# Сапфир

Даниэль Зеа Рэй

Мир маны изменился. Нечисть из темных миров свободно разгуливает по Великому континенту, а юные повелители силы пропадают. Но младшая сестра королевы Рубин проживает собственную трагедию. За роковую ошибку принцессу Сапфир отправляют в замок Света, откуда ей не выбраться, пока она не приручит свой дар огня. За исполнением наказания следит принц Гронидел, человек, которого Сапфир ненавидит всем сердцем. Однажды он делает ей весьма странное предложение… Сапфир с удовольствием поквитается с давним врагом, который предлагает ей выйти за него замуж. Ведь нет ничего слаще мести! Но зачем ему это нужно? И каким образом их брак способен повлиять на судьбу всех королевств?

© Даниэль Зеа Рэй, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## Пролог

Голубое пламя застлало взор, наполненный яростью. Последствия перестали иметь значение, как и причины, по которым она утратила контроль над собой. Выплескивая гнев потоками огненной маны, Сапфир опустошала себя и избавлялась от эмоций. Легкость вот-вот должна была охватить тело и сбросить с плеч тяжесть бытия. В груди защемило, подсказывая, что момент освобождения близок.

Удар в лицо отрезвил ее. Голова дернулась вместе с телом, и Сапфир оторвало от пола, подбросив в воздух. Голубое пламя последовало за ней. Рев сестры внезапно стал отчетливо слышен.

– Не-е-ет! – кричала Рубин, пока сестра сносила спиной все преграды на пути.

Дерево изломанной мебели полосовало руки и дырявило ткань платья, чтобы сотнями заноз впиться в кожу и остаться под ней.

Удар спиной о каменную кладку выбил из груди весь воздух. Пламя вокруг Сапфир мгновенно погасло, и, падая на пол, она увидела фигуру Ордериона, показавшегося в малой гостиной.

Голова раскалывалась, картинка перед глазами плыла. Рубин по-прежнему загораживала сына спиной, в то время как Ордерион стоял впереди и не двигался.

– Я же говорил, что все это плохо кончится, – произнес он перед тем, как Сапфир закрыла глаза и провалилась в забытье.

## Глава 1

Сапфир

«Когда надежды на светлое будущее рвутся, словно струны на лютне, внутри что-то умирает. Мост, соединяющий прошлое с будущим, рушится, и впереди оказывается пропасть неизвестности, в которую хочешь не хочешь, а упадешь. Требуется время, чтобы взять себя в руки, смириться со случившимся и придумать, как выбраться на поверхность, чтобы идти дальше. Только уже в иное будущее. То самое, которое ты не выбирала».

Сапфир открыла глаза и вся сжалась. Слова набатом звенели в голове. Боль сотен точечных ожогов пронизывала тело. Принцесса забилась в угол и прислонилась щекой к стене, надеясь, что там до нее зальтиец не дотянется. Она старалась не смотреть на него, застывшего у окна в ее покоях и глядящего на улицу.

Холодный камень студил кровь, закипающую в жилах, дрожь пальцев тушила мелкие искры, что появлялись перед лицом, и только клацанье зубов выдавало ужас, который в тот момент испытывала Сапфир.

Дверь настежь распахнулась. Милая и добрая Изумруд прошла в комнату и остановилась напротив Сапфир. Больше ничего милого и доброго для Сапфир в сестре не осталось. Поступки способны многое объяснить, однако в жизни средней из трех сестер они свидетельствовали против нее. И младшая Изумруд, и старшая Рубин с этим смирились. Дело за средней – Сапфир, которая наотрез отказывалась признать правду: она не контролирует свой дар огня и представляет опасность для окружающих и самой себя.

– О чем ты думала? – закричала Изумруд, сжимая кулаки. – Где был твой разум, когда с рук сорвалось пламя? – Крик перешел в хриплый шепот. – Ты давно переступила черту, сестра. Я не раз предлагала принять меры и обезопасить от твоего дара остальных. Но они отвергали эту идею. Что ж, больше поблажек не жди. Ты и я знаем, что тебе нужна юни изменений, которая запечатает твой дар раз и навсегда.

Гронидел обернулся и смерил Изумруд липким взглядом всезнающих глаз.

– Оставь нас, – жестко произнес принц.

Юная ученица покосилась на него, но с места не сдвинулась.

– От себя самой ее может спасти только она сама. – Голос Изумруд разлетелся по комнате и проник в уши Сапфир. – Но вы и без меня это знаете.

Девушка покинула покои, а Гронидел снова отвернулся к окну.

– Я не виновата! – воскликнул Сапфир, пытаясь в который раз оправдаться.

С пальцев сорвалось голубое пламя, но принцесса тут же потушила его, возвращая себе самообладание.

– Ты никогда и ни в чем не виновата, – устало произнес он. – Но последствия налицо.

Сапфир прижалась лбом к холодной стене. Что бы она сейчас ни сказала, смысла это иметь не будет. Вновь она поймала себя на мысли, что в этой жизни от нее мало что зависит.

– Что теперь меня ждет? – тихо спросила она.

– Ничего хорошего, – зло ответил Гронидел. – Я запечатаю твой дар.

– Нет, – покачала головой принцесса.

– Да! – рявкнул принц.

Сапфир с ненавистью взглянула на зальтийца:

– Катись в пекло, Шершень!

– А вот и настоящее лицо, – лукаво усмехнулся он. – Принцесса ненависти и фальши соизволила снять маску. Надолго ли? – Гронидел хмыкнул. – Боюсь, что нет.

Зальтиец повернулся к ней и протянул руку. Его пальцы запорхали в воздухе, и лоб Сапфир запекло.

– Рисуешь так, чтобы всем было видно? – прохрипела она.

– Так, чтобы ты видела ее каждый раз, как смотришься в зеркало. Видела, но не могла снять.


Сапфир вздрогнула и открыла глаза. Мерзкий сон растворился в черноте ночи, унося с собой образ вечно сосредоточенного и заносчивого Зальтийского Шершня. Принцесса щелкнула пальцами и зажгла лампу на прикроватной тумбочке. Руки затряслись. Пожалуй, не помешало бы пригубить настойки.

Девушка встала и пошарила рукой под матрацем: фляга оказалась на месте. К сожалению, абсолютно пустая.

Обреченно сгорбившись, Сапфир застонала – пополнять запасы прямо сейчас ей определенно не хотелось. Но выпить… После таких кошмаров тело требовало успокоительных настоев.

Сапфир угодила в западню год назад и выбираться из пропасти даже не думала. Она не знала, какая именно ее часть больше никогда не вернется к жизни, но признавать, что с течением времени медленно гибнут и другие, тоже не хотела.

