Валерий Бондарев
Школа – жизнь моя

А если у нашей школы будущее ?

В последнее время первыми лицами нашей страны снова уделяется определенное внимание проблемам школы. И это вполне естественно – ведь, если наша школа не изменится, причем кардинально, никаких позитивных сдвигов в модернизации страны ждать не приходится.

Но способна ли сегодняшняя школа к переменам, понимает ли их необходимость и хочет ли их?

Я говорю «школа», подразумевая под этим понятием учителей, учащихся и их родителей. Фактически это все наше общество, от которого мы все ждем, когда же оно станет гражданским, то есть способным ставить перед властью те проблемы, которые та должна решить, а оно, это общество, почему-то, в основном, молчит и все терпит.

Ответим поочередно на поставленные вопросы в отношении всех категорий наших граждан так или иначе связанных на определенном жизненном этапе со школой. Попробуем представить читателям обобщенные портреты сегодняшних учителей, школьников и их родителей. Сразу оговорюсь, что, безусловно, есть личности, чье отношение к образовательному процессу далеко выходит за рамки тех характеристик, которые я приведу ниже. Увы, их так мало, что погоды в целом они не делают. Кто они сегодня – наши учителя?

В 85-90 случаях из 100 – это немолодые, скорее даже пожилые, одинокие люди, Преимущественно женщины, чаще всего с синдромом профессионального выгорания. Мне возразят, назовут цифры, свидетельствующие о некотором притоке в последние годы молодых специалистов в школу. Увы, отток этих учителей из школы весьма значителен, особенно в связи с тем, что через 3 года льготы для молодых специалистов заканчиваются, а требования к учителям все время растут. Не готово большинство молодежи к труду вообще, а к невероятно психологически затратному педагогическому труду, тем более. Да и в педвузы большинство абитуриентов поступают не по призванию и велению души, а потому что конкурс низкий. Это касается, конечно, не только педагогов, а и вообще большинства всех студентов, но случайный человек в роли учителя, врача социально опасен.

Но и даже то, что педагог остался в профессии на долгие годы не всегда гарантирует, что он способен не только к репродукции знаний и умений, а к воспитанию личности, стремящейся к самопознанию и саморазвитию.

Творчески работающих учителей еще очень немного, но они есть и за ними будущее, однако именно им в сегодняшней школе с ее бюрократическими заморочками, труднее всего. Требования вышестоящих инстанций от администрации школы и учителей практически 100% успеваемости приводит к полному абсурду: учителя учат тех, кто учиться не хочет и никогда не будет, а на тех, кто хочет и может учиться, времени не хватает. Говорить о каком-то совершенствовании школы здесь не приходится. Примитивное натаскивание старшеклассников на сдачу ГИА и ЕГЭ вообще обучением не является.

Об этом свидетельствует резкое падение интереса большинства к обучению в 10-х и 11-х профильных классах. Резко падает посещаемость занятий старшеклассников, учащаются прогулы. Дети быстро понимают, что рычага давления на них у школы уже нет. Сдавать теперь экзамены все равно не в своей школе. Так зачем туда ходить. Ведь тройки все равно поставят, а школьная оценка потеряла свое значение с введением внешней аттестации вообще. Зачем посещать уроки тех предметов, по которым сдавать экзамены не придется.

Хорошая идея профильности обучения практически загублена. Она свелась к увеличению учебных часов по тем предметам, которые условно связаны с данным профилем. Почему условно? Будущему экономисту или инженеру необходимо хорошо знать математику, но это, как говорят математики необходимое условие, но недостаточное. А вот помочь будущему выпускнику понять сможет ли он со временем стать врачом или инженером, педагогом или юристом, школа не может. Да и особо не хочет. Не ее это цель, по мнению подавляющего большинства числа наших учителей.

Да и наши выпускники школ, и их родители, на этом и не настаивают. Главное, чтобы ГИА, ЕГЭ были успешно сданы, а там как-нибудь в ВУЗ попасть. Конечно лучше в тот, который престижнее. Но в крайнем случай сойдет любой, даже педагогический.

Знакомство с подготовленными проектами новых стандартов образования радует. Переход к индивидуализации обучения дает надежду на долгожданные изменения. Да вот только способны ли мы – учителя, ученики, родители к этому, хотим ли? Не утопим ли вместе с нашим чиновничеством очередную идею в бесконечных планах и отчетах?

Сначала на 5 лет, потом – на 10 лет. Тогда уж лучше вообще на 2100 год. Тогда уж точно никто не доживет и подвести итоги очередной благоглупости будет некому.

Есть ли выход из явного тупика, в который на всех парах, по моему мнению, летит школа?

