пролетарскую солидарность и искать рабочий класс, сбегая от буржуа?!

Девочки наотрез отказались есть мясо куропаток и зайца, кроме Светы и ее подруги по спорту и одногруппницы Татьяны. Светлана и для себя, и для других уже определила, что они с Игорем пара, ну, по крайней мере, на время раскопок, о чем всему окружению девушка прямо и заявила. Да и сам парень узнал эту новость вместе со всеми, однако, отторжения у Игоря она не вызвала, напротив, было приятно и во многом лестно. Света была действительно звездочкой среди всех этих молодых и симпатичных.

– Здравствуйте, ребята, можно к вам? – в бурное веселье вклинилась Лида.

Наступила неловкая пауза.

– Вот, – продемонстрировала командирша лагеря бутылку водки, портвейн, ну а после достала и палку докторской колбасы.

– Ну, так это другое дело, – вновь оживились почти уже второкурсники.

Света насупилась, взяла руку Игоря и положила ладонь парня себе на ноги, левую же руку молодого мужчины девушка закинула себе на плечи. Парень напрягся от неловкости, он то знал, что с командиршей у него все было, или почти все. Однако, Лида нарочито не проявляла особого интереса ни к Свете, ни к Игорю и уже скоро неловкость в общении прошла, для Игоря прошла, может и для Светы. Чего стоило командирше не коситься на того, кого представляла себе прошлой ночью, будучи в объятиях другого.

– Помоги перенести вещи, пожалуйста, – попросила Света своего добытчика, обозначая окончательно свои имущественные права на Игоря.

– Я-то не против, но как-то много решений в обход меня, – начал было протестовать Игорь, но Света включила свои женские чары, похлопала ресничками, аи парень не увидел смысла упираться в том, чего и сам подспудно желал, уже мало обращая внимания на сжатые кулачки Лиды.

* * *

– Э, может, хватит уже аморальщину разводить, – крик Лиды, с последующим ударом по палатке прервал любовные забавы Игоря и Светы. – Уже скоро рассвет, спать пора.

– Сука, – зло прошипела Света, собираясь нагишом выйти из палатки для мщения.

Игорь руками ее остановил, сам же быстро начал одеваться.

– Что умолкли? Это все, солдатик, на что тебя хватило? – не унималась изрядно подвыпившая командирша, сбивая один за другим колышки палатки.

– Лидочка, пошли спать, хватит уже, а? – заискивающе произнес Николай, который, оказывается, стоял рядом с разъяренной фурией.

Когда уже Игорь зашнуровывал свои берцы, снятые некогда с убитого им же пакистанца, на авансцену вышел новый персонаж – Некрошевич, он же и есть Колька, точнее, наконец, показался из-за спины Лиды.

– Урезоньте, Николай Дмитриевич Лиду: спать мешает, – не выдержала и подала голос Света, которая так же стала одеваться.

На выходе из палатки Игорь почувствовал дуновение морозного ветра, которого толи раньше не было, а, может, они так со Светой увлеклись друг другом, что и не ощутили резкого похолодания. Нашарив в углу немаленькой палатки, которая теперь была наполовину заполнена вещами Светы, бушлат, парень, наконец, увидел разворачивающийся спектакль. Именно, что увидел, так как звуков это действо почти не создавало.

Коля держал рот Лиды, которая извивалась в его руках, как змея, девушка была только в нижнем белье и с большим ножом в руках, которым безрассудно орудовала и уже была видна на руках Некрошевича кровь – Лида небезуспешно пыталась порезать руки молодого растерявшегося руководителя. Игорь подошел к командирше и ударил ее в конкретную точку на шее. Девушка обмякла, а Николай зло посмотрел на Игоря.

– Да все нормально, отоспится, – произнёс Игорь, предвосхищая вопрос преподавателя.

В подтверждении слов заочника, Лида засопела.

– Спасибо! – растерянно произнес Николай и разъясняя ситуацию, продолжил. – Мы, это, ну спали, а потом она вырвалась от меня, схватила бутылку водки, половину за раз выпила, и вот… Пока я одежду нашел, оделся, она тут уже скандалить начала.

– Ты поговори с ней, не нужно к нам лезть. Так и передай, что она свой выбор сделала, – жестко сказал Игорь.

– Холод, как зимой, – перевел тему разговора Николай и поежился, становилось все холоднее и холоднее.

Игорю в бушлате было комфортно, но легкая студотрядовская куртка Николая явно не могла защитить от все нарастающего мороза.

– А что, первый секретарь опять приехал? – спросил Игорь, заприметив две черные волги и еще один милицейский УАЗ, которых вечером не было, ну когда мы совершали со Светой «великое переселение народов» в мою палатку.

– А, это они с лоевским секретарем приехали на охоту, может с час назад. Уже рассвет, нужно на утку идти, – ответил Николай, пытающийся аккуратно занести в свою палатку Лиду, но уже дважды ударив ту головой о стоячую опору примитивной, но эффективной советской конструкции.

Слова Николая прозвучали не естественно, они не вязались с парнем, явно далеким от охоты, он только озвучил услышанные от кого-то слова. Но так и есть, рассветает и на утку уже пора не идти, а бежать с заряженным ружьем. Вот только Игорь не особо верил, что хозяева области пойдут на утку, не серьезно для них, а вот на кабанчика – да. Еще во время апробации арбалета, который так и не удосужился отдать любителю реконструкции, Игорь видел следы пребывания рядом с болотистой местностью кабана. Опытный охотник, к которым парень себя не причислял, обязан был так же следы зверя заприметить, его маршруты движения.

А арбалет Игорь мало того, что не отдал, так выпросил у владельца конструкции остальные болты. Вечером же он устроил соревнование со своей, парень уже отчетливо это ощущал, Светой, по стрельбе. Кандидат в мастера спорта по стрельбе из спортивного лука, она уже больше шести лет занималась в секции, где сдружилась со своей извечной соперницей по республиканским соревнованиям Таней. Подруга и уговорила Свету поступать на исторический факультет, чувствуя себя амазонкой-воительницей. Нужно было только заточить арбалетные болты, которые плохо входили в доску, выбранную и украденную из собственности экспедиции для мишени. Света выиграла спор, но была удивлена меткостью Игоря, который в армии был неплохим стрелком.

– Странный туман, – тихо, лишь для себя, проговорил Игорь.

– Что, простите, Вы сказали, туман? – непонятно почему Николай перешел на официоз, до этого вполне органично называя Игоря на «ты».

– Смотри в сторону болота, – указал заочник в сторону, не чинясь перед преподавателем. – Не естественно стелется. Можно подумать, что дымовая завеса, плотный очень.

– Ну, так погода резко меняется, вот и появился туман, – решил сделать свое экспертное заключение преподаватель, как бы поучая студента. Вот только это суждение было неверным.

– У-У-У, – относительную тишину предрассветного полевого лагеря рассек вой.

– Волки! – выкрикнул Игорь, а его чуйка, пусть и запоздало, завопила об опасности.

Не обращая внимания на начавшуюся лекцию преподавателя, который утверждал, что волкам тут взяться неоткуда, Игорь нетерпящим возражений тоном приказал Свете будить Таню и залезть на одно из немногих больших деревьев в ближайших кустарных зарослях. И уже с дерева, которое было серебряным тополем либо ждать, либо отстреливаться из луков. Лида пыталась возражать, указывая на то, что парень не так уж и много выпил сегодня, что любовь помутила ему рассудок, но все шутки и ерничество натыкались на бескомпромиссность старшего сержанта ГРУ. Солдат знал, что такое опасность, верил своей чуйке, которая сильно развилась на службе. Кроме того, Игорь чаще всего придерживается принципа «лучше перебдеть, чем недобдеть», как выражался его командир. Лучше позже час-два выглядеть идиотом, чем не быть готовым к атаке стаи хищников, а волки по одному не охотятся, тем более на людей.

– Ну, или быть посмешищем до конца экспедиции, – пробормотал Игорь и стал кричать об опасности и срочном выходе из палаток.

Дежурившим «охранникам» у костра прокричал о своем требовании срочно закинуть максимальное количество дров в огонь.

Когда уже многие студенты начали выползать из своих палаток, заспанные, рассеянные, Таня и Света занимали свои позиции на двух деревьях. Их стрелы были не приспособлены для хоть какого убийства крупного хищника, шкуру того же кабана они вряд ли пробьют, но Игорь убедился, что по крайней мере Света может попасть и в глаз, и в ухо. По словам же девушки, Таня часто обходила ее на соревнованиях и увлекалась именно что стрельбой по движущимся целям. Какие это могли быть цели и в курсе ли милиция, парень не задумывался, но сейчас, уже готовый к опасностям, надеялся на прикрытие лучниц. Игорь уже был уверен в том, что звери не полет его фантазии и не «белочка» от непомерно выпитого в последние дни. Вой раздавался со стороны болота и становился все более отчетливым.

Первый душераздирающий крик огласил окрестности, когда туман уже достиг первых, самых крайних палаток, поставленных у самого болота. Это был мужской крик, очень похожий на отчаянный, предсмертный.

Выстрел, еще один выстрел. Это был родной огнестрел. По звуку Игорь определил и откуда стреляли, и в каком направлении. Очень захотелось получить знакомое оружие, и он даже сделал шаг в сторону представительских волг, но заметил, что туман добрался до палатки, где должен был находиться со своей новой пассией, Алик. Солдат рванул туда со своим ножом – тоже трофеем из Афганистана, не забыв при этом взвалить заряженный арбалет на плечо.

– Помогите! А-а-а, у-у-у, – начали через звуки выстрелов прорываться крики отчаяния, палатки одна за другой исчезали в, казалось, непроницаемой дымке тумана и оттуда сразу раздавались крики людей, перерастающие все чаще в хрипы.

Многие студенты, уже опомнившись, начали отходить к центру лагеря и дальше, уже там, где был командирский стол и где пытались целиться в неизвестность две амазонки. Кто-то цеплялся на палаточные стробы и падал, а по его спине пробегали иные обезумевшие археологи, кто-то выискивал оружие в виде камня или палки, бесполезные к слову, даже для зайца.

Игорь заприметил, как один из фонарей, который его хозяин направил на туман, рассек дымку и ненадолго стали заметны силуэты волков, парень не мог их спутать с собаками, приходилось и видеть, и отстреливать подобных хищников. С еле слышным подсвистом в «туманного» зверя влетела стрела, и тот кубарем покатился, сбивая еще одного собрата своим телом, следом ударила вторая стрела и второй волк, который быстро оправился от столкновения с подраненным, свалился с пронзенным стрелой глазом. Можно было только поражаться, как девчонки умудряются выцеливать волков, пусть и при помощи немного рассеивающего дымку фонаря. После туман вновь захватил свое господство, и волки скрылись за непроницаемым занавесом.

Подобная сцена не прошла бесследно, привлекла внимание тех, кто отстреливался из пистолета и через десять секунд фары автомобилей уже освещали большинство площади надвигающегося тумана. Десятки, может больше сотни волков и уже растерзанные тела юных археологов. Послышалась автоматная очередь и шесть волков, завизжав стали корчиться и кататься по земле, постепенно утихая.

Стая определила главных противников, и туман начал смещаться в сторону милицейского УАЗа и черных Волг. Ранее медленное, но неумолимое движение дымки, ускорилось и быстро накрыло стрелков и машины, которые продолжали освещать пространство, и поэтому было видно, что творилось внутри тумана. Два милиционера успели разрядить свои АКСУ по скоплениям волков и ранили или убили не менее полутора десятка, но молниеносные звери настигли защитников и стали с остервенением их терзать, получая одиночные, явно прицельные выстрелы из пистолетов и редкие из охотничьей двустволки. Это отрабатывали люди, сопровождающие Колосова.

