СЕРГЕЙ ТАРАСОВ
Как я не умел любить

От автора

Сложно себе представить, чтобы повесть Достоевского «Белые ночи», написанная в 1848 году, могла обрести такую бешеную популярность в наши дни. И всё же, история о безнадежной влюбленности стала вдруг фаворитом среди пользователей TikTok и Instagram.

Пользователи социальных сетей со всего мира воспевают трогательную историю любви, которая описана в книге, и сокрушаются от того, что она разбила им сердца. «Ведь каждому хочется влюбиться по уши. И вот я читаю «Белые ночи» Достоевского», – говорится в одном твите.

Так почему же малоизвестная до нынешнего момента миру повесть, написанная более 170 лет назад, вдруг привлекла к себе внимание читателей?

Здесь есть одна важная причина успеха, по которой эта книга в этом году стала трендом мировых соцсетей и нашла отклик у такого огромного количества новых читателей. Она связаны с самой фабулой повести.

Читатели, ассоциируя себя с рассказчиком, соотносят себя с его потребностью – быть замеченным хоть кем-нибудь. Подчеркивая оторванность «мечтателей» от реального мира, их неспособность жить среди людей и получать радость жизни от простых, обыденных вещей. Неудивительно, что история о человеке, который ведет иллюзорную жизнь, стала настолько популярна в социальных сетях, где пользователи намеренно романтизируют свою жизнь. Как всегда бывает при сравнении, правду подскажет только чужой реальный опыт, в данном случае рассказчика-инфлюэнсера. «Мне уже начинает казаться в эти минуты, что я никогда не способен начать жить настоящею жизнию; потому что мне уже казалось, что я потерял всякий такт, всякое чутье в настоящем, действительном», – сетует рассказчик.

Но, помимо этого, причина, по которой эта книга «зашла» такому количеству новых читателей в том, связана с романтическими отношениями. Она задела молодых людей за живое из-за того, что они устали от «близости» с гаджетами, от знакомств в интернет-приложениях, от виртуального общения. Испытывая при этом огромную умственную нагрузку, устаёт народ, психически «истирается», инстинктивно хочет чего-то живого, заряжающего, настоящего.

Интересно вот еще что. Рассказчик и Настенька встречаются несколько раз и он осознает, что влюбился в нее. Они просто встречаются в белые ночи на улицах Санкт-Петербурга и ничего больше! И это само по себе так романтично!

Настенька влюблена в другого. Ее возлюбленный пообещал вернуться через год. Когда же Настеньке показалось, что возлюбленный ее бросил, она вместе с рассказчиком начинает мечтать о том, какой могла бы быть их совместная жизнь. Однако возлюбленный Настеньки объявился на следующий день, и она оставляет рассказчика, написав ему письмо с извинениями. Главный герой прощает и всё равно продолжает её любить.

Тут современный читатель в равной степени испытывает удивление и восхищение от трогательного и оригинального(!) финала, чувствуя, что заканчивается его ассоциация с рассказчиком. Как можно соотнести себя с его потребностью продолжать любить Настеньку, если для нового знакомства достаточно кликнуть пару раз в приложении. Но принимать даже самые незначительные решения он уже попросту неспособен, ибо увяз в виртуальной трясине. Опять про реальность ли это? Возможно… А возможно и нет. Возможно это про то, что мы разучились любить!

Если под влюбленностью понимать влечение и романтические чувства, возникающее в процесс предварительного интимного сближения, то любовь тогда определяется как влюбленность, приведшая к ряду свиданий близких к идеальному и переросшая в здоровую привычку, без которой партнеры не представляют себе дальнейшую жизнь друг без друга.

Известно, что каждая эпоха знаменательна своей собственной формой искусства. Девятнадцатый век отличился платоническими любовными романами. Если рассуждать столетиями в плане наполненности общества счастием, то платонические отношения в 19 веке намного опережают наше общество цифровых, не очень-то романтичных знакомств. В наши дни многие женщины сами приглашают в гости на «первом свидании», не давая шансов таким чувствам как влюбленность. Все это удручающе и беспросветно мрачно. Как однажды выразился Антонио Гала – «в нашем обществе легко заниматься любовью, но трудно влюбиться». Такое ощущение, что, становясь все доступнее, любовь (если это слово здесь уместно) опростилась настолько, что не только не отражает влечений, но и отключая их одно за другим, приучает нас вообще ничего не чувствовать.

А в девятнадцатом веке, да и в двадцатом в наполненном счастием отношениях: без влюбленности, нет любви. При отсутствии влюблённости, сексуальное желание может остаться, но любовь вряд ли зародится.

В нашу эру практики сексуального наслаждения сыплются как из ведра. 21 век подарил женщинам многое, к примеру, точку Джи, оргазмический резонанс, технику «глобального пика». Эти практики, позволяющие раскрыть потаенную женскую сущность целиком и полностью, вкратце рассматриваются на этих страницах. Поначалу это внушает чувство ложного облегчения: от всего этого легко отмахнуться, сочтя чем-то вроде сдвига по фазе. «Прогресс никто не отменял. Что тут такого?» – спросил один из читателей. Когда я, лишь немного покривив душой, посетовал, что 21 век затеял гонку по нисходящей в самом буквальном смысле слова, другая читательница съязвила: «Что, не дает покоя чужое счастье?» Может, я и впрямь неравнодушен к чужому счастью, но всё это кажется мне несколько нездоровым.

Существуют и другие исследования. В частности, в одном из них был сделан следующий вывод: даже короткая окрыляющая влюбленность к объекту, достойному любви, по ощущению счастия намного выше чем идеальное любовное свидание.

Неприятие таких чувств как влюбленность олицетворяет собой отнюдь не пик сексуального освобождения, а, наоборот, убогий и гибельный штопор. Лишение любви одного из величайших платонических удовольствий, как ни прискорбно, влияет как на мужские представления о женской сексуальности, так и на сексуальные реакции. Ни один мужчина не родился с непреодолимым желанием к спонтанному сексу. Такое надо в себе «тренировать», а ради этого придется убить в себе массу других желаний и эмоций.

Остается лишь надеяться, что теперь, когда таких чувств практически не осталось, из всего этого лишь единственный путь – назад! Пока еще не поздно и не превратилось в общественном сознании в стойкую привычку.

Прежде чем я начну свое «любовное» повествование, позвольте мне кое-что прояснить: оно не имеет никакого отношения к тому, что я испытываю к своей второй половинке. Наша сексуальная жизнь прекрасна, а моя жена – тем более. Пока я не нашел ее, у меня был преимущественно случайный секс, а чуть позднее более качественные, короткие отношения. Я не скучаю по тем подругам, с которыми раньше занимался сексом, и я не хочу спать с кем-то еще. Тот факт, что я однажды прозрел и дошел до серьезных отношений, также не означает, что я или любой из нас должен отказаться от части своей личности только потому, что мы с кем-то встречались.

Так вот, проанализировав свой сексуальный опыт, оказалось, что я был влюблен всего четыре раза! А по лекалам Достоевского и того меньше – всего один раз! Вы, думаю, прочтя эту книгу, сразу поймете в какой именно из этих четырех влюбленностей, я приблизился к описанной классиком истории.

И почему, как пишет Guardian, Федор Михайлович стал звездой соцсетей, а история главного героя произведения «Белые ночи» через 170 лет оказалась неожиданно близка людям всего мира.

