Ильяс Сибгатулин
Миры Имра

Сказания Заморавии

Пролог

Заморавия – континент, омываемый водами Вандарильского Океана. Огромна Заморавия – не пройти ее за несколько месяцев. Не пройти и за несколько лет! Раскинулся материк, как огромный кит в океане. Тянется Заморавия от северных беспощадных Ледяных Шлейфов до жарких пустынь Лаврана и Ардакмы, и располагается в западном полушарии Имра.

Множество пережила Заморавия. Были и потопы, и землетрясения, случались и великие войны, длившиеся сотни лет. Многое произошло с тех давних пор, как закончилась великая эпоха Величия альдов, первородных разумных созданий, из которых появились эльфы, гномы, люди, загадочные чародеи, косматые крары и многие другие расы и народы.

Гномы, как и подобает, ушли под землю, рыть шахты и мастерить доспехи и оружие. Они жили в Карборе, королевстве в глубинах подземелий Краурдора, горного массива, разделяющего Заморавию на Западную и Восточную. Эльфы поселились на юге Западной Заморавии, создав на просторах зеленых равнин два великих королевства: Хервинленд и Валандию.

О Крарах и чародеях известно мало, говорят, лишь, что это сильные, но скрытные народы.

А люди… люди расселились в Восточной Заморавии. Между двух рек – Хайдрином и Стронгрином – создали они славную страну Риверленд. Горстка переселенцев оттуда, спустившись по Стронгрину к Вандарильскому океану, вошла в Окруженное море и на ардамарских островах, что лежат южнее Гаваней Валандии и окаймляют море, создали пиратскую колонию.

…Некоторые из людей Риверленда ушли из Сокрытого междуречья и поселились далеко на севере Западной Заморавии, в Серых Пустошах, у Кряжистых гор и у истоков реки Вэн. Те люди были сильными и суровыми племенами. Это были варвары и вардоки, жестокие люди, чьим делом была постоянная война. Только в сражении видели они спасение своих душ. С младенчества детей здесь обучали боевым искусствам и владению мечом. Вырастали в королевствах варваров и вардоков смелые, храбрые, но жестокие мужи. В кузницах своих варвары ковали лучшее оружие, превосходящее по качеству и остроте булатного клинка мечи и секиры гномов Карбора. А на боевых аренах и в жестоких сражениях варвары проверяли изготовленные клинки на прочность. И вардоки не уступали своим соседям в умении владения оружием, но вардоки, в отличие от варваров, были искусными охотниками и следопытами.

Почти всегда враждовали с кем–нибудь эти народы. А если не было у них врагов извне, то сталкивались они в кровопролитных битвах между собой.

…А после того, как трон Варварии занял Бульвак Поработитель, вардоки стали вассалами королевства варваров, за что сильно возненавидели своих соседей.

Когда же через много лет объединенным королевством варваров и вардоков стал править Танкрас Завоеватель, Варвария стала воевать с эльфами Хервинленда. Танкрас стал тираном, закрепостил народ своей страны и отдал приказ наступать на Хервинленд.

Так и повелось, что сказание это начинается в мрачные времена, окрашенные цветом крови.

Летопись первая

Темное королевство Танкраса (Серафим и Иманус).

Часть 1.

Путешествие к страху.

«И видел я другого Ангела (Серафима) сильного,

Сходящего с неба, облеченного облаком;

Над головою его была радуга,

И лицо его как солнце,

И ноги его как столпы огненные»

Откровение Иоанна, 10-1.

«D’mes daeux iers j’vis l’Imanus»

В. Гюго «93-й год».

«И увидел я зверя

И царей земных и воинства их, собранные,

Чтобы сразиться с Сидящим на коне

И с воинством его».

Откровение Иоанна, 19-19

I

Серое мрачное небо нависло над Танградом, столицей королевства варваров. Шел пепельный снег. Пепел был повсюду: он устлал выжженную землю, осел на крышах замков и домов, облепил деревья.

