Иар Эльтеррус
Мы снова дома

От автора

Эта книга имперская по духу. От и до. Поэтому либералам, демократам, националистам любого толка и прочей нечисти читать ее не стоит, а то вдруг еще от злобы удар хватит, дуба раньше срока дадут (хотя мне совершенно безразлично, что произойдет с оными дамами и господами, не заслуживают они ни сочувствия, ни даже жалости). И уж точно не стоит читать эту книгу любителям бесчеловечного Запада, создавшего жуткую, отвратительную псевдоцивилизацию эгоизма, в которой каждый сам за себя и только за себя. В доказательство последнего напомню два факта: ловля европейским господином крокодила на живца, а в роли живца туземный ребенок, и зараженные оспой одеяла, розданные индейцам, не имевшим иммунитета к этой страшной болезни. Было много куда худшего, но эти два факта особенно показательны, в них вся суть «этики» и «морали» западной «цивилизации». Так что я всего лишь показал западников и их шавок такими, какими они есть на самом деле. Без красивых оберток и фиговых листков. Очень, знаете ли, неприглядное зрелище получилось.

Так что тем, кто обожает лизать землю под ногами ранее белого, а теперь и черного заокеанского «господина», советую одно – не читайте, не насилуйте себя, вам точно не понравится. А остальным – приятного чтения.

Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

Предупреждение: изображенная в книге Земля – не наша Земля, у главных героев был выбор, куда пойти и кому помочь. Нашей России, самостоятельно вставшей с колен и начавшей очистку Украины от нацизма, или той, где несколько лет назад взяли верх либералы, принявшиеся потихоньку сдавать страну врагу. Там никто не пришел на помощь избиваемому украинскими нацистами Донбассу. Там уступали Западу то одно, то другое, и виляли хвостиками, умильно заглядывая в глаза обожаемым «цивилизованным» господам. Там снова начали гнобить армию. Там окончательно разрушили авиапромышленность и начали разрушать оборонную. Так какую же Землю выбрать? Сами понимаете, выбор капитана был однозначен. И он не политик, он начал наводить на планете порядок так, как посчитал нужным. Как военный. И не просто военный, а прошедший третью мировую войну, все тридцать два ее страшных года, и ничего проклятому Богом и людьми Западу не забывший и не простивший. И, конечно, совершенно не считающийся с мнением либеральной нелюди.

Перед вами третья книга цикла «Снегирь». Первая – «Мы вернемся домой», вторая – «Это наш дом».

Помню было дело —
Приходили тевтонцы,
Черными крестами
Заслоняли нам солнце.
Мы предупреждали:
Не зовите беду,
Вы ходите по очень
Тонкому льду!

Бранное поле
И речь наша бранна,
Вежливо отправили
Убогих обратно.
Выгнав за околицу,
Мы опустили меч —
Зря не догоняли,
А надо было жечь, жечь!

Жечь до Ла-Манша,
Потом дальше —
Никакой пощады вам
Не будет, как раньше.
До дома Белого
Брат доберись —
Ну а потом уже
Мирись-не-дерись.

Отрывок из песни «Жечь до Ла-Манша» группы «Арбалет»

Пролог

С разных сторон и из разных уголков мира в курортный немецкий городок Бад-Зекинген на границе со Швейцарией съезжались пожилые, солидные, хорошо обеспеченные господа. Правда не так много, чтобы обратить на себя внимание, всего лишь около полутора десятков. Каждый представлял одну страну. Со стороны они казались обычными отдыхающими, посещали городские достопримечательности, играли в гольф, загорали и купались в зоне отдыха с бассейнами или принимали процедуры в термах. Иногда они сталкивались, здоровались, вежливо приподнимая тирольские шляпы, которые каждый привез с собой. Еще реже выходило так, что гости Бад-Зекингена собирались группой и обсуждали то погоду, то качество местных сортов пива, то лошадей и жокеев на ближнем ипподроме.

Местные ресторанчики предлагали на выбор любую мировую кухню, в магазинах продавались, в том числе, инопланетные продукты, каким-то образом добирающиеся до Германии из Российской империи. Даже голографические имперские коммуникаторы и планшеты имелись в продаже, разве что по заоблачным ценам. Но немцы все равно старались брать именно их, копя деньги, поскольку знали, что они не сломаются никогда – имперская техника вообще не ломалась, если не бить ее молотком, да и то планшеты легко это выдерживали. Обыватели завидовали, смотря по телевизору на распределители в России, где подданные империи получали все нужное бесплатно, тогда как им за любую мелочь приходилось платить.

К новым деньгам немцы привыкли быстро, разве что называли их сокращенно, не рубли, а реб. Особенно людям нравилось, что инфляция отсутствовала, как понятие, и цены на следующий год были точно такими же, как и в нынешний. А спекулянтов, пытающихся поднять их хоть на несколько копеек, попросту вешали на площади, потому желающие быстро хапнуть вскоре закончились – имперцы жалости не ведали. Они европейцам ничего не забыли и ничего не простили. Но жить давали – честному человеку нечего было бояться, его защищали невидимые дроиды. Достаточно было крикнуть: «На помощь», и агрессор тут же отправлялся в последнее путешествие к «дальним берегам». А уж насильники и вовсе перевелись, ни одному мужчине в здравом уме не хотелось насильственной кастрации травматическим способом. Так что о преступности, как таковой, на планете Земля начали забывать, а если кто по глупости пытался нарушить имперские запреты и законы, то быстро оказывался либо на том свете, либо на холодной Сауле, репортажи об адской жизни на которой периодически демонстрировались по телевизору и в интернете. И ад на далекой планете создали себе сами заключенные – там правил бал закон силы, а ничего страшнее нет и быть не может.

Европейская молодежь сотнями тысяч вербовалась на других планеты и покидала Землю, многие надеялись получить право на продление жизни, но ее продляли только людям, разделяющим имперские ценности. Старшие не понимали выросших в новое время, ведь те росли на имперских книгах, играх и фильмах, в которых проповедовалось отнюдь не личное преуспевание любой ценой, как должно, а какие-то непонятные честь, дружба, взаимоподдержка и прочая чушь. Но родители не мешали детям, хоть их и раздражало то, чему тех учили в имперских школах, оно порой вызывало у них буквально зубовный скрежет. Но других на планете Земля не существовало. А попытки создать школы, учащие иным ценностям, безжалостно пресекались. Имперцы воспитывали детей в своем ключе и позволять кому-либо мешать им в этом не деле не собирались. На чьи-либо протесты они плевать хотели.

Привыкшие, что можно устроить погром, и ничего за это не будет, европецы попытались бунтовать, но бунты подавлялись имперцами очень просто – все вышедшие на улицы получали расстройство желудка такого уровня, что любые мысли, кроме желания добраться до уединенного места с рулоном туалетной бумаги, тут же вылетали из голов бунтовщиков. А затем организаторов и координаторов протестов точечно выхватывали из толпы телепортами, безошибочно находя их, и в течение дня ссылали на Саулу, где те долго не жили. Через некоторое время обыватели начали буквально шарахаться от предложений выйти на улицы, тут же звоня в полицию и сдавая провокаторов. Они хотели спокойно жить.

Герр Краузе, высокий мужчина с залысинами и брезгливым лицом, поморщился, проходя мимо магазинчика с имперской техникой. Ему было до боли обидно, что его фабрика ничего подобного производить не может. Он чудом сумел сохранить достояние предков, невзирая на неприкрытый грабеж после захвата Земли, когда приказали долго жить все прежние, старые состояния, которые никто не смог обменять на имперские деньги. До прилета «Снегиря» фабрики Краузе выпускали самую совершенную электронику, теперь же они едва держались на плаву – люди не слишком хотели покупать вещи, рядом не стоящие по уровню с имперскими. Покупали все-таки, но только потому, что не имели достаточно денег. А если имперцам вздумается разрешить свободную продажу своей продукции в Европе, то герр Краузе разорится. Он это прекрасно понимал, из-за чего ненавидел проклятых русских еще сильнее.

Впрочем, все это было внешнее прикрытие, мало кто знал, чем на самом деле занимался уважаемый бюргер, двадцатый год возглавляющий одну из самых сильных масонских лож Германии и ныне избранный делегатом на съезд высокопоставленных масонов, не собиравшихся вместе уже больше восьми лет. Но следовало обсудить общие дела. Двенадцать лет оккупации очень сильно изменили лик родной планеты, и требовалось определить свою дальнейшую политику. Пришельцы из будущего знатно нагадили земным власть имущим, да что там, более девяносто процентов из них попросту уничтожили, повесили, как мелких воришек. Теперь следовало определиться стоит ли и дальше стремиться к прежним целям или все же следует изменить их.

Очень не хотелось бы, чтобы имперцам стало известно о собрании, а при их технологиях избежать этого можно было только одним способом – неприметностью. Не могли чужаки постоянно слушать всех подряд. Потому и было принято столько мер предосторожности. Потому и съехались масоны в курортный Бад-Зекинген под видом туристов и досужих зевак.

Встречу проводили на дальнем озере, в стилизованном под рыбацкий домик недорогом отеле, где обычно останавливались заядлые рыбаки. Именно их роль и решено было сыграть, потому постояльцы приехали с удочками и прочими рыболовными снастями.

– Все на месте, господа? – спросил председательствующий, англичанин Джон Лонгстоун, высокий сухопарый джентльмен лет пятидесяти на вид, но на самом деле он был значительно старше, недавно отпраздновал семидесятилетие.

– Представители Люксембурга, Швеции, Румынии, Венгрии и Кипра не прибыли и не отозвались на приглашения, – ответил Винченцо Лоретти, представлявший Италию. – Неизвестно даже живы ли они. Зато неожиданно прибыл представитель из России, ложа там почти уничтожена, осталось всего три человека, но она существует.

– Из какого города? – оживились делегаты, у которых появилась возможность получить информацию из первых рук.

– Санкт-Петербург, – ответил полноватый старик с хмурым лицом, – Александр Тропицын, второй страж ложи «Белый Ветер». Добирался через Китай, Индонезию, Чад и Грецию, ехать сразу в Европу не рискнул. С имперцами шутки плохи.

– Это да, – кивнул Франсуа Мерсье, француз. – Мне довелось встречаться с ними, так даже наследник рода де Виллар, а с ними и таковой прилетел, презирает сами основы нашей цивилизации. И… они медленно перекраивают ее, делая подобием своей…

– Об этом немного позже! – поднял ладонь англичанин. – Итак, уважаемые господа, в нашем мире произошли события, полностью изменившие его лицо и саму суть нашей цивилизации. Страны, ранее являвшиеся землей обетованной, сведены к полному ничтожеству. Принципы, столетиями внедряемые в общественное бессознательное, меняются с каждым годом все быстрее, и когда сменятся еще три поколения, возврат к прежнему станет окончательно невозможен. Все годы оккупации мы вели пассивное сопротивление, пытались саботировать начинания оккупантов, но, вы сами это знаете, практически безуспешно. Имперцы жестко и бескомпромиссно гнут свою линию. Поэтому нам нужно определиться, что делать дальше, поскольку прежние цели объединения планеты под нашей властью стали недостижимы.

– А ведь мы почти достигли их! – сжал кулаки от ненависти представитель Испании, дон Педро Сантьяго. – Но прилетели чертовы русские из будущего и все испортили! Нам оставалось только раздавить местную Россию, чтобы и следа не осталось от проклятого народа, не способного стать таким, как положено, и принять общие правила. И все, мы бы победили! Но нет, прилетели эти, и я не знаю, что теперь делать. О чем речь, мой собственный внук бредит космосом и другими планетами, собирается после школы вербоваться к имперцам! На все мои доводы ответ один – я ничего не понимаю. Проклятье, они используют против нас ту же методику, что мы использовали против традиционалистов – они растят наших детей в своем ключе! И вполне успешно, господа. Вынужден это признать. Их социологи очень хороши, у нас таких не было.

– Самое страшное, что обрушены и втоптаны в грязь два наших самых главных проекта – бесконтрольная миграция и ЛГБТК+[1], – тяжело вздохнул Тропицын. – Особенно хорошо это заметно на землях самой империи.

Последовала целая эпидемия вздохов, господа особенно сожалели, что миграция приказала долго жить. Ведь это было так удобно – содержать в любой стране миллионы не принимающих ее законы и правила нищих маргиналов. Достаточно одной искры – и вспыхнет кровавый бунт. Причем направить недовольство в нужную сторону очень и очень просто. Правительства, зная, что на них легко натравят мигрантов, покорно выполняют волю финансового интернационала, не решаясь шага сделать в сторону. Простонародье яростно цапается с мигрантами, но избавиться от проблемы не способно и тоже готово к бунту в нужный момент. Просто превосходно! Традиционалисты немного мешали, но их сопротивление успешно подавлялось. Придумавший эту идею был гением, благодаря ей объединение планеты шло семимильными шагами. Оставалось только расправиться с русскими, не принимающими общие правила, и можно было бы праздновать победу. Но нет, прибыли чужаки и свели усилия многих поколений масонов на нет. И возможно ли что-либо сделать никто не знал. Слишком мало известно было об имперцах и их истинных целях. В декларируемые никто не верил – ни один здравомыслящий человек не станет добиваться таких глупостей. Не власти, не богатства, не всеобщего контроля, а каких-то эфемерных вещей. Добрый мир? Стремление к небу? Поступательное развитие цивилизации? Путь к какому-то непонятному Переходу? О чем вы? Что за чушь? Кому это может быть интересно? Только конченым идиотам!

Второй проект, сделавший модными половые извращения, давал масонам не меньше. Благодаря ему можно было подвергнуть обструкции, политике отмены любого неугодного. Каждого, кто осмеливался отрицать навязываемую сверху повестку. Также это служило неплохой отдушиной для простонародья, которое охотно накидывалось на извращенцев, спуская пар. А потом отвечало за свои действия по всей строгости закона, оных извращенцев защищающего. Разгонят традиционалисты очередной парад гомосексуалистов – и успокоятся на какое-то время. Но главное, что давал этот проект – возможность контроля над численностью населения. Очень полезно и действенно. И простонародье увлечено драками с извращенцами, не интересуясь политикой.

– Вы не могли бы сообщить, что именно происходит в империи изнутри? – пристально посмотрел на русского председатель. – Мы знаем только то, что сами имперцы позволяют нам узнать, а этого явно недостаточно.

– Для начала я хочу сообщить то, что вы, возможно, не знаете, – начал тот. – На «Снегире» к нам прибыли представители всего двух страт имперского общества. Старики, прошедшие Великую войну и ненавидящие Западный мир всей душой, да и есть за что, если честно. Наши коллеги из их мира, считая, что уже победили, натворили такого, что забыть и простить это невозможно. Даже меня мороз по коже продирал, когда я смотрел записи тех времен. Умом понимаю, что иначе русский народ не сломаешь, но смотреть на это слишком страшно. Вторая страта – это молодежь, так называемые коммунары, продукт воспитания вышеуказанных стариков, поколениями растивших тех самых жутких сталинских нелюдей, для которых чуждо все человеческое. Да-да, именно таких в свое время почти удалось вырастить Сталину, и именно ради их уничтожения мы начали ту войну, вспомните, чего испугались предки. Так вот, в империи коммунаров очень много, и они воспитывают таковыми уже наших детей. Причем весьма успешно, я сам работаю в школе и вижу все это своими глазами, учебные программы призваны воспитывать крайне талантливых, горящих общим делом людей, при этом любое стремление к собственной выгоде подается, как нечто крайне отвратительное и даже омерзительное. Они невероятно добры к своим и абсолютно безжалостны к чужим, совершенно равнодушно смотрят, как умирают от старости и болезней молящие о помощи люди, которые не соответствуют их этическим нормам. А ведь могут легко спасти несчастных! Но… нет. Я не раз слышал их заявление: «Нам в будущем такие, как вы, не нужны. Ваши чудовищные идеи должны умереть вместе с вами». А вся чудовищность этих идей в том, что люди заботятся прежде всего о себе, а только потом о ком-то другом. Для имперцев же это совершенно недопустимо, эгоизм в их среде считается… э-э-э… даже не знаю, как сформулировать. Подобием извращения, наверное.

– Даже так? – ошарашено посмотрел на него явно не поверивший рассказу Лонгстоун. – Но общество такого типа нежизнеспособно!

– О, вы ошибаетесь! – заверил Тропицын. – К моему глубочайшему сожалению. Вы, вероятно, слышали, что в империю вошли две населенные планеты, находящиеся довольно далеко отсюда. На одной жили смески туземцев с земными колонистами, русскими и американцами, которых эвакуировали через телепорт с еще одной Земли перед началом ядерной войны между США и СССР в конце шестидесятых годов двадцатого века. А вот вторая – это вообще нечто. Это та самая, изображенная в книгах профессора Джона Толкиена Арда, где живут люди, эльфы, орки и хоббиты. Да-да, господа, не улыбайтесь насмешливо, это не фантастика, а самая, что ни на есть, реальность. Так вот, даже там имперцы собирают беспризорных детей и растят их коммунарами. И, как я уже говорил, вполне успешно, первые молодые эльфы и орки уже появились на территории России, и они такие же, как прилетевшие на «Снегире» молодые коммунары. Может, не настолько непримиримые, но тоже далеко не подарок. Вы забываете, что в империю входит не только Земля, но и еще несколько планет, что это цивилизация, обладающая мало того, что космическими кораблями, но и межпланетной телепортацией. И что происходит на этих планетах мы с вами просто не знаем. Да, внутри империи можно многое узнать в интернете и по телевидению, но насколько правдива эта информация? Я склоняюсь к тому, что большей частью правдива. Имперцы, похоже, просто считают ниже своего достоинства лгать.