ВЛЮБЛЕННОСТЬ ПЕРВАЯ

Я заплакал, когда врач-эндокринолог из поликлиники с тоненькой длинной косичкой на затылке, у которой я по месту жительства наблюдался, показала мне анализ крови. Он доказывал, что у меня еще одна «страшная» болезнь – сахарный диабет второго типа. До этого еще со школы меня преследовала другая эндокринная болезнь – гипотиреоз, приведший к увеличению веса, вплоть до ожирения. На что моя мама посоветовала: «если ты хочешь повзрослеть и в чем-то разобраться, то для начала надо всё, что с тобой происходит, как можно подробней изложить на бумаге, а потом внимательно перечитать и тогда, возможно, найдется выход».

Поэтому я вел скрупулезный дневник наблюдений за собственным телом, кожей измеряя даже такие показатели, как сила мышц, не говоря уже о других показателях крови и тела. В поликлинике мне выписывали лекарства и направления на анализы крови. Я послушно всё фиксировал и по мере возможности выполнял, но продолжал толстеть.

Каждые три месяца, сдавая кровь на сахар я обратил внимание, что тех сестер, которые берут кровь, называют процедурными. Одну из них я запомнил навсегда. Девушка была бледная как смерть, а все остальное у неё черное: волосы, глаза с отблеском неминуемой вечности, и ногти тоже черные. Красивая даже. Я тогда прилично струхнул. После того случая представлял, что все эти сестры – не такие как все, другие. Не обязательно как в голливудских фильмах: люди в черном, особь, другие. Но что-то в ту сторону есть. Прямо-таки кровососка в живом обличье.

Занятия физкультурой я ненавидел, потому что больше всего боялся, что все увидят мой желеобразный живот и взмокшее от усилий тело. Там мне было стыдно и становилось еще хуже, когда одноклассники показывали на меня пальцем. Во дворе меня дразнили, я что-то кричал им в ответ, судорожно трясясь в бессильной злобе. Дома, вспоминая обрывки фраз ребят, их лица, уже ставшие мне противными, не выдерживал, не в силах сдержать слезы:

– Мама, что это правильно?! Почему именно меня так зацепило, почему именно мне так досталось?

Как всегда, мама заключала меня в объятия. Тихо-тихо нашептывая слова успокоения, медленно поглаживала по голове и своим звенящим петербургским произношением уже громче продолжала:

– Не ты один, всем достается от этой жизни. У каждого свои проблемы, каждому плохо по-своему. Но, нет ничего непобедимого и непреодолимого, все болезни можно вылечить, все поправимо, главное не падать духом.

В девятом все ребята из моего класса писали любовные записочки к девочкам. И одна мне ответила! Я не понимал. Почему? Она жила рядом с моим домом. Вероятно, только поэтому. Ей, возможно, скучно было идти одной.

Тем не менее я влюбился в Настю. Мечтал о ней как о своей девушке. А она… А она страдала по одному красавцу из десятого класса. Именно тогда я и понял, что за сильные удовольствия необходимо расплачиваться столь же сильными страданиями.

Я караулил ее возле школы, выглядывая из-за угла, с кем она пойдет. А она караулила своего красавца, который то провожал ее после школы, то уходил с другой. Но она была счастлива этим унижением и не оставляла попыток завладеть сердцем этого ловеласа. Так же как я своих. И пусть после короткого мига радости наступали дни горестных разочарований.

Я старался заботиться о ней, выполнять все ее желания, но Настя всегда была чем-то недовольна. Часто спорила со мной по мелочам и смешно морщила носик, мотая головой, и всплескивала руками, протестуя… Светлые кудряшки, выбивавшиеся из косички и обрамлявшие похожее на сердечко покрасневшее взволнованное личико, только усиливали ее возмущение. Наконец, к моему восторгу вняв моим доводам, широко распахнув, как будто слегка удивленные голубые глаза, кивала, соглашаясь…

Она называла меня скучным и медлительным: все время сидит в своих книжках, слишком долго возится по какой-либо ее просьбе, рассказывает о каких-то нудных вещах. А мне нравилось покупать ей пирожные. Наблюдать за движениями ее рта, когда она их ест. Идти с ней, держа за руку, и читать интересный отрывок из книги. Я влюбился и был несчастлив. Что мог ей дать обыкновенный, скучный толстяк, провожающий ее до подъезда? Пресный хлеб своего нудного постоянства? Я не понимал. Почему? Она не прерывала наши странные отношения и давала изредка себя провожать. Нечестно, думал я, подавать надежду и причинять боль другим. А она не желала объяснить. Ей даже это было скучно.

Насчет скучного толстяка – Настя ошибалась. Я много думал как доказать, что это не так. Закончив школу с золотой медалью, поступил в университет. Тогда я мечтал лишь о том: вот окончу университет и Настя узнает, кем она пренебрегла!

ВЛЮБЛЕННОСТЬ ВТОРАЯ

После окончания журфака университета, два года я работал журналистом и фотографом в небольшой районной газете. Задания были соответствующими – побывать на празднике для пенсионеров в районном парке, отснять заявки на конкурс «Лучший балкон», взять интервью у человека, высадившего клумбу возле подъезда. Пока мама, работавшая секретарем директора в одном из академических институтов, используя связи своего шефа, не устроила меня журналистом на одном питерском телеканале. Эта работа подразумевала работу с большими объёмами информации, анализ баз и создание на основе точных, проверенных фактов новых материалов.

Трудно в этом признаться, к своим двадцати семи годам я ни разу не состоял в отношениях с девушками. Но, как и все молодые люди, я многократно, но, к сожалению, безответно влюблялся. Для меня – обыкновенного парня с темно–каштановыми волосами, зачесанными назад, в ту пору женщина была – диковинной страной, которую не всегда легко понять, причем не только из-за того, что касается политики игнорирования, но и из-за политики манипулирования и как следствие доминирования.

Я, как безнадежный романтик, в поисках своей второй половинки безумно хотел в кого-то влюбиться, но меня и не собирались подпускать к «телу». Девушки давали мне бой везде. Они съедали меня на завтрак в метро, обедали мной в универе и на ужине на вечеринках я добивался только их отрыжки. Череда разочарований, неудач в отношениях, которые даже не успели начаться, сделали меня еще более требовательным, нетерпимым и не склонным к авантюрам. В универе, как и в школе, все свободное время я налегал на учебу, полагая, что отличные оценки позволят мне в будущем найти хорошую работу, а личная жизнь… когда-то там сама наладится. В итоге, я как бы закрылся, ушел в себя. Зачем строить отношения, когда все они заканчиваются одинаково? А с таким настроем трудно найти что-то интересное. В тот отпуск на Кипре мне повезло: «интересное» само меня нашло. Запредельно повезло. До блаженства. До головокружительной эйфории.

Жаркий день в начале лета в Лимасоле. Густой воздух, пропитанный южным солнцем, солью и йодом. Сине-зеленая поверхность моря. Расслабленные люди на пляжах, наполненные воздухом отдыха. Для полного счастья отдыхающим не хватало удовольствия от купания. Морская вода в это время года была прохладная. Купались в море только русские, спортсмены и местные «моржи». По утрам пляжи были практически безлюдными, что было мне на руку, все-таки я еще стеснялся своего полного тела. В тот день при помощи разрезанной наполовину 5–литровой пластиковой бутыли я ловил морских ежей. Вытащив на пляж самого большого из них, стал рассматривать этого уродца и не заметил подошедшую девушку.