Солнце редко проглядывало из-за серых туч.

С того времени, как королевством стал править король Танкрас Завоеватель, два могучих вулкана Эмну и Эндревед стали извергаться все чаще. Их огненные жерла взрывались, выпуская столбы дыма и принося реки лавы, огненные дожди и пепельные бураны. Извержения Эмну и Эндреведа приносили много жертв, и обескровленные жители называли королевство не иначе, как «Огненная страна». Но чаще проезжавший через бесплодные земли странник мог услышать, как крестьяне называли страну «Темное королевство Танкраса».

II

Король Танкрас Завоеватель сидел на каменном троне, обложенном шкурами оленей и лернов.

В тронном зале пировали. Лились реки вина и браги. Столы ломились всяческих яств: мяса, мягких лепешек и фруктов из завоеванных южных земель.

К трону подносили дань и хвалебные подарки из разных стран. Но королю не было дела до податей. В центре зала развлекались генералы и военачальники, швыряя топоры в подвешенные туши кабанов. Но не разделял веселья своих подданных Танкрас. Энвелы, музыканты, играли на инструментах и пели дивные песни. Но не слушал их король.

Не забавлялся Танкрас пиром, ибо сейчас терзали его черные думы Властелина умерших, его господина. А господин этот требовал еще больше крови и смертей. И от того Танкрас был мрачен, а в глазах его пылал огонь ненависти и гнева. Он и сам хотел завоеваний, сам хотел управлять и властвовать, убивать и смеяться над обреченными, восхваляя волю – свою и своего Господина…

– О, Великий Танкрас! – обратился, вставая из–за стола, один из военачальников, – Ты покоритель многих стран и разоритель многих земель.

Король вперил свой огненный взгляд в военачальника. А тот, опьяненный вином, продолжал:

– Вот и теперь ты завоевал Хервинленд. Владыка Эльрус убит, а его дети с остатками их жалкого народа бежали на восток. Твое королевство могущественней многих эльфийских и людских царств, а ты, о, великий король варваров, знатен и уважаем во всех уголках Заморавии…

Но тут Танкрас встал:

– Ты хочешь сказать, что мне стоит остановиться в своих завоеваниях? – он грозно посмотрел на военачальника.

Музыка стихла. Голоса замолкли. Все затаились в страхе.

Дурман вина стал сходить с лица воина:

– Мой господин, я лишь хотел сказать…

– Что у меня не хватит сил завоевать все племена, свободно живущие по обеим сторонам Краурдора, что я, Танкрас Завоеватель, не смогу распотрошить весь этот слабый и никчемный мир?! Ты это хотел сказать, Крамб?!

– О нет, мой повелитель! – вскричал от страха военачальник Крамб. Но не успел он закончить, как Танкрас остановил его, подняв вверх палец.

– Ты, считаешь, Крамб, – уже спокойно начал король, – что твой повелитель – трус и уже не способен властвовать. Танкрас сделал несколько шагов к столу, военачальник стоял, остолбенев.

– Ты считаешь, что я успокоюсь, остановившись… может, ты сам хочешь занять трон Варварии?! – Танкрас взревел. Крамб вздрогнул, хотел было что–то ответить, но не успел – Танкрас набросился на него, сбив с ног и, выхватив из–за пояса кинжал ударил Крамба в горло. Кровь хлынула на короля, залила пол. Руки военачальника дергались, пытаясь помещать королю, а тот, обезумевший от гнева, бил и бил бедного глупого Крамба, терзая и уродуя его лицо и тело. И никто не мог помещать тирану Танкрасу, ибо все испытывали неимоверный страх перед ним.

… После того, как на Крамбе не осталось живого места, Танкрас встал и гневно выкрикнул.

