Станислав Мартынов
Хардхантер

1. Человек в капюшоне

Я всегда сомневалась, что люди на самом деле способны ощущать на себе чужой взгляд, но именно это чувство я испытала перед тем, как за окном послышался приглушенный хруст веток. Резко подняв глаза, я увидела, как куст сирени напротив моего окна на первом этаже неестественно быстро раскачивается, словно с него только что взлетела птица. Я осторожно подошла к приоткрытому окну и выглянула на улицу, но во дворе никого не было.

Несмотря на жару, я на всякий случай закрыла все окна и плотно задвинула занавески, отчего моя комната погрузилась в непривычный полумрак. Я всегда считала себя спокойным и уравновешенным человеком, но сейчас меня захлестнула волна какой-то смутной тревоги. Уже третий раз за последнюю неделю у меня возникает чувство, будто за мной кто-то следит, и мне начинает казаться, что это не просто паранойя.

Я закрыла глаза и тут же вспомнила человека, которого несколько раз видела, когда два дня назад поздним вечером возвращалась после работы домой. Мне сразу бросились в глаза его чересчур длинные штаны и большая черная толстовка с закрывавшим большую часть лица капюшоном. Учитывая непривычную для середины мая 29-градусную жару, парень выделялся в толпе людей в коротких футболках и шортах – чего наверняка как раз хотел избежать. В первый раз я заметила его у выхода из метро, а во второй – сразу после того, как вышла из продуктового магазина. Оба раза он стоял чуть поодаль от меня в одинаковой позе с телефоном в руках и словно бы не обращал на меня никакого внимания. Когда я искала ключи в сумке около своего подъезда и увидела, как этот человек сворачивает во двор, меня охватила паника; я лихорадочно открыла дверь и с бешено стучащим сердцем побежала к двери своей квартиры, в любой момент ожидая, что кто-то за моей спиной зайдет в подъезд.

Трясущимися руками заперев дверь, я прислонилась к ней ухом и стала прислушиваться к происходящему снаружи, но в дом никто не заходил. Я несколько раз судорожно вдохнула и выдохнула и села на обувницу. Закрыв лицо руками, я продолжала внимательно вслушиваться в окружающий шум, однако через несколько минут окончательно поняла, что за мной в подъезд никто не зашел. Возможно, у меня просто разыгралась фантазия; может быть, это вообще были три разных человека – или один и тот же, который просто живет где-то недалеко. Я внезапно подумала, что его походка показалась мне смутно знакомой, но тут же решила, что это самовнушение.

Однако мне тут же вспомнилась одна недавняя переписка, которая теперь стала казаться не просто странной, но немного пугающей. Несколько дней назад мне неожиданно написала школьная подруга, с которой я не общалась уже лет пять. Узнав, как у меня дела и кем я теперь работаю, она как бы между делом спросила:

«Я тут делаю небольшой проект про наш класс. Хочу смонтировать видео про наши детские увлечения – о чем мы мечтали, кем хотели стать, какие животные у нас были. Можешь скинуть фотографию своего питомца и написать его имя?»

Меня этот вопрос поставил в ступор – моим последним домашним животным был кот Кузя, который умер еще в то время, когда я пошла в седьмой класс. Сама идея проекта показалась мне немного странной, особенно с учетом того, что почти никто из нашего класса друг с другом уже не общался. Я хотела поинтересоваться, кто из наших одноклассников уже согласился в этом участвовать, но тут обнаружила, что страница подруги только что была заблокирована за «подозрительную активность». Нахмурившись, я уставилась на пустую аватарку Алены и еще раз пролистала переписку, но затем мысленно пожала плечами и закрыла вкладку.

В нормальных условиях я бы не придала этому диалогу никакого значения, но теперь мне стало казаться, что он как-то связан с человеком в толстовке и раскачивающимся кустом сирени за окном. Оценив эти рассуждения со стороны, я поняла, что они звучат как бессвязный бред, однако чувство тревоги не отпускало. Я взглянула на плотно закрытые занавески, прислушалась к шуму ветра на улице и начала собирать вещи.

