# Крылья возмездия

Дария Эссес

Им твердили: ложь приносит спасение. Однако никто не был готов к тому, что эта ложь за собой скрывает.
Тьма окутала Эрелим и развела Альянс по разные стороны континента. Эстелла, Астра и Аарон сбежали из Безымянного королевства в Молчаливую Цитадель, Клэр и Нэш стали заложниками короля Льерса, а Илай лишился воли и подчинился Богине Солнца. Дафна начинает наступление, но оказывается, оно имеет иную цель, нежели уничтожение народов Эрелима.
Зачем ей два артефакта и плакучая ива, в которой скрыта сила первозданных Путей? Какие жуткие существа рвутся через завесу в их мир? И кто он – их настоящий враг? Альянс сможет ответить на эти вопросы, только если отправится в Асхай – к правителям фейцев, скрывающим тысячелетнюю тайну.
Битва за Новый мир надвигается. И свободу обретет лишь тот, кто сможет ею пожертвовать.

© Дария Эссес, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

UNSECRET, Hannah Parrott, Ruelle – The Rising

sylva – там, где морят горят

UNSECRET, Neoni – Fallout

ЯАVЬ – Один в поле воин

Дарья Виардо – Сон

AURORA – Blood In The Wine

Эрика Лундмоен – Воля

Sybrid, Brittney Bouchard – No Time To Die

Katie Garfield – All Is Lost

Дарья Виардо – Солнечное сплетение

Lana Del Rey – Cinnamon Girl

Elli Goulding – My Blood

Silverberg, Ruelle – Giants

Дарья Виардо – Возвращайся домой

James Newton Howard, Jennifer Lawrence – The Hanging Tree

Coldplay – Yellow

Боги и королевства Эрелима, которым они покровительствуют

Богиня Костей – Элоэн

Льерс


Богиня Элементов – Камала

Асхай


Бог Разрушений – Аваддон

Рондда


Бог Времени – Орител

Безымянное королевство


Богиня Луны, Селена, и Бог Мудрости, Каэль,

на первом Совете Высших отказались от покровительства


Четыре королевства Эрелима, о которых известно со времен создания Нового мира


Королевство Кровавых Клинков – Рондда, столица – город Аталас

Валькирии и воины Ордена тамплиеров


Королевство Ветров Трамонтана – Льерс, столица – город Рулан

Ведьмы и ведьмаки


Королевство Вечной Весны – Асхай, столица – город Йостошь

Феи и фейцы


Безымянное королевство, столица – город Меридиан

Смертные

* * *

Посвящается моему читателю.

Я люблю тебя – слабого и сильного,

смелого и испуганного, улыбающегося и заплаканного


Всегда во тьме звезд,

всегда за свободу сердца

## Пролог. Конец уже содержится в начале

Февраль 834 года от создания Нового мира Небеса, Капитель

Дафна снова опаздывала.

Размеренно шагая по Капителю, дворцу семи Богов, она с поддельным интересом оглядывала свои владения. Вот и веская причина ее задержки, которой она прикроется перед Высшими: Богине нужно следить за порядком в Капителе. Остальные шестеро давно поняли, что Дафне плевать на назначенное время, в которое проводились Советы. Поэтому они, скорее всего, начали обсуждение без нее.

Дафна слабо улыбнулась.

Сегодняшний Совет будет отличаться от всех, что они провели со времен создания Нового мира.

Капитель всегда нравился Дафне больше, чем что-либо на Небесах. Да, дворец главнокомандующих был по-своему прекрасен, но только в пристанище Богов чувствоваласьистинная сила. Сила творцов, сила создателей, сила тех, в чьих руках – настоящая власть.

Капитель семи Высших был невероятных размеров. Белокаменные колонны возвышались над небесами, длинная лестница с тысячей ступеней уводила вниз – ко дворцу главнокомандующих и безграничным садам, затерявшимся среди пушистых облаков. Там же располагался и дворец советников – серафимов, что считались их правой рукой. А ниже, на уровне Золотых врат, которые охранялись херувимами, обитали остальные ангелы. Там они росли, учились, вступали в ряды Небесной армии и отчаянно тянулись к высшим рангам.

До поры до времени.

Дафна прошла главный зал Капителя, уголком глаза зацепив золотую статую, вылепленную по ее подобию. Затем вышла в широкий коридор. Он всегда охранялся самыми сильными серафимами. Вот и сейчас несколько десятков воинов выпрямились, когда заметили Дафну, словно она могла лишить их жизни только из-за того, что те неправильно стоят.

Хотя это недалеко от правды.

Шаги ее были мягкими и невесомыми. Можно даже сказать, немного ленивыми. Она парила над белоснежным полом, словно была клочком воздуха – незаметным, нонезаменимым.

Дойдя до хрустальных дверей, Богиня замедлилась и откинула за спину длинные огненные локоны.

– Доброго всем утра, – промурлыкала она.

Ангелы не изменились в лице. Однако Дафна знала, что им хочется хотя бы на пару мгновений остановить на ней взгляд.

Высшие редко показывали свое человеческое обличье, а сейчас от ее божественной ауры остался лишь легкий тянущийся за белым платьем шлейф. Каждый хотел поразглядывать ее, чтобы потом сказать своим знакомым: «Я видел второе обличье Богини!»

А если Богиня заговорит с ними, об этом будут слагать легенды.

– Микаэль, – плавным, тягучим голосом обратилась Дафна к одному из главнокомандующих. Он уже ждал ее около хрустальных дверей. – Следуй за мной.

Тот учтиво склонил голову и вошел в зал вслед за Богиней.

Единственное, что Солнце о нем знала, – его имя и то, что он совсем недавно дослужился до советника и главнокомандующего. Остальное ее не особо волновало.

Советы Высших проходили в круглом зале со сводчатым потолком. Хоть на континентах царила зима, сила Дафны поддерживала на Небесах теплую погоду. Вот и сейчас Богиня, творец всего сущего, подавила желание понежиться под пробивающимися в Капитель лучами солнца.

Порой Дафна ругала себя за такие мысли. Она ведь божество, а позволяет себе поведение, больше подходящее для обычных смертных. Сама Богиня играется с солнечными лучами? Чушь какая!

– Орителу нужно повесить тебе на шею часы, дорогая Дафна.

Богиня прошлась по круглому залу, громко стуча каблуками, и остановилась в самом центре. Гордо вскинув подбородок, посмотрела на алую ауру Аваддона.

– К чему эта напыщенность? Вас никто, кроме серафимов, здесь не видит. Зачем раздувать свою ауру до размеров Капителя? У меня уже шея затекла, пока я на тебя смотрела.

Алая аура вспыхнула от негодования. Зеленая, трепещущая около Аваддона, фыркнула от смеха.

– Почему ты не сменила обличье, Солнце? Ты же знаешь, что в человеческом теле мы уязвимы. Тем более ты не появлялась в Капителе уже около недели, – сказала Богиня Костей с небольшим упреком.

– Мне нравятся мои волосы, – легкомысленно ответила Дафна. – А тебе, Элоэн, тоже не помешало бы выйти на свежий воздух. В Капителе слишком душно, тебе так не кажется?

Зеленая аура затряслась от смеха. Элоэн и Камала понимали и принимали Дафну лучше остальных. Казалось бы, какое дело Богу, как о нем отзываются? Но нет – Солнце почему-то всегда хотела заслужить их уважение.

Помещение представляло собой круг, разделенный на семь секторов, каждый из которых подсвечивался определенным цветом. Между ними возвышались колонны, удерживающие сводчатый потолок. Дафна стояла в самом центре – ей пришлось покрутиться вокруг своей оси, чтобы оглядеть каждого Бога.

Они перестали обращать на нее внимание, вернувшись к обсуждению. Как будто Дафны вовсе не существовало. Их голоса доносились отовсюду, а божественные ауры переливались и подрагивали. Здесь они были намного больше и плотнее, чем внизу, – потому что это место подпитывало их. От каждого сектора к центру, где стояла Дафна, по каменному полу тянулась дорожка. Полоса одного из семи цветов, символизирующая силу каждого Бога.

А перед Солнцем, прямо в воздухе, зависли семь предметов. Семь артефактов из Старого мира, что подпитывали Богов в Новом. Там же находилась и золотая корона Дафны.

– Надеюсь, я не сильно опоздала. Уж простите, но у меня было одно важное дело! – громко сказала она, проведя кончиком пальца по ободку короны.

Боги прервались и обратили к ней свои размытые лики.

– Какое же?

– У меня есть предложение. И я уверена, оно придется вам по душе.

В этом зале часто стояла тишина – божественная, словно замершая во времени. Никто бы не смог различить истинных голосов Высших: смертные, скорее всего, услышали бы гул в ушах. Такое было под силу лишь ангелам, их собственным детям.

И сейчас Солнце почувствовала эту тишину гораздо отчетливее. Она улавливала лишь отдаленные звуки арфы и размеренное дыхание серафима, стоящего за спиной у закрытых дверей.

– Оно касается первозданных Путей.

Дафна повернулась к белой ауре. Бог Мудрости кивнул, подталкивая ее продолжать.

– Первозданные Пути – материальная сила. Это мы выяснили уже давным-давно, – начала она спокойным тоном, стараясь сдерживать ликование. Если ее план увенчается успехом, она станет единственным божеством Нового мира! – Мы долго пытались захватить их силу, овладеть ей, перенаправить на Небеса, но все тщетно. Однако есть кое-что, о чем мы с вами не думали…

Богиня выдержала короткую паузу и провозгласила:

– Об их полном уничтожении!

Вот уже более восьмисот лет они пытались вернуться к Старому миру, которым правили Боги Пустоты. Им пришлось надеть новые личины, овладеть новыми силами, чтобы создать иллюзию праведности. Чтобы континенты преклонили перед ними колени и пантеону было легче наставить их на путь истинный.

На путь Хаоса.

Но Эрелим – континент, который всегда отличался своей жертвенностью и глупой жаждой к справедливости, – до сих пор сопротивлялся. Жители бунтовали против пантеона, насыщали своей яростью Пути, а Боги Пустоты медленно… угасали.

Поэтому им нужно было постоянно возвращаться в Капитель, чтобы восполнять силы.

– Ты безумица, Солнце. Мы пытались уничтожить Пути, но они не поддаются даже квинтэссенции, – заносчиво ответила Селена, и Дафна поморщилась от звука ее голоса. – Объединение сил семи создателей Старого мира уничтожило бы что угодно, но не Пути. Камельера и Малаки постарались на славу, здесь и говорить не о чем.

Дафна даже не повернулась к ней, продолжая смотреть на ауру Каэля.

– Но мы не пытались превратить материальное в бес…

В эту секунду двери распахнулись, и в зал вошли два ангела. Богиня Солнца из последних сил сдерживалась, чтобы не обратить их в пепел.

Никто не имел права прерывать ее!

– Просим прощения, – склонился перед Высшими красивый, хорошо сложенный мужчина. Стоящая рядом женщина с длинными иссиня-черными волосами повторила его движение, чем заслужила тихое фырканье Микаэля. – На Иоторосе и Киэрии снова происходит нечто… странное. Мы с Навкратой послали туда один из легионов, но он не вернулся. Это уже третий случай.

– Не бери пример с Богини Солнца, Дариус, – прогремел Аваддон. – Мы прощаем вам вольности только потому, что вы наши приближенные. Других бы давно изгнали с Небес к Люциферу. Еще одно опоздание на Совет – и вы повторите судьбу Ирмы Йоргенсен.

Дафна проследила за тем, как Дариус и Навкрата опустили головы при упоминании своей бывшей подруги.

На секунду ее сердце странно кольнуло, как будто ей стало… больно? Она помнила, как Ирму – одну из приближенных к ним серафимов – Аваддон изгнал с Небес за какую-то незначительную оплошность. В семье Йоргенсенов остался лишь один ангел – Хелл. Если он не продолжит род, их фамилия навсегда канет в лету.

– Кстати говоря, – Дафна вернула взгляд к Мудрости, – где остальные? Хелл, Дагнар, Рианнон, Париса, Натаниэль?

– Они выполняют мое поручение на Асталисе. Сегодняшний Совет пройдет без них. У нас слишком много дел для незначительных речей, Дафна, поэтому не задерживай нас: либо доведи мысль до конца, либо возвращайся на свое место.

– И для опозданий, – не забыла уколоть ее Селена.

Богиня проглотила язвительный ответ и, бросив сощуренный взгляд на троих ангелов, снова сосредоточила внимание на Каэле.

–Пытаясь овладеть первозданной силой Путей, мы не пробовали преобразовать их в бесконечность. Даже принимая облик смертных, мы не становимся ими и не можем управлятьматерией. А плакучая ива представляет собой именно ее. Мы могли бы изменить сущность Путей. Перешить их и начать истощать, – пояснила она, заострив внимание на последней фразе. – А когда бы они полностью ослабли, мы бы их уничтожили. Раз и навсегда.

Дафна незаметно сглотнула.

Она чувствовала, как спину прожигают три пары ангельских глаз. Но не они ее волновали. Все внимание было сосредоточено на Каэле и Селене. На Боге Мудрости потому, что его мнение считалось авторитетным. А на Богине Луны потому, что та любила пойти против Солнца.