– Я тоже люблю купаться и рассматривать в маске рыб и подводных гадов… Меня Нина зовут, – представилась она и протянула мне руку.

Чуть ниже среднего роста, точеная фигура и немного смуглая от загара кожа. Золотистое сияние пшеничных волос усиливало привлекательность словно нарисованного лица с веснушками на чуть вздернутом носу. Огромные зеленовато–серые глаза, отороченные густыми темными ресницами без грамма косметики. Сама естество и юность. Я застыл от её красоты и совсем не мог пошевелиться. Хорошо, что успел надеть тёмные очки и она не увидела, как мои глаза повылазили из орбит. Мимолетная, как разряд молнии, пронеслась в голове мысль: «Что интересно она во мне нашла? Наверняка она подошла ко мне, приняв за кого-то другого». Я несмело протянул ей руку в ответ, внутренне напрягшись. Возможно поэтому рукопожатие было совсем невесомое. Наши пальцы едва соприкоснулись.

– Пойдёте купаться? – спросила она, присев рядом на песок так запросто, будто мы пришли вместе.

– Я только что вышел из воды. Она сегодня немного прохладная, впрочем как и вчера. Меня кстати Вениамином зовут.

Нина улыбнулась и ответила:

– Приятно познакомится с тобой, Вениамин.

– Спасибо. И мне тоже, Нина.

Она стала рассматривать ежа. Я пересказал ей то, о чем недавно узнал о них в интернете. Предупредил, что здесь их так много, что греки даже ведут борьбу с ними. Но безуспешно. Запросто можно наступить на одного из них и поранить ногу. Оценив твердость игл, Нина согласилась:

– Да, опасные гады. Говорят у них вкусная икра.

– Не знаю… Если надо, то вдвоем можно за час поймать десятка два… Один ловит… Другой, рядом, складывает улов, например, в пакет. Могу также узнать как и с чем их есть.

– Да. Нет. Это я так, к слову сказала. Я и не собиралась их есть.

– Я, честно говоря, тоже,– я облегченно выдохнул, избавившись от давящей перспективы думать над дегустацией ёжиков. – Мне здесь больше нравится то, что кукурузу и редиску киприоты заправляют нежным сливочным маслом.

– Редис с маслом, не пробовала. Ой, я кажется опаздываю на завтрак, приду сюда после четырех. Вы придете?

– Да.., приду, – я даже слегка расхрабрился: – После моря приглашаю попробовать местное мезе. Тут недалеко есть симпатичный ресторанчик, – но тут же и ужаснулся:«Зачем сказал?.. Сейчас она меня пошлет! Так тебе и надо. Не подставляйся».

– Только с одним условием, что плавать мы будем вместе, – она повернулась, демонстрируя ровные округлые ягодицы, и стала быстро удаляться.

Следующие несколько часов провёл словно в тумане, не было и пяти минут чтобы я не подумал о ней. До обеда, гуляя по старинным улочкам Лимасола, проигрывая в голове утреннюю встречу, я размышлял о том, что влюблен. С первого взгляда. После обеда я не мог найти себе места. «Не ходи, не нужно тебе туда! Нужно отдыхать, без нервов и лишних переживаний. Сколько у тебя уже было незаконченных драм», – крутились мысли в моей голове. Но фантазии, эротическое воображение пересилили голос разума. Я пришел ровно в четыре часа на то же самое место. Конечно там никого не было. Я даже почувствовал облегчение, но и сразу за ним разочарование от того, что не увижу Нину. «Купаться без неё не буду, подожду», – решил я и начал маяться, совсем не зная куда себя деть. Позагорал полчаса. Никого. Может оно и к лучшему. Успокоившись, я стал уже подрёмывать, но услышал чьи-то шаги возле своего уха. Приподнял голову. От солнца в глазах у меня поплыли круги, и я с трудом смог разглядеть кто это был.

– Привет ловцам ёжиков, – Нина улыбнулась во весь строй зубов, представляя на загорелом лице их белизну и прямизну.

– Привет. Я уже не ждал, что увижу тебя снова, – от неожиданности, весьма откровенно ответил я и смутился.

Она была одета в короткий белый сарафан на тонких бретельках и высокие греческие сандалии. В руке у неё была плетёная сумочка, которую она сразу же приземлила на серый, вулканический песок. Подул теплый ветер, её сарафан всколыхнулся и оголил безупречную фигуру чуть выше бикини. И я уже в который раз выпучил глаза в немом изумлении: миф оживал на глазах! Она не стала укрощать платье, как Мэрилин Монро, а быстрым движением рук сняла сарафан через голову. Это слетающее с Нины белое платье показалось мне необыкновенно сексуальным арт–символом 21 века. Постелив рядом нежно–желтое полотенце, Нина опять улыбнулась и, ничего не ответив, легла.

Потом мы долго плавали, почти обнявшись, и отплывая всё дальше и дальше, ныряли в масках, загорали. Мне нравилось смотреть, как с её пшеничных волос стекает вода. Как прозрачная капля грациозно скользя по шее останавливалась в ключице, светясь, будто жемчужина, набирая лучи уходящего солнца. Устав после такого активного отдыха, да и замерзнув, а ещё проголодавшись, направились в ближайший ресторан, чтобы поесть и хоть немного согреться.

Там время тоже прошло неплохо. Тихо, спокойно за разговорами об интересных местах Кипра. Мы мило потешались над официантом, который носил мезе до тех пор, пока на столе не образовалась четырехъярусная пирамида из стальных тарелок. Съели первый ярус яств, запивая вином, и так и не успели за разговорами попробовать всех рыб Средиземноморья.

Между нами быстро установились теплые доверительные отношения. Ее округлое лицо с нежными веснушками покрылось прелестным румянцем от вина, так шедшим к ее пышным рыжеватым волосам. Нина даже рассказала мне о своих страхах. Она немного побаивалась серьезных отношений и брака. Тревожась тем, что всё закончится скандальным разводом, как у её родителей. По мере взросления эта боязнь усиливалась. Этот страх ощущался ею как предчувствие. Начиная отношения, она до сих пор ни разу не смогла представить дальнейшие совместные счастливые годы. Вместо этого она ощущала ужас, беспомощность перед неминуемым концом любого союза.

К своим неполным ещё двадцати годам Нина успела уже и от матери съехать, чтобы не мешать той налаживать личную жизнь. После школы, окончив курсы флористов, она работала в цветочном магазине. На Кипре впечатлений она уже набралась, а в одиночестве от дефицита общения несколько заскучала. Нина активно познавала мир и пользовалась популярностью у парней, при этом воспринимала мимолетность отношений как должное. Она особо не обременяла себя сложными или длительными отношениями и считала, что нужно время, чтобы сначала набраться опыта и только потом искать своё сокровище. И, как она подумала, знакомство с интеллигентным застенчивым юношей, так похожим на подростка, внесет разнообразие в оставшиеся дни пребывания в этом южном городке.