Девушка оделась, осторожно открыла дверь комнаты и выглянула в коридор. Никого. Она спрятала волосы под капюшон накидки и отправилась в путь. Ей предстояло провернуть крайне важное дело: тайком пробраться в кабинет Зальтийского Шершня, слить в флягу травяную настойку из его личных запасов и быстро смыться.

Со стороны лестницы послышались шаги и голоса. Сапфир спряталась в тени коридора, чтобы не выдать себя, и застыла.

– Игур-то наш после летнего отдыха так и не вернулся, – на языке ошони, но с туремским выговором произнес юноша. – Не хочу думать о том, что отец все-таки заставил его работать в поле, вместо того чтобы обучаться в школе.

– Нынче батрачить безопаснее, чем учиться в школе повелителей силы маны, – ответил на чистом ошони его собеседник.

– Ты о нечисти толкуешь?

– Дело не только в ней. На нас охотятся, как за редким сокровищем. Цены на юни с каждым месяцем только растут, а вместе с ними повышается и цена за живого повелителя силы маны.

Голоса стихли, и Сапфир тяжело вздохнула. Кто бы мог подумать, что разменной монетой после уничтожения месторождений маны станут сами повелители силы?

Принцесса потрясла головой, прогоняя невеселые мысли, и отправилась дальше. Проскользнула на лестницу и спустилась на первый этаж. Остановилась. Прислушалась. Выглянула в коридор. Словно воровка на крамольном задании. Хотя она и была воровкой.

Кто-то бы постыдился в таком признаться, но Сапфир давно отрешилась от бессмысленных сожалений. Два года назад на мир маны напал бог Дуон и его прихлебатели. Жажда наживы привела их за маной, которую они собирались присвоить с помощью повелителей-смертников. Миру маны помогли другие боги – Одинелла и Дхар, их армия воинов и чудо-оружие. Но все же после тех сражений каждый, кто побывал на поле боя, навсегда изменился.

Старшая сестра Рубин стала королевой. Она вышла замуж за принца Ордериона – верховного повелителя силы маны. Родила сына. И решила, что вправе играть судьбой Сапфир как ей вздумается.

Чуть больше года назад сестра сказала, что хочет отдать ее за принца Гронидела, кошмар ему в сон. Сапфир называла этого ядовитого, заносчивого и беспринципного нахала Зальтийским Шершнем. В ответ он величал ее Огненной Ведьмой. Сказать, что они не ладили – это промолчать об аршинах раздора и пудах ненависти между ними. Каково же было удивление Сапфир, когда месяц спустя Рубин призналась, что идея со свадьбой не более чем розыгрыш! Королева Турема вступила в сговор со старшим братом Гронидела – королем Зальтии – и припугнула нежеланным браком нерадивую парочку, чтобы та начала вести себя как подобает принцу и принцессе.

Услышав признание в намеренном обмане, которое королеве Рубин виделось неким подобием злой шутки, Сапфир пришла в ярость. Перестав контролировать дар, она едва не сожгла сестру и ее маленького сына заживо. К счастью, их защитил Ордерион. Именно он сбил Сапфир с ног и загородил жену и ребенка щитом.

Когда масштабы содеянного обрушились на плечи Сапфир тяжестью возможных последствий, она пустилась в бега. Нашел ее Гронидел. Именно он приволок принцессу в школу повелителей силы маны и объяснил, что в миру без присмотра она не останется до тех пор, пока не научится контролировать дар. Наказание тоже не заставило себя ждать: Гронидел запечатал способности Сапфир на два месяца и обязал посещать занятия с другими учениками школы.

Поначалу принцесса пыталась проявить характер и игнорировала приказы Гронидела, что, конечно, выводило его из себя. Она сама не заметила, как однажды обнаружила себя стоящей посреди коридора в совершенно неподобающем виде. Гронидела настолько обуял гнев, что он схватил попавшееся под руку ведро с грязной водой и окатил из него принцессу.

Такого унижения она прежде никогда не испытывала. О, если бы то было последнее унижение в ее жизни!

Постепенно Сапфир осознала, что бороться ей в принципе не за что. Замуж ее ни за кого не выдадут: побоятся, что сожжет супруга. Покинуть школу повелителей силы, пока она не контролирует дар, тоже не позволят.

Мало-помалу девушка смирилась со своей невеселой участью заложницы замка Света и начала посещать занятия, которые проводил Гронидел.

Талант к преподаванию у зальтийского грызуна определенно был. С этим Сапфир даже не собиралась спорить. Совсем юные ученики слушали истории Гронидела, раскрыв рты. Те, что постарше, то и дело задавали вопросы. Особенно ретивыми среди них были девицы. Неженатый Гронидел, принц Зальтии, манил их своими шутками-прибаутками и незаурядной внешностью. Он был молод, обаятелен (когда того хотел) и ловко прятал лживое нутро за обворожительной улыбкой, сводившей с ума. Ушлые вертихвостки быстро складывали два плюс два и шли в атаку, прельщенные его высоким положением и статусом. Однако Гронидел умудрялся манипулировать и этими прекрасными созданиями, которые развешивали уши каждый раз, как он открывал рот.

Сапфир его ложь не трогала. Она предугадывала маневры Шершня и точно знала: в груди этого повелителя силы маны зияла пустота, что давно поглотила сердце. Эта же пустота уничтожала каждого, кто рассчитывал найти в Грониделе взаимные нежные чувства.

Новые голоса заставили принцессу спрятаться в тени коридора. Из подвала по лестнице поднималась очередная парочка учеников из числа простолюдинов. Особый деревенский говор всегда их выдавал. Нравы у этих «детишек» были попроще, чем у отпрысков деров. Но за тайные ночные походы в женское крыло школьного общежития по подземному туннелю и тем и другим влетало по первое число.

Как хорошо, что от нее самой теперь все отстали. Понадобился всего год, чтобы от Сапфир отвернулись сестры. Небольшой год для того, чтобы Шершень перестал ее обучать. Вечный год, чтобы понять: за толстыми стенами замка Света ее ждет беспросветное одиночество.

Так почему бы не скрасить горькое бытие сладкой зальтийской настойкой из личных запасов Шершня? Тем более что в замке больше нигде не найти крепких напитков, кроме как в кабинете Гронидела.

Сапфир миновала три длинных коридора и остановилась у массивной деревянной двери с табличкой: «Руководитель школы ордена повелителей силы маны».

При виде длинной надписи, исполненной на четырех языках Великого континента, она традиционно закатила глаза, но вскоре все ее внимание поглотила головоломка на юни замка.

«Смирение и терпение», – напомнила себе Сапфир, обводя пальцами дополнительные петли на рисунке юни, чтобы разблокировать сложный механизм.

Гронидел часто читал ей нотации, где в одном предложении фигурировали слова «терпение» и «смирение». Шершень считал, что Сапфир растеряла их где-то по пути от кошмара злополучной ночи до возвращения к мирной жизни. Принцесса неизменно парировала, отвечая, что когда-то они у нее имелись, в отличие от самого Шершня, которому и терять-то было нечего.