Третья причина крылась в том, что ее попросту могли раскусить. Но, кажется, Высшие даже не думали, что Дафна может иметь скрытую мотивацию.

Она замерла в ожидании. Однако первыми заговорили не Боги.

– Вы хотите лишить континенты их сил, – раздался за спиной стальной женский голос. Дафна бросила взгляд через плечо и наткнулась на пару изумрудных глаз. – Безвозвратно. Не подчерпнуть часть, а превратить жителей в бездушных марионеток.

–Ты будешь пояснятьмне мои же слова? Что ты о себе возомнила, Навкрата? – вспыхнула Дафна, словно закатное солнце.

Она уже хотела призвать божественную силу, но их прервал Каэль:

– Как ты предлагаешь ослабить Пути?

Богиня сделала глубокий вдох. Последнее время она слишком часто проявляла эмоции – будь то гнев или ликование. Она становилась слишком слабой.

– Войной.

– Это немыслимо, – снова вмешалась Навкрата, сделав порывистый шаг в ее сторону. – Если континенты начнут враждовать, от них не останется и следа. Зачем овладевать силой, если будет не над кем властвовать?

– Зачем становиться советником, если опровергаешь каждое слово Высших?

Дафна искренне удивилась замечанию Микаэля.

Гордый. Амбициозный. Привлекательный. Он нравился ей все больше и больше.

– Война начнется только на одном континенте, – промолвила Богиня Солнца, повернувшись наконец к советникам. – На самом мятежном.

Навкрата и Дариус переглянулись.

– Эрелим, – кивнула Аттерес и перевела взгляд на Каэля. – Но их невозможно подтолкнуть к вражде. Они слишком ценят друга друга, даже несмотря на то, что на их континенте живут представители разных рас. Они слишком… дружны.

– Это и станет нашим рычагом.

Дафна двинулась в их сторону.

– Они будут ненавидеть друга друга. Обычные смертные слабы, но их сила – в чувствах и словах. Война навсегда оставит след в истории их королевства, а следующие поколения только укрепят веру в то, что остальные расы – их враги. Но не они начнут сражение. У смертных не останется выбора, поэтому они просто примкнут к нему.

Она остановилась напротив Навкраты. Ангел смотрела в глаза Богини, не отводя взгляда.

Дафна всегда удивлялась, а порой и восхищалась тем, что жена Дариуса Аттереса считает себя равной Богам. Она несколько десятков лет прислуживала им, не забывая демонстрировать свою независимость. Хоть это и выводило Дафну из себя, Навкрата была мудра. Она понимала тех, кто жил на континентах, намного лучше, чем сами Высшие.

Ангелы Небесной армии прозвали Навкратурабыней. Порой даже Высшие обращались к ней именно так. До брака с Дариусом, ангелом из знаменитого рода Аттересов, она была безликой и безымянной – Боги даже хотели низвергнуть ее в Бездну за слабость души.

Но затем, на удивление всем Небесам, ее взял под свое белоснежное крыло Дариус. Он полюбил грязную, сломленную женщину, несмотря на предупреждение Высших. Сделав из Навкраты бойца, выковав собственными руками ее железное сердце и отдав взамен свое, Дариус подарил Навкрате новую жизнь.

Но рабство никуда не исчезло.

– Это неудачный план, Богиня Дафна, – произнесла Навкрата тоном, не терпящим возражений. Если бы на ее месте стоял другой ангел, Солнце бы давно его сожгла. – Если войну начнет королевство, о котором я думаю…

Дафна вскинула руку, заставив ее замолчать.

– Ты права, самые сильные падут первыми. У смертных нет мотивации развязывать войну, а вот у Рондды – есть. Ни у кого не будет сомнений, если рондданцы нападут на Асхай, чтобы отнять их земли и построить мощную империю.

С губ Навкраты хотели сорваться слова протеста. Она долго вглядывалась в глаза Богини, но затем склонила голову.

– Как скажете.

В Навкрате было столько стали, что ей могли позавидовать мужчины-главнокомандующие. Но даже она не в силах пойти против Богов.

Дафна собралась развернуться к Каэлю, но столкнулась взглядом с Микаэлем. Тот смотрел ей прямо в глаза и… улыбался.

«Он может мне пригодиться».

– Звучит довольно интригующе, – начала Камала, заставив Дафну оторваться от серафима. – Война – это к Богу Разрушений. Есть ли смысл в ее словах, Аваддон?

– Когда речь идет о сражениях, вы можете предугадать мой ответ.

Пять аур всколыхнулись и повернулись в сторону Каэля. Все это время он молчал, словно давно принял решение.

– Расскажи о своем плане подробнее, Солнце.

И Дафна не сдержала торжествующей улыбки.

* * *

Невесомье, март 887 года

– Война идет вот уже пятьдесят два года. Думаешь, время пришло?

Они с Камалой медленно проплывали между сгустившимися облаками, пока остальные Высшие спускались к плакучей иве.

Этот день настал.

Дафна оглядела Невесомье – прослойку между континентами и Небесами, которая послужит местом, где будут храниться измененные Пути. Осуществить ее план можно либо тут, либо на Небесах. На континенте правит материальная сила, которая не подвластна даже бесконечности, а на Небесах опасность представляют ангелы.

Дафна знала, что в них слишком много отваги, даже если Боги ее подавляют.

– Мы не сможем перенести их за один день, Камала. Может произойти все что угодно. Возможно, нам придется преобразовывать их несколько лет.

– Или десятков лет, – вздохнула Богиня Элементов. – Но это стоит того. Мы вернем себе то, что отняли у нас Камельера и Малаки.

Дафна кивнула.

– Да. – Еще один кивок, но уже не такой уверенный. – Вернем.

Затем она зажмурилась и мысленно отвесила себе пощечину.

В ее голову постоянно закрадывались какие-то глупые и нелепые мысли. Почему она вдруг думает, что это неправильно? Ведь они столько столетий измывались над душами. Столько столетий приносили всем страдания, а сейчас Дафна решила позаботиться о каких-то ничтожных людишках, фейцах и ведьмах?

Сейчас ей нужно сосредоточиться на другом.

Она должна найти самую сильную, самую незапятнанную душу и склонить ее на свою сторону. Создать Альянс, чтобы после смерти Богов поработить с их помощью весь Новый мир.

И она знала, кто ей нужен.

Ангел, идущий к смерти.

Ей нужен Икар.

* * *

Эрелим, январь 888 года

– Я б-больше не могу…

– Осталось немного, Элоэн!

– Они п-поглощают… мою с-силу…

Аура Селены всколыхнулась от усталости, но через секунду ухватилась за очередную пульсирующую нить.

– Они истощены, однако все равно… сильны, – прохрипел где-то на задворках сознания Аваддон. – Но осталось меньше десяти тысяч. Скоро все закончится!

Так шестеро Богов творили новую историю.

Вот уже десять месяцев они спускались к засыхающей плакучей иве. Селена проводила рукой по невероятно толстому стволу и тянула на себя хранящуюся в нем силу. Каждый раз от древа отделялась нить, и почти всегда она подсвечивалась голубым. Нить легко опускалась на руку – точнее, на ее серебристую ауру, принявшую форму руки, – а Селена слышала голоса.

И истекала слюной от восторга, потому что они ослабли. Потому что они всхлипывали от страха и беспомощности. Потому что скоро все вернется на круги своя.

А ива плакала. Медленно погибала и плакала.

Когда появился Новый мир и Боги лицезрели место смерти Камельеры и Малаки, они ожидали увидеть небольшое дерево. Может, даже дуб или ясень. Каково же было их удивление, когда они увидели монументальную иву. Возможно, она была размером с гору Ойлос. Ее тонкие веточки спускались с самых небес, ствол не смогли бы обхватить ни двадцать, ни даже сорок человек. Пространство вокруг ивы было залито слепящим светом, исходящим от великого древа.

Даже Боги никогда не видели ничего подобного.

Неискоренимая, являющаяся сосредоточением всего мира – она вбирала в себя смех и слезы, светилась пониманием и несокрушимой волей, сочилась жаждой к жизни и ожиданием перемен. На мгновение Селене даже стало страшно от силы, что могла вытеснить из Вселенной семь божеств.

И все это – из-за судьбоносного момента, после которого течение мироздания изменило направление.

Селена отделила от ствола следующую нить. Богиня ни с чем не могла сравнить силу Путей – а пережила она многое. Нити отражали все то, чем Высшие никогда не являлись: любовь, текущую в крови народов, свет, которым были наполнены их сердца, и разливающуюся по континентам надежду.

Пустота бы не смогла сосуществовать с теми чувствами, что привнесли в мир Камельера и Малаки.

Поэтому кто-то должен проиграть.

– Где она? – прогремел Орител, и Селена вышла из оцепенения.

Ей нельзя отвлекаться.

– Якшается со своим грязным ангелом, по всей видимости, – процедила сквозь зубы Богиня Луны, когда ее охватил гнев от одного упоминания Солнца.

Селена закрыла глаза, направив божественную силу в нить. Та сразу же болезненно закрутилась в руке, но она сжала ее сильнее, и нить мгновенно ослабла.

– Вы заметили, как ловко Солнце возложила на нас всю грязную работу? Она сосредоточилась на войне, а истощать Пути должны мы. Дафна что, почувствовала себя всемогущей?

– Ты слишком завистлива, дорогая Луна. Дафна справляется с войной не хуже меня, а Икар отлично… мотивирует ее, – усмехнулся Аваддон.

Селена сильнее сжала кулак с трепещущей между пальцев нитью. Чему ей завидовать? Связи с каким-то серафимом?

– Это странно…

Селена взмахнула рукой, и нить устремилась к Небесам.

– Она раньше никогда не смеялась…

Достигнув облаков, нить вспыхнула и присоединилась к столпу Путей.

Десять тысяч. Еще десять тысяч – и всему придет конец.

* * *

Невесомье, сентябрь 888 года

– Она предала нас!

Селена закричала во весь голос, и над их головами задрожала полная луна.

– Если ты не успокоишься, мы точно не доведем начатое до конца!

– Не смей, Аваддон! Просто не смей делать вид, что ее предательство ничего для тебя не значит!

Серебристая аура вспыхнула, и на ее месте появилось человеческое тело. Боги спешно принимали второе обличье, пока под их ногами, где-то далеко-далеко от Небес, шло кровавое сражение. Они уже свергли в Бездну предателей, но душа Селены все равно жаждала мести. Она жаждала отомстить каждому – даже тем, кто не принимал участие в восстании.

Именно поэтому Селена первая ринулась к соединенному столпу Путей, на который они потратили столько времени.

– Мы сделаем это без ее помощи! – воскликнула она.

Все Боги был взволнованы. Вот этот миг, к которому они шли больше пятидесяти лет. Вот этот миг, когда мир изменится и навсегда вернется к Пустоте. Больше никто не вспомнит Камельеру и Малаки, больше никто не придет к плакучей иве, чтобы прижаться к ней лбом и пробормотать мольбы и слова благодарности.

Мир снова погрузится в Пустоту.

Все Боги были взволнованы…

Все, кроме Оритела, лицо которого скрывала стальная маска. Даже никто из Богов не знал, как выглядит его человеческое обличье. Бог Времени плавно шагал по облакам, не говоря ни слова.

Будто о чем-то знал.

– Они пожалеют, – прошептала Камала, остановившись неподалеку от Селены.

Элоэн встала слева и подняла обе руки вверх.

– Они будут страдать…

Шесть Богов окружили столп Путей. Закрыв глаза, они вскинули руки, по которым зазмеились пугающие тени. Облака сгустились, где-то вдалеке послышались раскаты грома. С кончиков пальцев Селены сорвались всполохи Пустоты и устремились к ослабшим Путям. Она кожей почувствовала, как их охватывает божественная сила. Как они испуганно скручиваются. Как ими овладевает Хаос.

Селена расплылась в улыбке, а затем засмеялась – этот жуткий, древний звук пробирал до самых костей. Они победили! Осталось совсем чуть-чуть, и Боги выпустят в мир то, что скрывалось за завесой времени. Селена уже чувствовала, как тени скользят по ее босым ступням, принимая знакомые очертания. Вот они – ее любимые звери, взращенные пустотой и хаосом многие столетия назад.

Селена услышала вой.

Они надвигались. Они почти переступили грань пространств. Они…

Но затем, почувствовав чей-то взгляд, Богиня Луны открыла глаза. Стоящий напротив Орител покачивал головой и смотрел на нее с какой-то тоской, продолжая выпускать в мир тени.

Селена мысленно фыркнула – снова он что-то выдумал. Она обязательно узнает, что значил его взгляд, но позже, когда они спустятся на континент уже в новой ипостаси.

Все шло по плану…

Как вдруг человеческое тело Селены прострелилаболь.

Она скрипнула зубами и упала на колени, не опуская рук. Камала услышала ее вскрик, но, повернувшись, схватилась за голову и отшатнулась.

– Что происходит? – воскликнул Каэль, прижимая ладони к груди.

Человеческое тело Селены начало терять очертания. Она протянула руку, провела ей пару раз перед глазами, но увидела лишь серебристое свечение.

