Лада Шведова
Первым делом самолёты

© Лада Шведова, текст, 2025

© Alen Min, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1
Первым делом учеба

– Я тебя люблю, Юль.

Она неохотно оторвала взгляд от тарелки, по которой уныло размазывала гречку. Рядом стоял мальчишка, по-другому и не скажешь. Стоял, сжимая в руках пачку конфет с красным бантом сверху, и протягивал это добро Юльке. Точно ей, ведь рядом даже никого не было, столовая пустовала – основной наплыв здесь после третьей пары, а пока затишье.

Она хотела рассмеяться – ситуация со всех сторон комичная, но вдруг передумала. Что-то во взгляде этого явно первокурсника ее остановило. А взгляд у него был тот еще… серьезный такой, похожий на грозовое небо. И губы поджаты сурово, и брови светлые сдвинуты. Если бы не чересчур серьезное выражение лица, он был бы симпатичным, даже красавчиком – весь такой голубоглазый блондин, высокий и плечистый. Хотя курсантская форма на нем все равно висела, как и на остальных первокурсниках.

– Головой ударился? – спросила наконец Юля.

– Нет. – Он положил перед ней конфеты. – Сегодня День святого Валентина, вот я и… в общем, решил сказать.

Говорил он медленно и непривычно мягко, тянул слова. Юля давно привыкла к акцентам – в их универе собирались люди не только со всей страны, но и с ближнего зарубежья. Будущее авиации. Ветрова и сама проделала путь в пять тысяч километров ради обучения.

Первокурсник совсем не смущался, смотрел прямо и уверенно, что неожиданно смутило саму Юлю. Она глянула на конфеты, потом на парня, а потом опять на конфеты. Странно это все. Не сказать, что ей не признавались в любви, – признавались, но чтобы вот так… ни разу. Хотя, что с первокурсников взять? Странные персонажи, вечно готовые отколоть что-нибудь эдакое вроде танцевального номера в общаге или обесточивания целого университетского корпуса ради признания в любви.

– Это какой-то спор? – уточнила она. – Потому что, если спор, лучше закончить его здесь и сейчас. За конфеты спасибо, но начнешь доставать с глупостями – пожалеешь. Все понял?

– Это не спор. На любовь спорят только дебилы.

– Не могу не согласиться.

– Можно я с тобой сяду? – вдруг спросил он. – Ты выглядишь грустной.

Ей было тоскливо одной, это правда.

Канули в лету времена, когда они, хохоча до слез, заваливались на обед с девчонками, садились вместе за любимый стол и обсуждали все на свете – в основном парней, конечно. Нет, с подругами Юля поддерживала связь и видела их каждый день, но пары у них теперь не совпадали, да и вообще… они-то уже третьекурсницы, а она болталась на втором. Опять. Потому что в голову ей взбрело перевестись на другую специальность, и с этим переводом свалилось столько трудностей, что Юля не смогла все разгрести и за полгода. А света белого не видела и вовсе год. Из ее жизни ушли развлечения, дружеские посиделки, спонтанные свидания, прогулки до утра и прочие глупости, осталась только мечта.

Летать.

Но отчаялась она не настолько, чтобы ввязываться в сомнительный диалог.

Хотя раньше бы не упустила шанса позабавиться над первокурсником, просто потому что… ну кто так делает? Подкатывает с серьезными взглядами, конфетами и сразу вдруг любовью. Такие странные истории всегда весело обсудить с девчонками, тем они и ценны, но… ныне реальность у Юли Ветровой такова: все смешные (в основном не очень) истории связаны с учебой, хвостами, пересдачами, зубрежкой и только.

– Прости, приятель, но нет, – она указала на разложенные по столу тетради. – Мне готовиться надо.

– Готовиться к чему?

– К авиационному английскому.

– Хочешь, помогу?

Юля не сдержала усмешки. Она точно знала, что в голове у первокурсников свистит ветер, сама такой была. Безграничная свобода, новая жизнь, новые знакомства, возможности… Унылая учеба чаще скатывается на последнее место в приоритетах. И только к сессии приходит пора браться за ум, но даже это случается далеко не всегда.

– Я хорошо знаю английский, – добавил парень.

– Это не просто английский.

– В авиационном тоже разберусь, если понадобится.

– Обязательно, когда придет твое время. А сейчас обойдемся без лишних жертв, – она подвинула к себе тетрадь, намекая, что разговор окончен.

Но первокурсник ей попался на редкость упертый и непонятливый:

– Я несколько лет жил в Америке, – сказал он так, словно в этом не было ничего особенного. Значит, вот что у него за акцент! Почти неуловимый, но неправильность произносимых слов все же ощущалась, он просто делал это иначе. – Жил с мамой. Но она вышла замуж, и я прилетел к отцу, а он… в общем, отсюда.

– М-м-м.

– Еще я хорошо разбираюсь в физике и аэродинамике. Может, с твоей программой будет сложно… но только поначалу! И у меня есть приятель-гений, если что, он поможет.

Зависнуть в столовой, слушая историю жизни первого встречного первокурсника – вот, чего ей не хватало для полного счастья.

– Ценная информация, но я, пожалуй, все равно откажусь.

– Как хочешь. Но, если что, в открытке есть мой номер телефона. Запиши себе. Я приду на помощь в любое время. Хоть ночью! И все сделаю для тебя. Все, что захочешь.

Она честно пыталась разглядеть в этих словах подтекст или недоступный простым смертным юморок, но не смогла. Парень по-прежнему стоял перед ней с серьезным видом и сдвинутыми бровями, и как будто готовился то ли мир завоевать, то ли его уничтожить. Оба варианта подходили к такому сосредоточенному лицу.

Хотелось посмеяться над абсурдностью ситуации, но не было сил.

И куда только делась та веселая и беззаботная хохотушка, которая на спор забралась в общагу по ржавой пожарной лестнице? Потонула в авиационной терминологии, не иначе.

Странный первокурсник наконец-то соизволил ее покинуть, ну а Юля быстро о нем забыла и вернулась к мукам с английским. К самому ее невыносимому хвосту… Она знала, что после перевода досдавать придется много предметов, но казалось, это будет проще. К тому же тянулись еще и предметы текущие, поэтому все осложнялось… и это не говоря о физкультуре, которая оказалась в разы хуже любого английского! Юля никогда не была спортивной, но за последние полгода у нее появился пресс!

Пресс, блин! Долбанные кубики на животе!

Потому что физрук – козел. Потому что оказаться в сугубо мужском коллективе, на мужской специальности – там, где девчонок никто не ждет и им не рады, – нелегко. Надо быть во всем лучшей, чтобы тебя не считали вторым сортом. Даже в проклятой физкультуре! И жаловаться некому – она сама сделала этот выбор, сама добивалась перевода всеми правдами и неправдами, сама обивала пороги начальников и умоляла дать ей шанс, точно зная, что легко не будет.

Поэтому она выучит английский, доедая остывшую гречку, и отправится в спортзал – подтягиваться. Ведь козел-физрук заявил, что нормативов для девушек не существует, и оценки он ставит всем одинаково. Без предвзятости. И никаких поблажек только из-за того, что Ветрова девочка! Это было бы нечестно по отношению к остальным, настоящим курсантам. Да, физрук так и говорил – настоящим. Как будто она была подделкой.

Но она еще всем все докажет, обязательно.

Глава 2
Первым делом вечеринка

– Ветрова, я тебя не узнаю! – причитала в трубку Тома. – Опять занята?!

Они дружили с первого курса и еще год назад все свободное (и не очень) время проводили вместе. Потому что год назад Юля тоже была безопасницей, а еще встречалась с Серегой, который по совместительству являлся лучшим другом Эдика – парня Томы. Такая банальная компашка из парочек у них была: две подруги, два друга… Но ничто не длится вечно, и пока некоторые парочки прирастают друг к другу прочнее некуда, другие распадаются. Юлька с Серегой вот распались, пока Тома и Эдик светились счастьем, съезжались и планировали радужное будущее, искренне недоумевая, почему у других все не складывается так же просто?

Но за прошедший год у Юли вся жизнь перевернулась с ног на голову: случился перевод на другую специальность, множество долгов по учебе, трудностей, и да – расставание, из-за которого компания Сереги теперь смущала, что неизбежно при любом разрыве, даже самом дружеском и безобидном. Можно сколько угодно твердить про правильность решения и желание двигаться дальше, но трудно оторвать себя от человека, с которым провела больше года.

И это было потрясающее время! Правда.

И обид на Серегу у Юли не осталось.

Он вообще отличный парень, просто… порой весьма тяжело встречаться с кем-то «легким». В некоторые моменты это становится невыносимо, и то, что раньше в человеке привлекало, в новой реальности отталкивает. Юля сама стала инициатором разрыва, после долго сомневалась в принятом решении и – чего греха таить – избегала Серегу, чтобы не вляпаться в эти отношения вновь. Потому что сам Сибиркин от расставания был в шоке и поначалу сопротивлялся. Да он до сих пор намекал на прошлое!

В этом плане завал с учебой даже помогал – не до любовных переживаний.

Теперь же Тома звала ее на вечеринку, приуроченную ко Дню всех влюбленных. И раньше Юля уже одной ногой находилась бы на этой вечеринке, намалевав щеки яркими блестками и окрасив синим шампунем кончики волос – смывается легко, а образ классный и любимый. Но… теперь ничего из этого не хотелось. Блестки давно засохли, а новые Юля не купила.

– У меня в понедельник коллоквиум по метеорологии, – ответила она подруге.

– Сегодня суббота, Юль!

– И что?

– Завтра подготовишься.

– Завтра у меня…

– Еще миллион дел, знаю, – нетерпеливо перебила Тома. – Но ты пойдешь с нами, и точка! Даже Марина, и та согласилась пойти! А ты знаешь, как сильно она ненавидит громкую музыку. Тем более я не приглашаю тебя тусить в клуб до утра, а всего-то зову на университетскую вечеринку, которая продлится до одиннадцати вечера, и после тебе останется лишь дойти двести метров до общаги. Ну же, Ветрова, соглашайся! Мне ужасно тебя не хватает, а тебе, я знаю, не хватает в жизни веселья. Ты в последнее время и улыбаться-то перестала! Так не пойдет…

Нехотя Юля согласилась.

Так она оказалась в темном актовом зале в компании Томы и Марины – еще одной подруги из безопасниц. Позже должны подойти Дашка, Катя и Ритка – все бывшие одногруппницы. В прошлой группе с Юлей училось девять девочек.

Девять!

Смешно вспоминать, но когда-то ей казалось, что их мало, хотя это тридцать процентов группы! Для авиационного универа, в котором преобладали парни, – целая толпа. Сейчас же Юля была единственной девчонкой в группе из тридцати человек, а на потоке второкурсников-пилотов их всего двое.