– То есть, мы окончательно проиграли? – хмуро спросил англичанин.

– А вот это еще неизвестно! – поднял палец вверх русский. – Дело в том, что в последние годы в империи дело идет к так называемым сытым бунтам. Обыватели, живущие на всем готовом, обжирающиеся инопланетными деликатесами, имеющие любые товары бесплатно, хотят развлечений. Причем не обычных, а щекочущих им нервы, жестоких и кровавых. Их ведь не допускают к работе в пространстве, к имперской медицине, к полетам, к науке и еще много к чему. Почему? Да потому что имперцы относятся к обывателям с легкой брезгливостью, кормят, желая только, чтобы те дожили свое и издохли, никто им долгой жизни не даст. Ведь их детей растят коммунары и, возможно, не в первом, но во втором или третьем поколении те сами станут таковыми. Это неизбежно, если обыватели не добьются своего. А их гул недовольства с каждым годом все сильнее, они хотят развлекаться, но ничего, кроме фильмов, компьютерных игр и телевидения им не предоставляют. Имперцы развлекать паразитов, по их выражению, не собираются. Протесты безжалостно давят, но те постепенно ширятся, обывателей в стране слишком много. Причем, чтобы изменить свое социальное положение, достаточно завербоваться на другую планету, но там придется работать, а работать обыватели не желают. Действительно паразиты, но при этом считающие себя солью земли.

– Сытые бунты? – радостно переглянулись масоны. – Это очень хорошее известие! Хотелось бы подбросить бунтовщикам оружия, хотя бы стрелкового и взрывчатки…

– Искренне не советую, – отрицательно покачал головой Тропицын. – Выловят и повесят. А вот информационно им стоит помочь. Через интернет сделать это невозможно, зато можно послать русскоязычных эмиссаров по клубам, которые организовывают обыватели, а таковых клубов хватает. И там вполне можно осторожно окучивать бездельников на тему, что ими пренебрегают, и давно пора показать имперцам, что нельзя так относиться к людям. Ну для этого у вас есть профессионалы, разработают методики, в этом деле они сто собак съели.

– Разработают, конечно, за то им и платим, – кивнул Лонгстоун. – Хорошо, с этим определились. Теперь с информационной составляющей. Мы все так же не имеем возможности ничего размещать в интернете? В наших руках только бумажная пресса?

Остальные с кислым видом подтвердили это кивками, вышесказанное сильно угнетало бывших властителей дум, ведь бумажные газеты в нынешнее время интересовали мало кого. Но даже через них не выходило провести какую-либо информационную диверсию, ни один журналист не решался солгать, зная, что его за это прибьют за язык к двери собственной квартиры. Рисковать никто не хотел, невзирая ни какие деньги – здоровье дороже.

Все это страшно, непредставимо раздражало. Проклятые имперцы не давали сопротивлению ни единого шанса не то, что на борьбу, а даже на то, чтобы донести свою позицию до людей.

– Ясно, – раздраженно дернул щекой Лонгстоун. – Теперь по финансам. Насколько нам удалось выправить ситуацию?

– За прошедшие двенадцать лет нашими структурами заработано около полумиллиарда имперских рублей, мы могли бы заработать намного больше, если бы правила оставались прежними, однако теперь ведение бизнеса сопряжено с огромными сложностями, – доложил герр Краузе, являющийся основным казначеем европейских масонов.

– Какого рода сложностями?

– Во-первых, строго фиксированные цены на ресурсы. Во-вторых, полный запрет бирж, как таковых, хоть товарных, хоть финансовых. Отсутствие ценных бумаг, разрешено только долевое участие. Отсутствует инфляция. Нет никакой возможности рейдерских захватов, за это вешают. Я…

Герр Краузе не договорил, поскольку в этот момент произошло кое-что, чего никто из собравшихся не ожидал. Стена напротив загорелось призрачным светом, и на ней медленно проявилось лицо человека, которого собравшиеся сразу узнали и вздрогнули. Он был все так же похож на старую, расплывшуюся жабу и так же опасен, как гюрза. Впрочем, нет, намного опаснее.

Со стены на масонов с насмешливой ухмылкой смотрел Джордж Сорос.

Глава 1

Николай Александрович с удовольствием прихлебывал пандорианский синий чай, закусывая напоминающими неровный кубик с кулак ребенка запеченными плодами саншаса, растущего только на Пелагее, одновременно просматривая с помощью импланта утренние новости. Прошедшие двенадцать лет тяжело дались капитану «Снегиря», приходилось не раз ложиться в медкапсулу, чтобы не упасть с ног. Катастрофически не хватало людей на все нужное, при этом на Земле жило множество бездельников, не желающих ничего делать. Но проще было кормить их, ожидая пока сами вымрут, чем заставлять работать. Способы, конечно, имелись, но еще дома имперцы убедились, что иметь дело с обывателями – себе дороже. Пусть лучше жрут от пуза и не лезут, куда их не просят. Тем более, что вскоре вполне можно было ожидать сытых бунтов, все признаки недовольства зажравшихся бездельников налицо. Их придется запугать до полусмерти, иначе с проблемой не справиться. Перевоспитанию твари, живущие только ради своих удовольствий, не поддаются. Значит, должны бояться высунуться, или они все погубят, как погубили Советский Союз.

– Приветствую! – возник на стене голоэкран, с которого на капитана взглянул старпом, он выглядел встревоженным.

– Что-то случилось? – приподнял бровь Николай Александрович.

– Да как тебе сказать… – скривился Булыгин. – В общем, гости у нас. К Солнечной системе приближается через гиперпространство чей-то корабль. Не наш, я все наши проверил. На вызовы не отвечает. Через полчаса должен вынырнуть в реальность на орбите Марса.

– Так встретьте, – со стуком поставил чашку на стол капитан. – Какого он размера?

– Я отправил к Марсу два фрегата, «Снегирь» будет готов прийти на помощь в любой момент. Чужак невелик, метров триста всего, след двигателей незнакомый. Похоже, его двигатели работают на незнакомых нам физических принципах. Что весьма странно.

– Крайне любопытно! – удивился Николай Александрович. – Интересно, кто это?

– Всем интересно, – вздохнул Иван Петрович. – Ученые забегали так, словно им пониже спины крапивой досталось.

– Таораю Леадоровичу сообщили?

– Так точно, он ждет информации, послал на одном из фрегатов двух своих людей.

Как ни странно, чужой корабль не слишком заинтересовал капитана, его куда больше беспокоили возможные сытые бунты. В этой реальности обыватели вели себя несколько иначе, чем дома. Да и неудивительно, там такого изобилия и в помине не было, оно достигалось тяжким трудом и в течение долгого времени. За это время большинство старых обывателей успело вымереть, а здесь они живы, здоровы и полны сил. Да еще и смеют требовать продления жизни, паразиты проклятые. Понятно, что никто, не имеющий имперских взглядов, его не получит, долгоживущие враги имперцам уж точно не нужны.

Второй головной болью стал мусульманский мир. Террористов, сумасшедших фанатиков и прочую сволочь, конечно, перебили, остальных поставили в жесткие рамки, но проблем все равно хватало. Разве что палестинцы почти поголовно переселились на Татуин, где за них взялись имперские муллы. В итоге через два-три поколения большинство палестинцев станет имперцами, у детей, проучившихся многие годы в государственных школах, уже есть проблески имперского сознания. Следовало подумать над тем, как заманить на эту планету побольше арабов. К сожалению, фанатики разного толка затаились и продолжают исподтишка капать своей пастве на мозги. И это невзирая на то, что интернет чисто имперский, как и фильмы. Впрочем, в родной реальности на Ближнем востоке что-то начало всерьез меняться только к началу двадцать третьего века, когда сменилось несколько поколений, обученных в имперских школах. Первые из них изменятся мало, но кое-что в их сознании все же останется. И это даст со временем результат.

Зато успехи в вербовке земной молодежи впечатляли, уже больше сорока миллионов завербовались на разные планеты, причем большинство из завербовавшихся были мечтателями, которые лет за тридцать-сорок сами станут имперцами, а то и коммунарами. Очень помогли «магические» клятвы, даваемые в последние годы всеми, кто не прилетел на «Снегире». Беспризорники впитали идеи империи охотно и радостно, они впервые в жизни оказались кому-то нужны, почувствовали себя своими среди своих, нашли себе дом, где их ценили, и теперь не было никого преданнее. Даже «маги», благодаря мутации способные на прямое лептонное воздействие, теперь в империи имелись. Именно они следили за соблюдением клятв, данных завербовавшимися. Пока особых инцидентов на других планетах не возникало. Ничего удивительного, каждый, отправляющийся за пределы Земли, проходил обязательное ментоскопирование. Поэтому чужих агентов отсеивали сразу, а их хватало, немногочисленные выжившие земные власть имущие не потеряли надежды повернуть все вспять и снова воцариться на вершине пищевой цепочки. Вот только позволять этого им никто не собирался.

– Михалыч! – позвал капитан. – Что у нас по новым пригодным для жизни планетам?

– Довольно много, – отозвался тот. – Я имею в виду относительно близкие к Солнечной системе. В этой реальности их намного больше, чем в нашей. Многие звездные системы, не имевшие пригодных для жизни планет там, здесь их имеют. Наши поисковики обнаружили шесть практически курортных, уровня А+++, и около десятка требующих небольшого терраформирования. Помимо прочего, на второй планете системы TOI–1136 в созвездии Драко, в двухстах семидесяти шести световых годах от Солнца, обнаружены следы посещения кораблем неизвестной цивилизации. В том числе найден разбившийся орбитальный челнок. Леонид Петрович отправляет туда исследовательскую экспедицию. Вдруг еще что-то интересное найдется. Кстати, это все не учитывая планет, доступных через телепорты корхай. А там столько всего, что мама не горюй. Сам помнишь, что мы решили в другие вселенные пока особо не соваться, рано, сил не хватает даже чтобы освоить толком уже имеющиеся планеты, не говоря уже о новых. Единственное, что заинтересовало ученых – это доступ на Гайатар.

– Что еще за Гайатар? – вскинул брови Николай Александрович.

– Джошуа недавно открыл проход туда, – ответил искин. – Как и Арда, эта планета населена несколькими разными расами, в том числе разумными арахноидами. Причем, по его утверждению, это всего лишь генетическая модификация человека. Опять же, как и на Арде, где все эти гномы, эльфы, гоблины и хоббиты – на самом деле подвиды человека. В основном планета населена высокими светловолосыми людьми со светло-бежевой кожей на одном материке и смуглыми, черноволосыми на другом. Помимо них и упомянутых пауков имеется раса четырехруких гуманоидов с грубыми лицами и коренастыми фигурами. Под водой живут русалоиды. Также есть подозрения, что разумны несколько видов животных, но их разум довольно специфический. В общем, все это требует длительных и тщательных исследований. Сейчас на Гайатар готовится экспедиция. Больше ничего особо интересного пока нет, но в любой момент может появиться – поисковых кораблей во все стороны разослано больше двухсот и готовятся к отправке еще столько же.

– Ясно. Что еще важное есть?

– Все больше бывших пытаются пристроиться в наши структуры хоть как-то, хоть кем-то, явно надеются получить продление жизни, не понимая, что никто из них никогда его не получит.

– И что, хоть кто-то из них принес пользу? – удивился капитан.

– Очень мало кто, – хохотнул Михалыч. – Нескольким в порядке эксперимента дали шанс занять ничего не решающие должности, так они сразу попытались развести привычную бюрократию, а кое-кто даже начал намекать посетителям на взятки. Все таковые отправились на Саулу.

– И что за неугомонные сволочи? – укоризненно покачал головой Николай Александрович. – Как можно быть такой гнилью? Не понимаю…

– Кто бы знал… О, начинаю трансляцию с орбиты Марса, чужак выходит в реальность.

Стена напротив превратилась в голографический экран, на левой стороне которого видна была планета. Два корабля величаво плыли в лучах Солнца, судя по свечению поднятых защитных полей, они были готовы к бою.

– Вот точка выхода чужака, – Михалыч подсветил область пространства.

Не прошло и пяти минут, как пространство словно вспучилось, выплевывая страшно избитый корабль с гербом Российской империи на борту. Но старым, на нем был только двуглавый орел. Фрегаты немедленно начали вызывать его по всем диапазонам, требуя сообщить о своей принадлежности. Ответил им по радио хриплый голос:

– Рейдер «Павел IV», Российская империя! Командует старший лейтенант Логачев, Сергей Иванович, личный номер ТР–239054. Мы с важными и срочными известиями, едва смогли уйти от кайхаров, шли в обход черной дыры RD–3452. А что случилось с Марсом? Куда подевалась база Флота?..

– Фрегаты «Стимул» и «Предел», Российская империя! – сообщил командир одного из земных кораблей, с недоумением переглянувшись со старпомом, до них дошло, что прилетевшие однозначно не отсюда. – Мы…

– Переводите связь на меня, – прервал их диалог Николай Александрович. – Говорит имперский наместник Солнечной системы, капитан первого ранга Волгин. Господа, вынужден огорчить вас, но вы не в своей реальности. У нас здесь идет две тысячи тридцать пятый год от рождества Христова.

Некоторое время царило ошарашенное молчание, затем старший лейтенант неуверенно спросил:

– Это что, шутка такая? Простите, но нам не до шуток, у нас половина экипажа ранена!

– К сожалению, не шутка, – заверил Николай Александрович. – Сейчас на орбиту Марса прибудет тяжелый крейсер «Снегирь» и возьмет ваш корабль на борт. Погасите двигатели!

– На борт? – изумился командир рейдера. – Это какого же он размера?!

– Сами увидите.

Пока капитан говорил, «Снегирь» снялся с орбиты Земли и начал резко набирать скорость, двигаясь к Марсу. Короткий гиперпрыжок, и десятикилометровая летающая тарелка словно призрак возникла в двух километрах над «Павлом IV». В ее днище открылась большая аппарель, куда рейдер легко мог войти.

– Святой Боже! – ахнул Логачев, российский герб на днище огромного корабля он заметил, двуглавого коронованного орла трудно было не узнать, хоть и отметил про себя его странность. – Это что за гигант?!

– Колонизационный крейсер проекта Д–212 «Снегирь», восьмой в серии, – сообщил Николай Александрович. – Российская империя, двадцать пятое столетие от рождества Христова. Был отправлен для колонизации планеты в другом рукаве галактики, но провалился в червоточину и несколько лет искал путь домой. Однако нашел только проход в эту реальность, где шел две тысячи двадцать второй год. Западные страны готовились к полному уничтожению России, собирая на границе войска. Здесь она была так называемым демократическим государством, президентской республикой. Но западники никак не ждали нашего прибытия, а мы, естественно, помогли своим. Почему мы не удивлены вашему появлению? Дело в том, что по дороге нам неоднократно довелось сталкиваться с выходцами из разных реальностей Земли с разной историей. Так что вы далеко не первые, с кем мы повстречались здесь. Приглашаю на борт «Снегиря», вам окажут медицинскую помощь. А потом поможем всем, чем сможем. Русские своих не бросают. Это закон и аксиома.

– С благодарностью принимаем ваше приглашение, господин наместник! – отозвался командир рейдера, судя по дрожащему голосу, он пребывал в крайней степени ошеломления.

Капитан недовольно пожевал губами – опять в этой реальности появляются незваные гости из других. Как? Почему? Надо попросить Джошуа и Лао-Цзы заняться этим вопросом вплотную. Такое просто так не происходит, всему есть причина, и причина уважительная.

Избитый рейдер, тем временем, отключил двигатели и позволил силовому захвату втянуть его в аппарель. В ангаре груду железа, на которую он походил, опустили в посадочную зону, предназначенную для пострадавших кораблей – ее окружали силовые поля такой мощности, что могли легко сдержать термоядерный взрыв. До сих пор эту зону не приходилось использовать, в серьезном бою приписанные к «Снегирю» корабли еще не участвовали, а на Земле во время аннексии не имелось ничего, что способно было бы нанести им серьезный вред. Разве что ядерные ракеты, но ими еще поди попади.

Старший лейтенант Логачев оглядел свой немногочисленный экипаж, собравшийся перед шлюзом. Почти все выжившие в этом безумном рейде были ранены, а выжило меньше половины экипажа. Зато выяснили, что кайхары готовы к новому нападению. Правда, после этого пришлось гнать на форсаже, чтобы уйти от погони, это получилось только после обхода черной дыры. Огромное облегчение людей после того, как обнаружилось отсутствие чужих кораблей на хвосте, сменилось тревогой из-за молчания штаба Флота. Его вызывали разными способами, затем принялись вызывать все доступные службы и организации, но никто, вообще никто не ответил. Это настолько перепугало командира «Павла IV», что он приказал идти к Солнечной системе на форсаже с выходом в реальное пространство в аварийной зоне на орбите Марса, специально предназначенной для выхода поврежденных кораблей.

Только после переговоров с наместником Солнечной системы (какая странная должность!) и появления гигантской летающей тарелки стало ясно, что произошло. Во время обхода черной дыры корабль провалился в другую, параллельную реальность. Теорию струн отныне можно было считать доказанной. К сожалению, возможности сразу вернуться домой Сергей Иванович не имел, мало того, что рейдер на ладан дышит, так и экипаж едва на ногах стоит, четверо вон вообще в беспамятстве, кое-как перевязанные – бортовой медик погиб одним из первых, а остальные в медицине разбирались на уровне перевязать рану и вколоть обезболивающее, позволяющее дождаться помощи.