– Ты знал, – прохрипела Селена, исподлобья смотря на Оритела. Тот поморщился от боли, но стойко выдержал ее взгляд. – Ты с самого начала знал…

Перед глазами все расплывалось, а в ушах стоял шум.

С ее губ сорвался хриплый крик:

– Почему ты ничего не сказал?!

По щеке внезапно скатилась слеза.

– Почему?!

Они медленно исчезали – их тела испарялись, готовые навсегда кануть в Небытие. Ни сила Мудрости, ни сила Элементов и Разрушений не помогла им справиться с душами Нового мира. Столп втягивал их в себя, возвращая энергию, утраченную за годы войны.

– Наше время подошло к концу, Селена… – Орител грузно опустился на колени. – Мы должны уйти…

– Что ты несешь?! – раздался истошный вопль Аваддона. – Мы не можем погибнуть! Мы не можем…

Пути яростно вспыхнули, и от Бога Разрушений осталась лишь алая дымка. Невесомье слышало крики, проклятия Богов, а порой и слезы отчаяния. Высшие в эту секунду впервые почувствовали, что и они могут умереть.

Аваддон, Каэль, Селена, Камала, Элоэн, Орител…

Они умирали.

Прежде чем Бог Времени исчез навсегда, он успел прошептать:

– Мы хотели погубить мир. После нашей смерти будет еще хуже…

Так легенда о шести Богах Пустоты подошла к концу.

Но, как мы знаем, легенд в Новом мире нескончаемое множество.

## Часть 1. Замысел

### Глава 1. Война сердец

Черная Пустошь

Небо переливалось от оранжевого к желтому, от красного к темно-бордовому, от нежно-голубого к глубокому синему. Казалось, протянешь руку и коснешься пушистых облаков. Солнце светило так ярко, что приходилось жмуриться и закрывать глаза ладонью. А внизу – далеко, где-то в другой Вселенной, – простирался Бесконечный океан. Волны мягко обнимали песочный берег, погружая пустошь в приятное безмолвие.

Эстелла сменила направление и подлетела ближе к кромке воды. Опустив голову, посмотрела на себя через отражение морской глади. За ее спиной широко распахнулись огненные крылья. Языки пламени потрескивали и искрились, когда на них попадали капли воды.

Эстелла так засмотрелась на тьму, клубящуюся в глубине Бесконечного океана, что чуть не столкнулась с догоняющей ее волной. Она поднялась выше и направилась к месту, которое слишком часто посещала за последнюю неделю, проведенную в Молчаливой Цитадели.

Опустившись на песок, Эстелла поджала ноги и положила подбородок на колени. Ветер развевал волосы, нежно обдувал щеки, словно поглаживая и утешая ее. Запах соленого моря проникал под кожу, а слух улавливал бьющиеся о берег волны.

Она смотрела на воду и чувствовала, как солнечные лучи согревают тело под легким белым платьем. Удивительно, но здесь всегда было так тепло. Прямо как в Невесомье.

Эстелла развязала шнуровку на ботинках и зарылась пальцами в песок.

– Привет, – прошептала она, улыбнувшись.

Ответом ей было лишь легкое завывание ветерка.

– Как твое сердце?

Тишина.

Крепко зажмурившись, она сделала глубокий вдох и досчитала до десяти.

– Я вижу тебя каждый день, любимый. И ты так сильно изменился. – С губ сорвался печальный смешок. – Тебе, кстати говоря, совсем не идет золотой плащ. Он ужасно, просто ужасно тебя полнит. Черный всегда смотрелся лучше. Сочетался с твоими глазами.

Эстелла стала вырисовывать на песке незамысловатые узоры.

– Мне так больно смотреть на тебя рядом с ней. Не потому что я ревную или что-то подобное. Вообще-то я не ревнивая. Ну, может, совсем немного… Просто потому, что я даже через экран чувствую, как отчаянно ты борешься. И мне до безумия хочется… обнять тебя.

Перед ее глазами снова всплыла картина, за которой она наблюдала практически каждый день. На балконе Стеклянного замка стояли Дафна, Захра, Микаэль и он. За ними неподвижно располагался Сенат, только теперь они надевали не белые мантии, а золотые с символом солнца на спине. Илай часто выходил в центр и обращался к Небесной армии, а они падали перед ним на колени и прикладывали к сердцу сжатые кулаки.

– Меня зовут Икар.

Эстелла столько раз пересмотрела то обращение, что выучила его речь наизусть.

—Меня зовут Икар.– Он взглянул на небо и что-то прошептал, но из-за помех Эстелле не удалось различить его слова.– Много лет назад я возглавил первое восстание Альянса вместе с Богиней Солнца. После свержения в низший мир меня лишили воспоминаний. Я не погиб, не стал смертным человеком, не сгнил в Бездне. Мне дали другое имя, но я всегда был и буду Икаром. И сегодня я вернулся, чтобы повести за собой вас – не лживый Альянс, а Небесную армию. Годы в Бездне, а затем и в рядах Пылающих заставили меня засомневаться в том, во что я столько лет слепо верил. И сегодня я сделал свой выбор. Я выбрал массовое уничтожение тех, кто по праву считается предателями Нового мира.

«Массовое уничтожение? О чем он говорит? Неужели Дафна настолько сильна, что может внушить ему… такие мысли?»

Ангелы, рассредоточенные по площади перед Стеклянным замком, стали медленно опускаться на колени.

–И сделаю я это вместе с единственной Богиней, что не поддалась алчности остальных Высших и не посягнула на силу Путей. С Богиней, с правлением которой Новый мир вновь станет процветать. Однажды и навечно, – произнес Илай настолько равнодушным, безжизненным голосом, что Эстелла не выдержала и выбежала из зала Цитадели.

Теперь все знали, что шесть Высших мертвы – от них не осталось ни крупицы силы после того, как они возжелали вернуться к Старому миру. И осталось единственное божество, благодаря которому Эрелим «вновь будет процветать».

Вот их реальность. Вот к чему привели их действия.

Весть о том, что шестерых Высших давным-давно не существует, расползлась по Эрелиму, как болезнь. Все это время Молчаливая Цитадель во главе с высшим адептом ждала прихода Альянса, а когда повстанцы явились на порог, крепость пустила новость о смерти Богов по «подземной паутине».

Они хранили эту тайну многие годы, дожидаясь подходящего момента для переворота. И вот он наступил. Скажи они раньше, на континенте началась бы неудержимая паника.

Паника началась и сейчас, но потомок Солнца и Альянс готовились дать отпор Богине, вернувшейся из изгнания.

Все ждали, когда напряжение на Эрелиме станет не таким ощутимым. Все верили, что континент освободится.

Все, кроме Эстеллы.

Впрочем, о смерти Высших также заявила и Богиня Солнца. Поэтому толку от подземной паутины не было.

На Эрелиме произошел раскол.

Одна часть континента радовалась их смерти – наконец-то народы полностью свободны и вольны в своих действиях, наконец-то миром будут править живые души, а не высшие силы. В Рондде, на самых разных зданиях, развесили белоснежные ткани с надписью: «Да начнется эпоха безбожия!». Рядом развевались знамена королевства – копье валькирии, скрещенное с двуручным мечом тамплиера.

Правда, сделаны эти вольности были без ведома королевы.

На следующий день знамена сняли.

После штурма дома правительства окраины и небольшие поселения Безымянного королевства радовались приходу к власти Альянса, а когда узнали о смерти Богов, так вообще начали праздновать с утра до ночи. До Эстеллы дошли слухи, мол, смертные собрались выдвинуться в Стеклянный замок, чтобы почтить тринадцатого потомка Богини Солнца, вернувшую им свободу от Сената и Богов.

Однако Эрелим торжествовал недолго. Когда на балкон Стеклянного замка вышла Богиня Солнца, воодушевление сменилось… принятием.

Другая же сторона не поверила и взбунтовалась. А вдруг Сенат решил их обмануть? Вдруг это ловкий ход Безымянного королевства и Льерса – двух государств, мечтающих захватить власть на континенте?

Они до мозга костей верили в своих Богов.

Мертвых Богов.

Но опять же – когда они увидели, как человеческое тело Дафны теряет очертания и становится огненной аурой, а небесное светило вспыхивает и увеличивается в два раза, их мнение изменилось. Точнее, если бы их мнениене изменилось, то самое небесное светило спалило бы их дотла.

Им пришлось признать павшую с пантеона Дафну своей единственной Богиней.

Эстелла тяжело выдохнула, стараясь отогнать воспоминания о том обращении и еще ненадолго остаться в этом моменте. Здесь, среди спокойной воды и горячего песка, она чувствовала, что Илай рядом. Что его еще можно спасти.

Словно не здесь три недели назад горели его крылья.

– Но самое главное, что ты жив и с тобой все в порядке, – продолжила Эстелла, обращаясь к пустоте. – У нас дела тоже относительно неплохи. Дагнар и Фрэнк – два глупых старика! – возмутилась она и скрыла улыбку, словно за ней кто-то наблюдал. – Ты бы знал, как они мне надоели. Постоянно ворчат, препираются друг с другом и пытаются доказать, что один главнее другого. А еще складывается ощущение, будто они ревнуют меня! Что за бред?

Волна окатила ее ступни – стало так щекотно, что Эстелла тихо хихикнула.

– Ты, кстати, выглядишь очень привлекательно даже без крыльев, – печально произнесла она. – Только тебе не идет такое выражение лица. Я так хочу увидеть твои ямочки, когда ты смеешься…

Эстелла только сейчас поняла, что нарисовала сбоку от себя солнце с шестью лучами. Тяжело вздохнув, начала выводить около каждого из них буквы.

– Астра встала на ноги. – Ее голос немного повеселел, когда она вспомнила сестру командира. – Ох, я разговариваю так, будто ты умер. Ну да ладно. Астра встала на ноги, но Дагнар заставляет ее передвигаться с тростью. Аарон не отходит от нее ни на шаг, поэтому можешь не переживать. А Клэр и Нэш… все еще не вернулись.

Ком встал в горле, но она прикрыла глаза и сосредоточилась на звуках волн.

– Я уже рассказывала, что Костяной Череп прибыла в Цитадель в тот же день, как мы покинули Стеклянный замок. Ей кое-как удалось выбраться из Льерса живой. Но я не виню ее. Она бы не смогла спасти их в одиночку.

На первом луче появилась надписьКлэр.

– Но они живы, любимый. И Нэш, и Клэр, и Леона. Они живы.

Только они. Остальные – мертвы.

ИмяНэш значилось на втором лучике солнца.

Эстелла ненадолго отвлеклась, когда услышала какие-то звуки. Подняв голову, увидела стаю пролетающих над океаном белоснежных птиц. Они закружились вокруг Эстеллы, а одна подлетела так близко, что девушка смогла разглядеть ее глаза-бусинки. Эстелла протянула руку, и птица опустилась на ее раскрытую ладонь. Затем распушила перышки и потерлась маленькой головкой о запястье.

– Ничего не изменилось, любимый.

Вспорхнув, птица последовала за стаей к небесам.

– Мир как существовал, так и продолжает существовать. Но в то же время… изменилось так много всего. Аарон ходит за мной по пятам. Мы с ним так сблизились за эти недели, что я уже не представляю себя без него. Астра нашла общий язык с Фрэнком, если глупые шутки и оскорбления можно назвать общением. А сам он… такой же, как прежде. Заставляет меня расставлять книги: только теперь не в лавке, а в Цитадели. Я так его люблю, Илай. Я так сильно люблю каждого из них.

На третьем луче появилось имяАарон, а на четвертом – Астра.

– Цирея тоже не подает знаков. Я знаю, что вы пытаетесь ее найти. Ума не приложу, как она скрывается с пятитысячной армией. Мы ждем, когда она прибудет в Цитадель и встретится с Фрэнком. Ты бы видел его, Илай. Он так сильно ее ждет, что…

Эстелла вновь подняла взгляд к небу и сморгнула несколько слезинок.

– Родители никогда не любили меня так, как Фрэнк любит Цирею.

Вернув взгляд к рисунку, она вывела на пятом луче свое имя и почувствовала, как по щеке все же скатилась одинокая слеза.

– Мне так не хватает тебя, Илай. Мне так не хватает твоего тепла.

Эстелла наблюдала за своей рукой, что выводила его имя на последнем лучике солнца.

– Я так скучаю, ангел…

Слезы сорвались с ресниц и упали прямо в центр рисунка.

– Скоро мы встретимся. Обещаю, что больше никогда тебя не отпущу.

А когда Эстелла Солари давала обещание, она всегда его сдерживала.

Волна окатила ее ноги и стерла солнце, оставив после себя лишь мокрый песок.

### Глава 2. Живой пепел

Рулан, Льерс

Половина городов Льерса – настоящая помойка.

Именно об этом думала Эстелла, сидя через пару дней в одной из таверн королевства Ветров Трамонтана. Она низко склонилась над забрызганным элем столом, надвинув на лицо капюшон. Никто не видел ее усмешки и серебристых волос.

Эстелла навострила уши, медленно пережевывая принесенную подавальщицей еду. Свое белое платье она смотала веревкой и засунула в сумку, переодевшись в кожаные штаны и рубаху. Сейчас она была похожа на обычную путницу, решившую всласть наесться перед дорогой.