Две девчонки на пять групп.

С ума сойти просто.

За полгода Юля так одичала, что забыла, каково это: обсудить во время пар новую тушь для ресниц или запросто спросить у кого-нибудь прокладку. В нынешних условиях само слово «прокладка» было под запретом. Его произнесение каралось месячной нормой глупых шутеек, словно в прокладках и правда было что-то комичное. Юля даже представить боялась, как парни отреагировали бы на «тампон». Пришлось бы скорую вызывать и госпитализировать всю группу, не иначе.

Актовый зал превратили в подобие клуба, но очень сельского: с гирляндами, вырезанными из бумаги сердечками и диско-шаром под потолком. Тот еще колхоз, как и любая другая вечеринка в стенах универа. Спасибо, хоть из колонок звучала современная музыка, а не какой-нибудь Валерий Леонтьев.

– Все-таки пришла! – На входе Юлю встретила Тома. Выглядела она потрясающе: высокая, стройная, с темным хвостом, собранным на макушке, и непривычными объемными стрелками. Просто роковая женщина, хотя Юля знала, что это вообще не про Тому.

– Ты была слишком убедительна.

– На опыте знаю, что теперь тебя можно вытащить в люди только угрозами.

– Люди! Не люблю их.

Тома рассмеялась:

– Ну хотя бы твое чувство юмора на месте. Идем скорее к девчонкам, всем страсть как хочется послушать про твои дела.

– Про метеорологию?

– Если настаиваешь, про нее тоже. Но начни с чего-то более интересного.

Несмотря на колхозность, популярность университетских сборищ все равно не падала, возможно, из-за их закрытости для внешнего мира – всегда интересно собраться исключительно «своими». Посмотреть на людей, которых обычно видишь только в форме, при других обстоятельствах, пообсуждать их. Выгода для руководства тоже имелась: чем меньше курсантов болталось по городу во время больших праздников, тем в разы меньше проблем было потом. Как говорится, все счастливы.

Курсантов со всех специальностей собралось предостаточно; они сновали по залу, общались, флиртовали и строили друг другу глазки – обычная игра полов. Правда, тут на одну игрунью приходилось по пяток игроков, но так даже веселее. Всем, кроме Юльки, которая своим унылым видом и думами о метеорологии распугала желающих с ней пообщаться, даже своих девчонок. Но что поделать? Она не хотела здесь быть.

На нее давили учебные долги.

Юля буквально чувствовала их на своих плечах. Эдак можно и горбиться начать.

Заиграл знаменитый медляк Metallica (опять диспетчер Славка Волков отвечал за музыку, а его репертуар был неизменен уже третий год подряд), из ниоткуда появился Эдик Исаев – парень Томы, и вытащил ее танцевать. Эти двое слепились в неразлучную парочку и даже спустя полтора года смотрели друг на друга сумасшедше-влюбленными глазами. Нет, Юля вовсе не завидовала, она, скорее, поражалась. У этих двоих как будто и проблем никогда не было, они так легко находили компромиссы… разве так бывает в жизни? Тем более с необязательным Эдиком, который мало отличался от Сереги. По крайней мере, до отношений с Томой.

Остальных девчонок тоже разобрали парни, а Юля танцевать наотрез отказалась. Лениво отбиваясь от приглашений, взяла себе лимонад и встала в сторонке, разглядывая юбку своего платья, которое раньше было любимым и эффектным, а теперь висело на ней, как на вешалке, и доставало аж до колен. Спасибо физкультуре и подтягиваниям. На покупку чего-то нового у Юли не было времени и сил. Да и денег тоже.

– Не хочешь танцевать? – От невеселых мыслей ее оторвал парень. Тот самый первокурсник из столовой. Юля его сразу узнала по едва уловимому акценту, даже оборачиваться не пришлось. Он говорил иначе даже среди всех приезжих: правильно, не коверкая слова, не ошибаясь, расставляя верные ударения.

– Нет.

– Как твой английский?

– За два дня не выучила.

Безымянный первокурсник не ответил, но и не ушел.

Со стороны, должно быть, казалось, что они вместе и болтают о чем-то, словно старые друзья. Юлька заметила, как на нее поглядывают подруги, танцуя с парнями. Ритка и Тома даже кивнули – мол, давай, Ветрова, не теряйся! Вливайся в общее веселье! А то встала стену подпирать… Но танцевать по-прежнему не хотелось, и Юля испытала нечто вроде благодарности к этому странному перваку За то, что стоял молча и не донимал новыми признаниями. За то, что не ушел, пока не закончилась длинная песня, и из-за этого никто больше не рвался вытащить ее танцевать. Что было странно – обычно парни друг друга не стеснялись. Конкуренция же. На одну девчонку по статистике десять ребят.

Как только танцующие парочки распались и разошлись по сторонам, Юля осталась одна. Она так и не повернулась, не рассмотрела первокурсника получше и теперь видела лишь широкие, обтянутые белой рубашкой плечи, длинные ноги в черных джинсах и коротко подстриженный светлый затылок.

– Какой симпатичный! – ахнула Тома. Возвращаясь, она успела разглядеть парня лучше самой Юльки, которая за минувшие дни и вовсе забыла, как тот выглядел. Помнила лишь светлые волосы, серьезный взгляд и плохо сидевшую форму. Видимо, бесконечные подтягивания что-то сделали с ее мозгом, и он катастрофически уменьшился в размерах.

– Нормальный, – отмахнулась Ветрова.

– Вы знакомы? Или он пытался познакомиться? Как его зовут?

– Понятия не имею, как его зовут. Но два дня назад он признался мне в любви.

– Что?! – засмеялась Тома, но увидев, что Юля не шутит, уточнила: – Правда, что ли? Просто подошел и в любви признался?!

– Ага. В столовой.

– А ты что?

– В ответ не призналась, если ты об этом, – ей вдруг тоже стало смешно. Как тут не посмеяться? Нелепость же! Никто так не делает.

– Вечно с тобой случаются странные истории.

– В этот раз я не при делах – сам придумал, сам влюбился, сам признался. Надеюсь, разлюбит и отстанет тоже как-нибудь сам.

– Да уж, не хотелось бы повторения истории с Ваней-усики.

– Или с Никитой-подглядывателем, – поддакнула Юлька.

– Или с Олежкой-серенадой.

– Боже, я привлекаю одних психов!

– Серега был нормальным, – сказала Тома и, поймав взгляд подруги, осеклась: – Прости. Прости, хорошо? Просто… все время вспоминаю, как весело нам было раньше. И Серега… Ему тоже тебя не хватает.

– Мы не сойдемся, как прежде не будет, – отрезала Юля и ушла от дальнейшего разговора под предлогом обновить бокал с лимонадом. Хотя от сладости уже свело челюсть.

Глава 3
Первым делом бывший

Серега, Серега, Серега… Сибиркин.

Можно пафосно заявить, что он был ее первой любовью, но это не совсем так. Он был чем-то большим. Человеком, которому жалкая Юля Ветрова впервые доверилась настолько, чтобы открыться и хотя бы попытаться организовать настоящие отношения. Симпатичный, веселый и задорный, очень неглупый, постоянно что-то выдумывающий… эдакий вечный двигатель. Он очаровал ее сразу, у них быстро завертелось, но Юлька всегда держала в голове мысль, что это ненадолго. Только на лето. Они неизбежно расстанутся, потому что… потому что в парней вроде Сереги Сибиркина влюбляться нельзя. И серьезные отношения с ними тоже не построить. Это аксиома. Может, только лет через двадцать, когда все это безудержное веселье хоть немного в нем потухнет.

Но их отношения каким-то образом продержались дольше одного лета. Они понимали друг друга слишком хорошо и находились на одной волне, и в итоге не расстались. А зря. Теперь-то Ветрова видела это четко – стоило быть умнее и все обрубить, а она не смогла. Погрязла в этих отношениях. Спустя год или два расставаться сложнее, чем в самом начале, особенно когда и причин-то особых нет. Кроме одной – полное отсутствие поддержки.

Причину Юля для себя сформировала не так давно, анализируя прошлое уже с холодной головой. Сначала это были фантомные ощущения неправильности происходящего, хотя ничего неправильного вроде и не было. Как посмотреть. Не то чтобы она ждала от своего парня особенных свершений, Луны с неба или поверженных драконов, но какой-то малости ей все же хотелось. Например, хоть вечерок побыть слабой в надежных сильных руках.

Но все было… иначе.

Когда Юля набралась смелости и рассказала Сереге о том, как она оказалась за пять тысяч километров от родного дома, почему сбежала так далеко, как сильно боялась отчима, он лишь потрепал ее по голове, заглянул в глаза и сказал, что она сильная и у нее все будет хорошо. И Юля ему поверила, ведь он так улыбался и, чтобы стереть ее горе, позвал кататься на сноубордах с друзьями. Было действительно весело и хорошо… а потом Серега об истории с отчимом не вспоминал, словно той и не было. Даже как-то спросил, почему она за два года ни разу не съездила домой и не навестила семью.

Тогда она оправдала это невнимательностью и тем, что Серега такой.

Но дальше – больше.

Когда Юля поведала Сибиркину о ссорах с матерью по поводу бабушкиной квартиры, и о том, что деньги с ее продажи должны были пойти на Юлину учебу, но их едва не присвоил отчим, а мать ему в этом потакала, Серега сказал, что все будет хорошо, она сильная, она справится. Больше он о матери не спрашивал, потому что… скорее всего, позабыл эту историю быстрее, чем Юля закончила изливать душу. Зачем забивать голову плохим? Тем более она и правда со всем справилась, как иначе-то.

Потом настала эра проблем с учебой, и Серега сказал, что она… да, сильная и справится. И все будет хорошо, разумеется. Разве у Юли бывает иначе? С ее-то силой и независимостью?

И таких историй просто тьма тьмущая, они похожи между собой, словно близнецы.

Поначалу Юля считала это нормой.

Ну что ждать от другого человека? Что он побежит вместо нее учиться или отбивать бабушкину квартиру? Выслушал – и ладно. Но… черт побери, как это бесило каждый раз! В конце этих отношений ее просто разрывала безудержная ярость из-за тупых ответов Сибиркина и его вечного: «Ты справишься! Дерзай и удачи, ты у меня сильная, независимая! А если не справишься, мы вон к Томке с Эдом в гости завернем, как раз давно не были. Отдохнешь с ними душой и забудешь о проблемах…» Все это совпало с ее переводом, когда от стресса, нервов и материнских криков в телефонную трубку она едва не сгрызла ногти вместе с пальцами. Тогда-то Юля и поняла, что одной лучше. Ей проще справляться без этой глупой и неоправданной ярости, без каких-либо надежд. К черту весельчака-Серегу, его веселую жизнь и его легкость. Надоело до ужаса.