– Вы, трусы и глупцы! – голос Танкраса громыхал в затихшем зале, – Я, Танкрас Покоритель народов, не остановлюсь, я буду захватывать все больше! Потому что я хочу этого! Потому что мой Господин хочет этого! Я не остановлюсь!

Послышался тихий гомон. Но он прекратился, когда Танкрас поднял меч.

– Пир окончен! – процедил сквозь зубы король, – убирайтесь!

Все стали поспешно расходиться. Стража вышла.

Тронный зал опустел.

– Никчемные выродки! Никто не может служить по уму! – говорил король, снова садясь на трон.

– Никто не может служить вечно, – послышался скрипучий голос в углу зала.

– Это ты, Урмак? – произнес, успокоившись, Танкрас.

– …Все уходит во мрак, все поглощает время. И слуги твои оставят тебя, если ты и дальше будешь отрубать им головы. Да, это я, мой господин… Урмак.

– Старый Урмак, ты всегда осуждаешь меня за мою жестокость и ненависть к людям.

– Я наставляю и советую…

– Советуешь королю! – зло рассмеялся он, – Благодари богов, Урмак, что я внимаю твоим наставлениям. Хотя давно мог казнить тебя и разослать потроха твои по всей Серой пустоши. Но я добрый и справедливый правитель, поэтому я не буду делать этого… не сейчас.

– О, благодарю, великий Танкрас, – сказал престарелый Урмак, – но лучше бы не быть мне твоим советником. Ведь именно я когда–то посоветовал тебе начать войну с эльфами Хервинленда.

– И я их разгромил! – алчной улыбкой оскалился Танкрас, – Убил Эльруса и выгнал всех эльфов из лесов!

– Но ты потерял много воинов, твой народ восстает против тебя…

– Пусть восстает, – небрежно кинул король, – я подавлю любого, кто посмеет не подчиниться моей воле! Не бывает войны без жертв, Урмак.

– И не бывает страны без тирана, – печально произнес советник.

– Придержи свой гнусный язык, старик! – грозно рявкнул Танкрас. Он сидел на троне, а Урмак стоял перед ним, мерно переваливаясь с ноги на ногу и опираясь на трость.

– Я не отдал приказ убить тебя, потому что знаю, что ты воспитывал моего отца.

Король посмотрел на сгорбленного старика, одетого, однако, в богатые халаты.

– Теперь убирайся с глаз моих, старый Урмак.

– Да будет воля твоя, король Танкрас.

Старый советник поклонился и вышел из тронного зала.

III

– Все готово? Где стрелы? – спросила Кэрин у Орхора. Тот отрицательно покачал головой.

– Ну что еще? – проворчала шепотом Кэрин.

– Стрел нет, – угрюмо ответил Орхор, – Ульф их в кости проиграл.

Послышался извиняющийся вздох Ульфа.

– Вы два остолопа! – прошипела Кэрин, – Чтоб вам провалиться под землю!

Они стояли в узком коридоре, ведущем в катакомбы замка. А оттуда уже можно было попасть в тронный зал короля Танкраса.

– Мы уже принялись за дело, а я в решающий момент узнаю, что у нас нет стрел! Как же мы тогда убьем короля издалека и скрытно, ответьте мне, остолопы!? – грозно шептала девушка, смотря в глаза Орхору и Ульфу.

В тайный проход тихо прокрался Эльд.

– Все, пора начинать, пир кончился, король один, – сказал он, доставая из–за спины лук.

– Стрел нет, эти олухи проиграли их!

Наступила тишина, на протяжении которой Эльд и Кэрин укоризненно смотрели на своих непутевых соучастников.

– Мечами? – спросила Кэрин у Эльда.

– Это равносильно смерти! – возразил Орхор, – Танкрас мастерски владеет мечом.

– Другого пути нет, – ответил Эльд.

– Ты уверен? – спросила Кэрин.

– Да, – произнес главарь.

Он достал меч. Кэрин, Орхор и Ульф последовали его примеру. Но Эльд остановил Кэрин.