Только в прекращении бюрократического давления на нее и произвола последних лет, предоставлении самостоятельности образовательным учреждениям не на словах, а на деле. И пусть главным критерием работы школы будут ее счастливые дети, не затурканные, а творчески мыслящие учителя, вместе с родителями, делающие самое благородное дело на Земле – воспитание подрастающего поколения.

Белая ворона

1 марта. Вчера, возвращаясь с работы, увидел в стае воробьев странного белого, даже не очень-то и на воробья похожего, самца. Как будто белой пудрой обсыпанные перья, почти не виден «галстучек», и при всей его не похожести на остальных птичек – невеличек, что-то неуловимо оригинальное, необычное было во всем его облике. Шумная стайка как всегда деловито перелетала с места на место в поисках корма, но воробей – альбинос был в ней явно случаен. На птицу, безусловно, обращали внимание все сотрапезники, и было заметно, что корм ему явно достается в гораздо большей борьбе, чем другим. Почти каждая крошка доставалась с боем, писку было столько, что даже некоторые прохожие останавливались и смотрели на воробьиные бои. Несколько человек спросили – не знаю ли я, что это за птичка? Узнав, что это воробей- альбинос, некоторое время с любопытством наблюдали за ним. Но, увы, крошки, которыми кормились птицы, закончились, и стайка переместилась на какое- то новое, только им известное место.

20 марта. Сегодня было очередное совещание коллектива. Любопытное для наблюдения, и одновременно довольно пустое, с точки зрения результата мероприятие.

Много шума, разговоров не столько по делу, сколько около дела. Особенно заметно желание выделиться, что называется «порулить», у нашего руководителя. Человек, несомненно, неглупый, порой способный на нестандартное решение, к сожалению, в свое время явно не сумел продвинуться по карьерной лестнице и теперь постоянно всем и вся, по делу и нет, подчеркивает, что только за ним во всех случаях жизни должно оставаться последнее слово. Причем буквально во всем, от действительно принципиальных вопросов, до таких мелочей, на которые другой бы умный руководитель и внимание бы не обратил. Ведь есть целый штат замов, помов и т.д., и каждый отвечает за свой участок, но все уже привыкли, что ни один вопрос не решается без личного участия «Первого Лица» и порой решение незначительного вопроса занимает столько же времени, сколько у воробьев в борьбе за очередную крошку хлеба. Писку много, а результат…

10 апреля. Дни идут, все ближе финал, итог очередного учебного года. Что он дал тебе, твоим ученикам? Нужен ли ты еще им, или тоже, стремясь удовлетворить свое честолюбие, превратился в вожака стаи, единственно знающего, где можно добыть крошки? Крошки или крохи? И чего: хлеба или знаний того, как стать тем, кем только Ты можешь и должен стать в постоянно меняющемся мире? Скоро это станет ясно, ведь впереди зачеты, экзамены, тот самый сложный и интересный для меня, учителя, момент. Момент истины.

До сих пор всегда стремился не столько передать знания, сколько помочь каждому найти свой, только ему присущий литературный стиль. Не всегда получалось, к сожалению. Очень обидно бывает, когда видишь, что кому-то из них не хватает совсем немного, кажется, еще чуть-чуть, напрягись, переступи через свою лень, но … Что ж, остается только утешаться тем, что не всем быть писателями, и все у них еще впереди. Правда, весь педагогический опыт наблюдений за теми, кто уже ушел от тебя во взрослую жизнь давно показал – тот человек, который не почувствовал вкуса труда до 15-16 лет (любого, хотя мне ближе все же учебный), почти наверняка не состоится, как личность.

3 июня. Вот оно мгновенье счастья! Давно понял, что счастье не может длиться долго, более того чаще всего мы, увы, его не замечаем, проходим мимо в каждодневной суете дел и событий. Только потом мы понимаем, да и то не всегда, как хорошо нам было в тот или иной момент жизни, по той или иной причине. «Каждому свое» и у каждого свое. И все-таки преимуществом возраста, причем неоспоримым, по крайней мере, для меня, человека уже немолодого, является ощущение, может быть даже наитие по отношению к каким-то важным предстоящим событиям. Вчера прочитал экзаменационные работы своих выпускников. Сколько же радости они принесли! И дело не в оценках, вернее не только не в них. Ни одна работа не только не похожа на другую, но и, это, пожалуй, главное, все они, и хорошие и не очень, содержат в себе индивидуальный авторский стиль, дают свою собственную оценку тех произведений, которые они выбрали для анализа. Это ли не миг удачи для тебя, учителя литературы, ставшим им почти случайно в далеко немолодые годы.