Днем мы с экскурсией или вдвоем осматривали знаменитые достопримечательности, живописные места. Съездили в турецкую часть Кипра. Я успевал работать, много фотографируя профессиональным аппаратом понравившиеся места – непременно с Ниной в центре. Сделал несколько ее фотографий, весьма удачных. Как и всем красивым девушкам, ей это очень понравилось. А поздним вечером мы купались в немного прогревшемся за день море и, вдоволь наплававшись, наперегонки, без сил падали на серый песок, не испытывая неловкости от случайного прикосновения к полуобнаженным телам друг друга.

После купания, взявшись за руки, мы гуляли по длинной набережной вечернего Лимасола, дыша пропитавшим его запахом остывающего морского воздуха с вплетенными в него ароматами кофе, вареной кукурузы, острой еды и специй или сидели на берегу моря.

Вначале мне было неловко от мысли: «Ей возможно стыдно идти со мной рядом. Здесь полно интересных людей, производящих более сильное впечатление, чем я», особенно, когда молодые греки сворачивали шеи и долго провожали её заинтересованными взглядами. Но потом и это прошло. Мы подолгу говорили обо всем, делились впечатлениями подобно давно знакомым людям, истосковавшимся по общению после долгой разлуки. Надо признать – больше говорила Нина, а я внимательно слушал. Сложно в это поверить: как Нина вообще смогла продержаться пол-отпуска без собеседника?

Я тоже был предельно откровенен с ней и для меня это был необычный формат общения с девушкой. Со стороны Нины – это была скорее покровительственная дружба, с моей – восхищение перед её внутренней свободой и смелостью, позволяющей проявлять инициативу, так для себя я определил её поведение. И красотой, которую всегда боготворил в людях. Я хотел быть похожим на Нину: таким независимым, таким свободным. В том, чтобы в девятнадцать лет выбраться в большой мир и окунуться в холодное море жизни, было что-то романтическое, но мысль об этом казалась мне пугающей. Это означало, что мне пришлось бы оставить в прошлом привычные согревающие ценности. А другой жизни, кроме как с матерью, я не знал.

Нина уезжала на два дня раньше. Я с болью чувствовал её отъезд, и что нужно будет найти слова, чтобы с ней попрощаться. И… объясниться! «Это было на берегу моря, в первую полночь нашего знакомства. Я точно знал, что ангел был там, и море, и я, и звезды, и луна видели его. Этим ангелом была ты! Теперь ты – посланец с небес. Ангел во плоти. А нам, невзрачным неприметным простакам, следует дорожить удачей, если повезет встретить ангела, подарившего им свою красоту», – я мучительно подбирал слова, чтобы рассказать Нине о своих чувствах. Я прекрасно понимал, что женщины, предпочитают смелых мужчин, которые решительно выражают свою любовь. Но проявляя инициативу, тот, кто делает первый шаг, отдает себя в руки другому человеку. Отказ может иметь негативные последствия. Я боялся страданий, забывая о том, что ничего идеального не существует. Сколько раз я чувствовал себя «маленьким и незначительным» после того, как меня с порога отвергла девушка. Может быть, с её стороны это лишь мимолетное увлечение в отпуске, а может, всё перерастёт в серьезные отношения, превратив жизнь в нескончаемую череду счастливых моментов. «Кто знает? А вдруг?..» – осторожно подала голос «последняя надежда» в моей голове, которая почему-то никак не могла спокойно умереть. От одной только этой мысли я чувствовал непередаваемое воодушевление. Меня бросало в дрожь от мысли о высшей любви, которая накрывает целиком и полностью.

Мы пришли на любимый пляж в последний раз и легли, отдавшись спокойствию. Я мог бы прийти на наше место и на другой день, но я берег тот пляж, яркой звездой горящий в моей памяти, каким оставил его с Ниной именно в тот день. После прощального купания я проводил Нину до отеля.

– У меня типовой номер. Хочешь зайти?

Я активно закивал головой.

Номер оказался похож на мой: маленькая прихожая, телевизор, большой шкаф с зеркалом, санузел с душевой кабиной, двуспальная кровать. Вначале она, потом и я приняли душ, дабы смыть с себя соль. Выйдя после душа я застал Нину с завязанным на груди полотенцем, наклонившуюся вниз, чтобы убрать туфли в шкаф. Полотенце не смогло утаить розовую полоску трусиков на попе. Меня бросило в жар от интереса к ее пятой точке. Хотя, что в этом такого? Я живой человек и могу обращать внимание на такие вещи. Или она просто не считала меня за мужчину?

Нина как будто опомнилась, резко развернулась ко мне лицом и отдернула полотенце почти до колен. На ее губах застыла смущенная улыбка. Она заглянула мне в глаза, видимо, чтобы проверить, обратил ли я внимание на эту оплошность или нет. Узел полотенца на груди медленно развязался. Нина полностью обнаженная, предстала во всей своей красе…

Она была великолепна: округлые пропорции равных по охвату груди и бедер, тонкая талия, плоский живот, грудь – второго размера с грудными наконечниками цвета кофе с молоком, длинная шея, приподнятые на затылке пышные волосы. Когда я смотрел на нее, у меня возникла только одна мысль: «Ангел! Она так похожа на ангела!» Ах, как пьянило, обжигало, манило выражение покорности, согласия на ее светлом лице. Лучше любого вина, наркотика, оно сводило с ума, заставляло почувствовать себя сильным, способным также дарить радость взамен. Я ощущал в организме изысканный трепет, как будто что-то проникало в него и вот-вот должно было оттуда выпорхнуть. Но уже через секунду меня бросило в жар от стыда, потому что чувства, которые вызывала картина в зеркале шкафа, никак не соответствовали кукольной красоте девушки. Я был намного выше и крупнее Нины, чёлка после душа спадала на лоб, оторопелые глаза, припухшие губы, сваливающийся живот.

– У тебя красивые ключицы, – смутившись, сказал я ни к месту тем тоном, каким обычно говорят другую фразу.

– Я знаю. Спасибо, – ответила она, и легко, очень осторожно поцеловала.

Я, вместо слов, едва касаясь губами, просто поцеловал её в ключицу. От неё так приятно пахло чистотой и цветами, а ее прикосновения были нежными и осторожными. Нина придвинулась еще ближе, обняла меня, той же рукой задернула штору на окне и сокровенным полушёпотом сказала:

– У нас три часа до шаттла.

Я был совершенно раздавлен прежде незнакомой неуверенностью в себе и стеснением. Чуть позже накатил страх от боязни ударить в грязь лицом, сделать что-то неправильно. Этот страх сделать что-то плохо или показаться смешным меня ощутимо сковывал. И еще как. «Все равно тебе в жизни доведется попробовать многое и разное. А для этого придется побывать и нелепым и смешным» – утешал себя я, неуверенно настраивая себя на то, что в данной ситуации мне уже нечего терять. Колотивший меня мандраж стал медленно покидать тело.

И когда я перестал бояться, ни с чем не сравнимый механизм включился. Я перестал ощущать жар, запах, вкус – теперь всеми чувствами владел лишь инстинкт. Шестеренки завертелись, и уже ничего нельзя было остановить. Мне пришло на ум то, что я хотел бы совершить, пойдя на поводу влечения. Я с такой убедительной ясностью представил, как между нами разворачиваются будущие события. И хотя Нина пыталась сопротивляться моему видению, ей, столкнувшись с силой, которую необходимо обуздывать, наверное было сложно находиться в такой близости с самым медвежастым из ее парней.