– Ты останешься здесь. Подашь сигнал, если кто–нибудь пройдет мимо.

– Эльд, не будь глупцом, никто не пройдет, ты это знаешь…

– Но не знаю, что будет со мной, если наше покушение провалится, и тебя схватят.

– Эльд, все будет хорошо, Святая Покровительница мне в свидетели…

– Ты останешься здесь, – твердо сказал Эльд, – Как только увидишь, что покушение сорвалось, а нас схватили, беги сразу же, не оглядываясь и не задумываясь. Беги в горы, там укройся. Ты поняла.

– Эльд…

– Кэрин, ты поняла? – голос Эльда был тверд, а он сам – непоколебим. Его добрые глаза нежно, но твердо смотрели на Кэрин.

Девушка обернулась к Орхору и Ульфу. Те кивнули.

– Да, я поняла.

Он поцеловал ее. И они слились в страстном поцелуе. Кэрин долго не хотела прекращать его, но Эльд был тверд в своем решении.

– Идем, – Эльд взглянул на Орхора и Ульфа.

Троица стала продвигаться по темному коридору. А Кэрин осталась прикрывать вход в тайный лаз.

****

В проходе царила мгла. Это был узкий туннель, в конце которого находилась массивная каменная дверь. Этот проход в тронный зал был столь же древним, как и весь замок. Его построили зодчие короля Адрона, сына Бульвака Арабара, третьего короля варваров. Проходом пользовалась королевская чета. Он вел в низину, которая лежала перед замком. Эльд и Кэрин нашли тайный вход его еще в детстве, и за долгое время успели хорошо исследовать катакомбы, через которые вел проход.

Коридор извилистой змеей шел все выше и выше в горы. Скоро друзья вышли на небольшой выступ, с которого открывался вид в низину, на Танград, столицу королевства варваров.

– Проход сворачивает, – сказал Эльд.

– В этой части замка казармы! – надрывисто ответил Ульф.

– Поэтому следует идти тише. Не бренчите оружием!

– Я что, бард какой–нибудь, чтобы бренчать! – усмехнулся Орхор.

– Ш! Тихо! Идем туда, – пальцем указал на место Эльд, – Ульф, ты вперед!

Они прошли под казармами так, что те остались у них над головой, и вышли к каменной двери. Отворив дверь, заговорщики увидели лестницу, ведущую к люку.

– Это вход в тронный зал, – сообщил Эльд, – приготовьтесь.

Ульф и Орхор взглянули друг на друга и кивнули.

Люк отворился, и сообщники оказались в начале огромного помещения. Потолок поддерживался мощными колоннами, тянувшимися двумя рядами вдоль стен. Между ними высели полотнища с изображениями славных королей прошлого. Параллельно с колоннадой стояли длинные столы. А в дальнем конце зала стоял величественный мраморный трон, на котором восседал король.

Выйдя из подземного туннеля, Эльд, Орхор и Ульф спрятались за колонной. Королевского трона видно не было, но все трое услышали разговор двух людей.

– Это Урмак, старый советник Танкраса, – сказал Орхор, – Его знал мой отец.

– Подождем здесь, он должен вскоре уйти.

Они слышали все речи короля и его советника и видели, как мимо них прошел старец. Наступила тишина.

– Пришло время, – шепотом дал сигнал Эльд.

****

Когда Эльд с друзьями ушел, Кэрин осталась одна. Она не могла его бросить. Она никогда его не покидала и сейчас не могла этого сделать.

Наступало раннее утро, но солнце не выходило из–за туч и не дарило королевству зари. Было темно. Вокруг была лишь лесная глушь. Город остался ниже по склону.

В коридоре было сыро и холодно. Влажные стены сдавливали порывистую душу Кэрин, затачивали в каменный прямоугольник туннеля. Свет факела освещал галереи катакомб.

Вдруг Кэрин стало невыносимо страшно. И она решилась.