Мама дала моим рассуждениям ту же оценку, что и мой внутренний слушатель – она положила руку на мое плечо и мягко спросила, хорошо ли я высыпаюсь и не хочу ли уйти в отпуск пораньше. Я вздохнула и заверила ее, что вряд ли у меня начнут появляться галлюцинации и параноидальные мысли из-за небольшого недосыпа, но мама не слушала – понимающе закивав, она поспешила на кухню и вскоре вернулась с каким-то пузырьком:

– Настойка пустырника, попей перед сном! Мне всегда помогает!

Пустырник пить я не стала, но утром и правда почувствовала себя гораздо лучше. Сидя в вагоне метро, я поняла, что придала слишком большое значение каким-то мелочам – человек в толстовке на меня даже не смотрел, а с куста сирени на самом деле просто взлетела ворона или голубь. Что касается переписки, мою страницу тоже пару раз блокировали за рассылку спама, так что ничего странного в этом нет. Я вспомнила, с какой тревогой вчера рассказывала матери о своих предположениях и испытала чувство неловкости; пожалуй, сегодня после работы сразу вернусь на свою съемную квартиру.

Несмотря на рациональные доводы разума, следующие несколько дней я возвращалась домой другим маршрутом, однако вскоре все-таки расслабилась. Подозрительные личности в толстовках меня больше нигде не поджидали, а в окна никто не заглядывал. Пару раз я зашла на страницу к Алене, но та по-прежнему оставалась заблокированной, и вскоре я перестала про нее вспоминать.

Правда, один странный случай все-таки произошел – в туалете торгового центра, через неделю после ночевки у мамы. Я уже собиралась выходить из кабинки, но в это время услышала снаружи неразборчивый мужской голос, а затем – причитания какой-то бабушки:

– Вот тут, вот тут, прямо за той мусоркой…

Я осторожно вышла наружу и увидела, как в соседнюю кабинку заглядывает охранник, а за его спиной тянет шею уборщица. Увидев меня, она тут же начала орать:

– Еп твою мать, не видишь, на двери бумажка висит? Для кого повешано? Дебилы одни, Господи Боже мой…

Я почувствовала, как у меня закипает кровь где-то в области висков, но со всей силы сжала лямку своей сумки и спокойно сказала:

– Извините, не заметила. А что здесь случилось?

Наклонившись, охранник с силой что-то вырвал из угла туалетной кабинки и с кряхтением выпрямился, а затем показал мне странный черный предмет размером со спичечный коробок:

– Кто-то установил скрытую камеру за мусорным бачком. Можно проверю и здесь?

Я ошарашенно кивнула и отошла, но в других двух кабинках ничего не оказалось. Уборщица начала тут же протирать пол и что-то бормотать себе под нос, а охранник стал прищуренным взглядом разглядывать камеру и спросил:

– Вы не видели, из туалета перед вами никто не выходил? Может, у кого-нибудь была на лице маска, или темные очки…

Пожав плечами, я помотала головой и попыталась вспомнить свою дорогу в туалет, хотя смысла в этом было мало – я захожу в этот торговый центр так часто, что по пути в туалет, к банкомату или в Бургер Кинг давно размышляю о чем-то другом. Впрочем, здесь всегда так много людей, что на случайного прохожего в кепке я бы все равно не обратила никакого внимания.

– А по камерам посмотреть нельзя? – спросила я.

– Они охватывают только вход в коридор, который ведет к туалетам, – покачал головой охранник. – Мы не сможем увидеть, кто потом куда завернул. Так что вряд ли найдем извращенца.

Я мысленно порадовалась, что не стала заходить в среднюю кабинку, и решила, что в следующий раз потерплю до дома. Поднимаясь по эскалатору, я вспомнила, что нечто подобное несколько лет назад случилось с моими одногруппницами, жившими в общаге: кто-то поставил скрытую камеру в женскую душевую, но известно об этом стало только через два месяца. Виновник был пойман случайно – одним поздним вечером моя одногруппница зашла в душевую и увидела, как в дальнем углу сидит человек и что-то торопливо ковыряет в стене. Подойдя к нему, Даша с удивлением обнаружила, что перед ней не парень, а девушка; та испуганно обернулась, с нервной улыбкой кивнула и застыла на месте, ожидая, когда моя одногруппница уйдет. Но Даша не ушла – она наклонилась и попыталась разглядеть, что девушка делает в углу душевой, после чего та начала прятать некий предмет в сумку и попыталась уйти. Даша схватила ее за локоть и заставила все объяснить; сначала та сопротивлялась, но затем заплакала и отдала сумку, в которой оказалась крохотная беспроводная камера.