Юля, конечно, понимала, откуда ноги растут. Сибиркин был из обеспеченной и очень хорошей семьи, бед и трудностей не видел даже издалека, но все же… Впрочем, какая теперь разница? Не Юле разгребать эти проблемы.

– Ветрова! Эй, Ветерочек! – Сибиркин. Легок на помине.

Она мысленно закатила глаза, в очередной раз пожалев, что не осталась в общаге.

– Привет, Ветерок. – Серега чмокнул ее в щеку, обдав ароматом колы и рома, и разулыбался. На его лице плясали огни цветомузыки. – Получила мой подарок?

Цветы. Пятьдесят одну розу с сердечком в середине; пошло, но в духе ее бывшего. На широкие жесты он никогда не скупился, потому что это легко, когда нет проблем со средствами. Он и розы-то отправил просто так – а вдруг прокатит? В этом Юля не сомневалась, Серега часто поступал именно так. «А вдруг?» – было его девизом, который невероятным образом работал чаще, чем могло показаться. И когда-то ей эта черта нравилась – в отличие от многих, он хотя бы пытался, действовал. Но теперь это раздражало, что было неизбежно после расставания.

Просто накопилось.

А ведь многие говорили, что они с Серегой похожи. Два сапога пара, все дела… И когда-то сама Юля думала так же, но теперь уже нет. Отличий у них все же больше, чем общего. Потому что она умела расслабляться и смеяться до упаду, демонстрировать внешнюю легкость и беззаботность, но в том и дело, что она только демонстрировала. А Серега нет. Беззаботность была его кредо.

– Получила, но не стоило. Друзьям таких подарков не дарят.

– Да я просто люблю тебя, – заявил он с широкой улыбкой на губах. И даже эти слова были ударом наугад, в любимое «а вдруг?».

Юле стало смешно. Вон оно как! Второе признание за несколько дней, что тянет на рекорд. И непонятно, какое из признаний смешнее: от незнакомого первака с серьезным взглядом, или от Сереги с его полупьяной ухмылкой.

– Может, потанцуем? – спросил он. – Как в старые добрые?

– Не думаю.

– Брось. Смотри, как Томке с Эдом весело. Мы тоже можем…

– Не можем, – перебила она. – Я тут вспомнила – мне пора.

Серега нагнал ее у гардеробной, когда она забирала куртку. Свою он забрать не успел, потому выскочил на улицу в одной рубашке. Февраль в этом году выдался не просто холодным, а арктическим, но Серегу такие мелочи не остановили.

– Эй, ну я же серьезно! – Он за руку остановил Юлю. – Может, хватит уже этих догонялок? Я понимаю, у тебя непростой жизненный период, но нельзя же всех от себя отталкивать только потому, что тебе тяжело. Тем более я этого не хочу. Никогда не хотел! Хватит быть такой… – Изо рта Сереги шел пар. Кажется, даже от волос шел пар, настолько холодно было.

– Какой?

– Такой, какой ты не была раньше.

Юлька зажмурилась. Ей надоело.

Может, дело и впрямь в жизненном периоде, из которого надо выкарабкаться, и все будет хорошо. Так часто бывает – сидя в яме, трудно увидеть свет. Трудно найти связь с другими людьми, все кажется каким-то неправильным. Но едва выбираешься наружу, и все идет на лад. Вливаешься в поток беззаботных и веселых людей, становишься одной из них, радуешься каждому дню и даже адскому морозу. Цветочкам с дурацким сердечком в середине, признанию в любви. Но пока сидишь в яме, ты унылое и безрадостное говно.

– Прошло много времени, – устало ответила Юля. – Нам не сойтись. Незачем, я не хочу и другой, прежней, уже не стану. Думаю, со временем мы сможем стать добрыми друзьями, но не больше.

– Ветерок, ну ты же не серьезно… Чего тебе не хватало? Я хотел познакомить тебя с родителями, свозить в Японию… у нас было столько планов! Ты мечтала о Японии. А теперь наши друзья поедут без нас.

У Сереги этот курс был последним, пятым – у пилотов специалитет. Сибиркин отлетал все положенные ему часы, равно как и его лучший друг Эдик, поэтому весной они собирались слетать куда-нибудь вместе. Их дружной четверкой. Но Юлька всех подвела, хотя она бы и без расставания никуда не полетела. Учеба, перевод, финансы… все упиралось в одно.

И о Японии она никогда не мечтала.

Мечтала Тома.

Честно говоря, перед самым расставанием Юля начала думать о том, что их с Серегой отношения – жалкая копия тех, что построили Тома и Эдик. Не раз и не два ей казалось, что Серега копирует счастье приятеля или стремится к похожей картине. Это, понятное дело, тоже не добавляло радости. И может, это даже не было правдой, и она все нафантазировала, но… неприятно же быть чьей-то копией.

– Ты заболеешь, вернись в здание, – сказала она.

– Нет, я тебя провожу!

– Я же сказала…

– Юль! – крикнул кто-то из темноты. Быстрые шаги сопровождались хрустом снега, и вскоре рядом стоял тот самый безымянный первокурсник. В отличие от Сереги, он был одет в форменный бушлат и шапку-ушанку Ну точно первокурсник! Только эта братия еще натягивала на себя страшные форменные шапки.

Первокурсник встал рядом с Юлей и вдруг взял ее за руку:

– Идем, я тебя провожу. – И потянул за собой.

Глава 4
Первым делом первокурсник

Как только они отошли на приличное расстояние от досугового центра, Юля освободила руку и буркнула:

– Мне не нужна была помощь.

– Знаю. Но ты выглядела так, словно не хотела продолжать разговор.

Юлька покосилась на спутника. Путь до общаги лежал через тренировочное поле, и сейчас оно было ярко освещено. Свет фонарей падал и на дорогу, так что на сей раз девушке удалось разглядеть горе-поклонника получше.

Права была Тома, парень-то симпатичный.

Настолько, что его не портила даже шапкаушанка, которая вообще на любом смотрится комично и по-дедовски. Потому что у конкретной ушанки нет ничего общего с теми модными шапками, что продавались в торговых центрах, это был реально пыльный раритет, который мог бы принадлежать старому алкашу у подъезда. Такая же история и с бушлатами весом под тонну Как же хорошо, что девочкам такие не выдаются и можно щеголять в обычной куртке!

Шли они недолго, но ресницы парня уже покрылись инеем и стали до неприличия длинными. Брови тоже замерзли и теперь походили на кусты. Юлька едва смогла сдержать улыбку, хотя чему радоваться? С такими морозами эти брови с ресницами можно наблюдать ежедневно на каждом встречном. Но почему-то именно сейчас ей было забавно.

Она разглядывала первокурсника, пользуясь тем, что он шел молча и смотрел перед собой, хотя наверняка чувствовал ее взгляд. Но позволял себя изучить. И даже этому не смущался – выглядел спокойным и расслабленным. Кроме длинных белых ресниц, Юлька успела рассмотреть и остальное: прямой нос, высокие скулы, пухлые губы и упрямый подбородок, как бы намекающий на характер его обладателя. Ветрова знать не знала этого парня, но чувствовала: он упертый, несгибаемый.

– Как тебя хоть зовут? – спросила Юля.

– Руслан. Руслан Владимиров.

– И что это было в столовой, Руслан?

– Ты о чем? – Он покосился на нее с удивлением.

– О том, что ты меня якобы любишь.

– Не якобы. Сказал, что думаю.

– И это было чертовски странно.

– Знаю, – он шумно вздохнул, выпустив облако пара. Задрал голову к небу, собираясь с мыслями, а потом пояснил: – Я не хотел… так по-дурацки. Хотел что-нибудь придумать и… познакомиться для начала. Но ты в последнее время ходила такой грустной, и я решил хоть немного тебя взбодрить. Тем более был праздник, остальные девчонки щебетали и улыбались, а ты… нет.

Ветрова не выдержала и рассмеялась:

– После объяснения все выглядит еще более странно!

– И ты улыбаешься, значит, цель достигнута.

– С этим не поспорить. – Они как раз добрались до общежития и остановились друг напротив друга. В форменном бушлате Руслан казался каким-то даже слишком большим и грузным, хотя без него был всего-то высоким и худым. Мех на воротнике его бушлата покрылся инеем, как и кромка шапки… Зверский в этом году февраль. Но почему-то в общагу возвращаться все равно не хотелось.

И Юля спросила:

– Так какой у тебя план?

– Пойду к себе, поиграю с соседом в плойку[1] и лягу спать.

– Я не об этом плане.

– А о каком? – В его глазах мелькнуло понимание: – А-а, об этом плане. Ну… он еще как бы не сформировался. Я же сказал, все получилось спонтанно. Не исключаю, что я сам себе все испортил, но жалеть не о чем. Лучше уж так, чем молчать.

– Мне сейчас совсем не до каких-то игр, Руслан. Правда. Поэтому… думаю, лучше тебе выбрать какую-нибудь симпатичную первокурсницу и влюбиться в нее.

Он посмотрел на нее с едва заметным укором, словно Юля брякнула самую вопиющую нелепицу на свете.

– Но это так не работает. Не нужна мне никакая первокурсница.

– Любишь девушек постарше?

– Только тебя.

Из Юльки вырвался нервный смешок:

– Ты опять это повторил! И откуда ты только такой взялся на мою голову?..

– Из третьей общаги, – в привычной серьезной манере ответил он и указал направление: – На третьем этаже живу. В триста пятнадцатой.

– Ты живешь в третьей общаге? Разве она не для преподавателей и аспирантов?

– Ну да. Так вышло.

Теперь Юля пригляделась к парню получше.

Ей стало интересно, как же он попал в эту общагу… Нет, он не был каким-то уникальным курсантом, впервые въехавшим туда, но, скажем так, в третью общагу непросто пробиться. Надо как минимум умаслить множество людей, ответственных за расселение. Ведь если остальные жилые корпуса пестрели стандартными комнатушками с общим туалетом и единственной на весь этаж душевой, то третья общага была современной, с отдельными квартирками и без назойливой комендантши внизу. А еще с прямым выходом в город, ведь она считалась преподавательской.