Да, она просила: «Помалу», да, сопротивлялась как могла, даже кусалась – не понимая, что этим только распаляет меня! В какой-то момент страстных колыханий при толчкообразных движениях я заметил в ее глазах это затравленное, звериное выражение, когда она с надеждой взглянула на дверь, мечтая видимо, чтоб в нее постучала какая-нибудь уборщица или кто-либо еще из отеля. Но даже полностью овладев этим ароматным вожделенным телом, я чувствовал, что сделал что-то неправильно, что-то не дожал, что-то осталось главное, самое нужное и самое яркое. Несмотря на все мои старания, остался внутри Нины какой-то стержень, не позволяющий ей стонать, выказывать другие сопутствующие эмоции, мешая ей довести начатое дело до конца.

Когда все закончилось, пока я лежал, закатив глаза в потолок и содрагаясь от наслаждения, она быстро приняла душ, оделась и выжидательно посмотрела на меня. Как бы намекая, что пора. Это был взгляд женщины – все понимающий, спокойный, мне даже показалось, чуть презрительный.

Я же не мог поверить своему счастью. Тот день я запомнил навсегда. Это было в первый раз, когда у меня был секс.

Прощальные слова, которые тщательно готовил, так и не были произнесены. Та, которую я полюбил всем сердцем, опередила меня, сказав при расставании: «Вень, прости, ты хороший парень, но мы не можем быть вместе. Однако можем остаться друзьями, если ты захочешь». Да, именно так она сказала. Но почему она пошла на свидание со мной? Благодарность? Не знаю… Я уже устал задавать себе этот вопрос: почему? Возможно, для Нины отношения были чем-то вроде дорожной карты – «занимаюсь любовью и сразу ухожу». Простым жестом: приближение и забвение, когда каждый остается самим собой. Причина вполне себе ясна. Вероятно, поэтому, прежде всего поэтому и только поэтому. Для меня же случилось то, чего я так боялся, когда и звезды, и луна, и солнце надо мной померкли и больше не светят.

ВЛЮБЛЕННОСТЬ ТРЕТЬЯ

«Шесть утра…какой придурок встает в эту рань? Ах… ну да. Это я… Ой черт, как же голова раскалывается, – я обвел комнату блуждающим взором и стал припоминать что делал вчера. – Пил? Это ясно. Что? Само собой – «столичная». Отличный напиток: 100 грамм делает вас благородно веселым, 500 – вы находитесь в последней болезненной стадии опьянения». Судя по всему я пребывал в последней стадии. В таком мучительном состоянии, когда кисель, в эту минуту трясущийся у меня в голове вместо мозгов, трудно сформулировать какие-либо мысли: «Так, начнем с простого. Какой сегодня день? Конец декабря?… Нет, не Новый год – это точно. Начало января….» – я начал думать через свой тормозящий мозг, какое сегодня число, и когда досчитал до семи, то чуть не подпрыгнул на кровати: «Ну конечно. Рождество! Гулять так гулять! Мы люди русские! Наконец-то вспомнил в честь чего вчера выпивал. Неужели мне это удалось? Аня, ты где?» – я хлопнул рукой по соседей подушке. «Нет, я совсем тупой, мои мозги отказываются работать. Раз, два, три, четыре, пять, Аня мы идем искать. Так подождите…» Тут я всё вспомнил. Нет, всё увидел. Мой сновидческий объектив фокусируется на картинах совсем недавних событий на пути от «ботаника» до мастера уличных знакомств.

После отпуска на Кипре, я решил кардинально поменять свою жизнь. С этой целью, пытаясь начать все с чистого листа, переехал от матери на съемную квартиру. При наличии цели и как следствие должной мотивации поменять можно всё, веру, пол, супруга, привычки, что угодно. Кто интересно может мне не позволить изменить свою жизнь, когда и как часто я этого захочу? Никто, кроме меня самого! А я этого захотел, я этого захотел больше всего на свете!

Я решил бороться с весом, думая о ремонте организма. Определив связь, я понимал, что требуется такой настрой, такая программа перезагрузки, которая позволит изменить привычки в новых обстоятельствах. Самое трудное в случае с диабетом второго типа – это не профилактика и даже не успех в его лечении. Важнее всего то, что будет дальше. Это не перелом ноги, которая после гипса и лечения становится как новая. Это постоянная борьба с весом за счет диеты и регулярной физической нагрузки. И это на всю жизнь. Я знал, что многие люди добиваются поразительного снижения веса, садясь на кето-диету с очень низким содержанием углеводов. Сторонники этой диеты радостно пьют огромные чашки кофе с большим количеством сливок. И уже очень скоро они начинают хлестать эти сливки прямо из пакета. В отличие от подобного подхода, как было у меня заведено с

юности, я постоянно утруждал себя маниакальным подсчетом калорий, так как считал, что калории все равно важны.

Теперь утренний распорядок у меня был очень плотный. Я взвешивался, измерял давление, варил кофе, измерял сахар в крови. Потом надевал кроссовки и отправлялся на пробежку. Фиксируя в приложении для подсчета калорий всю еду, которую съедал. Такая игровая форма борьбы за здоровье помогала мне не расслабляться. Подсчеты всего и вся, что можно было измерить – это были те наружные строительные леса. Это был стержень моей повседневной жизни.

Постановка цели и жгучее стремление ее достичь позволило мне вести сбалансированный образ жизни и уменьшить ненужную тягу к еде. Я худел истерично и отчаянно. Но, как всегда, по науке. Выдрессировался, как собака Павлова, брать в расчет сигналы своего организма, интуитивно выбирая нужное и полезное. Поэтому сдувался как воздушный шарик – медленно, чтобы кожа успевала подтянуться.

И как следствие, произошли изменения в организме и в показаниях приборов. Я прочувствовал на себе – вся прелесть изменений в том, знать, что будет дальше по плану и еженедельно приближаться к этому – это уже половина удовольствия. Сначала с лица исчезла отечность, а потом округлость. Последним стал уходить жир с живота. Похудев на двадцать килограмм, я впервые достиг нижнего уровня ожирения по индексу массы тела. Я почувствовал необыкновенную легкость. Как в юности. Как лестно выразилась мама: «Привел себя в вид, достойный женского внимания». Даже врач в поликлинике, которая из девушки с косичкой превратилась во властную женщину предпенсионного возраста, так и сказала: «Вы, Вениамин, пример целеустремленности и упорства» и добавила в мой диагноз одно приятное слово: компенсированный сахарный диабет. Сбросить вес оказалось не так уж и сложно. Труднее оказалось удержаться на достигнутом уровне. Здесь, надо сказать, я взял себя – в руки, а волю – в кулак.

«Уже скоро и я смогу пойтив бар, познакомится с кем-нибудь, влюбиться, пережить приключение» – грезил я тогда. Мама как всегда напутствовала меня ценным советом: «в твоем возрасте, начать отношения будет трудно. Главное, чтобы ты не бросил эту затею и не смирился с одиночеством. Но имей ввиду: тебе уже поздно искать девушку, тебе пора искать невесту».