Как выяснилось, за два месяца до этого девушке написал незнакомец, предложивший ей немного подзаработать. Задача казалась простой: нужно в условленном месте взять небольшой девайс и незаметно установить его в женскую душевую, а через шесть недель забрать его и отнести в то же место. За это она получит 80 тысяч рублей, что для жившей в общаге первокурсницы было неплохой суммой.

Девушка догадалась, что за предмет ей предстоит установить, но заказчик заверил ее, что видео будут продаваться за хорошие деньги частным лицам и не попадут в общий доступ. Она согласилась, но ей все равно стало немного стыдно, и она попыталась хотя бы поставить камеру так, чтобы в кадр не попадали лица обнаженных девушек – пусть проверить это она и не могла. Понуро стоя перед Дашей, девушка ревела и была готова отдать все заработанные деньги пострадавшим студенткам, хотя сама она пока получила только 20 тысяч. Суд дал ей два года условно.

Желание подсмотреть за девушками в душе казалось мне объяснимым, но скрытая камера в туалете… Впрочем, бывают фетиши и похуже – я не самая большая любительница порнографии, но мне попадались разные ролики, в том числе из туалетов, соляриев и кабинетов гинеколога. Продолжая рассуждать в своей голове о преимуществах и недостатках развития технологий и о том, что следующим поколениям женщин придется просто принять тот факт, что увидеть их тело любому желающему будет становиться все проще, я направилась в сторону дома.

Зайдя в полусумрак подъезда, я чуть не подпрыгнула – прямо передо мной у входа в подвал стоял какой-то высокий человек. От неожиданности я попятилась назад и уперлась спиной в только что закрывшуюся дверь, но незнакомец примирительно поднял руки и вежливо произнес:

– Извините, вы мне не поможете? Я одна не справлюсь.

Только в этот момент я поняла, что передо мной стоит не мужчина, а женщина; рядом с ней к стене была прислонена швабра, а замок на облупленных деревянных дверцах в подвал оказался приоткрыт. Несмотря на оглушительный стук собственного сердца, я услышала доносящееся из подвала глухое шуршание – словно кто-то яростно скреб когтями по дереву и пытался прогрызть себе путь наружу.

– Кажется, у нас в подвале появилась новая жизнь, – ухмыльнулась женщина. – Может быть, вы меня помните, я живу на третьем этаже. Наталья.

Я кивнула в ответ, откашлялась и пробормотала:

– Люба. А какая помощь требуется?

– Мм… Там в углу лежит кирпич, поставьте его так, чтобы дверь в подъезд не захлопнулась. Я открою подвал, а вы следите, чтобы эта… сущность не побежала по лестнице вверх. Если что, бейте шваброй. Сможете?

Я молча покивала, чувствуя, что готова в любой момент упасть в обморок, но взяла швабру и встала на исходную позицию. Наталья на меня посмотрела, молча кивнула и резко открыла дверь, откуда тут же выскочило что-то большое и толстое; подавив желание завизжать, я стала подпрыгивать и остервенело махать шваброй в сторону выхода на улицу. Животное выскочило наружу, и при свете дня им оказалась огромная жирная крыса размером с небольшую кошку; она приподняла нос и осмотрелась по сторонам, а затем побежала в сторону кустов сирени. Я за два прыжка добралась до выхода из подъезда, оттолкнула кирпич и захлопнула дверь.

– Спасибо, – произнесла Наталья. – У нас тут крысы уже бывали, но настолько большую я еще не видела.

Она забрала у меня швабру и попрощалась, а я достала ключи и пообещала себе, что к новому году меня здесь уже не будет. Выбирая жилье прошлой осенью, я не сразу поняла, почему мне готовы сдать эту однушку так дешево, но затем все встало на свои места. Хозяйка квартиры предупредила, что на первом этаже сейчас никто не живет, хотя по соседству со мной еще недавно проживала не очень благополучная семья. В первый раз зайдя в коридор своего нового жилища, я это почувствовала сама – казалось, что за стеной находится помойка, и желто-коричневые пятна вдоль плинтуса это подтверждали. Во время второй ночи в этом месте я проснулась от того, что по моей подушке ползет таракан; в течение трех следующих недель я все свободное время убиралась, распыляла по углам инсектицидный аэрозоль и занавешивала вентиляционные отверстия мелкой сеткой.