В их университете было множество непростых курсантов, сотни на каждом потоке. Отпрыски авиационных боссов, иностранцы… Кому-то родители покупали квартиру в честь поступления, чтобы «сыночка-корзиночка» жил в комфорте (ни грамма осуждения, при наличии возможностей Юля первой одарила бы своих детей всем, чем смогла бы); кто-то снимал жилье рядом с универом, как ее бывший парень Серега; кто-то получал удовольствие от общажных трудностей и веселой компании, как Эдик Исаев – парень Томы. Правда, в этом году он тоже обзавелся собственным жильем, чтобы затащить туда любимую девушку и не выпрашивать ее каждый раз у родителей.

В общем, при наличии бюджета вариантов расселения много, удивляться нечему, но третья общага… Этот конкретный первокурсник не просто мажор, а мажор со связями. Потому что эта общага лучше любой квартиры. Она новая, она на территории универа, но с отдельным входом, она, блин, даже с собственной парковкой! Почти до любого корпуса можно добраться за пять минут, а между парами гонять домой.

Что удивительно, Руслан мажором совсем не выглядел.

Хотя в такой ушанке даже Илон Маск сошел бы за Васю с трактором.

Но у Юли все равно пропал запал поддевать парня – наелась она уже «легких» отношений с людьми из другого мира, довольно с нее. Все эти: «Купить? Легко! Заплатить? Изи! В Японию слетать? Ерунда! Экзамен не можешь сдать? Купим! Как это у тебя нет заграничного паспорта? Так не бывает, он у всех есть!» И так далее до бесконечности.

С деньгами все легко и просто, и глупо винить Серегу за то, что он вечно их тратил, ни о чем не задумываясь, но… Юлю это напрягало. Она честно пыталась побороть свои комплексы, понимая, что суть проблемы совсем не в Сереге, но не вышло. Просто у нее в подкорку въелась мысль, что деньги – не просто бумажки, не просто покупки. Это власть. Всегда власть. Так ее отчим получил власть над матерью и много лет попрекал каждой копейкой, хотя сам далеко не состоятельный олигарх, а вполне себе среднестатистический магаданский мужичок.

Сколько всего у нее в голове, мрак просто!

– Спасибо, что проводил, Руслан, – сказала она, – но мне пора.

Он кивнул. Как всегда серьезно, и Юля опять едва удержалась от смешка. Ну как можно даже кивать серьезно?! И как этим можно ее каждый раз смешить, да еще столь быстро?

– Ты записала мой номер? – уточнил он.

– Который был на открытке?

– Да. Это мой.

– Не обижайся, но мне он ни к чему.

Он не обиделся, а со всей своей комичной важностью сказал:

– Ты все-таки запиши. Вдруг… Я же не прошу твой номер и не собираюсь тебя донимать. Но мне так спокойнее.

В этот раз Юля не удержалась и засмеялась. До общаги она так и шла – посмеиваясь и прокручивая в голове их странный диалог.

Глава 5
Первым делом физкультура

С физруком у нее не заладилось с самого начала.

Только увидев среди остальных второкурсников Ветрову, он побагровел и долго выспрашивал, как же среди стройных рядов оказалась баба. Он так и сказал – баба! Юля тогда едва не задохнулась от возмущения.

Нет, она всякое слышала за первые недели учебы, порой авиационные старички – основная масса преподавателей – в выражениях не стеснялись, но «бабой» ее нарекли впервые, да еще с таким пренебрежением. И она, пожалуй, даже не обиделась бы, преподавай у них физкультуру привычный дедочек лет под девяносто. Ясное дело, на таких глупо обижаться и доказывать, что женщины порой могут робко отходить от плиты и деторождения, занимаясь чем-то еще. Но физрук сам был вчерашним выпускником! Ему было двадцать три года! Двадцать три! Не сто двадцать три! Потому «баба» из его уст звучало особенно мерзко и непростительно. Уж точно не гребаному физруку решать, кому место в авиации, а кому нет.

– Курсант Ветрова, все уже построились, а ты где ходишь? Опять месячные начались? – гадко ухмыльнулся Антон Викторович, наблюдая, как Юлька занимает место в цветастом ряду парней. Зимой они по часу бегали на лыжах, оттого все одевались в горнолыжные костюмы.

Юля промолчала. Много чести отвечать на этот идиотизм.

Ха-ха, месячные!

По-хорошему на такое можно и жалобу написать, Тома советовала это сделать сотни раз. Даже порывалась поговорить с заведующим кафедрой. На правах спортивной гордости университета, Тома с Тимуром Рустамовичем была на короткой ноге и даже звала его по имени, чем вызывала ярость у ревнивого Эдика.

Но Юля не хотела жалоб и разбирательств, потому что… да, потому что она, блин, девочка. Среди кучи парней. И если она будет по каждому такому поводу бегать со своими слезливыми жалобами, так и останется долбаной девочкой с долбаными месячными. Бабой, которой в авиации не место. В общем, все это слишком сложная и тонкая материя. Шаг влево – ты дура и терпила, шаг вправо – истеричка с жалобами и ПМС. Нужен какой-то баланс, но как его достичь, Юля еще не разобралась. И подозревала, что это невозможно, потому что идеального выхода из такой ситуации нет.

Впрочем, ситуацию частенько скрашивали ее одногруппники, которые, в отличие от Ветровой, бабскими комплексами и закидонами не страдали. И махровым сексизмом, как ни странно, тоже, по крайней мере, громкое большинство.

Вот и сейчас Игорь Дюжев выдал:

– Плохо вы учились, Антон Викторович, на своем физкультурном. Месячные – они раз в месяц приходят, а вы на прошлой неделе уже шутили про это. Раз в месяц – легко запомнить… Хотя это мне, я-то не на физкультурном.

Парни заржали, физрук побагровел и уставился на Ветрову. Само собой, в шутке Дюжева (кстати, довольно смешной) тоже виновата «баба с месячными», и никак иначе. Она вообще источник всех бед.

– Тишина! Тишина, я сказал! – рявкнул Антон Викторович.

– Какой-то вы нервный, неужели и у вас нелегкие дни? – со смешком заметил Олег Шмелев – рослый спортсмен, который на ряду с Томой считался легкоатлетической гордостью универ ситета, оттого мог позволить себе любые выходки.

– Курсант Шмелев, на выход! Сегодня ставлю пропуск.

– На каких основаниях?

– Говоришь много.

– Я лишь обеспокоился вашими нелегкими днями. Это забота.

– Я сказал – пошел вон!

– Ладно, ладно! Не кипятитесь так, я же понимаю, дело нервное. Только мне Тимур Рустамович разрешил не ходить на лыжи в дни тренировок, поэтому не пропуск, а официальное освобождение поставьте, будьте любезны. – Олег ушел, напоследок весело подмигнув Юльке.

Она училась с этими парнями полгода, и кто бы знал, как часто ей хотелось придушить каждого! За их дурацкие шуточки, за манеру общения, за кривые подкаты… за все хорошее! Но случались и такие вот моменты, когда от глупой благодарности впору прослезиться. К счастью, Юля не отличалась особой сентиментальностью. А еще точно знала – это лишь начало.

В смысле, ненавистная физкультура только началась, и раздраконенный физрук еще отыграется за нанесенную обиду. И не на парнях, разумеется, – тут каждому палец в рот не клади, оттяпают по локоть, – а на Юле, по которой все видно и понятно. Например, по старенькому костюму сразу можно определить, что ее попадание в пилоты – результат ослиного упрямства и труда, а не вопрос денежных средств. И нет за Юлей никого, кто бы за нее заступился, а значит, можно называть ее «бабой».

И нет ничего нового под солнцем.

Они вышли на улицу, проехали разминочные круги, хрустя морозным снегом и согреваясь. Антон Викторович собрал всех возле елочек за первым корпусом и сообщил, что сегодня они поедут три километра на время. Время пойдет в зачет по итогам семестра.

– Ну что, Ветрова, тут твои защитники за тебя не проедут, придется все ножками да ручками, – ухмыльнулся он, довольный собой. – Или попросишь кого-нибудь надеть парик и прокатиться вместо себя?

– Разве что вас, Антон Викторович, – ухмыльнулся Булат – почти двухметровая гора мышц. Обычно Булат помалкивал, но когда встревал, мало находилось желающих ему ответить. С такой горой не поспоришь. – Вы по росту больше всех подходите, в парике будете копией Ветровой!

Парни в очередной раз загоготали, а Юлька поняла – ей конец.

Зачет по физкультуре будет самым адски сложным, что вообще выглядит глупо, учитывая такие дисциплины как физика, электрооборудование самолета и высшая математика. Но там у нее настолько напряженных конфликтов не было. Пока.

– Авдеев, поедешь первым! – рявкнул физрук.

Его лицо было алым, и вряд ли виной всему февральский мороз. От мороза глаза не вращаются бешено, и руки не путаются в лыжных палках (что парни в очередной раз дружно обсмеяли). Когда Антон Викторович наконец разобрался с палками и укатил на финиш засекать время, Ветрова повернулась к парням и сказала:

– Завязывайте его цеплять. Пожалуйста, – смотрела она в первую очередь на Дюжева, которому лишь бы что-нибудь прокомментировать. Он всегда лез на передовую, потому что мог, точно зная, никто его не отчислит. Даже если он физрука с ногами и руками в снегу прикопает.

Хотя и остальные быстро просекли, что Антон Викторович жаловаться на неподобающее поведение не побежит, ведь тогда все вскроется. Парни живенько вывалят подробности происходящего на физкультуре.

– Да ладно тебе, Юльчик, – хмыкнул Дюжев. – Разве тебя не бесит этот тупой физкультурник? Ума как у зубочистки, ростом два вершка, а чего-то вечно пыжится. Мы вообще единственная группа, которая в минус тридцать на улицу тащится. Потому что кто-то неадекватен.

– Его ума вполне хватит, чтобы создать мне проблемы на зачете.

– Да мы сами ему проблемы создадим!

– Не надо. Пожалуйста, – повторила она, заранее зная, что это провал.

– Гнать его ссаными тапками из нормальных мест, – поддержал Дюжева Леня Стрельцов. – Мы пару видео записали – ему конец. А ты молодцом, Юльчик. – Он потрепал ее по плечу. – Нормальный повод создала. И теперь никаких лыж в мороз. Зашибись же! Будем в футбик в зале играть, как остальные.

И Юльке опять захотелось придушить ушлых одногруппничков.

Вот такие качели.

Глава 6
Первым делом последствия

Лекцию по физике прервал скрип двери. Чеканя шаг в поточную аудиторию прошел дежурный, подошел к преподавателю и что-то тихо сообщил. Взгляд Льва Яковлевича прошелся по рядам и остановился на Юле. Разумеется.

– Ветрова, вас вызывают на разговор.

Она вздрогнула от неожиданности.