Наконец она закончила. Узор вспыхнул, и замок щелкнул.

Принцесса мысленно поаплодировала самой себе и юркнула в кабинет. Запустила маленький пульсар и полной грудью втянула воздух. Зальтийцы знали толк в благовониях, поэтому дымили ими везде и всюду. Сапфир нравился этот аромат: тяжелый, древесный, напоминавший, что все в этом мире способно тлеть, но далеко не все при этом благоухает.

Принцесса пересекла кабинет и остановилась у стеллажа с книгами. В прошлый раз она стащила занимательный фолиант с описаниями защитных юни. На этот раз хотелось раздобыть что-нибудь из «запретного для девиц». Она взяла приглянувшуюся книгу и пролистала ее. Ни одной иллюстрации, сплошные зальтийские закорючки. Сапфир скривилась. Книга без картинок все равно что пир без драки: весело, но без огонька!

Принцесса поставила «Искусство обмана» на место и взяла в руки «Науку о теле». Открыла и захлопала ресницами, глядя на обнаженную мужскую фигуру. Пути циркуляции маны, которые стрелками вились вокруг нее, Сапфир не заинтересовали, а вот схождение некоторых из них в районе паха сулили много интересных знаний.

Сапфир закрыла книгу и спрятала под мышку. В следующий раз вернет. Решив больше не задерживаться, принцесса юркнула к тайнику с настойками. Тот выглядел как обычный комод, но скрывал внутри потайной отсек для хранения сосудов, где и притаилось интересующее ее «лекарство от хандры». Сапфир добралась до них и заполнила флягу, переливая понемногу из каждого сосуда.

– Ты же знаешь, что в них разные настойки? – раздался голос Шершня в помещении. – Их лучше не смешивать. Голова наутро сильно болит.

Сапфир обернулась и увидела на полу Гронидела. Он сидел на ковре и подпирал спиной кресло. Рядом стоял высокий кубок. Кажется, Сапфир застала Ивсея за ночной дегустацией настоек. Или это он подловил ее на воровстве?

Принцесса закупорила флягу и сунула в карман накидки. Закрыла потайной отсек и отошла от комода. Если Гронидел пьян, возможно поутру он забудет, что видел ее здесь?

Сапфир направилась к двери.

– Куда-то спешишь? – спросил Гронидел, вскидывая голову.

– Устала сильно. Хочу побыстрее лечь.

– Не надоело пить в одиночестве? – он хмыкнул.

Как же ее бесил его снисходительный всезнающий тон!

– А тебе? – нашлась она и обернулась.

Гронидел подхватил с пола кубок и отсалютовал ей:

– За твои успехи в самообучении!

Сапфир фыркнула и плотнее прижала книгу под мышкой. Интересно, давно ли он осведомлен о том, что примерно раз в две недели она заглядывает в его кабинет, заимствует книги и, как оказалось, несколько видов настоек? Сколько раз до этого он использовал морок, чтобы остаться незамеченным? И почему выдал свое присутствие сегодня? Да еще и в таком виде!

Сапфир пробежала взглядом по белой рубахе с закатанными рукавами и черным штанам простолюдина, в которых зальтиец расселся на полу. Нахмурилась.

Вторая годовщина злополучного дня минула месяц назад. Дня, когда погиб ее отец. Дня, когда на прежней жизни многих жителей Великого континента был поставлен жирный крест. Все в школе знали, что Шершень накануне отменил занятия с учениками, а после церемонии поминания заперся в своих покоях и не покидал их несколько дней.

«Пьет», – бурчал старый камердинер, не позволяя никому тревожить Ивсея. «Пьет», – шептала служанка, что прибиралась в покоях Сапфир.

– Ты же вышел из запоя месяц назад, – принцесса скептически вскинула бровь.

Гронидел пригубил из кубка.

– Выйти может только тот, кто туда входил. – Шершень опустил кубок на пол.

– Прости, я и забыла, что ты ныряешь в него с головой.

Сапфир хотела открыть дверь, но та не поддалась. Она поджала губы и начала искать юни, которую Шершень успел наложить на замок.

– У меня к тебе есть одно предложение. Выслушай, потом уйдешь.

Девушку напугал его тон. Усталый. Спокойный. Безысходный. Три слова, которые, казалось, к интонациям Шершня применить невозможно. Жестко. Колко. Ядовито. Так он обычно изъяснялся с ней. А тут… Возможно, сказался дрейф по водной глади зальтийских настоек?

Сапфир решила проявить благоразумие и воздержалась от ответной резкости. Она повернулась к Шершню и произнесла:

– Я вся внимание.

– Хочешь выбраться отсюда и жить свободно, ни в чем не нуждаясь?

Принцесса несколько раз моргнула и скривилась.

– Допустим…

– Нужно выйти замуж за благородного и состоятельного мужчину, с которым ты сможешь заключить сделку. Брак на бумаге без взаимных супружеских обязательств, где основным условием является сам факт союза. Ты сможешь жить так, как захочешь. Сможешь путешествовать или засесть где-нибудь в глуши. Никому не будет до тебя дела, ведь официально ты станешь проблемой своего мужа.

Принцесса едва не расхохоталась, но вовремя опомнилась и напустила на себя самый грозный вид из всех, на которые была способна.

– Ты, кажется, подзабыл, почему я заперта в этом месте, – произнесла она и наигранно поджала губы. – Ни один мужчина, будь он даже в стельку пьяным, не согласится уложить меня в свою постель. Уже хотя бы потому, что я могу ненароком его сжечь!

Гронидел взял в руки кубок, покрутил его, явно над чем-то раздумывая, и снова пригубил.

– Я не простой мужчина, – заключил он, отставляя кубок. – Я – гонец смерти. И пламени твоей ярости не боюсь.

Сначала принцесса опешила. Все же не каждый день можно услышать подобное из уст Шершня. Да что там Шершня! Вообще услышать это из мужских уст! Но первая волна воодушевления быстро схлынула, оставив тело Сапфир зябнуть на сквозняке посреди кабинета ее заклятого недруга.

– Ты предлагаешь мне фиктивный брак? – девушка сделала шаг вперед.

– Именно, – подтвердил Гронидел.

Сапфир не удержалась и хмыкнула. Она манерно поднесла руку к лицу и постучала по губам указательным пальцем. Надменно глядя на Гронидела сверху вниз, принцесса делала вид, что размышляет. Однако она попросту тянула время, получая особое удовольствие от того, что Гронидел ждал от нее ответа.

– Пожизненно сковать себя обязательствами с тобой – мужчиной, которого я, мягко скажем, недолюбливаю, чтобы вырваться из этих застенков? – спустя не меньше минуты уточнила она.

– Да, – кивнул Гронидел.