Впрочем, я не жаловалась – это было единственное жилье, которое я могла себе позволить на зарплату младшего frontend-разработчика. Через дорогу располагалось небольшое кладбище, однако меня это не смущало, потому что мои окна выходили на другую сторону во внутренний двор. Неприятный запах я вскоре перестала замечать, а тараканы по квартире больше не бегали. Немного пугало отсутствие на моем этаже других людей – особенно когда мне казалось, что по ночам за стеной что-то шуршит – но потом я привыкла и к этому. Нужно дождаться первого повышения, и я из этой дыры съеду.

В течение пары недель после инцидента с крысой в подвале я окончательно перестала волноваться о незнакомце в капюшоне, хотя пару раз мне снилось, что кто-то залезает ко мне в окно и подходит к моей кровати. Я в ужасе просыпалась, и в первые мгновения мне действительно казалось, что рядом со мной кто-то стоит, после чего я в панике пыталась нащупать выключатель настенной лампы. Конечно, в комнате никого не оказывалось, однако я еще долго лежала с включенным светом, ощущая легкую дрожь и понимая, что уснуть смогу теперь только под утро.

Так прошла первая половина июня, однако погода все больше напоминала раннюю осень: дожди, холодный ветер и серое небо. Таким же унылым было и мое настроение, и именно этим я старалась объяснить свою легкую паранойю и проблемы со сном. Время от времени я начинала испытывать необъяснимую тревогу; часто мне казалось, что кто-то смотрит мне прямо в затылок, однако я поворачивалась и не видела ничего, кроме безучастных взглядов, направленных в экран телефона или в стену вагона метро.

Я убеждала себя, что дело в напряженном рабочем графике и отсутствии нормального отдыха; нужно лишь дотерпеть до начала июля, после чего начнется долгожданный трехнедельный отпуск. Иногда у меня проскакивали мысли, что профессию нужно сменить – мне нравилось заниматься разработкой сайтов, но временами начинало казаться, что это не мое. Некоторые задачи давались мне с трудом, из-за чего я часто оставалась на работе до позднего вечера и успевала поспать не больше пяти часов. Начальник разделял мои сомнения – он неоднократно намекал, что я работаю слишком медленно, и советовал поискать профессию, более подходящую для женщин.

Я вымученно улыбалась и обещала подумать, а затем открывала документацию и начинала вчитываться в каждую строчку с удвоенной силой. Во время изучения теории все выглядело логичным и понятным, однако при выполнении реальных задач постоянно возникали какие-то непредвиденные проблемы, решения которых приходилось искать чуть ли не целый день. В такие моменты я свою работу ненавидела, но в конце концов все-таки решала задачу, и полученное от этого чувство удовлетворения затмевало страдания предыдущих часов.

В очередной раз продираясь через мешанину из легаси-кода предыдущих разработчиков компании, я почувствовала вибрацию телефона, сообщающего мне о том, что на часах уже восемь вечера. Это время я недавно решила сделать своим личным дедлайном – как только звонит будильник, я заканчиваю работать и иду домой, даже если взятые задачи не выполнены до конца. В последние недели я чувствовала, что начинаю выгорать, и пора было ограничить свои рабочие дни хотя бы одиннадцатью часами. Я выключила компьютер, сообщила охраннику, что в офисе больше никого нет, и пошла домой.

Дождь закончился, но к вечеру снова похолодало, и я похвалила себя за то, что надела ветровку потеплее. Выйдя из метро, я хотела по привычке остановиться и украдкой посмотреть по сторонам, однако передумала и просто пошла домой – ибо сегодня я испытывала какое-то странное умиротворение. У меня ни разу не возникало ощущения, что за мной кто-то наблюдает, и впервые за долгое время я почувствовала себя хорошо.

Тревога, которую я испытывала в течение последних недель, стала казаться смешной – я на ровном месте убедила себя в том, что за мной кто-то следит, и сама везде искала этому подтверждение. Любой взгляд в мою сторону я считала подозрительным, а каждый человек в темной толстовке и капюшоне казался мне чуть ли не маньяком. Факт в том, что я никому не нужна, и впервые в жизни я поняла, как это замечательно.