От еды, конечно, пахло омерзительно. Рагу из картошки и овощей плавало в какой-то мутной жиже, а куски мяса казались недоваренными. Или недожаренными – черт знает, что с ними делали. Засаленную кружку эля Эстелла даже в руки не взяла. Однако после нескольких дней полета картошка казалась вполне себе съедобной.

– Ходят слухи, что Драу Великий будет выплачивать хорошее жалование всем, кто вступит в армию Богини Солнца…

Эстелла никак не отреагировала на шепот за соседним столом: лишь поморщилась от попавшей в рот морковки.

– Говорят, в армии началась реорганизация. Представляешь, мать твою, сколько денег мы сможем срубить? Главной силой останутся ангелы, но к ним присоединятся ведьмаки.

– А смертные? – спросил второй голос, не такой воодушевленный. – Смертных тоже на корм пустят?

– А черт его знает. Они же даже сражаться не умеют. Говорят, в их королевстве какие-то… технологии развивают. Людишки даже в руках оружие держать не умеют, – хохотнул ведьмак, и Эстелла с силой воткнула вилку в кусок мяса.

Она немного не рассчитала силы, отчего тарелка загрохотала по столу, привлекая ненужное внимание.

– Устала с дороги, – бросила Эстелла, почувствовав повернувшиеся к ней головы.

Через пару секунд всем стало плевать на грязную девчонку. Подавальщицы продолжили бегать между столами, уворачиваясь от похотливых рук ведьмаков. С кухни доносились звуки бьющейся посуды и пряный аромат, перемешанный с запахом пота. Эстелла скривилась, продолжая прислушиваться к болтовне.

Она выбрала именно этот город – город Триединой Матери, расположенный к югу от столицы Льерса. Эстелла перекинулась парочкой слов с ведьмаком, учащимся в Молчаливой Цитадели, и смогла отыскать много интересного о тех, кто управляет подобными заведениями.

А еще ей нужны сплетни от обычных жителей.

Таких, как тот мужчина за стойкой. Грузный, с обвисшими щеками – льерсец оглядывал таверну, довольно улыбаясь. Пару раз он остановил взгляд на Эстелле, и его глаза-пуговицы вспыхнули интересом. Он мог видеть только ее фигуру, проглядывающуюся сквозь плащ с застежкой в виде звезды.

Эстелла улыбнулась, продолжая держать половину лица в тени капюшона. Освещение в таверне было слабым, а за окнами уже садилось солнце. Но один взмах рукой – и ее увидит и узнает каждый постоялец.

– А что с той сукой, возглавившей восстание?

Эстелла подавилась морковкой.

«Мог бы и потише говорить, хам».

– Ради мертвых Богов! – шикнул второй ведьмак. – Не выражайся так! Жена вчера сказала: тринадцатый потомок явилась к ней во сне. Во сне, представляешь? Эстелла Солари пообещала сжечь наш город за грехи короля Драу. Думаешь, вымысел? А вот мне кажется, потомок странствует по континенту и…

– На кой черт ей это? Они оставили Стеклянный замок Богине и сбежали. Вот и доблестные, мать их, герои. Сначала захватили в королевстве власть, всполошили народ, а потом свалили неизвестно куда.

«Ну ты и ублюдок».

– Потомок наращивает силу, чтобы встать против своего предка, – заговорщицки прошептал ведьмак. – Она готовится к войне уже долгое-долгое время. А еще Солари мстит. И, да поможет нам кто угодно, хоть бы ее месть не обрушилась на нас…

Впрочем, ничего нового – подобное Эстелла слышала часто.

Континент полнился слухами о потомке Богини. То она по ночам превращается в огненного дракона и готовится покарать Эрелим, то она выдвигается на Дафну со стотысячным Альянсом, жаждая освободить континент от ее гнета.

Сто тысяч? Да, Эстелла бы не отказалась от такого войска. Сейчас у нее за спиной в десять раз меньше. И даже не у нее, а у Дагнара: он руководит восстанием.

Знали бы эти зажравшиеся льерсцы, что огненный дракон сидит среди них и пытается не выплюнуть морковку. Эстелла тихо посмеивалась, представляя их реакцию.

Когда за другим столом раздались похожие шепотки, она снова обратилась в слух.

– Странные дела творятся в королевстве, – кряхтела скрюченная ведьма, чавкая и слизывая с пальцев сок жареного мяса. – По ночам слышу такой топот, будто кто-то землю пробить хочет. Небесная армия, что ли? Гляди – и захватят нас эти крылатые тварюги… Но главное не это. Верховная из клана Лунных говорила: ветер Трамонтана надвигается, а звери прочь из лесу бегут. Плохой это знак, плохой… Кто знает, чем эта новоиспеченная Богиня промышляет…

Эстеллу даже передернуло. Она читала предсказания о ветре Трамонтана в одной из книг в лавке Фрэнка. Говорилось, будто Льерс окружает Вересковый лес из-за ветра, что безжалостнее стали и древнее всей Вселенной. Он дул с севера только один раз – в 200 году от создания Нового мира, и после этого королевство долго не могло оправиться от разрушений. Писалось, что, когда ветер Трамонтана вернется, от Льерса не останется и следа.

Правда или вымысел? Может, эти слова таят иной смысл?

Эстелла еще немного послушала разговоры льерсцев, затем поднялась и твердой походкой направилась к владельцу таверны. Тому мужчине, стоящему за стойкой.

– Кружку эля.

Она бросила на стойку пару медных монет. Растянув губы в мерзкой улыбочке, мужчина оглядел ее с головы до ног, даже не посмотрев на деньги.

– Ты, красавица, не переводи мой эль. Прошлую кружку еще не допила, – хмыкнул он, кивнув на ее стол.

– В вашем заведении принято следить за посетителями?

– В моем заведении принято снимать капюшон. Я знаю всех постояльцев и странников, которые путешествуют через Триединую Матерь. Мало кто забредает в такую глушь без причины, – протянул он, даже не скрывая настороженности. Его губы вытянулись в тонкую линию. – Зачем пожаловала?

Эстелла лишь пошевелила пальцами левой руки, скрытыми от мужчины стойкой. Нити Судьбы отозвались предостережением. На кухне загремели посудой, кто-то из постояльцев разбил кружку и грубо выругался.

Медленно подняв голову, Эстелла встретила взгляд ведьмака.

– Время гореть, – произнесла одними губами.

Он изумленно распахнул рот.

– Кто…

– Пожар! – раздался вдруг женский вопль. – На кухне пожар!

В ту же секунду таверну охватила паника.

Посетители повскакивали из-за столов и бросились к выходу. Из кухни стали выбегать повара и подавальщицы, прикрывая лица от едкого дыма. Помещение задрожало от топота десятков ног. Тут и там вспыхивали ленты магии, но страх овладел постояльцами, вытеснив разум.

– Быстрее! Быстрее! – кричали со всех сторон.

Потянувшись к божественной силе, Эстелла бросила взгляд на лестницу, ведущую к верхним этажам. Когда оттуда стали выбегать ведьмы, замотанные в простыни, она облегченно выдохнула. Значит, не ошиблась.

Бордель.

Владелец раздувал ноздри и смотрел на Эстеллу, источая истинную ненависть. Ему было плевать на пожар. Все, чего он сейчас хотел, – заполучить потомка и продать как можно подороже. Или медленно резать на кусочки за то, что она устроила.

– Это ты, пламенная стерва! – рявкнул ведьмак, вытащив из-за стойки кинжал.

Она откинула с лица капюшон и слегка поклонилась.

– К вашим услугам.

Мужчина бросился на Эстеллу, но она уже вскочила на деревянный стол. Показав ему два средних пальца, глубоко вдохнула и выпрыгнула в распахнутое окно.

– Стой! Стой, мать твою!

Перед глазами пронеслось его искаженное гневом лицо, а в ушах засвистел ветер. Приземлившись, Эстелла слегка покачнулась, но сразу же ринулась в сторону окраин. Из таверны продолжали выбегать люди, даже не понимая, что огонь не причиняет им вреда.

Она специально делала вид, что не замечает топота с прилегающей улицы. Пусть думают, что поймали ее. Пусть думают, что она глупее, чем кажется на первый взгляд.

Подгадав момент, Эстелла свернула за угол и наткнулась на двух ведьмаков. Они вскинули руки, объятые магией. Эстелла призвала огонь и почувствовала, как забурлила в венах кровь.

– А мы все думали, когда же нам удастся повидаться с сучьим потомком, – прорычал ведьмак.

– Сучий потомок, пламенная стерва… Оригинальности вам не занимать, – фыркнула Эстелла. – Вижу, с приходом Дафны у армии Льерса появилось новое обмундирование. Хорошо устроились, не правда ли? – Она кивнула на их доспехи с символом древа на груди. – Только когда Богиня выгравирует рядом солнце, от вашей свободы не останется и следа.

Они стали обходить ее с двух сторон. На соседних улицах слышалась возня и крики испуганных жителей. Эстелла бросила взгляд туда, откуда прибежала: бордель полыхал так нещадно, что пришлось отвернуться.

– Богиня хорошо заплатит за твою голову, потомок. Но еще больше она заплатит, если мы приведем тебя к ней живой…

Ей надоело слушать их пустую болтовню. Она тяжело вздохнула и вскинула руки. Ведьмаков сразу же прижало к стенам зданий, расположенных друг напротив друга: они даже не успели опомниться, как сила Эстеллы сковала их руки и ноги.

– А теперь вы будете отвечать на мои вопросы. – Она перевела взгляд с их ошарашенных лиц на свои аккуратные ногти. – Кто остальные владельцы?

– Если ты думаешь, что мы будем отвечать…

– Заткнись, иначе я тебя испепелю, – прорычала Эстелла, заглянув ему в глаза.

Ведьмак задрожал. В его черных радужках отражалось пламя, охватившее Эстеллу. Она чувствовала, как огонь рвется наружу, окрашивая темный переулок в оранжевые тона.

– Отвечай на вопрос.

Но он оказался слишком самонадеянным.

– Нет.

Не раздумывая, Эстелла подула в его сторону. Просто подула.

Сначала ничего не происходило. Однако уже в следующую секунду второй мужчина закричал – то ли от страха, то ли от удивления. Его сослуживец не успел и рта раскрыть, как могучее тело стало иссыхать. Затем, когда Эстелла подула еще раз, превратилось в горстку пепла.

Вместе с доспехами, что даровала им Богиня Солнца.

– А теперь ты. – Эстелла повернулась ко второму. – Говори.

И он заговорил. Быстро, захлебываясь собственной слюной, но говорил.

Значит, еще три борделя… В одном только городе находилось четыре дома удовольствия, замаскированных под таверны. И в каждом таком заведении ведьм заставляли продавать свое тело. Куртизанки, шлюхи – их называли по-разному. Но кто-то же должен заправлять всей сетью, раскинувшейся по грязным улицам Льерса?

И спустя пару минут слез и криков она узнала, кем был этот человек.

Точнее, кем былаэта ведьма.

Эстелла вырубила ведьмака и уже собралась отправиться на поиски, как вдруг за углом мелькнула какая-то вспышка. Она прищурилась и различила хрупкую фигурку, замотанную в белоснежное одеяло.

Ведьма.

Она выглядывала из-за угла, словно ребенок, прячущийся от родителей. Ее длинные растрепанные волосы обрамляли лицо с идеальным носом и ярко-зелеными глазами. Она напоминала олененка, хотя на вид была ровесницей Эстеллы.

Сердце на мгновение смягчилось.

– Прости, если напугала, – пробормотала она, махнув на горстку пепла и второго солдата. – Тебе лучше убираться отсюда, пока не пришли ведьмаки. Как только король узнает, он пошлет их по вашему следу.

Девушка слегка вздрогнула. Она закусила пухлую губу и прошептала:

– Спасибо тебе. Но… мне некуда идти.

– Ты жила в борделе? – сдавленно спросила Эстелла.

Ведьма согласно склонила голову, отчего волосы скользнули по хрупким плечам. Уловив изменившийся взгляд Эстеллы, она тут же вскинула руки.

– Но ты не подумай! Уж лучше жить на улице, чем… чем… с ними, – выплюнула ведьма с такой ненавистью, что даже Боги, будь они живы, услышали бы ее слова. – Я ни в коем случае не виню тебя, Пламенные Крылья. Думаю, и другие будут благодарны.

Эстелла на мгновение задумалась. Ее взгляд скользнул к босым ногам ведьмы, на которых отчетливо виднелись синяки и следы от мужских ладоней. К тонким рукам, вцепившимся в хлипкое одеяло.

Ведьма плотнее закуталась в него, продолжая глазеть на Эстеллу, словно не хотела ее отпускать. Шевельнувшись, она случайно приоткрыла выжженное на животе клеймо.

Эстелла сжала челюсти и остановила взгляд на глазах цвета весны: за стеной страха, словно огонек от свечи, дрожала искра неповиновения.

Она полезла к сумку и подозвала ведьму к себе.