Аппарель с лязгом откинулась, и космонавты, неся беспамятных сослуживцев, спустились по ней, оказавшись в ангаре, стены которого скрывались где-то вдалеке. Не слишком далеко стояло два корабля незнакомых очертаний, однако герб на них был почти привычным, хоть немного и отличался от имперского – двуглавый орел почему-то был изображен на фоне красной пятиконечной звезды, сжимая в лапах серп и молот.

– Добрый день, товарищи космонавты! – подошла к сбившимся у аппарели людям задорно улыбающаяся веснушчатая девчонка в незнакомой мешковатой форме, совсем еще молодая, лет восемнадцати, вряд ли больше. – Младший лейтенант медицинской службы Миронова Святослава. Всех раненых прошу следовать за мной в медотсек! Капсулы подготовлены, товарищ военврач первого ранга ждет. Если есть погибшие не более двух часов назад, прошу захватить тела с собой, возможно, удастся вытащить их с того света.

– К сожалению, все погибли больше трех суток назад, – развел руками лейтенант Луговой, белобрысый громила, с интересом смотрящий на симпатичную медичку, у них на флоте женщины не служили, одно это говорило о значительных отличиях в законах и обычаях.

– Жаль! – огорчилась Святослава. – Но не будем терять времени, раненые, следуйте за мной в телепорт.

Услышав последнее слово, старший лейтенант, собравшийся проводить своих людей, чуть не споткнулся. Ему самому медицинская помощь не требовалось, Господь уберег от ран, но таких везунчиков в экипаже было всего двое, все остальные кривились от боли, поэтому последовали за госпожой Мироновой в возникшее прямо в воздухе туманное облачко. Надо же, эта империя освоила телепортацию! Дома об этом только мечтали. Поговаривали, что американцы придумали что-то в этом роде, но так ли это никто не знал.

Когда телепорт погас, Сергей Иванович неуверенно оглянулся. К нему тут же подошел рыжий, долговязый молодой офицер в черной форме со странными погонами с двумя звездочками на темном фоне и отрекомендовался:

– Мичман Джонсон, Роберт Аристархович. Прошу следовать за мной, товарищи, наместник вас ждет.

– Англичанин? – хмуро спросил Луговой, истово оных ненавидящий.

– Нет, русский, – мягко улыбнулся мичман. – В нашей реальности еще в двадцать первом столетии на Земле других стран, кроме России, не осталось. За последующие два столетия даже языков других не стало, они забыты. Люди перемешались по всей планете, и все считают себя русскими, поскольку русский язык для нас родной и выросли мы на русской культуре. А на колонизационном крейсере ушли только старики, прошедшие Великую войну, им всех больше четырехсот лет, и молодежь, почти поголовно коммунары.

– Коммунары? – растерянно посмотрели на него офицеры.

– Это долго объяснять, – опять улыбнулся Джонсон. – Ознакомитесь с нашей историей, поймете. Прошу вас!

Перед ним появился очередной телепорт, куда Логачев и Луговой, которых за глаза называли «Два Эл», немного помедлив, вошли. Они оказались в большой, уютной кают-компании, в которой их ожидал моложаво выглядящий офицер с погонами капитана второго ранга. Но он же говорил, что капитан первого ранга?

– Наши погоны немного отличаются от погон императорской России, – понял их недоумение наместник. – В нашем флоте это погоны именно капитана первого ранга. У нас и история отличается. В первую очередь хотелось бы знать была ли у вас в начале двадцатого столетия революция.

– Какие-то беспорядки были, – пожал плечами старший лейтенант, – но император Михаил II, взошедший на престол в тысяча девятьсот десятом году после убийства террористами его брата Николая, очень жестко и быстро подавил их. Насколько мне известно, он поставил вне закона народовольцев, анархистов, марксистов и прочую сволочь, велев уничтожать их там, где обнаружат. Даже за границей. Было создано специальное жандармское управление, занимавшееся устранением революционеров без суда и следствия. Оно, насколько мне известно из уроков истории, прекрасно справилось со своими задачами, устраивать революции стало просто некому.

– Вот и первое отличие, – кивнул Николай Александрович. – У нас Николай прожил до тысяча девятьсот двадцать какого-то года, полностью развалил страну и был казнен революционерами вместе со всей семьей. Михаил тоже отрекся от престола и был убит, не помню точно где. На семьдесят лет в стране воцарились упомянутые вами марксисты. Они создали могучую Красную империю – Советский Союз, от этого периода в нашем гербе сохранились красная звезда, серп и молот. Империя была создана благодаря одному человеку. Но великий император Иосиф Джугашвили-Сталин, принявший страну с сохой, а отдавший с атомной бомбой и космическими кораблями, не воспитал преемника, и после его смерти к власти пришли жалкие и ничтожные люди. Они за тридцать лет погубили и разрушили страну. Наступило безвременье, демократия, будь она проклята вовеки веков, миллионы людей вымерли от голода и отчаяния, все достижения Союза присвоили себе западные страны. Они думали, что победили, что их победа навсегда. Но Россия воспряла духом и в начале двадцать первого века снова стала империей. Западники терпеть этого не пожелали и в две тысячи четвертом году напали. Затем тридцать два года Великой войны, закончившейся в Лондоне, Токио и Вашингтоне. Нам эта война очень дорого встала, почти семьдесят миллионов погибших только с нашей стороны. Поэтому на сей раз мы не простили врагов и забрали все их земли себе. Через двести с небольшим лет других языков, кроме русского, в мире не осталось. Кто-то скажет, что мы совершили культурный геноцид. Да, это именно так, мы ничего им не забыли и ничего не простили. И то же самое мы повторим в этой реальности. Кем бы нас ни называли.

Господа офицеры смотрели на него ошалевшими глазами, они себе ничего подобного и представить не могли, в их истории таких страшных испытаний и бед не было. Россия жила себе, как все другие страны, с кем-то ссорилась, с кем-то мирилась. А затем, когда пришел внешний враг, землянам пришлось забыть о внутренних распрях и объединиться.

– А что произошло в вашей реальности? – поинтересовался наместник.

– Таких проблем у нас не возникало, не было революций и разрухи. Причину я озвучивал ранее. Разве что случились войны с Германией и Японией в двадцатом столетии и с САСШ в конце двадцать первого, – ответил старший лейтенант. – Но, по сравнению с вашей Великой войной, их можно назвать малыми, с обеих сторон погибло меньше миллиона человек. Но затем мы столкнулись с кайхарами, другой цивилизацией. Мы и до сих пор не знаем, как они выглядят. Они собирают силы в течение десяти-двадцати лет, а затем идут на нас, сражаясь настолько отчаянно, что удержать чужаков способны только русские, японцы и немцы. Захватить ни одного их корабля ни разу не удалось – самоподрыв, причем такой силы, что после него остается только немного мусора, по которому ничего определить нельзя. Мы воюем с ними уже почти сто пятьдесят лет. Что удивляет, кайхары всегда нападают примерно одинаковым числом кораблей, причем они на вид точно такие, как были в прошлом, когда с ними столкнулись впервые. Оружие тоже точно такое же. Ученые предполагают, что это машинная цивилизация, действующая по раз и навсегда определенному шаблону, но доказать этого не могут. Поэтому удерживать врага относительно легко, вот только уничтожить никак не получается. Мы не раз пытались атаковать их системы, надеясь покончить с угрозой раз и навсегда, но к ним не подойти – любой флот, приблизившийся к планетам кайхаров на определенное расстояние, просто исчезает, словно проваливается куда-то.

– Вполне возможно, что они просто перебрасывали ваши флоты в какую-то другую вселенную, их бесконечно много, – кивнул Николай Александрович. – Самая странная для нас – опережающая наше время на десять тысяч лет, там Россия занимает пять галактик, правит император Михаил XXVII. Романов. Потомок Георгия, который в их реальности стал императором вместо Николая II. Там русскими себя считают очень многие разумные расы, например, огромные богомолы, ирху, – он показал изображение такового в русском мундире. – Это командующий нашим флотом адмирал Игорь Михайлович Красин, он попал в нашу вселенную примерно так же, как и вы. Но его корабль был разрушен при переходе между вселенными, и адмиралу пришлось провести какое-то время в стазисе.

Офицеры переглянулись, их глаза были почти круглыми от потрясения, и дружно перекрестились.

– Нам такое и представить трудно, – покачал головой Сергей Иванович.

– Кстати, а где расположены основные системы кархаров? Надо бы выяснить, нет ли их в этой реальности.

– 55 Рака, система Коперника. И еще две близлежащие, но туда мы не добирались, атаковали только названную.

– Здесь в этой системе расположены две наши колонии, – хмыкнул наместник. – Ирина и Александра, это две луны газового гиганта.

– Значит в вашей реальности кайхаров, скорее всего, нет, – задумчиво произнес старший лейтенант.

– Видимо, там все близлежащие системы обследованы полностью, – кивнул Николай Александрович. – Ну и слава Богу, нам и своих проблем хватает, чтобы еще с агрессивными инопланетянами бодаться. Хорошо, теперь надо решить, как вам помочь. Вы, естественно, можете остаться у нас, ваш корабль восстановим или дадим наш, их производится достаточно. Вы сможете начать искать в окрестностях черной дыры проход в родную реальность, поможем, чем только возможно. Понимаю, что такое долг.

– Я крайне благодарен вам, господин наместник! – наклонил голову Сергей Иванович. – Мы все же хотели бы после выздоровления экипажа поискать проход. Ну а если не найдем в течение пары лет, то будем думать, что делать дальше.

– Хорошо, корабль вам, как я уже говорил, выделим, не уверен, что ваш можно быстро отремонтировать, уж больно он разбит. Да и двигатели у вас работают, судя по только что полученному мной отчету инженеров, на других физических принципах.

– Отчету? – явно удивились офицеры, не видевшие, чтобы кто-то передавал что-либо наместнику.

– У вас разве не используют мозговые импланты, позволяющие напрямую подключаться к компьютерам? – понял их недоумение Николай Александрович.

– Нет, – отрицательно покачал головой Сергей Иванович. – Что-то я читал о подобных экспериментах, но они были неудачными. А у ваших ученых получилось, значит?

– Получилось, – подтвердил наместник. – Наличие импланта дает очень большие возможности, абсолютную память, способность производить навигационные расчеты в гиперпространстве, прямую закачку знаний в мозг, мысленное управление техникой и многое другое. Нашими кораблями без имплантов управлять затруднительно, хотя, если не захотите, установим достигший разумности искин, у нас таковых много.

– И они не пытаются перехватить контроль? – не поверил старший лейтенант.

– Нет, они такие же подданные империи, как и люди. С теми же правами и обязанностями.

– Мне трудно в это поверить, простите. У нас страшно боятся возникновения машинного разума и ограничивают мощность вычислительных систем, чтобы этого не произошло. Но я понимаю, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят…

Николай Александрович встал и прошелся, что-то сделал у стены, кажется, нажал несколько кнопок, затем снова повернулся к гостям:

– Забыл спросить, какое у вас в реальности сейчас время.

– Начало двадцать третьего столетия, две тысячи двести девятый год, – ответил Сергей Иванович.

– Ясно, – кивнул наместник. – А теперь, полагаю, вам не помешает отдохнуть, возможно, немного выпить. Да и с девушками познакомитесь, на борту их хватает, и многие в поиске партнеров. Так уж получилось, что у нас количество женщин намного превышает количество мужчин, так что могу заверить, что вы будете пользоваться популярностью у слабого пола.

Вскоре за гостями пришли две симпатичные смуглые девушки и поселили их в большой трехкомнатной каюте со всеми удобствами, расположенной на шестьдесят восьмой палубе, научив по дороге пользоваться внутрикорабельными телепортами. А затем господа офицеры поспешили принять душ, переоделись в имеющиеся в шкафу комбинезоны и спросили у сопровождающих, есть ли возможность посетить бар. На что им очаровательно улыбнулись и отвели на сорок четвертый уровень, где нашлось искомое заведение. Выбор еды и напитков оказался настолько велик, что глаза разбегались. И все бесплатно! Последнее потрясло лейтенантов намного больше, чем остальные чудеса этой империи. Они не верили своим глазам и ушам, но выяснилось, что здесь действительно все бесплатно! Деньги нужны разве что для покупки предметов роскоши и посещения дорогих ресторанов. А зачем они, если и в баре и так все есть?

– А ведь господин наместник прав, здесь сплошные девицы, – прошептал командиру на ухо Луговой.

И действительно, хоть коридоры колонизационного крейсера, хоть бар полнились девушками самого разного вида, от русых красавиц и платиновых блондинок до эбеново-черных негритянок, и все говорили по-русски. Многие из них крайне заинтересованно поглядывали на двух парней в комбинезонах без знаков различия. Похоже, наличие «бесхозных мужчин» было для них, что красная тряпка для быка.

Пообедав, офицеры принялись смаковать на удивление вкусную выпивку, ничего подобного на родной Земле они никогда не встречали. В этот момент к ним подошли четыре самые смелые девушки.

– Мальчики, можно с вами познакомиться? – пропела миниатюрная черноволосая красавица, смахивающая на японку, ее сопровождали девушка с толстой русой косой и великолепной фигурой, поджарая шатенка французского вида и то ли арабка, то ли турчанка.

– Конечно, милые барышни! – словно подброшенные пружиной вскочили и представились мужчины, мысленно чуть ли не пуская слюни, они не привыкли к вниманию женщин, да еще и таких красивых.

– О, так вы с неизвестного корабля? – удивилась русоволосая, назвавшаяся Наташей, ей вторили «арабка» Мириам, «японка» Лида и «француженка» Марси. – Расскажите!

И господа офицеры распушили хвосты, искренне надеясь, что им не придется ночевать в одиночестве. Вполне резонно, между прочим, надеялись, их действительно ждала бурная ночь.

Глава 2

– Игореш, ну где ты там? – раздался слегка раздраженный голос Ники. – Нас девчата ждут! Пошли уже! На построение опоздаем!

Игорь быстренько дочистил зубы, причесался и вылетел из санузла, заставлять подругу ждать – верный способ заполучить неприятности, слопает и не подавится. Будет долго и нудно пилить, а он этого не любил. Хотя саму подругу совсем наоборот – очень любил, Ника была самым родным его существом, если не считать остальных девчат из их будущей семьи. Он вспомнил каждую и мечтательно зажмурился, представив подруг обнаженными. До чего же они все хороши!

Совсем скоро им исполнится по восемнадцать и можно будет позволить себе то, от чего дети бывают. А пока легкими ласками приходится обходиться. Но ничего страшного, парень обожал целовать девушек всюду и делал это с большим энтузиазмом и немалым удовольствием. Впрочем, когда они доставляли ему радость, тоже было приятно. Ника же от ласк будущего мужа буквально сходила с ума и часто водила к Игорю знакомых девушек, чтобы они испытали то же самое – уроженка холодной Александры все время присматривала новых кандидаток для семьи, которую планировала сделать большой. Как-то раз даже заявила, что женщин в семье должно быть больше двадцати, а то и тридцати. Парень понадеялся, что она шутит, это было бы как-то слишком. У него же все отвалится, если подруга настоит на своем! Ведь она желаемого всегда добивалась. Его мнение при этом будет иметь самое малое значение. Сумеет переубедить и заставит поверить, что он сам такого хотел.

Игорь Талызин познакомился с Вероникой Джоновной Столберг в шестьдесят восьмом детском интернате на теплом восточном побережье самого крупного материка Владии, третьей планеты в системе Лямбды Змеи. Он сам был из новосибирских беспризорников, которых за годы правления либералов в России расплодилось множество. Империя себе такого позволить не могла, и уличных детей переловили, разместив в интернатах за пределами Земли. Ника же являлась имперкой, ее родители были первопроходцами на Александре и погибли во время набега прорвавших оборонный периметр хищников. Ей, как потом рассказывала девочка, сразу приглянулся хмурый светловолосый мальчишка – сама она была худая, мелкая и чернявая, как галчонок, негритянские корни прабабушки сказывались. Не прошло и трех дней после знакомства, как, невзирая на малый возраст, а им обоим было тогда по восемь лет, Ника взяла над Игорем шефство. Как девушка однажды призналась, с далеко идущей целью – александритки с раннего детства знали, что если не проявят инициативу, то останутся в одиночестве, и буквально охотились на мужчин, чему те были только рады, не приходилось самим прикладывать слишком больших усилий, чтобы получить свое. Обычно, поскольку бывало всякое.

Еще одно обстоятельство поначалу показалось Игорю странным, но потом он привык. Ни одна александритка даже помыслить не могла о том, чтобы женщина в семье была одна, желание иметь мужчину только для себя считалось атавистическим эгоизмом и крайне порицалось в обществе. Пять-шесть жен – это минимум, а чаще всего больше десяти. Слишком мало на Ирине и Александре было мужчин. Да и после прибытия «Снегиря» ситуация не улучшилась, разве что немного. А после того, как имперцы собрали на Земле беспризорников и выкупили у родителей детей в бедных странах, еще и усугубилась. Арда тоже добавила проблем, и там из-за постоянных войн женщин было в несколько раз больше, да и попадали к имперцам в основном никому не нужные девочки. Ежедневно в выстроенные за прошедшие двенадцать лет имперские города на западном побережье Средиземья, самого крупного материка планеты, приходило до полутора десятка караванов, и практически все везли на продажу девочек разных народов, от орков и эльфов до людей и гоблинов, порой даже гномок и хоббитянок привозили. Империя охотно выкупала и освобождала всех рабов, без исключения, каждому находилось дело, плюс постепенно распространяла свою власть на все большее количество земель. Три меньших материка планеты уже находились под ее полным контролем, разве что подземелья гномов и темных эльфов еще оставались вне имперского влияния, но с этими двумя слишком гордыми народами всегда было тяжело.