– А если я влюблюсь и захочу завести настоящую семью? Перспектива быть навечно с тобой связанной не особо прельщает.

– Прежде чем влюбиться, тебе придется в совершенстве овладеть своим даром. А иначе, боюсь, во время первой же крупной ссоры пожар твоей страсти оставит от горе-возлюбленного лишь горстку пепла. – Нахал расплылся в улыбке, изображая радушие. – Однако и на этот случай у меня припрятано решение. В моем распоряжении есть около года. За это время я должен обучить тебя самоконтролю и сделать вдовой.

Сапфир захлопала ресницами, как те девы, что не зная устали пытались влюбить в себя Гронидела, и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Ты через год собрался помереть?

– Год, возможно меньше, – вполне серьезно ответил он.

Принцесса моментально изменилась в лице. Юмор Гронидела всегда ходил по краю, но не над смертью же насмехаться!

– Ты в своем уме? – разозлилась Сапфир. – Подобными вещами не шутят!

Принц махнул рукой, будто давно смирился с неизбежным и устал это обсуждать.

– Рубин не в состоянии постоянно продлевать отведенный мне срок. – Голос Шершня казался весьма равнодушным. – Чудо-лекарство богов тоже ненадолго решит мою проблему. А наведаться к ним с просьбой достать из моей головы искру, которая разрушается и убивает меня, я не могу. Это запрещено.

Сапфир сделала еще один шаг к Грониделу:

– И когда это запреты тебя останавливали?

– Когда на кону мирное соглашение с богами. Нам запрещены визиты в их мир.

– Зато они не гнушаются к нам в гости заглядывать! – возмутилась принцесса. – И чудо-лекарство, между прочим, Ди незаконно к нам доставила!

– Я разговаривал с Дхаром и Ди, – не уступал Гронидел. – Они выразили мне свои сожаления.

– Да кому нужны их сожаления! – Сапфир подошла к Грониделу и села на ковер рядом с ним.

Она достала флягу и пригубила настойку. Поморщилась и выдохнула.

– Ты умеешь открывать порталы. – Сапфир начала рассуждать вслух. – Возьми камни и золото, иди к богам. Вылечись и вернись обратно. И никому об этом не говори. – Она повернулась лицом к Шершню. – Все элементарно просто!

– И тебе не жаль мира маны? Не боишься, что чей-то страх за собственную шкуру будет стоить благополучия остальных?

– Ты сгущаешь краски, – отмахнулась Сапфир. – Ну нарушишь ты договор, и дальше что? Думаешь, они разозлятся и прикончат нас?

– Они прикончат меня. А у остальных начнутся проблемы, – пояснил Гронидел.

Принцесса искоса взглянула на Шершня и прикусила губу.

– И давно ты стал таким правильным? – спросила она.

Гронидел прищурился и уставился в стену, будто что-то припоминал.

– Года два назад, – лениво потянул он. – Но тебе не понять: ты же абсолютно безответственная особа. Что тебе до остальных, когда собственная жизнь катится по наклонной?

– Сказал Ивсей, принося себя в жертву миру, которому на него наплевать! – пафосно отчеканила Сапфир и обвела рукой помещение кабинета. – Верной тропой следуешь. Счастливого пути! – Принцесса хлопнула себя по коленям и хотела встать, но Гронидел схватил ее за руку и остановил.

– Так ты согласна на сделку?

– Нет, конечно! – возмутилась она. – Гарантий, что ты помрешь через год, нет. Да и причины твоего предложения для меня пока секрет.

– Брат сосватал меня королеве Ошони, – признался Гронидел. – Та приняла его предложение, но официального заявления еще не было. Этой сделки нельзя допустить. Ты идеально подходишь для обмана. Туремская принцесса, знаешь все секреты и подноготную ордена Повелителей силы, сама владеешь даром. Ошони злопамятны. Женюсь на обычной дере – она и месяца не проживет. А на тебя уязвленная королева Ошони не замахнется. Война с Туремом ей не нужна.

– Дело не в этом. – Сапфир отдернула руку, которую удерживал Гронидел. – За нарушение договора брат тебя и титула, и состояния лишит. Будешь на подаяния Рубин и Ордериона жить.

– Или так, – согласился зальтиец.

– Не понимаю, почему ты кочевряжишься? – Сапфир снова достала флягу. – Год королем-консортом побудешь, наследника подаришь и в мир иной, где бы он ни был, сгинешь! Хороший план. – Она отсалютовала ему и пригубила.

– Последний год своей жизни я желаю прожить свободным, – заявил он. – Пусть это будет только иллюзия свободы, но, по крайней мере, я не окажусь под каблуком у девицы, которая мнит себя великой королевой.

– Спасибо, что оценил меня выше этой напыщенной высокомерной выдры.

– Сколько эпитетов! – Гронидел потянулся к кубку. – Имела честь с ней пообщаться?

– Три дня она у нас в замке гостила. Всех служанок до истерики довела. Думала, Ордерион не выдержит и все-таки испепелит ее, но нет, сдержался.

– Странно, что ты этого не сделала. – Шершень отсалютовал и выпил.

– Поверь, я была к этому крайне близка.

– Ну так что, спасешь бедного зальтийского принца от участи целовать пятки королеве-выдре? – спросил Гронидел.

Сапфир спрятала флягу в карман накидки и наклонилась к лицу Шершня.

– Не-е-ет, – ласково прошептала она. – И с радостью отправлю вам поздравления с пожеланиями счастливого брака!

– Угодила пташка в клетку, – так же ласково ответил Шершень и впился в ее губы, нагло уложив ладонь на пышную грудь.

Сапфир опешила. Мгновение – и дверь в кабинет распахнулась. Гронидел тут же отпрянул от принцессы и повернулся лицом к застывшей в дверях служанке.

– Приберетесь завтра. Сегодня не нужно. – Шершень расплылся в масляной ухмылке.

Сапфир переводила ошалелый взгляд с зальтийца на служанку и обратно, пытаясь понять, что только что произошло и почему она все еще не сожгла этот кабинет вместе с Шершнем и девицей, до сих пор прижимавшей руку к губам.

Служанка извинилась и закрыла дверь. Принцесса понимающе кивнула и медленно встала. Ее спокойствие поражало даже саму Сапфир. Неужто обрела пресловутую невозмутимость гонцов смерти?

– Ничего не выйдет, Гронидел, – равнодушно констатировала она. – Мне на свою репутацию наплевать, а тебя пополощут и отстанут. Счастливого брака с выдрой!

Она достала книгу, швырнула ее на стол Гронидела и гордо удалилась из кабинета.

## Глава 2

Сапфир

«О чем на самом деле ты бы хотела меня спросить?»

Голова раскалывалась так сильно, что хотелось выть. Сапфир и сама не заметила, как опустошила флягу и уснула в платье. Кошмары не снились, но подушка все равно оказалась мокрой. На этот раз от слюны. Теперь принцесса кисла в ванне и мечтала только о том, чтобы колокола в голове умолкли.

