Андрей и Иссэт Котельниковы
Тэтрум. Навстречу судьбе

Пролог

В небольшом кабинете было светло. Лучи солнца прорывались через высокое окно и радостно играли с пылинками, кружащими в воздухе.

– Вот видишь, Васенька, и лето пожаловало, – сказала женщина, поглаживая за ухом большого рыжего кота, сидящего на подоконнике. Тот зажмурился.

Женщина была невысокая, немного полноватая и уже в летах, седые волосы ее были аккуратно убраны под платок.

Во дворе зашипело – подпрыгивая на брусчатке, проехала паровая повозка, груженная какими-то ящиками и бочками. В дверь постучали. Женщина не спеша отвернулась от окна и произнесла:

– Что там, Маша?

В приоткрытую дверь заглянула молодая девушка.

– Евдокия Петровна, тут купец Евграфов пожаловали с двумя сопровождающими. Говорит, что по делу торговому.

– Проси, пусть заходят, – после чего, посмотрев в сторону кота, хозяйка добавила: – Побудь тут, Васенька… Что-то неспокойно мне от этого визита.

Оглядев себя и поправив передник, женщина с улыбкой пошла навстречу гостям.

– Вячеслав Михайлович, голубчик, рада вас приветствовать.

Вошедший в дверь невысокий коренастый мужчина расплылся в ответной улыбке, снял с головы шляпу-котелок и поклонился, отведя руку в сторону.

– Евдокия Петровна, многая лета. Как ваше здравие, как дела продвигаются?

– Ох, вашими молитвами, да все, слава богу, хорошо идет. Живем, работаем, не жалуемся.

– А я с гостями. Разрешите представить – госпожа Маргарет из торгового дома «Клайвс и Оушен» и ее переводчик, Святослав Петрович.

Высокая и стройная женщина сдержанно кивнула. Шагнувший в комнату следом за ней молодой мужчина вытянулся и попытался щелкнуть каблуками.

– Заходите, заходите, – Евдокия была само радушие. – Присаживайтесь, – Она указала на два кожаных кресла напротив своего стола. – Святослав Петрович, если вам не в тягость, возьмите вон тот стул у стены и подсаживайтесь к нам поближе.

Она дождалась, когда все гости рассядутся – Вячеслав с Маргарет в креслах, Святослав за плечом у англичанки, – после чего позвонила в колокольчик, стоявший на краю стола.

– Мария, – сказала хозяйка, когда дверь в кабинет немного приоткрылась, – попроси Семена самовар поставить да чай нам принеси. Гости, небось, с дороги устали… Ну вот, – она села в кресло за столом, еще раз улыбнулась сидящей напротив компании, – сейчас чайку попьем, и вы мне расскажете, чем я заслужила ваш визит, – после чего, умильно сложив руки под подбородком, посмотрела на Маргарет.

Та сидела с абсолютно прямой спиной, не касаясь спинки кресла. Длинное белое платье с воротом под горло, небольшие, очень аккуратные кружева. И на этом фоне сразу бросались в глаза черное жемчужное ожерелье, опять-таки черный браслет на левой руке и кольца. Евдокия удивленно приподняла бровь и присмотрелась пристальнее: кольца были заряжены. При этом точек силы было несколько: обнаружились не только кольца, но еще и какой-то артефакт на груди под платьем.

Маргарет немного наклонила голову и произнесла фразу на английском. Святослав подался вперед и перевел:

– Госпожа говорит, что она очень рада быть в этом месте, – он выдержал небольшую паузу, слушая продолжение. – Оно ей очень нравится.

– Так и я про что говорил! – воодушевленно воскликнул Вячеслав Михайлович. – А товары-то какие тут делаются, тут такие мастера работают…

Он осекся, когда Маргарет повернула в его сторону голову и посмотрела с холодной отстраненностью.

– Спасибо, – перевел Святослав, – вы сделали то, что мне нужно.

После чего она посмотрела в глаза Евдокии.

– Я покупаю ваш завод. Один миллион рублей ассигнациями передадут вам завтра вечером.

– А с чего вы, милочка, решили, что… – тут Маргарет провернула одно из колец на пальце – и у Евдокии перехватило горло.

– Вы можете сказать только «да». Не надо упрямиться. – Голос переводчика зазвучал глухо и несколько отстраненно.

За спиной у Евдокии раздалось громкое шипение – рыжий Васька, до того спокойно лежавший на подоконнике, вскочил и выгнул спину. Евдокия откинулась в своем кресле. Стены кабинета потемнели и покрылись белесым туманом. Голос Маргарет зазвучал у нее в голове, и тут уже переводчик не требовался:

– Ты сделаешь то, что я тебе говорю. Каждая попытка сопротивляться будет стоить денег. Вот уже девятьсот тысяч.

Окружающий мир замер. Замер, открыв рот на полуслове, переводчик, замер кот. Только Евграфов медленно, словно сквозь кисель, двигался, отклоняясь от Маргарет. Его лоб покрылся потом, а правой рукой он тянулся к четкам, скрытым под рукавом на левом запястье.

– А ты, гостюшка, решила долго-то не рассусоливать…

На море на Окияне, на острове на Буяне,

Стоит дуб-карколист, вверх корнями,

Вниз ветвями…

Евдокия резко хлопнула ладонями по дубовому столу, и вокруг кресла Маргарет появилась туманная дымка заклинания.

– Тосьмесов чясыт! – выпалила Маргарет фразу задом наперед и осеклась. Затем, резко вскочив, приложила руки к груди. Туман вокруг нее замер, а потом отпрянул, и заклинание спало.

– Ах ты ж, старая ведьма! – Маргарет раскинула руки в стороны. – Только я не одна пришла.

Она закинула голову к потолку и нараспев стала декламировать:

– Кровью своей и плотью своей, силою огня и земли я призываю и приказываю явиться… – За ее спиной стал формироваться черный овал, окаймленный красными искрами. Портал пульсировал, рывками увеличиваясь в размере.

Евдокия бросила взгляд на покрытую изразцами печку в углу кабинета и прошептала одними губами:

– Тимоша, хозяюшко… Помоги, касатик, не оставь в беде.

В ответ на этот зов небольшая, будто сотканная из тумана фигура выскочила из стены и бросилась к порталу. Прыгнув на него сбоку, надавила маленькими ручками и стала пригибать к полу. Портал несколько раз вспыхнул красным светом и стал уменьшаться в размерах. В этот момент из него появилась черная когтистая лапа. Домовой плюнул на нее, от лапы пошел дымок, и она резко втянулась обратно. После чего он пару раз хлопнул ладошками по уменьшающемуся порталу, и тот окончательно исчез. Затем домовой провел ладошкой по чистому полу, выпрямился и замер у входной двери, сложив руки на груди.

Евдокия перевела взгляд на замершую Маргарет.

– Не продолжай гостюшка, не сильна ты тут. А за приветствие твое и от меня тебе подарок будет. Какой мерой меряете, такой и вам отмерится.

Она встала со своего места и нараспев стала читать:

– На море на Окияне, на острове на Буяне,

На полой поляне, под дубом мокрецким

Сидит раба Божья Маргарита, тоскуя,

Кручинится в тоске неведомой и в грусти недознаемой,

В кручине недосказанной…

Пока она читала заговор, Маргарет, медленно бледнея, сползала в кресло.

Закончив, Евдокия позвонила в колокольчик, и в окружающий мир разом вернулось время. Шипел кот, купец, отшатнувшийся от Маргарет, шептал что-то, перебирая четки, переводчик закрыл рот и потряхивал головой, будто сбрасывая какое-то наваждение.

– Мария, проводите барыню, она уже уходит вместе с сопровождающим ее. Святослав Петрович, проводите госпожу свою до кареты, ей сейчас несколько нездоровится.

Святослав недоуменно посмотрел на двух женщин. Он услышал только обмен краткими приветствиями, а потом случилась пауза, и вот уже бледная Маргарет сидит с потерянным видом в кресле.

– А вам, Маргарет, я хочу посоветовать только одно. Тоска-кручина к утру пройдет, как и не было, вы только поаккуратнее будьте, не повесьтесь от нее ненароком. И очень вас прошу – не приближайтесь к нашему заводику более, а то тогда тоска вернется да сильнее станет. Даже не знаю, что от этого сотвориться может…

Маргарет, шатаясь, поднялась из кресла и оперлась на плечо подскочившего переводчика. Евдокия посмотрела на нее сочувственно.

– Не смею вас больше задерживать. А ты, Вячеслав Михайлович, останься, пожалуйста. Чай как раз поспел, Маша сейчас варенье принесет да пряники, и мы поговорим. Нам есть что обсудить.

Часть 1. Мэйлинь

Глава 1

Услышав звон будильника, молодая девушка открыла глаза и легко вскочила с кровати. Потягиваясь, подошла к стене комнаты и потянула за шелковый шнур, идущий из отверстия в потолке через пол. Тихо зашумел механизм, и бумажные панели штор разошлись, открывая наклонную стеклянную стену. Погода за окном была ясная, внизу проплывали редкие облака, еще ниже, под ними, можно было увидеть огромное и безлюдное травяное море. Далеко, практически на горизонте, виднелись горные вершины. Если бы не небольшая вибрация и едва различимый гул турбин, можно было представить, что находишься в высокогорном домике, а не на борту воздушного судна.

Раздался тихий звонок около двери. Вошедший вестовой поставил на столик около двери поднос с легким завтраком и, поклонившись, удалился. Небольшой круглый чайник с чаем, тарелка с омлетом и еще одна с фруктами перекочевали на столик, и девушка приступила к трапезе. После завтрака она подошла к стеклянной стене, села, опустившись на пятки, и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, потом следующий, чуть менее глубокий, и еще, успокаивая свой ум и входя в привычное состояние медитативного транса. После чего создала внутренний толчок и, двигаясь назад, вышла сознанием из тела.

Некоторое время она посидела в той же позе за спиной своего физического тела, привыкая к изменению своего состояния, после чего медленно поднялась к потолку. Провела рукой вдоль потолка, не чувствуя шершавости поверхности, после провела рукой сквозь потолок и неторопливо стала подниматься, пройдя сквозь него. Следующее пространство было огромным, с плотными и мягкими стенами, окруженными ажурным переплетением металлических балок и стальных тросов-растяжек. На физическом плане там была абсолютная темнота, но на тонком, эфирном объекты виделись как серые тени.

Поднявшись еще выше, она пролетела сквозь еще одну мягкую поверхность, и над ней внезапно распахнулось небо. Она посмотрела вниз: дирижабль «Юньшань», или «Облачная гора», был новейшим и одним из самых больших грузовых дирижаблей торгового дома «Золотая цапля». Две огромные сигары несущих баллонов были соединены ажурной пространственной рамой. Между покатыми спинами баллонов возвышались две наклонные трубы. Из труб поднимался дым, дирижабль шел на маршевой скорости, расплывчатыми дисками виднелись маршевые винты: самый большой, в хвосте между сигар, и несколько поменьше, в специальных гондолах по их внешним сторонам.

Сделав круг вокруг дирижабля, она пролетела через нижнюю палубу, заполненную ящиками с чаем.

Она поднялась чуть выше, мельком увидела выступающую вперед ажурную причальную ферму и остановилась над ней в ходовой рубке.

Экипаж занимался своим делом. Рулевой стоял около штурвала, внимательно глядя по курсу полета. Капитан сидел за столом и слушал голос из переговорной трубы:

– Сообщение с пятнадцатой метеостанции, капитан!

– Что там?

– Ветер свежий, семнадцать узлов, тридцать градусов. Усиливается.

– Пусть запросят с тринадцатой станции, как у них.

– Нет прямой видимости, низкая облачность.

– Ясно, шторм идет с их направления. Поблагодари пятнадцатых.

– Так точно, капитан! Желают удачи.

Испытав легкий стыд за то, что подглядывала, девушка вылетела за пределы капитанского мостика. Разместившись на покатом лбу левой сигары дирижабля, она замерла, задумавшись.

Тревога, почему-то даже при всем идиллическом виде вокруг и расслабленном ритме этого путешествия ее не оставляла тревога. Матушка Юньфэй, направляя ее в дорогу, была настойчива и несколько встревожена, но не говорила, чем именно, наоборот, больше восторгалась предстоящим приключением: неделя пути из Шанхая в Стамбул, несколько дней в великолепном разнообразии перекрестка миров, города, где Восток и Запад сплавляются воедино. И вот прошло уже три дня, а беспричинная тревога только усиливается. Надо будет попросить капитана передать сообщение по гелиографу в Шанхай, чтобы узнать, как дела дома.

Раздался резкий стук. Мир вокруг дернулся, покачнувшись. Звук шел снаружи, надо было возвращаться. Стук в дверь тем временем повторился. Девушка, борясь с головокружением после резкого возвращения в тело, приоткрыла глаза и повернула голову:

– Входите.

– Прошу прощения за беспокойство. – Вестовой замер, глядя в пол. – Капитан приглашает вас подняться на мостик. Просит передать, что дело безотлагательное.

– Что случилось? И почему не звонили?

– Не могу знать, но капитан настаивает на срочности. Я звонил три раза, вы не отвечали.

– Хорошо, передайте капитану, что я скоро буду.

Капитан Ганс Штейнберг был южным немцем из Австрии. На китайском он говорил достаточно свободно, но обожал иногда вставлять в свою речь чисто немецкие слова.

– Мы получили два сообщения, фройляйн Мэйлинь. Первое – из Диспетчерской. Нам приказано прервать наш маршрут и на максимально возможной скорости возвращаться обратно в Шанхай. Сообщение было получено, – капитан достал хронометр из жилетного кармана, отщелкнул крышку, – двадцать три минуты назад, и мы уже приступили к его выполнению.

– Почему сразу не сказали мне?

– При всем моем уважении, вы пассажир, и срочное информирование вас об изменении маршрута не входит в мои обязанности. Я подчиняюсь приказам Диспетчерской в первую очередь.

– Однако сейчас вы мне говорите об этом. Видимо, после второго сообщения. Что в нем?

– Второе сообщение из Дома цапли. Оно зашифровано, в конце ваше имя, – и он протянул Мэйлинь листок с набором цифр, записанных в столбики. – Странность в том, что сообщения получены с разных гелиографов. Судя по всему, второе сообщение послано раньше, но было отправлено по-другому, более длинному маршруту передачи.

– Спасибо, капитан. Мне нужно вернуться в каюту для расшифровки. Встретимся на мостике. И большая просьба, по-дружески… снизьте пока скорость до моего возвращения.

Мэйлинь быстрым шагом шла к своей каюте. Тревога, что началась с самого ее пробуждения, теперь поднималась жаркой волной, и ей потребовалось приложить усилие, чтобы не перейти на бег и сохранять отстраненное выражение лица, проходя мимо редких членов команды «Юньшаня».

Войдя в каюту, она бросилась к полке, схватила томик стихов Ли Бо и села за стол. Старый семейный цифровой шифр. Страница… строка… слово. Страница… строка… слово.

Сообщение оказалось коротким:

«Старый леопард перепрыгнул реку. Беги.

Золотой дракон в столице северных воинов.

Добродушный из большого города за морем.

Белая земля, город в тумане. Белый лес, уверенности нет.

Встретимся в новом воплощении».

Сообщение было от мамы – и оно было страшным.

Старый леопард – это дядя Ши Вей. Также «леопард перепрыгнул реку» – это атакующий прием одноименного стиля. Значит, Ши Вей совершил что-то агрессивное. А тут и приказ о срочном возвращении… Возможно, он теперь глава Дома, мама говорила о такой возможности, готовилась к этому, но, видимо, не смогла противостоять.

Три города – эта часть письма еще требует дальнейшей расшифровки. Скорее всего, там те, кто может помочь.

И последняя строка, самая страшная…

Мэйлинь уронила лицо в ладони.

– Мы встретимся, мы обязательно встретимся… – тихо прошептала она.

Посидев немного, она резко выдохнула и встала. Время, оно стало стремительно течь сквозь пальцы, и нужно было действовать очень быстро. Пробежавшись по комнате, она достала несколько вещей из шкафчиков, разложила их по карманам пояса. Подойдя на мгновение к зеркалу, поправила волосы и быстрым шагом вышла из каюты.

Капитан Штейнберг был на мостике. К удивлению Мэйлинь, кроме рулевого и навигатора на мостике находилось еще несколько человек: старший помощник Чжан Лю и несколько матросов стояли рядом с капитаном.

– С возвращением, фройляйн. Пришло еще одно сообщение. Мне приказано поместить вас в отдельную каюту до возвращения в Шанхай. – Капитан дал знак Лю. – Вас проводят.

Лю смущенно пожал плечами и сделал шаг к ней. Она отшатнулась назад и потянулась рукой к карману на поясе.

– Именем императора я прошу помощи! – звонко воскликнула Мэйлинь, поднимая над головой золотую пластину.

Лю и матросы замерли, будто натолкнувшись на стену.

– Что это значит? – Капитан удивленно поднял брови.

Мэйлинь протянула пластинку на открытой ладони старшему помощнику. Тот наклонился, разглядывая ее, потом выпрямился, отошел на шаг и поклонился еще раз, сложив руки особым жестом – обхватив кулак правой руки ладонью левой. Матросы за его спиной синхронно повторили жест.

– Золотая пайцза императора… Каждый подданный империи Цин обязан во всем помогать путешествующему с этим. – Голос Лю стал немного сиплым от волнения.

– Чжан Лю и весь экипаж воздушного корабля «Юньшань», я прошу сопровождать меня в моем путешествии. – Мэйлинь немного смущенно повернулась к капитану: – Герр Штейнберг, вы не являетесь подданным империи и потому можете не помогать мне. Тогда мы сможем высадить вас при первой же остановке.

– То есть теперь вы владеете кораблем и его грузом?

– Не совсем так – это просьба о помощи, а не захват собственности.

– Просьба, в которой никто не может отказать, называется приказом…

– Я боюсь, мы столкнулись с культурными различиями. Торговый дом «Золотая цапля» продолжает владеть и дирижаблем, и грузом и оплачивать все содержание команды. При этом, если Дом посчитает затраты на помощь чрезмерными, он сможет обратиться в Запретный город и попросить компенсации в канцелярии императора. Хотя в сложившейся ситуации такая просьба может быть воспринята как бесчестная.

– Я правильно понимаю, что наш курс еще раз изменится?

– Да. Мы не будем возвращаться в Шанхай… И в Стамбул мы уже не полетим. Я расскажу вам и офицерам корабля все необходимые подробности через некоторое время.

Капитан задумчиво стоял, поглаживая бороду, в его глазах начинали играть веселые искорки.

– Знаете, фройляйн, в молодости я служил в морском флоте на миноносце и уже заскучал по резким изменениям курса как корабля, так и своей жизни. Я правильно вас понял, что я могу остаться при своей должности, но уже по собственному выбору, а не по просьбе от золотой пластинки?

– Все верно.

– Меня это устраивает. Тем более что, как я предполагаю, у нас начинается нечто гораздо более интересное, чем рутинная перевозка грузов. И куда мы летим?

– На север. В столицу воинственного народа. В Россию.

– У них три столицы. Которая вам нужна – Санкт-Петербург, Москва или Киев?

– В ту, в которой мне сможет помочь золотой дракон. Начнем с Москвы, она ближе.

– Яволь, госпожа. Курс на Москву.

– И соберите, пожалуйста, всех офицеров в кают-компании.

* * *

Когда Мэйлинь вошла в кают-компанию, все уже были в сборе. Золотая пайцза висела у нее на шее, и взгляды шестерых мужчин сфокусировались на ней. Собравшиеся встали и поклонились гостье.

– Садитесь, пожалуйста. – Мэйлинь была смущена и безуспешно пыталась не показать этого. Мужчины сели. – Меня зовут Ши Мэйлинь, я дочь Ши Юньфэй, владелицы торгового дома «Золотая цапля».

Капитан вежливо кашлянул и встал.

– Разрешите представить экипаж «Юньшань». Старший помощник Чжан Лю, навигатор Юэнь Бао, второй помощник Ли Ван Хо.

Каждый, кого называли, вставал и кланялся, складывая ладони у груди.

– Старший механик Джон Новак.

Седовласый гигант сдержанно поклонился. Мэйлинь заинтересовалась его фамилией.

– Вы из Богемии?

– Я американец, мисс, из Пенсильвании. Папа – чех, мама из народа шайенн, встретились в Бостоне. Обычная история для североамериканских штатов.

– Очень интересно.

– Ну и наконец, – капитан представил последнего человека, в белом одеянии до пола, – Селим бин Фатлах, наш суперкарго.

Очень смуглый мужчина белозубо улыбнулся, воздел руки кверху и нараспев продекламировал:

– Да хранит вас Аллах, молодая леди, в вашем путешествии!

– Ой, я пару раз вас видела и думала, что, судя по одеянию, вы тоже путешественник.