Что же дальше? Ведь этот твой результат никак не отмечен, даже твоими учениками, во многом, скорее всего еще просто не понят. Такова жизнь педагога. До сих пор помню, как несколько лет назад на вечере встречи с выпускниками той школы, в которой много лет назад начинал работать учителем, ко мне подошел уже лысеющий мужчина. Он рассказал, что едва ли не самое наибольшее впечатление из всей его учебы на него произвел мой рассказ о героях Брестской крепости во время Великой Отечественной войны. Причем не о подвиге воинов вообще, а об участии в обороне моего отца. Мой папа, один из участников обороны, должен был приехать в школу вместе со своими однополчанами с выступлением. Вот я и хотел подготовить детей к встрече с ветеранами. Кстати, когда я спросил этого, уже взрослого человека – что же он помнит из той встречи, то выяснилось, что текста рассказа он и не помнит. А вот эмоциональный фон разговора остался, видимо, на всю жизнь. Как потом я выяснил, наверное, потому, что своего собственного отца он и не знал. Вот уж действительно, «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется».

25 июня. Несколько дней назад закончился учебный год. После выпускного вечера по дороге домой я увидел стайку радостно щебечущих воробьев. Часть с упоением купалась в луже, часть дралась или просто гонялась друг за другом. Шум, гам, веселье. Почти как мы. Или мы как они? Но белого воробья среди них не было. А жаль…

Школы господ

В начале 90-х годов прошлого века в новой России появились частные школы. Созданы они были для обучения детей нарождающейся в то время стремительно богатеющей «элиты». Отсутствие серьезной образовательной политики со стороны государства, поиски во многих общеобразовательных учреждениях иных, чем в советской школе, путей образования и воспитания детей, повлияло на возникновение у многих родителей беспокойства за учебные успехи своих детей. При этом у подавляющего большинства родителей выбора образовательного учреждения для своих детей как не было, так и нет. Совсем иначе обстояли дела у тех людей, кто за 1 месяц мог платить за обучения своего ребенка такую сумму, которую и сегодня далеко не каждый коммерческий ВУЗ за семестр, а то и за год берет за обучение. Главным для большинства родителей учащихся частных школ, по моему мнению, было подчеркнуть устройством ребенка в ЧОШ (частная Школа) свое материальное благополучие. Как покупкой нового суперавтомобиля, катера, особняка на Канарах и др. Кроме того, пусть это не покажется странным, значительной части богатых родителей появление частных школ просто развязало руки в отношении воспитания собственных детей. Зачем думать о здоровье, питании, учебе и времяпровождении собственного чада? Пусть думают учителя и воспитатели ЧОШ. Кстати, и от возможности попробовать алкоголь и наркотики моих детей уберегут. Чему-то научат, мир покажут (на экскурсиях за границу), приласкают, подлечат. Фактически заменят меня, родителя. А я заплачу! Да еще и обругаю, если не понравится та или иная итоговая, а иногда и текущая оценка. Никогда не забуду, как выклянчивал один из моих бывших выпускников итоговую хорошую оценку в аттестат не только у меня, но и еще у половины своих учителей. Еще бы, ведь папа обещал ему за аттестат без «троек» подарить дорогущую машину. Увы, не выклянчил горе – ученик у всех учителей хорошие оценки, не смог, хотя даже подключил к давлению на учителей учредителей школы. Не получил он в тот момент заветные ключи от автомобиля. А мы, учителя ЧОШ, в очередной раз, выслушали нотацию учредителей, напомнивших, кто и за что нам деньги платит. Вот так, в прямом смысле покупались и покупаются школьные оценки. Правда оговорюсь, так было, и думаю, еще долго будет, и в государственной системе образования. Но здесь это, хотя бы официально запрещено.

При этом не могу не сказать о несомненных преимуществах этих школ перед государственными. Во-первых, это возможность получить в них образование больным детям, тем, кто по целому ряду причин не смог учиться в государственной школе. Во- вторых, это почти полное отсутствие какого- либо контроля со стороны государства за состоянием обучения и воспитания. При умном учредителе, грамотном директоре, хорошем подборе учителей можно добиться приличного результата. Из абсолютного полуграмотного «халдея» воспитать приличного человека. Кстати, не зря ведь бывшая «братва», набив карманы и став внешне добропорядочными гражданами, отдала своих детей в частные школы. . Понимают наши теперешние бизнесмены, что только хорошо образованные дети смогут уберечь их нажитые капиталы. Тем более, что большинству этих хозяев жизни ни образования, ни культуры не хватает.

Но на этом, пожалуй, все «плюсы» нахождения детей в частной школе и заканчиваются.

Я не говорю о возможности всех детей в ЧОШ получить качественное образование. Его можно получить в любой школе, можно, вообще выучиться почти всему самому. Конечно, это надо уметь и очень этого хотеть. Так что дело не в школе, а в самом человеке. Кроме того в последние годы из государственных в частные школы прекратился отток сильных преподавателей. Даже начался обратный процесс. Повлияло на это, как повышение зарплаты в государственных образовательных учреждениях, так и резкое давление на ЧОШ со стороны властей. Ведь подавляющее большинство частных школ арендовало пустовавшие в 90-е годы помещения детских садов. Сегодня же они снова понадобились властям. Ведь, увы, у нас никто всерьез пока не занимается исследованием будущего наполнения детских садов, школ, профессиональных учреждений. Главное, обеспечить сегодняшние потребности населения. Во избежание взрыва народного возмущения.