Напевая про себя какую-то детскую песенку, я перепрыгнула через лужу и свернула в сторону своего дома. Справа через дорогу от меня располагался вход на кладбище, а слева стояла моя пятиэтажка. Я начала рыться в сумке в поиске ключей и собиралась уже завернуть во двор, но тут краем глаза увидела, что за окном соседней квартиры едва заметно зашевелилась занавеска.

Я выронила ключи обратно в сумку и чуть не застыла на месте, но тут же опомнилась и встряхнула головой. Да, в этой квартире уже много месяцев никто не жил, однако хозяева могли в нее вернуться или кому-то сдать. Если я и дальше буду бояться каждого шороха и завывания ветра, через пару лет окажусь в психушке. Сворачивая к своему подъезду, я еще раз взглянула на потрескавшееся окно соседней квартиры, но теперь занавеска оставалась неподвижной, а через небольшую щель проглядывала лишь темнота.

Я продолжала себя убеждать, что все нормально, однако чувство приятной легкости безвозвратно ушло, а тревога охватила меня с новой силой. Ощущая, как сердце бьется все сильнее, а ладони покрылись липким потом, я открыла дверь и зашла в темный подъезд. Площадку первого этажа освещала лишь тусклая лампочка, но в подъезде никого не оказалось; бросив взгляд в сторону приоткрытого подвала, я поднялась по ступенькам и подошла к своей двери. Казалось, что из глазка на двери слева на меня кто-то смотрит; я хотела на него взглянуть, но понимала, что за выпуклой стеклянной поверхностью увижу лишь маленькую черную точку. Поворачивая ключ в замке, я надеялась услышать за соседней дверью разговоры и смех, но в подъезде стояла полная тишина. Если дверь слева от меня внезапно откроется, я сразу побегу в сторону выхода; плевать, если оттуда выйдет какая-нибудь бабушка, а ключи останутся торчать в замочной скважине моей квартиры. Однако ничего не произошло – распахнув дверь, я торопливо зашла внутрь и тут же захлопнула ее обратно.

Я в очередной раз попыталась убедить себя в том, что начинаю волноваться на ровном месте, однако я точно видела, что занавеска пошевелилась – словно кто-то за ней сидел и следил за каждым, кто заворачивает во двор. За десять месяцев здесь я ни разу не видела, чтобы в эту квартиру кто-то заходил, ни разу не слышала за стеной разговоры или шаги и была абсолютно уверена, что там никто не живет. Возможно, в дополнение к тараканам там завелись какие-нибудь мыши, которые бегают по всей комнате в поисках еды, но эта мысль успокаивала не сильно.

В голове промелькнула безумная мысль, что меня кто-то поджидает в комнате; я резко включила свет, но в моей квартире было пусто. Я тут же погасила лампы, словно опасаясь, что кто-то может заглянуть в мое окно, и плотно закрыла все занавески. Комната погрузилась в кромешную темноту, а я встала посередине, боясь сделать лишний шаг.

Я не понимала, действительно ли кто-то меня преследует или я все придумала, но очевидно было одно – если так будет продолжаться и дальше, вскоре я окончательно сойду с ума. Казалось, что какой-то невидимый кошмар теперь будет преследовать меня до конца жизни, и я не знала, как с ним справиться. Странных совпадений за последнее время случилось слишком много; что-то я могла додумать сама, но некоторые события было невозможно списать на простую игру воображения. Кто-то следил за мной на выходах из магазина и метро, кто-то пытался получить мою фотографию, кто-то поставил скрытую камеру в туалете торгового центра. И кто-то оказался в соседней квартире, где уже давно никто не жил.

Я затаила дыхание и на цыпочках направилась к противоположной от окна стене. В какой-то момент предательски заскрипел пол, но я тут же подняла ногу и переступила через скрипучую половицу, а затем стала идти еще более осторожно. Вскоре я добралась до стены и как можно аккуратнее прислонилась к ней ухом.