Капитан усмехнулся:

– Селим одевается так в свободное от вахты время… Итак, с командным составом вы познакомились. Есть еще тридцать два человека нижних чинов: матросы, механики, кок, но быть здесь им нет необходимости. – После он помолчал и спросил: – Прежде чем вы расскажете нам свою историю, позвольте мне задать вам один вопрос.

Мэйлинь села и положила дрожащие руки на колени, спрятав их под столешницей.

– Как вам угодно, капитан.

– Откуда у вас эта пайцза?

– В свое время я оказала одну услугу сыну императора, и в благодарность он, узнав, что я люблю путешествовать, выдал мне ее.

– Она может быть поддельной?

– Позвольте, капитан, – поднял руку навигатор Юэнь Бао. – При взаимодействии с полем владельца в ауре пайцзы появляется изображение дракона. Я его вижу.

– Я тоже, – произнес второй помощник, а Селим кивнул, соглашаясь.

Капитан Штейнберг тоже кивнул, побарабанил пальцами по столу и сказал, обращаясь к Мэйлинь:

– Прошу простить меня за такие вопросы, фройляйн. Я никогда не сталкивался со столь… хм… ценной вещью и не знал об этой традиции вашего народа.

– Спасибо, капитан, за вашу смелость говорить прямо. – Мэйлинь вздохнула, успокаиваясь, и продолжила: – Как я уже сказала, я дочь Ши Юньфэй и ее единственная наследница. Право на владение торговым домом давно оспаривает мой дядя, Ши Вей. Это долгая семейная история, я постараюсь рассказать кратко. Ши Вей был лишен наследства и изгнан из Дома за неоднократные поступки, роняющие честь и достоинство семьи. Он не бедствовал, у него было свое дело, приносящее, как я слышала, хороший доход, но в чем точно оно состояло, я не в курсе. И вот я получаю от моей мамы однозначное сообщение, в подлинности которого я не сомневаюсь. Смысл его в том, что Ши Вей вернулся и предъявил права на торговый дом. Мало того, я практически уверена в том, что моя мать мертва, думаю, и отец тоже. Мама успела передать мне сообщение об опасности с указанием бежать и списком людей, которые могут мне помочь. Это господа Цзиньлун из столицы России и Дэмин из Нью-Йорка. Я же правильно понимаю, что это самый крупный город за океаном? И третье имя – Байлинь из города Лондон, но в его верности мама сомневалась. Судя по приказу о возвращении и требованию посадить меня под арест, Ши Вей считает, что я представляю для него угрозу. Я же полагаю, что пока не встречусь с одним или несколькими господами, указанными в письме, у меня нет возможности восстановить справедливость, вернуть «Золотую цаплю», – она помолчала и добавила со сдержанной злостью, – и наказать врага.

– Ну это будет несколько позже, – капитан Штейнберг ободряюще улыбнулся. – Пока нам нужно в целости и сохранности добраться до следующей точки нашего маршрута. – Сказав это, он обвел глазами офицеров корабля. – Итак, первый вопрос к команде. Те, кто может и хочет отказаться участвовать в этом деле, поднимите, пожалуйста, руку.

– Капитан, – пробасил Джон Новак, – вы же сами руку не подняли, поэтому давайте без формальностей. Мы с вами и с кораблем – и следуем за мисс Мэйлинь. Как изменятся наши планы?

– Зер гут, – капитан улыбнулся. – Рад, что не ошибся в вас! – Он повернулся к Мэйлинь и спросил: – Какие могут быть опасности от вашего дяди?

– Он может официально потребовать возврата корабля и груза, обвинив меня в пиратстве. Может также попытаться перехватить нас и заставить вернуться. Ходят слухи, что у него есть своя армия в Монголии.

– Вдоль границы которой мы сейчас и летим… Я слышал, что там иногда пропадали грузовые дирижабли, но не такие большие, как наш. Навигатор Бао, вы проложили курс на Москву? Сколько до границы России?

– До границ Туркестана около тысячи километров, пересечем ночью. Но до более цивилизованных областей еще столько же.

– Значит, нам нужно быть очень внимательными до заката, дальше будет чуть проще. Чжан Лю, поднимите корабль повыше, выйдите на связь с ближайшей станцией гелиографа и передайте сообщение в Шанхай: «Ваше приказание выполнено. Возвращаемся». После чего спуститесь на высоту семисот метров. Как только увидим по курсу облака, сразу попытаемся нырнуть в них. Ли Ван Хо, двух наблюдателей наверх, пусть следят за небом и, если что увидят, сразу докладывают. Селим, закрепите груз дополнительно. Будет болтанка, будет крен. Груз не должен сместиться.

– Будет, капитан? – Селим удивленно поднял брови.

– Да, я это чую… И мне это не нравится. – Капитан поглядел на Мэйлинь. – Есть у меня такое свойство – шторм и болтанку заранее чувствую. Пока ни разу не подводило.

– Чем я могу помочь?

– С машинами и механизмами – ничем. Если только в тонких планах. – Капитан встал и задумчиво сказал: – Как говорил один мой знакомый русский, нам бы только день простоять да ночь продержаться. – Он сделал небольшую паузу и скомандовал: – По местам, господа!

Время ползло как черепаха, взбирающаяся на гору, в отличие от «Юньшаня», который на всех парах летел курсом на северо-запад. Мэйлинь не находила себе места, ходила кругами по каюте, пробовала медитировать, но мысли, путающиеся в тоске и тревоге, не давали ей сосредоточиться. Промучившись так несколько часов, она поднялась на мостик корабля и обратилась к капитану:

– Герр Штейнберг, я могу здесь посидеть? Я не буду мешать?

Капитан понимающе кивнул:

– Да, разумеется. Я распоряжусь, чтобы вам принесли чай и что-то перекусить, это поможет. Сядьте вон в то кресло слева, оно удобное.

После еды Мэйлинь задремала. Из сна ее выбил укол тревоги. Выпутавшись из мягкого пледа, которым ее кто-то заботливо укутал, она вскочила на ноги. Одновременно с этим в рубке из одной из переговорных труб прозвучал искаженный металлом голос:

– Капитан! Тучи на десять часов¹, под ними что-то бликует.

Штейнберг поднял к глазам бинокль и замер, вглядываясь в указанном направлении. Затем ругнулся на немецком и подозвал Мэйлинь, протягивая ей второй бинокль.

– Посмотрите туда. Вон там облако в виде башни… и под ним чуть левее, под самым краем. Видите?

Мэйлинь всмотрелась. То, что она увидела, было похоже на небольшую стеклянную каплю с крылышками, которая была на тонкой нити привязана к облаку.

– Что это?

– Наблюдательная капсула. Ее спускают с дирижабля, если нужно посмотреть вниз, а сами хотят остаться невидимыми за облаками.

В этот момент капсула быстро стала подниматься и скрылась в облаке.

– Исчезла.

– Это плохо.

Через несколько минут нижняя поверхность облака потемнела, и из него появилась длинная сигара спускающегося дирижабля.

– Дирижабль на десять часов, – пролаяла переговорная труба. – Идет курсом на перехват.

– А вот и гости, – проворчал капитан. – И до заката еще пара часов.

– Мы сможем уйти?

– Нет, – стоящий рядом старпом отрицательно покачал головой. – Он похож на переделанный рейсовый дирижабль. Полужесткий, одна турбина. Но он все равно быстрее нас раза в полтора и по скорости, и по вертикали.

В носовой части гондолы гостя замерцал морзянкой фонарь. Чжан Лю стал размеренно переводить:

– Внимание… Дирижаблю «Юньшань»… Остановитесь… Передайте нам на борт… Мэйлинь… И возвращайтесь… Иначе… Падение.

– Это за вами, фройляйн. – Капитан повернулся к старпому. – Отвечайте: «Следуем за золотой пайцзой. Помешавший нам познает гнев императора».

После минуты, потребовавшейся на передачу сообщения в сторону второго дирижабля, с него последовал ответ. «Вы выбрали смерть», – проморгал морзянкой фонарь.

– Алярм! – Капитан в ярости ударил биноклем по поручню у лобового стекла рубки. – Занять места согласно посадочному расписанию!

– Мы будем садиться? – встревожено спросила Мэйлинь.

– Мы будем сопротивляться! Право руля! Начать подъем!

Слышно было, как в глубинах огромного дирижабля зазвенели звонки, воздушный корабль стал очень медленно разворачиваться, пытаясь отвернуть от приближающегося преследователя.

Мэйлинь отошла к своему креслу. К ее удивлению, она уже не чувствовала тревоги, которая преследовала ее несколько дней. Куда-то исчезло и горе. Осталась только холодная и спокойная ярость.

Мэйлинь села в кресло, за несколько вдохов настроилась на нужное состояние и спиной вперед вышла из тела, провалившись сквозь стену рубки, пол и нижнюю поверхность дирижабля. Она осмотрелась – над головой медленно проплывали конструкции «Юньшаня», вдали виднелась синяя сигара приближающегося корабля. С некоторым удивлением она заметила летящих параллельно трех сильфид. Воздушные духи заинтересованно наблюдали за разворачивающимися событиями, видимо, их привлекли резкие эмоциональные всплески экипажей. Приветственно помахав им рукой, Мэйлинь полетела в сторону неприятельского воздушного корабля.

За стеклами гондолы виднелось несколько человек. Рулевой внимательно смотрел вперед, держа руками штурвал, за его спиной двое мужчин что-то экспрессивно обсуждали. Мэйлинь заинтересовалась и прошла сквозь стену гондолы внутрь.

– Тарань его!

– Сэр, они прочнее. С такого курса при столкновении мы оба разобьемся!

– Если они уйдут, я выкину тебя за борт своими руками!

– Сэр, у нас много способов их остановить. Надо только занять нужную позицию.

– Спокойнее, господа, – раздался третий голос.

Мэйлинь пригляделась. В задней части рулевой кабины в темном углу она увидела фигуру в балахоне. На низком столике перед ней стоял хрустальный шар, над которым она плавно поводила раскрытыми ладонями.

– Я вышла на контакт с братьями. Сумела передать наши координаты. Нам на помощь идут еще два корабля. Один со стороны Туркестана, второй с востока, из Монголии.

– Нам не нужна помощь!

– Заткнись, брат Майкл. – Голос женщины был лишен эмоций. – Магистр сказал – всеми силами, и мы делаем всеми силами.

Женщина в балахоне вдруг повернула голову в сторону Мэйлинь и удивленно спросила:

– И давно ты здесь?

– Кто вы? – Девушка почему-то была уверена, что ее слышат.

– Это не важно. Иди сюда! – Голос женщины зазвенел приказом, и Мэйлинь почувствовала, что ее будто начинает тянуть в темный угол сильным потоком ветра. Она собралась с силами, отодвинулась, сопротивляясь давящей силе.

– Почему вы меня преследуете?

– А ну стой! – И женщина прыгнула к ней, вытянув вперед руки.

Мэйлинь инстинктивно отшатнулась – и с ужасом увидела, что руки прыгнувшей женщины удлиняются, становятся туманными, и из падающего тела, продолжая движение, отделяется эфирная фигура, которая пролетает сквозь борт гондолы, догоняет ее и вцепляется руками ей в голову. Перед глазами Мэйлинь взорвалась фиолетовая молния, и она потеряла сознание.

* * *

Сквозь оглушающий звон в голове пробивались чьи-то слова:

– Как она?..

– Вроде приходит в себя.

– Мэйлинь! Фройляйн!

Туманящая боль в голове уменьшалась, вместе с этим медленно приходило осознание окружающего. Мэйлинь поняла, что сидит в кресле, что она на мостике дирижабля и что один из голосов – это голос Ганса Штейнберга. Она с трудом открыла глаза. В рубке было немного туманно и пахло дымом.

– Что произошло?

– Вы сидели с закрытыми глазами. Потом страшно закричали и упали из кресла лицом вниз, потеряв сознание.

– Я была у них на дирижабле. Там на меня напала какая-то женщина.

– Как это – на дирижабле?

– Эфирно. Я умею так делать.

Она попыталась встать.

– Лучше пока не надо. – Стоящий на коленях рядом с креслом навигатор плавно придержал ее за плечи. – Вы голову запрокиньте. У вас носом кровь пошла, вам лучше так посидеть. – Он немного помолчал и тихо добавил: – Я видел, как сильфида принесла ваше… э-э… вас сюда. После вы начали стонать – и пришли в себя.

– Спасибо. Долго я была без сознания?

– Не очень.

– Что произошло за это время?

– Этот гнилой пузырь, – рядом раздался рык капитана, – прошел справа над нами и обстрелял. Первый выстрел в рубку поджег пол, еще несколько по правому баллону.

– Это очень опасно?

– Этот швайнехунде стрелял зажигательными! Это не просто опасно, это смертельно, будь мы на водороде! Дырки не страшны, заделаем, а вот взрыв был бы до неба.

– Капитан, – к ним подскочил старший помощник, – они заканчивают поворот. Наблюдатель видит, что они выпустили два якоря на тросах.

– Хотят порвать обшивку. – Капитан бросился к посту управления и переговорным трубам: – Внимание всем! Будет жарко. Чжан Лю, марш на мое место, а я наверх. Все мои команды дублировать экипажу быстро и четко.

После чего капитан опустил на глаза очки-консервы, подбежал к лесенке в задней части мостика, откинул крышку люка и вылез наверх. В открытый люк с ревом ворвался ветер, выдувая остатки дыма из помещения и прочищая сознание Мэйлинь. Она, пошатываясь, пошла за капитаном.

– Вы куда? – навигатор Юэнь Бао бросился ей наперерез.

– Тут я вам не нужна, а вот капитану может потребоваться помощь.

На верхнем мостике дул ветер, Штейнберг стоял, глядя в хвост дирижабля наблюдая за тем, как приближается синий корабль преследователей. Увидев Мэйлинь, он отошел на пару шагов, открыл металлический ящик, достал и кинул ей в руки широкий пояс:

– Наденьте и прикрепите трос к поручням. Не хватало еще, чтоб вас отсюда сдуло.

Она так и сделала, встав спиной к ветру.

В люке появилась голова матроса.

– Капитан, они заходят с хвоста левого баллона!

– Вижу!

– Капитан! – Мэйлинь пыталась перекричать ветер. – А если они опять будут стрелять?

– Уже не важно! Они все равно хотят нас убить! – Штейнберг стоял боком, вцепившись в букет переговорных труб, и смотрел через плечо на приближающийся дирижабль. Наклонившись к трубам, он то и дело отдавал через них приказы:

– Мастер Лю, компрессоры на подъем! – Повернувшись к Мэйлинь, он подмигнул одобряюще: – Идем вверх, это ограничит их маневр.

Следующий за ними дирижабль стал медленно опускаться на фоне левого киля «Юньшаня» и начал немного подтягивать висящие на тросах два четырехлапых якоря.

– Первая и вторая машина, стоп! Винты правого борта на реверс! Наблюдателям развернуть прожектора на гондолу этой скотины.

Нос преследователя становился все ближе, и когда он практически завис над килем, капитан заорал в трубу:

– Включить прожектора! Поворот направо! Все машины полный ход!

«Юньшань» начал поворачиваться, подводя корму с огромным маршевым винтом под нос преследующего корабля.

– Сбросить балласт!

Палуба мягким толчком ударила под ноги. Мэйлинь заворожено смотрела, как медленно приближается быстро вращающийся диск винта к носовой оконечности дирижабля. Раздался громкий свист, скрежет рвущейся ткани – и вдруг все это перекрыл громкий выдох великана. Оболочка вражеского дирижабля лопнула, выпуская газ, и он клюнул носом, наваливаясь на корму «Юньшаня», отчего тот дернулся и начал заваливаться вниз кормой. Крен стал увеличиваться, Мэйлинь изо всех сил вцепилась руками в поручни. Раздался протяжный треск, вражеский дирижабль с грохотом отцепился и свалился вниз.

– Все машины стоп! Компрессоры на спуск, зафиксировать высоту! Третья машина, сбросить пар. Экипажу осмотреться и доложить о повреждениях.

Капитан медленно сел, привалившись спиной к фальшборту, отстегнул ремень под подбородком, снял фуражку. Затем достал платок и вытер мокрый лоб.

– Ну я тоже не святой, – проворчал он и злобно сплюнул.

Глава 2

– Главный винт сломан. Обломками поврежден правый киль. Нам повезло, что лопасти запутались в ткани дирижабля и, не разнесли нам, разлетаясь, всю корму. Пробиты пятый, седьмой, восьмой и девятый отсеки с правого борта. Давление падает медленно, дыры небольшие, но заделать сможем только после восхода. Запаса гелия должно хватить. В экипаже потерь и раненых нет, несколько человек с ушибами.

Чжан Лю, закончив доклад, потянулся к чайнику с чаем. Мэйлинь подняла руку:

– Я могу попробовать помочь с пробоинами.

– Как? —Рука старпома замерла на полпути.

– В эфирном плане пробоины могут быть видны и без света. Я попробую их найти, а дальше покажу Ли Ван Хо, где они, а он уже направит ремонтника.

– Попробуем, хуже не будет, – Чжан Лю кивнул и взял чайник.

– Капитан, – Мэйлинь вспомнила что-то важное.

– Что, моя фройляйн?

– На том дирижабле перед тем, как на меня напали, я успела услышать, что сюда идут еще два корабля: с востока, из Монголии, и с северо-запада, из Туркестана. Им смогли передать наши координаты. Видимо, через астрал.

– Плохая новость… Юэнь Бао, принесите, пожалуйста, карту.

Развернув карту на соседнем столике, все склонились над ней.

– Мы сейчас в этом районе. – Палец навигатора описал окружность на карте.

– Понятно… – Капитан задумчиво стал прикидывать варианты: – Старым курсом нам идти нельзя. Зная наше направление и скорость, нас смогут перехватить уже утром. И я не хочу рассчитывать на пограничные патрули русских – они будут конные, а нас встретят в воздухе. На восток – не вариант. Фройляйн, не хотите направиться на юг, в Урумчи? Там есть телеграф и резиденция губернатора. На нас там не нападут.

– Да, нападения не будет, но и свои права я там не смогу защитить. И, в лучшем случае, я погрязну в бюрократии, а в худшем – буду арестована.

– А ваша великолепная золотая пайцза?

Мэйлинь грустно улыбнулась:

– Она помогает только путешествующим. В тяжбах она бесполезна.

– Ясно. Остается север. Навигатор, нам там нужен город с мастерскими и запасом топлива.

– Томск. Чуть более тысячи километров на северо-северо-запад. При нашей текущей скорости до него чуть больше суток пути без учета ветра. К утру подойдем к горам Алтая, днем пройдем горы, а за ними уже можно идти по прямой до цели. Станция дирижаблей у русских там есть, также есть заводы и мастерские.

– Решено, курс на Томск. И, фройляйн, займитесь пробоинами сейчас. Запасы гелия у нас ограничены, и я сильно сомневаюсь, что мы сможем найти его в Сибири.

– Капитан, я готова. Могу я быть на мостике? Мне кажется, так будет лучше.

– Разумеется, то кресло теперь ваше. Ли Ван Хо, берите людей – и марш наверх.

– Слушаюсь! По готовности сообщу.

Мэйлинь сидела в кресле на мостике воздушного корабля и наслаждалась краткой паузой в бешеной круговерти событий этого дня. Утренние сообщения, резкие перемены планов, нападение неизвестного корабля. Сейчас нужно будет закончить с ремонтом, а после – отдохнуть и попытаться осмыслить то, что произошло.

– Ван Хо передает, что можно начинать.

– Спасибо. Пусть встречает, – Мэйлинь закрыла глаза и стала настраиваться на выход из тела.

Ночное небо было затянуто дымкой высотных облаков, сквозь которую пробивались редкие огоньки самых ярких звезд. Луна была в начальной фазе, и ее серп практически не добавлял света. Черный силуэт неподвижно висящего в небе дирижабля подсвечивался только ярко светящимися окнами мостика и жилой палубы и цепочкой движущихся огоньков на спине правой сигары. Матросы ставили временные тросовые ограждения по самому верху корпуса, переносили веревки и какие-то ящики. У каждого на груди был закреплен аккумуляторный фонарь. На смотровой площадке правого корпуса Мэйлинь разглядела второго помощника и подлетела поближе. Люк в центре площадки был открыт, и виднелась длинная вертикальная лестница, уходящая вниз сквозь корпус корабля. Два матроса поднимали из люка на тросе какой-то ящик. Ли Ван Хо увидел висящую рядом дымчатую фигуру, повернулся к ней и заорал:

– Я вас вижу! Готовы начинать?!

Мэйлинь поднесла руки к ушам и несколько раз по ним похлопала.

– Я понял, – отозвался помощник капитана, – вы и так слышите. Извините, привычка говорить громко снаружи корабля. Тут обычно ветрено.

Он повернулся в сторону хвоста и несколько раз нажал на клавишу сбоку на корпусе фонаря. Тот в такт нажатиям замерцал. Матрос, стоящий метрах в двадцати в сторону хвоста, также замерцал своим фонарем в ответ.