Но это оказалось тлько цветочками, ягоды посыпались когда интернаты заполонили осиротевшие во время эпидемии дарийские дети, с планеты в системе склада в мини-вселенной. Стало совсем весело – их оказалось почти семьдесят пять миллионов, и опять же девяносто процентов были женского пола. Вскоре стало ясно, что в новом поколении имперцев число женщин будет превышать число мужчин уже не в десять, а больше, чем в двадцать раз. Но это никого особо не смущало, к многоженству давно привыкли, она стало естественным и привычным.

Основные силы империи были брошены на воспитание сирот в интернатах, в них отрабатывались педагогические модели, привезенные с далекой родины, однако воспитателей катастрофически не хватало. Несколько облегчили дело выделенные Сократом и Лао-Цзы дроиды, внешне ничем не отличающиеся от людей, они взяли на себя большинство вспомогательных работ в интернатах. И имперцы, невзирая на запредельные усилия, справились – дети в этих интернатах вырастали коммунарами, за небольшим исключением, но оставшиеся эгоистами тщательно отслеживались и переводились в особые заведения, чтобы не натворили чего-то. Макаренко, на основе трудов которого были разработаны имперские системы воспитания, рукоплескал бы тем, кто сумел сделать их настолько эффективными.

Земные обыватели имперских девушек не интересовали в принципе, они к этим убогим испытывали отвращение на грани омерзения. По их понятиям мужчина должен был быть первопроходцем и воином, творцом и ученым, а не ленивцем, валяющимся на диване. Он должен заниматься делом, важным для всего общества, а не искать себе развлечений. К тому же земляне, за исключением завербовавшихся к имперцам, являлись, по мнению девушек, эгоистами, а они атавистического эгоизма терпеть не могли. К сожалению, обывателей было еще слишком много, да и детей они растили своим подобием. Имперские школы и интернет немного меняли их, но результаты появятся только через два-три поколения. Проще было с завербовавшимися, они оказывались в обществе с совершенно другими стереотипами и значительно быстрее воспринимали их, чем оставшиеся на Земле. О чем речь, если даже дети американских и мексиканских фермеров, получивших наделы на других планетах, выросли уже не совсем американцами и мексиканцами, обучение в имперских школах сказывалось. И те из них, кто пошел дальше, например, поступил в летное училище, имели все шансы со временем стать имперцами.

Пока бежали на построение, Игорь вспоминал, как ему жилось в интернате. Скажи недоверчивому новосибирскому беспризорнику, что можно жить настолько интересно и наполнено, он бы просто не поверил, нужно было самому сперва все увидеть и ощутить. Детям не вдалбливали тупо в головы информацию, как в доимперских школах, а подавали все в виде игр, причем игр интереснейших. Воспитанники прыгали с парашютами, летали на флаерах и дельтапланах, погружались в глубины океана на батискафах, ходили в походы, обучались альпинизму, проводили немало времени в космосе, на орбитальных станциях и разного рода кораблях. Самой запоминающейся для Игоря стала экскурсия на «Снегирь», закончившаяся полетами на разведывательных фрегатах. Именно после этого они с Никой и приняли решение пойти после окончания школы в Дальний Поиск. Но для этого требовался спаянный экипаж-семья, и девочка взялась за подбор кандидаток со всем возможным энтузиазмом. Игорь от шума и балагана, производимого Никой, порой только глаза закатывал, но ничего не говорил – привык.

Воспитанники не жили в одном интернате, их все время тасовали, как колоду карт, приучая к постоянному изменению места жительства и его условий. Однако сложившиеся группы друзей, не говоря уже о будущих семьях, никогда не разбивали, переводили всех вместе. Таким образом Игорь с Никой некоторое время прожили в африканских интернатах, где большей частью воспитывались проданные родителями из бедных стран дети. Именно там им исполнилось по шестнадцать лет, и девушка в день рождения парня завела его в закуток, решительно присела на корточки и расстегнула его штаны. Ошарашенный Игорь сперва не понял, что происходит, а потом ему стало слишком хорошо. Вот только после этого Ника попросила тоже доставить ей удовольствие. Он не стал отказывать и был этим очень доволен – страшно понравилось целовать девушку там, где не принято. Вот только на следующий день Ника привела четырех подруг и потребовала сделать им то же самое, говоря что не хочет быть эгоисткой, потому просто обязана поделиться с другими таким удовольствием. Игорь оказался совсем непрочь, он никогда бы не решился подойти к незнакомке с таким предложением, а тут они сами пришли и просят сделать это. Так с тех пор и повелось – Ника чуть ли не ежедневно приводила к нему самых разных девушек, вот только среди них никак не находились тех, кого они оба хотели бы видеть в своей семье, а без этого приглашать человека смысла не имело. Поначалу было немного странно, до землянина не сразу дошло, что для Ники и других имперских девушек атавистического понятия «ревность» не существует в принципе, от проявившей его просто отворачивались, объявив бойкот. Мало того, таковую брали на заметку психологи и тщательно контролировали ее поведение, чтобы не натворила чего лишнего, ведь под влиянием ревности шли даже на убийство, допускать подобного было никак нельзя.

Ситуация начала меняться год назад, когда их перебросили в очередной интернат, где тоже росли, в основном, африканские дети. Ника как-то раз привела пятерых негритянок – двух из Чада, одну из Зимбабве, одну из Танзании и одну из Микронезии, попросив Игоря очень постараться и раскрепостить девочек, в чьем поведении сказывалось вредоносное земное воспитание. Он постарался, в результате чего между ними всеми в процессе словно искра проскочила, все семеро ощутили, что отныне навсегда вместе. Так сара Амина Усман, тубу Зария Хафар, шона Эйна Готавира, чагга Имани Сетиа и науру Анна Тойс вошли в их семью, заключив предварительный брак. Не прошло и трех месяцев, как Ника притащила откуда-то мадагаскарку Тиану Ракотонирину и афганку Гульшан Абаву родом из какого-то горного племени на границе с Пакистаном. Еще через нескольких дней, как к ним добавились немка Хельга Брун и англичанка Гвендолин Мэри Стейт, тоже выросшие в имперском интернате сироты, которых отобрали у недобросовестных опекунов. За ними последовали кхмера Мони Хан и балийка Ни Кетут Сусиле.

После этого подруга ненадолго успокоилась, но именно ненадолго, поскольку их семью перевели в интернат, где, большей частью, жили дети с пережившей эпидемию оспы планеты из мини-вселенной Склада. Они несколько отличались от выходцев с Земли, но не слишком сильно. В итоге через две недели Ника притащила к Игорю Ориа Лу-Падай и Майду Гокатуро, родом с разных материков Дарии. Дарийки, как уже говорилось, выглядели несколько экзотично. Светло-коричневая кожа, удлинненные лица, странная форма ушей, немного другие пропорции рук и ног, но были довольно симпатичными и даже сексуальными, отличаясь округлостью фигур. Девушки сильно смутились, когда поняли для чего их привела Ника, но она сумела побороть их сомнения, и им настолько понравилось, что предложение войти в семью дарийки приняли сразу, причем с явно заметным облегчением. Видимо и до сих пор считали, что такие вещи возможны только в браке.

Десять дней назад будущую семью перебросили в восемнадцатый интернат «Зеленый парус» на третьем материке Владии, Мирном, где жили, в основном, выходцы с Арды – люди, смески, эльфы, орки, гоблины, хоббиты, гномы, дварфы, тайхары, рунхи и, как ни удивительно, несколько беловолосых, чернокожих дроу. Нике стало не до поиска новых жен, семью определили в сборный отряд из тридцати трех разумных, через декаду планировался поход через полматерика практически без ничего – так называемый экзамен на выживание. Воспитанники получали только по рюкзаку с пенкой, ножу, котелку, небольшому топору, компасу, аптечке и ложке. Они должны были пройти две с половиной тысячи километров по девственным лесам и равнинам, добывая еду самостоятельно. Их этому учили, конечно, но Игорь все равно страшно переживал за девочек, тем более, что его, как единственного парня, назначили командиром, а это немалая ответственность. Ни одна девушка из отряда не должна погибнуть, если это случится, он себе не простит!

Оказавшись на плацу, Игорь с Никой заняли свои места в строю и дождались подъема флага, после чего на середину вышел Сергей Петрович, старший воспитатель, один из стариков, прошедших Великую войну. Он окинул внимательным взгляд строй из двух тысяч воспитанников и улыбнулся, после чего заговорил:

– Доброе утро, ребята и девчата! Сегодня, как вы знаете, старшие воспитанники уходят на экзамен по выживанию. И смотрите мне там, не вздумайте гибнуть! Если что-то случится, немедленно вызывайте помощь! Да, экзамен не сдадите, зато останетесь живы. Ведь экзамен можно и пересдать, чего мертвые точно сделать никак не смогут. Поэтому не поддавайтесь глупой гордости! Месяц назад один такой слишком гордый утоп в болоте, как последний идиот! А мог ведь нажать кнопку вызова помощи, и был бы жив, но решил, что выберется самостоятельно, побоялся шуток младших после возвращения. Дурак молодой!

Немного помолчав, он продолжил:

– Итак, сегодня отправляются двенадцать отрядов по тридцать три человека, и не парьте мне мозги, что не все люди. Вы именно люди, поскольку генетически совместимы с землянами, а какая сволочь вас так перекроила и зачем, я не знаю. Так что к делу. Маршруты командиры отрядов получили вчера, сейчас вам выдадут рюкзаки со всем необходимым, и вперед, телепорты подготовлены.

В восьмой отряд, который возглавлял Игорь, вошли, помимо его четырнадцати девочек, четыре эльфийки, четыре красные и две зеленые орки, три гномы, гоблинка, светловолосая дикарка с Ледяных островов, смуглая девушка арабской внешности и, как ни удивительно, беловолосая и чернокожая дроу с красными глазами. При взгляде на надменное лицо последней Игорь сразу понял, что будут проблемы, и немалые. Эта ему устроит. Но до чего же красива, чертовка, при одном взгляде дух захватывает и штаны топорщатся. Светлые эльфийки тоже хороши, но до темной недотягивают, кажутся рядом с ней простушками на фоне королевы.

Очень плохо, что отряд не сработавшийся, но именно в этом и заключался смысл экзамена – самые разные воспитанники должны были найти общий язык и научиться действовать вместе. Но вот согласится ли с его главенством дроу, у которой вполне могли остаться предубеждения ее народа о том, что мужчина – это человек третьего, если не четвертого сорта, годный только для того, чтобы доставлять женщинам удовольствие? Нет, доставить ей удовольствие Игорь был совсем не прочь, но понимал, что вряд ли получится, слишком эта девица надменна и себе на уме. Вот только его взгляды на темноэльфийскую красавицу заметила Ника и сделала свои выводы, приняв решение обязательно затащить Хаянгу Нгаору Тон в постель к Игорю, а может, и в семью, было в этой странной девушке что-то очень близкое, даже родное, но что именно александритка пока понять не могла. Однако отметила это чувство и записала памятку в хранилище своего детского импланта, чтобы не забыть.

Всем уходящим на экзамен воспитанникам выдали рюкзаки, инструменты и комбинезоны первопроходцев, отличающиеся особой крепостью, чтобы прорезать их понадобился бы нож с молекулярной заточкой, а уж порвать было и вовсе невозможно. Также каждому вживили в запястье крохотный аварийный коммуникатор, включение которого означало, что экзамен не сдан, но могло спасти жизнь. Между собой воспитанники могли поддерживать связь через импланты, правда без ретрансляторов всего на расстоянии до пяти километров, дальше начинались помехи, но пеленг можно было дать.

Дождавшись своей очереди, Игорь в последний раз проверил отряд, все ли на месте, и решительно двинулся к арке телепорта. Пройдя в нее, он оказался в довольно мрачном ущелье, на скалах вверху виднелись деревья, недалекие склоны гор тоже поросли лесом. Впереди виднелось бесконечное травяное море, причем трава была очень густой и высокой, в ней могло прятаться что угодно, придется идти очень осторожно.

Остановившись, парень принялся отмечать проходящих мимо девчонок. Сюрпризов не было, и через пять минут все они прибыли, после чего туманное зеркало погасло. Итак, группа на месте старта, до финиша две с половиной тысячи километров. Их нужно пройти и выжить, добыв еду и не напоровшись на хищников. Хотя на Владии особо крупных и опасных хищников как будто не водится, но стаи местных волков бегают немалые. И чтобы их отпугивать понадобятся огонь и оружие. Что можно использовать вместо оружия? Посохи! Их можно без особых проблем выстругать из толстых веток, а воспитанников обучали сражаться на посохах, это была одна из обязательных спортивных дисциплин. Не сдав ее перейти в следующий класс было невозможно.

– Разделяемся на четыре группы! – скомандовал Игорь. – Первая ищет прямые ветки и вырезает для нас посохи, как минимум, по четыре на группу. Вторая разведывает местность. Третья занимается охотой. Четвертая обустраивает временный лагерь, в путь пустимся после обеда. Кто-нибудь умеет стрелять из лука? У меня есть с собой бечевка, лук сооружу, учили этому.

– Я хорошо стреляю, – подняла руку беловолосая бледная девушка. – В восемь лет попадала в глаз тинку, это подобие земной белки.

– Имя?

– Сломанная Стрела с Ледяных островов.

– Очень хорошо, значит ты у нас возглавишь охотников, – кивнул парень. – Свою команду соберешь сама, ты лучше знаешь требования к ее членам.

– Есть возглавить охотников, товарищ командир! – отозвалась бывшая дикарка и сразу же направилась к красным и зеленым оркам, что-то сказала, они закивали.

После этого она подошла к светлым эльфийкам, те тоже могли уметь хорошо стрелять. В итоге в группу охотников вошла сама Сломанная Стрела; Грарха и Торха, красные орки; Икатиэль и Ладаэль, светлые эльфийки; Гвендолин, англичанка, Хельга, немка, и Тиана, мадагаскарка. Последние три не раз побеждали в соревнованиях лучников в интернате, как ни удивительно, потому дикарка их и позвала.

– Кто умеет добывать огонь трением? – Игорь окинул взглядом остальных девушек.

– Не нужно, – с ленцой отозвалась дроу, тряхнув гривой своих белоснежных волос и явно нарочито потянувшись, чтобы продемонстрировать свое роскошное тело, ей явно нравилось, как реагирует на него парень. – Я владею огненной магией, – с этими словами она зажгла над ладонью небольшой огонек. – Вот. Так что с огнем проблем нет.

– Хорошо, что ты это умеешь, но другие-то не умеют, – возразил он. – А у нас экзамен на выживание, значит нужно научиться добывать огонь способом, доступным каждому.

Чернокожая красавица насмешливо хмыкнула, дернув острым ухом, но возражать не стала. Только снова потянулась, выпятив обтянутые комбезом ягодицы идеальной формы, затем удовлетворенно покосилась на хорошо заметный бугор, появившийся после этого на штанах парня, и противно захихикала, от чего он только скрипнул зубами. Да, от этой наглой красавицы проблем действительно будет немало.

Посохами занялись девочки из Африки, к которым присоединились балийка, мадагаскарка, афганка и незнакомая Игорю девушка восточной внешности, которую звали Зухра. Видимо, арабка.

Разведывательную группу возглавила Хаянга, позвав с собой Нику, четырех орок, двух красных и двух зеленых, а последними к ним присоединились эльфийка и микронезийка. Быстро обсудив, куда идти, девушки покинули ущелье и растворились в густой траве в человеческий рост.

А вот бытом занялись гоблинка Аглая, три гномы, Тойна, Унада и Герта, эльфийка Талариэль и торийки Майда и Ориа. Последней была Мони Хан, кхмера с очень характерной внешностью. Игорь тоже пока остался в лагере, обнаружив в небольшой пещерке немного обсидиана. Он обрадовался вулканическому стеклу, как манне небесной, и тут же принялся делать из него наконечники для стрел, которые в ином случае пришлось бы вытачивать из камня, а это намного труднее и дольше. Затем нашел гибкую, ровную ветку, аккуратно ошкурил ее ножом, вырезал выемки по краям и, с трудом согнув, привязал тетиву, для которой сгодился захваченный с собой металлопластиковый шнур, порвать который не смогли бы и два слона.

Изготовив три лука и десятка полтора стрел, он вручил их Сломанной Стреле и спросил, как ей. Она попробовала, с трудом попав в ствол дерева, и что-то пробурчала о кривых руках «мастера».

– Дерево сырое… – тяжело вздохнул Игорь. – Вечером попробуем просушить над костром.

– Ладно, сойдет, – махнула рукой дикарка. – Девочки, пошли!

И ее группа тоже скрылась в море травы. Командир отряда проводил охотниц взглядом и продолжил делать наконечники, аккуратно обстукивая обсидиан небольшим камнем, а затем рукояткой ножа. Их учили таким вещам на уроках выживания, так что небольшой опыт у него имелся.