Закрыв глаза и затаив дыхание, я изо всех напрягла слух и сконцентрировала все внимание на происходящем в соседней квартире, однако там было абсолютно тихо. За окном вновь пошел дождь, и тишину нарушал лишь глухой шелест листьев и далекий стук капель дождя. Через несколько минут я поняла, что снова занимаюсь какой-то ерундой, и стала немного успокаиваться; тяжело вздохнув, я уже собиралась пойти на кухню и поставить чайник, но в этот момент услышала в соседней квартире тихие шаги. А затем – едва различимый глухой звук. Казалось, будто с другой стороны кто-то прислонил к стене стеклянный стакан.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться и даже вдохнуть. Судя по всему, человек в соседней квартире продолжал аккуратно двигать по стене стаканом, словно пытаясь найти самую удачную для прослушивания точку, а затем остановился. Я продолжала стоять, прислонившись ухом к стене, но вскоре перестала что-либо слышать; мое сердце бешено билось, а грудная клетка начала трястись, и я почувствовала, что готова зарыдать. Из глаз потекли слезы, и я бесшумно затряслась, закрыв рот рукой. Мои ноги начали подкашиваться, и я сползла вниз, продолжая тихо плакать и ощущая, словно попала в какой-то кошмар, из которого теперь никогда не смогу выбраться.

Из-за стены больше не доносилось ни единого звука, но я знала, что там кто-то есть; аккуратно поднявшись, я вытерла ладонью лицо и медленно пошла в сторону кровати. Я забралась под одеяло и обхватила руками колени, чувствуя, что к глазам снова подступают слезы. Кто-то решил превратить мою жизнь в ад, и каким-то образом я понимала, что все случившееся – только начало.

Я почти неподвижно лежала всю ночь и несколько раз проваливалась в короткий сон, наполненный кошмарными образами, от которых я тут же просыпалась. Через несколько часов наступил рассвет, и из соседней квартиры по-прежнему не доносилось ни звука, однако я больше не надеялась на то, что все происходящее – игра моего воображения. Кто-то действительно начал за мной следить.

Я пролежала в кровати до семи утра и решила вставать, уже чувствуя, как левый висок начинает пульсировать, предвещая нестерпимую головную боль. Я кое-как умылась, собрала вещи и поехала на работу, постоянно меняя маршрут и каждые пару минут оглядываясь через плечо.

В офисе никого не было, а первые коллеги приехали лишь через час. Я вяло отвечала на их приветствия и безуспешно пыталась сосредоточиться на коде в консоли разработчика, однако перед глазами всплывали кошмарные образы прошлой ночи. Как назло, именно теперь меня стало сильно клонить в сон; я то и дело встряхивала головой, но затем вновь опиралась на руку и чувствовала, как мои глаза слипаются, а голова медленно сползает вниз.

От подступающего сна меня пробудил громкий голос директора, который только что зашел в офис и остановился в проходе:

– Доброе утро! Надеюсь, все в хорошем настроении и готовы как следует поработать. А пока я рад сообщить, что у нас в команде появился новый разработчик. Прошу любить и жаловать: Стас!

Я вяло подняла голову и вытянула шею, пытаясь разглядеть нового коллегу, который начал с улыбкой кивать и пожимать присутствующим руки. Это был высокий парень в хорошо выглаженной белой рубашке, которая подчеркивала его рельефную спину, и я с любопытством ждала, когда он придет знакомиться к нам. Стас подошел к каждому присутствующему в дальней половине офиса, а затем развернулся и с улыбкой пошел в нашу часть комнаты, глядя прямо на меня. Я наконец смогла разглядеть его лицо и застыла на месте, потому что в этот момент меня словно ударил разряд электрического тока. Ощущая поднимающийся внутри ужас, я наконец поняла, почему походка того человека в капюшоне показалась мне смутно знакомой.

2. Первый поцелуй

– Вау! Оказывается, ты тут тоже работаешь?

Познакомившись со всеми остальными, Стас сел на соседнее кресло и убрал рюкзак под стол. Включив компьютер, он чуть подъехал ко мне, после чего я инстинктивно попыталась отодвинуться назад, но уперлась спинкой стула в подоконник. Когда я только сюда устроилась, у меня было на выбор четыре свободных места, однако я не задумываясь выбрала кресло в самом углу. Сейчас я бы предпочла оказаться в центре офиса.