Нельзя не сказать и о том, что в крупных городах за последние годы снова сложилась система формирования элитных государственных школ. Родители учащихся таких школ, фактически неофициально, а то и официально, платят очень большие деньги. Естественно, это не по карману большинству населения. Но эти школы и не для всех. В них учатся дети чиновников всех рангов, бизнесменов, журналистов всех мастей, около театральных деятелей и т. д. Такие школы оснащены так, как и не снилось частным школам. Ведь для своих детей ни один чиновник никогда еще не пожалел государственных средств. На всех ведь все равно не хватит.

Что же будет с частными школами и что вообще с ними делать?

Вот этим вопросом я и заканчиваю статью. Думаю, что определенное, пусть и небольшое число частных школ, Вузов быть должно. Пусть учатся там те, кто хочет и может. Нет, по большому счету, в этом вреда. Контроль за процедурой проведения ЕГЭ для учащихся школ всех уровней, как итоговой аттестацией ее выпускников, должен быть строгим и справедливым, и все будут в равных условиях.

А каким будет результат, покажет время.

Статья написана в 2010 г.

Убить одноклассника

Опять дождь, слякоть. Настроение хуже некуда, опять вставать, собираться, идти туда, куда уже полгода ноги не идут. И кто придумал эту гнусность – школу.

Кстати, стоп, а почему гнусность, с каких пор я стал так думать о ней?

Что изменилось в моем отношении к людям, с которыми я встречался там годами: одноклассникам, учителям?

 Надо подумать, все вспомнить. Наверное, все-таки это отношение копилось годами, не за один день, уж это точно. Когда же, когда и почему? Вот, вспомнил!

Где-то полтора года назад папа сказал мне как-то легко, мимоходом: «А ты у меня, оказывается, и не такой уж умный. Вон Грише всего 3 года, а уже читает, считает и задачки логические решает. А ты-то только в 4 года это смог».

Если бы он знал, как он меня унизил этими словами, как обидел! Можно подумать, что я сам в 3 года мог взять букварь и читать научиться. Захотел из меня вундеркинда сделать, да что-то не получается, вот теперь Гриша под рукой. А я уже не то, второй сорт. Мои успехи – и не успехи вовсе. Как будто не я еще вчера был лучший ученик гимназии, не меня по-прежнему хвалят учителя. Лучший ученик школы, ее гордость, фото на доске почета «Лучшие ученики гимназии». Грамоты, призы. И явная, подчас неприкрытая зависть одноклассников. Так все годы учебы.

Правда, уже не совсем так, как раньше, чертовая математичка всю малину испортила. А я ее так любил, защищал перед Васькой, Колькой. Получается, они правы были, когда сказали, что она стерва и ей главное, чтобы мы ее поганые контрольные писали прилично. А тут не смог я эту чертову олимпиаду пройти, так уже не хорош оказался. Победителей у нее не оказалось, а я виноват. Ну не смог сделать, как ни старался, так же может быть!..  И сразу всем плох стал.

То-то раньше была красота: чуть что – на олимпиаду почти по любому учебному предмету или на соревнования по легкой атлетике – звали меня, Тимофея Званцева. Все мои победы – им бальзам на душу. И мне это нравилось, что греха таить. Кому не понравится, когда тебя все время по шерстке гладят, какой умный, разносторонний, у-тю-тю… Сейчас плюнуть хочется, а ведь совсем недавно нравилось. Труда большого мне это, честно говоря, не стоило. Учеба давалось легко, да и в спорте на уровне школы и района побеждать удавалось. Пока. Да, пока. Пока не перестало получаться. Почему, Почему? Ведь делал все, как и раньше!..

А теперь – всё, ты не первый, а значит не лучший. Еще не худший, но стоит только раз проиграть. И тебе в спину усмехаются, а кто-то и в лицо уже стал говорить: «Вот и у тебя сорвалось на олимпиаде, и ты уже не прошел дальше». Подразумевается, что ты такой, как все. А я не хочу. И не буду!

Ладно, пора вставать, а то бабка что-нибудь заподозрит. Скоро она уйдет, Гришу поведет в поликлинику. Вот тогда я и смогу сделать то, что решил недавно. Но недавно ли?