Почему служанка явилась в кабинет Гронидела посреди ночи? Почему Сапфир загодя не услышала ее шагов? Конечно, Гронидел все это подстроил! Наверняка сам и попросил девицу заглянуть к нему в кабинет. Зачем? Может, решил ее там облагородить? А может, он уже это делал, раз она без стука и с таким рвением ворвалась на его территорию.

Кто-то без дозволения вошел в покои. Сапфир узнала стук каблучков служанки, у которой был ключ. Пожалуй, ее стоит поучить манерам: все же принцесса могла оказаться в покоях не одна.

Хмыкнув от абсурдности собственных мыслей, девушка повернула голову и встретила заинтересованный взгляд служанки, застывшей в дверях.

– Ваше высочество. – Молодая зальтийка исполнила кривой книксен. – Простите за беспокойство. Я зайду убраться чуть позже.

– Постой. – Сапфир жестом подозвала ее к себе. – Подойди.

Девушка от страха сгорбилась, но убегать не стала. Покорно приблизилась к ванне, где нежилась Сапфир, и виновато опустила голову.

– Э́рия? – уточнила имя принцесса.

– Э́лия, – подсказала служанка.

– Элия, – кивнула Сапфир, – расскажи-ка мне, что нынче обсуждают на кухне интересного?

Девица замялась, и ее взгляд забегал по помещению. Хотя на ткани платья служанки отчетливо виднелся рисунок защитной юни, судя по поведению, в этот оберег обладательница темной кожи и раскосых глаз не верила.

– Я слыхала, что некоторые из служанок просили руководителя школы допустить их к занятиям по общей грамоте и этикету. Тебя среди них, случаем, не было? – спросила принцесса.

Зальтийка заметно напряглась.

– В гувернантки метишь, насколько я понимаю, – с легкой улыбкой заявила Сапфир. – Но у тебя нет дара, а слуг в замке Света обучать не принято. Так что ответил на ваше прошение руководитель школы?

Девушка, казалось, склонила голову еще ниже.

– Он позволил нам посещать занятия в свободное от работы время.

Сапфир злобно захохотала. Ох уж этот Гронидел! И не отказал, но и возможности не предоставил!

– И сколько занятий лично ты успела посетить? – промурлыкала принцесса.

– Ни одного, – ответила расстроенная зальтийка.

– Конечно, ведь в замке у слуг каждая минута на счету. Где уж тут время на учебу найти, – пожала плечами Сапфир. – Но если бы ты стала помощницей у некой особы, которая больше нуждается в компаньонке, нежели гувернантке, уверена, время на учебу у тебя бы появилось. Но кто возьмет тебя, не знающую грамоты, в компаньонки?

Девушка благоразумно молчала.

– Знаешь, я всегда выступаю за возможности. Особенно когда дело касается женщин. Пожалуй, я бы согласилась взять тебя, если бы усмотрела в этом полезные перспективы.

– Пер… пекс… – попыталась повторить служанка.

– Перспективы, – произнесла Сапфир, не утруждая себя объяснением. Она приподнялась в ванной и широко улыбнулась. – Два седоула в неделю.

– Согласна! – выпалила Элия, схватила со стула полотенце и развернула его перед Сапфир. – Позвольте вам помочь, ваше высочество.

Принцесса встала и приняла полотенце из рук девушки.

– На будущее дам подсказку, – заговорщицки зашептала Сапфир. – Компаньонка – не служанка. Если в следующей раз я захочу, чтобы мне протянули полотенце, попрошу тебя позвать в покои служанку.

– Простите, ваше высочество.

– Итак, расскажи-ка мне все сплетни, которые услыхала утром на кухне. А потом я подумаю, кому из преподавателей грамоты тебя лучше доверить.

Гронидел

Принц очнулся на полу. Не сразу понял, где находится и почему лежит именно там. Счастье, что на занятиях его заменяла Ли́збет. Пожилая дера хоть и казалась Грониделу слишком эмоциональной, но ученики любили слушать ее рассказы об истории и традициях народов Великого континента.

Принц привел себя в порядок и занялся документами, присланными счетоводом. Расходы школы росли с каждым днем. Новым ученикам тоже требовалась пища, постельное белье. А еще бумага, перья, чернила, книги, преподаватели грамоты, этикета и естествоведения, не говоря уже об опытных повелителях силы маны, которые обучали главному: управлению опасным даром.

Год назад, когда стало ясно, что на людей с даром повелевать маной открылась охота, Грониделу пришлось нанять в замок охранников. Двое из них согласились за дополнительную плату обучать детей элементарным приемам самообороны. С течением времени Гронидел понял, что оказался прав: для того чтобы обуздать дар, требуются годы, а мало-мальски научиться орудовать кинжалом – достаточно и пары месяцев.

Банды разбойников крали одаренных, но слабых детей и заставляли их делать новые юни. И хотя орден повелителей силы объявил им бой, Гронидел понимал: без опытного повелителя силы за спиной эти дети не создадут ничего. А значит, за похищениями стоит кто-то близкий по своему опыту и способностям к нему и Ордериону.

Поначалу оба принца со всей прытью ринулись искать банды наемников и их главаря. Но из этого ничего не вышло. Одна засада сменяла другую, но нападения на учеников на время прекратились. Ордерион тогда сразу сделал вывод: кто-то за ними шпионит и знает обо всех планах. Но где искать этих шпионов? И как? Ордерион – единственный опытный и сильный воин из числа гонцов смерти, что смог пережить бои с богами. А Гронидел опытным воином себя никогда не считал, хоть и был удостоен звания гонца смерти за умение наводить марь и перевоплощаться.

Серебряное Зеркало – так его нарекли при посвящении. Он хорошо помнил, как гордился собой и своими достижениями, полагая, что звание гонца смерти является высшей благодатью, что могли послать боги такому, как он. Только Гронидел примерил на себя этот титул, как ему подарили новый – хранитель знаний.

Принц до сих пор не понимал, почему учитель перед смертью назвал его своим преемником. Может, покойный Янтарный Сокол и тут соврал, чтобы пустить пыль в глаза и ослабить влияние хранителей знаний на верховного повелителя силы маны? Ведь что может быть лучше, чем слабый и неопытный гонец смерти в числе четырех, способных вынести Вотум Недоверия верховному повелителю силы маны? Тем не менее кандидатуру Гронидела одобрили оставшиеся трое хранителей, и самый младший зальтийский принц, самый юный из гонцов смерти, стал хранителем знаний.

Наверное, во всем виноват его пытливый ум. Вечно Гронидел совал нос куда не следует. Зато теперь он живой трактат, собравший в своей голове все знания мира маны и часть знаний богов. Легко ли с этим жить? «Да не очень», – ответил бы Гронидел, если бы хоть кто-то его об этом спросил.