За два года Стас ничуть не изменился, хотя раньше я видела его лишь в толстовках и кедах, а не в рубашке и гладко начищенных ботинках. Кажется, в момент нашей первой встречи в торговом центре под его расстегнутой курткой виднелась серая кофта с изображением Микки Мауса; именно на него я смотрела, пока незнакомый мне тогда Стас шел в мою сторону, а затем неожиданно встал прямо передо мной и перегородил мне дорогу. Остановившись, я вопросительно подняла на него глаза, а он улыбнулся и сказал:

– Ты мне понравилась. Пошли погуляем?

Через двадцать минут мы сидели на небольшом мягком диванчике на верхнем этаже торгового центра – в полусумраке недалеко от входа в кинотеатр, где только что начался очередной сеанс. Стас уже успел взять меня за руку и о чем-то тихо рассказывал, но мне было не до того – я думала лишь о том, что от волнения у меня вспотели ладони, от чего я начинала нервничать еще сильнее. Да, несколько раз со мной знакомились и раньше, но каждый раз мне давали выбор: дать свой номер или сказать, что у меня уже есть парень. А сегодня меня просто повели за собой, поставив перед фактом, что у нас началось свидание. И мне это нравилось.

Пока я собиралась с мыслями и пялилась на свою холодную костлявую руку, Стас аккуратно взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе, а потом поцеловал в губы. Я не понимала, как мне реагировать, и сначала инстинктивно отодвинулась, но затем почувствовала внезапный прилив желания и поцеловала его в ответ. Голова приятно кружилась, пока едва знакомый парень легко покусывал мне губы и касался языком моего языка, а затем также неожиданно остановился и с улыбкой произнес:

– Пойдем?

Не дожидаясь моего ответа, Стас встал и подал мне руку, и я не раздумывая пошла за ним. Я не знала, куда он меня ведет, но говорила себе, что нужно остановиться, пока не стало слишком поздно. Однако мысль о том, что я скоро могу оказаться у незнакомого парня дома, меня не пугала – наоборот, я чувствовала какое-то любопытство и приятное предвкушение. Естественно, спать с ним я не собиралась, но мне уже нравилось проводить с этим человеком время – даже если я его почти не знала. И я пошла.

Мы спустились на трех эскалаторах вниз и вышли на улицу, где уже почти полностью стемнело, а с неба начал падать густой снег. Я шла рядом со Стасом в противоположную от моего дома сторону, пытаясь угадать, где он живет, но перед спуском в метро он внезапно остановился, достал из кармана блокнот и ручку и начал что-то писать. Вырвав листок, Стас протянул его мне и сказал:

– Если что, пиши.

После этого он похлопал меня по плечу и спустился в подземный переход, на прощание улыбнувшись еще раз. Я застыла на месте и уставилась на бумажку с телефонным номером, пытаясь понять, что происходит и что вообще случилось в последний час. Вместо предвкушения я почувствовала разочарование и обиду; казалось, что со мной решили сыграть в какую-то игру, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я хотела выбросить бумажку, но взглянула на нее еще раз и на всякий случай убрала в сумку, а затем поплелась домой.

За ужином мама самозабвенно пересказывала диалоги других учителей с работы, но я ее почти не слушала, потому что Стас не выходил у меня из головы. Меня раздражала его самоуверенность и наглость; меня бесило, что он был настолько убежден в своей неотразимости, что мог поцеловать в губы едва знакомую девушку, словно она только этого и ждет. При этом он не представлял собой ничего особенного: стандартная внешность, ничем не примечательное лицо и дебильная кофта с Микки Маусом, которую он уже явно перерос. Однако весь вечер я почему-то думала только о нем, и мне снова хотелось с ним увидеться.

Как назло, свой номер я Стасу не оставила, поэтому не могла просто сидеть и ждать, когда он решит мне написать. Если я хотела еще раз с ним пообщаться, мне предстояло сделать непривычный первый шаг; это казалось каким-то неестественным и неправильным, хотя я убеждала себя в том, что первый шаг он уже совершил сам. Подумав еще немного, через два дня я все-таки собралась с силами и отправила сообщение:

«Ты какой-то наглый, ты в курсе?»