Но прилично выглядеть, для того чтобы привлекать ответные взгляды и вызывать желание у женщин – этого оказалось мало. В молодости я предлагал лишь нежность, стихи и чистую душу, чего, согласитесь, многим девушкам в возрасте согласия иногда всегда мало. Мне никак не удавалось добиться их расположения. Женщины не потакали мне, а я по ним пламенел. К тому же я не мог свободно знакомиться и объясняться, наверное, по той же причине, потому что был бессознательно стеснен присутствием сексуальных влечений. Теперь-то я понял, что это за чувство на самом деле – мое тело переходило в режим повышенной готовности из-за перевозбуждения. Другими словами, это был выброс адреналина. В целом, это была сфера моей жизни, где я чувствовал себя не в своей тарелке и никогда не был особенно успешен. Однажды даже пришел к мысли, что «успех у женщин» – это вопрос харизмы, у кого-то она просто есть, в то время как у других её просто никогда не будет.

Приведя себя в божеский вид, я захотел удовольствий от реальной жизни: баров, секса, общения и новых знакомств. Захотел встретиться с приятелями по универу, одноклассниками. Это оказалось не сложно. Практически все встречи сопровождались историями о достигнутых приятелями успехах. И возлияниями. Поначалу алкоголь мне не понравился, но вступив на дорогу взрослой жизни, я отбрасывал все сомнения на этот счет и пил вместе с ними за компанию. Пока не втянулся.

По совету одноклассника я прошел курс по знакомству и общению с девушками. Там получали подробные инструкции по тому, как следует подходить к женщинам и завязывать с ними разговор. Практические мероприятия включали в себя компонент «полевого знакомства», когда мужчины подходят к женщинам на улицах, в барах и клубах. Мне потребовалось двадцать попыток прежде чем я победил свой страх и стал уверенно подходить к женщинам. Я узнал наборы техник, которые мужчины могут использовать, чтобы управлять своим общением с женщинами, а также как следует говорить, думать и чувствовать. Как строить дальнейшее общение, используя инструментализацию чувств через телефоны, компьютеры, а вместе с ними почтой и смс. Оказалось, что цифровизация делает любовь более рациональной, более ясной и реальной. Всего пара сообщений, и вы уже любите друг друга. А какие возможности предоставляет «интернет–любовь» и использование других доступных приложений. Самое главное, что в случае неудачи не нужно больше грустить, плакать или кончать с собой. Достаточно послать короткое сообщение, мол, спасибо за проведенное вместе время, но в данный момент я не заинтересован в отношениях.

Потом был курс по соблазнению. Тренинги состояли из инструкций по женской психологии, языку их сигналов и жестов, а также из уроков по мотивации. Много времени уделялось ментальным установкам, чтобы обучаемые могли открыть в себе и улучшить все аспекты своего «Я». Так как чаще всего, как нас уверяли, молодые люди типа меня не до конца понимают, что им нравится в постели или как доставить удовольствие партнеру. Они не всегда знают, насколько важны обоюдные удовольствие и согласие. Целью установок была в том, чтобы привить ученикам более глубокий психологический и физический настрой для того чтобы – стать настоящим мужчиной. Таким, чтобы его партнерша почувствовала себя в надежных руках.

Нам разъясняли, что отношения между мужчиной и женщиной подчиняются определенным принципам, и, если их не понять, то женственными парнями, которые не знают жизни за экраном монитора, можно будет с легкостью манипулировать и помыкать. Из трех фаз любви: желание, влюбленность и привязанность, предлагалось выбирать первое, наступающее быстрее всего – иногда даже мгновенно. Любовь без привязанности, тоски, томительного ожидания, должна быть быстрой и простой. Значительные усилия затрачивались на привлечение внимания, режиссирование близости и выстраивание доверия. Здесь, как нас учили, вопроса взаимности даже не возникает: секс сводится к ряду технических побед.

«В части «секеса», – как говаривал другой инструктор – тренер с многолетним опытом за плечами: цель – не в том, чтобы привести девушку домой и завалить ее, а в том, чтобы стать внимательным и страстным любовником. И поэтому необходимо исследовать тело партнерши, чтобы понять, что ей нравится». Для этого отрабатывались различные технические навыки. Например, как использовать экстремальные позы от Камасутры до техник для занятий сексом в необычных местах и даже в жаркую погоду. Или техники по сексуальной «эскалации» – как добавить жару в постели и доставить партнерше максимальное удовольствие в зависимости от ее реакции: выражению лица, жестов, стонов и т.п.

Тогда еще была не до конца изучена мифическая точка Джи. Инструктор со знанием дела учил, как достичь оргазмического резонанса. Согласно этой теории оргазм рассматривался как резонансная волна, воздействующая на область наслаждения в центральной нервной системе человека. Если исходить из того, что женские пики удовольствия бывают клиторальными и вагинальными, то существует совершенно точный ритм секса, который оптимально способствует достижению совпадения частот этих резонансных волн. И как при помощи различных техник найти оптимальные частоту и длительность внешней вынуждающей силы на входе модели, приводящей к совпадению частот вынужденных колебаний на выходе. Когда амплитуда резонансной волны клиторального пика где-то перемножается с амплитудой вагинального пика при рассчитанных внешних воздействиях, задаваемых мужчиной.

Секс-коуч утверждал, что центр наслаждения женщины получает импульс–взрыв, сравнимый, пожалуй, с эффектом, получаемым при неожиданном резком увеличении в несколько раз громкости в наушниках плейера. При этом в отличие от ударной, сносящей голову звуковой волны, достижение оргазмического резонанса является важным инструментом особенно для женщин, редко пересекающих «финишную черту», с навязчивой идеей достижения хоть чего-нибудь. И что это потребует от мужчин терпения и старания. Советовал, для покорения секс-Эвереста больше тренироваться – что-то вроде разминочных «трех пиков» перед Непалом. И что игра стоит свеч – прекрасная половина человечества приобретает при этом не только потрясающие регулярные чувственные откровения с апофеозом в виде краткого мига оргазмического резонанса, но и последующие за этим: мощнейший эмоциональный скачок, восторг и необъяснимый прилив сил. «Прелесть этих техник в том, что они просты, доступны и эффективны. Да, они потребуют от вас усилий, но своим влиянием помогут «сделать ваш секс», – говорил он. – Самое интересное то, что технику «глобального пика» могут освоить абсолютно все мужчины, в том числе и те, которые не могут похвастаться большим ростом, силой и атлетическим телосложением. Заставив ваших женщин с пунцовыми щеками кричать «да, да, да!», они будут хотеть вас чаще, и все будут счастливы».

После чего мне открылся новый мир! Я научился навязывать разговор с красивыми женщинами днем, и вписываться в их фантазии о случайной встрече с мужчиной её мечты, вечером. Причиной такого успеха были упражнения пока красноречивые уловки не начнут отскакивать от зубов, внимательность к деталям, журналистское владение мыслью и словом.

Открытие этой системы знаний вначале принесло мне облегчение и придало уверенности. Такая новообретенная решительность объяснялась множеством причин. Самая очевидная – это внезапное повышение самооценки. А позднее я также начал замечать за собой креативность и артистичность.