Аглая оказалась на удивление хозяйственной, и вскоре на расчищенном от травы пятачке возле скал обустроили временный лагерь. Из недалекого ручейка набрали в котелки и фляги воды, нарубили сушняка на дрова – на ближайшем холме его хватало. Жаль, что отсюда придется уходить в степь, неизвестно есть ли там дерево, сверху видна была только бесконечная, поросшая густой травой равнина, через которую иногда пробирались какие-то животные. И дай Бог, чтобы не хищные. Если вспомнить земные прерии, где кочевали и львы, и гиены, и шакалы, и многие другие звери, то становилось слегка не по себе – всерьез сражаться за свою жизнь воспитанникам интерната еще не доводилось. Также гоблинка заявила, что следует соорудить коптильни, ведь нужно накоптить мяса в дорогу, вареное больше суток при такой погоде не продержится, испортится, а копченое и неделю, если не больше, протянет.

Затем отряду повезло еще раз, возле скал удалось найти небольшой солончак, излизанный животными, и наколоть несколько килограмм серой соли. Судя по всему, в этой местности в ней недостатка не было. Так что можно будет мясо и засолить – ведь именно мясом предстоит питаться, прежде чем удастся найти еще что-нибудь, хотя бы те же съедобные клубни. Но есть придется только те, которые едят животные, иначе можно легко отравиться, а в аптечках, лежащих в выданных администрацией интерната рюкзаках, медикаментов не слишком много. Нежелательно травиться, это задержит всех.

К моменту, когда вернулась охотничья группа, принесшая шесть подобий антилоп килограмм в тридцать каждая, и четырех крупных грызунов, раза в три больше зайца, котелки были наполнены водой, в импровизированных коптильнях разожжен огонь, а рядом положены покрытые листвой ветви для создания дыма. Девочки опробовали листья разных деревьев и нашли приятно пахнущие. Добычу быстро разделали, мякоть слегка отварили, подсолили и заложили на сплетенные из тонких веток решетки коптилен. Отряд работал быстро, сплоченно, обязанности были четко поделены и хорошо исполнялись – именно такой общей работе обучали наставники в интернате. И обучение дало очень неплохой результат. Игорь даже немного удивился, глядя как кипит работа, не думал, что так будет.

– Слушайте, а представьте, что на нашем месте оказались земляне, не обучавшиеся у нас, просто учившиеся в школе и проводившие время на диване у компа, – предложил он интеллектуальную игру в минуту отдыха.

– Да они бы только плакали и звали на помощь! – презрительно фыркнула Сусиле. – Слабаки беспомощные!

Ну да, видели они записи того, что происходит, когда учеников земных школ вывозят в походы на другие планеты. Это же смех и грех! Никакого порядка, о дисциплине вообще речи не идет, земляне явно не знают, что это такое. Взаимопомощь? Бросьте! Каждый сам по себе и сам за себя.

Нет, те, кто потом вербовался к имперцам, вызывали уважение – решили, значит, преодолеть свою слабость. Молодцы! Таким помогали всем, чем только могли, да и девушки к ним относились совсем иначе, чем к оставшимся на Земле обывателям, не желающим работать. До воспитанников интернатов просто не доходило, как можно жить не работая, а только развлекаясь. Это же скучно! Без любимого дела можно от тоски загнуться. Потому еще к обывателям имперская молодежь относилась с такой брезгливостью.

Национальные особенности воспитанников сгладили в интернатах очень умело, многие помнили их, но считали чем-то крайне малозначимым. Ведь они все русские! И неважно из какого народа вышли. Говорят и думают по-русски, всей душой приняли парадигмы империи, так чего же еще? Нацистов, считающих, что дело в генах и ДНК, давно передавили. А если кто-то из землян еще сохранял в душе подобные идеи, то таковые молчали в тряпочку, прекрасно зная, что если хоть раз выскажутся публично, то будут немедленно казнены. Высказавший идеи нацизма и национализма права на жизнь в империи не имел, и это было совершенно справедливо.

– К нам как-то привозили группу с Земли, с центральной Украины, – вспомнила Падха, не слишком высокая для своего народа, но ширококостая зеленая орка. – Там больше пацанов было, чем девчат, и пацанов симпатичных. Но они такие слабые! Едва по десятку раз подтянуться смогли. А уж когда мы с ними поговорили, так чуть не стошнило! Главное, мол, устроиться так, чтобы жопе тепло было, а первопроходцами пускай кто-то другой становится, они и на всем готовом с удовольствием поживут. Эти убогие больше всего обсуждали компоигрушки! Мы через пару дней к ним и подходить перестали, тошно было слышать, чего они там несут.

– Помню я их, – скривилась Шаладиэль, одна из светлых эльфиек. – Но не все там дурные, трое, насколько я знаю, собрались идти учиться на физиков и инженеров, а один и вовсе на пилота.

– Все равно слабые они, – покачала головой Хаянга, взъерошив свои роскошные белые волосы. – Хотя упомянутые четверо могут стать нормальными, но поработать над собой им придется немало. Еще две девчонки там неплохие были, но они из Донбасса, до десяти лет росли под вой снарядов, это же совсем другие люди. Вот они уже наши, но немного не дотягивают, так им поможем обязательно.

Все покивали, согласившись, что люди Донбасса совсем другие, они в бывшей капиталистической России, наверное, лучшие.

– А в чем не дотягивают эти девчата? – поинтересовалась Майда, дарийка.

– Да во все том же, – оскалила острые клыки дроу. – С эгоизмом своим дурацким носятся, считают, что мужчина должен принадлежать только им, и все тебе тут. А если он вдруг с кем-то там что-то и где-то, так это измена. Что это за дурацкое понятие, «измена», мне кто-нибудь может объяснить?

– Чтобы это понять, нужно для начала объяснить все устройство эгоистичного общества, в котором чувства собственника превалировали над любыми другими, – вздохнул Игорь.

– Думаю, я смогу объяснить проще, – вмешалась Гульшан, афганка, обычно молчаливая, она порой за несколько дней всего пару слов произносила. – Дело в том, что брак – это данное партнеру слово, обязательство не делать того или иного, например, не ложиться в постель с другими женщинами, кроме жен. Нарушение данного обязательства и называется изменой. Предательством доверия. У нас это не так, потому многим и непонятны земные заморочки. Там все это завязано еще и на имущественные отношения, земные мужчины с давних времен хотели, чтобы имущество доставалось их детям, а быть уверенным в том, что дети именно их, можно было только оградив женщину от любых сексуальных контактов с другими мужчинами. Отсюда и возникло чувство собственности по отношению к живому человеку в браке. Тем более, что у них нет наших проблем, и число мужчин примерно равно числу женщин.

– Спасибо, – кивнула Хаянга. – Хоть кто-то внятно объяснил. Да, если давал такое слово, значит держи его любой ценой, так правильно. Это я поняла. Хорошо, еще один вопрос. Я заметила, что четырнадцать девчат из нашего отряда кучкуются вместе. Это что-то значит?

– Значит, – подтвердила Ника. – Мы – будущая семья и будущий экипаж большого разведывательного фрегата Дальнего Поиска. Вакансии пока не все заняты, нужно двадцать четыре девушки, а нас пока только четырнадцать.

– Двадцать четыре?! – полезли на лоб глаза Игоря. – Да я ж с ума сойду, пытаясь всех удовлетворить…

– Справишься, – отмахнулась подруга. – Есть способы. Так что, девчата, если есть желающие, добро пожаловать! Я со всеми вами ощущаю что-то общее, что-то близкое, мы на основании этого ощущения близости и формируем семью. А ближе всех ты! – она ткнула пальцем в грудь Хаянги. – Странно, но при взгляде на тебя будто теплый огонек в сердце загорается.

– У меня тоже, – оскалилась дроу. – И я охотно пойду к вам, но есть одно условие. Он делает, – она медленно облизала свои красивые губы, – это?..

– Делает, – со смехом заверила Ника, покосившись на отчаянно покрасневшего Игоря, – все он делает, причем настолько хорошо, что я в обязательном порядке подруг к нему вожу. Оставлять такую невероятную радость только для себя – редкое свинство, пусть девочки тоже порадуются. Так что вечером подходи к нам. Да и другие желающие тоже, мы вам уступим очередь, сами пару деньков потерпим, не проблема.

– А меня кто-нибудь спрашивать собирается? – обидчиво спросил парень.

– Не-а! – широко улыбнулась подруга. – Ты мне слово давал, что на все согласен, так что теперь терпи. Тем более, что тебе это нравится, я же знаю.

Игорь только вздохнул и обреченно махнул рукой. Ника в своем репертуаре. Да и права подруга, ему страшно нравится, когда она приводит незнакомых девушек. Что ж, пусть будет, как будет. Интересно только, как все сложится на фрегате, который для их будущей семьи уже строят. Через полгода будет готов к старту, к тому времени надо успеть сдать все экзамены.

– Ладно, побалагурили, и в путь! – решительно встал парень. – Нам до темноты надо пробежать минимум тридцать километров, найти удобное место для ночлега и разбить лагерь.

Отряд быстро собрался, копченое мясо и все собранное уложили в рюкзаки, переложив листьями местного лопуха, передовое охранение взяло посохи. Жаль не было пока наконечников для того, чтобы сделать из них копья, весь обсидиан ушел на стрелы. Но, наверное, найдется еще.

Убедившись, что огонь погашен, а все использованные стволы и камни аккуратно сложены в выемке скалы, молодые коммунары двинулись в путь. Шли волчьим скоком, рассекая травяное море, сто шагов бегом и сто шагом. Бежать предстояло долго, но это дело привычное, каждое утро воспитанники пробегали по двадцать-тридцать километров вокруг интерната. И они обязательно добегут до финиша.

Экзамен будет сдан!

Глава 3

Федор Степанович хмуро оглядел гостей из-под лохматых, почти брежневских бровей и задумчиво хмыкнул. Когда-то все они что-то значили в жизни, принадлежали к высшей страте общества – государственным чиновникам, от которых многое, очень многое в стране зависело. Без их подписи почти ничего не решалось. Их уважали и ценили. Теперь же от них не зависело ровным счетом ничего. И не уважает их больше никто. Было больно и горько осознавать это, но обманывать самих себя глупо.

Заметив незнакомого человека, хозяин дачи удивленно приподнял брови. Кто его пригласил? Сидевший рядом с тем Вениамин Петрович Бойченко, при старой власти подвизавшийся в областном Спорткомитете, понял недоумение хозяина дачи и представил гостя:

– Я тут с интересным человеком пришел, Федор Степанович. Сергей Петрович Волошин, из наших, раньше в городской управе служил, но смог, в отличие от многих, пристроиться и при имперской власти в один очень хитрый комитет. И до сих пор там держится…

– Вот как? – удивился хозяин дачи, это действительно было интересно и многообещающе.

Может этот тип знает что-то такое, чего не знают они? Надо обязательно выяснить, чувствовать себя бесполезным пенсионером было противно, особенно когда еще здоров и полон сил. На продление жизни, понятно, надеяться нечего, это Федору Степановичу в имперской канцелярии объяснили четко, без стеснения обозвав конченой сволочью, а такие, мол, в будущем не нужны. Однако бывший чиновник так и не понял, чем он хуже других, жил точно так же и брал точно так же. Так все брали! Правила тогда такие были. И хорошо же жили, черт возьми! Красиво, по-настоящему. Уважаемыми людьми считались, которые могли себе позволить вытирать об тупое быдло ноги, а теперь, как ни жаль, именно быдло на коне.

Хозяйка подала закуски – мясные и рыбные нарезки с разных планет. Плюс овощи, привычные и непривычные, свежие и маринованные. Зелень и прочее, прочее, прочее. Федор Степанович при виде изобилия на столе недовольно передернул губами, его безмерно раздражало, что вся эта роскошь нынче доступна последнему бомжу. Раньше подобное могли позволить себе только уважаемые люди, а не всякая сволочь. Теперь же связывайся с распределителем и заказывай, все заказанное через телепортационную систему доставки мгновенно окажется у тебя дома, причем совершенно бесплатно. И кто придумал такую глупость?! Как имперцы намерены контролировать простонародье? Как заставить его работать? Все должны приносить хоть какую-то пользу обществу, а не как сейчас, когда толпы бездельников жрут от пуза, но ровным счетом ничего не делают, только развлечений требуют. Странные эти имперцы, очень странные.

Гости выпили по первой, закусили, снова выпили. Им явно похорошело, кое-кто даже ослабил галстук, что в этой среде не слишком одобрялось. Разговор кружил около земных новостей, но все поглядывали на Сергея Петровича, бывшим чиновникам было крайне интересно, как он ухитрился удержаться в имперской структуре. Каждый из них пытался работать в них, но очень быстро вылетал, не сделав, по их мнению, ничего дурного. Это было очень обидно, но главное – непонятно.

– Так как вам все-таки удалось удержаться у имперцев? – не выдержал, наконец, Федор Степанович.

– Все очень просто, – как-то странно усмехнулся Сергей Петрович. – Я вспомнил старую поговорку. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– А причем здесь это? – удивился хозяин дачи.

– При всем, – заверил гость. – Почти любой из нас, бывших чиновников, попав в имперские структуры, тянул за собой старые привычки, пытался работать по-прежнему, а новая система к таким попыткам настроена крайне агрессивно. И немедленно удаляет из себя раздражающий фактор. Принятые в Федерации методы работы абсолютно непригодны в империи. Любая попытка выгадать что-либо себе лично оборачивается для выгадывающего неприятными последствиями. Попытка придержать какое-либо решение по чье-то просьбе, договориться с кем-либо хоть о чем-то тут настораживает систему. А она признает только одно – скорость и эффективность. Бюрократия отсутствует, как понятие, ее просто не существует, все решается буквально мгновенно. Плюс… э-э-э… как бы это сказать?..

– Говорите, как есть, – отрезал Федор Степанович, которому услышанное крайне не понравилось, он был уверен, что любая система управления может работать только известным ему образом, через договоренности и баланс интересов разных групп людей, поскольку иначе попросту не бывает, что бы кто ни говорил. Но если предположить, что этот человек не лжет, то ситуация намного, намного хуже, чем он предполагал.

– Простите, но вы все забываете одно, но очень важно обстоятельство, – обреченно вздохнул Сергей Петрович, который и не рассчитывал, что его поймут, а тем более примут его слова. – Для империи наша Земля – всего лишь заштатная процинциальная планетенка, вся имперская жизнь, развитие и устремления там, в космосе, где все по-другому. Именно туда как пылесосом высасывает все активное население, способное хоть что-то делать и менять в жизни. Людей с активной жизненной позицией. Мне довелось побывать на Лейте, Пандоре, Ирине, Александре, Владии, Пелагее и Мириаде. Они осваиваются с непредставимой нами скоростью, а поисковики открывают все новые и новые пригодные для жизни планеты. Жизнь в других системах настолько разнится с земной, что у меня даже примеров для сравнения нет. И с каждым днем эта ситуация усугубляется, старое уже не вернуть никоим образом и никогда. Мало того, вы не знаете, что новое поколение имперцев-коммунаров выросло и вступило во взрослую жизнь. И что такое коммунары вы тоже не понимаете, а ведь для людей старой психологии это жуть и кошмар. Это такие же яростные ниспровергатели всего прежнего, как воспитанные в свое время Сталиным. Именно ради уничтожения этого пугавшего его до безумия поколения Запад в двадцатом столетии и натравил на СССР Германию. А коммунаров на данный момент уже десятки миллионов – имперская система воспитания в детских интернатах чрезвычайно действенна, она почти не знает неудач. Берет беспризорника, малолетнего преступника, и за десять лет делает из него коммунара, крайне ответственного и фанатично преданного империи человека, для которого какая-либо личная выгода неприемлема.

– Но ведь у людей всегда есть свои интересы… – растерянно произнес Михаил Иванович, когда-то возглавляющий секретариат екатеринбургского губернатора. – У любых!

– Имперцы практически низвели к нулю человеческий фактор, – криво усмехнулся Сергей Петрович. – Все основные решения принимают искусственные интеллекты, которым не нужны ни деньги, ни уважение, ни что-либо другое. Люди, конечно, тоже принимают кое-какие решения, но каждое из них в обязательном порядке проверяется искином на отсутствие личной заинтересованности в том или ином. Если она обнаруживается, выносится предупреждение, а если ему не вняли – увольнение и запрет работать в имперских государственных структурах. К нам, бывшим федеральным чиновникам, внимание повышенное, поэтому увольнение следует в случае первой же серьезной ошибки. Почему-то многие из нас уверены, что имперская система работает так же, как работала федеративная, но это отнюдь не так. Нет никаких ведомственных интересов, кроме одного – эффективности. Я сразу понял это и попытался встроиться в систему, работая именно на эффективность любого принимаемого решения. У меня получилось. Иначе говоря, принимаемое вами решение должно приносить максимальную выгоду всей империи, не какому-либо ведомству или группе людей, а самой империи. И не дай Бог пытаться экономить! За это не похвалят, а накажут. Понимаете, для имперцев важнее всего, чтобы было сделано дело, как ни дико это для вашего слуха звучит. Только это имеет значение. Если вы что-то строите, то абсолютно не важны отчеты, важен исключительно реальный объект, он должен быть построен максимально быстро и качественно. Если вам понравился какой-то поданный в канцелярию проект, то он должен приносить конкретную пользу. Если руководствоваться данным принципом, то в их структурах вполне можно удержаться. Я даже надеюсь на продление жизни, но для этого нужно сильно измениться – а как именно я пока не понимаю. Может, и не пойму, и не смогу.

– Да уж… – озадаченно произнес Федор Степанович. – Это какое-то безумие… То есть, чиновничества, как класса, у них нет?