Пробежав по коридору, девушка оказалась перед каменной дверью и услышала шум битвы.

****

Они прокрались вдоль колонн к трону. Орхор зашел с левой стороны, Ульф – с правой. Эльд вышел на середину зала. Он смотрел в упор на короля, а тот, казалось, спит, уронив голову на грудь. Слышался даже тихий мерный храп. Заговорщики подошли к самым ступенькам трона, но тут Танкрас резко встал и схватил меч Ульфа за лезвие. Нападавшие опешили и замерли в замешательстве. А Танкрас зло буравил глазами Ульфа. Его взгляд пронзал нападающего не хуже меча. И Ульф не выстоял, он выпустил рукоять меча и в страхе отступил назад. Танкрас выбросил клинок в сторону. По его огромной ладони струилась кровь. Король медленно спустился по ступенькам, Эльд, Орхор и Ульф в нерешительности отступали назад, никто из них не нападал на короля, ибо их всех, даже могучего Эльда, обуял страх. И все они знали, как силен и свиреп король Танкрас, как он жестоко разделывается с теми, кто покушается на него.

– Вы, трусы, решили убить меня? Танкраса Завоевателя? – тихо сказал король, и от его слов кровь стыла в жилах, а сердце переставало биться.

– Вы, слизняки, решили сделать это?! – Танкрас закричал, но в этот самый миг Орхор длинным прыжком сократил расстояние и нанес сокрушительный удар. Его меч, свистя высоко над головой самого Орхора, описал дугу и рассек воздух. Танкрас легко увернулся от удара и схватил Орхора за руку. Его захват равнялся смертельной хватки зверя мхета. Король сломал руку Орхору и, выхватив меч бедняги, проткнул его в грудь. В это время Эльд сильным ударом рассек Танкрасу предплечье. Король взревел. Его рев громыхал, как громыхает гром. Танкрас ударил Эльда тыльной стороной ладони, и тот отлетел к колонне. А Ульф застыл, как статуя, и не мог пошевелиться. Его сковал страх.

Видя, что покушение сорвалось, Эльд схватил за шкирку Ульфа и попытался скрыться в том лазе, откуда они пришли. Но в это время Танкрас свирепо прокричал.

– Стража, схватить этих болванов!

В зал вбежали стражники. И выхода у покушавшихся не осталось. Их быстро схватили и связали.

– Казнить их на рассвете, а этого унести, – Танкрас указал пальцем на мертвого Орхора. Заложников увели. А король сел на трон, и, морщась, поднял меч Эльда. Вокруг него уже суетились лекари, перевязывая раненную руку.

– Деревенщина. Решил убить меня тупым клинком! А для деревенщины у него хороший удар!

Король повеселел.

– А жалко будет его убивать! – смеясь, сказал он и швырнул меч на пол из черного камня.

****

Сидя на холодном каменном полу тайного прохода, Кэрин безмолвно плакала. По ее ледяным бледным щекам текли ручейками немые слезы горя. Они прозрачными кристаллами спадали с нежного и гордого подбородка на камзол. В уголках ее рта застыло отчаяние. Она видела все, что произошло в тронном зале.

«Эльда и Ульфа схватили и собираются казнить, бедолагу Орхора убили. И я теперь осталась одна», думала, опустив голову на грудь, Кэрин.

– Не отчаивайся, Кэрин, – сказала она сама себе, – ты воин, ты поможешь Эльду. Он тебя любит, и ты должна его спасти!

Она встала и, вытерев слезы, тихой поступью направилась к выходу из туннеля. В город.

IV

Рассвет. Он одарил королевство розовой зарей и холодной росой на траве. Жесток был этот рассвет, ибо нес он смерть.

На городской площади уже собирался народ. Глашатаи орали хриплыми, но торжествующими голосами, созывая людей на казнь.