Чувствуя жар в щеках, я бросила телефон на кровать экраном вниз и начала ходить по комнате, в глубине души желая, чтобы номер оказался неверным. Через пару минут я с волнением взяла телефон, но никаких сообщений не было; я включила беззвучный режим и снова кинула телефон на подушку, а затем пошла на кухню и заглянула в холодильник. Ничего нового за последние пятнадцать минут там не появилось, однако я отрезала себе ломтик сыра и стала жевать его с куском белого хлеба, пытаясь представить, что мне может ответить Стас. Вероятно, ничего – скорее всего, у него такие «свидания» происходят каждый день, и обо мне он уже даже не вспоминает. В таком случае я напишу все, что думаю о его методах знакомства, и посоветую быть осторожнее – не каждой девушке понравится, когда ее целует какой-то малознакомый тип, и рано или поздно ему вполне могут дать по зубам. Или даже написать заявление в полицию.

Дожевывая бутерброд, я вернулась в комнату и села за ноутбук, бросив взгляд на телефон. Даже если сообщение уже пришло, оно может подождать – у меня есть более важные дела, чем каждые пять минут проверять уведомления. Я пощелкала по ярлыкам, удалила с рабочего стола ненужные значки, пролистала папку с материалами для курсовой и только после этого лениво потянулась за телефоном. Не спеша нажав на кнопку включения, я увидела новое сообщение – платформа MoneyWin предлагала мне взять микрокредит.

В раздражении смахнув СМС, я открыла диалог со Стасом и с удивлением обнаружила, что он мое сообщение уже прочитал. Посмотрев несколько секунд на надпись «был(а) недавно» и убедившись, что она не меняется на «печатает…», я выключила телефон и швырнула его на кровать. Меня охватила злость – почему я вообще жду этого сообщения так, словно это мой единственный шанс пообщаться с парнем? Да, я не самая красивая и желанная девушка на свете, но некоторые парни проявляли ко мне интерес, и я вряд ли проведу всю жизнь одна. Единственные пока в моей жизни отношения научили меня одной вещи: если я человеку не нужна, то и он не нужен мне.

С этой мыслью я занялась своими делами за ноутбуком и взяла телефон лишь через полтора часа. Я мельком глянула на экран, не ожидая ничего интересного, но мое сердце учащенно забилось, когда я увидела новое сообщение – и в этот раз от него:

«Я уж думал, не напишешь) как дела?», отправлено 39 минут назад.

Ухмыльнувшись, я зашла в диалог, чтобы пометить сообщение прочитанным, и вышла без ответа – пусть тоже подождет пару часов. Правда, вряд ли он обратит на это внимание – не факт, что он вообще понял, кто ему написал. Но я в любом случае не буду показывать, что ждала его сообщения.

Через десять минут я не выдержала и взяла телефон в руки, но, как только я открыла диалог, моя способность связно выражать мысли куда-то исчезла. Я пялилась на мигающий курсор и пыталась придумать, о чем можно поговорить с едва знакомым человеком, однако в голову не приходило ничего интересного. В этот момент я пожалела, что в последние годы избегала онлайн-общения, считая это бессмысленной тратой времени. Каждый раз, когда мне писал какой-нибудь незнакомый парень с предложением пообщаться, я вежливо отвечала, что уже занята – даже когда это уже было не так.

Напряженно покусывая губы, я несколько раз набирала и стирала ответ, но в итоге не придумала ничего лучше, чем «Все отлично, а у тебя?» По крайней мере, теперь над следующим сообщением придется думать ему, однако размышлял он недолго – не успела я перечитать нашу короткую историю переписки, Стас уже начал набирать ответ. Я торопливо вышла из приложения и уставилась на телефон в ожидании уведомления, но оно появилось уже через пару секунд. На экране высветилось:

«Не хочешь погулять еще раз? Приходи сегодня туда же в 19:45»

Увидев это, я замерла на месте – так быстро видеться с ним во второй раз я не была готова. Часы показывали 17:23, и я начала лихорадочно считать, сколько времени у меня осталось в запасе. Какая-то часть моего мозга упрашивала меня написать, что сегодня вечером у меня другие планы, но я понимала, что могу навсегда упустить шанс встретиться со Стасом еще раз. Это было убого и жалко, потому что он пока не сделал ничего, чтобы действительно мне понравиться. Но даже несмотря на возникшую нервозность и легкое раздражение, которое я к нему все еще испытывала, я хотела провести с ним время. И я хотела, чтобы он снова меня поцеловал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.