Самому себе врать не хочется, да и не надо. Скажу так – никогда своих одноклассников не любил, всегда они мне убогими, недалекими людьми казались. Учатся средне и слабо, интересуются компьютерными играми, да перепиской в интернете. Говорить с ними не о чем, а гонору!.. Чуть что не так скажешь, сразу нос воротят. «Конечно, у тебя отец крутой, он для тебя все сделает, учителей подкупил», – и другие гадости мне говорят. Думают, что я всегда это терпеть буду. Ничего, скоро кое-что поймут, если успеют.

Пора, пора. Надо быстро что-нибудь перекусить и – вперед. Только бы не помешали, только бы не остановили нигде. Сколько у меня еще времени – час, два? Не больше. Когда мы с Васькой и Колькой вчера все обсудили, я понял, что, во-первых, они мне не помощники, что, в лучшем случае, просто не выдадут. И то не уверен. Ничего, никто мне и не нужен. Все сам задумал, все сам и сделаю. Они все меня запомнят. Надолго запомнят. Поймут, что надо мной смеяться не стоило, даже за спиной. Всё знаю, всё чувствую.

Ну, всё, пора. Ружье зарядил, с десяток раз выстрелить смогу. Рука не дрогнет. Спасибо папе – научил. И как стрелять, как заряжать, перезаряжать, все знаю.

Страшно? Пожалуй, нет. Чего боятся, пусть меня боятся. Главное теперь, чтобы не задержали по дороге, на входе в гимназию, а дальше?  Кстати, а что дальше?

Мои приятели, назвать их друзьями язык не поворачивается, знают только общий план будущего действа-спектакля, но всего они знать не могут. Почему? Да потому что я и сейчас еще не решил до конца, что буду делать. Знаю только одно – желание меня обижать и унижать у всех, кто меня знает, пропадет сегодня навсегда!

Ружье под куртку не влезло, пришлось надеть пальто. Длинное, авось не заметят. Ну, с богом или с дьяволом, не знаю, не думал.

До гимназии дошел быстро, кажется, никто внимания не обратил. Спасибо, отец не только ключ от сейфа с ружьем не спрятал, но и чехол от него в шкафу оставил. Осталось войти и незаметно пройти в кабинет математики. Там у моего 10 «А» урок геометрии у М.И. Петровой, моей «любимой» математички.

Ура! Вошел, и вперед, в класс. Лопух сторож, можно в школу пулемет и снаряд пронести, ему наплевать. Теперь посмотрим, как они меня встретят.

Дверь я просто выбил ногой, хватит из себя отличника-тихоню строить. Но что это? Вместо математички вижу Семена, нашего физика. Первая и очень неожиданная и обидная проблема.

– Где М. И.? – кричу.

– Заболела, – отвечает Семен. Так спокойно говорит, как будто ружья у меня в руках не видит.

– Ты что-то хотел и почему с ружьем в класс пришел? – спрашивает.

Смотрю на одноклассников, а они еще ничего не поняли и подхихикивают. Ну, ничего, думаю, сейчас вы все поймете. Снимаю чехол и поднимаю ствол на уровень глаз. Прицел – 2-3 ряд и повел ствол слева направо, потом назад, справа налево. Так медленно, со вкусом. Девки начали понимать, Танька ойкнула и поперхнулась, Машка заплакала, кто-то под парту полез. Вот этого я и ждал. Теперь вы все поняли, кто в этом классе есть кто. Кто самый крутой, кого надо бояться. Только Васька с Колькой ухмыляются, думают, что их это не касается. Ничего сейчас и они поймут, что им здесь ловить нечего.

– Встать всем! – ору.

– Сесть. Встать, сесть. Кто не выполнит – застрелю.

Поняли, запрыгали, как козлы. Вдруг боковым зрением вижу, – летит на меня Семен, наш учитель, пытается за ствол ухватиться. Хотел, видно, вырвать ружье. Не учел, что у меня реакция хорошая.

Успел я отскочить и нажал на спуск инстинктивно. Попал ему с одного ствола в бок. Осел он на пол и отключился. Понял я, что теперь другой спектакль играть придется.

– Ну что, все поняли, что теперь с вами будет? – спрашиваю.

– Поняли, – говорят. – Отпусти нас, мы тебе ведь ничего плохого не сделали.

– Это вы так думаете, придурки. Вы мне не то, что учиться, вы мне жить мешали. Я умнее вас всех вместе взятых. Вы будете у меня сейчас все вместе и каждый в отдельности просить прощения. А не станете, рядом с Семеном ляжете. Понятно?

– Понятно, – говорят.

– Кто первый? Начинай.

И, как говорится, процесс пошел. Пошли извиняться, гниды.

Дверь в кабинет я заблокировал стулом сразу, как вошел, но тут понял, что ее с другой стороны пытается кто-то открыть и нахально так. Видно, что на выстрел приехали «освободители» и сейчас ее ломать будут.

– Отошли от двери, – кричу. – А то плохо будет!