В смысле ее вызывают? Кто, куда, зачем? Но не у физика же спрашивать, в самом деле…

Под заинтересованными взглядами целого потока она собрала вещи и на ватных ногах спустилась вниз, одернув по дороге форменную юбку и поправив китель. Дежурный первокурсник открыл перед ней дверь и выпустил в коридор.

– Кто меня вызывает? – спросила она.

– Ректор.

– Что?! Зачем?!

Парень пожал плечами: ясное дело, ректор перед ним не отчитывался.

А у Юли все поджилки затряслись… Что за вызов среди дня? Из-за ее хвостов? Но на каждый пропущенный из-за перевода зачет у нее назначена официальная дата защиты, как и на каждый экзамен. Она ничего не пропустила! Не налажала так, чтобы ее вызвал к себе сам ректор! Да кого вообще когда-либо вызывал ректор?! Для этого есть деканы, начальники курсов, главы кафедр, проректоры… в общем, очень много людей, которым до курсантов больше дела, чем ректору.

Она так задумалась, что не сразу заметила, как дежурный повел ее не к гардеробу, чтобы забрать куртку, а в сторону спортивной кафедры. Значит, ректор пожаловал сюда? В другой корпус?! Для него это как добраться до соседней галактики. Все даже еще хуже…

Перед Юлей тут же пронеслись события недельной давности и той роковой физкультуры. Она до последнего надеялась, что все образуется и забудется, но кто-то из ее одногруппников слил те видео с язвительными замечаниями физрука в соцсети. И даже после этого она надеялась, что видео никого не заинтересуют. В конце концов, что интересного в шутках про месячные? Ан нет, сам ректор аж до другого корпуса добрался!

Дежурный пропустил Юлю в кабинет заведующего кафедрой.

Чувство было таким, словно он ее на казнь сопроводил.

Внутри оказался самый пугающий состав, который Ветровой приходилось видеть, у нее даже колени подогнулись от нехорошего предчувствия. За столом сидел Тимур Рустамович – заведующий кафедрой, а рядом с ним Сергей Валентинович Русаков. Ректор. По другую сторону красовался его первый заместитель, а также начальник по воспитательной работе, начальник курса и еще незнакомый Юльке мужчина лет шестидесяти. Можно не сомневаться, тоже какой-нибудь начальник, мать его. Даже на линейке в честь первого сентября не собиралось так много важных персон.

Пока у Юльки подгибались колени, потели ладони и бешено стучало сердце, дверь позади распахнулась и вошел еще один человек:

– Тимур Рустамович, вызывали?.. – он осекся, тоже увидев состав участников будущего разговора. Ветрова даже оборачиваться не стала, потому что знала – это физрук. И сейчас им обоим придет конец.

– Антон Викторович, проходите. И дверь за собой прикройте, будьте добры, – сурово сказал Тимур Рустамович. Выглядел он непривычно серьезно и даже угрожающе, хотя всегда казался Ветровой приятным человеком. Или так на нее повлияли рассказы Томы, которая с «Тимуром» практически дружила, каталась на соревнования и всякие командно-спортивные вылазки.

Физрук прошел вперед, сел на предложенный стул. И по дороге мазнул по Юльке таким ненавидящим взглядом, что она и устояла-то чудом. Просто у нее перестали слабеть и подгибаться коленки, и вместо этого застыло все тело. Она бы вряд ли сейчас смогла сесть, разве что с прямыми, как две палки, ногами.

– Думаю, все мы прекрасно понимаем причину собрания, – роль главного на себя взял все тот же Тимур Рустамович. Перед ним лежал телефон, и наверняка там были загружены те самые видео. – Антон Викторович, вам есть, что сказать? Советую хорошо подумать перед ответом.

Физрук тяжело сглотнул.

– Эти случаи вырваны из контекста, чтобы представить все в неправильном свете. Единственное, что я могу сказать – для меня все курсанты равны, особого отношения я не проявлял. Записи искажают реальность.

– Вы тоже так считаете, курсант Ветрова? – Взгляд Тимура Рустамовича упал на Юльку, которая за последние минуты перешла от мелкой дрожи к абсолютному спокойствию. Первый шок прошел, пора встречать реальность. Потому что за Юлю этого никто не сделает.

– Я не видела записи, – ответила она.

– И не загружали их в сеть?

– И даже не снимала.

– Тогда спрошу напрямик, – он посмотрел на экран телефона и процитировал: – «Девушка подвергается систематическим издевательствам и унижениям, и все с попустительства администрации университета». Это правда? Вам действительно настолько сложно у нас учиться?

– Неправда.

– А это, между прочим, заголовок целой статьи.

– Это неправда, – упрямо повторила Юля. – Статью я тоже не писала.

– С вами все ясно, – кивнул Тимур Рустамович и вновь вернулся к подчиненному: – А вы, Антон Викторович, объясните, как можно вырвать из контекста фразы вроде «бешеный ПМС», «опять месячные» и «бегаешь хуже обезглавленной курицы». И я правильно понял: вы обращаетесь так со всеми курсантами без исключения, и только на видео нам попались случаи с Ветровой?

Физрук промолчал, и лишь алые уши выдавали его состояние.

– Полагаю, мы все прояснили. Вы можете идти, Антон Викторович, – все с тем же олимпийским спокойствием выдал Тимур Рустамович. – Мы пообщаемся с вами позже, но я полагаю, вам понятно, что это будет за разговор. А пока свободны. У вас по расписанию группа, займитесь ею.

Хлопнула дверь, Ветрова осталась перед начальством одна.

Ее и без того шаткое положение в очередной раз пошатнулось. Она стояла и смотрела на всех этих начальников и умирала в душе. Она боялась до чертиков, потому что… потому что из тех жалких девичьих единиц, что умудрялись поступить или перевестись на пилотов, до конца доучивались… да почти никто!

И Юлю кто только не предупреждал… что будет так.

Всегда сложно, всегда с борьбой и диким стрессом. Постоянно. Без исключений. Каждый день. И она думала, что справится со всем, всегда же справлялась… но как страшно! Ее прямо сейчас могут выставить прочь просто из-за глупого скандала с физруком. И конец большой мечте.

– Юлия, вы должны были прийти ко мне и все рассказать. Тем более, судя по всему, недостатка в свидетелях у вас не было, – тон Тимура Рустамовича немного смягчился. Наверное, он опасался, что она тут хлопнется в обморок, а то и помрет от разрыва сердца. – Почему вы терпели и довели до крайности?

– Я… справлялась.

– Ни один преподаватель не может общаться так с вами. Вы это понимаете?

Она кивнула.

– Вы терпели по каким-то своим причинам, но теперь мы вынуждены из-за этого разгребать скандал и доказывать, что у нас тут не ненавидят девушек. Вы должны были сообщить до того, как кто-то слил в сеть эти видео.

Еще один кивок.

– У вас есть предположения, кто это сделал, Ветрова? – вклинился в разговор ректор. Его голос был тихим, вкрадчивым… но сам мужчина Юлю всегда немного пугал. Такой весь круглый и улыбчивый, на первый взгляд похожий на добродушного Колобка, но первое впечатление обманчиво, как и его улыбка. С этой самой улыбкой он легко подписывал приказы на отчисление.

Юля общалась с ректором, когда переводилась, и тогда… тогда она клятвенно пообещала, что не доставит ему проблем. Ни единой проблемы. Что ректор о ней даже не услышит, не вспомнит о ее существовании до самого выпуска. И только после этого он подписал приказ о переводе.

– Ни единого.

– А если подумать?

– Полагаю, это был кто-то из группы, – выдала она очевидность.

– Фамилию не назовете?

– Извините, но я не знаю.

– Может, у вас есть подозрения?

– Нет, – прошептала она, краснея все больше. Ректор смотрел на нее так, что хотелось исчезнуть, обратиться в пыль. Да и остальные… никто ей не верил. Конечно, все прекрасно понимали: она знает или догадывается. И даже расскажет, если пригрозить как следует.

Но грозить ей не стали.

Пока.

Задали еще с десяток вопросов про случившееся, про Антона Викторовича и его обращение с курсантами. Затем заставили подписать заявление о систематических нарушениях и требовании разбирательства. Дату проставили двухнедельной давности. Якобы она пожаловалась до слива видео, а администрация все это время вела расследование и «держала руку на пульсе». Все это походило на попытку помахать кулаками после драки, но это не ее дело. Юле еще пятьдесят раз напомнили, что в случившемся она виновата сама, поскольку не пожаловалась, и отпустили с миром.

Она вышла в коридор, свернула за угол и бессильно прижалась к прохладной стене.

Ее трясло от пережитых эмоций.

Глава 7
Первым делом чувство вины

Она так и стояла в закутке неподалеку от спортзала, собираясь с мыслями. Возвращаться на физику до звонка все равно нет смысла. Она уже пропустила большую часть лекции, а остальное вряд ли способна воспринять. Кто там обычно записывает лекции? Славик Евсеев, у него и почерк приличный, можно будет нафоткать материал и переписать все дома.

Дверь спортзала вдруг открылась, оттуда вывернул кто-то.

Но не прошел мимо, как Юля надеялась, а остановился, вглядываясь в тупик и стоящую в тени девушку. Она бросила в коридор гневный взгляд, как бы говоря: «Иди куда шел!» Но эффект получился обратным. Парень свернул в ее сторону, и вскоре выяснилась причина – то был назойливый первокурсник. Руслан, кажется… В этот раз не в грузном бушлате и даже не в плохо сидящей форме, а в шортах и футболке. С влажными от пота светлыми волосами и раскрасневшимися после физры щеками.

– Все хорошо? – спросил он. В его голубых глазах читалось неподдельное беспокойство, такое, что нестерпимо захотелось его стукнуть. Хотя Юля была в таком взвинченном состоянии, что ей хотелось стукнуть кого угодно, да хотя бы стену спортзала!

– Нормально. Иди куда шел.

Но Руслан, само собой, совету не последовал. Вместо этого подошел ближе и встал напротив Юльки, пытаясь поймать ее взгляд. Она упорно смотрела в сторону, кусая от напряжения губы, эмоции до сих пор не улеглись. Даже наоборот, от пережитого ее заметно потряхивало. Все эти взгляды начальников, допрос… Больше всего она опасалась, что от нее не отстанут и заставят-таки выдать автора видео. Она бы не смогла. Или смогла? Хорошо, что хоть обошлось. Пока.

Понаблюдав за ней, настырный Руслан сделал очевидный вывод:

– Ничего с тобой не нормально. Что-то случилось?

– Нет.

– Почему ты тогда не на паре?

– Тебе какая разница?! – взорвалась Ветрова, она и так держалась из последних сил. – Я же сказала – иди куда шел! И меня не трогай! Отвали. Так понятнее? Проваливай, блин!