– Слушай меня внимательно…

* * *

Утром следующего дня Эстелла твердой походкой шла по главной улице города Триединой Матери, наблюдая за поднимающимся солнцем. За ее спиной три столпа дыма вились до самых небес. В город уже ехал король Льерса, до которого дошли вести о произошедшем. И о том, благодаря кому он лишился огромных денег.

Ведь шлюхи – один из главных источников его дохода.

Эстелла продолжала улыбаться. Никто не обращал на нее внимания. Подумаешь, шатается какая-то девка в замызганном плаще. Но будь они повнимательнее, увидели бы поблескивающий камень на эфесе меча и полоски копоти на бледных щеках.

Прямая осанка, твердый шаг. Ее уже начали узнавать. Слышались шепотки, ведьмы выглядывали из окон домов, затем с ужасом смотрели на полыхающие за ее спиной здания. Точнее, на то, что от них осталось.

Сделав еще пару шагов, Эстелла остановилась.

– Передайте Его Высочеству, когда приедет. – Она бросила взгляд через плечо, слыша, как к ней бегут вооруженные льерсцы. – Я спалю каждый город за то, что он сделал с моими людьми. Возмездие настигнет каждого.

Эстелла расправила крылья. Взлетев в небо, она развернулась и показала знак Альянса.

– В следующий раз вместе с ней сгорите и вы.

Вестра. Вот как звали ту женщину, что держала бордели этого города. Эстелла даже не дрогнула, когда спалила ее вместе с одним из зданий. Сегодня умерла только она. Но в следующий раз, когда Эстелла окажется в Льерсе, сгорит его король.

Она посмотрела на север – туда, где находилась столица. Где в эту секунду ждали ее помощи друзья. Эстелла подавила слезы и сжала кулаки. Нужно помнить, о чем они с командирами говорили в Цитадели. Пока что они не могут вторгнуться в Рулан.

Пока что ей остается одно – ждать.

И вершить возмездие.

Когда через пару часов Эстелла увидела кромку Верескового леса, она подумала, что не доберется до него. Но, приложив усилия, все-таки долетела. Ноги подогнулись, а божественная сила окончательно иссякла. Нельзя так истощать себя. Эстелла знала об этом, но продолжала играть с огнем – в буквальном смысле этого слова.

Она свернулась под деревом, накрывшись плащом, и проспала там двое суток.

### Глава 3. Дерево, на котором повешен человек

Рулан, Льерс

Клэр открыла глаза в тот момент, когда пальцы ног стало до боли покалывать от холода. Ботинки были покрыты чем-то противным и скользким, а подошва давно отошла и обнажила ступню. Воздух забирался под грязную одежду, вонзая в кожу мелкие иголки.

Она приоткрыла слипшиеся после сна глаза и потянулась.

Хотелось оказаться в теплой кровати Стеклянного замка, укутанной в стеганое одеяло. Или, на худой конец, в пещере на окраине Меридиана, где ведьмы согревали воздух магией, а командиры разжигали слабые костры. Хотелось бы выпить бульона или травяного чая, чтобы заставить внутренности работать, а не медленно умирать. Или, приняв боевую стойку, совершить несколько выпадов, заставив тело снова встрепенуться и наполниться жизнью.

Клэр закашлялась. Она подтянула колени к груди и постаралась принять сидячее положение.

– Ты в порядке? – послышался хриплый голос.

От недоедания и обезвоживания голова кружилась, а перед глазами плясали черные точки. Она кое-как смогла разглядеть силуэт Леоны. Ангел сидела по другую сторону решетки.

– Да.

Клэр вытянула ноги и, прикрыв глаза, откинулась на холодную каменную стену. Провела языком по пересохшим, потрескавшимся губам. Сделала прерывистый вдох, но снова закашлялась.

В темнице всегда было холодно и влажно, поэтому болезнь не заставила себя долго ждать. Сначала самочувствие ухудшилось у Леоны. Затем у Нэша. Но ангелы были сильнее людей, поэтому спустя пару суток они пришли в норму.

Клэр же мучилась уже шестой день.

– Что тебе снилось? – спросила Леона.

Она задавала этот вопрос каждое утро.

– Ничего.

– Знаешь, что снилось мне? Этот мерзкий слизняк Микаэль. Ну и дурой я была, когда бегала за ним. Он был влажной мечтой каждой девушки и женщины, вступившей в Небесную армию. – С губ Леоны сорвался низкий смешок. – Огромное состояние, груда мускул, неземная красота… Правда, мозгами его Боги обделили…

Она начала рассказывать свой сон, а Клэр слушала, пытаясь не отключиться.

Последнее время они часто разговаривали втроем. Только это спасало их от сумасшествия. Клэр многое узнала о годах, когда Леона была новобранцем Небесной армии. Порой она казалась не такой черствой и алчной, как при первом знакомстве.

– У меня был муж.

Когда Клэр услышала эти слова, что-то глубоко внутри нее надломилось.

– Его звали Кайденом. Он был обычным смертным. Не поверите, но я выбрала себе лесника. – Леона слабо улыбнулась и, опустив голову на колени, посмотрела на потрепанные ботинки. – Он жил в деревне недалеко от Темного леса. Когда меня отправили патрулировать те земли, я встретила грязного, грубого мужчину, охотящегося на дичь.

Нэш молча слушал, привалившись к решетке. Клэр уже готовилась к тому, чем закончится эта история. Такой тон, каким Леона рассказывала о своем любимом мужчине, не мог знаменовать счастливый конец.

– Он был до странности красивым. В первые секунды я просто пялилась на него, как девчонка, – фыркнула Леона. – А он, наверное, перепутал меня с птицей, поэтому чуть не пристрелил.

Клэр тихо хихикнула.

– Закрутилось у нас быстро. Я часто навещала его охотничий домик, он кормил меня всем, что только мог найти, потому что, видите ли, я была тощей. Кайден… – Леона запнулась, словно одно имя приносило ей боль. – Он любил меня. А я любила его. Поэтому спустя год мы поженились, тихо и скромно. Никто даже не знал об этом, да и знать-то было некому. Это произошло пять лет назад.

– Что случилось потом? – тихо спросил Нэш.

– Потом… Потом у нас должен был родиться сын.

По лицу Клэр заскользили слезы.

– Там долгая история… – Леона стала закрываться, будто только сейчас поняла, как много им рассказала. Но, увидев глаза Клэр и Нэша, выдохнула и сдавленно продолжила: – Однажды, вернувшись в наш уже общий дом, я встретила его отца. Он никогда не появлялся в той деревне. Ни разу за все время, что я там была. Но в тот вечер именно его отец избил меня палками и заставил Кайдена наблюдать, как… Как умирает наш ребенок.

Клэр беззвучно зарыдала. Нэш провел дрожащей ладонью по лицу.

– Затем они исчезли. И Кайден, и его отец. – Леона невидящим взглядом смотрела в пол. – Я до сих пор не поняла, что со мной не так. Это потому что я ангел, а он смертный? Потому что я была в Небесной армии? – Она хмыкнула. – Черт его знает.

Их любовь была чистой и всепоглощающей. Кайден бы отдал все ради Леоны и их ребенка, тогда почему он ушел? Почему оставил ее, искалеченную и с разбитым сердцем?

– Думаю, здесь не обошлось без главнокомандующих, – сказала Лайонкор, словно услышав вопрос Клэр. – Браки между нашими расами не запрещены. Но рождения нефилимов они боятся как огня. Такой слух ходит уже много лет. Нефилимы опасны, поэтому их истребляют.

Леона замолчала. Наверное, она никому не рассказывала эту историю, поэтому и следующие слова сорвались с ее губ:

– С тех пор я сама не своя. Правильно говорила Эстелла: я как собака. Бросили кость – я и побежала. У меня ничего нет. Только чувство жалости, скрытое за высокомерием. И Микаэль… Он напоминал мне Кайдена. Знаю, это отвратительно.

В тот день Леона больше не произнесла ни слова.

Клэр и Нэш молча обдумывали услышанное. По ангельским меркам Леона совсем молода. Ангелы входят в стадию взросления примерно в сто шестьдесят лет, а Лайонкор на тот момент было около ста семидесяти. Маленькая. Одинокая. Сломленная. Вот какой на самом деле была ангел с всегда поднятой головой и ядовитой усмешкой на губах.

Порой они были не такими, какими казались на первый взгляд.

На Небесах и в Невесомье никто не жил со времен войны. Ангелы обитали здесь – на Эрелиме. Леона родилась после войны, поэтому в пристанище Богов никогда не была. Высшие перестали доверять ангелам после восстания, поэтому Золотые врата были для них навечно закрыты.

И ни у кого не возникало вопросов, почему ангелы столько лет не покидают континент. Все были уверены, что кто-то из них да живет в Невесомье. Например, главнокомандующие.

Как же они ошибались. Боги всегда обитали на Небесах, а в Невесомье хранились Пути.

Леона, можно сказать, выросла среди смертных. После событий 888 года ангелы обучались на территории военных баз, разбросанных по всему континенту. Услышав это, Клэр удивленно посмотрела на Нэша, и он кивнул. Раньше речь об этом не заходила. Вот как, оказывается, проходит подготовка Небесной армии.

Леона всей душой любила животных, в то время как ангелы, вышедшие с Небес, относились к ним с пренебрежением. Однажды Лайонкор наткнулась на улицах Велоры на умирающего от голода щенка. Она забрала его к себе домой, а потом к одному щенку прибавились еще пять. Через какое-то время Леона высадила вокруг дома сад.

Но порой она возвращалась в хижину лесника, словно надеясь, что встретит там своего исчезнувшего мужа.

Подобных разговоров было много.

Иногда, сидя друг напротив друга на холодном полу, Клэр, Леона и Нэш даже смеялись. Пока смех не превращался в кашель, а горло – в кровавое месиво.

Леона закончила рассказывать про свой сон. Только сейчас Клэр поняла, что из третьей камеры не доносится ни звука. Тело сразу же пробрала мелкая дрожь.

– Где Нэш? – выдохнула она.

– Они забрали его.

– Что?

В ужасе распахнув глаза, Клэр хотела подскочить на ноги, но, конечно же, не смогла. Лишь шлепнулась обратно на тонкое одеяло, постеленное вместо матраса.

– Минут пятнадцать назад. Два ведьмака.

– Что они будут с ним делать? – прошептала она надтреснутым голосом.

Лайонкор грустно усмехнулась.

– То же, что и всегда.

Двадцать восемь дней. Вот уже двадцать восемь дней они находятся среди четырех стен, холодных решеток и капающей с труб воды. Пару раз Клэр просыпалась от того, что ее одежду грызли крысы. И если сначала она в ужасе кричала, то теперь смотрела на них с равнодушием в покрасневших глазах.

Крысы – самое безобидное, что есть во дворце короля Льерса.

Мысленно заставив себя не паниковать, Клэр приподняла одеяло и взяла отвалившийся от стены камень. Ей нужно было делать это каждое утро.

– Какой? – спросила Леона.

– Двадцать восьмой.

И Клэр с усилием добавила на стену двадцать восьмую черточку.

Сначала хотелось смеяться. Их нагло обманули на переговорах, где Альянс выступал независимой стороной, бросили в темницу и оставили здесь как заложников.

Клэр – и заложница!

Но спустя пару суток, в течение которых в их камеры вносили только три засаленные кружки воды, смеяться перехотелось.

Казалось, льерсцы мечтали, чтобы они сгнили заживо.

Затем, когда Клэр была готова либо съесть свою одежду, либо выблевать желудок, им принесли черный хлеб. Она быстрее остальных вгрызлась в свой кусок, даже не замечая странного вкуса. А когда перевела бешеный от голода взгляд на ведьмаков, увидела, как они гогочут и показывают на свои члены.

Тогда Клэр вывернуло наизнанку.

И так каждый из чертовых двадцати восьми дней.

Но по сравнению с тем, что происходило в течение последней недели, все это казалось прелюдией. Рваные раны на спине, появившиеся от ударов плетью, до сих пор кровоточили. А по камере до сих пор гулял запах жженой плоти.

Из-за обожженных ладоней Леоны.

– Иди смирно!

Клэр вздрогнула, когда услышала тяжелые шаги и знакомый, до дрожи противный голос. Этот ведьмак охранял их камеры не так часто, но его смены были самыми… сложными. Он отнимал всю еду, специально швырялся в них костями и ошметками, не забывая причмокивать и потирать вздутый живот.

Да, иногда Клэр было так плохо, что ее выворачивало прямо на ботинки с оторванной подошвой.

– Шевелись, мать твою, иначе ощиплю твои крылья! Конченое отродье, поскорее бы ты сдох…

Раздался звон ключей. Только в эту секунду Клэр поняла,кто окажется следующим после Нэша.

Ведьмак пнул его под колени, и тот плашмя повалился на грязный пол. Из носа и рта Нэша текли струйки крови, бровь была рассечена, а крылья – сломаны. Клэр до боли сжала кулаки, заставив себя сидеть на месте. Нельзя двигаться.

Они уже через это проходили. В случаях, когда Клэр бросалась к Нэшу на помощь, она натыкалась на решетку, а льерсцы избивали его почти до смерти, вынуждая их с Леоной наблюдать.

Когда Нэш поймал ее взгляд и улыбнулся окровавленными губами, Клэр беззвучно всхлипнула.