Не поняли видно, попытались подцепить ее чем-то. Ну, я через двери и дал картечью. Слышу крик, стоны, потом стало тихо.

– Как вам мои «друзья» – однокласснички, хорошо? Не страшно? Это вам не в интернете сидеть, в свои козлиные игры играть.

Перезарядил стволы быстро и на них направил.

– Кто следующий?

Молчат, у двоих истерика, три ученичка, кажется, отключились.

Остальные молчат, смотрят угрюмо, но не все еще поняли, что с ними произошло.

Вот теперь я понял, что я эти полгода хотел сделать с ними. Поставить на колени и унизить так, чтобы до конца жизни поняли. А не захотят, так убивать. Всех, сколько смогу. А там что будет, то будет. И не помешает мне никто. Дверь вышибать не будут, побоятся. За них, одноклассников, побоятся. Меня, конечно, при штурме и убить могут, но стрелять через дверь не станут. Я теперь хозяин положения, что хочу, то и делаю!

И тут слышу, что в окно скребутся и меня зовут. Кабинет на первом этаже, я не учел, что через окна тоже могут ворваться.

– Кто это? – спрашиваю.

– Это я, твой папа – в ответ.

– Что тебе здесь надо? – кричу. – Уходи.

– Не надо больше стрелять, отпусти ребят, – говорит. Я, мол, все сделаю, чтобы тебя помиловали, ты и так двоих тяжело ранил через дверь. Сдайся, мы с мамой и бабушкой здесь под окном стоим и просим, только не стреляй больше. Не стреляй, пожалей нас, своего братишку, не губи окончательно себя и всех нас.

Слышу рыдания под окном, мои одноклассники тоже все в голос плачут и меня просят их не губить в расцвете лет.

Подумал я и решил отпустить всех. Семен, кажется, уже отходит, думаю, ладно черт с вами, гуляйте. Напоследок саданул из двух стволов в потолок и разбил приклад об дверь.

– Валите,– приказал, – я сегодня добрый.

И сдался.

Не знаю я своего будущего, но, наверное, никогда в жизни я не испытаю больше столько счастья и столько разочарования одновременно.

Увы!

На этом завершаются записки героя моего рассказа, попавшие мне в руки совершенно случайно. Не буду рассказывать, каким образом, это, в сущности, неважно. Важно другое – то, что произошло с Тимофеем и с теми людьми, кто вольно и невольно стал жертвами его произвола. Это страшное происшествие стало одним из тех, о которых говорят телеведущие почти всех каналов, пишут журналисты в своих газетах и журналах до тех пор, пока не появляется на повестке дня какое-то новое, не менее чудовищное преступление. И опять буря эмоций, вопросы следуют за вопросами: « Как это могло произойти? Куда смотрела семья, школа, полиция? Кто виноват? Что делать? Как могло случиться, что в благополучной столичной, более чем обеспеченной семье вырос такой негодяй, выродок рода человеческого и т.д.? Что надо сделать, чтобы такое больше не повторялось?»   Предложений тоже масса: изменить законы, усилить охрану, привлечь к ответственности его родителей, наказать всех, кто его просмотрел, увеличить число школьных психологов и многое, многое другое.

Все так и большинство вопросов вполне уместны. Только мне кажется, что в этих передачах, статьях нет чаще всего главного, нет личности самого преступника. Как можно судить о том, чего мы не знаем, что привело человека к совершению чудовищного преступления. Многие  читали роман «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, но все ли его читатели поняли, что за почти детективным сюжетом стоит глубочайшая трагедия личности незаурядного человека, ставшего убийцей, чтобы доказать всем, и, в первую очередь, самому себе, что во имя идеи можно убивать. И вот через многие годы к похожей мысли пришел и герой приведенных в рассказе записок. Способный школьник, обласканный с детства родителями и учителями, слышащий со всех сторон только похвалы, он в один прекрасный момент теряет интерес к себе со стороны важного для него отца, перенесшего внимание на растущего маленького брата, Затем фиаско на математической олимпиаде приводит к разочарованию в нем учителя математики. Добавляется ко всему и ехидные, по его мнению, замечания одноклассников по поводу его учебной неудачи. Кажется, что все это ерунда, мелочь, для большинства школьников так и, наверное, было бы, но не для Званцева. Ему, с его гипертрофированным самомнением, общение с окружающими становится невыносимым. И он, как новоявленный Раскольников, ищет возможность, чтобы доказать всем и самому себе, что он самый сильный, он может сделать все, что захочет. И делает. Как остановить таких, как он, как не допустить совершения  таких страшных событий в нашей жизни?