– Но…

– Оставь. Меня. В покое!

Она отвернулась, но все равно заметила, как он вздрогнул и попятился. Сначала медленно, а потом развернулся и молча ушел. Юля успела увидеть его спину и поникшие плечи, и ей сразу стало стыдно за свою вспышку, потому что первокурсник Руслан Владимиров уж точно не виноват в ее многочисленных проблемах.

Поэтому день спустя она надумала подойти к нему сама, увидев в столовой во время большого перерыва. Самое людное время, в такое и знакомых-то не всегда в толпе разглядишь, все ведь в одинаковой форме, но Руслан как-то сразу попался ей на глаза, когда она уныло ковыряла рыбу и рис. Он ни разу на нее не посмотрел, а Ветрова вся извелась от чувства вины и пыталась поймать его взгляд, чтобы понять, прощена или нет. Хотя какое ей дело, спрашивается? Но дело было, вина тоже присутствовала. И она, честно говоря, устала это анализировать.

– На кого ты все смотришь? – Сидящая напротив Тома заметила, что внимание подруги ускользает. Обернулась и тоже разглядела Руслана: – А, на первака. Все еще симпатичный. Форма ему очень идет.

– И правда симпатичный, – Марина тоже посмотрела на Руслана. – Только насчет формы не согласна, вижу пятно на кителе – это сразу минус.

– Нет там пятна!

– Есть-есть. Очень неаккуратно.

– Простим ему этот тяжкий грех, – дипломатично решила Тома, глянув на молчаливую Юлю. – Не всем быть аккуратистами. Хотя мне всегда казалось, что нашей Юле блондины не нравятся.

Ветрова отмерла:

– Что?! Он мне не… Я нахамила ему. Когда все случилось с физруком. Была на взводе, а он подошел и начал выпытывать, что у меня произошло.

– Это он зря. Все мы знаем, Юлю Ветрову лучше не донимать.

– Глупости!

Тома пожала плечами:

– В последнее время ты всегда… на нервах. Поэтому я и мучаю тебя попытками куда-то вытащить. Сразу видно, тебе очень надо. Чтобы не кидаться на людей и потом не изводить себя из-за чувства вины. – Она опять обернулась на Руслана и пожала плечами. – Просто подойди к нему.

– Я так и собиралась. После обеда.

– Иди сейчас, потом в толпе не поймаешь.

Подумав немного, Юля-таки отправилась в сторону Руслана.

– И скажи ему, чтобы почистил китель! – вслед прокричала Марина.

Руслан заметил ее, когда она почти подошла. Разговор за его столом быстро стих, словно к парням подошла строгая училка и при ней ни-ни, на Ветрову уставилось сразу пять пар любопытных глаз. А она отметила, что друзья у Руслана такие… сильно ему уступающие. На вид типичные затюканные ботаны, один даже комично прыщавый и очкастый, этакий эталон клише. Зачем ему очки, у пилотов же стопроцентное зрение!

– Мы можем поговорить? – спросила она.

– Конечно. – Руслан встал и следом за Юлькой отошел к панорамному окну столовой. Сейчас оно полностью покрылось кружевными морозными узорами, а обычно за окном можно было разглядеть голубые елочки и задний двор университета. Летом там часто обжимались парочки, думая, что за елками их не заметно, но яркие белые рубашки сразу притягивали взгляд.

– Я не… Прости, что накричала тогда.

– Накричала и накричала, – пожал он плечами.

– Нет. Не стоило так делать… мне жаль.

Он кивнул, да так серьезно, словно они логико-философский трактат обсуждали.

Юля вдруг осознала, что совсем не понимает этого первокурсника. Не понимает, что у него в голове. Обычно не так уж и сложно угадать, о чем думает парень и что сделает дальше. Особенно, когда учишься в месте, наполненном тестостероном. Скажем так, здесь флиртовать и бревно бы научилось, потому что это ежедневная рутина. Общаться на языке заигрываний, предугадывать дальнейшие события, даже читать людей. Уж за три года эту науку постичь несложно. Но в конкретном случае Юля уперлась в тупик.

– Я просто подумал, ты пришла ко мне, – сказал вдруг Руслан.

– К тебе?

– Ну да. Посмотрела расписание и пришла.

– Я даже не знаю, в какой ты группе.

– В пятой. П-5.

– Зачем бы мне приходить? Ни за что бы так не сделала.

– Я просто подумал… неважно, – отмахнулся он. Но под вопросительным взглядом Ветровой пояснил: – Я видел те видео из анонимного паблика. Подумал, вдруг тебе понадобилась помощь, а номер мой ты потеряла.

– И ты смог бы помочь? – хмыкнула Юля. – И как, интересно?

– Придумал бы что-нибудь.

– Смотрю, это твой любимый план – придумать что-нибудь, – она уже откровенно веселилась, глядя на его серьезный вид. Опять. Просто безумие какое-то, не иначе.

Буквально все, что связано с этим парнем, было так странно.

Даже ее желание извиниться. Да с чего бы вдруг?! Не в первый раз она на кого-то накричала, в конце концов. Ситуации всякие возникали… Вспомнить хотя бы Даню Рылова, бывшего одногруппника. Да они ежедневно цапались! Точнее, Даня цеплял Юльку, а она слала его в самых красочных выражениях, исконно магаданских, и ни разу – ни разу! – не подумала за это извиниться. И угрызений совести у нее не случалось. А тут из-за какой-то ерунды места себе не находила… неужели все из-за его глупого признания?

– Меня ждут друзья, – Юля улыбнулась на прощание и отправилась к своему столу и давно остывшей рыбе. Вместо того, чтобы убраться восвояси, Руслан пошел за ней, словно личный телохранитель. Закончилось все тем, что он под внимательными взглядами девчонок отодвинул для нее стул, кивнул всем в знак приветствия и ушел.

– Какой обходительный, – заметила Марина без намека на иронию.

– Я была права, форма ему идет, – улыбнулась Тома и пояснила для остальных: – Это тот самый влюбленный первокурсник с вечеринки.

– Влюбленный? – подхватила Ритка, хотя до этого усердно пялилась в телефон. – Ветрова, ты как всегда! Уже влюбленный… Убедись только, что ему есть восемнадцать.

– Пригласи его на вечер игр, – посоветовала Марина и просто не смогла не оседлать любимого конька: – Ты передала ему про китель? Если не вывести пятно сразу…

Тома поспешила перебить:

– Как здорово ты придумала! Точно! Нам как раз не хватает одного игрока.

– Это решается просто – я могу не приходить, – буркнула Юля, чувствуя себя вредной дворовой бабкой. Ну почему в последнее время она такая? Тома же ради нее все и устроила, чтобы подбодрить.

Это не озвучивалось прямо, но игровой вечер – их давняя традиция, что началась в момент, когда Тома и Эдик съехались. Раз в неделю или две они собирали друзей и распаковывали настольные игры.

Было весело, хотя поначалу многие звали вечера «домом престарелых». Но в такое быстро втягиваешься… А потом Юлька с Серегой расстались, и веселье закончилось. Нет, в настолки они все еще играли, но теперь всем приходилось лавировать между половинками расставшейся парочки. Если на вечер заявлялся Серега, то не приходила Юлька, просто потому что… не хотела. Сама же Юлька приходила только в том случае, если Сибиркин обещал отсутствовать, что случалось не так часто.

Глупо все это… наверное.

Но лучше так, чем извечные шуточки о скором воссоединении, замечания, как хорошо всем вместе и о том, что было раньше… а такое всегда проскальзывало. Даже когда Тома выговаривала Эдику, чтоб молчал, он все равно вспоминал о лучшем друге. Что уж говорить об остальных парнях, которые с Томой не встречались и покладистыми из-за этого факта не были. Там один Колян с его подколами чего стоил. Но это тоже дело обычное, когда пара распадается в компании. Всегда кто-то становится жертвой, отщепенцем. Это неизбежно. И как бы Тома ни пыталась выискивать компромиссы, все равно все было криво и не как раньше.

И это дурацкое «как раньше» тоже раздражало пуще некуда. Какая-то возведенная в абсолют ностальгия, честное слово. Словно лучше уже и не будет, только и осталось, что вспоминать это проклятое «раньше». Веселый первый курс, практику с долгим самолетно-закатным летом, не менее событийный второй курс. Когда учеба не обременяла и даже веселила, а каждый день был праздником. Или так только казалось?

– Конечно я приду, – поторопилась исправиться Юля под обиженным взглядом подруги. – Но одна. Или вон Ритуську с собой затащу. Ты как, Рит? – Она отклонилась назад, ловя реакцию бывшей одногруппницы.

– Прости, Юльчик, но я пас. Иду в кино с Димой-диспетчером… или Димой-спасателем, я еще не определилась, какому из Дим дать шанс. Может, одного отложу на воскресенье.

– Отличный план. А я тогда Наташку позову. Кузьмину.

– Которая тоже из пилотов? – заинтересовалась Тома.

– Ага.

– Не знала, что вы общаетесь.

– Вот и заобщаемся, – улыбнулась Юля.

Наташка училась в параллельной группе и поначалу Ветрова правда думала, что они станут подругами. Как-никак, находятся в одинаковом положении – разве это не повод сблизиться? Но Наташка, а точнее, Натаха, как ее звали парни, дружелюбием не отличалась, а с Юлькой даже не всегда здоровалась, словно она нарушила идиллию, когда ворвалась в мир пилотов. Раньше Натаха была там единственной девушкой, а теперь их сразу две.

Но кто откажется от веселой тусовки со старшекурсниками?

Глава 8
Первым делом спонтанность

Суббота нагрянула неожиданно. После пар Юля до самого вечера занималась физикой, чтобы освободить время, – на следующей неделе у них коллоквиум, который ну никак нельзя завалить. Хотя физик у них приходящий, основная его работа вообще в другом университете, и поэтому он был одним из немногих, кто Юлю жалел. И тянул изо всех сил как «единственную девочку».

Из крайности в крайность, как говорится. И оба края как-то так себе, если честно. Вот бы никто не зацикливался на том, кто она такая, но это мечта из ряда фантастики.

Тома позвонила, когда Юля была уже одной ногой на улице.

– Прости, – зачастила она, забыв поздороваться. – Но Эдик позвал сегодня Серегу. Хотя я говорила ему этого не делать! – Ее голос стал строгим: явно выговаривала стоящему рядом Эдику. И он что-то там бубнил в ответ.

– Я тогда…

– Не смей оставаться дома! Вот не смей!