– Все хорошо, любовь моя… Все хорошо…

«Не хорошо. Больше никогда не будет хорошо».

– Теперь ты.

Решетка ее темницы распахнулась, и в камеру вошел ведьмак.

– Ты говорил… – Нэш попытался подняться на ноги, но дрожащие руки и ноги разъехались в разные стороны. Он снова завалился на пол, продолжая следить за подступающим к Клэр льерсцем. – Ты… с-сказал… что не тронешь ее…

Ведьмак громко загоготал, а затем плюнул ему в лицо через решетку.

– Запомни одно правило, падший: Льерс ошибок не прощает.

Он поднял за шкирку барахтающуюся Клэр и потянул к выходу. Она спотыкалась и пыталась отбиваться, но с настолько ослабевшим телом ничего не могла сделать. Особенно против вооруженного топорами ведьмака, обладающего магической силой.

– Клэр!

Она вяло повернула голову в сторону Леоны в тот момент, когда он выволок ее в коридор и захлопнул решетку.

Лайонкор скрестила два пальца, приложила их к сердцу и тихо, совсем не привычным для нее тоном прошептала:

– Оставайся с нами.

Взгляд метнулся от встревоженной Леоны к теряющему сознание Нэшу.

– Оставайся с нами, – повторила Клэр в пустоту.

* * *

Еще одна камера. Больше, чем та, в которой ее держали. Здесь было намного теплее и чище. Клэр бы согласилась спать в этом помещении, если бы не помнила, что происходило тут каждый раз, когда вызывали одного из них.

Теплее здесь было потому, что справа от стоящего стула тлели угли. А чище потому, что Хоторн – обвешанный оружием ведьмак, шедший позади нее, – был полным безумцем, который держал свое место в идеальном порядке.

Чтобы не заразиться.

По левую сторону от двери стоял длинный стол.

Ножи. Плети. Лезвия. Веревки.

– Знаешь, из вас троих мне меньше всего хочется мучить именно тебя, – сказал Хоторн, растянув губы в кровожадной улыбке.

По первому впечатлению он показался ей добрым и безобидным. Видимо, непримечательные люди всегда таят в себе больше опасности.

– Устраивайся поудобнее, мышонок.

Ей хотелось закричать, чтобы он никогда ее так не называл. Потому что она сразу вспоминала ласковое прозвище Илая и Нэша.

Летучая Мышка.

Клэр постаралась скрыть дрожащие ладони рукавами. Она села на стул, как делала уже несколько раз, и глубоко вдохнула. Затхлый воздух и привкус крови на языке заставили вжать голову в плечи, хотя она до последнего старалась не показывать страха. А такого страха, как в этой темнице, она не испытывала никогда в жизни.

Хоторн приблизился к Клэр и склонил голову.

– Может, хоть сегодня будешь сговорчивее?

Пока она молча молилась семи Богам, как делала в минуты отчаяния, ведьмак привязал ремнями ее руки и ноги к стальному стулу. Отойдя на пару шагов, оглядел ее и кивнул, словно оценив свою работу.

«Пожалуйста, хоть бы сегодня я отключилась».

– Начнем с простого, – хмыкнул Хоторн, затем хищно оскалился. Клэр опустила взгляд, боясь смотреть на его бритую голову и обрюзглое лицо. – Как тебя зовут?

– Кл-лэр.

– Еще раз!

– Меня зовут Клэр, – ответила она громче, сдерживая рвущий горло кашель.

Хоторн разочарованно покачал головой и сложил руки на груди.

– Мы же проходили это, мышонок. Расскажи мне о себе.

Клэр крепко зажмурилась, пытаясь не расплакаться. Если хоть одна слеза стечет по щеке, она сделает только хуже: ведьмак словно питался эмоциями и еще больше возбуждался от ужаса в ее глазах.

Не поднимая век, она твердо произнесла:

– Меня зовут Клэр. Раньше я состояла в рядах повстанцев и выступала против правительства родного королевства. Мы боролись за…

– Что-что?

Она сглотнула. Сделала глубокий вдох. Выдохнула.

И прошептала в тишину:

– Мы ничтожества.

Ее потряхивало каждый раз, когда она произносила эти слова.

Ведь со временем сама стала в них верить.

– Я ненавижу Альянс, потому что оказалась здесь только из-за них. Им на меня плевать, поэтому меня все еще никто не спас. Меня никто не спас, потому что я ничего для них не значу. Я пустое место. Всегда была и буду пустым местом.

Хоторн молча призвал продолжать.

– Моя мать самоубийца, а отец изменник. Все детство им было на меня плевать, поэтому я выросла такой… слабой. Я всегда ищу в ком-то защиту, а сама могу лишь приносить неприятности и жаловаться на судьбу.

«Это неправда! Неправда! Неправда…»

А затем Клэр услышала тяжелые шаги. Она открыла глаза и увидела, как Хоторн подошел к раскаленным углям и взял в руки кочергу.

«Пожалуйста, не надо».

– Молодец, мышонок. А теперь скажи мне, где растет плакучая ива?

– Я не знаю, – быстро закачала она головой, вжимаясь израненной спиной в стальной стул.

Он опустил кочергу в ведро с углями и повернулся к ней с наигранно недовольным выражением лица.

– У тебя еще одна попытка.

– Я правда не знаю! – Паника разлилась по венам при виде раскаленного металла. Клэр облизала пересохшие губы, бросив взгляд на запертую дверь. – Мы з-знаем только то, что она появилась на месте смерти Кам-м-мельеры и Малаки. Мы даже не думали, что она может до сих пор…

Хоторн прервал ее лепет взмахом руки. Затем вынул кочергу и встал напротив, покачивая ею из стороны в сторону.

– Нашей Богине и королю нужно знать ее местонахождение. Скажи мне, мышонок. Я знаю, что ты не так проста, как кажешься.

Она проходила это, но все равно пыталась оправдаться. Надеялась, что хоть сегодня он поверит ей и сжалится. Потому что Клэр на самом деле ничего не знала о плакучей иве.

Но в глазах Хоторна плясали лишь огоньки безумия.

– Печально, мышонок. Печально…

Клэр до крови закусила губу, пытаясь приготовиться к боли. Но можно быть готовым ко всему, кроме нее.

Раскаленный металл прижался к шее.

Дернувшись, Клэр закричала так, как никогда прежде. Боль была настолько яростной, настолько сильной, словно шею отсекали мечом. Словно тело рвали на куски. Она билась в судорогах на стуле, насмерть вцепившись ногтями в ремни. Нос уловил запах жженой плоти. По оголенной шее начала стекать кровь, пропитывая тонкую кофту.

Он прижал сильнее.

И еще сильнее.

– Хватит! Умоляю тебя, перестать! – рыдала она, задыхаясь от собственных криков. – УМОЛЯЮ! ПЕРЕСТАНЬ!

Хоторн отвел в сторону кочергу и незаинтересованно оглядел обезумевшую от боли Клэр.

– Раз не хочешь отвечать на этот вопрос, давай вместе подумаем над следующим. Где на самом деле расположена Цитадель?

Клэр чувствовала, что жить ей осталось не больше пары дней. Она не слышала его слов, не видела ничего вокруг. Глаза заволокло пеленой, осталась лишь пульсирующая и острая, как заточенный клинок, боль.

– Я ник-когда не была там. – Из носа текла жидкость, смешиваясь с кровью и слезами. – Пож-жалуйст…

– Закрой рот и не выводи меня, тупая тварь! Где находится Цитадель?!

– Я не…

Щеку обожгло пощечиной. По сравнению с болью от раскаленного металла она казалась не такой сильной, но в эту секунду Клэр еще больше начала мечтать о смерти. Лучше быстро умереть, чем каждый день переживать такие пытки.

Внезапно Хоторн вдохнул полной грудью и расправил плечи. Он пару раз хрустнул шеей, после чего проговорил чуть мягче:

– А знаешь, может, ты на самом деле не в курсе…

Клэр понимала, что лучше никак не реагировать, но не смогла сдержать всхлип облегчения. Она начала кивать, умоляющими глазами смотря на ведьмака сквозь пряди слипшихся волос.

Он пристально разглядывал ее лицо, будто что-то обдумывая.

– Пожалуй, нам нужно устроить перерыв. Может, через время ты вспомнишь.

Клэр недоуменно вскинула брови. Раньше он никогда не оставлял ее одну. Всегда издевался и мучал, а когда Клэр не отвечала на его вопросы, возвращал в темницу.

Это было не к добру.

Ничего больше не говоря, Хоторн подошел к столу. Клэр не видела, что он делал, но через пару секунд в помещении раздалась какая-то мелодия. С налетом драматизма, но легкая и… знакомая. Хоторн выкрутил ее на полную громкость.

Она хотела зажать уши, но ремни впились в нежную кожу, оставив Клэр неподвижно сидеть на месте. Щеку слабо покалывало, тело начало обмякать, но Хоторн специально не избил ее до потери сознания.

И сейчас Клэр поняла причину.

Она вспомнила, что эту песню часто слушали родители, когда она была совсем маленькой. Тогда мама и папа держались за руки, дарили друг другу поцелуи, пока Клэр оттирала щеки от муки, и тихо над ней посмеивались.

Эта песня была неким символом их крепкой и нерушимой семьи.

– Встретимся через пару дней.

«Только не это…»

Она слушала ее три дня. И любимая мелодия окончательно лишила ее рассудка.

* * *

Сначала Клэр чувствовала раздражение из-за громкости.

Она сидела в довольно тесной комнате, а в мелодии были высокие ноты, которые словно разрывали голову изнутри. Ее рану на шее никто не обработал, и через время она начала покрываться корочкой.

И если сначала физическая боль преобладала над тем, что происходило в голове, то через пару часов все изменилось.

Клэр не могла уснуть. Каждый раз, когда веки опускались, мелодия начинала играть заново и заставляла ее приходить в себя. Пару раз она все же отключилась и была до слез этому рада. Но затем высокие ноты и звонкий голос снова разрывали ее ушные перепонки, сердце колотилось с невообразимой силой, а сознание отделялось от тела.

–А ты… а ты… придешь к дереву, на котором повешен человек, якобы… убивший троих?– хриплым шепотом повторяла она слова другой песни, пытаясь отвлечься.– Странные дела происходили здесь. Не так странно встретиться у виселицы… в полночь[1].

Опустив голову на грудь, Клэр неосознанно дергала одной ногой, сжимая кулаки так, что белели костяшки. Затем пальцы отбивали ритм по подлокотнику стула, а уголки губ неосознанно дергались в улыбке.

Когда мелодия начала играть в сотый раз, она уже кричала.

Кричала.

Кричала.

Кричала.

Клэр надеялась, что сможет заглушить песню своим голосом.

Но не смогла.

Пытки над сознанием страшнее пыток над телом.

* * *

Тишина.

Клэр открыла глаза и увидела перед собой белый свет.

Она даже не поморщилась. Не отвернулась. Не вздохнула от облегчения.

Какая-то темная фигура вошла в помещение и закрыла за собой дверь. Вот откуда лился свет. Видимо, из коридора. Но Клэр не была в этом уверена.

– …поняла…

Он что-то говорил?

– … не было бы… всего этого…

Или ей показалось?

– …немного… перестарался…

Ее вроде бы куда-то вели. Точнее, тащили на плече.

В голове все еще была пустота.

Затем тело ударилось обо что-то твердое. Наверное, это каменный пол.

– Клэр!..

Снова послышалось?

Она разлепила глаза, но не сразу. Может, прошел день. Может, даже год.

Первое, что увидела Клэр, – голубые глаза. Кто-то лежал в такой же позе прямо напротив нее, отделенный одной лишь решеткой. Опустив взгляд, Клэр заметила протянутую мужскую руку.

– …оставайся… с нами…

Клэр медленно протянула ладонь. Их пальцы переплелись.

А в голове по-прежнему играла та песня:

И мне все кажется,
утром случайного дня
свет выведет тебя
и укажет путь земной.
Возвращайся домой[2].

### Глава 4. Избито солнечное сплетение

Меридиан, Безымянное королевство

На удивление, сегодня Икар проснулся рано.

Последнее время он слишком много спал. Не знал причины, но его веки тяжелели, как только голова опускалась на белоснежную подушку. Перед глазами все расплывалось. Он быстро доедал ужин в роскошном зале, где собирались Дафна, Захра и Микаэль – иногда к ним присоединялся Драу, – и отправлялся в спальню. Смотрел на себя в зеркало, и отчего-то его отражение казалось неправильным.

Чего-то не хватало.

Икар дотрагивался до скул, проводил пальцами по лбу, наблюдал за растрепанными после долгого дня волосами. Всматривался в безразличные глаза, затем в шрам, рассекающий уголок верхней губы. И что-то казалось неправильным.

Порой в голове вспыхивали образы. Огонь. Черные перья. Чьи-то слезы.

И он вспоминал…

«Эстелла мертва».

Тогда, на Черной Пустоши, она погибла. Не совладала с божественным огнем, сожгла его крылья и… погибла.

Икар часто смотрел в потолок перед сном, пытаясь пробыть в сознании еще немного. Он любил ее. Помнил, что любил – так сильно, что хотелось вырвать сердце из груди. Часто по щекам стекали слезы, он недоуменно проводил по ним кончиками пальцев, а затем со злостью вытирал лицо.