В итоге ни одного шпиона они с Ордерионом так и не нашли. А новые проблемы не заставили себя ждать. В мире маны осталось слишком мало опытных повелителей силы, которые могли бы обучать новичков. А молодых и сильных среди них было еще меньше. Каким чудом они выжили той ужасной ночью, когда боги напали на мир, Гронидел не спрашивал. Он точно знал, что некоторые повелители силы спасали мирных жителей городов и разгребали завалы, а другие – прятались в лесах, надеясь, что их беда не коснется.

Кто был героем, а кто трусом – выяснять не хотелось. Дети с даром повелевать маной прибывали в школу со всех концов Великого континента, и кому-то нужно было их обучать. Гронидел предлагал преподавать всем повелителям, что приезжали на поклон к Ордериону – новому верховному повелителю силы. Но из всех, поклявшихся служить, переехать в школу согласились лишь единицы.

«Единицы из единиц», – так Гронидел называл их. Не самые молодые, не самые талантливые, они нашли пристанище в замке и делали для школы гораздо больше, чем те, что предпочли откланяться Ордериону и забыть о том, что служат ордену.

В таких условиях своей основной задачей Гронидел считал подготовку и тренировку молодых повелителей силы, которые по меркам мира маны уже для этого созрели. Именно эта молодая кровь должна была перенять знания предков и пополнить опустевшие ряды гонцов смерти, защищавших орден и его законы.

«А еще нужно выбрать новых хранителей знаний», – периодически напоминал себе Гронидел и после этого обреченно стонал.

Сидя за рабочим столом и бегая взглядом по цифрам, принц проклинал себя, свою должность и Ордериона, взвалившего на него ношу управления замком Света и школой повелителей силы.

В коридоре послышались крики и испуганные голоса, которые с каждым мгновением становились все громче. Странно, Гронидел был уверен, что Сапфир уличит подлог и выйдет из себя гораздо позже. Ошибся?

От этой мысли он хмыкнул.

Сапфир никогда не ассоциировалась у него ни с прилежной ученицей, ни с завидной невестой. После первой встречи в ту злополучную ночь, когда на мир маны напали боги, принцесса представлялась Грониделу диковинным ребенком, обладающим скрытым даром. Но каким именно? Ответ на свой вопрос он получил на следующее утро, когда Сапфир в приступе ярости начала нападать на богов и заживо сжигать их. Управление огнем – непростой дар, средней дочери он достался от отца. От кого она унаследовала упрямство, спесь и вечный вызов, оставалось только догадываться.

Если бы не острая необходимость, Гронидел никогда бы не придумал подобного плана. Все, кто знал его, без труда поняли бы, что Сапфир никак не вписывается в образ деры, на которой принц мог жениться по доброй воле.

Начать хотя бы с того, что она слишком юна. В его двадцать шесть хотелось бы заполучить невесту, которая покинула детскую комнату самостоятельно, а не потому, что ее оттуда выставили. Сапфир в свои двадцать один мало чем отличалась от подростка: она всегда права, никто ей не указ. Возможно, устрой он в ее покоях обыск, нашел бы кукол…

Вторая причина, по которой Гронидел не видел в Сапфир деры, которую мог бы сам привести к алтарю, – это ее внешность. Все-таки принц был зальтийцем, пусть только и наполовину. Пышные формы, покатые плечи, пухлые губы, темная бархатная кожа, бездонный омут черных глаз – ничем из вышеперечисленного Сапфир не обладала.

Она была слишком субтильной для зальтийки и чересчур крупной для инайки (вторая половина крови Гронидела принадлежала инайской дере – второй супруге короля Зальтии). Формы же Сапфир выдавали в ней типичную туремку: высокий рост, средний размер груди, не слишком узкая талия. Кому-то из мужчин такие пропорции казались идеальными, например тому же Ордериону, который не видел в Рубин ни одного изъяна. Но Гронидел – не Ордерион. Его привлекала либо стать зальтиек, либо хрупкость инаек. Других эталонов в комбинации форм он не признавал.

Лицом, по мнению Гронидела, принцесса также не блистала. Белесые волосы с золотыми прожилками, ярко-синие глаза в окружении светлых ресниц, россыпь веснушек на щеках и тонкие губы, часто вытянутые в недовольную прямую линию – именно так Гронидел описал бы внешность Сапфир.

Когда вокруг ее лица струилось синее пламя маны, взгляд принцессы становился совершенно диким. Щеки краснели, подсвечивая веснушки, а губы кривились в извращенном удовольствии предстоящего веселья. В моменты потери контроля над даром вид Сапфир устрашал так сильно, что даже Грониделу становилось не по себе. А ведь он гонец смерти (пусть и не самый достойный) и многое повидал на своем коротком веку.

Третья причина, по которой Гронидел считал Сапфир неподходящей партией, – это ее темперамент. Дера должна быть скромной и покладистой. Но «смирение» и «терпение» – это же вообще не про нее! Грониделу с его врожденной харизмой ужиться под одной крышей с бестией, которая на каждое его слово лепит сотню в ответ, представлялось невозможным.

Слишком юна, чересчур спесива и не в его вкусе – вот какие доводы он привел бы против кандидатуры Сапфир. Однако если выбирать между королевой Ошони и вспыльчивой туремской принцессой, вторая однозначно лучше первой! Во сто крат! Ибо королева Ошони не только юна и спесива, она еще и обладает властью. А это всего за несколько лет испортило девчонку настолько, что с Ошони поссорился даже король Галлахер – самый хладнокровный и невозмутимый правитель из всех ныне живущих.

С чего вдруг старшему брату Гронидела – королю Зальтии – пришло в голову мириться с выскочкой, принц не знал. Но приносить себя в жертву великим идеям брата он не собирался. С него хватит!

Дверь в кабинет наконец распахнулась, и в нее влетело одно из самых ужасных созданий женского пола, с которыми Гронидел был знаком.

– Я сожгу тебя, зальтийский холеный упырь! – Голос Сапфир вибрировал и звенел, заставляя резонировать витражные стекла.

Стоило отдать принцессе должное: хоть голубое пламя и охватило ее тело с головы до пят, оно не жгло, то есть пока не представляло угрозы.

– Милая, в гневе ты еще прекрасней! – как можно громче произнес он и встал.

Гронидел готов был поклясться, что видел, как расширились глаза Сапфир, готовые вот-вот выскочить из орбит. Рот принцессы приоткрылся, кулаки сжались, и в его сторону полетело пламя.

– Сожгу дотла! – вопила Огненная Ведьма.

Гронидел взмахнул рукой и успел выставить щит. Языки обжигающего пламени заструились вокруг Сапфир, ограниченные невидимой стеной. Принцесска в очередной раз не постеснялась показать неуравновешенность и продемонстрировать хилые навыки управления гневом.