– Том, ты же понимаешь…

– Вообще-то, не совсем! Точнее, совсем не понимаю! Вы же с ним оба такие классные, веселые и адекватные! Так какого черта ведете себя, точно в детском саду?! Ну расстались, с кем не бывает! Теперь что, я не могу видеть свою подругу в одной комнате с Серегой? И долго это будет продолжаться?

– Мы можем находиться в одной комнате. Меня просто бесит, что вы все сводничаете, стоит нам оказаться рядом! Сил нет это терпеть. Как только перестанете, все образуется.

– Так не терпи! Возьми да наори, как на своего первака! Эдика можешь даже стукнуть, разрешаю! – Следом за «разрешением» раздался возмущенный бубнеж самого Эдика, который не собирался становиться грушей для битья. – А нечего шутки свои шутить, – шикнула на него Тома и вернулась к разговору: – В общем, я тебя жду, Ветрова! И не хочу слышать твоих оправданий. Ты обещала испечь торт! Мы все купили, ждем тебя.

– Я приду, – пообещала она и вышла из общаги.

Стоянова, нахалка, знала, чем зацепить. Кулинарией. Тайной Юлькиной страстью. Точнее, всякими кондитерскими штучками. Это началось еще в школе: в моменты стресса она закрывалась на кухне и что-нибудь пекла. Обычно это были печенья. Сотнями. Смотря, насколько все плохо. Однажды она извела целый пакет муки, а для печенья не осталось в доме тарелок. Тогда отчим дал ей затрещину за помаду на губах, а мать сказала, что Юле это показалось. И вообще, помада Юле не идет.

Все-таки как хорошо, что между ней и этими людьми пять тысяч километров!

Уже позже Юля освоила другие рецепты, более сложные. Как оказалось, не всегда достаточно просто замешать тесто, навалив ингредиенты в кучу, это практически наука. Реакция соды и уксуса, температура крема… Порой нужно учесть так много всего, что о проблемах и думать-то некогда. Это расслабляет и занимает лучше любой терапии. Но Юля жила в общаге, и на местной плите готовить ее не тянуло. Возможно, после того случая, когда на первом курсе она увидела, как парень жарит в сковородке носки. Ответов у нее до сих пор не было, да и получить их не очень-то хотелось.

С переездом Томы и Эдика на свою квартиру в Юлину жизнь опять вернулось кондитерское дело. Она с удовольствием приходила к ним в гости и что-нибудь готовила. И мысленно строила планы на будущее – когда-нибудь и у нее будет современная кухня и крутая техника, и не придется больше побираться у друзей или жить с отчимом. У нее еще обязательно все будет, она сделает для этого все. Сама.

Друзья жили в десяти минутах ходьбы от универа в высокой новостройке-свечке рядом с рекой и парком. Красивое место, даже зимой. И вид… С двадцать второго этажа виднелись и река, широкая и сейчас замерзшая, и мосты, и городские огни, и даже огни аэропорта с постоянно взлетающими или садящимися самолетами.

В крайнем случае Юля засядет на кухне, будет готовить и считать самолеты – все лучше, чем киснуть в общаге, дичать, а потом кидаться на людей. Да и Тома права, хватит игр в прятки, взрослые же люди. И расстались вроде как друзьями… И стоило бы сосредоточиться на этой мысли, на той самой «взрослости», о которой она рассуждала, но все ее последующие действия взрослыми назвать было ну никак нельзя.

Просто она вдруг увидела знакомую плечистую фигуру, бредущую из ближайшего супермаркета к третьей общаге, махнула рукой, чтобы привлечь внимание и… предложила пойти с ней на этот игровой вечер. А еще была в шаге от банальности вроде: «Притворись еще при этом моим парнем, ха-ха!»

– Я с тобой? К твоим друзьям? – уточнил Руслан. Разумеется, с предельной серьезностью, словно Юля тусовалась среди нобелевских лауреатов, и он мысленно планировал, какие уравнения ему стоит изучить, чтобы вписаться.

– Ну да. Или у тебя другие планы? Если так…

– Нет у меня планов. Занесем продукты только, хорошо? И я переоденусь.

– Подожду тебя на улице.

– Не глупи, сейчас ниже минус тридцати. Идем.

Они поднялись на третий этаж в триста пятнадцатую – она запомнила! Руслан отпер дверь и пропустил ее вперед. Зашел следом, включил свет, пошарив где-то над ее головой. Юля почувствовала, что от него пахнет мятой… должно быть, дело в жвачке. Она отвернулась, пока он не засек ее за обнюхиванием. А то поймет все неправильно, начнет на что-то надеяться… а у них и так уже перебор с количеством общения.

Примерно в этот момент Юля пожалела о своей спонтанности.

Не подумала о чужих чувствах, но отступать было поздно.

– Ты пока осматривайся, я скоро, – сказал Руслан и скрылся за ближайшей дверью.

Она уже с любопытством глазела по сторонам.

Ей еще не приходилось посещать третью общагу, но она слышала, что здесь прикольно. И правда: все было новеньким, чистеньким. Коридор соединялся с гостиной и кухней, справа дверь, судя по всему, в ванную. Слева спальня, в ней-то и скрылся Руслан. Большие окна, скромный балкончик. Окна выходили на университетскую медсанчасть. Забавно. Все компактное, но для одного человека просто хоромы. Словно в глянцевом сериале о студенческой жизни, особенно если сравнить с реальными общажными клетушками. И это в минуте от универа!

– Я готов. – Руслан вышел из спальни.

Юля не успела разглядеть, в чем он был до этого, но теперь выбрал синие джинсы и синюю водолазку, которую с такими глазами носить – преступление. Они и так у него слишком синие. Вся его одежда была дорогой и качественной, вряд ли купленной в провинциальном городе, что только подтверждало подозрения на его счет. Непрост мальчишка. Но ужасно хорош собой. Еще и блондин… Ей стоило остановиться и прекратить его разглядывать! Все равно не ее поля ягода – таких она уже наелась.

– Так нормально? – уточнил он.

– Так ты покоришь всех девчонок разом.

– Мне всех не надо.

– Идем уже, – рассмеялась Ветрова. Да-да, опять! Опять он смешит ее, даже не пытаясь шутить. Пожалуй, в других обстоятельствах у Руслана Владимирова определенно был бы шанс. Быть может, даже из-за этих его странностей.

Он сменил бушлат на красную куртку, натянул простую серую шапку, обул тяжелые ботинки и сразу преобразился. Хотя в ушанке он Юльке тоже нравился. Мысль была внезапной, и она поспешила отогнать ее подальше, потому что… да у нее и так сложностей по горло.

Даже для коротких свиданий нужен запал, искра, если угодно. А Юля в последнее время чувствовала себя переваренной рыбой. Ездили они как-то на шашлыки-рыбалку все вместе, и вот пока Ветрова удила рыбу с парнями, Тома варила суп. И почему-то она была уверена, что рыба варится не меньше двух часов, а то и три – для полной готовности. Вот той кашеобразной рыбой из кастрюли Юля себя в последнее время и ощущала. Запала хватало на учебные разборки, и только.

– Зачем я иду к твоим друзьям? – спросил Руслан.

Точно. Лучше обговорить этот вопрос, пока он не надумал лишнего.

– Притворяться моим парнем тебе не придется, не волнуйся. Просто… придем вместе, вот и все. Повеселимся. Как ты, кстати, относишься к настольным играм?

– Сориентируюсь, – с таким настроем сомневаться в его словах не приходилось.

Глава 9
Первым делом чизкейк

Тома открыла дверь в шапке и теплой куртке.

– Я должна найти пластилин! – сообщила она на ходу. – Для настолки… Эдик тоже в магазине, ищет свекольные чипсы. Кухня в вашем распоряжении. Пока-пока. – И убежала, закрыв за собой дверь.

Правда, пока Юлька и Руслан переглядывались, Тома заглянула в квартиру:

– Кстати, приятно познакомиться! – И опять исчезла.

На кухне друзей Юля ориентировалась отлично, все-таки не раз здесь бывала. Пока Руслан мыл руки, она достала необходимые продукты из холодильника, нашла посуду и прошерстила шкафчики в поисках печенья.

– Тебе помочь? – Руслан появился в дверном проеме. Весь такой красавчик в этой своей водолазке… и совсем уже не мальчишка в подвисающей форме, как ей показалось изначально.

Боже, и о чем она только думает?

Точнее, в какой момент она начала думать о нем так? Смотреть на его руки и плечи. И вместо странного первака вдруг красавчик нарисовался, надо же! Это все из-за отсутствия личной жизни, не иначе. Она так давно забила на парней, они как будто для нее исчезли. И теперь непривычно и даже странно хоть на миг ощутить интерес не к физике.

– Можешь посидеть рядом, – она указала в угол, где находился небольшой столик с тремя стульями вокруг.

– Но я бы лучше помог.

– Я собираюсь готовить чизкейк с шоколадным печеньем. Это быстро и просто.

– Не хочу сидеть, когда ты занята.

Он это серьезно?

Судя по всему, более чем.

– Ладно, Супермен, – засмеялась Юля и кинула Руслану пачку печенья: – Половину нарежь, а вторую половину накроши в пыль.

– Это как?

– Положи в пакет и покатай скалкой.

Он посмотрел на Юльку с подозрением, словно ожидал, что сказанное – глупая шутка. Но Юля вообще-то не шутила… но ей все равно было смешно. Дурацкий этот Руслан, и откуда взялся на ее голову? Весь такой серьезный, но при этом рядом с ним улыбка так и лезла на лицо.

Пока бедолага неловко справлялся с печеньем и пакетом (Юля следила за этим зрелищем как ястреб, боясь упустить забавные моменты неравной борьбы), она растопила масло и подготовила форму Смешала крошки печенья с маслом и выложила на дно.

– Теперь ты займешься сливками, – сообщила она горе-кулинару Выдала ему венчик, налила сливки в миску и сказала: – Взбивай. Они должны стать пышными и увеличиться в объеме.

– Но они же жидкие, – Руслан покачал миску в доказательство.

– Я в тебя верю.

Сама она быстро растопила белую шоколадку, смешала ее с творожным сыром и желатином. Руслан тем временем воевал с венчиком и сливками, разбрызгивая их направо и налево. Вид у него был сосредоточенный, словно он мир покорял, не меньше. По щеке стекали сливки… и на синей водолазке расползлось пятно. О, Марина бы с ума сошла от такого зрелища.

– Хватит уже, помощничек, – не удержалась Юля.

Руслан ее не услышал, поэтому она подошла и остановила его, забрав венчик. Сливки были измучены, но вполне готовы для чизкейка. Рецепт много раз проверенный и беспроигрышный, такой не испортить даже криворукостью помощника.

– У тебя тут сливки. – Она потянулась к лицу Руслана и вытерла его щеку.