Он на самом деле плакал?

Потом Икар садился в кресло у окна и смотрел на золотую столицу. Мысли путались – то забегали куда-то вперед, то отступали и превращалисьв ничто. Он чувствовал себя так странно. Ел вкусные фрукты, как когда-то на Небесах, читал книги и командовал Небесной армией. Но чего-то не хватало.

Или кого-то.

Складывалось ощущение, что раньше вокруг него были другие люди. Порой надоедливые, сварливые, но… родные? В голове мелькали обрывки слов, произнесенные то суровым мужским голосом, то мелодичным женским…

Почему он чувствовал дыру в сердце, если Альянс причинял ему только боль?

Странно.

Сегодня Икар проснулся рано и решил пораньше прибыть на построение. Горячая вода в ванне набиралась долго, поэтому он успел гладко выбрить лицо, пару раз поморщившись из-за остроты лезвия, убраться в комнате, хотя в ней царил идеальный порядок, и выполнить четыре подхода отжиманий.

Икар снова стоял перед зеркалом, пристально себя рассматривая. Черные узоры, украшающие грудь, слегка загоревшая кожа и тьма в глазах. Он развернулся и заметил два длинных шрама, рассекающих спину. Когда-то вокруг них была обожженная кожа, которую смогли залечить ведьмаки Драу. Но ниточки шрамов все же остались.

Погрузившись под воду, Икар задержал дыхание и отсчитал две минуты. Когда легкие начали гореть, вынырнул и откинул голову на край ванны. Тело сразу же расслабилось, а разум хоть немного, но перестал подбрасывать глупые и гнетущие мысли.

Икар прикрыл глаза и провел ладонью по груди. Ему просто хотелось почувствовать, что он на самом деле существует. Иногда казалось, будто он проживает чужую жизнь. Будто его нет.

Икар запустил руку в волосы, второй ладонью крепко сжав бортик.

И почувствовал чьи-то мягкие прикосновения.

Маленькая ладонь разжала его пальцы и опустила под воду. Он задержал дыхание, когда нежные губы коснулись его напряженной шеи. Затем опустились ниже, сцеловав с груди капли воды.

Икар стиснул челюсть и сдержал рычание.

Но когда ее рот столкнулся с его в жадном поцелуе, неосознанно распахнул глаза.

– Черт! – прорычал Икар и смахнул с бортиков ванны стеклянные баночки с маслами. – Черт, черт, черт…

Рядом никого не было. Только он и обволакивающая тело вода.

Грудь часто вздымалась и опадала, пальцы цеплялись за влажные пряди волос и сильно тянули. Он сходит с ума? Она приходит к нему после смерти?

Потому что Икар не спутал бы губы Эстеллы ни с чем другим.

– Ты умерла… Тебя больше нет… Умерла… Ты умерла…

Когда на сердце снова навалилась пустота, он поднялся, повязал махровое полотенце вокруг бедер и вернулся в спальню.

Там его, конечно, уже ждали.

– Доброе утро, Икар, – прошелестела Дафна. – Думала, застану тебя спящим.

Она грациозно разлеглась на его кровати, откинувшись на предплечья.

– Не спалось.

– Помню, на Небесах ты постоянно проводил время в кровати. – Богиня прикусила губу, перекинув огненные волосы через плечо. – Жаль, что не со мной. Столько времени ты отталкивал меня, хотя признавался в великой любви. Как сейчас помню: бегал, как собачка. А потом боялся разделить со мной одну-единственную ночь. Маленький глупый ангелочек…

Икар промолчал.

После возвращения из Небытия Дафна вела себя совершенно не так, как на Небесах.

Он распахнул дверцы огромного шкафа и принялся доставать доспехи. Громоздкие и неудобные, они отливали золотом и стесняли движения. Утепленный плащ, сапоги, меч из рондданской стали. Клинков осталось мало: сталь Сенату так и не удалось раздобыть. После возвращения Дафны в помощи Люцифера они не нуждались, поэтому вопрос нового оружия вставал не так остро. Кому нужна помощь Дьявола, когда их ведет сама Богиня Солнца?

Оставшиеся ангельские клинки имелись только у командующих и лучших воинов армии. Низшие ранги вооружались обычным оружием.

– Может, не спится, потому что тебе одиноко?

Икар бросил взгляд через плечо и приподнял бровь.

– Я бы могла скрасить твои ночи, – промурлыкала Дафна, накручивая на палец шелковистый локон. Ее лиловые глаза восторженно блеснули.

«Мои ночи может скрасить только твоя смерть».

Он затряс головой, избавляясь от этой странной мысли. – Благодарю за предложение, но вынужден отказаться.

Совершенно не замечая присутствия Богини, Икар скинул полотенце и принялся одеваться.

– Ты помнишь, что должен сделать?

– Помню.

– Ты готов к этому?

– Готов.

– Можешь быть более разговорчивым, Икар?

Он промолчал, продолжая ощущать лишь пустоту в груди. И расползающуюся по венам тьму.

Дафна тяжело вздохнула и поднялась с кровати.

– Трансляцию увидит только Эрелим. Остальные континенты не должны вмешиваться, ты это понимаешь?

– Мы обсуждали это на протяжении нескольких недель, Дафна, – равнодушно ответил он, набрасывая на доспехи золотой плащ. – Я не собираюсь подводить ни тебя, ни Небесную армию. Будь уверена в моей верности.

Икар развернулся и заметил, как Богиня, прищурившись, пристально его разглядывает. Ее необычные глаза выдавали недоверие, но вместе с тем и интерес. От Дафны исходила безмерно древняя сила, принадлежащая иному времени и иной эпохе. Она заполняла собой пространство, отчего становилось тяжелее дышать. Даже Икару, живущему в Новом мире уже больше двухсот лет.

– Твоя сестра оставила послание. Этой ночью они проникли в Меридиан, убили десять горожан и развесили по городу свои знамена.

Икар замер. Его дыхание участилось, но он продолжал отстраненно смотреть в глаза Богини.

– Что за послание?

Дафна взмахнула рукой, и перед ней прямо в воздухе материализовался телефон. Она протянула его Икару с каким-то хищным выражением лица, словно никогда не видела ничего лучше того, что было на экране.

Икар с осторожностью взял его в руки и опустил взгляд.

С губ сорвался прерывистый вздох.

Кто-то сфотографировал одну из золотых высоток в центре города. В окнах отражался ярко-алый рассвет, который сливался со стекающей по стенам кровью.

«Аттерес никогда не пойдет против Аттереса, если тот не выберет другую сторону. Ты выбрал свою, главнокомандующий. Будь готов к последствиям».

Икар перечитал послание пятнадцать раз – он считал. Но даже через пару минут смысл слов Астры не мог улечься в сознании.

Из оцепенения его вырвал голос Дафны:

– Они будут мстить за то, что ты сделал выбор в пользу Небесной армии. И ты когда-то считал их своими товарищами? Считал, что твоя сестра не предаст тебя? Очередное доказательство того, что они властолюбивые и лицемерные, готовые на все ради самоутверждения за счет невинных душ.

У него началась мигрень. Икар запустил руку в волосы и потянул за пряди, чувствуя жжение в затылке.

«Почему Астра так сильно меня ненавидит? Что я ей сделал?»

– А ты столько лет противился мне, Икар, – покачала головой Богиня. – Если бы тогда на Пустоши ты не отвернулся от истины, все было бы иначе. Я ведь говорила, что они сделают тебе больно. А ты не верил. Что ж, доказательство в твоих руках.

Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

– Я тебя понял.

Спустя пару мгновений Дафна кивнула и направилась к двери.

– Это важный шаг, Икар. Мы сделаем это спустя двести лет. Не подведи меня.

– Не подведу, – механически ответил он.

Когда дверь закрылась, Икар упал в кресло и снова вперился взглядом в кровавые слова и два знамени по обе стороны от надписи – на них изображалось солнце, пронзенное мечом. В затылке словно кто-то копошился; он продолжал тянуть за волосы, а когда почувствовал боль, убрал руку и увидел вырванные черные пряди.

«Моя сестра меня ненавидит. Эстелла мертва. Бывшие друзья хотят захватить власть.

Моя сестра меня ненавидит. Эстелла мертва. Бывшие друзья хотят захватить власть.

Моя сестра меня ненавидит.

Эстелла мертва.

Бывшие друзья хотят захватить власть.

Моя сестра меня ненавидит.

Ненавидит.

Ненавидит.

Ненавидит».

Икар зарычал и поднялся с кресла. Он стал метаться по комнате, тяжело дыша и пытаясь найти спасение от грызущих мыслей. Голос нашептывал, что он в ловушке. В ловушке своего разума, из которой никогда не выбраться.

Икар бросился в ванную и плеснул в лицо холодную воду. Зеленые глаза в отражении зеркала были широко распахнуты, уголки губ напряжены, из-за чего вокруг них появились морщинки. Икар прижался лбом к холодному зеркалу, пытаясь успокоить дыхание.

– Я все делаю правильно. Я все делаю правильно. Я все делаю…

Внезапно в голове раздалсящелчок.

По телу пробежала сильная дрожь, перед глазами появилась пелена, а руки и ноги будто сковали тиски. С усилием подняв голову, он посмотрел на себя в зеркало, не имея возможности пошевелиться.

Его словно разрывали на две половины.

– Хватит, – прорычал он, резко дернувшись назад и налетев на закрытую дверь. – Что, твою мать, с тобой не так?

А затем все чувства испарились.

Холод. Тишина.

Пустота.

И он сразу же увидел совершенно другое отражение. Глаза с клубящимися в них тенями блеснули злостью и жаждой мести.

Чей-то голос, бесконечно древний и неизвестный, прошептал:

– Не сопротивляйся…

* * *

После построения Икар шел на очередное заседание Сената.

Он вальяжно вышагивал по торжественному залу, наблюдая за ангелами низшего ранга. Они были рассредоточены по помещению и склоняли головы, как только их командующий оказывался в зоне видимости.

Икар усмехнулся.

Когда он шагнул в стеклянный лифт и створки начали закрываться, кто-то просунул внутрь руку, попросив подождать.

– Доброе утро, Лукас, – развязно поприветствовал правителя Икар, окинув его ленивым взглядом. – Пунктуальность раньше входила в список твоих достоинств.

Солари всегда выглядел опрятно, словно вставал в пять утра и тратил минимум три часа на переодевания, сборы и поход в душ. Его светло-каштановые волосы всегда были аккуратно зачесаны назад, и Лукас так же, как Икар, терпеть не мог бороду или даже щетину.

Лифт издал звук, и они начали медленно подниматься на нужный этаж.

– Как обстоят дела с подготовкой легионов? Слышал, в рядах главнокомандующих произошли серьезные изменения, – сказал Лукас каким-то напряженным голосом. – Захре пришлось серьезно постараться, чтобы снабдить армию хорошей провизией. Мы не были готовы к тому, что действовать придется так скоро.

Икар задумчиво посмотрел на мужчину.

Он всегда находился в каком-то натянутом состоянии, словно мог взорваться в любую секунду. Икар знал это, потому что чувствовал то же самое. Со стороны Лукас казался спокойным и сосредоточенным. Но в глубине его души назревала буря.

– Это ваша работа, Солари. На подготовку у вас было достаточно времени. Сколько лет назад ты стал править? Разве человек, возглавляющий королевство, не готов идти на крайние меры ради достижения правосудия?

–Правосудие… Всеобщей правды не существует, так о каком правосудии может идти речь. Я никогда неправил, как ты выразился. Мои задачи заканчивались на перечитывании отчетов и сборе налогов. Грязная работа, скажу я тебе.

– Безымянное королевство переполнено смертными, которые могут сдирать с городов золотые монеты. Почему именно ты? Чем ты заслужил свое место в Сенате?

Икар не знал, с чего вдруг его заинтересовало правление Солари. Может, он просто не хотел ехать в тишине через весь Стеклянный замок.

Лукас расплывчато ответил:

– Когда мы столкнемся в той секунде, к которой ведет нас судьба, ты сам все поймешь. Кто-то свыше уже давно решил за нас.

– Решить что-либо за нас по силам только истинной Богине.

Лукас повернул голову в сторону Икара и медленно оглядел его с головы до ног.

– Никогда не видел тебя настолько бесхребетным, – поморщился Солари, а Икар от раздражения сжал челюсти. Он не поведется на его жалкие уловки. – Не хватает только белых крыльев, и можешь лететь обратно в Небесный дворец.

– Мое прошлое – это святотатство. Я здесь, чтобы искупить свои грехи.

Внезапно Лукас… засмеялся. Он откинул голову и начал громко, от всей души хохотать, словно не делал этого тысячу лет. Затем, немного успокоившись, произнес:

– Это нужно снять. Когда увидишь, сам захочешь себя прикончить. Ради лживых Богов, и это тот самый Аттерес, с которым я всегда мечтал встретиться!

Икар растянул губы в улыбке, но до глаз она не дошла. Он смерил Лукаса пристальным взглядом, думая о том, как лучше его убить. Но Дафна, скорее всего, будет недовольна смертью одного из правителей. А Икар не хотел почувствовать на себе ее божественный гнев.