– Я же сказал, что женюсь на тебе сегодня же! – нараспев произнес Гронидел, чаясь не расхохотаться. – Кем бы я стал, если бы склонил тебя к распутству и не сдержал обещания?

Внезапно Сапфир погасла. Ее платье и пол вокруг остались целы, распущенные волосы лишь слегка растрепались. Лицо казалось спокойным и невозмутимым. «Неужели она все же контролировала пламя, которым намеревалась меня сжечь?» – удивленно подумал Гронидел.

– Милый, твои губы заставляют меня трепетать, но разве могу я выйти замуж за того, у кого не хватает мужской силы лишить меня девственности? – с показушной жалостью выпалила нахалка и злобно ухмыльнулась.

Гронидел тут же взмахнул рукой, и дверь в кабинет закрылась. Что ж, умно. Теперь все зеваки в коридоре запомнят только одно: у Гронидела проблемы с мужской силой.

– Как поняла, что я создал морок? – спокойно спросил он, обходя стол.

– Говорят, служанка пришла убирать твой кабинет, как обычно, в пять утра. А наш разговор состоялся около двух ночи. Да и видела эта девушка слишком много! – зашипела Сапфир, не сводя глаз с Гронидела. – Меня голой изобразил, извращенец проклятый!

– Не волнуйся, в моей мари ты находилась в более выгодном положении, чем я. И вообще, многие женщины мечтают, чтобы любовники ублажали их именно так. Так что радуйся: тебе будут завидовать.

– Это отвратительно! – Она топнула ногой, совсем как ребенок, которому не захотели купить новую игрушку. – Ты погубил мою репутацию самым мерзким из всех возможных способов! Ты навел морок, чтобы пустить о нас гнусные слухи и вынудить меня выйти за тебя!

– Ты отказалась пойти на этот шаг добровольно, – развел руками Гронидел. – Прости, но времени на уговоры у меня нет. Да и нянчиться с тобой я не собираюсь. Сама знаешь, – указал он на нее, – без крайней нужды я бы к тебе не обратился. Но ты слишком эгоистична, чтобы принести в жертву год собственной жизни.

– Я не верю, что через год ты преставишься, – серьезным тоном заявила Сапфир. – Даже будь это правдой, ты слишком любишь жизнь, чтобы опустить руки и не бороться за нее. О нет, Гронидел, – она заискивающе поводила пальцем у носа, – твой план такой же изощренный, как и ты сам!

– Уверена в этом? – Он пытливо вскинул бровь и растянул губы в масляной улыбочке, словно в подтверждение ее мыслей.

– Я не выйду за тебя! – взвилась Сапфир. – Даже фиктивно!

– Почему? – искренне удивился Гронидел.

Не то чтобы он считал себя идеальным кандидатом в мужья, но все же он красив, умен, богат, да еще и гонец смерти. Один из двух ныне живущих, между прочим!

Щеки Сапфир покраснели, и она искоса на него уставилась.

– Я не желаю делить с тобой постель, – призналась девушка и поджала губы, явно размышляя над тем, стоит ли продолжать.

Гронидел прекрасно понял суть того, о чем она говорила. Но подобные мысли Сапфир привели его в недоумение.

– Ты боишься близости со мной? – напрямую спросил он, уставившись на нее как на идиотку.

– Я ничего не боюсь! – выпалила она ему в лицо. – А ты путаешь бесстрашие с отвращением!

В голове Гронидела раздался хлопок, будто ему дали оплеуху. Он продолжал смотреть на краснеющее лицо Сапфир, на котором веснушек становилось все больше, а губы делались все тоньше.

– Ты же даже не пробовала! – возмущенно заявил он, спасая опороченную ее признанием мужскую честь.

– Я не какая-то там неопытная дева. Прекрасно знаю, что к чему, – прошипела принцесса.

Гронидел понимающе кивнул. Вот тебе и туремка: едва из детской выпорхнула, как уже в чью-то постель угодила. Когда только успела?

– Если доселе у тебя был неумелый любовник, это не значит, что так будет всю оставшуюся жизнь, – заметил принц.

Лицо Сапфир стало багровым. Еще чуть-чуть, и веснушки на нем воспламенятся!

– Я – девственница! – громогласно выдала Ведьма, и витражи на окнах затряслись.

– Ты же сказала, что у тебя есть опыт, – искренне удивился Гронидел. – Или ты из тех, что девственность хранят для мужа, а с любовниками пробуют все остальное?

Хлопок в голове повторился: на этот раз Сапфир действительно отвесила ему пощечину.

– Мое тело – нетронутый страстями сосуд! Я чиста и невинна, как младенец, только что пришедший в мир из утробы матери!

– Ты же знаешь, что дети рождаются перепачканными? – уточнил принц, растирая алеющую щеку.

– Ты отвратителен! – Ведьма ударила его кулаком в плечо.

Удар оказался крепким и, с неохотой признал Гронидел, поставленным. Растирая теперь уже плечо, принц вскинул подбородок и влил во взгляд синих глаз все презрение, на которое был способен.

– Девственница ты или опытная дева – мне на это наплевать. Я не собираюсь к тебе прикасаться. Ты вполне сможешь завести любовника. А если понесешь от него, я признаю ребенка своим первенцем, и он наследует мое состояние и титул. От тебя мне нужно согласие на фиктивный союз. Повторюсь: брак займет у тебя всего год. Спустя этот срок ты станешь вдовой, которая будет сама распоряжаться своим состоянием и судьбой. Это отличная сделка, Сапфир.

Принцесса тоже вскинула подбородок и вплотную приблизилась к Грониделу. Тяжелый аромат духов, весьма похожий на смесь экзотических зальтийских аромамасел, ударил принцу в нос. В том, что в этот букет подмешан афродизиак, принц не сомневался, иначе не хлынула бы кровь в его теле туда, куда не стоило.

Хорошо знакомый с действием подобных ароматов, что применяли наложницы в Солнечном замке Зальтии, Гронидел готов был поаплодировать хитрости бестии, застывшей перед ним. «Нетронутый страстями сосуд?» Да в ее взгляде порочности оказалось больше, чем у шлюхи, подцепившей богатого клиента! И как ни странно, но именно эта вызывающая, необузданная порочность вкупе с действием афродизиака делала непривлекательную туремку, застывшую перед ним, желанной.

«Очнись, болван! Это же Сапфир!» – завопил голос где-то в глубине сознания, но его эхо быстро потонуло в шуме тяжелого дыхания Гронидела. «Не стоило принимать воздержание два года назад», – сказал он сам себе и наклонился к принцессе, едва не касаясь ее ужасно тонких губ своими.

– Или ты все же ждешь от меня несколько других действий? – прошептал он, совершенно точно зная, что его дыхание ласкает ее кожу.