– Нет, – покачал головой гость. – Оно не нужно. Есть люди, делающие конкретное дело, и только оно имеет значение. Как я уже говорил, у них просто отсутствуют привычные нам отчеты, циркуляры и прочая бюрократическая дребедень. Да-да, не делайте возмущенное лицо, уважаемый, именно дребедень – я за годы работы в имперском комитете по изобретениям успел в этом убедиться. Существуют только общие правила и, в который раз повторяю, максимальная эффективность принимаемых вами решений. Например, ко мне поступают проекты разных изобретателей, которых в прежние времена сразу выбрасывали в корзину. Теперь же моя обязанность проверить каждый, проконсультироваться с экспертами и искинами. И не дай мне Бог решить, что это не нужно, без консультаций! Один раз я едва не совершил эту ошибку, решил, что станции атмосферного электричества заведомая чушь, но в последний момент все же додумался отправить описание проекта имперским энергетикам на «Снегирь». Это оказалась не чушь, а реальное и очень важное изобретение, сейчас до половины энергии в империи получают через эти самые атмосферные станции. А в наше время их изобретателя все посылали далеко и надолго, хотя могли на этом заработать триллионы, а то и десятки триллионов. Этот случай оказался для меня хорошим уроком – я понял, что в любой, самой откровенной чуши может попасться рациональное зерно. И с тех пор нашел еще шесть перспективных проектов, за каждый получив премию в полмиллиона новых рублей. В итоге я недавно построил дом на западном побережье третьего материка Владии, там настолько чудесный климат, что куда там Калифорнии. Вот так-то, господа!

– Мда… – хмуро произнес хозяин дачи. – Мне трудно понять все это. Какое, к черту, дело?! Важно отчитаться хорошо! Важно списать затраты, распределив деньги между нужными людьми! А это… Кошмар какой-то, право…

– Есть правила, их надо соблюдать, даже если они нам не нравятся, – пожал плечами Сергей Петрович. – Я даже детей своих отдал на воспитание в имперский интернат, они только на каникулы приезжают. Да, я их не понимаю, у них дикие для меня интересы и взгляды, но это им жить в империи, так что пусть становятся настоящими имперцами, так будет легче. Вы, видимо, просто не видите, что происходит. Идет медленное переформатирование народа, из общественного бессознательного постепенно выдавливаются все деструктивные идеи, которые поколениями насаждал нам Запад. И это будет сделано, как бы мы ни сопротивлялись. Имперцы просто дождутся, пока наше поколение вымрет вместе с нашим мировоззрением, а затем воспитают наших внуков в своем ключе. И вы ничего с этим не поделаете, поскольку не способны нанести империи мало-мальски чувствительного удара. Любая попытка навредить обернется ссылкой на Саулу, а это реальный кошмар. Очень советую всем, кто не способен принять имперские законы и правила, смириться и дожить свою жизнь на всем готовом, в тепле и комфорте. Поверьте, в холодных бараках Саулы будет намного, намного хуже.

– А как же продление жизни? – растерянно спросил кто-то.

– Продлять ее будут только тем, кто всей душой примет их императивы, – покачал головой гость. – Я полагаю, что это и для меня невозможно, хоть я с ними и работаю, и принял их правила. Вот дети мои, выросшие в их интернатах, возможно и получат долгую жизнь. Но это будут уже не мои проблемы, я до этого не доживу.

– То есть никакими действиями привычную среду не вернуть? – глухо спросил Федор Степанович.

– Не вернуть, – заверил Сергей Петрович. – Никак и никогда, слишком все изменилось. Мы можем только вписаться в новую систему, но, повторяю, первая же попытка действовать привычным образом станет последней. Если вы этого не понимаете и не принимаете, то лучше даже не пытаться устраиваться к имперцам на работу.

– Выходит какое бы вы положение ни заняли, выгадать что-либо в свою пользу не получится? – растерянно спросил Иван Вениаминович, во времена оные возглавлявший крупный главк.

– Нет, не получится, за этим пристально наблюдают искины, – тяжело вздохнул гость.

Его поражали эти люди, упершиеся в свое мнение о том, что все должно быть так, как они привыкли, и никак иначе, что иначе просто не бывает, а потому пытавшиеся в имперских службах и структурах развести кумовщину, откаты, рука руку моет и тому подобные глупости. И ни один не дал себе труда задуматься, что ситуация кардинально изменилась. Двенадцать лет имперской власти прошло, а они остались прежними! Что за глупость такая? Впрочем, их выбор, ему эти бюрократические динозавры глубоко безразличны, завтра большая конференция по изобретательству на Арде, где бывать еще не доводилось, вот это интересно. А потом сына с дочкой на Владии следует навестить, они недавно сдали экзамен по выживанию, за месяц пройдя почти три тысячи километров практически без ничего.

Вскоре Сергей Петрович, сославшись на занятость, покинул компанию бывших чиновников, окончательно потеряв к ним интерес. Те довольно долго уныло напивались, до них наконец-то начало доходить, что по-старому больше никогда не будет, какие усилия не предпринимай. А им остается только медленно стареть на комфортных дачах, с каждым днем все сильнее становясь никому не нужными пережитками прошлого.

* * *

– Чего думаешь, Зыга, кто нас купил и на хрена? – хмуро спросил Муглак, высокий и массивный, несмотря на свой малый возраст, зеленый полуорк.

– Дык, имперцы же! – оскалился мелкий гоблин. – Сам знаишь, шо они никому не нужных малых по всей Сангарии скупают. И не токо по Сангарии, вроде бы по всему материку. Екта Стрыг, балаганщик, баял, что оне усех к себе в клан берут, видал он тех, кого раньше продали, ужо выросших и в имперской одежке. У кажного магический жезл рабочий был!

– Да ты чо? – изумился Орхак, сидевший с ними в одной телеге чистокровный красный орк, заботливо прикрыв дерюжным одеялом простудившегося в дороге хоббита, тот все время надрывно кашлял, весь горел и бредил. – Эх, помрет скоро пацан, целебного узвару бы ему…

– Пустите, я попробую немного помочь, – раздался мелодичный голос молчавшего с самого утра плюгавого эльфа со страшным шрамом через все лицо, его звали Лунарелем, они с Муглаком много лет дружили и немало вместе прошли. – Вылечить не вылечу, а чуть полегче сделаю.

Он перелез через спящих двух полуорков-полулюдей и смуглого южного дикаря, незнамо как оказавшегося в северной Сангарии, видно приехал с родителями, а те погибли, вот пацан и оказался на улице. В большой клетке на колесах не было никого старше десяти лет, хорошо еще, что ее не набили, словно бочку рыбой, как другие клетки – мальчишек было всего восемнадцать и они почти не теснились, тогда как в других телегах ехало по сорок-пятьдесят девчонок. Сопровождающие, тейгарские купцы, кормили юных рабов довольно неплохо и сытно, причем обязательно давали каждый день плоды дайвахо – чтобы не было цинги, они хотели продать товар, а не понести убытки от смерти малолеток, за поимку которых неплохо заплатили стражникам.

– Только из Кайлаха пара сотен таких караванов ушло, – заговорил еще один эльф, Калариен, из той же компании Муглака, рядом с ним дремал чистокровный зеленый орк Сайгох, – а из всей Сангарии под тысячу. Купцы платили стражникам, чтобы отлавливали в трущобах всех, кого поймать могли, и везли. Говорили, что тейгарцам за детей заранее платят, потому и кормят нас дайвахо. Это где ж слыхано, рабов такой вкуснятиной кормить? За всю дорогу никто еще не помер! А обычно в караванах половина рабов дохнет.

– Боюсь, что этот хоббит будет первым, – недовольно проворчал Лунарель. – Я только чуток воспаление снял, из меня маг еще тот, никто не учил, чего на улице нахватался, то и умею.

– Господин охранник! – позвал Муглак проезжавшего мимо клетки тейгарца.

– Чего тебе? – грубо отозвался тот.

– Пацан помирает, бредит… – пояснил полуорк.

– Ах ты ж! – явно огорчился охранник. – Нехорошо! Но уже почти приехали, вон в той роще вас имперцам сдадим. Ты им скажи, что дело плохо, у них лекари хорошие, моему приятелю ногу новую вырастили.

И действительно, не прошло и часа, как караван добрался до большой поляны посреди рощи, где и встал лагерем. Затем возле деревьев засветилась и затянулась туманом высокая железная арка, из которой выскользнуло несколько воинов в странных доспехах с магическими жезлами в руках, за ними последовали двое молодых мужчин и около десятка женщин самого разного вида, но почти все они были людьми, кроме двух красных орок, гномки и полуэльфийки, но те тоже были одеты в рубчатые комбинезоны. Возглавлял имперцев высокий мужчина, выглядящий молодым, но таковым он однозначно не являлся, веяло от него силой и опытом. Уличные дети сразу поняли, что этот воин далеко не прост, и с уважением посмотрели на него.

Давешний охранник сразу направился к имперцам, показал на клетку с мальчишками и, бурно жестикулируя, принялся о чем-то говорить. Его внимательно выслушали, после чего к клетке подошли воин и две девушки.

– Здравствуйте, ребята! – ласково улыбнулась одна из них. – Сейчас мы вас выпустим. Если не хотите идти к нам, можете бежать куда глаза глядят, держать не станем. Но у нас вас примут, как родных, примут в клан, вырастете на всем готовом, будет и дом, и семья появится, и своими среди своих станете. А сейчас помогите отнести больного парнишку к целителям.

Она открыла клетку, совершенно не боясь, что малолетние рабы сбегут. Впрочем, сбегать никто не собирался, все слышали, что в империи рабства нет, что имперцы попавших к ним рабов тут же освобождают. И помогают устроиться в жизни. Говорили даже, что у них нет нищеты и никто не голодает! Поверить в это было трудно, но очень хотелось – голодная тошнота была слишком хорошо знакома каждому из уличных детей.

Муглак вместе с Сайгохом осторожно вытащили кашляющего хоббита из клетки, имени его они не знали, тот еще в Сангарии забился в угол и часто тихо плакал, не желая ни с кем разговаривать, его никто и не трогал, своих проблем у каждого хватало. Повезло, что среди схваченных стражниками мальчишек не было откровенных паскуд, подобных волчатам из банды Косого Дика. Те бы жизни никому не дали. За орками наружу выбрались эльфы, Лунарель и Калариен, следом остальные.

– Идите за мной, ребята, – велела девушка и повела детей к порталу. – Думаю, вам всем целителям показаться лишним не будет.

Было страшновато заходить в арку, но Муглак взял себя в руки и решительно ступил в светящийся туман – воину нельзя показывать своего страха ни перед чем. Его тело словно растянуло на тысячи шагов, затем схлопнуло в одну точку. Полуорк, с трудом удержавшись на ногах, оказался в невероятно странном месте, ничего подобного он до сих пор не только не видел, но и представить себе не мог. Огромная площадь, вокруг которой были построены высокие здания настолько причудливой формы, что Муглак только рот открыл. В воздухе вились бесчисленные разноцветные мошки, но когда они они приближались, становилось ясно, что это какие-то непонятные полупрозрачные штуковины, внутри которых сидят люди, эльфы, орки, гоблины и гномы. В небе вращалось подобие огромного цветка стального цвета, он постепенно взлетал все выше и выше.

– Это чего такое? – ткнул в него пальцем полуорк.

– Очередную исследовательскую станцию на орбиту Арды выводят, – пояснила имперка, вот только спрашивавший из этого объяснения не понял ровным счетом ничего.

Заметившая это девушка ненадолго задумалась, а потом сказала, что в небе над миром плавают вот такие штуки и в них живут разумные, это нужно для очень многого, все она сейчас рассказать не сможет, им это расскажут в интернатовских школах.

– А куда нас? – спросил Калариен.

– После того, как отнесем больного в госпиталь пойдем вон через те врата, переместимся в другой мир, Владию, вас определили в восемнадцатый интернат на третьем материке, там отличный климат, море рядом, лес и горы.

– А что нас там делать заставят? – насторожился юный эльф, с самого раннего детства, после предательства сородичей, не ждавший от жизни ничего хорошего.

– Разве что дежурства будут по кухне, помогать поварам, так все воспитанники дежурят, – усмехнулась понявшая его сомнения имперка. – А еще будете учиться в школе, знакомиться с империей, путешествовать по разным мирам и космическим станциям. Можно многое рассказать, но лучше увидеть собственными глазами. Вам понравится, обещаю! Еще никто из ардовцев не остался недовольным, а ваших там много.

Мальчишки неуверенно переглянулись – они тоже слышали восторженные рассказы о том, что в империи хорошо живется, у всех есть работа, жилье и кусок хлеба, но после голодного уличного детства боялись верить в хорошее. Однако многие понадеялись, что им не лгут, иначе не ходило бы столько удивительных слухов.

Муглак осторожно огляделся по сторонам. Людей, орков, эльфов и других разумных было на улицах этого странного города множество, но ни одного оборванца он среди них не заметил. Неужто вообще нищих нет? Разве так бывает? Слева полуорк увидел что-то наподобие трактира, в котором местные жители сидели за легкими столиками на веранде, они что-то ели и пили, пахло на удивление приятно. Но еда была совершенно незнакомой.

Тем временем дети дошли до очередной засветившейся арки и вошли в нее, оказавшись в большом светлом помещении, уставленном белыми овальными штуками с красным крестом на боках. К пришедшим тут же направился смуглый человек в белом комбинезоне, его лицо почти полностью скрывала маска. Он что-то спросил на незнакомом языке, сопровождающая ответила, и незнакомец заговорил уже понятно.

– Что с парнем? – спросил он, велев положить бредящего хоббита на кушетку. – Я целитель, зовут Николаем.

– Простыл сильно, жар у него, – хмуро ответил Муглак. – Эльф, – ткнул он пальцем в хмурого Лунареля, – его магией чуток подлечил.

– А что именно ты сделал? – оживился целитель.

– Да я точно не знаю, – пожал плечами эльф. – Старшаки показали. Когда так делаешь, то простуженным легшает. Кашляют меньше.

– Понял, – кивнул Николай. – Разберемся. Тебе шрам убирать?

– А его можно убрать?! – поразился Лунарель. – Убирать, конечно!

– Хорошо. Тогда все раздевайтесь и залезайте в капсулы. Не бойтесь, в них лечат. Одежду свою, коли хотите сохранить, снимайте. Но я бы не стал эти лохмотья сохранять, вам все новое выдадут.

Ближайшие белые штуковины открылись. Муглак поежился, но решительно залез в одну из них, он тоже был не прочь избавиться от шрамов, усеивающих почти все тело – года три назад его очень сильно избили, чудом выжил. А затем что-то зашипело, и сознание полуорка померкло.

Когда Муглак пришел в себя, то крышка капсулы снова была открыта. Так хорошо он не чувствовал себя еще никогда. А после того, как целитель отвел полуорка к зеркалу, убедился, что ни одного шрама у него не осталось, кожа стала гладкой, как у младенца, оторванное в драке ухо отросло, он даже перестал хромать. Вот так целители здесь! Да в Сангарии за такое исцеление серебра по весу пациента взяли бы, вот только нет там магов, способных на это. А в империи исцеление потратили на никому не нужных беспризорников! Чудеса, да и только. В душе никому не нужного уличного мальчишки затеплилась надежда, что все может быть иначе, что он сам, всегда голодный полуорк Муглак, почти не помнящий своих родителей, кому-то нужен. А когда целитель сказал, что по прибытию в интернат всех примут в большой клан имперцев и малый коммунаров, он радостно оскалился. Неужели мечта быть своим среди своих может сбыться? Как бы было хорошо!

Как ни удивительно, хоббит, отзывавшийся на имя Лайто, тоже был уже здоров, как и все остальные из их клетки. У друзей Муглака даже руки отросли! Лунарель недоверчиво ощупывал свое гладкое лицо и покачивал головой. Для него случившееся было еще более диким, чем для полуорка, эльф немного разбирался в целебной магии и обычном целительстве, потому прекрасно понимал, что все это – невозможно по определению. И задавался вопросом зачем тем, кто способен на такие чудеса, понадобились уличные дети. Для жертвоприношений? Вряд ли, тогда не стали бы лечить. В то, что их действительно примут в клан, Лунарель, которого жизнь била очень жестоко, не слишком верил, хоть небольшую возможность этого и допускал. И если вдруг возьмут, то клятву верности, даже кровную, он даст с легким сердцем. Найти себе новый дом – само по себе чудо. И недостижимая мечта многих и многих изгоев, которые оказались не нужны собственному народу.

Воспоминания о прошлом заставили юного эльфа прикусить губу и вытереть горькие слезы. Их близкое к опушке небольшое селение разорило племя степных зеленых орков, выжило только двое пятилетних мальчишек, да и то чудом, бегали собирать ягоды, а когда вернулись, обнаружили, что селения больше нет. Осиротевшие малыши долго бродили по лесу, прежде чем столкнулись со взрослыми эльфами, вот только те прогнали обрадовавшихся было детей, они шли в поход, им нахлебники из чужого рода были не нужны. По дороге назад, скорее всего, забрали бы, но это было только предположение – Лунарель мысленно пытался оправдать сородичей, умом понимая, что оправданий им на самом деле нет – чтобы бросить в лесу голодных детей надо было быть конченой мразью.

Через несколько дней, на выходе из леса, эльфята столкнулись с такими же неприкаянными тремя орчатами примерно того же возраста. Поначалу они подрались, а потом помирились и пошли дальше вместе, пятилетние малыши еще не умели по-настоящему ненавидеть. Один из орчат оказался полуорком, смеском с человеком, но кого это интересовало? Уж точно не голодных детишек, которые мечтали об одном – поесть досыта, да поспать в тепле.