К тому, что уже многими людьми сказано, добавлю одно – нам всем катастрофически не хватает любви, ласки, подлинной, а не мнимой поддержки окружающих нас людей. Мы спешим жить, не замечая подчас никого вокруг себя, думая только о себе, отделываемся в общении с людьми, подчас, ничего не стоящими словами, за которыми ничего не стоит, за которыми нет души, нет чувства сопереживания. К чему может привести? Когда как, многие к этому, увы, уже привыкли, но не все, а результатом становятся человеческие трагедии. И можно ли это остановить, зависит только от нас. ВСЕХ нас.

Нашествие непрофессионалов

Почти два десятка лет в нашей стране не прекращаются дебаты на крайне важную тему – нужна или нет России некая объединяющая народ идея, и если нужна, то в чем она?

Постараюсь раскрыть и обосновать свой взгляд на данную проблему.

ДВАДЦАТЫЙ ВЕК стал для всего человечества веком скоростей, причем во всем, от перемещений мысли до передвижений материальных тел.

Он потребовал от людей максимальной концентрации всех сил: духовных и физических, поставив в первую очередь перед образованием (от общего до профессионального) задачу подготовки профессионала – личности, способной как к скрупулезному исполнению своих обязанностей, так и к креативности в своей профессиональной деятельности. Двадцать первый век только ускоряет этот процесс. Готовы ли мы к этим вызовам? Увы, нет. Каждый день кричат об этом заголовки газет, анонсы телепередач, повествующих об очередных авариях, катастрофах, являющихся следствием человеческих ошибок. Ошибок, граничащих с преступлением, а чаще всего им и являющихся.

Где их истоки, как их предупредить и можно ли избежать?

По моему мнению, помимо того что психика большинства людей пока просто не успевает за столь быстрыми темпами совершенствования техники, не может адаптироваться к современным технологиям (ведь история человечества от бронзового топора до термоядерной ракеты насчитывает каких-то 45—50 поколений), есть еще одна немаловажная причина. Несмотря на рассказы в прессе и на телевидении о выдающихся педагогах, на издание массы различной педагогической литературы, существование десятков различных взглядов, подходов и течений в педагогике, подавляющее большинство учителей учат своих детей точно так же, как учили их самих. Иначе говоря, репродуцируют одну и ту же модель взаимоотношений: “Я – учитель, тебя учу, ты – ученик, у меня учишься” (то есть повторяешь за мной то, что я тебе сказал, иногда буквально, слово в слово). Знакома модель? Я – начальник, ты – дурак и т. д. Где уж тут креативность! Не забыть бы цитату какого-нибудь ученого или политика и др. Знакомо? До боли, верно? И ведь точно так же, с сохранением той же модели взаимоотношений учат и в колледжах, и в университетах, академиях, и прочих учебных заведениях.

Вы скажете: “Это не так”. Так, уверяю вас. Войдите в любой школьный класс, любую студенческую аудиторию, и вы увидите и услышите все то, о чем сейчас прочитали. Особенно если вы не предупреждали о своем приходе. А то могут для вас и педагогический спектакль сыграть. Мы это умеем, бесконечные конкурсы-спектакли “Учитель года”, “Мисс Россия”, “Лучший дворник N-ска” видим почти каждый день. Такое впечатление, что у нас вокруг только специалисты высшей квалификации. Но жизнь-то говорит об обратном. Для наших граждан, занимающихся тем или иным видом деятельности, непрофессионализм становится примерно тем же, чем знак качества был на советских изделиях времен застоя. С виду кажется красиво, а внутри пустышка.

Несколько лет назад московским учителям, врачам и другим специалистам, работающим в госструктурах, мало платили, и большинство работников, как всегда, только делали вид, что работали. Повысили зарплату, но психология непрофессионала, человека, привыкшего делать вид, что работает, не изменилась. Просто теперь все научились виртуозно и красиво рапортовать. Точно по Гоголю: надо больных вылечить – выпишем их из больницы, как будто выздоровели. Надо объяснить пропажу денег, выделенных на ремонт или строительство гособъекта, – придумаем какой-нибудь природный катаклизм или на терроризм спишем. Вспомните, сколько совсем недавно было у нас среди выпускников школ золотых и серебряных медалистов. Почти столько же, сколько сейчас инвалидов – до 20 процентов от выпуска. А все потому, что как медаль раньше, так и инвалидность теперь дают льготы для поступления в вуз. И ЕГЭ сдавать не надо. Только на медалистах “кормились” педагоги, а на инвалидах “кормятся” врачи. Меня, кстати, всегда поражала логика директоров школ, иногда совершенно бескорыстно “делавших” медалиста из посредственности. Это, мол, школе нужно для поднятия ее авторитета. Как будто все вокруг не знали о вранье. Но, увы, знать-то знали, но сверху это вранье поощрялось и поощряется до сих пор. Разве можно, например, показать объективные результаты, свидетельствующие об очень низкой успеваемости в нашей системе образования?! И это везде – снизу доверху, от начальной школы до последнего курса магистратуры. Реальные данные шокировали бы всех. Хотя и догадываются об этом тоже все. Ведь неучи ходят вокруг нас. Не умеющие водить по правилам машину, купившие права водители; не умеющие анализировать поэтические произведения и сами читать выразительно учителя литературы; не способные поставить верный диагноз врачи; не знающие истории своей страны политики, считающие, правда, что одним полком танков можно взять город, и ввязывающие Россию в кровопролитную гражданскую войну с неясными до сих пор последствиями.