– Итак, каждый корпус разделен на девять независимых баллонов. Пятый начинается отсюда и заканчивается там, где сейчас стоит мастер Хань. Снаружи корпус обтянут шелковой тканью, а вот под ней на расстоянии в ладонь обшивка самого баллона, она толстая, с каучуковой пропиткой. Дырка от пули небольшая. Постарайтесь ее найти и покажите мне жестами, где она.

Сложив руки перед собой, Мэйлинь поклонилась, показывая, что все поняла. После чего отлетела на пару метров от корпуса дирижабля и зависла, задумавшись. Взгляд ее упал на область в паре метров ниже смотровой площадки. В туманном зрении эфирного плана в этом месте двигалось какое-то марево. Она подлетела поближе и увидела небольшое отверстие, из которого с тихим шипением выходил гелий. Помахав рукой Ван Хо, девушка указала на это место. Практически сразу рядом с ней прошуршала, разворачиваясь, веревка, по которой спустился один из матросов. Встав на колени на покатой спине дирижабля, он наклонился к самому отверстию, разглядывая его, затем поднял голову и закричал неестественно писклявым голосом:

– Так точно, мастер! Тут она.

С верхней площадки раздался групповой хохот.

– Мы слышим! Заделывай – и поосторожней там, дыши через раз.

Поднявшись к помощнику, Мэйлинь услышала, как тот рассуждает вслух.

– Плохое место. Видимо, стреляли в Чжао, но промахнулись. – Увидев девушку, он махнул рукой: – Идем дальше. Тут нам повезло, надеюсь, что так и продолжится.

Он двинулся вдоль хребта дирижабля вдоль натянутого стального троса, на ходу быстро перестыковывая карабины от двух страховочных ремней, прикрепленных к поясу.

– Седьмой баллон у нас между вон тем шпангоутом и тем, где мерцает фонарь Ханя, – через плечо сказал он летящей следом Мэйлинь.

Она несколько раз пролетела зигзагом вдоль корпуса между указанными точками, снижаясь с каждым заходом, но так ничего и не смогла увидеть. После нескольких попыток сменила тактику и прошла сквозь обшивку, чтобы посмотреть изнутри. Огромное пустое помещение баллона, в котором гулко раздавались шаги матросов сверху, ее ошеломило. Интересно, как можно увидеть маленькое отверстие на столь большой поверхности? Свет снаружи? Но там темно, лучика не увидать… Но это же на физическом уровне, а тут эфирный… Она зависла в самом центре этого пространства и посмотрела под углом вверх, пытаясь настроиться на звезды. Через некоторое время она заметила, как в одном месте очень тускло моргнула фиолетовая точка. Подлетев поближе, она увидела дырку. Так, а как теперь показать, где именно она? Баллон окружала рама дирижабля из вертикальных колец, соединенных горизонтальными балками… Ага!

Пройдя вверх сквозь обшивку, она замахала руками, привлекая внимание Ли Ван Хо. Когда тот ее заметил, стала показывать знаками: три пальца вверх, потом рукой горизонтально на уровне груди, потом резко указала пальцем вниз.

– Понял! Ниже третьего стрингера!

Мэйлинь продолжила размахивать руками, но Ли Ван Хо прервал ее:

– Давайте проще. Вы повисите тут, пока трос закрепят. А потом мы спустимся вдвоем, я с мастером Яо, и вы уже покажете по месту.

В следующем отсеке работа затянулась, Мэйлинь раз за разом смотрела то снаружи, то изнутри, но у нее так и не получалось найти пробоину. В конце концов она обессиленно зависла внутри отсека. Затем вдруг почувствовала толчок в спину, подлетела к стенке баллона – и буквально перед носом увидела отверстие. С трудом, из последних сил удерживая концентрацию, дождалась, когда к ней на тросе спустится Ли Ван Хо, указала на пробоину – и открыла глаза, вернувшись в свое тело. Голова кружилась неимоверно, тело дрожало от внутреннего холода.

Увидев, что она зашевелилась, к ней подошел старпом.

– Как вы себя чувствуете?

– Слабость, тошнота… Очень сложно удерживаться в нужном состоянии. Мы можем сделать перерыв?

– Да, конечно, вы и так сэкономили нам много времени и усилий. Я передам мастеру Ли, чтобы они пока тоже отдохнули. Хотите чаю? Или вы уже все, и последний отсек мы сами заделаем?

– Нет, я хочу завершить все сегодня. Надо доделать до конца. А чаю – да, хочется.

Старпом посмотрел на нее уважительно.

– Давайте я вам тогда вахтенный чай заварю, с особыми ингредиентами. Нам помогает ночные вахты стоять.

– Кокаин?

– Да ни в коем случае! У нас на борту это строжайше запрещено. Там травы добавлены, саган-дайля и еще несколько. Бодрит.

– Давайте.

Покачивая в ледяных ладонях пиалу с горячим чаем и наслаждаясь тонким, слегка резковатым ароматом, Мэйлинь чувствовала, как буквально с каждым небольшим глоточком ее покидает усталость и возвращаются силы.

– Как вам чай?

– Удивительно… Такое ощущение, будто резкость медленно настраивается, ну как в бинокле.

Чжан Лю зажмурился как довольный кот.

– Вы еще посидите, дайте энергии ци распределиться по телу. Посидите так еще минут пять в спокойствии и умиротворении. Да и ребята пока заканчивают заделывать отверстие в восьмом.

– Как скажете, мастер.

Через несколько минут Мэйлинь глубоко вздохнула, потерла уже теплые ладони и громко сказала:

– Мастер Чжан, я готова. Передайте мастеру Ли, что я направляюсь к нему.

Последний, девятый баллон находился в хвостовом отсеке. Он был конической формы, и от него отходили плавники килей и горизонтального оперения. Мэйлинь решила сразу начать изнутри, и после короткого обмена приветствиями с Ли Ван Хо разом провалилась внутрь отсека. К ее удивлению, она оказалась не одна. Зависнув в центре кормового пузыря, она увидела перед собой сильфиду и какую-то женщину. Точнее, эфирную проекцию женщины.

– Доброго вечера. Понимаю, что вы удивлены, увидев меня здесь, – сказала та, улыбаясь. – Меня зовут Кайла. Вы даже не представляете, как я рада тому, что мы наконец-то встретились!

– Здравствуйте… – ошеломленно произнесла Мэйлинь. – Да, конечно, только тут… как бы сказать… мы тут работаем. Сейчас доделаем, и я к вам вернусь. А то меня матросы ждут.

Она поняла, что еще немного – и покраснела бы от своей сбивчивости, если бы это было возможно в эфирном теле.

– Да, разумеется. А над чем именно вы сейчас работаете? – спросила женщина деловито.

– Надо пробоину заделать. В этом отсеке дырка, из нее газ выходит.

– Так попросите Шуа, и она поможет.

– Шуа?

Женщина повернулась к сильфиде:

– О прекрасная дева воздуха, помогите, пожалуйста, Мэйлинь найти место, откуда аэр выходит.

Сильфида кивнула, сделала круг и, подлетев к девушке, мягко толкнула ее вверх и в сторону. Мэйлинь вздрогнула, вспомнив похожие ощущения – точно так же ее толкнули в предыдущем отсеке под самый конец работы.

– Да, она уже помогала вам, – подтвердила женщина.

– Вы умеете читать мысли? – тихо спросила Мэйлинь, двигаясь в сторону стенки баллона.

– Не все, только самые громкие. Не отвлекайтесь, пожалуйста.

Дырка была небольшая, но сильфида, указав на отверстие, потянула Мэйлинь вниз, показав вторую пробоину в нижней части дирижабля – в этом месте пуля прошла навылет. Работа усложнилась: если с первым отверстием было проще, то для того, чтобы объяснить про второе, знаков не хватило, Мэйлинь пришлось даже вернуться на мостик и через старпома передать информацию словами. Дальше уже Ли Ван Хо с ремонтниками придумывали, как подобраться к низу баллона, устанавливали странную систему тросов и растяжек с нижней палубы, соединяющей обе сигары дирижабля. Несколько раз, пролетая сквозь девятый отсек, Мэйлинь видела там Кайлу, которая кротко сидела, подогнув ноги, и что-то вязала. После того как Ли Ван Хо с сопровождавшим его матросом сумел подобраться к нижнему отверстию и показал Мэйлинь, что все в порядке, она прощально помахала ему рукой и влетела внутрь девятого отсека.

Когда она зависла напротив Кайлы, та подняла на нее глаза и спросила:

– Ну что, вы готовы пообщаться?

– Да. Дальше моя помощь не требуется.

– Хорошо. Мы ведь можем переместиться в какое-то другое место на этом корабле? А то прекрасной Шуа здесь не нравится. – Она показала на сильфиду, которая влетела в отсек следом за Мэйлинь. – Она говорит, что тут аэр земли, он хоть и легкий, но тяжелый. Я не совсем понимаю, что это значит, но ей тут, внутри, неуютно.

– Да, конечно. Давайте снаружи, на носу левой сигары этого корабля.

– Хорошо, – сказала Кайла и исчезла.

Когда Мэйлинь и сопровождающая ее сильфида добрались до носовой оконечности дирижабля, Кайла уже была там и сидела на покатой поверхности левой сигары.

– Присаживайтесь. – Она указала рукой рядом с собой.

– Как вы так быстро тут оказались?

– Сейчас попробую объяснить. Физически я нахожусь в своем доме в Ирландии, сознанием – в своем астральном пределе, а то, что вы видите, это проекция из астрального плана на эфирный. – Кайла посмотрела на Мэйлинь и с надеждой уточнила: – Понимаете?

– Да. А откуда вы меня знаете?

– Это длинная история… И я вам обязательно ее расскажу во всех подробностях, обещаю! Мне просто не хочется сейчас, когда вы пережили такое потрясение, да еще и вымотаны эфирными трудами, погружать вас в эзотерические дебри. А без них, боюсь, тут не обойтись.

Кайла подвинулась поближе к Мэйлинь, и сразу создалось впечатление, что они сидят в какой-то уютной гостиной за чашкой чая или кофе. От этой женщины веяло таким спокойствием и уверенностью, что у Мэйлинь слезы навернулись на глаза – она вспомнила про маму.

– Как мне вас утешить? – Кайла сочувственно коснулась ее руки. – Давайте я чуть больше расскажу о том, что стоит за этим нападением, а потом покажу вам вашу маму. Она жива, я это точно знаю. Так что можете из-за этого не переживать!

Мэйлинь посмотрела на нее с надеждой и недоверием. Как же ей хотелось, чтобы сказанное Кайлой оказалось правдой. Она глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки.

– За нападением стоит мой дядя Ши Вей? Он нанял людей с магическими способностями? Я видела на вражеском дирижабле женщину-мага, она на меня напала. И там еще был молодой мужчина, которого она назвала братом.

– К сожалению, все гораздо сложнее. Ваш дядя решился на захват «Золотой цапли» и все последующие действия потому, что вступил в сговор с магическим орденом, который носит название Лаэт, орден свободы воли. И его создатель, Магистр этого ордена, решил, что пришла пора действовать. Не думаю, что он отдавал прямые приказы убить вас или ваших родителей, но его опрометчивая фраза, что вас нужно захватить любой ценой, чуть не стоила вам жизни. Вы не представляете, как я испугалась, когда узнала обо всем этом! – Кайла сцепила ладони на груди, чтобы справится с волнением, и золотая энергия Потока окружила ее эфирное тело.

Мэйлинь внимательно ее слушала, ловя каждое слово. Да, у нее было ощущение того, что за всеми этими событиями стоит еще что-то ей неведомое. Но все развивалось так быстро, что она не успевала все это обдумать. А эта женщина явно могла рассказать ей то, что дополнит картинку.

– Что этому ордену и Магистру нужно от меня и моей семьи?

– О, это важный и непростой вопрос. Я сама в этом еще до конца не разобралась. Надеюсь, я не напугаю вас своими словами, но, понимаете ли, так случилось, что ваша судьба и судьбы еще нескольких людей плотно связаны с происходящим Переходом. Вы знаете, что такое Переход?

– Да, мой учитель мне говорил. Настают новые времена, и человечество находится на рубеже перехода на новый уровень. Поэтому то, что раньше было скрыто от обычных людей – магия, эфирные и астральные духи, мистические энергии, становится более доступным. А правда, что сам Переход произошел почти двадцать лет назад?

– Да, даже чуть больше, чем двадцать. Но давайте не будем сейчас об этом. Это, как я уже говорила, длинная история. Ну так вот… Вы – древняя душа, пришедшая в этот мир, чтобы помочь этому Переходу. Но вы пока молоды и не осознаете свой Путь. Всему свое время. Вам сейчас двадцать два года, скоро уже двадцать три, а это особый период в жизни древней души. Поэтому, не дожидаясь вашего двадцатитрехлетия, Магистр начал действовать, чтобы успеть повлиять на вас и ваше мировоззрение еще до того, как вы вступите в новый этап своей жизни…

Говоря, Кайла внимательно смотрела на Мэйлинь. Ей было важно, чтобы та действительно понимала всю серьезность происходящего. Мэйлинь тонко чувствовала возникший между ними контакт и старалась всем своим видом показать, что понимает, о чем говорит Кайла. Девушке были знакомы темы цикличных возрастов, и она сама внутренне готовилась к новому этапу. Она с улыбкой вспомнила, как гадала на Книге Перемен, стараясь узнать, к чему ведет ее судьба.

– Давайте все же перенесем продолжение нашей беседы, а сейчас я хочу вам кое-что показать, – Кайла сложила ладони лодочкой, наклонилась, выдохнула – и в них загорелось пламя. Поместив его перед сидящей на коленях Мэйлинь, она попросила: – Внимательно посмотрите в огонь – и смотрите неотрывно, пока не увидите картинку.

Языки пламени завораживали, танцевали, ежесекундно менялись – и вдруг из огня стала проявляться обстановка комнаты: стол, резные деревянные панели на стенах, стоящие люди. Она очень хорошо знала эту комнату – это был рабочий кабинет ее мамы. А вот и она, стоит за столом. Изображение поворачивалось из стороны в сторону, и Мэйлинь поняла, что видит это глазами какого-то человека. Двое мужчин в черном стоят напротив стола слева от наблюдателя. Раскрытые в криках рты, размахивание руками. В следующий момент один из них выхватывает револьвер и стреляет. Мама оседает в свое кресло. Мэйлинь закусила в безмолвном крике кулак. В этот момент распахивается дверь, и в комнату вбегает отец. В его руках меч. Он мельком бросает взгляд на жену, его лицо мертвеет, и катана в руках оживает в своем смертельном танце. Первый замах наискось снизу отбрасывает стрелка в сторону, отец прыгает вперед, высверк стали сбоку, и картинка, вращаясь, начинает тускнеть и исчезает на фоне языков пламени.

– Смотрите дальше, – услышала Мэйлинь шепот Кайлы.

Вторая картинка. Какая-то темная подворотня. Отец медленно бредет, рядом с ним неестественно бледная мама, ее рука закинута на плечо мужа, который поддерживает ее и практически несет на своем плече.

Изображение опять меняется. Маленькая комнатка с круглым окном иллюминатора, за которым видно покачивающееся море. На кровати лежит мама, видны бинты с темными пятнами потеков. Рядом с кроватью на полу на пятках сидит отец, у его левого колена лежит меч в ножнах.

– Ваш отец самурай?

– Ронин. Он потерял звание, когда выбрал быть с мамой.

– Они плывут в Нагасаки. Ваша мама ранена, но жива. Судя по всему, ваш отец считает, что в Японии для них будет безопаснее всего.

– Спасибо!.. – с чувством прошептала Мэйлинь.

– Я вижу, что вы очень устали. Предлагаю встретиться еще раз через несколько дней.

– Спасибо, я буду рада нашей встрече.

После этих слов Кайла исчезла, исчез и зажженный ею огонь. Сильфида, которая все это время была рядом и, казалось, внимательно слушала, помахала ободряюще рукой и тоже быстро улетела, заложив красивый вираж в темном ночном воздухе…

Мэйлинь открыла глаза. Встала, неловко махнула рулевому и, шатаясь, добралась до своей каюты. Войдя в нее, она упала в кровать и мгновенно провалилась в мягкие объятия сна.

Спала она долго. На минутку проснувшись, увидела на столике в изголовье поднос с остывшим завтраком и опять провалилась в сон. Проснувшись днем от шороха открывающейся двери, увидела вестового с очередным подносом. За окном проплывали вершины гор.

– Мы где сейчас?

– Уже летим над Алтаем, завтра утром должны быть на месте.

– Замечательно. У нас получается.

– Так точно, мастер Мэйлинь, – поклонился вестовой.

Окончательно проснувшись, Мэйлинь отправилась на поиски капитана. Ночной разговор с призрачной гостьей, образы, увиденные в огне, никак не давали ей покоя. Капитана она нашла на мостике. В рубке царила деловитая атмосфера с редкими командами и спокойным их исполнением.

Увидев вошедшую Мэйлинь, Штейнберг поднялся из своего кресла и с улыбкой спросил:

– Как вы себя чувствуете? Получилось выспаться?

– Да, спасибо.

– Я хочу поблагодарить вас за ночную работу. Вы сэкономили нам массу времени и сил.

– Пожалуйста. Я рада, что смогла оказаться полезной. Капитан, я могу с вами посоветоваться?

– Конечно. – Он внимательно посмотрел на встревоженную Мэйлинь и предложил перейти в его каюту, после чего обратился к навигатору: – Мастер Бао, примите командование.

– Слушаюсь, капитан.

Каюта капитана была небольшой: простая, по-армейски заправленная кровать, диванчик около стены с круглым иллюминатором, рабочий стол. Войдя, капитан сразу превратился в радушного хозяина, отошел к угловому буфету и стал что-то собирать на стол из угощения.

– Вам чай сделать или что-то покрепче хотите? – спросил он через плечо.

– Чай. Я не голодная, совсем недавно поела.

– Хорошо. – Он поставил на стол перед Мэйлинь корзинку с печеньем, тарелку с сухофруктами и сам сел напротив. – Чайник скоро вскипит. О чем вы хотите поговорить? О маме?

– О маме тоже. Вчера было так много событий, столько произошло, что я не смогла до конца осознать что случилось… – она запнулась. – Возможно, это и к лучшему.

– Почему?

– Не успела в это погрузиться. А вечером пришли еще новости про маму – она жива. И папа тоже.

– Очень интересно. Я весь внимание.

– Во время вчерашнего ремонта, когда мы заканчивали поиск пробоин, я встретилась с одной женщиной…

– Где?

– Вы не поверите – внутри девятого отсека. – Мэйлинь увидела удивленно взлетевшие брови капитана и поспешила объяснить: – Это было в эфирном плане. После того, как мы закончили с ремонтом, я с ней поговорила.

– Теперь понятно. А мы думали, что вы устали и уснули прямо в кресле. Ходили на цыпочках, говорили шепотом, не хотели будить.

Мэйлинь смущенно улыбнулась.

– Спасибо за заботу. Я очень тронута, – сказала она с признательностью, потом помолчала и вернулась к теме разговора. – Так вот, эта женщина, ее зовут Кайла и она из Ирландии, немного рассказала про меня и в качестве жеста поддержки, как она выразилась, показала, что происходило в кабинете мамы во время нападения.

– Прошу прощения, что перебиваю. Вы ей доверяете?

– Я ее до этого не встречала. Однако то, что она показала, – это реальность. Я видела и папу, и маму, видела ее кабинет. Был конфликт, несколько человек угрожали маме, потом один в нее выстрелил и ранил. На звук выстрела вбежал папа и мечом зарубил нападавших. После он увел раненую маму в порт, и теперь они плывут в Нагасаки.

– Это хорошие новости. Ваши родители живы. А вы знаете, почему Нагасаки?

– Мой папа из Японии. Они с мамой там познакомились, в нашей торговой фактории, и переехали в Китай. Он иногда в шутку предлагал туда вернуться, когда успокаивал маму в сложные времена.

– Япония непростая страна. Их политика самоизоляции, которая, кажется, называется сакоку, препятствует любым внешним контактам. Они очень негативно относятся к иностранцам. До сих пор только в двух городах разрешили основать фактории, через которые мы можем с ними торговать: одну китайскую, другую американскую. Впрочем, если ваши родители планируют выйти за пределы фактории, то там их никто найти не сможет. Судя по всему, ваш отец увидел большую опасность, если не обратился в полицию и бежал под защиту сёгуна.

– Я очень волнуюсь за них. Неужели никак нельзя передать весточку?

– К сожалению, никак. Скоро закончат прокладывать телеграфный кабель в Нагасаки, но это поможет только для связи с факторией. За ее пределы можно передавать письма только чиновникам сёгуна и исключительно деловые. Так что… Если только у вас есть способ связаться через тонкие планы.