– Что делать? Солдат, там Танька должна была остаться, Светка жива? Тоху сожрали! Что делать? – засыпал вопросами Игоря подскочивший Алик, когда Солдат выцеливал очередного волка из арбалета, двоих он уже поразил.

Алика спасла его кобелиная натура, он собирался идти ночевать в палатку к одной девице, чье походное жилище уже было в тумане, но передумал, и отправился уже к третьей. Это и спасло «ходока», так как палатки девочек-филологов находились почти в центре лагеря.

– Отставить панику! – Игорь хлестнул по щеке друга. – Беги по всем палаткам, которые еще не в тумане, буди, если кто спит, может, напились и не могут встать, то оттаскивай за ноги, собери еще ребят. Потом отходите к кустам и возьмите с собой все, что найдете фонари, нужно освещать туман. Найдете использованные стрелы или из волков выдергивайте. На деревьях Света и Таня, они отстреливают волков, но стрел мало, штук по пятнадцать. Там, у командирского стола палатка с лопатами и пару топоров – вооружитесь, попробуйте сделать факелы.

– А ты? – спросил Алик.

– А я по своей программе, – ответил Игорь и выстрелил в ближнего волка, туман был уже в пару метрах от парня, а вот болты крайне конечным числом, остался один.

Вдруг дымка отдельным участком, где уже в одиночестве, в окружении палаток и отдельных бегущих студентов, стоял Игорь, рванула к заочнику. Волк, резко выпрыгнувший на Игоря, как только парня накрыл туман, вцепился пастью в арбалет, не давая возможности его перезарядить последним оставшимся болтом. Второй волк попытался вцепиться в шею Игоря, но Солдат успел сместиться влево и уже сам всадил нож под пасть зверя.

Провернув резким движением лезвие для усиления эффекта удара, Игорь поразил и второго волка. Начав перезарядку арбалета, парень чуть не поплатился на то, что неправильно расставил приоритеты – времени перезарядиться волки не дадут, нужно было биться ножом. Один волк, больше своих собратьев, смог свалить парня, но тот подставил нож и уже падая спиной на траву, вспорол брюхо зверю. Вонючее содержимое внутренностей волка частью попало на бушлат и вонь начала щепать глаза, но обращать на это внимание было некогда. Еще один волк, как только Игорь оказался на земле, вцепился в правую руку парня, где тот и держал нож.

Боли парень особой не почувствовал, бешеное выделение адреналина в кровь компенсировало болевые ощущения. Игорь поднял волка, который никак не хотел отпускать руку и с силой приложил одного зверя о другого, которого не спасла даже амортизация от слегка примятой травы, и зверюга сдохла, так и не разжимая пасть. Мимо просвистели две стрелы, и не обязательно было видеть их путь, по звукам скулящих волков было понятно, что амазонки минусовали еще двух зверей.

Туман перед Игорем стал расступаться, он смещался в сторону толпы студентов, которая ломилась через густые кустарные заросли, чтобы убежать подальше от ужаса, появляющегося из тумана. Получалось у еще юных археологов это не очень, многие падали, образовывались локальные давки, менее расторопных достигал туман и его звери.

Крича нечленораздельные слова, с занесенным над головой топором в туман, который уже пожирал студентов в зарослях, влетела Анна Кондратьевна Бережная. В ту сторону не светили фонарями, не было видно никому, кроме тех, кто был в дымке, как героически защищала мать своих детей. У не имеющей собственной семьи Анны Кондратьевны студенты были ЕЕ сыновьями и дочерями. Она была строга с ними, но ровно настолько, насколько может быть строгой требовательная мать. Требовательная и к себе, и к детям. Продать свою жизнь Анна Кондратьевна Бережная смогла за минимум пять жизней своих детей, успевших отбежать от зловещего тумана. Хлипкая и хрупкая на вид женщина, но с несгибаемо волевым характером, поразила троих волков и сбила атаку зверей на студентов.

Игорь опоздал. Ворвавшись в туман, куда десятью секундами забежала руководительница экспедиции, парень увидел уже умирающую женщину, которая держала за хвост волка, стремившегося к студентам, что являлись легкой добычей. Резко всадив свой нож в ухо зверя левой рукой, так как покусанная правая уже не была рабочей и истекала кровью, заочник, а далее только Солдат, ибо он вновь стал защитником, попытался вытащить Анну Кондратьевну, которая еще не умерла, издавая предсмертные хрипы. Два волка, одновременно атаковали парня.

Но Игорь в этот раз оказался не одинок. Воодушевленные поступком руководителя, уже немного отошедшие от первого шока, некоторые парни вступали в схватки с волками, демонстрируя им грудь, но уже не спину. Рослый второкурсник влетел в туман, прикрыл собой Игоря, изловчился, поймав летящего волка, закинул того далеко в густую дымку. Это был Константин, один из спортсменом-историков, увлекающийся тяжелой атлетикой. Он и еще с десяток парней приехали в Мохов загодя, чтобы почистить источник, покосить траву, обустроить кострище, поэтому Игорь его и не видел, да и общались они больше своей компанией, пока только присматриваясь к окружению. Игорь мог бы сойтись с парнями еще во время стычки с местной шпаной, а потом слишком много событий было, чтобы обращать внимание еще на кого-нибудь, разобраться бы еще со своими женщинами.

– Пустая! – прокричал очень знакомый голосок Светы.

– Две! – сообщила Таня.

Они были очень близко, события, с героической гибелью Анны Кондратьевны разворачивались в метрах шести-семи от тех деревьев, от куда девушки разили волков.

Вооруженные топорами и лопатами парни заполняли пространство рядом с пытающимися убежать студентами и быстро выбили волков в радиусе десяти метров.

– Пацаны строем, выставили лопаты, другие с топорами за ними, давай, вперед! – командовал Солдат и его все слушали.

В этой ситуации, растерянные, но уже решившиеся на бой юноши, могли слушать любого, кто был способен ориентироваться в ситуации и отдавать хоть на сколько логические приказы.

Относительный строй бойцов с лопатами и тремя топорами двигался в гуще тумана. Такой высокой концентрации волков, как вначале атаки уже не было, начали попадаться и туши убитых зверей, которых смогли выкосить пули, посылаемые милиционерами и еще кем-то, вероятно охраной первого секретаря. Была вероятность попасть под «дружественный огонь», но дымная завеса уже не была столь плотной и их должны были заметить. Солнце вставало все выше и туман уже и без подсветки становился все более прозрачным, складывалось впечатление, что волки отступали, уходили в небытие, от куда и пришли.

Убили еще шесть волков, когда стало понятно, что враги отходят окончательно, медленно, но непрерывно двигаясь к болоту, откуда и стал распространяться туман.

– Назад, далеко отошли от охраняемых, – сказал Солдат, и строй бойцов стал пятиться в обратную сторону, не отворачиваясь от исчезающего тумана.

Игорь с Костей бок о бок шли спиной вперед, опасаясь внезапной атаки зверей, но ее так и не последовало. Петушиный крик, которого до сего момента не было слышно в лагере никогда, словно магией уничтожил туман, и ребята устало отпустили свое оружие. Все разом поняли, что этот кошмар закончился, будто стержень вынули из молодых мужчин и часть из них повалились на землю, начиная громко плакать. Но мало кто, в том числе и Игорь, осознавали, что последствия предрассветной атаки загадочных зверей станут не менее жесткими, чем и сама атака. Впереди было невообразимое…

Резко стало тепло, даже жарко, особенно в бушлат. Мороз, когда изо рта шел пар, исчез еще быстрее, чем когда начинался.

– Игорь! – на шею парня бросилась Лида, накинутое одеяло на почти голое тело, она была только в трусах, спало с плеч командирши, и девушка прильнула всем своим телом к Солдату.

Толпе выживших девушек и парней было все равно на это происшествие, девичье тело в такой ситуации было последнее, на что будет обращено внимание, когда вокруг открывалась картина побоища. Еще полчаса назад подобная выходка на глазах неискушенных студентов, стала бы новостью номер один, но не сейчас.

Игорь не сопротивлялся объятиям. Начался адреналиновый откат, и парень почувствовал себя эмоционально истощенным. Существовал только один человек, которому происходящее было небезразличным – Света, которая уже спустилась со своей позиции стрелка.

– Отвали от него, сучка, – зашипела лучница и стала вынимать стрелу из шеи пораженного волка. Было понятно, что она хочет сделать.

– Успокойся, мало сегодня смертей? – истошно, истерично заорал Игорь, грубо отталкивая от себя навязчивую Лиду. – Лида, а ты уважение к себе имей, оденься и включайся в работу. Твой поезд ушел, я предлагал, ты отказалась. Вопрос закрыт. Посмотрите вокруг! Помогите тем, кому нужна помощь.

– Да! – самодовольно выкрикнула в тон Игорю Света, но парень решил, что бабьих разборок хватит, да и три минуты назад был смертельный бой, выйти из которого было невероятным везением.

Лида что-то просипела, обвела злобным взглядом толпящихся студентов, резко повернулась, от чего ее обнаженная грудь покачнулась и гордо пошла к палатке Николая, при этом несколько раз поскользнулась от потери координации движений, окончательно протрезветь у нее не вышло, а может она поскользнулась и на крови.

– Как зовут? – спросил Игорь у парня, который первый влез в гущу боя.

– Костя, – протянул руку рослый парень-тяжелоатлет. – А ты – Солдат!

Невольно Игорь покосился на толпу, где стоял другой парень, Арнольд, так его все звали. Он был из «джинсовых» и завсегдатай тренажерок, считающий ранее себя каратистом. И какая же разница между двумя похожими внешне парнями. Один, качается, правильно питается, весь из себя мачо и словесный боец. И другой – немного застенчивый, занимающийся спортом, смелый и готовый биться парень. Один затесался среди девчонок, другой шел рядом с Игорем и разил хозяйственным топором злобных зверей.

– Возьми троих парней, ну или девчонок, но, чтобы с нервами было все в порядке, придется насмотреться на всю оставшуюся жизнь. Нужно подсчитать потери, ну и волков заодно, – давал распоряжения Игорь и вновь никто не оспорил его лидерство. – Выделите человек десять из тех, кто хоть как-то сможет сделать перевязки, найдите аптечку, а лучше медсестру, но она, скорее всего, мертва, берите перевязочный материал и работайте. Помните, что при некоторых травмах лучше человека вообще не трогать. Не уверены – не делайте, или позовите более соображающих. Алик, со мной!

Первым делом, Солдат решил проверить милиционеров и тех, кто стрелял из пистолетов по волкам. Пиетет к оружию было одной из нескольких причин начать осмотр именно оттуда. Да и оружие нужно, вдруг новое нападение. Куда-то же эти волки ушли.

Оба милиционера были разорваны на части, сплошные две лужи крови и части тела. Внутренности погибших защитников уже привлекали мух, как, впрочем, и самого Солдата, воняющего кровью и внутренностями волка. Игорь решил обязательно начать мародерку уже в ближайшее время, прямо сейчас. Но остановился, вспомнив что-то очень важное.

– Твою мать! Алик сбегай и собери группу из пяти нормальных пацанов, нужно срочно в деревню бежать, на почте обязательно будет телефон, стучи, кричи, но связь нужна обязательно. Говори ментам, что убили Колосова, так быстрее приедут, – сказал Игорь.

Парень уже заприметил тело первого секретаря Обкома, выгнутого неестественным образом у одной из черных Волг. Опыт подсказывал парню, что живой человек таким искривленным быть не может, но все же подошел к телу Иосифа Антоновича и проверил сонную артерию – пульса нет.

Множество смертей не вызвали морального терзания у Игоря, пока не вызвали, кому-то нужно быть сильным. Он ощутил какую-то ответственность за происходящее. Страдальческих криков, стоны раненных и сходящих с ума изнеженных студентов, массовые испражнения рвотных масс у неподготовленных парней и девчонок, всего было много. Много боли физической и нарастающей коллективной душевной боли. Игорю нужно было быть выше всего этого, кому-то необходимо принимать решения. Пока таковых не обнаруживалось, тем более Лида вела себя неадекватно, а руководителей экспедиции и вовсе было не видно. Да и кто тут мог бы заменить волевую Анну Кондратьевну?..