Как они выжили? Каким чудом? Трудно сказать, наверно сберегла некая высшая сила. Ели ягоды и найденные в птичьих гнездах яйца, грабили беличьи ухоронки, выгребая из них орехи, пили воду из луж и ручьев. Жевали сладкие стебли травы. А потом, уже почти умирая от голода, наткнулись возле границы степи на караван. Старый караванщик оказался единственным, кто пожалел осиротевших, ни в чем не повинных детей, накормил их, напоил и отвез в Кайлах, столицу Сангарии, где сдал старейшине гильдии нищих, полугному-полуорку Дархару. Пока тот был жив, малышам жилось относительно неплохо, хоть и приходилось просить милостыню, а вот после его смерти стало совсем худо и голодно. А уж после того, как новый глава гильдии, хмурый северянин Пайхак велел искалечить детей, чтобы больше сочувствия у горожан вызывали, и вовсе беда настала. Лунарелю еще повезло, ему только лицо ножом распанахали, а вот зеленому орчонку Тунхаку ножки отрубили, и он умер от заражения крови. После этого их осталось четверо, два эльфа и два орка, все испещренные шрамами, а двое и вовсе имели только по одной руке. Старые друзья старались держаться вместе и поддерживать друг друга. Жилось искалеченным детям очень нелегко, почти все, что им подавали, отбирала гильдия, потому, когда мальчишек поймали стражники и отдали тейгарцам для продажи в империю, они не особо переживали, считая, что хуже уже не будет.

Полторы дюжины беспризорников довольно быстро нашли общий язык, удивлялись только, что среди них нет ни одной сволочи, а таковых в среде уличных детей хватало. Впрочем, поймавшие их стражники расспрашивали малолетних пленников, кто есть кто, накормив вкусным обедом. И именно о сволочах спрашивали. Лунарель не видел смысла скрывать и честно рассказал, кто из беспризорников чем дышит, хоть и удивлялся собственной разговорчивости. Потом, правда, сообразил, что вместе с обедом их накормили зельем правды. Скорее всего, иначе бы он угрюмо молчал.

После лечения детей переодели в новенькие рубчатые комбинезоны, такие же, как на всех вокруг, накормили незнакомыми, но очень вкусными блюдами, и отвели к очередному телепорту. Выйдя из него, они оказались в небольшом поселении на берегу моря, где жили только дети и воспитатели. А там, спросив, кто с кем хочет поселиться, выделили каждым четверым по уютному домику, сказав, правда, что убирать придется самостоятельно, потому нужно организовать дежурства. Выдали всем кучу разной одежды, показали, где столовая, доставили фрукты, соки и оставили в покое, сказав, что завтра – принятие в имперский клан. А вот стать коммунарами будет не так-то просто, это придется заслужить хорошей учебой и многим другим.

– Ну что, пацаны, неужто повезло? – глухо спросил Муглак, когда они остались наедине, а друзья, естественно, поселились вместе в крайнем домике возле самого моря и теперь слышали шум прибоя.

– Не знаю, – задумчиво ответил Лунарель. – Не могу понять, зачем мы им.

– А я спросил, – мягко улыбнулся Калариен.

– И что они сказали? – с интересом уставились на него остальные.

– Что их слишком мало для множества миров империи, потому они везде собирают никому не нужных детей и растят своими среди своих, – ответил эльф. – Сами знаете, что мы за тех, кого считаем своими, любому глотки порвем. Да и любой уличный так сделает, если он не сволочь. А сволочей, коли заметили, не брали, нет здесь никого из них, хотя бы тех же волчат Косого Дика.

– Нет, – прогудел Сайгох, потерев шею, где до лечения был багровый шрам, который вечно чесался. – И не токо их. А ведь волчат тоже поймали…

– Поймали, я сам видал, – подтвердил Муглат. – Ну, поглядим чего будет. Пошли лучше в столовую, пожрем. Мне сказали, что в любое время приходить можно, коли сильно жрать охота.

– Пошли! – поддержали полуорка друзья, им не терпелось познакомиться с новым местом жительства.

Все четверо вышли из домика и направились к центру поселка. Везде кучковались дети, от людей до орков, эльфов и смесков. И все они выглядели спокойными, словно им ничего и никогда не угрожало, что было очень необычно для городов Арды. Разве что девчат было во много раз больше, чем пацанов. Похоже, в империи действительно все иначе. И слава богам! Может им, паче чаяния, действительно наконец-то повезло.

Глава 4

За столом в небольшой гостиной сидели четверо средних лет крепких мужчин и хмуро смотрели друг на друга, им было что сказать давно не виденным родственникам, больше двенадцати лет прошло с последней встречи. Два брата жили в Польше и доступа на территорию империи до недавнего времени не имели, пока месяц назад гражданам Евросоюза не разрешили туристические поездки. А еще два остались в свое время на Украине, в родном селе, крутить коровам хвосты, по выражению Мыколы, старшего из братьев.

– Ну, будьмо! – плеснул водки в стаканы Иван, самый младший.

Они говорили на такой жуткой западенской гваре, что никто из восточной Украины их не понял бы. Но сами братья друг друга прекрасно понимали.

– А чего не самогон? – скривился Мыкола, посмотрев стакан на просвет. – Помню мамкин самогон, никакая водка ему в подметки не годилась.

– А ты попробуй, – хмыкнул Васыль, второй по старшинству из братьев Войтенко. – Это водка с Александры, ее там поселенцы местные гонят, считай, что самогон, разве что очищенный толком.

Все четверо выпили и закусили копченым мясом с прожилками желтоватого сала, но явно не свиным. Вкус у него был странноватый, но очень приятный, а аппетитный запах и вовсе валил с ног.

– Это чего? – ткнул пальцем в тарелку Тарас, третий из братьев, живший в Польше, как и Мыкола.

– Мясо какого-то бархода, – ответил Иван. – Здоровенная зверюга ростом со слона, вроде с Пандоры, дикая, охотники добывают, в неволе не живет, дохнет. Я как-то передачу по телику видал про них. Деликатес, говорят. Мы, узнав, что вы приезжаете, много чего в распределителе заказали, чего раньше еще не брали.

– А скоко стоит?

– Стоит? – с недоумением переглянулись местные. – Ты чего, здеся ж все бесплатно, заказываешь, оно мгновенно через доску дома появляется.

– Доску? – не понял Мыкола.

– Систему доставки люди так зовут, – пояснил Васыль. – Во, гляди.

Он пошевелил пальцами, и стена напротив превратилась в огромный голографический экран, на котором появились разные мясные продукты. Изображение и название, без цены. После того, как сельский житель ткнул пальцем в пару каких-то то ли окороков, то ли еще чего-то, экран сменил цвет, воздух над стоящим отдельно возле окна столом затуманился, и на нем появились заказанные продукты.

– Мы поначалу от жадности столько заказывали, что больше половины выкидывали, потом привыкли, берем, сколько съесть сможем, – пояснил Иван. – В магазин только за спиртным и табаком ездить приходится, их по доставке не закажешь. И они уже за деньги. Но дешево. Правда, работать чуток приходится, я вон дворником улицы два дня в неделю мету, полста рублей в месяц платят. На выпивку и сигареты с головой хватает. Все остальное бесплатно. Эх, жаль…

– Чего? – пристально посмотрел на него Мыкола.

– Что нас не берут туда! – младший брат показал пальцем на потолок. – Я бы на Владию завербовался али на Мириаду. Но нам, западным украинцам, имперцы не верят, я в молодости сдуру пару раз на демонстрацию ходил в поддержку АТО, вот и влетел теперь в серый список.

– Совсем сдурел?! Забыл про нашу великую цель? Слава Украине!

– Заткнись! – в один голос рявкнули местные, принявшись нервно оглядываться. – За это убивают! Позавчера Остап Мережко нажрался и крикнул это на площади… Жуть…

– В смысле? – не понял Мыкола.

– Чего непонятного? – скривился Иван. – Именем империи! И обугленный труп. На месте казнили, понял?! То, что ты сказал, по постановлению имперского совета, нацистский лозунг. А за нацизм в империи смертная казнь на месте, без суда и следствия! Думал я, что давно всех дурней перебили, ан нет – Остап тому пример, идиот недоделанный. Так что нас щас всех могли положить из-за тебя! Понял теперь?!

– Понял… – поежился приехавший из-за границы. – Неужто так все?..

– И еще хуже, – вздохнул Васыль. – Но мы привыкли, да и живется щас ого-го как хорошо. Можно вообще ничего не делать, жри да спи, но скучно. И водки с сигаретами не будет, так что приходится по мелочи подрабатывать. На серьезную работу, прав Ваня, нас не берут, завербоваться не получается. Хорошо хоть телепортами разрешили пользоваться год назад. Но по разрешению канцелярии, иначе никак. Задурили головы нам родители, а потом вы этой вашей Украиной, полезли мы в политику дурную, хай ей грець. И теперь будем тут и дальше сидеть, что те сычи. Зато дети наши все время то на Пандору, то на Владию, то на Пелагею, то на Леониду шастают. Мои старшие уже договорились, что биологами станут, на пандорскую научную станцию хотят завербоваться, как школу закончат.

– А про Украину вы им рассказывали? – хмуро спросил Тарас.

– Рассказывали. А толку? Она им надо, эта Украина? Чего там было такого, чего сейчас нет? Там за все деньги драли, за каждую мелочь, а тут бесплатно. Вы-то сами чего в Польшу работать поехали? Забыли? Так я напомню, что денег вообще не было, мамка болела, хотели ей на лечение заработать. Щас бы ее спасли, опять же бесплатно. Не, жить в империи хорошо, только нацистом или националистом не будь, да и вообще сволотой становиться не надо. Нам на продление жизни не заработать, а вот дети, может, и сподобятся. Или внуки. Наши уже и между собой говорят по-русски, по-украински с акцентом.

– Но почему?! – вскинулся Мыкола.

– А чего ты хотел? – невесело хохотнул Васыль. – В школе только по-русски, интернет только по-русски, книги только по-русски, фильмы и игры – тоже. По-украински разве что дома, да может на улице. И все! Ни одной книги, ни одной песни. Ничего! Имперцы – это тебе не прежние москали, они решили, что все будут русскими, и добиваются своего. И ничего ты тут не поделаешь! А кто попробовал, тот теперь бараки на Сауле обживает. Вы можете делать, что угодно, а я туда не хочу. Никогда так по-царски не жил! И ради чьих-то хотелок про какую-то Украину лишаться всего этого? Да ни в жизнь!

– Ясно… – закусил губу Тарас. – Значит, бороться вы не будете…

– Никто в империи не будет, дураков нет, – криво усмехнулся Иван. – Хотя вру, попадаются, только им быстро крылышки-то обрывают. Мы при такой лютой власти еще никогда не жили! Зато и живется при ней тем, кто законопослушный, как у бога за пазухой. Так что если вы приехали нас агитировать, то зря приезжали. Мы ради каких-то польских или европейских панов шкурами рисковать не будем. У меня пятеро детей!

– Неужто вильна Украина вам безразлична? – тяжело посмотрел на него Мыкола.

– Для кого вильна? – хмыкнул Васыль. – Мы при ней жили, как последние злыдни, с хлеба на воду перебивались. Забыл? И ты предлагаешь вернуть все это? Да ну на хрен! Мы пахать будем, а какие-то паскуды жировать? Не выйдет! Щас хоть все жируют, сам видал распределитель.

– Купили вас москали, – со злостью констатировал Тарас.

– А хоть бы и купили, – пожал плечами Иван. – Вас вон ляхи или кто за ними стоит купили. Потому сразу говорю, братья. Говорить, выпивать и дружить – да. А за политику между собой трите, нам оно неинтересно. Мне вон страшно, что дочка моя старшая с имперским пацаном встречается, и не одна, они впятером с подругами за него замуж собираются! А мне оно дико…

– Впятером? – полезли на лоб глаза гостей. – Это чего ж, у пацана пять жен будет? Это ж как он их всех… того?..

– А кто их знает, у имперцев и по двадцать жен бывает, у них баб то ли в двадцать, то ли в тридцать раз больше, чем мужиков, – пожал плечами Васыль. – Особенно среди молодых. А чего так я не знаю. Да мне оно и неинтересно.

Приехавшие из Польши эмиссары, которым поручили выяснить настроения на Украине, уныло переглянулись. Похоже, проклятые имперцы перебили всех, кто хоть чего-то стоил, осталось одно быдло, которому сытая жизнь застит все остальное. И ничего поделать с этим они не могли, раз даже их родные братья отказались от борьбы. Надо будет попробовать поговорить с другими мужиками, а особенно, с молодыми парнями. Они еще не знали, что представляет из себя воспитанная в имперских школах молодежь.

* * *

Тяжелые размышления не давали Сергею Петровичу Логанову покоя, он ходил по пещере туда, сюда, но выхода никак не находил. Крохотный островок, на котором немногие выжившие члены экипажа «Солнечного» нашли приют после кораблекрушения, не мог прокормить двенадцать человек, жили впроголодь. А ведь впереди зима, и по предположению планетологов, один из которых немного разбирался в метеорологии, холодная. Он, как капитан, нес ответственность за остальных, но что делать понятия не имел. Никто не предполагал, что люди в случае катастрофы выживут.

– Коля, – обратился он к инженеру, ожидавшему решения. – Созови экипаж. Надо найти способ перебраться на остров побольше, или зимой все тут перемрем. Ни еды, ни топлива…

– Сейчас, – кивнул тот.

Сергей Петрович вышел из пещеры, в которой потерпешие кораблекрушение нашли приют, и сел на большой камень возле входа. Воспоминания о случившемся бились в голове, он пытался понять в чем ошибся и не его ли вина в случившемся. Наверное, все же его, ведь именно он капитан корабля, а капитан отвечает за все.

Восьмая межзвездная экспедиция стартовала 18 апреля 2148 года с лунного космодрома, на лунной верфи и строился «Солнечный» ради облегчения старта. Гипердвигатели были еще несовершенны, но надвигающееся перенаселение требовало срочно искать новые места обитания для людей. И если капиталисты не особо тратились на поиски, им на простых людей было плевать, то Советский Союз в последние двадцать лет буквально все ресурсы вкладывал в космические исследования. Экипаж состоял из двадцати четырех лучших специалистов в своих областях.

Первые полгода экспедиции прошли успешно, было сделано множество открытий, но подходящих для заселения планет не попадалось, а именно они были главной целью. Но ученые все равно пребывали в восторге, они узнали столько нового, что буквально горели энтузиазмом. Гипердвигатель работал устойчиво, хоть и недостаточно устойчиво, по мнению главного инженера, Николая Долгинина, то и дело происходили небольшие сбои, из-за которых корабль выходил в реальное пространство не точно по рассчитанным координатам, а плюс-минус несколько световых минут. Поиск шел на расстоянии от тридцати до шестидесяти световых лет от Земли, дальше забираться не рисковали, понимая, что помощи, в случае беды, не дождутся. К счастью, гиперсвязь изобрели одновременно с гипердвигателем, и сеансы связи с Родиной были хоть и редкими, но регулярными.

А затем произошла катастрофа. Что это было никто не понял, ученые и инженеры ломали головы до сих пор, но выяснить причину случившегося так и не смогли. Во время очередного погружения в гипер корабль затрясло, отключилась энергия, затем восстановилась, но люди потеряли сознание. А когда они пришли в себя, то оказалось, что «Солнечный» находится в обычном пространстве. Что ж, такое могло случиться, и навигаторы принялись определять координаты. А когда сделали это, то не поверили своим глазам. Перепроверили несколько раз, но результат был неизменен – корабль находится в окрестностях звездной системы К2–229 в трехсот тридцати пяти световых годах от Земли. Это было невозможно, невероятно, нереально, но было! А что хуже всего, двигатели приказали долго жить – погружаться в гипер «Солнечный» больше не мог, да и разгонники дышали на ладан, возникало ощущение, будто нечто невидимое разъело их, как кислотой.

К счастью в системе обнаружилась пригодная к жизни планета, вот только плестись до нее на разгонниках пришлось около трех месяцев. Попытки вызвать Землю по гиперсвязи ничего не дали, центр управления полетами не отзывался, хоть ты плач. Мало того, оба челнока выглядели так, словно им по тысяче лет – все ржавые, в дырках, абсолютно непригодные к полетам. Это означало только одно – придется сажать сам корабль, а это очень непростая задача, да еще и на едва работающих двигателях. Но это придется сделать, поскольку система жизнеобеспечения тоже работала ни шатко, ни валко. Ученые все так же не могли понять, что произошло с «Солнечным» в гиперпространстве, единственное предположение высказал астроном Павел Руденко – корабль попал в пространственно-временную аномалию, перебросившую его сюда и состарившую на несколько сотен лет. Но остальные не приняли его теорию, назвав слишком фантастической. Ведь люди не постарели, а если его предположение верно, то должны были.

Кошмарная посадка запомнилась выжившим членам экипажа до конца жизни, «Солнечный» трясло и швыряло так, что сорвало и ударило об переборку несколько кресел в противоперегрузочном отсеке. Это были первые потери. Еще шестеро погибло от удара об воду – корабль упал, а посадкой это назвать было нельзя, в паре километров от небольшого островка. А затем он начал тонуть. Пришлось в срочном порядке собирать все, что только получилось собрать, а главное – инструменты. А затем грузиться на хлипкие надувные плоты, которые, к счастью, нашлись на складе.