– У меня нет таких способов. И что же делать?

Штейнберг погладил бороду, задумавшись.

– Знаете, как было раньше? Корабли тогда были деревянные, парусные и куда как менее надежные, чем сейчас. Моряк уходил в плавание, и его близкие не имели никакой возможности узнать, что с ним и вернется ли он. И чтобы не выгорать в ожидании, они концентрировались на своих делах, на том, что нужно делать тут, на земле, пока муж или отец находится в море. Я бы на вашем месте все внимание посвятил бы своим делам: полету в Москву, нахождению тех союзников, о которых вы говорили. Если я правильно вас понял, ваш отец сделает все, а может он многое, для того чтобы с вашей мамой все стало хорошо. Поэтому сконцентрируйтесь на том, что они живы и просто уехали в путешествие в Японию. А когда вы доделаете свои дела, то или они вернутся к вам, или вы сможете там их найти.

Мэйлинь посидела некоторое время молча, обдумывая сказанное:

– Спасибо, капитан. Я сделаю так, как вы советуете. А можно я у вас спрошу?

– Конечно.

– Почему вы мне помогаете? Точнее, то, – она запуталась, пытаясь подобрать слова, – как вы помогаете. Я чувствую, что это не формальное отношение ко мне, как к странному пассажиру с золотой пайцзой.

– Я вас понял. Сегодня утром я тоже много думал, вспоминая вчерашний день. Изменение маршрута, вы с этой пайцзой, команда, готовая взбунтоваться, следуя традиции вашего народа. А потом нападение. И ваше активное участие в ремонте. – Он наклонился и долил чай в чашку Мэйлинь. – Я увидел, что против вас действуют силы, готовые не просто вас убить, но и наплевать на все сопутствующие жертвы. А раз так, то это уже стало и моим личным делом. Я буду рад, если на какое-то время наш корабль станет для вас домом.

Мэйлинь почувствовала, что у нее на глаза наворачиваются слезы. Капитан одобряюще улыбнулся:

– Еще чаю?

– Нет, спасибо! Я очень благодарна вам за все, что вы для меня делаете! – Мэйлинь торопливо встала и распрощалась. Ей хотелось поскорей остаться в одиночестве, чтобы не расплакаться при капитане.

Глава 3

Дирижабль неподвижно висел над облаками. Облачность была сплошная, без разрывов.

Навигатор подошел к своему столику с лежащей на нем развернутой картой, положил секстант, еще раз пробежался глазами по своему блокноту, плотно исписанному цифрами вычислений, после чего повернулся к Штейнбергу:

– Капитан, я практически на сто процентов уверен, что мы над Томском.

– Это хорошо. Жаль, ваши приборы не могут показать, где там, – он ткнул пальцем вниз, – кончаются облака.

– А давайте я посмотрю, – предложила Мэйлинь.

– Хорошо. Попробуйте.

Выйдя в эфирный план, Мэйлинь стала спускаться вертикально вниз. Пройдя сквозь облака, она зависла у их нижнего края и стала осматриваться. Город был совсем недалеко, а главное, он находился на берегу широкой реки, что точно могло дать требуемый запас по высоте. Отлетев к самому берегу реки, она поднялась вертикально, прошла сквозь облака и высмотрела висящий над ними «Юньшань». После чего вернулась на мостик.

– Капитан, мы рядом с городом. Парой километров левее от нас протекает река, она достаточно широкая. Город на ближнем к нам берегу. Нижний край облаков где-то на трехстах метрах заканчивается. В городе много заводских труб, прикинула по дыму, а в центре еще большой храм, облака начинаются заметно выше него.

– Фройляйн, – капитан расцвел в улыбке, – я не знаю, каковы ваши планы на отдаленное будущее, но в составе команды нашего корабля для вас всегда будет место!

После чего он нажал несколько кнопок на пульте управления. Раздались звонки, стали мигать лампочки. Капитан перевел рычаги механического телеграфа, передающего сигналы в машинное отделение:

– Все по местам! Идем на посадку! Лево руля на тридцать, малый ход! Снижаемся медленно. Как только пройдем облака, спуск сразу прекратить.

Облака плавно стали приближаться, и скоро все пространство вокруг затянуло молочной пеленой. В рубке повисла напряженная тишина. Через некоторое время прозвучал голос наблюдателя:

– Вижу землю!

За окнами стало понемногу светлеть, видимость на глазах улучшалась, и перед ними открылся пейзаж сибирского города.

– Зафиксировать высоту! Машины стоп.

Юэнь Бао оторвался от своих приборов.

– Высота триста семьдесят. Сейчас внесу поправки в высотомер.

– Капитан, курс триста тридцать, вижу причальную мачту. Нас тоже заметили. Запрашивают опознавание.

– Отвечай. Дирижабль «Облачная гора», держим курс на Москву с грузом чая. Отклонились от маршрута из-за аварии. Требуется ремонт и восполнение запасов.

– Капитан, – Мэйлинь вдруг заинтересовалась, – а на каком языке вы передаете сообщение в русскую диспетчерскую?

– Разумеется, на немецком! – Ганс Штейнберг гордо выпятил вперед бороду. – После графа Цеппелина это международный язык в воздухе.

– Разрешили швартовку, но с ограничением. Если ветер будет сильнее пятнадцати метров, нас отцепят.

– Разумно. Мы согласны.

– Почему такое ограничение, капитан? – спросила Мэйлинь.

– «Юньшань» слишком большой и тяжелый для этой башенки. При сильном ветре нас сдует, и мы улетим вместе с ней.

Внезапное появление огромного дирижабля вызвало фурор. Казалось, что все работы в городе остановились – люди высыпали на улицы и смотрели, задрав головы, на плавное маневрирование небесного корабля. Когда Мэйлинь с сопровождающими сошла на землю, их уже встречала целая делегация. Тут на первый план выдвинулся суперкарго Селим, который сходу перешел на достаточно неплохой русский язык:

– Здравствуйте, добрые люди. Как поживаете в земле сибирской?

Началась приветственная суета, знакомства, рукопожатия. Помощник губернатора, казачий полковник с огромными усами, митрополит, купцы разных гильдий, журналист местной газеты… Мэйлинь начала уже путаться в круговерти лиц и слов. Улучив минутку, выбралась из группы встречающих, которые плотным кольцом окружили капитана, и отошла в сторонку. Увидела, как за углом ближайшего здания воздушного порта на скамейке сидит Селим и с явным наслаждением раскуривает небольшую трубку. Заметив ее, он встал и предложил присесть рядом.

– Это моя традиция – трубка при посадке. На борту курить не люблю. На водородных дирижаблях строжайший запрет на курение, и я как-то привык. У нас можно, но мне уже не нравится курить на высоте.

– Вы так хорошо русский знаете.

– Как я понял, вы тоже можете на нем говорить.

– Да, но с трудом, не так, как вы.

– Это моя работа. Я суперкарго, отвечаю за груз, таможню, торговлю. Надо очень хорошо понимать, что тебе говорят. Вот я и выучил все основные языки крупных держав.

– И сколько вы знаете?

–Арабский мой родной, китайский, русский, немецкий, английский, испанский, персидский, язык зулу понимаю и немного могу говорить, но с этим хуже всего.

– Ого!

– Я так понимаю, встреча завершается, капитан сейчас закончит все необходимые формальности и вернется на борт. Я встречу инженера, которого к нам сейчас пришлют по вопросу ремонта, и до вечера мы свободны. А вечером надо быть на официальном приеме в доме губернатора. Я буду страшно рад, если вы украсите своим присутствием нашу сугубо мужскую компанию.

Инженер внимательно осмотрел помятую кормовую оконечность «Юньшань», затем, высунувшись за ограждение кормовой площадки, осмотрел ступицу винта. После помрачнел и, подняв голову, стал разглядывать хвостовое оперение.

– Скажите, – в его голосе зазвучало сомнение, – а как это произошло?

Селим закатил глаза и начал рассказывать загадочным голосом:

– Представляете, попали в стаю птиц. Птицы были большие, летели быстро – и как влетели в винт всей стаей, так вот лопасти и поломались!

– А вот эти балки как согнулись? Они вниз выгнуты, как будто что-то большое свалилось сверху.

Селим стал размахивать руками

– А это была огромная птица – Гаруда, не меньше. Упала сверху, вцепилась когтями вон там и там. Затем потянулась, чтобы сожрать нашего механика, вот тут ей голову винтом и отрубило. Голова вон туда откатилась. Мы хотели ее привезти, но она моментально гнить начала и вонять так страшно, что мы были вынуждены выкинуть ее.

– А по правде-то что было?

– А правда перед вами, – басом вмешался старший механик. – Она в том, что нам нужен новый винт, то есть четыре лопасти. Нужно также заменить вот эти балки. Чертежей нет, размеры снимете по месту. Профиль лопастей можно взять с обломков, мы сохранили те, что остались. Беретесь за такую работу?

– Ладно, это не мое дело, – инженер, отступив на шаг, поднял руки. – Да, сделать сможем. Что с валом?

– Гремлин удержал. Опора и ступица винта целые, но проверить на вибрацию не помешает.

– Думаю, за неделю сможем справиться, это если по металлическим работам. С лопастями пока не ручаюсь, материал еще поискать надо. Стоимость работ передам вам ближе к вечеру.

– Мы будем ждать.

Вечерний прием был достаточно скромным. Губернатор сказал приветственную речь, наполненную казенными фразами про дружбу народов и усиление связей между державами. Дальше был фуршет, где все разошлись по небольшим группкам. Мэйлинь, которой очень не нравился подобный официоз, старалась с отсутствующим видом держаться рядом со Штейнбергом. Проходя по залу, она услышала, как Селим, одетый уже в свой любимый белый халат тоба, рассказывал окружившей его группе молодых людей:

– И вот летели мы, огибая вершины высоких гор. Холодно было, скажу я вам, как в зиндане царя демонов аль-Ахмара. Шел снег, сильнейший ветер намораживал лед на всей поверхности корабля. Больше всего не повезло винту, он же быстро вращается и много снега и льда на себя намотал. И вот на самой большой высоте слышим мы грохот с кормы, я выбегаю наружу и вижу, как разлетаются, вращаясь в свете луны, обломки обледеневших лопастей.

Мэйлинь хихикнула. В этот момент к ним быстро подошел невысокий крепкий мужчина и затараторил на английском:

– Капитан, вы посланы мне небом! – Возбужденный незнакомец схватил Штейнберга за рукав кителя.

– Мы прилетели по небу. – Капитан нахмурился и отцепил руку мужчины от рукава. – А посланы мы технической необходимостью.

– Какая грузоподъемность у вашего корабля?

– Так… Стоп. Давайте спокойно и по фактам. Кто вы и что у вас за забота?

– Прошу прощения за мою бестактность. – Мужчина отступил на шаг и представился: – Меня зовут Илья Петрович Максимов. Я промышленник. У меня строительство на левом берегу реки Томь. Пока мост не доделали, перевозим грузы паромом. Только он небольшой, а мне нужно на тот берег переправить паровоз и стопоход. Их имеющийся паром не выдержит. Вагоны можно, тендер паровоза можно, а сам паровоз нет. Я нанял большего размера паром, но пару дней назад получил сообщение, что у них машина сломалась и требуется минимум месяц на починку, плюсом время на переход в Томск. Что-то серьезное, видимо. А у меня работа стоит, и через месяц мы уже не сможем войти в график и доделать до наступления зимы. То есть я потеряю практически год, а если ждать завершения моста, то и все два. У вас большой дирижабль, вы сможете перенести оба моих груза. Причем оплата, которую я вам предлагаю, явно перекроет все ваши затраты на ремонт и еще останется. Да, и это можно будет сделать, пока вам изготавливают запасные части, и вы не потеряете дополнительного времени.

– Я вас понял, нам надо посоветоваться. – Штейнберг подхватил под локоток Мэйлинь, отвел в сторону и на всякий случай заговорил тихо и на китайском: – Что скажете, фройляйн?

– Это очень хорошая возможность, если мы сможем это сделать. Я несколько опасаюсь телеграфировать в представительство нашего торгового дома и запрашивать деньги для оплаты ремонта. Могут быть неприятные для нас последствия.

– Вот я тоже так подумал. – После чего капитан вернулся к промышленнику: – Какой вес груза?

– Паровоз серии «О», сорок семь тонн. Стопоход «Витязь» завода Чебышева, сорок три.

– Это два рейса. При этом нам потребуется большая ровная поверхность, где мы сможем спуститься и выгрузить чай. Выгрузить нужно весь, для перевозки на внешней подвеске нам потребуется полный запас по грузоподъемности. То есть нужно место, люди на грузовые работы, охрана груза и как минимум навес для него. Да, и организация этого как временный таможенный склад, чтобы у нас в Москве потом не было проблем с грузом.

– Предлагаю реку. Выставим в два ряда шесть барж на якорях, вы на них спуститесь, подгоним паром и еще одну баржу – и вас разгрузим. По осадке барж сможем достаточно точно отслеживать нагрузку на корпус вашего корабля. День на разгрузку, день на перенос моего груза и день на загрузку. Людей и склад я обеспечу.

– По рукам. Отправляйте оплату за наш ремонт в «Кузнечные мастерские Селиванова», и можем начинать.

* * *

На следующий день погода стала портиться. Начал подниматься ветер. Мэйлинь нашла капитана в кают-компании, где он расслабленно сидел в кресле, вытянув ноги.

– А разве мы не сегодня начнем с разгрузкой?

– Нет, фройляйн, тут спешка не нужна. У нас сегодня целая бригада инженеров снимает размеры деталей, что под замену. Селим осматривает склад, который нам предоставляет герр Максимофф. Я с ним уже виделся, он приехал практически на рассвете. У них тоже подготовка в самом разгаре, они делают на своих баржах настилы, чтобы верхняя поверхность стала ровной. Нам это важно для посадки. Но вся эта подготовка может оказаться бессмысленной. Погода портится. Если ветер еще усилится, то вся наша затея будет отложена на неопределенное время. Навигатор попробует поколдовать с погодой. Вы со своими возможностями сможете помочь?

– Да, сделаю, что смогу.

Мэйлинь нашла навигатора на верхнем мостике, на том самом, с которого капитан командовал во время атаки вражеского дирижабля. Навигатор сидел с закрытыми глазами, сложив руки перед грудью в замысловатом жесте, а перед ним стояло несколько дымящихся ароматических палочек. Судя по неподвижной позе и поверхностному дыханию, Юэнь Бао находился в глубоком трансе. Мэйлинь подошла на цыпочках, стараясь не шуметь, и присела рядом. Настроив сознание, она вышла из тела. Диспозиция изменилась: в эфирном плане навигатор стал в полтора раза больше. Большая туманная фигура сидела на мостике, рядом яркими огнями горели ароматические палочки, а напротив висели три духа воздуха: две девы, сильфиды, и мужской дух – сильван. Очень интересно, сильваны обладают большой силой, но, в отличие от сильфид, нелюбопытны и избегают контактов с людьми. Мэйлинь замерла, наблюдая. Дым от ароматических палочек перед Юэнь Бао менял форму, перетекал из одного изображения в другое. Появился дирижабль, стал двигаться над дымной рекой, перемещаясь от одного берега к другому, потом возникло изображение висящего под ним паровоза, а после подул ветер, дирижабль перевернулся и разломился. Затем картинка повторилась, но вокруг «Юньшаня» появился круг из нескольких маленьких фигурок летящих сильфид, поток дыма обогнул их, и дирижабль добрался до другого берега. Сильван приблизился, протянул руку, и дым сформировался в очень четкое изображение «Юньшаня», который быстро полетел в сторону. Навигатор покачал головой, и прошла целая группа последовательных изображений: перелетающий через реку паровоз, от которого отделяются круглые диски, превращающиеся в кормовой винт. Винт подлетел к корме дирижабля и встал на свое место. Сильван заинтересовался – и один из маленьких дисков увеличился в размере, замерев перед навигатором. Тот кивнул, после чего его эфирная фигура стала уменьшаться и втянулась в физическое тело. Он повел затекшими плечами и открыл глаза, затем степенно встал и поклонился сильфидам, прощаясь.

– Это было очень красиво, мастер! – Мэйлинь восторженно подскочила к нему.

– Спасибо. Надеюсь, я понял, что им интересно.

– И что?

– Деньги.

– Вы смогли нанять сильфид и сильвана нам на помощь?

– Нанять? – Навигатор удивился. – Духи воздуха абсолютно свободны, их невозможно нанять или каким-то образом заставить что-то делать. Их можно только заинтересовать. Ну или пригласить поиграть с нами в игру. Так, мне нужен капитан и серебряная монета.

– Капитан на мостике, – из люка раздался голос Штейнберга, – спускайтесь и рассказывайте.

– Итак, ритуал следующий, – заговорил навигатор, когда все собрались. – Капитан, нужно, чтобы наш промышленник передал вам несколько монет. Затем вы эти же монеты передадите тем людям, что привезут лопасти и помогут нам смонтировать винт. Сделать это нужно торжественно и на открытом воздухе. Я должен быть рядом, чтобы привлечь внимание наших эфирных помощников. Дополнительно мне надо будет одну монету передать им.

– Как? Подбросив в воздух?

– Нет. Развею в воздухе серебряную пыль для воздушных дев. А для этого сточу монету на верстаке. Напильником.

– Зачем точить монету? – раздался голос Селима.

– О, вы вернулись! Мне нужен серебряный рубль, чтобы духи воздуха помогли с погодой.

– Они сделают штиль?

– Будет ли полный штиль, я не знаю, но они постараются справиться с погодой на несколько дней.

– За рубль? Мастер Бао, это самая выгодная сделка, которую я видел в своей жизни! Я преклоняюсь пред вашим навыком негоциации! – Селим со смехом склонился в шутовском поклоне. – Рубль будет, и не один.

– Это хорошо. Я сделаю с запасом, по монете на день.

Суперкарго посерьезнел и повернулся к Штейнбергу:

– Капитан, склад я посмотрел. Он хороший, каменный и на самом берегу. Через пару часов встречаюсь там с начальником полиции и Максимовым, оформим документы и можем приступать к перегрузке.

– Хорошо, я с вами поеду. И да, фройляйн, – капитан повернулся к Мэйлинь, – во время всех наших цирковых представлений под куполом неба, с загрузкой и переноской, вы будете на берегу.

– Но…

– Без «но», это не обсуждается. Я поговорил с Максимофф, он вам выделит сопровождающего.

* * *

Через час после рассвета Мэйлинь встретилась с навигатором на верхнем мостике дирижабля. Юэнь Бао был одет в парадную форму и держал в руках небольшую шкатулку лакированного дерева. Увидев девушку, он поздоровался и на небольшом столике разложил предметы для своего ритуала.

– Встаньте здесь. – Он показал на место слева за спиной. – Просто будьте рядом и помолитесь, как умеете.

После чего он начал ритуал: зажег благовония, прочитал, обращаясь лицом к небу, молитву Будде с призывом о помощи и хорошей погоде.

Мэйлинь пригляделась и увидела, что это действо привлекло внимание воздушных духов, которые медленно стали кружиться вокруг них. Юэнь Бао прочитал со свитка краткое описание их ситуации и просьбу к духам воздуха помочь им с погодой, пока люди будут делать свое дело. Затем он сжег свиток в небольшой нефритовой жаровне, развеял пепел в воздухе и, достав из шелкового мешочка серебряную пыль, бросил в воздух несколько щепоток. Мягкий порыв ветра подхватил серебряные крупинки, и навигатор с благодарностью поклонился:

– Духи воздуха услышали нас. Мы благодарим вас за ваше присутствие и внимание.

Все это время Мэйлинь чувствовала, как плавно увеличивается плотность окружающего пространства и его энергетичность. После того как навигатор попрощался с духами и сел на палубу, подогнув ноги и закрыв глаза, эта плотность стала уменьшаться. Когда же все подобные ощущения исчезли, Юэнь Бао легко вскочил на ноги и обратился к Мэйлинь:

– Ну что ж, пора завтракать – и за работу! Пойдемте со мной, кок обещал чем-то удивить.

С центральной палубы дирижабля вперед выступала причальная ферма, которая выглядела как ажурная труба, собранная из переплетения металлических балок. Сейчас она была прикреплена к поворотной платформе причальной мачты аэровокзала, и, пройдя по легкому настилу в центре этой конструкции, можно было выйти на саму башню и спуститься на землю по винтовой лестнице.

Перед проходом к причальной ферме Мэйлинь встретила Ли Ван Хо, который давал последние наставления пятерым матросам из ночной смены:

– Внизу вас встретит человек и отведет в гостиный дом. Выспитесь хорошенько, погуляйте недалеко и без всяких приключений. Мы вернемся вечером, и я всю команду отправлю отдыхать, а вы нас замените. Завтра тоже ранний подъем, сейчас тут рано светает.

– Удачи, мастер, – сказал один из матросов, остальные прощально помахали руками, и все вместе двинулись на выход.