Игорь ходил один среди расставленных машин на въезде в лагерь, где он артистично еще чуть больше дня назад валял местного лидера Шишона. Сейчас же большая часть уже наезженной дороги была заполнена автомобилями и человеческими трупами.

– Парень! – прохрипел голос из зарослей ежевики, которой было много среди густой растительности, опоясывавшей лагерь.

Игорь встрепенулся и бросился на звук. В крови, с отгрызенной до колена правой ногой, в окружении пяти волчьих туш лежал мужчина, может только лет на пять старше самого Игоря. Кровь сочилась из ноги, и Солдат бросился к ближайшей машине, чтобы найти аптечку с обязательным жгутом.

– В Волге сзади на пассажирском сиденье, – вслед убегающему парню сказал мужчина.

Игорь залез в ближайшую Волгу и, действительно, на пассажирском сиденье была аптечка в комплектации, которой снабжали и ГРУ. Прихватив такую знакомую медицину, Солдат быстро нашел пармедол, который сразу же уколол в мышцу, чуть выше колена, ну или что от него осталось, кривящегося от боли мужчины.

– Антонович как? – спросил мужчина, но увидев опущенную голову парня все понял. – Вот так всегда, говорили ему, чтобы сидел в машине, так нет. Эх, отличный мужик был, таких в партии сейчас мало. А ты, смотрю со знанием дела. Десантура? Или еще что?

Мужчине нужно было говорить, он всегда говорил, когда была боль. Так было и в Афганистане при ранении, так было и при спецоперации в Палестине и Никарагуа.

– Еще что, старший сержант три года за ленточкой, – ответил Игорь, пережимая культю.

– Шестое отделение областного КГБ, старший лейтенант Мишин, Артур Викторович, – представился сотрудник, периодически сжимая зубы от боли. – Ничего, в Гомеле сейчас на заводе «Протезист» отличные протезы делают, ты не унывай, паря.

И это он успокаивал Игоря? Или больше убеждал себя?

– Чуть позже и зашить смог бы, но думаю, что медики раньше приедут, я уже послал в деревню к телефону, – Игорь привстал, дел было еще много, а ногу парню он перетянул и бумажку со временем оставил.

– В машине телефон не видел? Он работает, а еще у милиции рации должны быть, я видел, как их терзали твари. Откуда они здесь? Перестреляю всех местных лесников, скоты, кхе-кхе – попытался в порыве злобы закричать Артур, но раскашлялся.

Он, наконец, нашел на кого направить свои эмоции. Это перед парнем он храбрился, не позволял себе терять лицо, внутри же Артур был почти сломлен. Любимая работа закончилась, теперь он инвалид с крайне мизерной пенсией, ну или найдет себе работу сторожем. Кому нужен калека? Ирина, невеста, еще та дамочка, любит богатую жизнь, и Артур ей ее давал. Быть рядом с первым лицом области, при грамотном подходе – это немало. Теперь же она бросит его. Но не это самая страшная проблема, он любил больше смазливое личико Иры, но плохо представлял ее в роли матери, все больше убеждаясь, что эта девица не для семьи. Так что несостоявшаяся невеста пусть идет к черту. Больше всего Артур боялся забвения. Так сложилось, что вся его жизнь, это служба. Армия, командировки в Афганистан, потом КГБ и уже другие страны, боевые товарищи, коллеги, и полное отсутствие друзей из девства и юности. Теперь же он будет никому не нужен, ни отцу, с его уже как пятнадцать лет новой семье, ни матери, которая вообще живет в УССР с новым мужем и его детьми.

Пока Артур предавался рефлексии и переосмысливал свою жизнь, с улыбающимся внешне лицом и пережатой жгутом ногой, Игорь продолжал обследовать автомобили.

Четыре рации, две «Ксюхи» – автоматов АКСМ, но только по одному рожку к каждому, милиционеры не успели поменять магазин. Обнаружил Игорь и еще один труп охранника первого секретаря, тот был растерзан в метрах сорока в сторону болота. В одной руке у сотрудника был пистолет Макарова, и в нем оставались еще три патрона, в левой же кисти был зажат большой нож, который можно было назвать охотничьим, если бы не был огромным, только малость уступающим по размерам римским «гладиусам», что Игорю приходилось видеть в музее в Крыму, когда последний раз, да чего там, и единственный, отдыхал в Ялте.

Проблема состояла в том, что рации работали только на прием между собой, а система связи в черной Волге выдавала только короткие гудки, не реагируя на любой набор номера, ни милиции, ни тех, что знал наизусть Игорь. Уточнение у Артура, все ли он правильно делает, пытаясь воспользоваться аппаратурой, не дало надежды на столь доступный способ связи. Сотрудник придумал в оправдание отсутствию связи в том, что автомобили находились в низине. Но говорил конторщик как-то неуверенно.

– Товарищ Посталовский, извольте ответить, что тут произошло, – перед Игорем, впялив руки в бока, предстал Алексей Михайлович.

– Иди на хрен, Михалыч! – отозвался Солдат, обратив внимание, что к лагерю приближается на коне Шишон. Красивый и сильный конь, не думал, что такие тут могут быть.

После позавчерашней драки с этим местным заводилой, Игорь немного проникся к смышленому мужику, который помог недовести ситуацию до реального побоища.

– Солдат! – выкрикнул за метров пятьдесят лидер деревенской шпаны. – Что тут произошло? Мы видели туман, в деревне тоже он был, так люди просто пропадали там, а потом туман ушел, а у вас тут, как в фильме – одни трупы.

– Привет, Шишон, в тумане были волки, и они погрызли людей, – ответил Игорь, игнорируя Алексея Михайловича.

Сейчас в парне, в расстёгнутым, сплошь окровавленном жутко воняющем бушлате, было меньше всего студента-историка, пусть и заочника. Вбиваемые специальной армейской подготовкой навыки и поведение превалировало, тесня все гражданское, что только могло появиться чуть больше за год после увольнения в запас. Именно так, он не демобилизовался, как срочник, а был в постоянном резерве.

– Че за хрень такая? А где менты? Мусоров вообще вызвали? А то мне не нужно тут быть, еще пришьют соучастие, а я и так условку только отходил, – запричитал Шишон, но не развернул коня, а, напротив, спешился, лихо спрыгнув со спины серого жеребца.

– В деревню послали людей, чтобы позвонили в ментовку, – ответил я на самый адекватный вопрос местного жителя.

– Это правильно, в милицию, прежде всего, пусть они проверят, что ты тут делал. Я видел, как ты брал в руки пистолет и обыскивал тело партийного работника, я все видел, – включил режим «стукача» Алексей Михайлович, не решавшийся ранее встревать в разговор, но тут осмелел.

Игорь спокойно подошел к преподавателю и без замаха, но сильно ударил в челюсть этого «я все видел, стук, стук, стук». Не любил парень приспособленцев и трусов, Алексей Михайлович Шац показался парню и тем и другим, хотя раньше представлялся более адекватным. Сейчас, по крайней мере, он выставлял себя ничтожеством в глазах армейца. Там, на раскопе, Солдат даже уважением проникся к умному начальнику, но тут, когда лагерь завален трупами, когда студенты до сих пор орут, надрывая горло, несвязные слова, он тут в стукача отыгрывает.

– Ты сам, Шац, где был, почему не защищал вверенных тебе студентов, как это героически сделала Анна Кондратьевна? Со студенткой, может и не с совершеннолетней, кувыркался под горой? – схватив за ворот рубахи, спрашивал Игорь у Лешки, а у самого пролетела мысль о том, что он-то не поинтересовался, сколько лет Свете, может и не так уж сильно Игорь своими поступками лучше этого потерявшегося молодого преподавателя?

– Я.. Я… Гулька погибла? – дрожащим голосом, готовый расплакаться спросил Шац.

– Да! – сказал-отрезал Игорь и отпустил Алексея, который все-таки начал рыдать.

– Там, это… мы будем на горе, если что, когда менты приедут, скажи им. И еще – какая та странность – я отправил трех пацанов к председателю, у него одного дома телефон, ну кроме почты, он живет рядом тут, так они вернулись и сказали, что дома Владимира Акимовича просто нет, наверное, перепугались пацики и заблудились.

Игорь не обратил внимания на последние слова Шишона, в той ситуации, которая произошла, реально было сойти с ума, не то, что забыть, где именно находится дом председателя сельского Совета.

– Мопеды у пацанов есть? – спросил Игорь.

– Так у Женьки-малого есть, он на горе сейчас с ним, – Шишон задумался. – Думаешь нужно отправить пацана в Лоев?

Игорь подметил, что парень быстро соображает и мог бы в другой среде получить неплохое образование, стать человеком, стержень какой-никакой в его характере присутствует, после озвучил уже то, о чем догадался и Шишон:

– Сколько тут до Лоева? Километров шесть-семь? Пока искать телефон будем, быстрее доехать и поднять всех на уши. Убили Колосова – первого секретаря Обкома.

Шишон присвистнул и лихо взобрался на коня, уже отправляя животное в путь, выкрикнул:

– Ща, пацана отправлю, сам останусь, а то Серого загоню, давай, если че, мы на горе в березах.

– Солдат! – позвали Игоря с центра лагеря.

– Ты нормально? Может перенести в машину? Хотя лучше пока ничего не делать, кровь остановили, – уже направляясь в лагерь, спросил Игорь Артура.

– Да, полежу пока. Ты помоги, кому сможешь. Но знаешь, – сотрудник сделал задумчивый вид. – Мне это все не нравится. Очень много странностей, да и связь должна быть. Ладно, рации, они так себе у ментов, но в машинах телефон берет хоть из бункера. Так что нужно подумать.

– Мне тоже многое кажется странным, – сказал Игорь, уже удаляясь к центру лагеря.

В одной из двух больших армейских палаток развернули целый полевой госпиталь. На расстеленных надувных матрасах, с импровизированными подушками из одеял и одежды лежали девять человек, у которых были разные укусы и травмы. В этой палатке перед атакой тумана укрылись человек восемь, они смогли быстро зашнуровать вход и заставить его ящиками, которые занимали половину всей площади. Волки так и не проникли сюда, а одного подранка, который разгрыз ткань палатки и ворвался вовнутрь, семь девчонок и два парня смогли убить, пусть и ценой трех некритичных царапин от звериных когтей.

– Солдат, тут нужны прививки от бешенства. Эти звери были больные. Может умереть каждый раненый. Когда приедет скорая? – навалилась с вопросами и претензиями миловидная девушка, но с очень серьезным лицом, правда, сейчас и балагур Витек, чудом выживший, казался угрюмым.

– Вопрос пытаемся решать, связи нет, но она будет, отправил группу в деревню на поиски телефона, отправлен посыльный в Лоев на личном мототранспорте. Что с сельской медсестрой? – принял официально деловой тон Игорь, единственно верный сейчас, чтобы было меньше эмоций, а больше дела.

– Погибла, ей голову отгрызли звери, сейчас я за нее. Мама – терапевт, папа хирург, окончила при больнице курсы медсестры, более понятливых в медицине из уцелевших в лагере не обнаружено, – докладывала уже девушка.

Было бы смешно слушать этот диалог, если бы не все случившееся и последствия нападения. Сейчас же проще сообщить даже самую скверную информацию механическим канцелярским языком, чем человеческим, и тогда с большой вероятностью расплакаться и опустить руки.

– Вот ты где, – в «госпиталь» вошел Костя. – Давай отчитаюсь.

– Костя еще пациенты будут? – спросила «главврач».