Кому нужна эта ложь? Боюсь, что она устраивает почти всех – от учителя, врача, директора до губернаторов, рапортующих министрам в Правительство и Президенту о том, что у них все хорошо. Все лучше работают их структуры, все виртуознее отчитывается чиновничество. Все – от мала до велика. От удачного отчета зависит все: и место для себя, и премия, и награды, и возможность пристроить своего человечка на нужную должность (все по Грибоедову).

Как же бороться с этой чумой? По моему мнению, выход один: устранить все преграды для правды. Только истина может победить ложь. Пусть все члены нашего общества знают правду о том, о чем они и так говорят в кулуарах, но боятся сказать открыто. Что у нас нет, не было и пока неизвестно когда будет хорошее образование, медицина, культура, наука. Что выстроенная за последние годы властная вертикаль все больше становится похожей на автократию. Причем болезнь самовластья поражает подчас быстрее нижние этажи власти, чем верхние. “Страшнее кошки зверя нет”, – не зря гласит народная мудрость. Но ведь жертвами этой “кошки” становятся вполне реальные поломанные судьбы. И это в нашей, казалось бы, почти демократичной стране.

И еще один аргумент за необходимость всеобщего отказа от поголовного вранья. Как взяточнику взять взятку, если в любой момент его могут открыто вывести на чистую воду те, кто дал ее под давлением, и он мгновенно потеряет все, что имел, а главное, доброе имя? Вы скажете, кто сможет поднять голос против директора, мэра, губернатора, прокурора, судьи и других государственных чиновников, нарушающих закон? Ведь и сегодня подчас больше достается не тому, кто творит беззаконие, а тому, кто говорит правду. Да, пока это так. Издержки построения пресловутой вертикали власти сказываются. Чиновник смотрит только вверх, стараясь угадать и угодить только вышестоящему начальству. Но мы это уже проходили, из истории знаем. Знаем и то, чем это кончается. Распадом всего и вся. И страшнее всего распад личности граждан, на глазах у всех превращающихся во вселенских холуев. И это мы проходили совсем недавно. Так неужели мы продолжим тот печальный опыт и войдем в ту же реку, отравленную ложью и подхалимажем?!.

Почти всю свою профессиональную жизнь проработав в образовании, я знаю, пожалуй, только один рецепт выхода из тяжелой и конфликтной ситуации, сложившейся сегодня в обучении и воспитании подрастающего поколения. Не должны руководить отраслью люди, ни дня не работавшие в школе и знающие о ней со слов чиновников, подстраивающихся под начальственную точку зрения. Непрофессионализм и ложь каждый день льется со всех сторон. Даже опытные и известные педагоги как минимум недоговаривают правду о положении, сложившемся в системе образования. О крайне низком уровне знаний наших школьников практически по всем предметам, скрываемом всеми на всех уровнях. О нежелании учиться почти половины студентов, покупающих у своих преподавателей положительные оценки, причем не только в частных вузах. О растущей наркомании среди школьников и студентов и т. п.

Дух противоречия свойственен всегда любому подрастающему поколению. Сегодня юноши и девушки свободнее, смелее, и есть все надежды, что они смогут вырасти творческими людьми, не боящимися говорить правду. Надо только у них не отнимать с детства это право. Не покупать их доверие липовыми оценками и не травить ими же. Пусть каждый из них получит сегодня то, что заслужил. Пусть учится человек в школе с теми оценками, на которые способен, и переходит из класса в класс с двойками по любому числу учебных предметов. Не страшно. Просто не сможет такой выпускник никуда поступить после окончания школы, только и всего. И пусть только по-настоящему независимая экспертиза даст заключение о его способности к дальнейшему обучению в вузе. А в институте его будут учить не только лекторы-теоретики, никогда не работавшие в реальном производстве или не состоявшиеся в нем, но и преподаватели, прошедшие серьезную практику в условиях реального производства. Тогда несостоявшиеся учителя не будут преподавать в педвузах педагогику. Неудачники, нашедшие себя в том, чтобы учить других тому, что никогда не умели сами.

Пора остановить путь всеобщего непрофессионализма, поразившего страну и разъедающего ее, как страшная язва. Пока не стало поздно, давайте перестанем врать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.