– Сегодня в предрассветное утро заговорщики покушались на жизнь короля, – кричали они, – Но какое счастье, что наш великий король Танкрас могуч, силен и храбр. Он один одолел армию убийц и схватил двух главарей. И теперь этих жалких заговорщиков, которые смели угрожать жизни славного правителя, казнят во славу Удора, бога кровавых битв и смерти, и нашего покровителя – короля Танкраса Завоевателя.

Голоса королевских глашатаев становились все громче, и все больше становилась толпа вокруг гильотины.

Восходящее солнце разорвало серое полотно туч и осветило пики Черного кряжа. Эмну грохотал, оглушая взрывами и приводя в страх выплесками магмы. Эндревед находился дальше и южнее от города, поэтому его извержения не причиняли городу ущерба, если не считать пепельный снег и серые тучи.

Я стоял, прислонившись к стене, меч висел на поясе, всегда готовый срубить пару тупых голов: родной город, но чужие люди. Передо мной открывался вид на всю площадь и дома, которые ее окружали. На против меня смертоносной гадюкой–убийцей стояла гильотина.

На площади толпился народ. Кто–то ел мясо, сидя на скамье возле торговых лавок. Кузнец затачивал мечи в кузнице и готовил новые клинки к закалке. Купцы открывали свои лавки и зазывали покупателей, демонстрируя всем утварь и яства из дальних стран. Люди подходили к лавкам и выбирали себе товар.

Площадь стала наполняться запахами. К уже обычной вони городского отребья добавились запахи фруктов, мяса и вина, запахи раскаленного металла и огня в горне. В воздухе витали запахи людей и грязи, еды и шкур животных – все это перемешивалось и ударяло в нос.

Главная толпа зевак собралась в центре площади. Всем не терпелось увидеть тех двоих бедняк, которым выпала участь умереть от этого затупленного от долгого перерубания костей лезвия гильотины. Насколько я знал, они покушались на короля Танкраса. Да, их затея заведомо была провальной. Ни один из лучших воинов королевства не мог убить Танкраса. Танкрас силен и хитер, и он тиран. А такие люди всегда могут испепелить врага, лишь взглянув на него. Одного из нападавших я хорошо знал, это был Эльд, храбрый юноша и сильный воин. С детства он учился обращаться с мечом. Родители его умерли, и он сам искал способ для выживания среди городских отбросов и бедноты.

Приговоренных еще не вывели на площадь, поэтому люди были заняты своими разговорами, и на гильотину, возвышающуюся над площадью, никто не смотрел.

Вдруг, как резкий укол в спину. Я почувствовал запах. Другой, лишенный вони городского сброда. Запах Северного далекого моря, наполненного загадками глубин. Запах, которым может благоухать королевская особа. Я повернул лишь голову.

Девушка, закутанная в зеленый изорванный плащ, с накинутым на голову капюшоном шла в мою сторону. Ее короткий меч на поясе и уверенная твердая поступь выдавали в ней воина, но она была из крестьян. В своем коричневом камзоле, видневшимся из–под плаща, в штанах из шкуры лерны и поношенных сапогах она ничем не отличалась от окружающих. На миг я усомнился в своем умении безошибочно различать запахи. Но лишь на короткий миг. Она прошла мимо, ее печальное лицо готово было залиться красками тысячи эмоций, но незнакомка сдерживала себя. Девушка–воин вышла на площадь и, не приближаясь к ее центру, встала в толпе, пытаясь раствориться в ней. Но не для моих глаз. Ее зеленый плащ я видел среди спин, ее капюшон – среди голов. Ее запах теперь крепко вбился мне в голову.

Кто–то из купцов в дальнем ряду рынка вдруг резко выкрикнул.

– Стой, воришка! Ловите его, ловите наглеца!

Разбивая кувшины с водой, стоявшие на земле, опрокидывая корзины с фруктами, вор бежал через весь рынок, а за ним несся, тряся жирным телом, продавец арбузов. За продавцом бежали вооруженные стражники. Процессия пересекла всю площадь по диагонали. И стала приближаться ко мне. Вор бежал, держа в руке мешочек с монетами. Я схватил его за шкирку, когда он молнией проносился мимо.