Повезло, выжившие успели покинуть корабль до того, как он скрылся под водой. А вот затем настал кошмар – их нагнал шторм, во время которого погибли еще двое. В итоге к моменту высадки на островок от экипажа осталось двенадцать человек. К сожалению, надувные плоты были приведены ударами об прибрежные камни в полную негодность. На берегу после недолгих поисков удалось обнаружить глубокую пещеру и укрыться в ней от шторма. Немного придя в себя после случившегося, выжившие сделали ревизию всего, что захватили с «Солнечного», и прослезились. Почти ничего! Разве что инструменты, и это помогло, очень сильно помогло в первые дни. Однако с едой имелись проблемы. Еще повезло, что местные белки и углеводы оказались пригодны для людей. Но на небольшом островке мало что имелось! Ловили рыбу на ближнем рифе, собирали моллюсков и фрукты. Даже водоросли пробовали на вкус, но они оказались несъедобными. Судя по всему, здесь были далеко не тропики и уже наступила осень. Следовало построить теплое жилье и запастись продовольствием, ведь неизвестно, какой будет зима. Именно об этом думал Сергей Петрович перед тем, как принял решение покинуть островок.

Выйдя наружу, он окинул взглядом собравшихся, с надеждой смотрящих на него, и тяжело вздохнул.

– Товарищи, нам надо срочно найти сушу побольше, здесь не выжить, – заговорил капитан. – Да, имеется глубокая пещера, которую несложно утеплить, но где взять продовольствие? Его на острове крайне мало. Не считаю заманчивой перспективу медленно умирать от голода.

– Связаться с нашими не удалось? – хрипло спросила Надежда Ивановна, корабельный медик и биолог. – Установку гиперсвязи вроде захватили…

– Переносную захватили, – подтвердил Николай Васильевич, как инженер, именно он отвечал за все технологическое оборудование, – но ответа как не было, так и нет. Кого мы только ни вызывали! Ничего. Все время вызывать не можем, батареи разрядятся – и все.

– Поэтому, повторяю, наш единственный способ выжить – перебраться на материк или хотя бы остров побольше. Когда садились, я, хоть и было не до того, посмотрел на результаты сканирования поверхности. Материк отсюда в трехстах километрах, не доплывем, зато в двадцати-тридцати огромный остров, размером с половину Мадагаскара.

– А на чем плыть-то? – спросил худой Иван Трофимович Беспальцев, навигатор. – Надувные плоты вон клочьями возле пещеры валяются…

– Из дерева плот сделаем, – решительно заявил капитан. – Кто плотничать умеет?

Подняли руки Илья Николаевич Палкин, планетолог, и Александр Иванович Дейнего, оператор сканеров. Остальные под их руководством начали помогать. Для начала пришлось вырубить практически все деревья на островке, затем их связали пластиметаллическими веревками, которых, к счастью, захватили с собой два рулона.

Через трое суток ударного труда два плота были готовы. На следующее утро выжившие связали их между собой, чтобы не потеряться в море, погрузились и, определив направление, пустились в путь. Наверное, им сильно повезло, но больше никто не погиб, и к вечеру следующего дня путники достигли большого острова. Ночью в море было очень страшно, вдалеке ревели какие-то звери, с грохотом бился о камни прибой. Еще одно одно насторожило капитана и навигатора – в небе над ними пролетела звездочка, очень напоминающая либо спутник, либо корабль на орбите. Поэтому, едва добравшись до берега, космонавты принялись вызывать всех, кто слышит, используя широкий диапазон. Но никто не отозвался.

– Почудилось… – с грустью произнес Сергей Петрович.

Немного постояв, они с навигатором двинулись помогать разгружать плоты. Но не успели дойти до них – над островом пролетел летательный аппарат! Незнакомых очертаний, но на его крыльях горели красные звезды. Потерпевшие кораблекрушение принялись кричать и размахивать всем, что попало под руки, в надежде, что их увидят. И неизвестный космолет заметил людей! Он вернулся, на некоторое время завис над берегом, затем медленно опустился на песок, выдвинув опоры. В борту открылся люк, откуда выскользнула гибкая девичья фигурка, вот только лицо ее было черным.

– Негритянка? – ошарашено посмотрел на незнакомку Иван Трофимович, но быстро взял себя в руки. – Здравствуйте, товарищ!

– О, вы говорите по-русски? – обрадовалась чернокожая космонавтка. – Отлично! Здравствуйте, товарищи! Мы слышали вашу передачу, но ответить не смогли, нужно было слишком сильно перенастраивать связную аппаратуру, однако запеленговали сигнал, потому быстро вас нашли. Откуда вы взялись на этой планете?! Мы только вчера прилетели и были изумлены, обнаружив на дне океана чей-то космический корабль!

– А вы откуда? – хмуро поинтересовался капитан, которого все это почему-то насторожило, да и не было в советском космофлоте негров.

– Фрегат «Надежный», приписан к второй орбитальной базе планеты Мириада, система HD 10180, Форпост. Мастер-пилот Аделаида Нгомо.

– А сколько оттуда до Земли? – капитан переглянулся с навигатором, оба прекрасно знали, что до HD 10180 земные корабли еще не добирались.

– Сто двадцать семь световых лет, – улыбнулась Аделаида. – Мы же Дальний Поиск, вот и летаем везде. Вообще-то эта вселенная на удивление богата пригодными для жизни планетами, например, в этой системе, К2–229, в нашей родной таких планет нет, только голые каменные шары и газовые гиганты. Так откуда вы?

– Потерпели кораблекрушение, – тяжело вздохнул ничего не понимающий Сергей Петрович, слова о другой вселенной чуть не ввели его в ступор. – Поисковый корабль «Солнечный», Советский Союз, искали как раз пригодные для жизни планеты. Во время последнего прыжка через гипер что-то случилось, корабль словно одномоментно постарел на сотни лет, и его выбросило в реальность неподалеку от этой системы. Добрались на разгонниках до планеты и с трудом сели, центр управления полетами по гиперсвязи не отвечает почему-то.

– И не может ответить, – грустно улыбнулась негритянка. – Некому отвечать. С вами случилось, похоже, то же самое, что с нашим «Снегирем». Попали в пространственный разлом во время полета в гипере, в итоге вас перебросило в другую вселенную. У нас, благодаря тому, что «Снегирь» – десятикилометровый колонизационный крейсер, была возможность создать аппаратуру для межвселенских переходов, но она после определенного количества прыжков израсходовала свой ресурс, пришлось остаться там, где мы обнаружили Землю с другой историей. Да-да, не удивляйтесь, на местной Земле идет две тысячи тридцать пятый год. Вас, как я уже говорила, попросту некому услышать, поскольку вашего ЦУПа не существует, а у нас совсем другие технологии связи.

– Твою же мать! – не выдержал таких известий капитан, он каким-то образом понял, что все рассказанное правда. – И что нам теперь делать?

– Присоединяйтесь к нам, – улыбнулась Аделаида. – Строить коммунизм на многих планетах, в том числе и на Земле, там был победивший капитализм, нам пришлось навести порядок. Жестко. Но у нас империя. Российская коммунистическая империя, как это ни странно звучит для вашего уха.

– Да уж… – озадачился Сергей Петрович. – Империя и коммунизм? Как-то не совпадает это…

– Мы привыкли, – пожала плечами негритянка. – Сами во всем разберетесь, когда просмотрите исторические хроники. Наш корабль вскоре перелетит на этот остров, начнем монтировать малые врата.

– Врата? – приподнял брови капитан.

– Телепортационные врата, – пояснила Аделаида, – через них пойдут дроиды и детали для больших врат, планетарных и орбитальных. Начнем понемногу осваивать планету, хотя вряд ли это будет быстро – у нас катастрофически не хватает людей, а земных обывателей из капиталистического общества в пространство допускать нельзя. Все изгадят, до чего только дотянутся.

– Телепортационные… – зачарованно протянул капитан. – Вы изобрели телепортацию?

– Да, – подтвердила девушка, – и уже давно. У нас даже есть планета в другом конце галактики, попали на нее через природную червоточину, а уже там построили наши врата. Кстати, вы будете смеяться, но та планета населена расами из земных сказок – эльфами, гномами, орками, гоблинами и хоббитами. Правда, ученые думают, что это чей-то эксперимент, поскольку все эти расы совместимы по геному с человеком и явно от человека произошли. О, наши уже прилетели!

И действительно, в небе появилась быстро увеличивающаяся точка, которая вскоре превратилась в яйцеобразный корабль метров восьмидесяти в длину. Он пару раз пролетел над островом, нашел неподалеку от побережья удобную площадку и со свистом пошел на посадку, причем опоры выпустил в последнее мгновение, когда кормовые дюзы почти казались грунта.

– Опять Аленка форсит, – неодобрительно заметила Аделаида. – Сашка ей все прощает, заразе такой! А надо бы за такую посадку по заднице настучать. А не справилась бы? Вот же!

– А что не так? – вскинул бровь прекрасно все понявший Сергей Петрович, у них на космодроме за подобную шалость наглому пилоту скорее всего по шее надавали бы, чтобы не доводил диспетчеров до седых волос. Но захотел проверить, что скажет девушка.

– При такой посадке легко гробануться можно! – возмущенно заявила та. – Опоры по уставу положено выпускать не менее, чем за пятьдесят метров от точки касания, а не в последний момент. А если поломка системы выпуска? Тогда что? И сама бы погибла, и корабль вместе со всеми погубила бы! Нет, я сегодня же созову общее собрание и подниму этот вопрос! Свинство какое! Покрасоваться перед новыми людьми она захотела! А о последствиях подумать?..

Судя по всему, пилотом тоже была девушка, и они с Аделаидой не слишком-то ладили. Что ж, люди везде остаются людьми, мирятся и ссорятся. Сергей Петрович несколько успокоился, осознание того, что он никогда не вернется домой, постепенно приходило, тем более, что потерпевшим кораблекрушение дико, непредставимо повезло. Представив себе ад выживания на дикой планете почти без ничего, капитан содрогнулся. Да, постарались бы выжить, но получилось бы? Кто его знает. К счастью, в экипаж подбирали исключительно холостяков, которых никто не ждал, поэтому особой тоски по дому не было. Наоборот, было страшно интересно понять, как империя может быть коммунистической. Ведь это два противоположных понятия – империя и коммунизм! Но люди из этой или не этой реальности смогли совместить. И Сергей Петрович очень хотел понять, как им это удалось.

Тем временем из корабля выбралась куча молодежи, никого старше восемнадцати, ну двадцати лет капитан на заметил. Причем парней было всего двое, а двадцать четыре девушки оказались их женами – экипажем фрегата Дальнего Поиска были две большие семьи. Многоженство в империи не слишком удивило Сергея Петровича, тем более, что ему объяснили причину возникновения этого явления – в империи слишком много женщин и слишком мало мужчин. Первые чуть ли не двадцать раз превышали по количеству вторых, так что иного выхода у них попросту не имелось.

Выжившие космонавты смотрели на завертевшийся вокруг них «детский сад» очумелыми глазами, ну никак не вязались у них настолько молодые люди с экипажем космического корабля. В СССР никто не допустил бы их к управлению! Рано! Дети еще! А в империи допустили, причем не просто допустили, а отправили в свободный поиск. Невозможно и невероятно! Но вспомнилась поговорка о том, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и космонавты промолчали. Все становится понятным, если вспомнить, что в империи не хватает людей. А уж после того, как им рассказали об эпопее «Снегиря», земляне и вовсе осознали, что сами на месте имперского правительства поступили бы точно так же. Хотя детей, которым бы бегать по кино со свиданиями и веселиться, учась в институтах, было жаль.

При всем этом работали юнцы настолько быстро и слажено, что оставалось только удивляться – свою технику они знали от и до. В итоге не прошло и десяти часов, как железная арка малого телепорта вместе с питавшим ее реактором была смонтирована и запущена, после чего ее активировали и переслали доклад кому-то. После чего получили приказ отправить спасенных на «Снегирь», где их дожидался капитан Волгин. Услышав это, Сергей Петрович несколько успокоился – с пожилым, многое прошедшим человеком можно было договориться, это тебе не дурные юнцы, еще не понимающие, что к чему.

Стоя перед дрожащим туманом телепорта капитан «Солнечного» немного посомневался, но все же шагнул вперед. Что ждало его там, он не знал, но надеялся, что найдет свое место в этом странном государстве.

Глава 5

Игорь несся огромными прыжками, отвлекая хищника от девочек и ведя его в ловушку. Водятся все-таки на Владии относительно крупные звери, водятся! Добежав до большого камня, он одним скользящим движением вскочил на него, сделал сальто назад и сверху с размаху вонзил копье в загривок не ожидавшего такой подлости то ли тигра, то ли медведя – какой-то странной помеси этих двух животных. Тот яростно взревел и рухнул, заливая кровью траву, немного подергался и замер. Парень усмехнулся и, выдернув копье, потыкал им морду зверя. Мертв, окончательно и бесповоротно. Вот и хорошо, нечего было на его девчат пасть разевать! Совсем охамел.

– Ты-ы-ы что-о-о тво-о-ри-ишь! – налетела на него Ника и заколотила кулачками по груди. – С ума сошел, да?! Мы от страха за тебя чуть ума не лишились! Дурак! Самоубийца долбаный! Как бы мы без тебя?..

– Все было рассчитано, – попробовал успокоить подругу Игорь, но это удалось далеко не сразу.

– Он как любой нормальный охотник поступил, – вмешалась Гарха, деловито вспарывая зверю брюхо, при этом довольно скалила свои немаленькие нижние клыки и заинтересовано поглядывала на парня, похоже, не ждала от него такого поступка. – Держи вот кусок печени свежей, Игореша, поешь, тебе полезно будет! Много сил потратил.

Не менее заинтересованные взгляды он получил от остальных орок, гномок, гоблинки и дроу, последняя вообще облизала свои узкие губы и многообещающе посмотрела на Игоря, из чего он понял, что вечером придется очень расстараться, чтобы доставить удовольствие всем желающим. Парень тяжело вздохнул, отказывать девушкам в ласке он не умел совершенно, да и не считал это нужным. Постарается, ничего страшного. Но сегодня, похоже, к нему придут не только его девушки, к которым за последние дни присоединились Гарха, Онха, Сломанная Стрела, Талариэль и Хаянга, чему Ника была только рада. Она, похоже, твердо решила, что их семья будет больше других и упорно воплощала свое решение в жизнь. Как бы вообще всех девушек группы на это дело не сагитировала, с нее станется. Вот же неугомонная!

В день отряд проходил от двадцати пяти до тридцати пяти километров, но, в основном, по тридцать, ведь следовало еще запасать продукты, обустраивать ночлег, отбиваться от хищников, а их в прериях хватало. Хуже, что вскоре воспитанники интерната должны добраться до леса, а по нему идти будет намного сложнее и, возможно, не по прямой. Мало того, посреди леса имелся скальный массив, который точно придется обходить.

– Игорь, разведчики вернулись! – сообщила успокоившаяся Ника. – Впереди огромное озеро, километров тридцати в ширину, а в длину все двести, если не триста, настоящее пресноводное море. Что делать будем?

– Вариантов два, – вздохнул парень. – Либо вязать плоты и переплывать, либо обходить. Обходить долго, дней двадцать, а то и месяц, но относительно безопасно, поскольку неизвестно, что в этом чертовом озере водится. Напоремся на какое-то местное лохнесское чудовище – и поминай как звали.

– И все же лучше плыть, – решительно заявила Сломанная Стрела. – Плоты я знаю, как сделать надежные, причем с кольями по сторонам, ни одна крупная тварь на них не полезет.

– И вы, и я забыли об одной вещи, – язвительно возразил парень. – Где вы здесь видите деревья, из которых можно сделать плоты?

– Э-э-э… – растерянно протянула бывшая дикарка, почесав в затылке. – А ведь и верно…

– Нет, не верно, – возразила Хаянга, все так же возглавляющая разведчиков. – Вокруг берега рощи, отсюда их просто не видно. Там деревьев на сотню плотов набрать можно.

– Ну, коли так, можно и попробовать, – вздохнул Игорь, которому не слишком хотелось лишний раз рисковать. – Все готовы к отправке? – ему ответили сдержанным гулом. – Тогда побежали!

И отряд в походном порядке двинулся в путь. До озера добрались сильно после полудня, солнце уже начало склоняться к горизонту. Крупных хищников по дороге больше не попадалось, так что никаких неприятностей не случилось. Едва найдя удобное место для лагеря метрах в ста от воды, молодые коммунары принялись готовиться к ночлегу. Игорь краем глаза следил за Сломанной Стрелой – прошлой ночью эта выглядящая ледышкой девушка впервые пришла к нему. Как оказалось, ее безразличное поведение – только маска. На самом деле у нее был буквально огненный темперамент, она вытворяла нечто невероятное, вызвав тем самым горячее одобрение Ники, которая постоянно выдумывала новые постельные игры, невзирая на то, что обычным сексом им заниматься было еще рано. Но она находила другие способы. Бывшая дикарка страшно понравилась Игорю, больше ему нравилась разве что Гарха – красная орка была более раскованной, чем другие, она сумела многократно удивить даже Нику с Хаянгой. Вот последняя ему как раз не слишком нравилась, невзирая на всю свою красоту – слишком надменно и самоуверенно себя вела, к нему относилась с явно заметным пренебрежением, но свое в постельных играх жестко требовала. Похоже, юная дроу сохранила привычки своего народа, в котором мужчины были никем и звали их никак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Запрещено на территории РФ. (Прим. автора).

Вернуться