– Там пока по мелочи, Оль. Много трупаков, но, если что, то сообщу, – немного покраснев, сказал Костя, у него была явная симпатия к девчонке. Основной инстинкт размножения пробивался у ребят даже через стену ужаса, а может, ужас был даже катализатором и таких эмоций.

– Ну, добивай меня новостями, Костя, – сказал Игорь, как только парни вышли из палатки.

– Сигареты нет? Я-то не курю, но почему-то сейчас очень хочется, – спросил Костя, пряча глаза. – Я уже выблевал все, что было в желудке. Этот лагерь вообще весь в рвотных массах, перемешанных с кровью, кишками…

– Прекращай, Костя, и так всепропальщики кругом. До приезда милиции много работы, по крайней мере, узнать судьбу каждого. Давай сухо, официально и по цифрам, – перебил Игорь начинающего рефлексировать Константина.

– На момент нападения, судя по спискам покойной Анны Кондратьевны, – Костя замялся, но взяв все же себя в руки, продолжил. – В экспедиции было двести двадцать три человека. Точно достоверно, что погибли семьдесят шесть человек.

– С учетом гостей? Ну, милиционеров, Колосова и его охранников? – вновь перебил Игорь докладчика.

– Колосова убили? – единственное вычленил из вопроса Костя. – Его внук ранен, ему икроножную прокусили, так Гриша нечего про деда не говорил.

– Тот приехал как раз к нападению, на охоту собрался. Они и отстреливались, и продавали свои жизни, чтобы мы выжили, отвлекли на себя многих волков. Кстати, там охранник один без ноги лежит возле машин, пошли Олю, так же зовут эту симпатичную милашку? – сказал Игорь, специально, чтобы Костя не уходил полностью в проблемы, а в этом деле немного ревности не помешает, перенаправит эмоции.

Немного позлившись, Костя все-таки смог завершить доклад, ну или довести информацию. Получалось, что семьдесят шесть человек погибли, большинство тех, кто жил в первой линии палаток ближе к болоту, чем дальше от этой злосчастной топи, тем больше было выживших. На данный момент, условно без вести пропавшими, считаются еще семь человек, из которых четыре известно где – они пошли в самоволку купаться в озере под утро, еще до нападения, но обещали вернуться до подъема дежурных. К слову, дежурные уже скоро должны были вставать, но тут время есть, может с ними все нормально, и купание «по-королевски» с девчонками прошло без жертв и убийств.

– Не лагерь, а гнездо разврата, – высказался Игорь, когда узнал, что аж девять человек было вне лагеря, скорее всего, по любовным делам.

– А никого не смущает, что число не четное? – спросил Игорь. – Не ну, как с цепи сорвались, развратники.

– Кто бы говорил, – высказалась подошедшая Лида, которая была уже одета и выглядела адекватно, она смогла разглядеть вопрошающий взгляд Игоря. – Да нормально уже все со мной, ну насколько может быть нормально, видя все это.

– Давай включайся в работу, как, кстати, Николай? – спросил Игорь, а девушка состроила брезгливую гримасу при упоминании ее любовника.

Несмотря на то, что было сказано, не трогать тела погибших, для следственных будущих мероприятий, студенты перетаскивали тех, чьи тела можно было физически перенести. Следователи будут недовольны, но они должны понять психическое состояние еще вчерашних мальчиков и девочек. Игорь это понимал и не стал встревать. Во-первых, уже не было смысла, так как дело сделано, во-вторых, руководила процессом Света, поэтому осуждение действий выживших студентов могли закончиться неуместными разбирательствами с девушкой. Да и в такой ситуации было бы правильно загрузить всех работой, чтобы хоть немного отвлеклись. Правда, как можно отвлечься, тягая разорванные трупы товарищей?

Игорь включился в работу, носил воду и требовал умыться тех, кого рвало, и обдавал водой тех, кто уходил в истерику.

– Солдат, там местный пришел, тебя зовет, – к Игорю подошел примелькавшийся ему парень, имени которого так и не узнал, но он был в составе тех, кто не побоялся выступить против волков с лопатой в руках.

– Я сам подойду, не нужно местным тут ничего высматривать до милиции, – ответил Игорь, который уже стал свыкаться к тем, что ребята приняли его за лидера.

В противном случае, если бы тот же Николай стал руководить, Солдат не смог бы подчиниться и исполнять указания, которые могли парню показаться глупыми, был бы конфликт. Нет, если хоть кто из присутствующих был бы офицером, или хотя бы заметно старше, то без вопросов, что такое субординация Игорь знал. Но среди студентов не было таких, а два оставшихся в живых преподавателя дискредитировали себя поведением к стрессовой ситуации.

– Я – Шило, – представился паренек лет четырнадцати, не больше. – Шишон просит тебя подняться на гору и взять какого-нибудь умника с собой, у вас же много умников?

– У меня хватает дел, – ответил Игорь, но задумался причинами, по которым его просит подняться местный лидер и, окинув взглядом лагерь, решил подняться на гору, может там что-то проясниться.

Солдат взял с собой одного паренька, который ехал с Игорем в одном автобусе и единственный, кто читал, когда все пели песни и общались. Этого заучку характеризовали, как самого занудного умника первого курса, который умудрялся спорить даже с преподавателями. Так же выразил желание пойти на встречу Костя, который примерял на себя роль толи заместителя, толи телохранителя. Порывалась и Лида, которая после потери авторитета у студентов отчаянно старалась быть полезной, но именно поэтому она и быстро передумала идти на встречу, оставляя разгромленный лагерь. Следом попросилась и Света, но и она была отвергнута, с ремаркой, что данное отвержение только и сугубо в данном случае.

– А вы что тут делаете? – спросил я у Алика, когда увидел его и остальных парней, которые были посланы на поиски телефона, в компании местной молодежи, стоящей на горе. – Вы позвонили? Почему еще нет ментов?

– Что мы тут делаем? Охреневаем, Солдат, охреневаем. Говорят, что есть коллективные галлюцинации, ты посмотри на виды, может, станешь единственным, кто нормальный, а мы тут все психи, – тихим, чуть ли не замогильным голосом произнес Алик, смотря на спину Игоря.

Отследив взгляд всех собравшихся ранее на холме, повернулся и Игорь, всматриваясь в живописную панораму, которая так смутила разношерстную компанию.

– Нет, но было же все не так, я помню, там было поле, а сейчас лес, озеро как будто сместилось ближе к Днепру, там ничего не было, а сейчас протока, что и малый катер пройдет, – высказывался Костя, пока «умник» протирал очки, а Игорь уже рассматривал всех собравшихся, словно ища ответа у них.

– Я успел немного изучить ландшафт и географию местности. По моим прикидкам, такое расположение озера, которое является старым руслом Днепра, могло быть возможным тысячу лет назад. Лесу не совсем свойственно такое расположение между двумя водоемами, но допустимо. В период климатического оптиума…– увлекся рассказом «умник».

– Короче, Склифосовский, – блеснул красноречием и знанием советского кинематографа один из местных, который сразу не понравился Игорю, особенно после того, как тот решил еще подтолкнуть «умника».

– Полегче, – одернул Игорь парня, который сразу посмотрел на Шишона, но что-то определив в мимике лидера, сделал шаг назад.

– А еще деревни нет, дома только до магазина, ну и большая часть школы. Слышишь, Солдат, часть школы, как будто ее угол, такой маленький уголок, срезали, – с нотками истерии начал с повышением голоса говорить Алик. – Дома председателя нет, там дубрава начинается с огромными дубами, грибов много. А еще шоссе нет, там тоже лес и небольшое поле, но не кукуруза, а простое, незасеянное поле, скорее, поляна с пару гектаров. Кукуруза есть, но и ее поле, как отрезали.

– Мы пробежались пацанами по остаткам деревни, где прошелся туман, до нас-то он не дошел, так там и Марфу загрызли, деда Макара тоже, а у него ружье есть, он добрым охотником был, кто-то выжил, наверное, но сидят по домам, носа не кажут, боятся или еще чего. Насчитали десять домов, а две хаты тоже как обрезали, у одного только полдома, а у другого сарай стоит, хлев стоит, а от дома только уголок, пацан поехал в Лоев, но никакой дороги нет, он по полю, в лес, которого никогда тут не было, сейчас пробует найти дорогу хоть какую, – Шишон уставился на «умника». – Объяснишь?

Умник задумался, стал пристально рассматривать округу, пошел в сторону магазина, который находился в метрах пятисот от края террасы, оттуда были видны изменения, и они пугали всех, кроме умника, который что-то увлеченно рассматривал, добежал до школы и стал рассматривать «обрезанный» угол здания, за которым сразу же начиналась дубрава из огромных и красивых дубов с пышной кроной. Все собравшиеся бегали за худощавым парнем в очках, надеясь на ответы, но тот наотрез отказывался пока хоть что-то говорить, наконец, когда уже раз пять кто-то из местных предложил «втащить очкарику», умник стал забивать гвозди в гроб, начиная похороны надежды на спасение:

– Я приверженец материализма, но мог, пусть только и теоретически, предположить, что искажение времени и пространства возможны, но для этого потребуются технологии, которые вероятны лет через пятьсот и то при определенных тенденциях развития науки. А еще нужно просто колоссально, невообразимо много энергии, не могу и представить, где… – умник снова включил в себе лектора.

– Штейн, давай к делу, а то мне уже самому хочется тебе втащить, – выразил общее мнение Алик, обращаясь к своему одногруппнику.

– Ну, этого не может быть, но мы в прошлом! – истошно заорал умник, от чего все пошатнулись, а один из местных, кто больше всех хотел наказать «очкарика», упал, от неожиданности запутавшись в своих ногах.

Глава 3

– Мойша, этого быть не может, – с улыбкой, которая была больше истеричной, замогильным голосом, произнес Алик.

– Я не Мойша, а Михаил и сам не верю в свои слова, но раз вы такие скептики, то предложите иные теории, – ответил Штейн отвернувшись в знаке обиды

– Стоп, – опередил всех желающих вступить в дискуссию Игорь. – Нужно исходить из реальности и текущих проблем. У нас есть раненые и толпа студентов, есть погибшие. На власти и ментов не надеемся, а скорее верим в них, но действуем сами. Всех нужно хоть как-то успокоить, накормить, уйти из лагеря, чтобы не повторилось сегодняшнее нападение следующей ночью, загрузить работой. Поэтому первое, что необходимо – перебазироваться на новое место дислокации. Следует считать местность условно агрессивной, поэтому нужно вооружиться и создать хоть какие-нибудь подразделения охраны. Также, если в ближайшие два часа не обнаружится никаких признаков государства, как-то – летящий самолет, плывущие баржи, их много обычно на реке, я точно знаю, что к часам одиннадцати должна пройти по Сожу в Днепр из Гомеля ракета, на ней я две недели назад в Киев ездил. С соседнего холма, там, где поселение одиннадцатого века хорошо виден Сож, и пропустить речной транспорт будет сложно. Что еще?

– Ночью я смогу определить по звездам с погрешностью в двести лет время, если все же прав, – встрял умник, получив вновь злобные взгляды, никто не хотел верить в его предположения, но после эмоционального крика, как-то даже прониклись к парню.

– Нужна экономия всего, что имеем, рассчитываем, что мы надолго, а под утро нужно попытаться войти в туман, – высказался вновь Игорь и почувствовал, что многие уже хотят наброситься и на него, туман казался большим злом, чем попасть, пусть и в мезозойский, период.

– Если такая хрень получилась из-за тумана, то он может все и вернуть, так же? – местный лидер вопрошающе посмотрел на Штейна. В отличие от всех, Шишон проникся умозаключениями Умника, даже прочувствовал какой-то трепет перед начитанным парнем. Шишон уважал ум и образование, пусть сам и не выучился.

– Весьма вероятно, но волки могут быть большей опасностью, – авторитетно заявил Михаил, прозвище которого в университете было Мойша, но в данную минуту менялось на «Умник», как-то вдруг знания начинали цениться.