– Вас тоже уже ждут, – Ли Ван Хо повернулся к Мэйлинь. – Максимов прислал локомобиль с сопровождающим, как выйдете за ворота, они вас встретят.

Сопровождающим оказалась молодая девушка, которая, увидев Мэйлинь, замахала рукой и подбежала, улыбаясь:

– Меня Софья зовут. Илья Петрович попросил во всем вам помогать и показать все, что захотите!

– Здравствуйте, я Мэйлинь. Мы можем сразу к реке поехать? Я не хочу ничего упустить.

По дороге Софья рассказывала про окружающие достопримечательности, про то, что город некоторое время назад был перестроен по генеральному плану, про споры о том, как должна была пройти Транссибирская железная дорога и почему она прошла в итоге сильно южнее. На улицах по мере приближения к центру встречалось все больше людей, и все они двигались в одном направлении – к реке. Наконец локомобиль встал на улице, не доехав до склада: дорога впереди была запружена машинами и людьми.

– Извиняйте, Софья Ильинична, – повернулся к ним водитель, – дальше нету дороги, видите, сколько людей тут таперича.

– Хорошо, мы пешком дойдем, тут уже недалеко.

Софья легко спрыгнула с подножки и подала Мэйлинь руку, помогая выйти. После выглядела в толпе высокого плечистого городового и помахала ему рукой. Полицейский сразу развернулся к ним и прогудел на всю улицу зычным басом:

– А ну расступись, честной народ! Дайте пройти по деловой надобности. – И он двинулся к ним, медленно раздвигая людей, как паровой ледокол льдины на реке во время ледохода. – Извольте за мной, я вас провожу. – Он протянул свою огромную лапищу Мэйлинь.

Несмотря на раннее утро, казалось, весь город высыпал на реку. Народ теснился на берегу, группками сидел на крышах домов, ветви деревьев были облеплены мальчишками. От небольшой пристани к складу с открытыми уже воротами были протянуты веревки, ограничивающие толпу. На реке, выстроенные в два ряда, поджидали баржи. Правее них немногим ниже по течению дымил трубой паром. За ним толпилась целая флотилия из лодок и паровых катеров с зеваками. Вверх же по течению река была свободна, видимо, из соображений безопасности. Стоя на пристани, Мэйлинь пригляделась в бинокль, выданный ей капитаном. На пароме вместе с несколькими людьми стоял Максимов и тоже в бинокль наблюдал за небом. Когда «Юньшань» показался над крышами домов и стал разворачиваться над рекой, заходя на посадку, весь народ ахнул и загомонил. Огромная тень дирижабля медленно накрыла баржи, с корабля сбросили вниз тросы, и внезапно наступила полная тишина. Стали слышны отрывистые команды, редкие трели свистков. Тросы натянулись, и дирижабль стали медленно подводить к его импровизированному ложу. Когда же воздушный корабль лег на баржи и над рекой раздался усиленный мегафоном приказ Максимова «Крепи швартовы!», народ взорвался овациями и криками «Ура!»

Паром плавно приблизился и пришвартовался к грузовой палубе дирижабля. Опустили трап, по нему сошел капитан Штейнберг в сопровождении навигатора. Мэйлинь внимательно смотрела, как Максимов подошел с подносом, накрытым красным платком. На подносе поблескивала горстка монет, и он с поклоном вручил его капитану. Капитан столь же церемонно принял поднос, поклонился и передал его навигатору. Формальная часть ритуала с сильфидами была соблюдена.

Дальше началась методичная работа. С дирижабля по сходням сносили мешки, грузили с задней аппарели на баржу, которую быстро подтянул небольшой буксир, и на паром, а те, забрав груз, уходили к пристани. С первой партией прибыл Селим. Одетый в стандартный рабочий комбинезон, с кожаным шлемом, сдвинутым на затылок, он совсем не походил на арабского щеголя в белом длинном одеянии. Суперкарго был собран, деловит, на ходу кивнул Мэйлинь и сразу ушел вглубь склада.

Через некоторое время народ потихоньку начал рассасываться, а Мэйлинь все никак не могла заставить себя уйти. Погода была облачная, но безветренная. Приглядевшись, она увидела несколько сильфид, которые плавно кружили вокруг дирижабля. К ней подошла Софья:

– Сударыня, разгрузка продлится до позднего вечера. Самой сложной была посадка, а дальше уже работа простая: бери да неси.

– А если случится что?

– Мы с берега ничем не поможем. Если же что не так пойдет, то ваши люди тросы отцепят – и дирижабль просто взлетит. Он же не всем весом на баржи лег, и подъемная сила сохранилась. Пойдемте, у нас до вечера еще много времени.

– Хорошо, ведите, – решилась Мэйлинь

По улицам ездили паровые автомобили, несколько раз их обогнали почтальоны на двухколесных пароциклах. Гордостью города была построенная несколько лет назад система пневмопочты, объединившая все основные здания.

– В банках да муниципальных домах это часто используется, думаю, вы такое встречали. А у нас соединили весь город. Причем, чтобы и зимой проблем не было, все трубы под землей проложили.

Софья оказалась очень легкой в общении девушкой. Обедая в трактире, они разговорились, и Мэйлинь почувствовала себя с ней как с близкой подругой. Выяснилось, что Софья тут только на лето, потому как учится на инженера в техническом училище в Москве.

– У нас ходит много слухов про восточный воздушный флот. Говорят, у вас нельзя женщинам подниматься на борт в качестве членов экипажа.

– Не знаю, я хоть и пассажир, но несколько раз помогла команде, и капитан пригласил меня в экипаж. Также я слышала, что сестра нашего старпома учится в Нанкине на навигатора.

– У нас из-за климата не так развит воздушный флот, как у вас, у нас больше железные дороги. В Китае дирижаблей больше, а ваша «Небесная гора», как я вижу, самый современный корабль. Мне страшно интересно посмотреть на его устройство. Вы сможете организовать мне экскурсию?

– Хорошо, я поговорю с капитаном – думаю, проблем с визитом не будет. Корабль большой, и мы не помешаем команде. Но только после нашей работы с Максимовым. Мне капитан приказал во время всех маневров оставаться на земле.

– Я знаю, потому папа и предложил мне вас сопровождать. Давайте завтра, как я утром к вам заеду, мы на левый берег отправимся. Как раз в то место, куда будут груз переносить.

– Я буду очень признательна.

– А потом вы сможете к нам в дом заехать и, если хотите, у нас же и переночевать.

– Хорошо.

Вернулись в порт они ближе к вечеру. Как раз застали момент, когда «Юньшань» издав прощальный гудок, стал подниматься и, разворачиваясь над городом, полетел к воздушной гавани швартоваться на ночь. Поэтому без остановки они сразу поехали за ним. Вечерело, в городе зажигались электрические огни уличного освещения. Особенно красиво в наступающих сумерках выглядела украшенная разноцветными огнями ажурная башня пожарного отделения, построенная по традиционному для России шуховскому проекту.

Поднявшись на борт, Мэйлинь столкнулась в коридоре с Гансом Штейнбергом.

– Как все прошло, капитан?

– Спокойно. Если не брать в расчет место посадки, то это стандартная операция. Мы все сделали, даже параллельно набрали воды в балластные цистерны. Так что, если не считать отсутствие главного винта, к переносу груза мы готовы. Тут будет посложнее, но мы справимся. А у вас как день прошел?

– Интересный город. Достаточно развитый, но при этом есть своя приятная провинциальная атмосфера. Нет суеты и толп Шанхая, чопорности Пекина, а есть какое-то пусть неторопливое, но уверенное и поступательное движение. А еще мне очень понравились дома. У них тут своя мода, когда первый этаж каменный, а второй – деревянный из бревен. Целые улицы таких домов. Очень красиво и необычно выглядит.

* * *

С левого берега открывался великолепный вид на город. Стоя на небольшом холме рядом с Софьей, Мэйлинь наблюдала за подготовкой. Весь противоположный берег был усеян людьми – жители города не могли пропустить такое зрелище.

На паровой коляске подъехал Илья Максимов. Выйдя из машины, он подошел к девушкам и вежливо поздоровался. Видно было, что он нервничает.

В очередной раз посмотрев на небо в бинокль, Максимов сказал:

– Полдня вчера с вашим экипажем обсуждали эту операцию. Очень грамотные люди, вроде все мелочи проговорили, а я все равно волнуюсь.

Наконец показался дирижабль, под ним на сложной системе тросов плавно покачивался многолапый стопоход. Очень медленно подлетев к расчищенной площадке, «Юньшань» завис над ней и стал снижаться. С дирижабля сбросили швартовочные канаты, к которым сразу бросились люди. Как только стопоход коснулся своими опорами земли, к нему побежало несколько человек.

Максимов побагровел, схватил медный рупор и что-то прокричал. Из его слов Мэйлинь поняла только «быстро», «в сторону» и «жди». После чего он вскочил в машину и унесся вниз с холма к посадочной площадке.

Мэйлинь повернулась к Софье:

– А вот эту фразу он на каком языке произнес?

Софья покраснела:

– Это русский мужской язык… Мужчины, когда работают, обычно на нем разговаривают.

– А что он сказал?

– Попросил не стоять под дирижаблем.

– Такая длинная фраза?

– Ну… э-э… он настойчиво попросил… – Она застеснялась еще больше и сменила тему: – Сейчас самая сложная часть работы. Сразу отцеплять нельзя, ваш корабль отскочит вверх, а это его сломает. Он будет очень плавно опускаться, и только когда тросы провиснут, рабочие смогут открепить их. Важно, чтобы дирижабль при этом сильно вниз не провалился. Тогда, чтобы об землю не удариться, он будет вынужден балласт сбрасывать, и кого-то может смыть.

Наконец все закончилось, и «Юньшань», громко свистнув, стал подниматься. Ответом ему был слитный крик «ура», донесшийся с противоположного берега. До возвращения корабля со вторым грузом было несколько часов.

Девушки развернули большое покрывало, Софья принесла корзинку с закусками, и мероприятие совсем стало напоминать пикник. Они сидели, разговаривали обо всем. Один раз к ним присоединился Максимов.

– Сейчас пары в «Витязе» разведем, и он нам поможет с паровозом. Тут задача посложнее, его на рельсы сразу надо ставить, но мы справимся. – Он снял фуражку и поднял голову к небу. – Как же с погодой нам подфартило, ни ветерка… Ох, чтоб не сглазить. – И он постучал по деревянному чурбачку, на котором сидел. Мэйлинь кивнула, соглашаясь, и слегка улыбнулась, вспоминая работу навигатора.

Спуск паровоза был дольше. Десятки людей тянули тросы, подтягивая в нужную сторону как дирижабль, так и подвешенный к нему груз. С подошедшего стопохода двумя лебедками направляли паровоз, выставляя его в воздухе над рельсами. В конце концов все закончилось к большому удовольствию всех участвующих в этой операции.

Мэйлинь так перенервничала, что отказалась ехать в гости вечером:

– Я лучше по окончании работ к вам приеду.

– Понимаю, – согласился Максимов. – По окончании я хочу видеть и вас, и всю вашу команду. Мы сделали очень сложное дело, и это нужно отпраздновать.

– Хорошо, я думаю, капитан будет не против.

Возвращалась на борт воздушного корабля Мэйлинь в задумчивом состоянии. Практически неделю назад началось ее путешествие. Взошла на борт она как пассажир, хоть и единственный на огромном грузовом корабле, но пассажир. И все поменялось. Она сильно сблизилась с экипажем корабля – вместе работали, вместе избежали опасности, вместе праздновали победы. За это время «Юньшань» стал ее домом.

Войдя в свою каюту, Мэйлинь остановилась в дверях, почувствовав, что она в комнате не одна. Она оглядела каюту – пусто. После чего настроилась, посмотрела эфирным зрением – и сразу увидела, что в углу в плетеном кресле сидит гостья. Увидев, что ее заметили, Кайла кивнула и, махнув рукой, пригласила хозяйку комнаты перейти в эфирный план для контакта. Мэйлинь подошла к кровати, легла на нее и, настроившись на требуемое состояние, вышла из тела.

– Доброго, я думаю, вечера, – поприветствовала Кайла, когда девушка села в соседнее кресло.

– Здравствуйте. Да, у нас вечер. А у вас?

– У нас день. У меня есть для вас хорошие новости. Состояние вашей мамы улучшается. Ваши родители доплыли до фактории в Нагасаки, посетили местную больницу, но потом выехали за пределы фактории. Сейчас они на территории сегуната Эдо.

– Вы можете передать им сообщение?

– Я смогу сделать так, что вашему отцу приснится сон про вас, или у него появится уверенность, что с вами все хорошо. А с вами все хорошо?

– Когда я узнала, что родители живы, мне стало сильно лучше. А так… Мы работаем, восстанавливаем дирижабль после атаки. Экипаж мне сильно помогает. Скоро отправимся в Москву – мама передала, что там мне смогут помочь.

– Это хорошо. Сегодня у вас есть время пообщаться со мной? Могу предположить, что у вас накопились вопросы.

– Да! А расскажите мне про то, как Переход влияет на мою судьбу. Я ведь правильно поняла, что за мной охотятся именно из-за этого?

– Рассказывать с самого начала? Вы готовы меня выслушать?

– Да, конечно! – Мэйлинь уселась поудобнее.

Кайла собралась с мыслями и начала свой рассказ:

– Я узнала о Переходе в самом его начале. Тогда я была чуть старше вас теперешней, и мой путь уже был связан с магией и эзотерикой. Я умела ходить в астрал, гадала на картах Таро своим многочисленным клиентам. И в какой-то момент в раскладах стала выходить очень интересная информация. Я увидела, что практически все, кто приходил ко мне за ответами, вдруг оказались в эпицентре каких-то значительных изменений. В эзотерике это называется «точка Джокера», это когда у людей появляется возможность резко изменить свою судьбу. Но эти точки перемен большая редкость, а тут я обнаружила их великое множество. Да и в своих собственных раскладах на Таро я видела, что стою на пороге больших перемен. И я отправилась к Папессе. Это Лучевой Эгрегор, покровительница тайных знаний. Вы знаете, что такое Лучевые Эгрегоры?

– Да, нам рассказывали. Их ведь двенадцать? И человек рождается с определенным Лучом миссии. Но их определяют с помощью карт Таро, а у нас дома мы ими не пользуемся. Так что лучевая теория только упоминалась, наравне с другими эзотерическими теориями. Меня всегда интересовала эта тема, но я так и не нашла того, кто может подсказать мой Луч.

– О, в этом я точно смогу вам помочь! Рада тому, что тема Лучей вам знакома. – Кайла облегченно улыбнулась. – Мне просто не хотелось бы потратить весь этот чудесный вечер на лекции об эзотерике. Ну так вот, мой Луч – Папесса, и именно к ней я отправилась за ответами на свои вопросы. Так я узнала о том, что начинается Переход. Мало кто знает, но у Перехода будет несколько этапов. Первый уже был в самом начале, когда барьеры, отделяющие физический план от эфирного и астрального, стали истончаться. Это позволило вернуться в наш мир малому народцу – эльфам, стихийным духам и прочим созданиям, которые покинули наш эфирный план много веков назад и переселились в астрал.

– Да, я знаю об этом. Спасибо. Про то, что барьер пал, нам рассказывали. А второй этап? – Мэйлинь с огромным интересом слушала Кайлу и всеми силами сдерживала свое нетерпение.

– Мы прямо сейчас в нем и находимся. И он продлится еще несколько лет. Вы как раз успеете повзрослеть и начать свой путь Вершителя.

– Вершителя? Я не знакома с этим термином. Нам об этом не рассказывали.

Кайла поняла, что невольно проболталась, упомянув Вершителей раньше времени. Но отступать было уже некуда: девушка явно очень заинтересовалась этой темой, и придется отложить свой рассказ о Переходе.

– Ну что же, – улыбнулась Кайла, – значит, пришло время рассказать о Вершителях. Сперва уточню: вы знаете о том, что будущее – это вероятность?

– Ну как вам сказать… Не то чтобы я в этом разбиралась…

– Есть множество вариантов развития событий для каждого человека, и то, в каком будущем окажется каждый из нас, зависит от множества факторов. Это и личный выбор человека, и его судьба, которая складывается из отдельных кармических задач и формирует миссию на эту жизнь. Еще есть задачи рода, в котором мы рождаемся, и, опять же, Луч миссии, который добавляет своей энергии к рождению человека. И есть еще так называемая сила реализационной власти. Говоря простым языком, это то, насколько сильное влияние сам человек может оказать на свою судьбу и на судьбы других людей. Сила Вершителя похожа на реку, вышедшую из берегов, и ее разлив неизбежно меняет привычное течение жизней многих людей. Вы меня понимаете? – Кайла сочувственно посмотрела на Мэйлинь: как же сложно за короткую встречу объяснить начинающему эзотерику то, что она сама осваивала годами…

Мэйлинь задумчиво кивнула:

– То есть Вершитель – это человек, который оказывает более сильное влияние на судьбы других людей? Я правильно поняла?

Кайла облегченно вздохнула:

– Да, правильно! И дело не в том, что именно он делает или говорит. Влияние оказывается самим фактом его присоединения к каким-то процессам. Вот, например, Вершитель с навыками врача едет на какую-то встречу, и так складывается, что именно в эту поездку рядом оказываются люди, которым нужна его помощь. Поймите правильно, люди не начинают болеть в присутствии врача-Вершителя, болезнь уже в них жила и до этого, но Вершитель своим присутствием, катализирует все происходящие процессы, невольно подстегивая обстоятельства, и часто меняет их направление.

– Понимаю, – протянула Мэйлинь. – У меня однажды был такой случай. Я поехала в гости к своей подруге – и именно в день моего визита у ее мамы случился нервный срыв, мне пришлось вмешаться. Я вышла в эфирный план, увидела энергию их дома, попросила подругу призвать домашних духов, и мы с их помощью очистили дом от энергии ша-ци. А потом я поговорила с ее мамой. Ее нужно было просто выслушать… – смущенно добавила она. – И я тогда подумала, что все это произошло при мне, потому что я умела видеть эфирную энергию и знала, как можно помочь. Это ведь то, о чем вы рассказываете?

– Да, именно! Как же я рада тому, что вы меня так хорошо понимаете!

– А Вершителями рождаются? И они… – девушка постаралась подобрать нужное слово, – редкие?

– Энергия планеты живая, и люди, приходя в новые воплощения, вплетаются в эту живую энергию, оказывают свое влияние и на саму Землю, и на человеческие сообщества. Поэтому Вершителей не может быть много, иначе их влияние будет чрезмерным и даже разрушительным. Ведь у людей на Земле свои собственные пути развития, а Вершители меняют направление всей человеческой цивилизации. И да, миссия Вершителя – это врожденное свойство. Но его еще нужно раскрыть и оформить.

Мэйлинь потупилась и почти шепотом спросила:

– А вы не можете ошибаться на мой счет? Я самая обычная… и, как мне кажется, все же не совсем Вершитель… Да, я умею выходить в эфирный план, но я не делаю это как-то по-особенному. Я знаю людей, которые умеют это гораздо лучше меня…

Кайла ласково поглядела на девушку:

– Знаете, то, что вы сомневаетесь в своих свойствах Вершителя, это вполне понятно. Давайте так: вы просто воспримите это как информацию, понаблюдайте за собой с этой точки зрения. Я бы тоже с сомнением отнеслась к тому, что мне рассказывает какая-то призрачная женщина, особенно если это не совпадает с моими собственными убеждениями.

– Ой, нет! – Мэйлинь забеспокоилась. – Не думайте, пожалуйста, что я сомневаюсь в вашей искренности! Я хорошо чувствую людей… и то, что вы говорите, на Потоке мне очень хорошо видно. Вокруг вас очень заметна особая энергия, которая окружает предсказателей и учителей. Мне просто сложно соотнести с собой то, что вы говорите про древние души и Вершителей…

– Не спешите с выводами! Вы в самом начале своего удивительного пути. Всему свое время.

– Скажите, а есть какой-то способ к вам обращаться? Если у меня появятся новые вопросы?

– Да, через астральный план. К сожалению, у вас пока нет устойчивого навыка для перехода в астрал, и без дополнительной поддержки будет сложно, – Кайла немного задумалась. – Однако вы летите в Москву. Там есть одно место, называется «Фабрика волшебства», ее хозяйка Евдокия передаст вам артефакт для выхода в астрал и научит им пользоваться. Тогда и вы сами сможете выходить на контакт со мной.

Она взглянула на часы и с сожалением проговорила:

– А сегодня нам уже пора прощаться!

– Спасибо вам большое!

– Пожалуйста! И я очень рада нашему общению. – И образ Кайлы исчез.

Мэйлинь открыла глаза, некоторое время полежала в кровати в задумчивости, а потом и сама не заметила, как уснула. Ей снились облака и пролетающие рядом сильфиды, с которыми она радостно играла в салочки.