– Отпусти, гнус! – запротестовал вор. Но я не отпускал.

– Не дергайся! – с усмешкой ответил я.

– Ты, подлая тварь! – он достал кинжал и уже собирался замахнуться.

Но тут я ударил его по голове кулаком. Он сразу осел, и повис, как подкошенный.

Никто не обращал внимания на нас. Толпа жила своей жизнью, уже привыкшая к таким мелким происшествиям, которые стали частью жизни большого города. И только городские стражники, прибежавшие к концу действия, были заинтересованы в воришке. Они взяли потерявшего сознание грязного парня под локти и увели в тюрьму.

А глашатаи все сотрясали воздух своими речами.

– Они хотели убить великого Танкраса! – Кричали глашатаи, обращаясь теперь в небо, – О Боги, эти глупцы считали, что смогут покорить волю достойнейшего из нас!.. – И снова взглянув на толпу, продолжали, указывая на то место, откуда должны были вывести обреченных, – Кара ждет их! Смертельная и достойная кара их поступка! Попыткой убить, Танкрас отвечает смертью! Теперь убийцы поплатятся за свою вопиющую дерзость. Вывести их!

Двое громил-стражников вытолкали на площадь двух избитых человек. Они, ели передвигая ногами, поднимались на подиум гильотины. Одного я узнал, это был Эльд. Второй был мне не знаком.

Как только искалеченные и измученные долгими пытками покушавшиеся поднялись на подиум, толпа зашепталась, задвигалась, словно морские волны стали ходить под порывами ветра.

– Это Эльд и Ульф… – шептали некоторые, – Да, город лишился своих героев. Бедняги.

«Ульф значит… пьяница и прощелыга, постоянно играющий в кости в таверне. Ну и компания у них собралась!»

– Где были прославленные рыцари, борющиеся за свободу своего народа, когда поймали Эльда? – продолжали обсуждать казнь в толпе.

– Да нет уже нынче таких героев! – ответили с другой стороны. – Сейчас в ходу только бравада и холощенные вытянутые улыбки!

– А как же славный Радагас? – сказал кто–то вскользь, что привлекло мое внимание, – Как же великий странник?

– Да, как же Радагас? – поддержали в толпе.

– Эй, вы! – прикрикнул капитан стражников на толпу, – Молчите! А то схлопочите у меня!

Шепот прекратился, но не на долго. Кто–то все же шепнул.

– Все же, где Радагас или Олоф? Ну или хотя бы Эрберг…

С другой стороны, только недовольно хмыкнули.

– Ну и где ваш Радагас? Вон Эльда казнят, а его и не видно…

Я хотел было выйти и начистить морду наглецу, но потом заметил, что зеленый плащ в толпе заколебался. Среди колышущихся, как колосья в поле, голов я видел, как девушка обернулась, и на миг наши взгляды встретились, лишь на миг. Но мне хватило понять, зачем она явилась сюда, на рыночную площадь Танграда. Эти карие отважные, суровые глаза с отчаянным взглядом заворожили меня. Я уже знал, что они помышляют. Теперь холодное лицо девушки выражало лишь одну цель – спасти. Я двинулся к ней, расталкивая встречающихся на пути торгашей. Краем глаза я заметил, как сверху, на крышах окружающих площадь домов, лучники из городской стражи занимают свои посты, готовые убить каждого, кто осмелится прервать казнь. Стражники были у гильотины, возле дороги, ведущей к замку, в переулках и на площади. Танкрас не так прост, он подавляет любые мятежи, и не допустит, чтобы срывались казни, демонстрирующие его жестокость, непримиримость и деспотизм. Подавление воли и страх долгие годы помогали удерживаться Танкрасу на троне Варварии. Поэтому и сейчас король не допускал, чтобы его народ поднимал голову и смотрел в глаза своему господину. Потому что, если осмелеет, будет готов восстать против гнета один человек – рано или поздно восстанет весь народ. Под лезвием уже лежал Ульф. Девушка–воин в зеленом плаще стала продвигаться к гильотине. Я догнал ее и схватил за руку.