Установилась пауза, все пытались осмыслить происходящее и то положение, в которое они влипли. Даже Сашка-Крот, самый младший в компании, которому только исполнилось тринадцать лет, имел вид задумчивого мудреца.

Вообще ситуация с возрастом деревенской банды была очень интересной. Разновозрастные пацаны и мужики находили и общие темы для разговора и почти на равных вели себя в компании, а явные подростки, даже дети, вполне осознанно приставали к немолодым для их возраста девахам и не менее смачно, чем их великовозрастные товарищи, затягивались переданной по кругу сигареткой.

Может подобная ситуация складывалась из-за ограниченного количества молодежи при условии компактного проживания, может еще что, но фактом было и то, в компании и подростков и уже взрослых мужиков были и две девчонки, не в пример многим студенткам, фривольно себя ведущих. Одной из девиц было вряд ли больше пятнадцати, ну а второй, явно за двадцать годиков. И первая подростковая профурсетка вела себя более развязно, не получая никакого осуждения в компании, а наоборот, ловя на себе похотливые взгляды. Но об этом Игорь подумал лишь десять секунд, «залипнув» на зрелище, как девочка-подросток подкуривала самокрутку, словно многолетний курильщик. Ну, а после мысли переместились на более злободневные проблемы, в сторону «великого переселения народа».

– Мужики, вы как? С нами? Вот только судя по дикой среде, что нас сейчас окружает, места для двух отрядов будет мало. Нужно сейчас решать проблему, – высказался Игорь, смотря на Шишона, а мимо развитого звериного чутья Солдата не прошло то, что некоторые из местной ватаги напряглись.

Шишон осмотрел все свое невеликое воинство и после долгой паузы ответил:

– Пока с вами, драк и смертей хватает, только, как будем решать, тут эта нужна… субординация? – вопрос о лидерстве для этого мужика стоял очень остро, фасон нужно держать всегда.

– Как раз она-то сейчас не главная проблема, пока не выстроится иерархия. А так, по заслугам и умениям все определять, но с тобой Шишон, лично я стану совет держать, особенно касательно тех дел, что станут общими для всех. В ваши разборки мы не лезем, вы не чмырите студентов и не лезете в наши. В общем, такая ситуация, но всегда можем разбежаться. Дележ хабара сообща, только по численности людей. У нас есть лагерное имущество, будем считать вашим то, что есть в домах, которые опустели, если хозяева погибли. Местным, если кто еще есть в деревне, предложим дружбу. Магазин на общак, – Игорь выдохнул, сам себе удивляясь, откуда столько дипломатии в нем, скорости мысли и главное, быстроты принятия решений, но после паузы озвучил всеобщую надежду. – Но я верю, что мы все нафантазировали и через час-два прилетит вертолет, приедут машины и нам все объяснят, что тут происходит.

Все закивали головой в знак согласия, а после того, как Шишон показательно протянул Игорю ладонь для пожатия, парни заулыбались и стали протягивать свои руки, каждому было важно скрепить договор, прочувствовав свою значимость. Игорь же отметил, что не все были искренними в своих намерениях. Похоже, что в компании деревенских были-таки интриги и борьба за трон главного хулигана, но думать об этом сейчас точно не своевременно.

– Солдат, пошли перетрем, – Шишон призывно махнул в сторону Игорю.

– Ну, пошли, – с неким вызовом ответил Игорь, для него бандитское слово «перетрем» было не типичным, а лишнее напоминание о том, что деревенская шпана подвержена воровской романтике, ничего хорошего, в понимании Игоря, не сулило.

– Нужно порешать с магазином, – начал разговор Шишон, как только мужчины отошли на достаточное расстояние от своих нукеров. – Пацаны уже копытом бьют, безнаказанность почуяли. Если не возглавим, то придется в замес идти, новая кровь не к чему. Многие не видят возможности нормальной жизни по закону и готовы зону топтать, а тут такая маза, ни ментов, ни председателя с его резиновой дубиной.

– Вот, по правде, Шишон, мне же проще вас перебить, если, конечно ментов так и не дождемся. Зачем столько проблем на пустом месте? Ты урезонить своих не можешь? – Солдат с вызовом посмотрел на главаря деревенской банды. – Магазин возьмем, обязательно, но позже. Вот подрежем магаз, нажремся колбасы до отвала, набухаемся, а тут менты и за пару часов сытости на лет пять баладну хлебать на зоне. Я не готов, да и своих «домашних» студентов на такое не подпишу.

– И? Воевать будем? – не унимался Шишон, который уже с трудом сдерживал некоторых пацанов, чтобы те не начали грандиозный шмон в магазине, школе и во всех уцелевших домах, даже не взирая на то, что в некоторых из них, скорее всего, были люди.

– У меня валына есть, – подражая жанру, по фене, сказал Игорь, доставая из-за пояса пистолет.

По сути, сам Солдат уже нарушил закон, когда взял «Макаров» убитого охранника Колосова в руки, если еще его использует, да по людям, то и до высшей меры социальной защиты легко довоеваться. Вот только, пока не приедет милиция, парень будет ходить с оружием, волки напугали не только студентов, Игорю пришлось так же изрядно понервничать.

– Ништяк, пальни в воздух! – попросил Шишон, под вопрошающий взгляд Игоря.

– На кой хрен, у тебя что, патроны лишние есть? – спросил Игорь у лидера деревенской шпаны, но догадался, зачем ему это. Шишон хотел выработать определенные рефлексы у своих подопечных, чтобы те подсознательно опасались совершать необдуманные поступки.

Выстрел! Все присутствующие согнулись, а несколько человек так и упали ничком на землю.

– Солдат, что за хрень? – первым отреагировал Алик.

– Нормально все, оружие проверил, хорошее, – с ухмылкой ответил Игорь.

С одной стороны тот факт, что присутствующие так испугались выстрела, позабавил, но чуть позже Игорь задумался о том, как эти бойцы поведут себя в возможной схватке и причин для радости не обнаружил.

Он был почти уверен в Косте, как и еще в дюжине парней-студентов, которых видел в деле, они неумехи, но тут главное характер. Условно он мог сказать о смелости Алика, пусть он и не приметил, как именно тот вытаскивал людей из палаток во время нападения волков, но точно не прятался, подражая Арнольду. Тот, примеряя на себя, имя известного культуриста и популярного американского киноактера, имея груду мышц и, по его рассказам, занимающийся у-шу, каратэ и еще всякими айкидо, в конечном итоге спасался в толпе девчонок. Были еще парни, кто-то вроде бы и кайлом махал, – всех не усмотришь, а знаком Игорь был с крайне ограниченным числом студентов.

Если же все так будут трусить, как Арнольд, то с кем идти в разведку, держать оборону? Игорь надеялся, что он дует на воду и не придется геройствовать и выживать, а государство найдет их, защитит и, может даже, объяснит происходящее. Но как говорил его товарищ по оружию, дразня командира: «Всегда лучше перебдеть, чтобы потом не бздеть».

– Предлагаю, – начал громкого говорить Игорь, чтобы услышали все, делая логическое ударение на слове «предлагаю». – Никого и ничего пока не шмонать. На магазине выставляем пост охраны, но замок не срываем, пусть стоит пока спокойно. Ждем. Если менты не приедут, ситуация не проясниться, берем все и думаем куда и как должно пригодиться, что там имеется.

По мере разговора Игорь еще раз убедился, что компания собирается крайне противоречивая. Большая половина деревенской шпаны одобрительно кивала в согласии с условиями договора, по мнению парня, представляющего собой соломоново решение, иные же смотрели на Солдата с прищуром, играя желваками. И хорошо, что последних было все же значительно меньше.

– Костя, бери Михаила, парней, что были с Аликом и идите в лагерь. Организовывай переход на южную надпойменную террасу, для простоты, пусть она будет городищем. Когда-то тысячу лет назад там жили люди, побудем и мы на их месте. Пока не трепитесь о наших выводах, скажите, что это только для безопасности. Связи временно нет, остальное объявим сразу, как только переедем, – Игорь сделал паузу, дождавшись согласительного кивка Константина, потом продолжил уже тихо, чтобы не слышали остальные, ну кроме Алика, который был так же рядом. – Там гэбэшник, ну ты знаешь, обскажи ему тихо что произошло, может подскажет чего, ну там экстренные вызовы, или сигнальная ракета, не знаю… Если он хоть как-то тебя станет слушать, закинь удочку, – пусть поможет с оружием. Уверен, что какой-нибудь тайничок в машинах есть, второй охранник первого секретаря как раз пытался открыть багажник одной из волг, когда погиб. Все оружие, включая ножи, топоры, собрать, под твою ответственность скрытно перенести вместе с вещами. Сам не вздумай трогать огнестрел, если сотрудник решится помочь. Или имел дело с оружием?

– Да, не особо, пару раз с охотничьего стрельнул, да на НВП в тир водили, шесть патронов с Калаша дали. Лучше не надо мне огнестрельного, – поразмышлял Костя.

– Пусть и девчата луки держат наготове, люди вряд ли, но звери напасть могут, с Лидой взаимодействуй, в зад этих трусоватых преподов. Давай быстрее, – закончил напутствие Солдат и уже обратился к Алику и Шишону. – Ну, пойдем, что ли сами полюбуемся на деревню? Шишон, экскурсию проведешь?

– Костыль, – за главного, – безапелляционно объявил свою волю Шишон.

Трое мужчин, если рослого Алика уже можно было назвать мужчиной со всеми присущими этому понятию императивами, пошли на разведку. Такой выбор персоналий был не случайным, Игорь не особо доверял деревенской шпане. Еще в период подготовки экспедиции, Анна Кондратьевна, много рассказывала про нравы и обычаи моховцов. Нет, о большинстве жителях деревни, уже покойная руководительница раскопок, отзывалась с уважением или нейтрально, но и отмечала, что, по информации участкового, буквально четверть местных парней имеют либо отсидку, либо постоянно ходят под административными взысканиями. Однако, тот же Шишон казался вполне разумным. Вероятно, что многое сказанное, безусловно, умнейшей женщиной Бережной-Гулькой, было для некого устрашения. Студенты опасаются местных, значит меньше контактов с аборигенами.

Было опасно подпускать местных к студенческому сообществу, тем более в таком составе, где нет стальной руки хрупкой женщины – Анны Кондратьевны, а оставшиеся в живых два руководителя практики – просто самовлюбленные позеры, может и с головами, полными знаний.

От небольшого березняка, в пять бело-черных деревцев, что росли практически на склоне возвышенности с расположенным на ней средневековым могильником, тропинка вела в сторону почти заброшенной дороги, рассекающей курганы на три группы. Высокая трава вдоль протоптанной тропы через два десятка метров сменилась приятной полянкой с растущим чабрецом, чуть впереди и справа расположился небольшой яблоневый сад с десятками яблонь, а также с тремя деревьями груши и двумя вишни. Яблоки уже начинали наливаться, и было видно, что в этом году урожай будет большим, несколько веток уже опустились под тяжестью плодов до земли. Бесхозяйственность была налицо, никто не поставил подпорки, чтобы сохранить и деревья, и сами яблоки, рискующие сгнить. Дорога, на которую споро вышли разведчики, была столь узка и заросшая крапивой и густыми кустами ежевики, что сложно представлялось, как может проехать по ней телега, не говоря уже об автомобиле, между тем колея была наезжена. Для пешеходов же дорога вполне сгодится, особенно желающих обогатить свой организм витаминами, которые содержатся в уже созревавших ягодах ежевики.

Еще метров пятьдесят вперед, вдоль тысячелетних курганов, которые возвышались по обе стороны от дороги, и Игорь с компанией вышли на выкошенную поляну с длинными лавками, которые представляли собой прибитые доски на опорах из железных труб. Ежевика с крапивой остались позади, как и яблоневый сад. Здесь находилась волейбольная площадка с натянутой сеткой между двумя высокими вкопанными трубами малого диаметра. Впереди справа в метрах пятидесяти располагалась школа, а прямо, еще ближе, чуть ли не на линии спортивной площадки, магазин со складом и сбитым из досок туалетом.