* * *

На следующий день Мэйлинь смогла уговорить Штейнберга остаться на борту в момент загрузки. Тот скрепя сердце согласился, поэтому с раннего утра Мэйлинь буквально на цыпочках вошла в ходовую рубку, забралась в свое кресло, накрытое уже знакомым ей пледом, и постаралась стать невидимой. Находясь тут, она смогла увидеть, насколько сложной и точной была операция посадки корабля. Члены экипажа были молчаливыми и сосредоточенными, никаких лишних слов и действий. Раздавались короткие фразы приказов, сообщений от наблюдателей. Штейнберг, закусив губу, стоял у пульта управления, держа руки на рукоятях машинных телеграфов.

Мэйлинь закрыла глаза, настроилась на требуемое состояние и вышла из тела. У нее появилась странная мысль, что так она станет еще менее заметной и точно не сможет помешать работе.

Плавно снижаясь, дирижабль заходил к импровизированной посадочной платформе. На этот раз баржи разместили ближе к берегу и от причала склада выставили на якорях еще две, поперек реки. Получился импровизированный наплавной мост. На причале уже дымили два небольших грузовых локомобиля, загруженные первой партией ящиков с чаем.

Мэйлинь обратила внимание, что в этот раз духов воздуха было больше, и большинство из них держатся с одной стороны дирижабля. Присмотревшись, она поняла, что с этого направления дует небольшой ветер, и сильфиды по мере своих сил удерживают его, мешая сдуть дирижабль с курса. Вдруг она услышала какие-то крики с берега. В начале пристани стоял митрополит и, подняв руки, что-то возмущенно кричал. Подлетев поближе, она услышала:

– Вы почто духов воздуха растревожили, нехристи окаянные?!

На крик из дверей склада вышел Селим и быстрым шагом подошел к священнику. Подойдя, он сорвал с головы летный шлем и поклонился:

– Мерхаба, уважаемый! Здравствуйте! Да осветит мудрость ваша дорогу перед вами!

Митрополит сбился и возмущенно посмотрел на него.

– А вы кто такой?

– Я скромный служащий торгового дома «Золотая цапля», чей восхитительный корабль вы сейчас видите перед собой. Мы никоим образом не хотели беспокоить воздушных духов. Наоборот, мы договорились с ними помочь нам.

– Это как это?

– Мы предложили им достойную плату за их поддержку.

– Деньгами духов не подкупить!

– Разумеется, мы знаем об этом. Мы предложили им серебряную пыль, чтобы они смогли развеять ее над вашим чудесным городом. Он им, кстати, очень нравится.

– Ну хорошо. – Митрополита удовлетворило такое объяснение. Он успокоился, а потом перевел взгляд на Мэйлинь, явно разглядев ее: – А это кто?

Селиму потребовалось несколько мгновений, чтобы, вглядевшись, опознать призрачную девушку. Он церемонно поклонился, приложив правую руку к сердцу:

– Мое почтение, госпожа. Разрешите представить, мудрейший имам города Томска, а это Владычица западных ветров, княжна Мэйлинь, что одарила нас радостью быть на борту нашего корабля в этом путешествии. Это благодаря ее присутствию духи воздуха были столь благосклонны к нашим скромным просьбам.

Мэйлинь низко поклонилась в приветствии, стараясь спрятать улыбку. В этот момент над рекой раздался гудок дирижабля. Селим воспользовался возможностью и еще раз поклонился:

– Прошу нас извинить, уважаемый, нас призывают к работе. – После чего он надел свой летный шлем и широким шагом направился к пристани. Мэйлинь помахала рукой митрополиту и полетела к дирижаблю.

Под вечер ветер стал усиливаться, окончание загрузки проходило в большой спешке. Наконец «Юньшань» оторвался от поверхности реки и поднялся на высоту нескольких сотен метров. Капитан собрал офицеров дирижабля в кают-компании:

– Поздравляю всех! Господа, это была ювелирная работа! Однако поднимается ветер, и я не рискну швартовать дирижабль в такую погоду. Идем против ветра с его скоростью, стараемся удержаться в пределах города. Я попросил Максимова ночью включить прожектора на берегу, чтобы мы могли сориентироваться. Ночная смена на борту?

– Да, капитан, – сказал Ли Ван Хо. – Я предполагал, что ветер поднимется, и не стал отправлять никого в гостиницу.

– Почему ветер должен был подняться? – заинтересовалась Мэйлинь.

Ей ответил навигатор:

– Потому что баланс восстанавливается. Несколько дней был искусственный штиль, сейчас некоторое время будет более ветрено.

– Как вы думаете, мастер Бао, сколько это продлится? – задал вопрос капитан.

– Самый сильный ветер будет ночью, к утру подутихнет. Думаю, к вечеру можно будет вернуться на швартовку. В крайнем случае, еще день.

– Принято. Как раз к этому времени будут готовы запчасти. Дальше пару дней на установку – и сможем отправляться. На сегодня все. Не смею вас больше задерживать.

Последующие несколько дней прошли без приключений.

В последний день на поле аэровокзала Максимов организовал прощальный обед. Были поставлены шатры, на столах была хоть и немного странная для гостей, но вкусная еда.

Когда стемнело, «Юньшань» отошел от причальной мачты и, включив все огни и освещая лучами прожекторов ночное небо, стал подниматься. С барж на реке взлетели вверх ракеты фейерверка, и, издав прощальный гудок, «Юньшань» взял курс на Москву, покидая гостеприимный Томск.

* * *

«Сонм темных крыл парил, пронзая огнь небес…» – Магистр устало откинулся на спинку кресла. Все же Валенсио Саратини весьма поэтично описывал свои путешествия в Нижние миры. Продираться через его философские размышления, просеивать мистический бред, вытекающий из подсознания, отравленного напитком истины, было все сложнее. Напиток истины… Его рецепт Валенсио унес с собой в могилу, а все из-за страха перед конкурентами из других тайных орденов. И даже его любимый ученик не мог внятно описать это мистическое зелье. Есть, конечно, и более прямой путь к знаниям… Магистр с трепетом вспоминал часы, проведенные в беседах с архангелом Габриэль, но она никогда не поддерживала его интерес к Нижним мирам, к Падшим. Габриэль хмурилась, ее прекрасные полные губы сходились в тонкую линию неодобрения, а образ становился расплывчатым, таял, разрывая контакт. Магистр прекрасно осознавал последствия такого разрыва. И все же ему казалось, что их особая связь с Габриэль и с ее подопечным эгрегором защитит его от падения. Да, это было предрешено…

Магистр посмотрел на часы. Покровитель пятого ночного часа Абасдарон заступит через десять минут. Время еще есть. Он подошел к алтарю. Вертикальная часть все еще закрыта пологом. Более восьми лет этот полог не поднимался, и знаки архангелов оставались скрытыми.

«Господь мой, Ты Тот, который дарит Вершителям особую силу и наделяет их духовным превосходством. Даруй и мне частицу Твоего великодушия! Именем Твоим я призываю Твоего архангела Кассиэля. Пусть проявит свое индивидуальное присутствие. Мои свечи все еще белы, а знак Твоей величайшей милости, Крест Спасителя, лежит на моем алтаре. Позволь мне коснуться Твоей мудрости, о Адонаи!»

Магистр коснулся указательным пальцем кристалла в центре алтаря – и в ответ на его прикосновение бледный свет снизошел и освятил алтарное поле. Магистр опустился на колени перед алтарем и, создав внутреннюю тишину, закрыл глаза. Перемещение в свой астральный предел было стремительным. Словно мощный поток воздуха подхватил астральное тело Магистра, и перед его глазами открылось пространство алтарной комнаты в тонком плане. Все вещи привычно стояли на своих местах, алтарные свечи горели, заготовка амулета ждала своего часа, а вертикальная часть алтаря была все такой же черной. Магистр помнил свой давний спор с архангелом Михаэлем, в результате которого огненный меч архангела перечеркнул возможность призывать архангелов Божественного присутствия, уничтожив алтарные символы на стене комнаты. И только символы архангела Кассиэля уцелели, остались нетронутыми. Магистр взял в руки Атоме и коснулся сигила Кассиэля, кольцо с черной жемчужиной затрепетало на указательном пальце правой руки. Магистр поднес его к губам, выдохнув:

– Кассиэль…

Часть 2. Фёдор

Глава 4

Поезд прибывал на станцию ранним утром. Остановка тут была короткая, не более пары минут, потому немногочисленные пассажиры уже стояли в тамбурах вагонов. Когда поезд остановился и проводники открыли двери, из второго вагона вышел молодой мужчина. Он был высоким и стройным, на вид чуть больше двадцати лет. Поправив на голове фуражку, он закинул за спину похожий на армейский ранец, огляделся и пошел в сторону выхода с платформы. В конце платформы стоял невысокий мужчина средних лет в строгом костюме. Увидев гостя, он приподнял фуражку в приветствии и спросил:

– Фёдор Алексеевич?

– Да. Здравствуйте.

– Тимофей Алексеевич, – он пожал протянутую руку. – И вам доброго утра. Коляска под парами, ждет вас. Прошу следовать за мной.

Дорога до деревни заняла чуть более часа. Возничий попался неразговорчивый, что весьма устроило Фёдора. Свернув с тракта, экипаж проехал немного по петляющей в поле дороге и въехал в деревню. Остановившись у самого большого дома на улице, возничий повернулся к Фёдору и сказал:

– Пожалуйте в дом. Алексей Михайлович, наш староста, ждет вас.

Войдя во двор, Фёдор увидел припаркованный шестиколесный полицейский «Руссо-Балт» на широких каучуковых колесах. Судя по дымкам, поднимавшимся из двух его труб, на нем только что приехали. Рядом на завалинке у крыльца сидели двое мужчин и степенно беседовали, явно его поджидая. Старостой оказался сухонький, небольшого роста мужчина, рядом с ним с кульком семечек в руке сидел крепкого вида полицейский ротмистр. Увидев вошедшего в калитку гостя, староста неторопливо поднялся и поприветствовал:

– Здравствуйте, – и замер в ожидании ответа.

– Здравствуйте. Я по делу господина Тихомирова, про Великодворье.

Мужчина недоверчиво посмотрел на Фёдора и представился:

– Алексей Михайлович, староста здешний.

Поднявшийся со скамейки полицейский пробасил, протягивая руку:

– Ротмистр Афанасьев.

– Кузнецов Фёдор Алексеевич. Очень рад знакомству.

Староста повернулся к открытому окну и крикнул:

– Аксинья! Поставь самовар и накрой стол! У нас гости! – После повернулся к Фёдору: – Пожалуйте в дом, сударь. Проголодались небось с дороги.

Сидя за столом в светлой и чистой комнате, староста завел разговор:

– Ну, рассказывайте теперь, молодой человек. По какому вопросу к нам, почему за вас Вельямин Тихонович просил: встретить вас, помощь оказать?

– Он ко мне приезжал и рассказывал про Великодворье. Про то, что деревню прокляли, и теперь там никто жить не может. Просил снять порчу. Подобные случаи – это моя работа, и вот я здесь.

– Вы уж простите меня, Христа ради, а вы не слишком ли молоды для такой работы?

– Мне двадцать два. Первое свое посвящение я прошел в пятнадцать. – Фёдор улыбнулся. – Как говорили мои учителя, возраст – это тот недостаток, что сам проходит со временем.

– То есть вы говорите, что сможете избавить нас от той пагубы?

– Мне сперва посмотреть нужно на месте, определиться, с чем работать. То, что господин Тихомиров рассказывал, звучало очень литературно. А что вы можете рассказать про ту деревню?

– Что я могу про Великодворье рассказать? Ну, слушайте… Появился у нас с десяток лет назад купец один, Вельямин Тихомиров. Купил землю рядом с лесом и построил там деревню. Он в Италии долго жил и хотел тут какую-то коммуну организовать. Построил дома, пригласил людей. Земли у нас бедные, песка много, вот там в основном мастеровые и поселились, кто гончар, кто кузнец, даже стеклодув был. И хорошие люди, я вам скажу, и работящие, и с головой. Мы дружно жили… Я так сейчас вижу, что с позапрошлого лета неприятности начались. Сперва собаки у них беспокойными стали. Лаяли напропалую, несколько сорвались и убежали. Потом попритихли и дохнуть начали. И к той весне почитай все и померли. А новые как-то не приживались. Ну там решили, что и ладно, без них обойдутся. Дикого зверя меньше стало, а лихих людей тут со времен императора Петра Алексеича не видели. Вот только потом и с людьми беды случаться начали. Спать стали хуже, дети болеть пошли, а как пара младенцев умерло, народ засобирался и стал уезжать кто куда.

– От чего дети умерли?

– Доктор приезжал, говорил про чахотку. Они кашлять начинали, потом желчь черная в кашле появлялась – и так и угасали понемногу. Дольше всех кузнец Прокофий продержался. Он один жил, детей не было. А потом сосед мой видел, как тот с топором по улице пылил. Размахивал над головой, орал что-то про нечисть и про то, что не дастся. А к осени и он собрался – в телегу все набросал грудой и уехал. Мимо нас проезжал, даже рукой не махнул. Говорят, во Владимире обосновался, видели его там, на завод работать устроился. У нас молодежь зимой ходила в Великодворье. Интересно им было, но страшно. Об заклад бились, кто сможет там ночь провести, но как-то не решились. Правда, Пашка, мельника сын, говорил, что февральскую ночь там просидел на осине, но он брехун знатный, и ему не поверили. А весной мы поняли, что эта пагуба и к нам начинает подкрадываться. Кошмары начались, снится людям то болото, что их засасывает, то как будто что-то на груди сидит и давит. И запах тинный потом до полудня мерещится.

– Кикимора? Тут болота есть?

– От нас за лугом, на краю леса, само Великодворье это проклятое, а за ним почитай в полусотне шагов речка Пра. Она торфяная, вода темная, берега топкие, но это не болото. Насчет же кикиморы мы не разбираемся. На Пасху, а она ранняя была, мы крестным ходом вокруг деревни прошли, чтобы от тьмы огородится, да только сразу после нее у нас Мишка пропал, мальчонка семи лет. Мы всполошились, прочесали все вокруг и на окраине Великодворья, как раз на берегу той речки, в камышах нашли его. Мертвым. Личико, перекошенное от страха, и рот забит травой болотной, целый пук, как будто вколотили… – Староста помрачнел и покачал головой, вспоминая. – Ну, вот мы в полицию и обратились, чтобы нашли они душегуба этого. Ну а тут пусть Фрол Титович рассказывает.

Ротмистр, который до того сидел практически неподвижно, вздохнул, покрутил ус и начал:

– Мне не много рассказывать, да и тяжело это, ну да ладно… Я как в тот день прибыл, сперва все вокруг места, где тело нашли, ходил, следы искал. Но затоптали там все, а вот ближе к деревне, куда крестьяне не сунулись, нашел следы маленькие. Бежал он быстро, к реке. Но следы только его, никого другого не было. Пошел я по деревне ходить, откуда он бежал высматривать. И вот ничего, не было там следов, ни мальчонки, ни кого еще. Ну там сухо было, может поэтому. Ходил я ходил, а потом присел на крылечке одного дома – и сам не заметил, как задремал, видимо, с устатку. Очнулся уже на закате, и тут меня такой тоской накатило, прям хоть вой. И вижу я – напротив меня куст темнеется… и он движется. Так плавно, медленно приближается. И шипит тихо, каким-то высоким звуком. Я фонарь схватил, приказал по уставу: «Стой, кто идет!» – и включил его. А там ничего. Куста нет, а шипение продолжается. И начинаю я вслушиваться, а это как женский голос какой. Шипящий, высокий, но как песню поет. Я струхнул маленько, вокруг обернулся, фонарем поводил, а ничего, всё пустая улица. А вот потом страшное началось. Я на звук повернулся, а он прям рядом звучит, и смотрю – всё пусто, а как фонарь под ноги опустил, так сразу во тьме передо мной в двух шагах женское лицо и увидел. Зеленое, все в каких-то потеках… И словно осокой оплетенная, как будто большая кочка передо мной стоит. Я фонарь поднял, и в свете оно все исчезло, а как опять убрал, снова видеть это стал. Я отскочил в сторону, вижу – дверь открытая темнеется. Почему туда побежал, это я сейчас не скажу. Ну так вот… Я в избу вбежал и трясусь весь. Вижу красный угол с образами, а за иконами целый пук свечей лежит. Я под образа сел, спиной в угол вжался. Свечу зажег, в левом кулаке держу, правой крещусь постоянно. Ну, думаю, тут меня никакая нечисть не возьмет. И вдруг чувствую, как мне на плечи холодные руки ложатся… и такое шипение со спины из угла тихое. И тут холоднючими губами меня в загривок и целуют. Каюсь, вот тут я не выдержал, оконную раму выбил и на улицу выпрыгнул. Как досюда бежал, уже не помню. Только помню стакан в руке и Алексея за этим столом напротив.

– Он ночью прибежал. Весь белый. Нас всех напугал грохотом. Я ему водки налил, так он стакан граненый как воду высадил, в два глотка. А потом голову на руки уронил и уснул за столом.

– Вы только, сударь, не рассказывайте никому об этом. – Ротмистр выглядел очень смущенным. – Я, когда в Туркестане в страже пограничной служил, на троих бандитов с шашкой выходил, у меня два Георгиевских креста. А вот такого страха, как тогда, я отродясь не испытывал.

– Хорошо, конечно. Спасибо, господин ротмистр.

– Ты давай уже по-простому, Фёдор, без званий.

Фёдор кивнул.

– А скажите, Фрол Титыч, вы еще раз там были?

– Нет, мне того раза хватило.

Фёдор повернулся к старосте:

– Алексей Михайлович, а вы в церковь обращались?

– Обращались. Письмо написали. Ну и приехало двое – поп и служка, парень безусый. Походили, он кадилом подымил, кропилом помахал. На ночь остались, посреди той деревни костер развели. А утром мы их уже не застали. Пропали оба, как сквозь землю провалились.

Ротмистр громко хмыкнул:

– Алексей, ну не вводи ты гостя в сомнение! Не надо слухи старых бабок пересказывать. Я же тебе говорил, что утром их из буфета на вокзале железнодорожном выводил. В дым пьяных.

– Ну а я же их не видел! А мы им и пожертвование со всей деревни собрали! – после он с тем же возмущением повернулся к Фёдору: – Так что про деньги даже не заикайтесь. Пока нечисть там, с меня ни полушки не получите!

– Мне и не надо. Меня господин Тихомиров просил разобраться. Там же его земля.

– Хорошо. Ну и как разбираться будете?

– Сперва мне надо там осмотреться. Понять, что происходит. Обычно кикиморы такой силой не обладают, надо понять ее источник. Сможете меня туда отвести?

– Я скажу Тимофею, он вас со станции забирал, он вас подвезет. Не обессудьте, но высадит вас на расстоянии, в саму деревню въезжать не будет. Надолго вы там?

– Часа два точно пробуду, может больше.

– Пару часов он вас подождет. Ну, или вы сами ему скажете, когда приезжать. Если ближе к закату задержитесь, то не обижайтесь – к нам пешком возвращаться понадобится. – Он хитро подмигнул: – Ну или Фрол Титович вас в буфете на станции встретит.

Выйдя из экипажа, Фёдор осмотрелся. Погода была шикарная, на синем небе белели облачка, звенели комары, дул легкий ветерок. Закинув ранец за плечи и поправив фуражку, он широким шагом пошел к деревне. На околице он остановился и стал готовиться. Снял пиджак и, аккуратно его сложив, убрал в ранец. Закрепил на голове странного вида обруч и опустил на левый глаз прикрепленную к нему отполированную до полной прозрачности пластинку горного хрусталя. Надел на пальцы несколько перстней с разного цвета камнями. Последним он достал из небольшого кожаного мешочка серебряный диск на цепочке. На диске был выгравирован волк и несколько странных символов, к диску снизу на кольце был прикреплен клык. Зажав амулет в правом кулаке и обхватив ладонью левой, Федор поднес его к губам и с силой выдохнул в него:

– Честер, лютый, иди ко мне!..

У его правой ноги появилась призрачная фигура большого волка. Приветственно кивнув ему, Фёдор повесил амулет на шею и проговорил:

– Ну что, дружище, пойдем посмотрим, что тут и как.

Деревня была необычная, в отличие от большинства деревень этого региона она была построена не в поле или на краю леса, а в самом лесу. Чистые, достаточно крепкие на вид дома стояли на разном расстоянии от центральной улицы, между ними росли высокие сосны. Заборов вокруг домов не было, только в некоторых местах были небольшие палисадники, окружающие заброшенные огороды.

Идя по улице, Фёдор внимательно смотрел по сторонам. Волк шел в нескольких шагах перед ним, держа нос у земли.

Окна домов были целые, крыши без провалов, однако не было никакого шума, сопровождающего обычно любое человеческое поселение, – ни лая собак, ни смеха детей или разговоров взрослых. В центре деревни поперек улицы лежало несколько бревен, рядом с которыми темнела проплешина от костра. Видимо, в этом месте заночевали те монахи, о которых говорил староста.