– Да, – едва слышно ответила она.

«Да?» – переспросил внутренний голос Гронидела.

– Все вокруг знают, что туремки – самые порочные и испорченные из дев, – выдал принц.

– Я – худшая из туремок, – с придыханием выдала принцесса.

Грониделу показалось, что член в штанах сейчас взорвется. Испытывал ли он подобное возбуждение ранее? Память предавала принца, стирая лица любовниц и эмоции, которые он с ними испытывал. Что же за афродизиак вылило на себя это лживое, порочное создание с глазами цвета темных бескрайних вод?

От эпитетов хотелось выть. Он сходит с ума! Ничего прекрасного в Огненной Ведьме не было, нет и никогда не будет. Вот только похоти на это ой как наплевать!

Глядя Грониделу в глаза, Сапфир коснулась его нижней губы. Нежно обволакивая, она утащила ее в рот. Принц слишком быстро поплыл и прилип к принцессе, целуя в ответ.

Укус. Удар в пах.

Так больно ему было в детстве, когда он поскользнулся и здорово приложился причинным местом о бревно на тренировочной площадке. Из глаз посыпались искры, во рту почувствовался привкус крови.

Сапфир на шаг отошла и сложила руки на груди. Она терпеливо ждала, когда Гронидел разогнется и возьмет себя в руки.

– Кто бить коленом научил? – едва ли не простонал он.

– Ви́хен. Он сказал, что у меня талант!

– Он это всем говорит, – буркнул Гронидел. – А духи ты где достала?

– Духи? – переспросила Сапфир.

– Не важно, – отмахнулся принц и разогнулся.

– Шершень, заявляю прямо и без обиняков: оставь меня в покое или я в ночи прокрадусь к тебе в спальню и заживо поджарю.

– Выйди за меня замуж, и сможешь каждую ночь заходить ко мне в спальню не таясь! – взмолился он и схватил ее за руки.

Сапфир

Принцесса ощутила подвох кожей. Она медленно обернулась и увидела Ордериона, стоящего на другой стороне портала, открывшегося в кабинет Гронидела.

– Кажется, я не вовремя, – чересчур спокойно произнес король-консорт и руководитель ордена повелителей силы маны в одном лице.

– Ваше величество. – Гронидел поклонился, продолжая удерживать руки Сапфир в своих.

Тяжелый взгляд Ордериона переместился на пурпурное лицо принцессы.

– Не позорь корону Турема своим поведением. Уладь все за день, иначе быть беде.

Портал закрылся, и Ордерион исчез.

Сапфир медленно повернулась к Грониделу.

– Ты что натворил? – взвилась она и выдернула пальцы из его ладоней. – Что за сплетни ты обо мне пустил?

– Гнусные. – Гронидел развернулся, обогнул стол и плюхнулся на стул. – Самые ужасные и порочные, которые только смог придумать. Ты слышала Ордериона. У тебя есть день, чтобы все уладить. А иначе, – Шершень задумчиво потер подбородок, – семья отречется от тебя и изгонит из Турема. Без приданого, средств к существованию и с даром убивать – как долго ты протянешь на территории Ошони или Инайи?

– А может, я в Зальтию отправлюсь, – сквозь зубы прошипела Сапфир.

– В Зальтии тебя точно не захотят видеть. Порочить имя зальтийского принца никому нельзя, особенно падшей деве.

– То есть меня изгонят, назовут падшей, а ты так и останешься принцем и руководителем школы?

Гронидел жалостливо поджал губы и развел руками:

– Но я же мужчина, а эпоха эмансипации на земли Великого континента пока не пришла.

Сапфир исподлобья глядела на него и молчала. Гронидел заерзал, виновато опуская глаза.

– Эмансипация – это…

– Зубы мне не заговаривай, – перебила его принцесса. – С тебя пятьдесят тысяч седоулов приданого, мое полное содержание и обещанное вдовство через год. Никаких приставаний! – Она подняла руку и указала на него пальцем. – Только попробуй на меня залезть – оглянуться не успеешь, как останешься без причиндалов. Ты все понял?

– Конечно, милая! – Гронидел хотел улыбнуться, но губа отекла и сильно болела. – Твои желания для меня – закон!

– Полебези еще немного – и сделке конец, – предупредила Сапфир.

– Тогда нам пора. – Гронидел встал, подхватил принцессу под локоток и повел к двери.

– Куда ты меня тащишь? – не поняла она.

– В твою комнату. Найдем тебе платье покрасивее и поедем в храм к волхву! Поженимся, пока ты не передумала, огненная моя.

– Сейчас договоришься, – захрипела Сапфир, но сопротивляться не стала.

* * *

Конечно то была авантюра. Но что теряла Сапфир? Без брачного амулета на руке чести и достоинства она бы лишилась. И Дхар бы с ними, но лишиться в придачу и приданого принцесса не собиралась. Кроме того, у нее появится возможность выбраться из замка Света и повидать мир, ведь после свадьбы Гронидел в сопровождении супруги обязан будет навестить брата-короля.

У Сапфир от предвкушения зачесались ладони. Она никогда не выезжала за пределы Турема! Да и все ее знания о Зальтии ограничивались сухими сведениями из книг и рассказами фрейлин и гувернанток.

Сидя в карете и мерно покачиваясь на каждом из ухабов дороги, Сапфир поднесла запястье к носу. Пахло дымом, стелющимся в тумане вечера, деревом, нагретым солнцем, и терпкой настойкой от кашля, которую делали из цветов, растущих в оранжерее их замка. Эти зальтийские духи ей подарила Сурими как раз перед тем, как Рубин вышла замуж за Атана. Склянка из темного стекла и тяжелый аромат – все, что осталось у принцессы на память от этой женщины.

Опустив руку, Сапфир едва не скорчила гримасу отвращения: запястье покрывал витиеватый рисунок брачного амулета. Снять бы его – напоминание о лживых клятвах, принесенных в храме богов, – но Шершень запретил. Ближайший год ей придется демонстрировать свою руку всем и каждому.

Переведя взгляд на супруга, что сидел напротив, Сапфир в который раз попыталась оценить собственное приобретение. Все же темно-синий бархатный костюм туремского дера изумительным образом оттенял его васильковые глаза, а ледяная голубизна шейного платка подчеркивала ровный тон смуглой кожи.

Сапфир прекрасно знала, что Гронидел не чистокровный зальтиец. Его мать была инайкой. И не одни глаза выдавали в нем смешение кровей разных народов. Гронидел унаследовал прямой неширокий нос, в то время как чистокровные зальтийцы сочли бы эту черту лица совершенно невыразительной для мужчины. Губы принца хоть и были пухлыми, но не такими объемными, как у зальтийцев. Ямочка на широком подбородке делала выражение его лица волевым, а вот ямочки на щеках, наоборот, придавали трогательность и безмятежность.