Не подумала… получилось как-то само собой. Простой ведь жест, естественный… они готовили вместе, смеялись… или Юля смеялась, а он выполнял невыполнимую миссию и, возможно, покорял мир. Но щеки Руслана вдруг покраснели, а сам он тяжело выдохнул, глядя на Юльку сверху вниз горящими и немного безумными глазами. Словно она не тронула его едва заметно, а совершила что-то из ряда вон.

– Всего лишь сливки, расслабься, – весело повторила она и облизала палец.

После этого Руслан совсем застыл, его взгляд потемнел. В какой-то момент он перестал выглядеть забавным и нелепым первокурсником, и Юля почувствовала, как у нее самой уже загораются щеки. На кухне вдруг стало не хватать воздуха и слишком пахло сладким чизкейком.

Пока Ветрова размышляла, что же такое с ней творится, Руслан шагнул ближе. Все еще с тем самым темным взглядом. Юля застыла на месте вместо того, чтобы рассмеяться и его оттолкнуть. Надо было это сделать, но она отчего-то не смогла, так и смотрела на него снизу вверх, выжидая и думая, какой же он высокий. И как близко его губы. Красивые губы, между прочим! Такие пухлые, хорошо очерченные и напрашивающиеся на поцелуй. А Юля так давно не целовалась и совсем забыла, каково это.

– Юль, я… – прошептал Руслан едва слышно, но она все же услышала.

Вздрогнула и отшатнулась. Потому что… она что, правда собиралась целоваться с этим Русланом? Конечно, она собиралась, ведь думала о его таких красивых губах! И даже успела представить… о, нет. Нет-нет!

– Надо открыть форточку, – пробормотала она, огибая Руслана.

Ей определенно нужен воздух, февральский и морозный, чтобы прийти в себя. Сколько там за окном? Ниже тридцати со знаком минус? И воет ветер? Отлично, как раз погодка для срочной реабилитации.

Как назло, форточка отказывалась открываться, ручка не поворачивалась, или Юле просто не хватало роста, чтобы надавить на нее как следует. Руслан подошел и ей помог. Молча и стараясь не касаться.

– Надо срочно смешать сливки, пока они не осели, иначе чизкейк не получится. – Боже, что она несет? Конечно, он получится, потому что это беспроигрышный вариант для незадачливых кулинаров. – И там еще шоколад. Застынет. – Нет, он не застынет, он уже в сыре!

Юля мельком глянула на Руслана – он смотрел на нее, как всегда, внимательно, словно понимал все на свете и не возражал. И почему-то сейчас это не веселило, а бесило. Почему она нервничает, а он такой весь уверенный и непробиваемый?!

Она быстро и слегка нервно доделала чизкейк, не понимая, что с ней творится. На пустом месте же разволновалась! Словно впервые с кем-то едва не поцеловалась. Даже не близко! Ветрова вообще из-за парней никогда не нервничала, считая их… чем-то вроде побочного развлечения в жизни. Первым делом самолеты, а парни по остаточному принципу – вот ее правило. И лет до тридцати оно не изменится: Юля не собиралась идти общепринятым путем, она хотела для начала обрести уверенность в себе. Что угодно, лишь бы не повторить путь матери с ее зависимостью от постороннего мужика. Поэтому не ей нервничать из-за поцелуя, который даже не состоялся. Да еще с первокурсником!

Боже, она слишком много об этом думает.

– Двадцать минут в холодильнике и готово. – Юлька захлопнула дверцу холодильника и натолкнулась на внимательный взгляд. И не выдержала: – Ну что ты так смотришь?

Руслан отвел взгляд, но ответил:

– Я совсем тебе не нравлюсь?

– Ты мне… Ты привлекательный парень, думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь, – вздохнула она.

– Тогда в чем проблема?

– В том, что мне это не интересно сейчас, ясно? И… надо еще растопить шоколад, покрыть им чизкейк. Скоро вернутся Тома и Эдик, а мы заняты совсем не тем… И вообще, зря я тебя сюда позвала. Подала неверный сигнал. Просто у меня такой бардак сейчас в жизни, что я… горазда на глупости. Прости за это.

Руслан ничего не ответил и молча подал ей шоколадку.

Глава 10
Первым делом экивоки

Вернулись Тома и Эд, а за ними подтянулись остальные – Колян с девушкой, Серега и еще двое его приятелей, а позже подошла и Марина. До последнего она думала, что не успеет, но смогла отпроситься с работы и приехать.

Все дружно познакомились с Русланом – единственным новичком в компании. Знакомство получилось неловким из-за истории Юльки и Сереги, а еще из-за присутствия этого самого Сереги. Остальные парни в знак солидарности новичку даже не улыбнулись и поглядывали на него свысока, резко вспомнив, что все присутствующие здесь – скорые выпускники, а Руслан… а что Руслан? Не летал еще даже, авиационного керосина не нюхал, а потому зелен и смешон. Даже еще не птенчик, а так – желток.

И только Марина приветливо сказала:

– Всегда рада новым лицам. Нужна влажная салфетка?

– Зачем?

– У тебя тут пятно…

Вскоре приехала пицца и другие закуски, все собрались в гостиной и загалдели про полеты и трудоустройство. Тома притащила бокалы и стаканы на выбор – напитков у Исаевых, как все давно прозвали эту парочку, всегда было много. Отец Эдика летал по всему миру и чего только не привозил, а сын все это тащил потом в универ приятелей угощать. В Эдике была хороша его безграничная щедрость к друзьям.

– Что будешь? – спросила Тома у Юльки.

– Я сделала горячий шоколад, буду его. Мне завтра готовиться к зачету.

– Поняла. А Руслан что будет? – Тома повысила голос, обращаясь к парню. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, хоть и выглядел равнодушным. Но пока остальные парни, перекрикивая друг друга, говорили о полетах и авиакомпаниях, он вынужден был стоять рядом с девчонками, словно молчаливый телохранитель.

Зря Юлька его притащила, зря.

– Я не пью алкоголь, – сказал он.

– Какие вы серьезные, – посмеялась Тома и ушла дальше.

– Посидим часок и уйдем, хорошо? – Юля чувствовала свою вину за этот вечер. За парней, которые нарочно вычеркивали Руслана из общей беседы, на Серегу, который зыркал с намеком на победу, что даже не имело смысла. Какую еще победу? Почему расставание, даже самое, на первый взгляд, дружеское, все равно ни черта не дружеское?

Руслан посмотрел на Юлю своим фирменным внимательным взглядом:

– Зачем так торопиться? Мне все нравится.

– Нравится?

– Конечно.

– Ну раз нравится…

Тома достала настолку – в этот раз «Экивоки». Не менее получаса все спорили о том, как же играть: только за себя или в командах. Если в командах, то сколько человек должно быть в каждой. А потом, как делиться. Ничего нового, каждый игровой вечер начинался с бурных споров, но без неловкости не обошлось. Юлю упорно толкали в команду к Сереге, снабжая это дело шутками вполне себе приятельскими, но все равно напрягающими – сколько можно? Хотя Ветрова уже знала ответ. Эта пластинка заела как минимум до выпуска Сибиркина. Хорошо, что осталось недолго.

В итоге они все же разделились и разыгрались. Юля постепенно начала радоваться, что пришла, а ведь могла сейчас в общаге разглядывать учебники и опять унывать. А эти «Экивоки» здорово отвлекали и заставляли смеяться до упаду, глядя, как Колян пытается изобразить словосочетание «салатовая уховертка», а Марина объясняет, что такое галиматья, но никто не может это отгадать. Этот простой вечер был так нужен Юле, которая в последнее время стала слишком тяжелой на подъем. Она и сама это понимала, но любые радости упорно откладывала на потом: когда-нибудь после перевода, когда-нибудь после экзаменов, когда-нибудь после сдачи хвостов, когда-нибудь после выпуска… Синдром отложенной жизни.

А смешнее всего вместе взятого оказался такой серьезный Руслан Владимиров.

Он что-то показывал, стоя в центре комнаты, но Юля не могла понять, что именно. Просто завороженно смотрела. На него, на пятно от сливок на его водолазке, на сурово сведенные светлые брови и взгляд голубых глаз. Каждый раз Руслан смотрел на нее так, словно остальные не имели значения. Юля вдруг вспомнила момент на кухне, посмотрела на его губы и пунцово покраснела, будто выпила бокал вина.

– Это «Любовь и голуби»! – крикнул кто-то.

– Что еще за «Любовь и голуби»?!

– Фильм такой советский.

– Ни разу не слышал.

– Классику знать надо!

Руслан тем временем сел рядом с Юлькой. От него приятно пахло шоколадом, который он тоже пил. А Ветрова, похоже, слишком забылась, потому что позволила себе сидеть так близко и даже не подумала отодвинуться. Опять эти неверные сигналы… или, быть может, очень верные? И она расслабилась настолько, что ей подумалось… Руслан же ей нравился, глупо это отрицать. И нравился сильно. Да, он первокурсник, слишком серьезен, а еще не без странностей: чего стоит его признание в любви в столовой… Нет-нет, самолеты все еще первым делом, но ведь можно попробовать? Не нырять в ненужные отношения, а просто дать шанс кому-то новому. Может, именно это и было ей нужно все время? Перестать откладывать маленькие радости и хоть иногда поднимать голову от учебников.

Она мысленно усмехнулась, вспомнив, как звала себя переваренной рыбой и думала, что ни на что уже не способна, запала не хватает. А тут вон оно что – приободрилась! Да так быстро, что даже смешно.

Первая партия оказалась за командой соперников, было решено сделать перерыв. Все разбрелись по квартире, кто-то вышел на площадку. Юлька помогала Томе отнести посуду на кухню и загрузить все в посудомойку, и в какой-то момент вместо Томы с грязными тарелками в руках возник Серега.

– Ты его специально привела, да? Этого мальчика, – спросил он с добродушной насмешкой, но Юля напряглась. Потому что ничего дружеского у них с Серегой не осталось, и все фантазии о том, что можно быть друзьями… короче, нельзя. Не бывает так.

– Специально? Ты о чем?

– Чтобы я приревновал.

– Да я не хочу, чтобы ты ревновал! – не выдержала она. – Потому что мы расстались! Не в шутку не на время, а всерьез и навсегда. И уже говорили об этом много раз.

– Ветерок, ну ты чего? – Серега шагнул ближе, улыбка с его лица пропала. – Мы же с тобой как Бонни и Клайд, как Сид и Нэнси – созданы друг для друга. И слишком похожи, чтобы просто так расстаться. Все хорошо было. Я не сделал ничего плохого, чтобы ты со мной вот так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Речь об игровой приставке PlayStation.

Вернуться