Сев на бревно рядом с кострищем, Фёдор задумался. Пока нет никаких следов темной энергии. И внутренние ощущения, которым он всегда доверял в таких ситуациях, сейчас спокойные: кроме любопытства, никакой тревоги. Оберег и защитные амулеты тоже не проявляли никакой активности. Не было в его адрес ни внимания, ни тем более какого-то негативного магического воздействия. Просто лес, просто деревня, в которой, однако, никто не живет, только сходят с ума люди и иногда умирают дети.

Поднявшись, он пошел дальше по улице. У соседнего дома волк остановился и, развернувшись мордой к двери, пригнулся.

– Что там, Чес?

Волк посмотрел на него и мотнул головой в сторону дома.

– Человек?

Зверь в ответ отошел на шаг.

– Дух?

Тот вернулся на прежнее место.

– Домовой?

Волк радостно замахал хвостом.

– Честер, хватит шутить, ты же не собака! Ладно, я тебя понял. Давай попробуем поговорить.

Фёдор подошел к волку, встал рядом с ним и, повернувшись к двери, поклонился:

– Хозяюшко, прояви себя. Помоги нам узнать про беды места этого.

Ничего не изменилось. Чтобы лучше сконцентрироваться, Фёдор закрыл правый глаз и стал смотреть только левым, через хрусталь, стараясь держать взгляд несколько расфокусированным.

– Хозяюшко, выйди к нам, прошу тебя. Я же и приказать могу, – и он протянул вперед раскрытую правую ладонь. Ничего не изменилось.

– Хозяюшко… – проговорил Фёдор несколько разочаровано.

Чес, прыгнув с места, влетел в дом, пройдя сквозь стену. Через несколько секунд на крыльце появилась туманная фигура в сопровождении волка. Домовой был низким, не более метра ростом, и выглядел по сравнению с другими своими собратьями очень изможденным: тонкое тело, практически прозрачные руки. Он вышел на крыльцо и поклонился Фёдору.

– Здравствуй, добрый дух. – Фёдор еще раз поклонился. – Я пришел с миром, чтобы убрать тьму из этой деревни. Ты можешь мне помочь?

Домовой отрицательно покачал головой.

– Я не прошу действий. Мне нужны ответы на мои вопросы. Тут есть еще домовые?

Опять отрицательный жест.

– Куда они подевались?

Домовой плавно развел руками в стороны.

– Разбежались значит. Что их прогнало?

Домовой поднял руки, пытаясь показать что-то, что было выше его, а потом пожал плечами.

– Ну да, верно, ты не сможешь объяснить. Скажи тогда, откуда оно пришло?

Тот махнул рукой в направлении дальше по улице.

– Спасибо, хозяюшко. Я же могу у тебя потом еще что-то спросить?

Честер повернулся к домовому и улыбнулся, начав плавно увеличиваться в размере. Домовой отшатнулся и быстро закивал, соглашаясь.

– Благодарю тебя, хозяюшко! Пойдем, Чес.

Пройдя через деревню, они подошли к реке. Рядом с причалом на берегу лежал плот собранный на основе десятка пустых бочек, который местные, скорее всего, использовали как паром, чтобы переправляться в лес за рекой. И никаких следов.

На обратном пути Честер внезапно остановился и поднял голову. Проследив его взгляд, Фёдор увидел, что одно из деревьев было изогнуто. Прямой и ровный внизу ствол сосны начинал на высоте в несколько человеческих ростов загибаться петлей и перекручиваться. Рядом оказалось еще одно такое же искривленное дерево.

– О как! – пробормотал Фёдор и пошел высматривать еще такие деревья. К его удивлению, их оказалось много. Выше крыш домов начинался целый ряд перекрученных и искаженных стволов. Походив вокруг и рассматривая по верхам, он обнаружил, что эти деревья образовывают круг диаметром под сотню метров, в центре которого находится один из домов деревни.

Подойдя к этому дому и войдя во двор, Фёдор сразу почувствовал изменение: плетеный шнур оберега на левом запястье потяжелел, и рука под ним зачесалась. Место было пропитано темной энергией. Обхватив ладонью правой руки оберег, юноша покрутил кистью левой, активируя его на усиление защиты.

– Хорошо. И что у нас тут?

После чего высмотрев в углу двора небольшой столик, поставил лежащую рядом на боку скамейку и сел. Смахнув со стола листья и иголки, развернул небольшой платок и положил на него колоду карт Таро.

– Итак… и какая же энергия окружает это место?

Честер подошел, положил голову на край стола и поднял уши.

Фёдор увлеченно делал расклад за раскладом.

– Так, что за дама?.. Интересно, это не человек. Кикимора?.. Она самая… А вот и король мечей². Маг, что навел проклятие?.. Нет. Опять не человек?.. Так, Чес, тут сложнее выходит. Это демон – и он направляет и усиливает болотного духа. Что же его привлекло и почему сюда?.. Кровь?.. Да. Но почему тут?.. Хорошо, надо посмотреть, что тут было раньше на этом месте.

Фёдор убрал колоду в ранец, а затем начал доставать из него разные предметы и расставлять их в центре двора. Достав компас, он поставил два подсвечника, сориентировав их по сторонам света. Между ними поместил небольшую жаровню, в которую положил несколько горстей трав. Разведя огонь и, увидев поднимающийся из жаровни столб белого дыма, он встал рядом лицом на восток, прочитал «Отче наш». Затем раскинул руки и стал читать заговор:

– Встану я, раб Божий, благословясь,

Пойду, перекрестясь, из дверей в двери,

Из дверей в ворота, в чистое поле;

Стану на запад хребтом, на восток лицом,

Позрю, посмотрю на ясное небо…

С первыми словами заговора дым перестал колебаться и стал подниматься вверх ровным белесым столбом. Пока Фёдор читал, дым становился все более бесцветным, по окончании превратившись в ровный столб прозрачного марева, через который виделся не стоящий за ним дом, а темный лес, освещенный мерцающим светом костра.

Фёдор медленно пошел вокруг жаровни, и в зависимости от точки наблюдения изображение стало меняться, будто он смотрел через прозрачный столб в другое пространство. Появился большой камень, на котором лежал связанный человек. Рядом стоял высокий седобородый старик, который, судя по шевелящимся губам, нараспев произносил какие-то неслышимые слова. Затем старик наклонился к лежащему и одним движением ножа перерезал ему горло. Кровь хлынула на камень. Фёдор переместился еще на несколько шагов в сторону, чтобы увидеть, что было рядом с этим камнем. Через марево стал виден темный столб идола. Фёдор замер, пытаясь разглядеть подробности. В этот момент глаза идола начали светиться фиолетовым светом, и он стал приближаться. Раздалось громкое шипение. Прыгнув навстречу, Фёдор пинком ноги сбил жаровню. Разлетевшиеся угли и травы разом пыхнули вверх клубом белого дыма, и изображение исчезло. Шипение, однако, осталось. В нем стали различимы отдельные слова: «Мой, мой… Иди с-сюда…»

Подул ветер, и вокруг деревни разом загомонили вороны. Фёдор развернулся на звук, рядом с ним припал к земле в готовности к атаке призрачный Честер.

– Появись! – голос парня стал низким и напевным. – Я приказываю явиться.

– Пос-с-сже… – прошипел голос, и внезапно ветер стих, замолкли вороны и все разом затихло.

– Иди ко мне! – повторил Фёдор с нажимом. Однако ответом ему была лишь тишина.

Честер развернулся к калитке и опять замахал хвостом. Фёдор опустил на глаз хрустальный окуляр и разглядел стоящего в проходе уже известного ему домового. Тот, поняв, что его заметили, кивнул, потом расстроенно пожал плечами и, повернувшись, медленно пошел по улице к своему дому.

Староста ждал на пороге своего дома.

– Ну как, Фёдор, есть новости?

– Есть, Алексей Михайлович. Нам бы пообщаться.

– Ну пойдем тогда в дом. Мы тебя покормим, а ты нам расскажешь.

После простой, но сытной трапезы все трое – староста, Фёдор и ротмистр – вышли во двор и сели рядом с крыльцом. Староста раскурил трубку, а ротмистр привалился плечом к своему «Руссо-Балту» и достал кулек с семечками.

– Ну, рассказывай, Фёдор, смог победить чудище?

– Пока нет, сбежало. Но вот узнать, что же там такое, я смог. Вы знаете, что раньше было на месте Великодворья?

– Ничего особенного – лес да речка болотистая. Старики говорили, что в голодные годы собирались всей деревней и копали там канавы от реки в лес. В них вода была чистая, рыба из реки туда заходила. Потом канавы перекрывали и рыбу вычерпывали.

– Да, овраги эти я там видел. Но дело не в них. Судя по всему, совсем в давние времена, еще до христианства, там капище стояло, жертвы там приносили человеческие. В капище же демон обитал и этим питался.

– Вот час от часу не легче. А почему лет пять, как Тихомиров там обустроился, ничего не происходило? Почему сразу не началось, как там люди поселились?

– Капища того давно нет, а земля помнит. И кто-то кровь там пролил. Вот демон и вернулся. Посчитал, что опять это его место стало.

– То есть это не кикимора… или как ты это называл?

– Кикимора там тоже есть. Я слышал ее, прям точь-в-точь как Фрол Титыч описывал. Они там вдвоем сидят, и она у демона на побегушках. Это существа разного плана. Кикимора – эфирного, а демон – астрального.

– Так… вот последнее, что ты сказал, я уже не понимаю. Ты прогнать-то их сможешь?

– Смогу. Надо будет кикимору прогнать, она в основном там все творит, а демон сам уйдет – это же сейчас уже не его земля, а Тихомирова. Особенно если сам Вельямин Тихонович приедет и про свои права вслух заявит.

– Вот это вряд ли. Он себе новый дом построил, тут недалеко, в Красной Горке. Однако сюда наотрез отказывается приезжать. Плохо ему становится, говорит, голова раскалывается да дурно делается.

– А вот это, кстати, может и тот демон на него влиять.

– Так что делать-то будешь?

– Ночью туда пойду.

– А-а, – разочарованно протянул староста. – Тоже думаешь до петухов досидеть?

– Нет. Просто сиднем сидеть – это не поможет. Начиная с полуночи и до трех ночи нечисть сильнее становится, но и доступнее одновременно. Потому в это время мы с Честером ее и поймаем.

– С кем?

Фёдор прикусил было язык, но, увидев заинтересованный взгляд старосты, продолжил:

– Сейчас попробую объяснить. У вас тут домовой есть?

– Разумеется. Аксинья к нему со всем уважением – то молока нальет, то чарочку поднесет. Дети говорят, видели его неоднократно.

– Ну так вот. Честер – это мой зверь рода. Он того же плана, что домовой, но только не за домом следит, а мне помогает. Наши предки в давние времена считали себя потомками зверей и поклонялись им как своим прародителям – кто медведю, кто лосю или рыси. И было племя, что поклонялось волку. Правда, напрямую его называть так было нельзя, говорили «лютый». А племя, значит, было лютичи. Видимо, кто-то из моих пращуров из этого племени, раз во время знакомства со зверем рода ко мне волк пришел.

– А мог другой прийти?

– Вероятно. Предков-то у нас много, в каждом крови разной много намешано. Но ко мне пришел волк, и я назвал его Честер. Он мне в моей работе помогает. Защищает, искать может, силы дает. Вместе мы с кикиморой должны справиться.

– Чудеса, однако. Вам наша помощь может потребоваться?

– Не думаю, у меня все необходимое с собой. А до Великодворья я и пешком дойду, ваши ночью меня не повезут.

– Это верно. Тогда удачи вам в охоте вашей.

После того как староста ушел в дом, к Фёдору подошел ротмистр. Выглядел он несколько смущенным.

– Разговор у меня к тебе есть, Фёдор Алексеевич.

– Слушаю вас, Фрол Титович.

– Не дает мне покоя та ночь, когда я из деревни убежал, пятками сверкая. Не годится так. И потому я решил, что в эту ночь с тобой пойду.

– Господин ротмистр… – Фёдор задумался, подбирая слова. – Вот представьте: едете вы арестовывать какого-то бандита, а я подхожу и прошусь к вам составить компанию. При всем нашем хорошем отношении что бы вы мне ответили?

– При всем хорошем отношении, – Фрол понимающе хмыкнул, – из цензурного было бы только «сиди в машине». – Он задумался, покрутил ус и решительно заявил: – Тогда так. Я тебя туда отвезу в полночь, а сам встану на пригорке, фарами к деревне, и буду тебя ждать. Ты ночью свет издалека увидишь. И еще. – Он открыл дверь своего паромобиля, немного повозился в кабине и протянул Фёдору пистолет с очень толстым дулом: – Возьми с собой. Это сигнальная ракетница. Если что не так пойдет, то ты ствол вверх направь и выстрели. Я сигнал увижу и за тобой приеду. Доводилось таким пользоваться?

– Спасибо, доводилось. – Фёдор взял пистолет, откинул ствол, проверяя капсюль, вернул на место и, поставив на предохранитель, положил ракетницу в карман. После подошел к своему ранцу и достал из него небольшой образок. – А это вам образ архистратига Михаила. Тут и оклад кипарисовый, и слова верные добавлены. Вы ночью тогда на шею себе его повесьте, обережет вас.

– Спасибо. Во сколько выдвигаемся?

– Тут недалеко, за полчаса до полуночи можем поехать.

– Договорились.

Глава 5

Подойдя к деревне, Фёдор выключил фонарь. Немного постояв, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, он вызвал Честера.

– Значит так, лютый, держись рядом. Я иду и ее вызываю. Я посвященный маг, потому долго сопротивляться призыву у нее не получится. И когда она подойдет, ты ее хватаешь и держишь, а я ее отчитываю. Задача – снять у нее привязку к этому месту. Пусть будет где угодно, но только не тут.

Честер поднял глаза на Фёдора, кивнул и отошел ему за спину. Фёдор опустился на левое колено, перекрестился, прочитал «Отче наш», встал и медленно пошел по улице.

Из темноты проступали темные дома, окна в которых выглядели мрачными провалами. Ни огонька не было на улице, только свет низких звезд и яркого серпа луны. Фёдор, стараясь ступать как можно более бесшумно, прислушивался. Вот в отдалении скрипнули оконные ставни. Вот что-то быстро прошуршало за домом. Фёдор сосредоточился и позвал низким голосом:

– Иди ко мне…

Порыв ночного ветра принес с собой ответный тихий шепот:

– Вернулся ты, гостюшка.

– Вернулся. Иди ко мне. – Фёдор собрался и уверенным голосом, вкладывая в призыв всю свою волю позвал: – Именем Господа нашего Иисуса Христа я прошу и приказываю тебе явиться ко мне! Выйди!

– Ой, колючий какой. – Шепот сместился и стал звучать в отдалении. – Ты почему такой грозный? С усталости? А ты ляг, отдохни, я тебе волосы расчешу, усталость сниму, сном убаюкаю. Я же когда девкой была, ой как любить умела.

Фёдор хмыкнул.

– Не была ты человеком, не придумывай. Ты не призрак, ты дух болотный.

В ответ раздалось тихое шипение. Однако ни на этот, ни на все последующие призывы кикимора не вышла. Фёдор несколько раз прошел через деревню призывая ее выйти, но та уже в разговоры не вступала и рядом не появлялась, лишь шуршала где-то поодаль. Внезапно из темноты вылетела еловая шишка, вспоров воздух перед мордой Честера.

Волк остановился, повернул голову и вопросительно посмотрел на Фёдора.

– Сам не понимаю, – отозвался молодой маг, – откуда у нее силы сопротивляться призыву. – Фёдор остановился, покрутил головой и показал рукой в сторону дома с открытой дверью: – Так мы с тобой тут, Честер, до утра ходить будем. Пошли в дом, я через другой план попробую дотянуться.

Зайдя внутрь, Фёдор поставил на пол небольшой светильник, включил лампочку.

За дверью послышались шорохи, а потом раздалось тихое постукивание. Честер развернулся, присел, готовясь к прыжку, шерсть на загривке поднялась дыбом.

Фёдор пробормотал:

– Погоди немного, сейчас приду, – после чего повернулся к призрачному волку: – Охраняй. Если она рядом появится, хватай ее и выводи меня из транса.

Волк кивнул и сел около стены. Фёдор лег на пол, вытянувшись и положив руки вдоль тела, закрыл глаза. Дыхание его становилось медленнее, спокойнее. Перед глазами сперва привычно появились картинки образов, затем они стали истончаться, становиться белее – и через некоторое время он обнаружил себя в светлом пространстве без верха и низа.

Фёдор внимательно оглядел себя. Он знал, что одежда, которую создает его дух в астрале, может дать подсказку к тому, чего следует ожидать в этом выходе. Черные перчатки на руках и кольчужные рукава. Кольчуга – значит, будет драка. Поверх нее уже знакомый ему серый жилет со многими карманами, в которых у него был заранее созданный набор разнообразных устройств и механизмов для взаимодействия в астрале. Почувствовав тяжесть на голове, он поднял руку и коснулся шлема. Это было привычно, однако лицо оказалось закрыто большими круглыми очками и маской-респиратором. Ожидается газ или еще что-то подобное?.. Пояс слева оттягивает шашка. Астрал живет не по физическим законам, поэтому шашка хоть и обладала весом, но при этом не имела инерции, и как бы он ни двигался, у него не получится споткнуться, запутавшись ногами в ножнах.

Хорошо, а теперь уже пора идти в астральный план самого Великодворья. Фёдор закрыл глаза и сосредоточился на образе деревни. Сначала почувствовал пол под ногами, изменившееся ощущение окружения. Он медленно открыл глаза – вокруг стоял серый сумрак, низкое облачное небо слегка светилось. Дома выглядели очень похожими на их физические отражения, однако вся поверхность земли была покрыта белесой, слегка пружинящей под ногами субстанцией, похожей на толстую молочную пенку. Он присел, достал из сапога нож и подцепил острием это покрытие. Сделав два разреза, отвел его вверх и увидел под ним зеленую траву. Но как только он убрал нож, белесый клин встал на свое место и все разрезы исчезли.

«Вот как тут выглядит проклятие, что деревню накрыло».

Он встал, сосредоточился и вытянул вперед правую руку. Из руки вырвался поток огня, который расплескался по белесой поверхности, не оставив на ней никакого следа.

«Так, огнем эта порча не снимается».

В этот момент его укололо резким чувством опасности. Быстро повернувшись, он увидел прыгнувшую на него со спины кикимору. В этом плане она выглядела как перепутанный и постоянно движущийся клубок с палками. Концы некоторых были заострены, еще несколько оканчивались зазубренными крючками. Откатившись в сторону, Фёдор увернулся от врага, вскочил на ноги и выдернул из ножен шашку. Раскрутив ее вокруг себя и выписывая острием сложные узоры фланкировки, он собрался и, начав читать слова молитвы, бросился в атаку:

– Да воскреснет Бог. – Серия ударов отбросила кикимору на пару метров назад. – Да расточатся врази его. – Рефлекторно моргнув от плевка чего-то зеленого в лицо, Фёдор плеснул в центр переплетения палок вспышкой пламени из левой ладони. – Да бежат от лица его ненавидящие его.

Танец боя завораживал. Фёдор, продолжая рубить, блокировать удары, уворачиваться и одновременно с этим читая молитву, выжидал. Он знал, что силовое воздействие в сочетании с заговорами и молитвами в этом пространстве ослабляет враждебного духа. Движения кикиморы замедлялись, и после третьего прочтения молитвы она откатилась на пару метров и замерла. Решив, что он достаточно ослабил врага, Фёдор прыгнул на нее сверху. Это оказалось ошибкой. Взлетевшие вверх прутья оплели его, и они провалились вниз через белесую поверхность. Пространство вокруг пару раз провернулось, сбивая ориентировку, наполнилось тяжелыми энергиями нижнего астрала, и Фёдор обнаружил себя в большом зале с каменными стенами. Прутья тела кикиморы стали истончаться, приобретая зеленый цвет и превращаясь в длинные стебли болотной травы, и она, трансформируясь, буквально втекла в пол и исчезла, перейдя в эфирный план. Фёдор медленно встал, поднял глаза и встретился с тяжелым немигающим взглядом демона.

Огромная, в несколько человеческих ростов фигура неторопливо поднялась при его появлении. Демон был человекоподобным, чудовищно толстым, с кожей серого цвета. Какой-то одежды или половых признаков у него не наблюдалось. Он пристально посмотрел на Фёдора – и его глаза зажглись знакомым фиолетовым светом.