Он посмотрел на мигающие кнопки лифта. Осталось двадцать этажей. Пятнадцать. Десять. Может, убить его и подставить кого-то другого? Или закопать труп за Меридианом, чтобы точно никто не нашел?

В голове снова что-то начало свербеть. Слова Лукаса на мгновение отозвались странным чувством, и Икар никак не мог за него ухватиться. Как будто он находился в вакууме, а Солари осторожно пытался в него пробиться.

Секунда.

Секунда – и в его тело что-то врезалось.

Лукас бросился в его сторону. Навалившись на него всем телом, он прижал предплечье к горлу Икара и приковал его к стеклянной стене. Это произошло так неожиданно, что Икар даже не успел отреагировать. Он выхватил из ножен меч, но Солари перехватил его прямо за лезвие.

– Что она тебе внушила? – сузив глаза, мрачно прошептал Лукас. – Почему ты подчиняешься ей, Аттерес?

Икар приподнял подбородок и прошипел:

– Что ты несешь, чертов смертный?

–Боги, да очнись же ты наконец! Дафна внушает тебе другую действительность. Ничего из того, о чем ты думаешь, не происходило и не происходит. Я не могу сказать тебе правду. Просто физически не могу,Илай. Но поверь мне: мы с Ариадной на твоей стороне.

Илай.

Илай.

Илай.

Это имя ударило по нему, словно пощечина.

Оттолкнувшись, он заломил руку Солари за спину и с силой прижал щекой к противоположной стене.

–Послушай меня,– прошипелИлай ему на ухо, выкручивая руку еще сильнее. Лукас даже не поморщился.– Ты не говоришь, что мне нужно делать. Ты не лезешь в мои отношения с кем бы то ни было. Вы с Ариадной бросили свою дочь в самый тяжелый для нее момент, потому что что? Испугались пророчества? Захотели власти и денег? Да даже миллион золотых крыльев не стоит того, что она пережила. Она гораздо, гораздо важнее денег, власти или статуса. Она, мать твою, приоритет! И должна быть приоритетом для тебя!

Как только последнее слово сорвалось с его губ,Илай замер. Он несколько раз моргнул, недоуменно смотря прямо перед собой. Лукас задержал дыхание, повернув к нему голову.

Икар резко оттолкнулся и отошел к створкам лифта, нервно проводя ладонью по затылку.

– Ты помнишь ее.

– Хватит.

–Если она не смогла стереть тебе воспоминания о ней, значит… Что ты помнишь,Илай?

– Я сказал, хватит! – Он посмотрел на номер этажа и облегченно вздохнул. Осталось проехать четыре уровня, и Икар сбежит от этого надоедливого идиота.

–Не делай этого. Ты знаешь, о чем я говорю. Мы не можем пойти против Дафны и Захры, но это можешь сделатьты. Пожалуйста, не допусти того, чего хочет Богиня. Я умоляю тебя…

– Это приказ, а я здесь нахожусь только ради того, чтобы исполнять их.

– Это говоришь не ты, Аттерес. – Лукас тяжело вздохнул. – Боги, за что вы наградили мою дочь таким несносным мужчиной…

ВнутриИлая что-то щелкнуло, и он тихо фыркнул. Склонив голову, Солари искоса на него посмотрел, будто разгадывал какую-то тайну.

Двери лифта распахнулись, но перед тем как выйти, Лукас бросил:

– Молчаливые не погибают.

Икар застыл на месте, наблюдая за его отдаляющейся спиной.

### Глава 5. Оплот истины

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

-Эстелла! На помощь!

Она резко поднялась со ступеней каменной лестницы и вынула из ножен меч, подаренный ей Нэшем и повстанцами. Морглес – вот как она его назвала.

Несущий свет.

Окутав клинок божественным пламенем, Эстелла приняла боевую стойку.

Аарон вылетел из врат Цитадели с такими испуганными глазами, что она сразу поняла – на них кто-то напал. Даже когда Цирея явилась в Стеклянный замок с армией Асталиса, взгляд Йоргенсена не был настолько взволнованным. Он обеспокоенно взмахивал крыльями, отчего вокруг него кружились черные перья.

– Кто? – рявкнула Эстелла, подняв вторую руку и создав огненный шар.

Он бросил взгляд на входные ворота и приложил палец к губам, призывая ее молчать. Эстелла вгляделась в темноту за исполинскими створками, украшенными коваными узорами. Два кольца в центре ворот, подхваченные пронизывающим ветром, отстукивали мерный ритм.

– Иди-и-и сюда, малыш Аарон, – елейно пропели откуда-то изнутри. – Я не причиню тебе вреда. Разве что совсем чуть-чуть…

Эстелла несколько раз моргнула. Аарон уже успел спрятаться ей за спину – если так можно было сказать, потому что Эстелла была на две головы ниже и в несколько раз худее. Они уставились на темный проход, и через пару секунд из него выскочила стройная, но прихрамывающая фигура.

– Твоя лохматая шевелюра мне надоела, Йоргенсен!

Во входных вратах крепости, опираясь на трость и держа в другой руке ножницы, показалась разъяренная Астра. Сощурившись, она оглядела Эстеллу и Аарона с ног до головы.

– Не думаю, что Солари тебе поможет. Иди сюда.

– Вы идиоты?

Астра и Аарон молча переглянулись и посмотрели на Эстеллу.

– Она хочет состричь мои волосы! – в несвойственной ему манере вспыхнул Йоргенсен.

– Я хочу их подровнять! Солари, ну хоть ты скажи ему!

Обреченно вздохнув, Эстелла развеяла огонь, убрала Морглес в ножны и снова присела на ступени.

Пока Аарон и Астра тихо переругивались за ее спиной, она смотрела на могилы Богов. Так, как делала это каждое утро, проведенное в стенах Молчаливой Цитадели. Вглядывалась в белую краску, словно та могла ответить на ее вопросы, иногда подходила к каждому кресту и проводила пальцами по деревянным табличкам, на которых были вырезаны имена Высших.

Орител, Селена, Каэль, Элоэн, Камала и Аваддон.

– Нет ничего сильнее Путей, – сказал им в тот день Фрэнк. Его голос будто доносился откуда-то из глубин Бесконечного океана. – Боги? Разве вымышленный идеал, невидимый и неосязаемый образ, который никто из нас не видел, может быть могущественнее души? Могущественнее души не может быть ничего, и неважно, чья она – валькирии, ведьмака или фейца. А мы слепо верим в существование Богов, даже не догадываясь, что их давным-давно нет. Четыре королевства строят церкви, святилища, возводят десятиметровые статуи из золота в их честь. А знаете, что самое смешное?

Никто ему не ответил.

–То, что против силы души выступает человек. Алчный, жадный, жаждущий власти человек. В этом и парадокс нашей жизни. Вы думаете, главнокомандующий Небесной армии в здравом уме подчинялся бы кучке людей, которые не имеют никаких способностей? Они не владеют оружием, в них не заложено ни крупицы магии. По сравнению с ангелами люди никчемны! Но все же миром правят люди. Как когда-то правил Конгломерат, так теперь правит Сенат, создавая иллюзию власти. Иллюзиюобладания той самой властью…

Только на следующее утро после прибытия к адептам Эстелла заметила седьмой крест. Он стоял вдалеке и был выкрашен не белой краской, а черной.

– Его поставили не мы, – объяснил Фрэнк, и Эстелла снова вздрогнула от звука его голоса. Никак не могла привыкнуть. – Это сделал Многоликий Оракул. Высший адепт Молчаливой Цитадели, которого несколько месяцев назад заменил я.

У Эстеллы так сильно закружилась голова, что ей пришлось ухватиться за крест.

–Каждое действие в Новом мире имеет последствия,– продолжил Фрэнк, смотря прямо ей в глаза.– Десятый Конгломерат обманул мироздание и спас тех, кому было суждено погибнуть. Но расплачивается за это толькоон. Потому что его рука пронзила тело божества.

Эстелла вспомнила отслаивающуюся кожу Оракула, его слепые глаза и место, где должен был располагаться рот. Существо, что несет на своих плечах судьбу всего Нового мира, когда-то было обычным человеком.

– Как именно он расплачивается? – спросила тогда Эстелла, прочистив горло.

Фрэнк долго вглядывался в темноту за седьмым крестом, затем ответил:

– Как думаешь, что страшнее: находиться в неведении или знать обо всех исходах событий и понимать, что одним действием можешь изменить судьбу человечества?

– Глупый вопрос.

Фрэнк весело сощурился и вернул взгляд к насупившейся Эстелле.

– Не дерзи, неудачница.

Оракул расплачивался вечностью, одиночеством и всеведением.

Боги не держали его на привязи, как говорила когда-то Костяной Череп. Он сам держал себя, опутанного цепями, глубоко под горами Драконьего перевала. Чтобы не вмешиваться в ход событий, чтобы возложить судьбу мира на кого-то другого или просто для того, чтобы пожить хоть пару лет… в спокойствии.

Но Оракул все же вышел из тени. Столкнул Эстеллу и Цирею лбами, затем пришел на Черную Пустошь и помог Альянсу избежать резни в Стеклянном замке. Он водил их за нос все это время, давал ложные намеки и утаивал правду даже в собственных пророчествах.

Если он знал, что Боги давно мертвы, почему же не сказал раньше?

Все было бы иначе.

Они бы искали способ одолеть не семерых Высших, а только одного – Дафну. Они бы не тратили столько времени на то, чего давным-давно не существует. Они бы нашли способ как можно раньше отыскать Богиню Солнца, перестали бы искать информацию о том, как вернуть силу Путям, и надежно спрятали бы артефакты.

Илай не стал бы Верховным главнокомандующим Небесной армии, а Клэр и Нэш не оказались бы в заложниках. Повстанцы узнали бы, что Илай и есть Икар, другим, менее болезненным путем.

Эстелла до сих пор помнила их недоверчивые, смирившиеся, а затем побежденные взгляды.

Их командир лгал. Их командир стал марионеткой Богини.

И они скорбели по нему так, словно он…

Погиб.

– Многоликий видит варианты будущего. Значит, только эти действия приведут нас к победе, – говорил Фрэнк. Эстелла задумчиво вгляделась в могилы Богов, окруженные редким лесом, и даже не заметила, как Астра и Аарон притихли. Они сели по обе стороны от Эстеллы и накинули на ее плечи откуда-то взявшийся кафтан Альянса.

– Это его третий, – коротко бросил Йоргенсен. – Или четвертый. Он заставил портных Ситриса сшить себе штук двадцать одинаковых, чтобы каждый день надевать новый.

Эстелла посмотрела на вышивку и судорожно вдохнула.

«Рассвет во имя свободы, закат во имя господства».

– Они видят в тебе его заместителя.

Она прикрыла глаза, покачав головой. Пальцы правой руки сразу же скользнули к левой и стали обводить символ крыльев и солнца.

Нити Судьбы молчали. Эстелле казалось, будто в груди зияет бездонная пропасть, когда раньше на ее месте трепетала искрящаяся нить. Сейчас она держалась на одном волоске. Интересно, Илай все еще чувствует их связь или…

Она исчезла навсегда?

– Нет, Аарон. Я никогда не смогу заменить его.

– Мы с тобой тренируем их уже три недели, Солари. И ты делала это, даже когда мы пересекали Утраченные земли, – мягко прервала ее Астра. – Они прислушиваются и уважают тебя. Никто не говорит, что ты должна командовать ими, но…

Астра незаметно сглотнула. Эстелла увидела, как ее пальцы сильнее сжали ткань тренировочных штанов.

– Но пока он не вернулся, атакующие нуждаются в твоей помощи.

«А кто поможет мне?»

Эстелла кивнула, плотнее закутываясь в ткань кафтана. Она словно до сих пор хранила родной запах Илая – бергамот, лимон и нотки кедра. Либо Эстелла просто сходила с ума.

Они втроем замолчали.

Втроем. Их осталось трое.

Эстелла поежилась, когда порыв ветра овеял ее голые ноги. На Черной Пустоши было тепло. В Льерсе, откуда она вернулась этим утром, холоднее. Цитадель располагалась на открытом пространстве, поэтому ветер пронизывал здесь до самых костей.

По словам Фрэнка, на этих землях часто встречалась всякая живность. Змеи, пауки, даже скорпионы. Поэтому ходить в коротком платье – не лучшая идея.

– Дагнар не особо обрадовался, когда узнал о твоем визите в Льерс. Он еще не простил тебе остальные вылазки.

Эстелла косо посмотрела на Аарона.

– Скажешь, я поступила неправильно? Они заслужили это. Я не тронула никого, кроме той дряни, что заправляла борделями.

– На твоем месте я бы придумал что-то… изощреннее. Спалить четыре дома как-то уж слишком просто. – Йоргенсен хмыкнул, но в следующую секунду его взгляд стал серьезнее. – Сколько ты там проспала?

# Примечания

1

Текст из песни James Newton Howard, Jennifer Lawrence – The Hanging Tree (Кинофильм «Голодные игры»).– Здесь и далее прим. авт.

2

Текст из песни Дарьи Виардо «Возвращайся домой».