Несмотря на то, что вся деревня два дня вычищала все кусты и злачные питейные закоулки от мусора, наличествовало обилие от водочных пробок и от того, что гордо зовется «вином», но, по сути, смешанный спирт с фруктовым соком. Окурками, казалось, специально выстилали протоптанные тропинки к лавочкам и школе. И это при том, что, по словам Шишона, каждый второй мужик в деревне курил самосад.

– Ты заметил труп женщины у того здания? – Алик указал на то, что Игорь определил, как магазинный склад.

– Нет, – ответил Солдат и стал наблюдать за действиями Шишона, который заинтересовался объектом наблюдения Алика.

– Зинка, твою же мать, как так-то? – с виду суровый молодой мужчина, Шишон расплакался над телом, как было видно потрёпанной волками, или другим зверем, молодой, немного полноватой женщины. А кто еще здесь может быть, если не волки?

– Мы многих потеряли, Шишон, – попытался как-то успокоить входящего в истерику Шишона, Игорь.

Солдат присмотрелся к телу женщины и сразу же проверил по инерции пистолет и есть ли патрон в патроннике. Женщина была не растерзана волками, скорее всего, как подсказывал Игорю его не сильно-то уж и профессиональный опыт охотника, ее потрепал кабан. Живот молодой женщины был вспорот характерными следами от двух клыков снизу вверх, да и многочисленные ссадины и синяки, как и скривленная челюсть, утверждали, что зверь топтался по своей жертве, как это могут делать кабаны.

– Внимательно смотрите, это кабан ее так, – сделал свое «экспертное заключение» Игорь и уже обратился лично к Шишону. – Хватит ныть, нас самих сейчас могут зажмурить.

Алик стал истерично крутить головой, а у Шишона налились глаза кровью и он привстал с колен, доставая свой нож, который держал в сапоге. Пусть холодное оружие лидера местных и не было кухонным ножичком, а и больше и массивнее, но Игорь скептически отнесся к тому, что этим самоделом Шишону удастся серьезно ранить того зверя, что смог провернуть такое с женщиной, в которой Алик узнал продавщицу.

* * *

Если бы кто-нибудь из парней был знаком с принципами судебно-медицинской экспертизы, или являлся опытным медиком, то смог бы определить, что женщина погибла с полчаса назад, вероятно, что даже тогда, когда начался разговор с местными.

Все произошло неожиданно для Зинаиды Потаповны. Она принимала товар, когда еще только рассветало, начальство долго готовилось к показухе перед первым секретарем, и даже организовывало массовые «колбасные рейсы» в Киев за вареной и сыровяленой колбасой, копчёностями, рыбой, закупали по взятке и на областных базах коньяки, икру, были потрачены и государственные деньги и собственные, благо наворовали знатно. Даже два новых холодильника привезли. Вот и приходилось задолго до открытия магазина, что непривычно работал по графику, принимать товар.

Вчера археологи, деревенские, да и приезжие из Лоева, скупили всю вареную колбасу, что была на прилавках, все сладости в виде шоколадных конфет и «Киевских тортов». Вот и пришлось срочно заказывать вечером новую машину, да и оказался нужен свежий хлеб, чтобы был уже перед открытием. Как костерили советскую власть и конкретных региональных ее представителей на небольшой городской пекарни за этот хлеб, мало кто знал.

И вот эти две машины, наконец, приехали, полные товаров, которые и за последние лет десять местный магазин не видел.

Звуки стрельбы, исходящие со стороны лагеря археологов, Михалыч и второй водитель Георгий, услышали и обсудили между собой, что партийная номенклатура зарвалась, что нужно менять уже всю систему, а то стреляют по зверью, которое принадлежит лоевчанам, ну или моховцам. Вообще говорил больше Георгий – молодой щеголеватого вида мужчина, отец которого был директором кирпичного завода в районном центре, единственного серьезного предприятия городишка, в котором проживало вряд ли больше десяти тысяч жителей.

Георгий возвышался своим статусом, так он себя ощущал, над всеми местными, гордясь и высшим экономическим образованием, которое отцу обошлось в тонны занесенных сумок в ректорат и на факультет, и тем, что он уже с сентября переедет в Гомель, так как папа нашел ему хорошую работу, как и хорошую кооперативную квартиру.

Верила в это и Зинаида, которая была первой красавицей на деревне и уже давно мечтала уехать в город, но Лоев ей казался маловат для большой души, которая таилась в не менее большом бюсте. Зине нравился Шишон – Демьян Шишов, будь он на месте Георгия, девушка была бы самой счастливой, но между симпатией и сытой жизнью, Зинаида выбирала второе.

Михалыч знал о любовной связи продавщицы деревенского магазина и его временного напарника – Жоры. Знал, но помалкивал, зачем ссориться? Его хата с краю, да и Георгий за молчание платил то колбасой, то курицей бройлерной, которые его отец привозил неизвестно откуда, ну а мать удачно продавала на местном маленьком рынке, как собственно выращенные.

А платил Георгий водителю, потому что очень боялся Шишона, Михалыч же мог и проболтаться, если не задобрить мужика. Водитель знал, что местный авторитет к Зине, со слов девушки, уже как год сватается, но она ему дает отворот, храня верность только Жорику. Георгий верил ситуативной любовнице, что это ягодка только его, пусть для него и не было принципиальным то, что одна из его пассий еще с кем-то крутит шуры-муры. Он и не был бы против объясниться с Шишоном, да пользовать девку согласно расписанию, но страшно было до одури даже подходить к местному бандиту. Да, ходили слухи о новой заразе СПИД, но кто тут в Лоевском районе будет о таком задумываться.

Кроме моховской девицы, Георгий вполне удачно общался с кладовщицей Галей, наезжал и в ближайшую деревню Переделку к одной из учительниц.

Возмущенный Георгий «вливал» в уши, слышащему охи да вздохи, корыстному слушателю Михалычу, что и Зинка то верность не хранит, так чего, ему, настоящему мужчине в полном рассвете сил, верить ей и тем более забирать в Гомель. Ну а благодарность, что сегодняшнее происшествие не станет достоянием общественности, стоила Жорику два килограмма американских окорочков.

Узнал Михалыч и то, что его напарник был сильно раздосадован, а скорее испытывал пожирающее его чувство зависти, как себя ведут чиновники. Жорик возмущался, что стрелять не хорошо, что нужен порядок и дисциплина, которая возможна только при демократии истинно народной, когда чиновник выбран народом, но не позволит себе таких излишеств. Георгия же больше брали завидки, что это не он так, не жалея патронов, лупит из Калашникова, о том, жалел, что не он только что проехал в черной, новой модели, Волге, что не к его приезду в магазин завезли то, что и на родительском столе не всегда бывает.

Раздосадованный Георгий потащил красотку Зинаиду на склад, чтобы там со всей своей злостью демократа «отомстить» судьбе, что не наделила его отцом, который был бы первым секретарем Обкома, а всего-то папа и являлся что директором маленького заводика.

Когда раздался вскрик Михалыча, а Георгий уже натянул штаны после непродолжительной «мести», растрепанная Зина выглянула из-за двери склада, ей не понравились звуки, которые она услышала. Следом показал свою голову и герой-любовник. Огромный кабан, можно было его назвать «вепрем», мчался на новую свою жертву – стоящую в дверях девушку, которая безмолвно только открывала рот, с ужасом наблюдая, как огромный разъяренный зверь с воткнутым в брюхо ножом бежит на нее.

Испуг местного «Алена Делона» был иным, чем у той, кому он только что нашептывал на ухо слова любви, а инстинкт самосохранения был всепоглощающим. Георгий с силой толкнул девушку подальше от массивной двери склада и закрылся на единственный крюк изнутри.

Трусливый городской экономист слышал предсмертные всхлипы и хрипы Зины, а его фантазия рисовала кровавую картину терзания девушки, от чего он замочил только что одетые штаны. Но скоро все закончилось, как и начал отступать непреодолимый страх, о котором оставалось только теплое, но быстро остывающее напоминание, в виде мокрых и попахивающих штанов. На место страха временно пришло сожаление, но даже не о гибели девушки, а о тех проблемах, которые это событие принесло для Георгия и для его отца.

– Нужно что-то придумать, ну не мог же я спрятаться в сарае, когда ее убивали, для ментов нужна версия событий, а для меня важнее всего выкрутиться, – нервно говорил сам себе Жорик.

Время у мажора было, так он считал, но через пару минут трусливый горе-любовник вновь услышал звуки, в которых распознал зверя – кабана, его ноги подкосились, и «настоящий мужчина» сполз по стенке.

Через еще минут двадцать, Георгий услышал уже человеческую речь и собирался выйти, однако, новый страх накатил на любовничка. Он узнал голос Шишона. Однажды местный авторитет зашел в магазин, когда Георгий, разгружал какой-то товар. И как же хорошо, что уже именно что разгружал, после того, как помял Зину в подсобке, иначе местный гопник и вовсе бы убил водителя-экспедитора, не смотря на его высшее экономическое образование. Тогда Жорик лишь получил пару ударов по печени, что бы «не пялился масленым взглядом на его, Шишона, женщину». Выходить же сейчас, особенно после того, как тот услышал истеричный плач мужчины, Георгий был не дурак, а скорее не самоубийца.

* * *

– Сука, где этот кабан? – взревел Шишон.

– Успокойся, неподалеку где-то, он подранен, можем найти, но это опасно. Подранки страшнее здорового зверя, – Игорь задумался. – Но кровь у него сочится изрядно, должен ослабнуть.

– Там это… мужик еще мертвый, – выкрикнул Алик, который обошел магазин, осматриваясь.

Оставив тело продавщицы, взяв под локоть Шишона, который не отрывал взгляда от своей любимой, Игорь пошел, ориентируясь на крик Алика. Обогнув небольшую цветочную клумбу, огражденную низким железным заборчиком, мужчины смогли увидеть еще одну картину, написанную кровью, ценою в жизнь. Тело немолодого мужика было вспорото похожим на ранее увиденное у склада. Отличало труп то, что грудная клетка бедолаги неестественно вогнулась внутрь туловища. В руках мужик держал окровавленный нож.

– Это Михалыч, водитель, он и подранил вепря, – сделал свое заключение Шишон, произнеся слова с неким уважением к покойнику.

Игорь заключил, что машина была под разгрузку и Зина принимала товар, так как и входная дверь в магазин была открыта, и часть ящиков стояла по всей небольшой торговой площади сельского продмага.

– Мне надо идти! – поставил в известность Алика и Солдата убитый горем бывший жених, он видел только Зину в роли своей жены.

– Не ужрись только, если что у меня деньги есть, оставлю в магазине, чтобы менты не прикопались, – понимающе ответил Игорь.

– Деньги? Да какие деньги? Ты вообще понимаешь, что погибли люди? Сколько моих одногруппников хоронить будем? Да после этого вся эта советская власть рухнет. Как же так? – начал истерить Алик, который держался молодцом до этого, но и его накрыла истерия.

Хлоп! Щека уже бывшего «джинсового» парня моментально покраснела от пощечины. Игорь добился своей цели и Алик, успокаиваясь, просто облокотился на колесо грузовика и заплакал.

Начиналась стадия принятия ситуации. И это касалось не только Алика, Игорь, пусть и под благовидным предлогом, но сбежал из лагеря, чтобы самому не расклеится, взирая на терзания парней и девчонок. Вот только признаваться себе в бегстве парень не стал. Могучая сила это самоубеждение. Солдат был почти уверен, что тут его присутствие было важнее, что в лагере он уже все, что мог, сделал. Частью Игорь был прав. Задавать вопросы станут ему, и парню необходима хоть какая-то информация для принятия решений.