Жизнь разрушает даже самые твердокаменные стереотипы. До тех пор я и не знал, что все может быстро повернуться как и куда угодно. Что буду, дорвавшись до женского тела, овладевать и исследовать их чувственные наслаждения, как что-то вроде смакования изысканного блюда. Что страсти будут кипеть, тела – извиваться в любовном танце, секс – литься рекой, отношения – трещать и, разбиваясь вдребезги, в них обязательно будет негодяй с чьей-то стороны. А то и с обеих. Это может быть суматошно, совсем не классно, но эмоционально и событийно – со стопроцентной вероятностью!

Случайный секс стал важной частью моей жизни. Я всегда с замиранием сердца ждал, что будет дальше, ведь никогда не знаешь, куда заведет тебя очередной бар и последующая за ним ночь. И нет ничего кайфовее, чем животное желание заняться сексом с кем-то, кто заставляет твои гормоны бушевать. Это странно, но я горжусь тем, как легко соблазнил симпатичную продавщицу магазина «Бристоль», который находился примерно в пяти минутах ходьбы от моей съемной квартиры. Я также рад, что однажды в жаркий день познакомился с велосипедисткой, с которой мы внезапно решили прокатиться до побережья, где мы в итоге занялись сексом в Балтийском море.

Ведь по сути без подобной практики я бы не стал тем любовником или партнером, коим являюсь сейчас, без этих симпатичных женщин, которые были до «того самого». Все это было не зря. Я мог бы рассказать дюжину историй, потому что именно так выглядела большая часть того периода моей жизни. Но со временем я открыл для себя новые способы проявить свою распутную сущность в этих причудливых вечных отношениях. Так как посчитал себя готовым к более длительным и как следствие более качественным сексуальным приключениям. И хотя нет ничего постыдного в том, чтобы обсуждать свой прошлый сексуальный опыт, но думаю не стоит перебарщивать с подробностями. Поэтому буду краток.

Сценарий поведения с каждой женщиной был продуман мною до мелочей – знакомство в приложении, обмен несколькими сообщениями, встреча, ближайший бар или ресторан, такси, моя квартира, пик чувств в постели, ее квартира, еще раз постель, выходные в пригородах, снова квартиры и постели, но уже меньше, заготовленное заранее оправдание за отсутствие на очередном свидании, потом скука, потом слезы и окончательный разрыв где-нибудь на лестнице в хмурый день.

Несмотря на мои неудачи и страдания в молодости, я считал для того, чтобы разорвать отношения все-таки надо объясниться и не пропадать просто так из жизни своей пассии. Я знал, что это нелегко сделать лицом к лицу. Но нас учили, что женщинам нравится, когда им лично говорят о причинах расставания, а не послают короткое сообщение по смс. В начале, когда дело доходило до расставания, я нервничал и путался в объяснениях. Со временем все наладилось. Я уже не помню точных слов, но в целом это было развернутое «дело не в тебе, а во мне». «Что я не готов к обязательствам, что у меня пока не то психологическое состояние и я не хочу тратить твое время, пока копаюсь в себе», – говорил я. И лишь одна женщина сказала мне в ответ: «Это очень мило с твоей стороны». Но в целом, когда речь идёт о чувствах, мой очередной демарш чаще всего оказывался довольно жестким.

Но тогда мне нравились пафосные эмоциональные расставания, хлопанье дверьми и бледные, напряженные от ярости лица. Я в такие моменты действительно наслаждался жизнью! Многие из женщин при расставании произносили прочувствованную речь, чтобы мне было понятно, какое я ничтожество. Изображая смирение, прикидывался, что понимаю, но про себя веселился, даже ждал с интересом, что же скажет очередная пассия уходя, но, по большому счёту, плевать мне было на их монологи. Так что мне стыдно в этом признаться, но я был бесстыжим, распутным и временами жестоким.

На обвинения матери в том, что я по сути лукавлю, манипулируя желанием женщин выйти замуж, чтобы убедить их переспать со мной. Я находил оправдания типа: «Секс – не преступление!» То, что мужчины лгут, чтобы переспать с женщинами, и наоборот, а позже пересматривают свое согласие (обещать ведь не значит жениться) – это история человечества, так ведь? Видите ли, женщины не хуже (и даже лучше) мужчин умеют лгать и манипулировать.

Тогда к своему образу жизни я относился с каким-то азартным весельем и не искал долгих отношений. «Кто захочет читать одну и ту же книгу каждый вечер? Через неделю надоест ведь», – говорил я на встречах со своими однокурсниками, такими же блудилам, как и я. Всегда готовыми и всегда вожделеющими в нескончаемой войне с тестостероном, без права на выражение своих чувств. Их оценки были примерно такими же – разночтений не наблюдалось. Эти освобождённые от иллюзий братаны уже не велись на женские манипуляции, а разводили сами.

***

Была у меня очередная женщина, с которой мне было хорошо и легко. Хотя легко было в начале. На быстрые свидания в один питерский бар, я пришел развлечься. Всего двадцать четыре человека – женщины и мужчины без пары – пришли туда в середине декабря в поисках любви. В программе – двенадцать быстрых свиданий по пять минут с незнакомыми людьми. Двенадцать шансов найти пару. На всё про всё всего пять минут, так что впечатление надо произвести быстро. Когда я пробирался сквозь толпу соискателей, мне в нос ударил приятный запах. Я незаметно потянул носом. Это пьянящий, шалфейный аромат, от которого по телу пробежала волна возбуждения, – я всегда был неравнодушен к хорошему парфюму. Повернув голову, я встретился взглядом со стройной незнакомкой, ответственной за «атаку» на мои органы чувств. Колоритные, темно-коричневые, прямые волосы ниже ключиц, светлая гладкая кожа, длинные ресницы, прямой заостренный носик, чуть пухлые губы, изящные шея и плечи, высокая грудь и узкая талия, которые всколыхнули все мое мужское естество. Мы задержали взгляд друг на друге на несколько секунд дольше, чем обычно, – негласный код для «Ты мне нравишься», – и по моему лицу расплылась отрепетированная улыбка. Она ответила мне тем же. Так я оказался на одной волне с брюнеткой, с которой как-то легко сошлись наши берега. Звали её Анна.

После ресторана, где я как всегда хватил лишнего, проводил и вошел с ней в её уютную квартирку. Аня оказалась свободной раскрепощенной женщиной. Она уже знала, что на первом любовном свидании парни-недотепы, беспомощно прикованные к мышке, могут испытывать страх в отношениях, где есть только «один шанс». Видимо поэтому, решив что я из этих, начала с оральных ласк. Как выяснилось позже, они ей нравились, потому что превращали любого крутого парня в подростка, полностью находящегося под её контролем. Что позволяло ей доминировать в отношениях: многие ее знакомые парни были достаточно женственны для нее, а женственными парнями намного легче помыкать. «Меня привлекает роль сильной женщины. Желания мужчин предсказуемы относительно неизменны. Тогда как женщины эротически пластичны в готовности испытать новые эмоции. Они способны выжать из этого процесса удовольствие всё более высокого порядка. Мне всегда нравилось заниматься сексом, у которого нет ни верхнего предела, ни единой и всем понятной трактовки. Но стыд, который его окружает, отталкивал», – говорила она.