Фёдор начал медленно пятиться. Его разум, еще разгоряченный боем, подбросил картинку того, как он бросается с шашкой на демона. Фёдор грустно усмехнулся, проигнорировал этот образ и продолжил отступать. Шансов выиграть этот бой, да еще и в обители врага, не было никаких. Демон стоял в конце зала, не проявляя пока враждебности, и сделав еще несколько шагов. Фёдор уперся спиной в стену. Годится. Он мысленно представил свою астральную обитель – дом на берегу лесного ручья – и, создав внутреннее напряжение, тянущее его вверх и назад, стал медленно погружаться в стену, выходя из обители демона. Через несколько долгих секунд он почувствовал, что стена кончилась, увидел перед собой серый камень стены и, повернув голову вправо, столкнулся с тяжелым взглядом толстого демона. Оказалось, что через стену он прошел, но почему-то вернулся обратно в зал.

– Ху-у-ур-р-р… – Громкий и протяжный демонический крик отозвался в голове ослепительной вспышкой боли.

Фёдор упал на колени, инстинктивно закрыв уши руками, однако это никак не повлияло на звук, взорвавший его голову изнутри.

– Отче наш, Господин всего неба, Имя которого произносится всеми в почтительном страхе. – Фёдор усилием воли заставил прозвучать первые слова молитвы, однако с каждой последующей строчкой боль стала уменьшаться, освобождая сознание для возможности принять решение.

Демон замолчал, Фёдор, продолжая читать молитву, поднялся на ноги и попятился. Быстрым движением выхватив из кармана жилета круглый диск, он, резко повернувшись спиной к демону, кинул его перед собой, и тот развернулся в окаймленный зеленым пламенем портал, за которым появился образ солнечной лесной опушки с видневшейся справа частью стены бревенчатого дома. Фёдор прыгнул в открывшийся проход.

– Ху-у-ур-р-р! – На сей раз звук сопровождался толчком воздуха, отбросившим Фёдора в сторону. Пролетев мимо портала, он покатился по полу, ударившись о стену. Сжавшись от головной боли, Фёдор опять начал читать молитву. Боль на этот раз уходила медленнее. Он с трудом повернулся и медленно встал на колени, пригнувшись головой к полу.

«Не уйти». – Пришедшая мысль уколола паническим страхом. Однако чудом сохранившая адекватность другая часть его сознания подсказала выход: – «Не уйти вверх».

Фёдор внутренне сконцентрировался на поднимающейся панике, позволил страху завладеть собой практически полностью и, отдавшись ему, провалился сквозь пол в еще более глубокий уровень астрала.

В астрале больше измерений, чем в физическом мире. Кроме привычных нам всем длины, ширины и высоты, а также линейного времени, в астрале дополнительным измерением являются переживания. Высокие и низкие, светлые и темные, они определяют, на каком уровне астрального плана находится путешествующий в нем. Усилив страх, с огромным трудом балансируя на грани всеохватывающей паники, Фёдор провалился глубже демонического уровня.

Хтонь. Этот уровень астрала практически недоступен человеку в нормальном состоянии психики. Только сумасшедшие или люди под действием тяжелых наркотиков могут оказаться тут. Или те, кто заблудился, будучи в коме. Несколько раз Фёдору доводилось спускаться на хтонический уровень, пытаясь вернуть человека из такого состояния, и он знал, что нужно делать.

Сперва проявилась темная стена, составленная из переплетенных рук, ног, других частей тела и шевелящихся змееподобных отростков, поблескивающих масляно-черным цветом. Эта картина начала завораживать, Фёдор с усилием отвел от нее взгляд и закрыл глаза, сбрасывая морок. Медленно, успокаиваясь с каждым вдохом и каждым шагом, пошел вперед. «Ужас – это чудовище внутри. Сопротивляясь ему, ты запираешь его в глубинах своего ума, – вспомнил он слова своего учителя. – Представь, что стоишь ты в дверях своего разума, и выйти оно может только сквозь тебя. Позволь ему это сделать».

Шаг… Шаг… Другой…

Слышались странные скрипящие и подвывающие звуки, пару раз Фёдору почудилось, что кто-то зовет его по имени тихим и будто искаженным от боли голосом. Какое-то склизкое щупальце коснулось его шеи под шлемом. Фёдор, тормозя рефлекторное отвращение, медленно поднял руку, снял щупальце с плеча и продолжил вслепую неторопливо идти вперед.

Шаг… Шаг… Другой…

Глубина астрала определяется состоянием.

«Перейдя в другое переживание, вспомнив и создав свет внутри себя, ты неизбежно станешь легче хтонического уровня и всплывешь из него, как пробка из тины на дне озера», – вспомнил он другие слова своего учителя. Фёдор мысленно улыбнулся поднявшемуся из памяти теплому переживанию об обучении у инока Андрея. Какие еще светлые моменты были у него?.. Пришло воспоминание ночной рыбалки с отцом, разговоры под звездами у костра на берегу реки… Пролетело воспоминание зимней горки и санок, летящих вниз, когда перехватывает дыхание от восторга и ужаса одновременно.

Фёдор продолжил идти. Только через некоторое время он понял, что ступает уже не по шевелящейся и склизкой поверхности, а по ровному твердому полу, и от стен отражается звон набоек на каблуках сапог. Судя по внутреннему состоянию, он вышел, но что снаружи?.. И он осторожно открыл глаза. Длинный коридор, похожий на галерею старинного замка, каменный пол, деревянная крыша и стены с проемами, похожими на бойницы. Выглянув в один из них, Фёдор увидел зеленую равнину, которая в отдалении сужалась в ущелье подступающими с обеих сторон горами. С вершины правой горы вверх било яркое пламя вулкана; левая гора хоть и была не очень высокой, но ее вершина утопала в белейшем снегу. Так… Это еще не средний астрал, это чуток пониже – стихийный уровень, но уже точно не демоническая обитель. Вырвался. А теперь пора просыпаться и открывать глаза.

Реальность оказалась страшнее, чем тонкий план. Он знал свою особенность: после выхода из глубокого астрального путешествия у него сохраняется на несколько минут возможность видеть объекты эфирного плана без кристаллов и прочих атрибутов. Когда он сел, то в слабом свете стоящей на полу лампы первое, что бросилось ему в глаза, это неестественная и замершая поза Честера. Приглядевшись, он увидел, что эфирный волк полностью оплетен болотной травой, которая спеленала ему ноги и притянула к стене. В этот момент из стены рядом с головой волка проявилось зеленоватое лицо кикиморы. Злобно оскалившись, она прошипела:

– Вернулся-таки, гостюшка? А вот зря. Смотри!

После чего переплетение зеленых лент вокруг Честера зашевелилось, сдавило его, а одна, самая крупная, обхватила за шею. Честер дернулся, бросил испуганный взгляд на Фёдора. Кикимора повернула свое лицо к волку, ощерилась и одним рывком оторвала ему голову. Подняв за уши голову мертвого волка, она покачала ей перед глазами шокированного Фёдора, затем отшвырнула в сторону, а сама прыгнула юноше на грудь, сбивая на спину. Рот Фёдора оплели зеленые ленты, гася поднимающийся крик, и он увидел приближающееся лицо кикиморы.

– Помнишь, я тебе колыбельную обещала? – И кикимора начала мелодично петь.

Одновременно с ее песней Фёдор ощутил, как спеленавшие его ленты наливаются холодом, как неотвратимо начинает подниматься слабость, веки тяжелеют и его против воли начинает погружать обратно в астральный план, как закрываются глаза и проявляются стены старого замка.

– Ху-ур-р! – раздалось у него за спиной. Звук быстро усиливался, приближаясь.

Он обернулся, увидел, как вдали коридор окаймляет багровое кольцо открывающегося портала, и через него уже виднеется бегущий в его сторону демон. Пол содрогнулся от мерного топота. Фёдор побежал прочь. Длинные коридоры, двери, за которыми опять распахивалась анфилада пустых комнат… Он понимал, что демон близко и уже начинает искажать окружающее астральное пространство, запутывая его и не давая уйти. Периодически всплывающая перед глазами картинка мертвого Честера и его головы рядом с торжествующе ухмыляющейся кикиморой сбивала настрой. В переживаниях кипел ядовитый коктейль тоски, ненависти и паники, что только препятствовало смене астрального уровня. Фёдор бежал, пытаясь на ходу создать необходимые для перехода образы известных ему мест в астрале, проецировал их на одну из дверей, но, когда открывал ее, видел перед собой не пространства общего астрала, а очередной безлюдный коридор. А сзади его постоянно подгонял мерный топот преследующего демона и иногда раздающийся вопль, понемногу усиливающий головную боль.

– Господи, помоги! – прокричал Фёдор изо всех сил.

Практически как отзыв на это рядом прозвучал испуганный женский крик. По стенам коридора прошла волна, и виднеющаяся вдали дверь изменилась, став металлической, с закругленными углами. Ускорившись, Фёдор распахнул эту дверь и вскочил в рубку какого-то корабля, в которой уже было несколько человек.

* * *

Мэйлинь снилось, что она идет по коридору своего дома в Шанхае. В конце виднелась приоткрытая дверь в мамин кабинет. Подойдя к ней, она постучала.

– Заходи, милая, – отозвался мамин голос.

Однако вместо мамы на ее месте сидела какая-то женщина в длинном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Она была выше мамы, чуть более стройная. Ее тонкие руки в белых перчатках неподвижно лежали на поверхности стола

– Вы кто? – Мэйлинь замерла.

– Как проходит твой полет? – Женщина продолжала говорить маминым голосом.

Мэйлинь была сбита с толку и настороженно ответила:

– Хорошо.

Женщина щелкнула пальцами, и дверь за спиной у девушки с грохотом закрылась. После чего она встала и подняла руки к капюшону.

– Смотри, что со мной сделали.

Она откинула капюшон, и взору предстало страшное зрелище: когда-то миловидное лицо было обезображено страшным шрамом, который тянулся через все лицо ото лба и заканчивался ниже уха.

– Тебе нравится?

– Это ужасно! Кто это сделал?

– Ты! Ты и твой капитан!

– Так это вы были на том дирижабле! – Мэйлинь окончательно поняла, кто перед ней. – Вы же сами напали на меня и хотели убить всех нас.

– Мы хотели только забрать тебя. А ты, отказавшись, убила пятнадцать человек.

– Это не так! Вы напали, а мы защищались!

– Помолчи! – Голос зазвенел металлом, и Мэйлинь почувствовала, что у нее во рту появился кляп. Женщина хлопнула в ладоши, из стен вылетели цепи, которые вцепились браслетами кандалов в запястья и лодыжки. Рывок назад – и Мэйлинь, раскинув руки, больно ударилась спиной о мокрую каменную стену.

Пространство изменилось, теперь это был темный подвал с низким потолком и небольшим зарешеченным окном.

– Все время, пока я лежала в обломках, пока экипаж «Лани» разбирал их, а я на минуты приходила в себя от невыносимой боли… все это время я мечтала о нашей встрече. И вот ты здесь.

– Это же сон! – Мэйлинь сумела выплюнуть кляп.

– И что это меняет? – Женщина подошла и с размаху отвесила оплеуху.

Мэйлинь вскочила, проснувшись, ее трясло от страха. Трясся и «Юньшань». Бросив взгляд в окно, она увидела горные вершины, пляшущие в свете полной луны. Дирижабль шатало и крутило как щепку, попавшую в водоворот. Вскрикнув, она бросилась из каюты. Коридоры корабля были практически не освещены и пустынны, горели только отдельные лампы. Ее швыряло от стены к стене, пока она бежала к капитанскому мостику. Взобравшись по последней лестнице, она вбежала в рубку и замерла в ужасе. Труп рулевого стоял на коленях, его руки были прибиты гвоздями к штурвалу. Она услышала стон – из капитанского кресла, судорожно цепляясь ногтями за подлокотник, пытался встать капитан Штейнберг. Его глаза были выжжены, изо рта текла кровь, пропитывая бороду.

– Вырвать ему язык было нужно еще тогда. – Подошедшая к креслу женщина в балахоне взяла капитана за волосы.

Мэйлинь закричала, попыталась отскочить, но споткнулась и, упав на пол, с ужасом увидела, как женщина достает длинный узкий нож.

– Помогите! – изо всех сил закричала Мэйлинь.

– Господи, помоги… – синхронно прозвучал мужской голос.

Дверь распахнулась, и в рубку ворвался молодой мужчина. Захлопнув за собой дверь, он привалился к ней спиной, тяжело дыша. Он был странно одет. Брюки были заправлены в охотничьи сапоги, из-под кожаного жилета со множеством карманов блестела кольчуга, прикрывавшая тело и руки и спускавшаяся до середины бедер. Слева на поясе висела сабля, справа – кобура револьвера. На голове была армейская каска, лицо прикрывали мотоциклетные очки и респиратор. Быстро поведя головой из стороны в сторону, он выделил из всех присутствующих Мэйлинь и, стянув на шею маску, задал вопрос:

– Это твое пространство?

– Это мой сон.

Он посмотрел на изуродованного Штейнберга:

– Точнее, кошмар.

Мэйлинь закивала.

Ведьма прервала их разговор:

– Ты кто? Назовись!.. – прозвучал приказ.

– Это же не твой Предел, – прервал ее юноша, затем сделал пару шагов к Мэйлинь и, сорвав с пояса металлическую сферу, швырнул ей под ноги. Сфера взорвалась яркой вспышкой, и они оба оказались в светящемся круге. От края круга вверх уходила прозрачная светящаяся стена, за пределами которой все внезапно замерло. Исчезла тряска, застыл штурвал и замерла, раскрыв рот в непроговоренном приказе, женщина в балахоне.

Юноша подошел к Мэйлинь и протянул руку, помогая встать.

– Меня Фёдор зовут. У нас есть несколько минут, чтобы понять, что происходит, а потом время оттает, и уже нужно будет действовать.

– Я Мэйлинь. Я уснула в своей каюте на борту этого дирижабля… и начался кошмар. Эта ведьма меня преследует и не дает проснуться.

– Ты ее знаешь?

– По имени нет, но, если кратко, она уже пыталась меня убить физически и напала в эфирном плане.

– Постой смирно. – Он переместил очки на каску, подошел к девушке, мягко взял за плечи и немного покрутил из стороны в сторону, что-то разглядывая у нее на голове. – Замри.

Фёдор отошел на полшага, и в его руках появились длинный пинцет и небольшая баночка. Резким движением он взял пинцетом что-то у нее на виске и дернул. Сильно кольнуло. Мэйлинь дернулась, а он быстро шагнул на другую сторону и вцепился пинцетом во второй висок.

– Ай, больно!

– Все, все… – Фёдор примирительно поднял руки. Пинцета в правой руке уже не было, а в баночке, которую он держал в левой, что-то двигалось. Он протянул закрытую банку Мэйлинь, и та увидела, что там шевелят лапками две иссиня-черные многоножки. – Эта ведьма тебя касалась?

– Да, в эфирном плане вцепилась в голову так, что я потеряла сознание от боли.

– Это лярвы, через них она до тебя дотянулась.

– Теперь не сможет?

Он поморщился:

– Сможет. Не с таким тяжелым мороком, как сейчас, но сможет. Если будет к кому тянуться.

– Если?.. – Мэйлинь не понравилось сомнение в его голосе.

– У меня тоже проблемы. И я их каким-то образом сюда привел. За мной демон гонится, и когда время вернется, он тут и появится.

– В моем сне?

– Я больше скажу – в твоем астральном пределе. Это уже не сон. Это обитель твоего духа.

– Моя обитель выглядит как дирижабль?

– Она никак не выглядит, пока ты этому не дашь образ. Любой. А этот образ создавала та ведьма. Посмотри внимательнее, он должен отличаться от того, что знаешь ты. – Он посмотрел на замершую женщину, оценивая. – Так… Есть идея. Говоришь, убить тебя хотела, лярв подсаживала? Ну что ж, какой мерой меряете, такой и вам отмерится.

Он подошел к краю круга, встал напротив ведьмы и достал саблю. Мэйлинь обратила внимание, что светящаяся стена, окружающая их пространство, практически потеряла свою яркость и стала еле заметной.

– Отойди в сторону и жди. Если я исчезну или упаду, то не дай прикоснуться к себе и сделай все возможное, чтобы проснуться. Тогда у тебя появится шанс.

Он встряхнул саблей, и та развернулась в длинный, серебристого цвета кнут.

– Архангел Михаиле, архистратиг небесный, дай мне силы…

Палуба качнулась, ведьма дернулась, пытаясь оценить изменившуюся диспозицию. Та, за кем она охотилась, сейчас находится в стороне, а прямо перед ней стоит человек в доспехах, с кнутом и вежливо улыбается, глядя ей в глаза.

– Назовись, смертный! – Женщина повторила приказ.

– Имя в обмен на имя, сударыня. – Юноша поклонился.

– Ты кто?

– Тсс… – Вместо ответа Фёдор поднес указательный палец левой руки к губам, а затем указал большим пальцем за спину, в сторону двери.

Мэйлинь услышала нарастающие, все более громкие удары, будто за дверью кто-то очень тяжелый громко топал, приближаясь.

– Что… – успела только произнести ведьма, и в этот момент дверь за спиной Фёдора разлетелась в мелкие осколки. В образовавшемся проеме появилась огромная рука, которая стала рывками вдвигаться в пространство ходовой рубки. Дверной проем вспыхнул красным цветом и стал расширяться, превращаясь из прямоугольного в окаймленный багровым пламенем округлый портал.

Ведьма оторопела, но опомниться Фёдор ей не дал. Свистнул, разворачиваясь, кнут, серебристая лента охватила ее плечи, он напрягся, дернул изо всех сил, и когда ведьма, потеряв равновесие, практически подлетела к нему, присел и, подставив плечо, швырнул ее через себя прямиком в раскрытую гигантскую ладонь. Огромные пальцы сжались, раздался сдавленный крик. Одним прыжком оказавшись около Мэйлинь, Фёдор заключил ее в объятья и приказал:

– Закрой глаза!

Она зажмурилась и почувствовала, как под ногами пропала опора и появилось ощущение полета. Ощущение невесомости продолжалось несколько мгновений, после чего она услышала спокойный голос Фёдора.

– Мы прибыли, можно открывать глаза.

Мэйлинь огляделась. Светило солнце, они стояли на лугу рядом с березовым лесом. Слышалось пение птиц, журчание воды в небольшом ручье в нескольких шагах от них. Через ручей был перекинут маленький деревянный мостик, а на том берегу стоял двухэтажный терем. Дом был сложен из золотистых бревен, на окнах виднелись раскрашенные наличники, конек крыши украшала красная резная голова коня. Одежда Фёдора тоже изменилась, исчезли шлем, кольчуга и оружие.

– Где это мы? Это уже другой сон?

– Ты все еще спишь и продолжаешь лежать там, где заснула. Просто сейчас ты во сне у меня дома. Да, проснуться ты уже можешь в любой момент, просто захотев это. Только я очень тебя прошу, не делай этого сейчас. Нам сперва нужно поговорить.

– Я очень благодарна тебе за помощь.

– Пожалуйста. Смотри, мы сейчас зайдем в дом, и я тебе покажу спальню. Постарайся запомнить все в мельчайших подробностях. Дело в том, что тот демон, что за мной пришел, он сделал портал в твой предел… Или, проще говоря, у него есть проход в твой сон. И теперь, стоит тебе заснуть, он окажется рядом с тобой.

– Я знаю про многослойность нашего мира, про физический план, эфирный, куда попадаем, выйдя из тела, и про астральный – мир образов. С эфирным я хорошо знакома, я с раннего детства умела выходить из тела, а вот с астральным у меня плохо получалось, даже в долгих медитациях.

– Очень интересно. У меня наоборот, я эфирный план долго учился видеть, выходить из тела до сих пор не могу, но вот с астральным куда как лучше получается. Потому, например, вот тут, – он обвел руками вокруг себя, – ты в полной безопасности. Так вот, пока портал открыт, тебе лучше не спать.

– Совсем?

– В идеале – да. Однако можно попытаться, засыпая, удерживать в сознании образ этого места, моего предела, и приходить сюда. То есть тебе нужно будет представлять, как ты приходишь в этот дом, ложишься в кровать и засыпаешь тут. Тогда у тебя получится проскользнуть по самому краю своей обители и уснуть здесь, в безопасности.

– Это сложно.

– Погоди, я не договорил. Раз из-за меня все это происходит, то мне и доделывать. Чтобы закрыть портал, мне нужно будет прийти к тебе в астрале второй раз, после того как тут с демоном доделаю. А для этого нам нужно будет с тобой встретиться. В реальности. Ты где живешь?

– В Шанхае.

Фёдор расстроенно сел на траву и почесал затылок.

– Ну это, конечно, лучше, чем в Зулу, но все равно минимум неделя пути.

– Погоди. Раз ты смог один раз прийти ко мне в сон, то, может, сможешь и во второй?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«На десять часов» по авиационному способу ориентирования означает «слева и чуть спереди» относительно направления полёта.

Вернуться

2

Скипетры, кубки, мечи, пентакли – названия мастей колоды Таро.

Вернуться