А сейчас многие будут плакать, горевать, но уже скоро примут и успокоятся: много работы впереди, нельзя рефлексировать. Игорь знал, что человек привыкает ко многому, может и ко всему. Он видел много погибших на войне, по первой и сам оплакивал тех, с кем делил котелок и ложку. Потом устал лить слезы, или железы перестали выделять жидкость. Игорь старался уже не привязываться к тем, кто шел рядом в бой. Не всегда получалось, все же армейские друзья остались, если бы не сокращения, то он бы и дальше учиться пошел, офицером стал, по званию в группе он был самым младшим. Но ситуация в лагере, да и возле магазина, выбивала парня из колеи, и Игорь понимал, что он больше гоношится, чем четко исполняет роль некого лидера. Да он бы и сам вот так сел и расплакался, нашлась бы жидкость в железах, но машин нет, самолетов нет, большей части деревни нет, как и дорог, а толпа испуганных студентов есть и с этим нужно разбираться.

Сразу за магазином была видна та дубрава, которая всех видевших ее изрядно впечатлила, мощнейшие вековые дубы, справа от которых начинался хвойно-лиственный лес, а слева как раз был выход к третьей возвышенности у лагеря археологов. Возвышенность была третьей в череде, начиная с городища, потом могильника, и она, самая малая в сравнении. Удивительным, не поддающемся объяснению образом, как, впрочем, и остальное, дубрава была «обрезана» идеально точной линией, образовывая равнобедренный треугольник.

– Полтора километра, может чуть меньше, – проговорил Игорь, увлекшийся анализом местности.

А что еще делать, если один разведчик плачет, а другой элитный коньяк глушит с бутылки, и, не помышляя о закуске. Вот и подсчитывает радиус местности, что перенеслась относительно лагеря.

Получалось, что территория в километр, чуть больше его, может с древнерусскую версту, в сторону от лагеря сохранилась в том виде, как это было при приезде на местность археологов, а вот все остальное пространство изменилось. Этим объясняется и появление нескольких больших тополей рядом с лагерем в сторону озера. Игорь заприметил эти деревья еще раньше, до того, как поднялся на гору к Шишону и его компании, но не предал значения, а нужно было. Вот только мозг постоянно искал объяснение происходящему, отказываясь верить в наиболее напрашивающиеся версии, фантастические, нужно сказать, версии.

Выстрел прозвучал неожиданно и заставил Игоря вздрогнуть, Шишон выронил бутылку пива, которая сменила коньячную, в руках убитого горем мужика. Между тем местный заводила шпаны упал на напольную плитку, которая была положена в магазине, ближе к углу у выхода из продмага. Игорь достал пистолет и попытался сориентироваться, откуда именно стреляли. Выстрел был, похоже, из охотничьего ружья, дуплетом. Получалось, что стрелок находился где-то юго-восточнее магазина, рядом с разбитой дорогой между городищем и курганным могильником. Солдат отполз ближе к грузовику и спрятался за его передним правым колесом.

Быстрый осмотр диспозиции из-за укрытия не дал понимания, ни кто стрелял, ни точного расположения стрелка, но обзор из-за кузова автомобиля был ограниченный и, чтобы рассмотреть все, необходимо было выглянуть из-за второго колеса, куда и собирался переместиться Игорь, но наблюдательная позиция была занята Аликом. Тот сразу же прекратил нытье, как раздался грохот от выстрела, взял себя в руки и вовсю напрягал зрение, пытаясь выяснить сущность нового объекта опасности. Для хорошего снайпера Алик представлял отличную мишень, так как вылез из-за своего укрытия на полтуловища.

– Что видишь? – спросил Игорь нерадивого наблюдателя.

– Да мужик какой-то в метрах ста, с двустволкой, – ответил Алик.

Игорь уже собирался поменяться местами со своим товарищем, как услышал голос Шишона:

– Дядь Паша, ты чего? Это ж я, Демьян.

– Слышь, Шишон, ты что, сука, вообще берега попутал, какого хрена Михалыча завалил? – послышался зычный, приближающийся голос. – Не дури, паря, я перезарядился пулями.

– Дядь Паш, кабан задрал Зинку, слышь? – Шишон стал впадать в новую истерику, направляясь в сторону мужика в полный рост, чувствовалось уже и воздействия алкоголя на мужика. – Да стреляй, Павел Петрович, давай. Зинку убили, Михалыча убили, студентов под сотню убили, деревня пропала, стреляй!

Шишон буром пер навстречу неизвестному стрелку, и Игорь уже хотел вклиниться в ситуацию, высунулся из левого колеса, грубо оттеснив Алика, но мужик опустил ружье и сам пошел на встречу к Шишону, говоря вполне миролюбиво:

– А я не думал на тебя, Демьян, ты ж крестник мой, не можешь так-то с людьми. Украсть то одно, но жизни лишить, не сможешь, – проговорил невысокий мужик лет под сорок пять с необычайно развитыми плечами и руками, как будто в качалку по соседству со Шварценеггером заживал. Чуть повернув голову в сторону, где был Алик, мужик вполне миролюбиво бросил. – Вылезай шкет, я вас срисовал еще раньше.

– Здравствуйте, – растерянно сказал Алик, первым вставая в полный рост.

– Ух ты – еще один, «Макаров» в руках! – удивился Павел Петрович. – Ты с пистолетом-то поосторожнее, вон и с предохранителя снят. Знаешь хоть машинку?

– Четыре года службы, три Афган, – сухо произнес Игорь, получив одобрительный кивок со стороны мужика.

– Так, мужики, я уже вижу, что Михалыча потоптал кабан, да матерый. Вы мне вот скажите, что вообще происходит? – Павел Петрович посмотрел на Игоря, а потом на Алика и вычислил в нем студента. – Ты ж умный, студент, давай рассказывай, что произошло, где дороги, что за лес, куда делась деревня, почему у Кузьминичны полдома как корова слезала, да и нет бабы, а я видел, как Марьяна на колхозное поле пошла, да и пропала и она и почти все поле колхозное. Объясни, студент.

– У нас есть один умник, он может объяснить, а я по блату устроился в университет, – растеряно сказал Алик, с опаской посматривая на мужика с ружьем.

«Дядя Паша», несмотря на свой не внушительный рост выглядел грозно, такой воинственный гном, если верить описаниям этой расы Толкиеном.

– Объясни, малец, а то рассержусь сильно, кума к сыну в училище поехала. Так что? Она дороги назад не найдет? – Павел Петрович посмотрел на Шишона и уже обратился к нему. – Демьян, кабана того убьем, а расстраиваться нечего, ты ж мужик.

– Кабан – подранок, следы ведут в дубраву, крови много потерял, далеко не уйдет, – вклинился Игорь.

– Павел, кличут еще Козаком, – протянул руку Солдату Павел Петрович.

– Игорь, кличут Солдатом, – Сказал Игорь, невольно подражая манере речи мужика, после пожал протянутую руку.

Павел оказался деятельным мужиком, и сразу же устроил что-то вроде совещания, к расспросам Игоря и Алика на предмет «что умеете?», «кабана не убоитесь?». После небольшого совещания решили все же взять зверя, нельзя оставлять кабана и постоянно оглядываться, да и подвергать всех опасности, он и в лагерь может наведаться. И вообще нужно было охрану организовать студентам, да побыстрее. Игорь уже сомневался в правильности решения осмотреться и обследовать деревню, особенно он посчитал тратой времени охоту на подранка-кабана. Но отказаться сейчас составить компанию при решении одной из вероятных проблем, которые может доставить обозленный зверь, показать себя трусом. Так что ситуация сама диктовала что именно нужно делать.

Игорь, с помощью Павла-Козака закрыл на амбарный замок магазин, как и склад, который, впрочем, был и так плотно прикрытый, но замок навесили, на всякий случай, после чего четыре «охотника» оправились на поиски добычи-кабана, постоянно одергивая Шишона от резких движений и необдуманных поступков. Скорбящий несостоявшийся жених вырывался вперед, бегая в истеричных поисках кабана между дубов и редких кустов, при этом издал звуки, по своей громкости не уступающие стаду зубров в движении. В итоге, пришлось, не без нажима Павла, отправить горе-жениха к магазину дожидаться итогов облавы на кабана. От пьяного и впадающего в неадекватное поведение Демьяна-Шишона толку было мало, чуть больше от остальных, но только чуть. Охотниками-профессионалами в компании ликвидаторов вепря не был никто.

Поиск вепря был не долгий, но очень информативный для целостности вырисовывающейся задницы, в которую попали люди. Павел увидел следы и лося, или оленя, всего-то, в километре от того места, где был огрызок деревни, не больше. Все же местный мужик был чуть более опытным охотником, чем Игорь и профессионалом-небожителем в глазах городского парня Алика. Павел отметил, что в этих местах отродясь не водились лоси, не их это был лес, может в пяти километрах у деревни Козероги и были когда-то лоси, но лесники не видели их там уже лет пять.

Встретились охотникам и аж четыре зайца, всего-то на ста-ста пятидесяти метрах пути, а Козак озаботился сохранением урожая капусты, моркови, да и всего остального. В дубраве обнаружилось просто огромное количество грибов, в большей степени боровиков, скорее колосовиков, то есть ранних белых, были и сморчки, что появляются весной, но летом уже не актуальны. И это была еще одна странность в уже переполненной копилке иных, более существенных. Павел даже принялся было собирать грибы, но быстро опомнился и удобнее перехватил свое ружье.

Подранка нашли под одним из самых больших дубов в стороне, где уже было два заброшенных дома, полуразваленных, с обрушившейся крышей и заросшим вишневым садом. Дальше от домов располагался небольшой огород и спуск к археологическому лагерю с третьего холма от городища. Игорь представил, сколько бед мог нанести этот действительно исполинский зверь. Скорее всего, стрелы не смогли бы пробить шкуру вепря, может быть арбалетные болты и способны на такое, но они были не очень-то и хороши в исполнении, плохо заточены, массивные с большим отклонением по баллистике. На волков хватало, но на то существо, что сейчас было перед охотниками, нет. Ну, а с огнестрелом в лагере неизвестно, мог ли кто совладать. Да и припрятал Игорь автоматы, во избежание проблем, вдруг кому в голову придет открыть огонь, психологическая обстановка в лагере еще та…

Сейчас же хватило одного, достаточно прицельного выстрела Казака, благо тот умудрился подойти к подранку близко и выстрелить в ухо, чтобы кабан сразу испустил дух.

Оставлять тушу никто не собирался и стал вопрос о дележе. Договорились, что в лагере разделаем и, большую часть заберут археологи, их просто больше, а часть засолить, так как на жаре мясо уже до конца дня может пропасть. Правда серьезной жары не было, несмотря на ярко светящее солнце, как будто и не заканчивающийся июнь.

Павел посокрушался, что электричества то не было, иначе можно было и в холодильник засунуть мяса, или в морозильную камеру, которую он не так давно купил и его жена, Катерина, постоянно что-то туда подкладывает, как будто готовится к войне.

– А может и права Катька, воно какая хрень творится. Только без света, все то мясо и фарш из морозилки нужно срочно солить, – размышлял Козак, под молчание благодарных слушателей в лице Игоря и Алика. Последний вообще растерялся от неимоверных событий и особо и не выходил из состояния когнитивного диссонанса.

То, что нет электричества – важная новость, в магазине свет никто не включал, уличного освещения же в деревне не появилось даже с приездом первого секретаря. И резкое исчезновение света становилось еще одним доказательством в правильности фантазий Умника-Миши. Впрочем, тот, может и неединственный в истории случай, если верить «Вечной книге», когда фантазии еврея материализуются.

Павла же проблема электричества, его отсутствие, становилась как бы ни главной, судя по количеству времени своего монолога, которое он потратил на жалобы «и как программу Время смотреть?», «а у меня туалет в доме и что теперь, воду таскать к унитазу?», и еще много чего и в том же духе.