Я посчитал ее лучшей представительницей прекрасного пола – женщиной, пренебрегающей теми культурными стереотипами, на которых она воспитывалась. Конечно, есть мужчины, даже не мечтающие о том, чтобы встречаться с сильной дамой. Это нормально, у каждого из нас свои предпочтения. Но есть нечто неотразимое в женщине, которая пытается экспериментировать и открывать в постели что-то новое, неизведанное. На мой взгляд, восхитительная ирония заключается в том, что общество верит, будто сильные женщины непривлекательны. А я тогда чувствовал, что это абсолютно не так и что верно как раз противоположное: это создает дополнительное возбуждение в спальне.

Хотя опять же – эта раскрепощённость и в какой-то мере завышенные требования к партнеру. Не то что это очень уж глупо, но зачем? Первую неделю я, грешным делом, думал, что Аня хочет мне понравиться, и даже в душе гордился собой, что как говорится соответствовал. «Хочет казаться современной…Примеряет на себя роль мужчины…Мечтает изменить соотношение сил между полами…В этом ли современность!..» – думал я, переливая в руках мягкие струи душистых шоколадных волос дремлющей после, черт возьми, какого слияния Ани и, любуясь этим совершенным телом, спящей женщины. Она стремительная и помешанная на сексе не вписывалась ни в одну из известных мне теорий вечных отношений между мужчиной и женщиной.

Так, одноклассник, моряк, избороздил не только все моря и океаны, но и не пропустил ни одного борделя. После приличного возлияния, он вещал приятелям свою теорию цветовой дифференциации грудных наконечников в зависимости от среды проживания особ прекрасного пола. По его теории цвет грудных окончаний: молоко, кофе с молоком и черное кофе, как и цвет кожи, зависит от активности солнца в местах проживания. На базе его богатой статистики от экватора до Мурманска, выходило, что чем севернее проживает дама сердца и как следствие бледнее ее наконечники, тем больше женщина просит. Аня, несмотря на цвет, типичной для средней полосы России, в похотливом энтузиазме просила слишком много. Конечно, она знает в совершенстве искусство нежности, ласки, но мы прибавим к этому нечто трезвое, рациональное. Мы обязательно обретем гармонию, без марафонских эксцессов на изнурение. Иначе эти ласки доведут меня до ранней могилы.

Проснувшись, она обворожительно улыбнулась, медленно, тихо, обещающе–зазывно провела двумя руками по моей груди и еще ниже в места, которые давно бы пора оставить в покое. Аня, перемещая голову вдоль моего тела, внимательно наблюдала за реакцией, искоса всматриваясь в мои глаза. После очередного минета, я не смог промычать что-то типа: «Эй, я от тебя уже без сил», вновь дал слабину, а она, радостно отдаваясь и лаская, отдала приказ:

– Действуй!

– «Круто…» – подумал я и немного приуныл.

– Давай! – гаркнула она свирепо, как сержант на плацу.

Мне в данной ситуации, как поставщику женского удовольствия, отступать уже было некуда. Я подчинился и очень старался. Услышав очередную джазовую композицию подумал:«А здоровый я мужчина!» Она же рыдает от изнеможения, «выдержав» хоккейную команду. После чего мужественно делится планами покорить «дистанцию» в одиннадцать раз, намекая на команду футбольную. В чем-то она права, тогда подумал я, у женщин «верхний предел», в отличие от мужчин, определяется врожденной чувствительностью и эластичностью вагины.

Так продолжалось две недели. Хотя мы были одного возраста, кроме секса редко находили другие темы для разговора. Аня оказалась девушкой исключительно для искусных плотских утех. В общем, у нас было не так много общего и внезапно емкий в плане секса роман по моему плану должен потихоньку сходить на нет. Я уже прикидывал как поставить точку в отношениях. Так можно удивить свою подругу сексом в новом необычном месте. Например, в таком, чтобы ей не понравилось. Или проделать подобное непотребство уже в спальне. Если честно, я уже был готов на такое. Аня, возможно, также подозревала, что к чему. Мой план наконец был осуществлен, хотя и не совсем так, как я себе представлял, и уж точно не так, как бы мне хотелось.

В последнее воскресенье декабря поехали мы в Ораниенбаум, небольшой городок под Питером, название которого переводится как «померанцевое дерево».

Зима в том году была на удивление теплая, без снега. Хоть Новый год отодвигай. Мы забрели на безлюдную аллею бывших катальных горок. С моря дул ветер, изредка моросил дождик. Трава в такую питерскую погоду становилась изумрудной, что подчеркивало величие выстроившихся в два ряда елей. Обилие оттенков зеленого зимой походило на неожиданную встречу с весной и придавало сказочный характер нашей поездке. Все дышало в эту предновогоднюю пору хвоей и праздником.

Смеясь, Аня забралась под одну из ёлок. Там она оказалась еще прекрасней, как редкостная птица в своем родном лесу. Я, догнав ее, стал целовать, приговаривая голосом Морозко:

– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?

– Ой, Морозко, очень холодно!.. Так замерзла, – между поцелуями подыгрывала Аня.

Я решил пошутить от обратного, что как будто именно я – женщина:

– А я потёк, внизу у меня все горячо.

– Что хочешь пошалить прямо здесь? – кокетливо, оглядываясь по сторонам, спросила Аня.

– Почему нет, это чудо слиться с этой безлюдной идиллией, – переведя взгляд с Ани на этот великолепный ландшафт.

– Колготки и штанишки не хочется снимать, – раздумывая, сказала Аня, но при этом, поёжившись от холода, как всегда твердо отдала приказ:

– Раздевайся.

Я в предвкушении от симбиоза окружающей красоты и орального чувственного общения, ожидая от такого слияния чего-то необычного, опустил брюки, обнажив нечто, что уже не помещалось в обычные рамки. Аня обхватила мое богатство холодными руками. Я, оперевшись на ель и подняв голову вверх, стал рассматривать колыхания макушек померанцевых древ.

«Я, наверное, какой-то особенный!» – думалось мне. На ум пришла легкомысленная песенка про французский поцелуй. Я с нетерпением ожидал нового чувственного волшебства…Как гром среди ясного неба прозвучали слова Ани:

– Одевайся. Руки у меня уже согрелись.

Смеясь, со словами: «Тепло, Морозушка! Тепло батюшка!», она выбежала на гаревую дорожку, где, как назло, появились непонятно откуда взявшиеся, интеллигентного вида старушки. Остановившись, они почему–то разом повернулись ко мне, приоткрыв от шокирующего вида рты. Мне с трудом удалось привести в порядок выпиравшую часть тела. Резво перебирая ножонками, выскочил на дорогу, надеясь, что они не разглядели моей ополоумевшей физиономии и вряд ли сумеют внятно описать полиции особые приметы проникшего в парк маньяка.

Я, молча, проводил Аню до дверей и не остался, сославшись на усталость. Спускаясь по лестнице, меня одолевали вопросы, на которые я не находил ответов. Для многих само собой разумеется, что в отношениях настоящий мужчина должен быть более сильной стороной, что он не должен проявлять слабость или показывать усталость. А как быть если женщина все–таки становится инициатором и превышает болевой порог мужчины в своем доминировании. Не снижается ли его ценность как мужчины? Если ты не вписываешься в эту норму, кто ты тогда? Парень для согрева? Сексуально-бытовой товар? Худшая версия того, о чем думают все, произнося слово «мужчина»? Так что странные у меня были мысли и чувства. В то же время я с облегчением подумал, что теперь не надо сюда приходить и разрыв отношений будет легким.