Козак уже успел пройтись по линии проводов и обнаружить их обрыв в месте, где срезало школу, так что электричеству было неоткуда взяться. Так что Мойша Штейн, ты, кажется, прав.

Спустившись с горы, откуда открывался великолепный вид на лагерь, но желание любоваться красотами куда-то испарилось, разношёрстная компания охотников остановилась. Внизу в метрах пятидесяти от возвышенности, в лагере была развернута какая-то бурная деятельность, о чем пока свидетельствовали доносящиеся до добытчиков кабана крики и споры. Пробравшись через кусты и деревья в сторону археологов, Игорь и его спутники увидели кучки, именно что кучки, студентов, которые переругивались с другими «кучками».

– Ну, прямо, как собрание у нашего сельсовета месяц назад, – высказался Павел Петрович и расхохотался. – Только бабы Нюры нет, чтобы костылем всех разогнать.

От этой шутки впервые за последние несколько часов появилась улыбка и на лице Козака, который, видимо, вспомнил, как эта самая баба Нюра гоняла грозного председателя своим костылем и обкладывала матом, а после все трое «охотника» рассмеялись, да так громко, что их смех услышали и в лагере. Это был очередной адреналиновый откат, организм пытается избавиться от негатива, продолжать дальше жить, функционировать.

– О, бойцы какие! – задыхаясь от смеха, сказал Казак.

Действительно, на небольшую тропинку, которая вела на крыничку и в лагерь, вышли десять «лопатчиков». Ну, или как назвать воинов, держащих лопаты, словно копья?

– А не шмальнут? – спросил уже отходящий от смеха Козак.

– Не должны, я автоматы и пистолет припрятал, – сказал Игорь, нарочито, чтобы и «лопатчики» услышали.

С появлением Козака, у Солдата возникло двоякое чувство. С одной стороны – взрослый, явно неробкого десятка, опытный, в сравнении конечно, охотник, Петрович был десантником, когда еще воздушная гвардия только зарабатывала свою репутацию, да и отслужил даже не два года, а все четыре. Такой мужик рядом в сложной и неоднозначной ситуации был крайне полезен. Еще бы выжил охранник Колосова, да смог чего подсказать, так и воевать можно. Еще бы понять, с кем воевать, чем воевать, да и зачем и за что воевать.

Но вот другая сторона медали заключалась в том, что Игорю, пусть он еще себе в этом и не признался, понравилась власть. Уйти на вторые, третьи роли парень не хотел, уже не представлял, как вообще это возможно. Да и не было реального соперника в определении лидерства в лагере, а вот тут нашелся. Был и третий подводный камень. И заключался он в том, что присутствие сильного человека, способного на лидерство, из среды местных моховцев неминуемо приведет к их усилению. Шпана может не захотеть принимать условия общежития, могут возникнуть конфликты, реальное противостояние. А тут уже и оружие имеется, как у того же Казака.

Так что, предполагал Игорь, нужно стараться перехватить инициативу в определении лидера, чтобы те же студенты смогли прийти в себя. Ну, если менты не приедут, наконец-то, но веры в это все меньше. И тогда либо конфликт уровня боярской междоусобицы, либо мирный, но опасный расход по разным углам с дележом имущества. Оба варианта – тупик для всех, в единении сила!

– Солдат, чего не заходите в лагерь? – прокричал Костя, который был одним из «лопатников».

– Пошли, что ли, – сказал Павел и первый ухватился за ветку от волокуши, на которой и красовался зверь.

Туша вепря на ветке без особых проблем скользила в сторону Костиной «дружины», после уже студенты перехватили волокуши и сами потащили груду мяса в лагерь.

– Вот, первую добычу принес, – в шутливой форме попытался вклиниться в только немного затихший спор Игорь.

– Игорь, они тут выборы устроили. Теперь президент лагеря Шац, вице-президент Курбацкий Николай Дмитриевич, премьер-министр Лидочка, Оля министр здравоохранения, тебя назначили министром охоты и рыбалки, ну, а Костю министром безопасности, – шептала на ухо Игорю, повисшая у него на шее Света.

Девушка сразу же побежала к парню, как только Игорь переступил условную границу лагеря. Несмотря на то, что новости могли шокировать, Солдат не ощутил никого дискомфорта. А еще он злился – в его отсутствие, к слову долгое, ничего не изменилось, следов кипучей работы не было видно, даже тела погибших не убраны, а лишь прикрыты ветками и травой.

Почему-то ему все эти игры в демократию, а о том, что это были именно игры, сомневаться не приходилось. «Президенты», «премьер-министры», да назовись ты хоть Царем Царей, не поможет – ну никак не вязался образ молодых преподавателей, с лидерами в кризисной ситуации. Немного злило иное, что никто еще и близко не собирается перебираться с этого места на городище, о чем ранее было принято решение Игорем с согласия «военного министра» Константина. Столько времени потеряно, люди не накормлены, безопасность не обеспечена, да много чего, а они тут демократию развели.

– Посталовский, Вы назначаетесь главой министерства охоты и рыболовства. И я уже вижу, что это назначение Вы оправдываете сполна, первая добыча, вот только это мясо мы вряд ли будем есть, вот рыба, это можно, а так тушенки у нас много, но это пессимистический сценарий. Все равно власти опомнятся об исчезновении Колосова и приедут, – с высокоподнятым подбородком вещал «президент первой археологической республики» Алексей Михайлович Шац, примеряя роль политического трындабола.

Падение от удара вышло картинное, как в фильме «Кровавый спорт» с ван Даммом. Игорь исполнил правый апперкот, тело «всенародно избранного» возвысилось над многогрешной землей почти на метр и, пролетев, словно ангел небесный, пару метров, сбило одну из опор навеса от дождя над командирским столом.

«Я тоже человек и создан из крови и плоти, а не из стали» – пролетела мысль в голове Игоря, которой он постарался объяснить для себя столь импульсивный поступок.

Все споры сразу же прекратились, возле стонавшего президента начали собираться студенты, видимо, они и были тем электоратом, который избрал своего лидера. Заводилой в стане приверженцев «народной» демократии, к сожалению Игоря, стала Ольга – та самая девушка, которая лучше всех присутствующих разбиралась в медицине. А еще проблемой может стать факт симпатии Константина к этой зараженной плюрализмом и гласностью девушке. Выйдя вперед команды из человек тридцати, в основном состоящей из девчонок, мать моховской демократии начала вещать:

– Это неправильно, мы приняли большинством голосов решение, Алексей Михайлович предоставил свой план действий, исходя из того, что до недели мы можем тут остаться. Произошло какое-то географическое смещение, ландшафт изменился, может это оружие такое. Но нас найдут! А ты! Я думала, что ты нормальный парень, драться умеешь, так бей, меня, Ингу, Лиду, всех бей. Мальчики и вы будете терпеть такое варварство и тоталитаризм?

Последнее обращение к парням возымело действие, и некоторые студенты мужского пола потянулись к уже поднятому с земли «президенту» и другим высокопоставленным лагерным «чиновникам». С Игорем же оставались Света, Таня, Алик, еще пять парней и с десяток девчонок. Переход в оппозицию к избранной власти Витька-гитариста и Штейна-Умника приятно удивило Игоря. Они так же стали рядом с Солдатом.

– А весело тут у вас, прям как на последнем Съезде КПСС, – вышел из-за кустов Казак.

Игорь прекрасно знал, что представитель местных моховцев в кустах и не стал сразу показываться, видимо, решив понаблюдать за развитием событий. Но тот факт, что Казак вышел, говорил о том, что он действительно мужик со стержнем. Можно было посмотреть на спектакль и пойти прочь, оставив разборки на тех, кто их затевает, но он вышел, чем, в том числе, продемонстрировал и уязвимость студентов. Вот так, «за здрасте» любой может пробраться в лагерь в то время, когда слишком многого не понятно и все на взводе. Также дырки в безопасности, а местные могли бы считаться условно опасными, ударяли по «вселагерно избранным властям».

– Это кто такие? – выкрикнул «вице-президент» откуда-то за спинами представителей своего электората.

– Соседи, с дипломатическим визитом, – Павел Петрович рассмеялся. – Слушай, Солдат, ты наведи порядок, нужно перетереть многое. Давай на холме через пару часов, ты же туда собрался? Мою долю кабана принеси, будь любезен. Просто сейчас не время для цирка, нам еще хоронить Зинку и Михалыча, да с людьми погутарить. Плевать мне на ментов, которые уже как часа четыре не едут, людей нужно предать земле.

Казак развернулся и пошел к горе. Все «демократическое» общество не посмело ни перебить чужака, ни возразить, вот так пришел в лагерь мужик с ружьем, покрасовался и ушел. На этом фоне действительно все эти выборы выглядели, как фарс и детские игры. К оправданию «лагерных демократов», можно было сказать, что все советское общество заразилось этой болезнью, до конца не понимая ни функционала, ни назначения, ни роли политических элит, очень много лозунгов и неоправданных ожиданий. Главное заблуждение людей было в том, что в ходе альтернативных выборов придут действительно достойные люди. Не важно, что эти «достойные» отлично умеют обещать, неплохие ораторы, креативные, но никто из них и понятия не имеет о производстве, не имеют ни малейшего опыта управления и примеров реализации удачных проектов.

– Я озвучиваю свою позицию, а вы… Как хотите, так и живите! Первое, что я считаю правильным – это воля на принятие решений, нашей ситуации она необходима. Где решения? Накормлен народ? Организована оборона? Как взаимодействие с местными? А оно необходимо, чтобы не получить еще один удар от моховцев. Мы в условно агрессивной среде. У магазина продавщицу задрал насмерть кабан. Я, к примеру, доверился Павлу Петровичу, которого вы только что видели, – выражал свою позицию Игорь.

– Он чужак, местный, вообще нельзя было его приводить, – встряла Лида. В этой банде самыми волевыми были девушки, Оля и уже бывшая командирша, что осложняло общение.

– Не перебивать меня, – жестко сказал Игорь «демократические» парни попятились, но большинство девчонок, наоборот подались вперед, только Игорь не ответил на этот выпад, сам сделал шаг назад, после обратился уже к своей группе поддержке. – Собирайте все вещи, луки, и арбалет не забудьте, из семи топоров, шесть забираем, так же половину продуктов. Алик, беги к грузовикам у магазина и привези их, ты же ездить умеешь? Работайте!

Не сразу, но все, кто стоял с Игорем занялись делом. Остался только Штейн, которому Солдат хотел задать пару вопросов. Он так же, сверкнув своими очками, было, устремился к хозяйственным палаткам, но Солдат ухватил Умника за его куртку с надписью «Гомельводоканал».

– Почему половину еды, шесть топоров? Нас больше, нам нужнее. Или думаешь, что пистолет и кулаки дает тебе права обкрадывать нас? – вызверилась Лида.

– А потому, что мы оставляем вам столы, навесы над кухней, даже дрова, вот воду заберем, нам работать много, мы не хотим еще одного тумана. Да и на правах сильного мог бы забрать все, – Игорь достал пистолет и демонстративно снял его с предохранителя. – Если сегодня ничего не проясниться, то мы тут надолго, это не климатическое оружие, оно так не действует. Ровно верста в сторону деревни от лагеря и по сторонам это местность, которая была в момент нашего заезда, дальше глухой лес, вот с такими кабанами, лосями, волками и хрен его знает кого. Может, есть и люди, но следов их присутствия не обнаружили, никаких – даже окурка или пробки, не видно. Слышите, рядом с магазином все устлано окурками, фантиками и пробками, а в двухстах метрах от продмага нет ни-че-го! Если вы готовы быть здесь и заниматься политикой, пожалуйста, но у меня самоотвод от почетной должности главного снабженца, сами. Вы же историки, как мамонта замочить, знаете!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.