Резкий разворот, и ее острый взгляд пронзает меня, как лезвие стилета.

– Тебе их не спасти, – тихо произнес я.

Девица сильно удивилась. Но, совладав с собой, ответила.

– Спасу, – она попыталась вырвать руку.

– Стражники. Здесь повсюду охрана, посмотри, – я указал на крыши, – там лучники, это слишком рискованно, они убьют тебя.

– Пусть, но я успею спасти его. Дерись рядом со мной, воин, или отпусти мою руку и уйди с дороги.

Что-то в ее холодном и остром взгляде было мне знакомо, было родным и таким далеким.

На нас никто не обращал внимания, наш разговор был для всех загадкой, словно мы находились под куполом. Людей волновало лишь то, что происходило на подиуме гильотины. Толпа: крестьяне, бедняки, вельможи и торгаши – все смотрели и сочувствовали беднягам героям, обреченным на смерть. Никто не пытался швыряться в них гнилыми овощами, все жалели о потере, все знали Эльда и того, кто с ним был. Толпа оплакивала их, потому что знала, насколько жесток и беспощаден король варваров Танкрас.

Первого приговоренного заключили в колодки и занесли над ним отупевшее лезвие. Прошли секунды, и палач нажал на рычаг, лезвие проделало свой быстрый и смертоносный путь, отрубив человеку голову. Толпа вздрогнула, девушка в зеленом плаще отвернулась и, прижавшись ко мне, зажмурилась. Я не видел ее лица, но знал, что оно исказилось от ужаса.

– Уходим, – шепнул я девице.

– Нет, – она вырвалась. Я ударил ее – мне пришлось. Девушка потеряла сознание, и я подхватил ее на руки. Стал выбираться из толпы.

Ко мне подошел стражник и вопросительно посмотрел на девушку. Но, взглянув мои в холодные глаза, смотревшие на него из–под капюшона, он, учтиво поклонившись, ушел.

Я направился к городским воротам.

Никто по–прежнему не обращал внимания на идущего воина и девушку, которую тот нес на руках.

Позади послышался резкий удар. Железо разрубило человеческую плоть, как щепку может разломить великан. Казнили Эльда, главаря покушавшихся, и народ зашептался, заговорил: мужи чесали головы, женщины рыдали. Всем было жаль героев, которые решили бросить вызов злому королю Танкрасу.

Но жизнь не стоит на месте. Продавцам надо торговать, вельможам – пить, а беднякам – просить. Поэтому, постояв немного, толпа горожан стала расходиться.

V

– Вставай, Олоф. Пора, – я пнул огромного Олофа в бок. Тело заворочалось.

Девушка в зеленом плаще спала. С того момента, как я унес ее, потерявшую сознание от моего удара, с рыночной площади Танграда, она не просыпалась.

– Встаю, Радагас, – проворчал сонным голосом Олоф, – В чем дело? Уже пора?

– Да, Олоф, пора. Она уже просыпается.

Девушка в плаще действительно просыпалась, ворочаясь на шкурах, разбросанных на полу пещеры. Она открыла глаза и, видимо увидев меня, резко вскочила на ноги.

– Зачем? – взглянула она мне в глаза. – Где Эльд? – голос ее задрожал, наполняясь горем и слезами.

– Казнили, – коротко ответил я.

– Я пойду, соберу хворост, – послышался голос Олофа возле входа в пещеру. Девушка шарахнулась, увидев огромного Олофа. Он ушел, а она перевела взгляд на меня, и огонь заполыхал в ее карих глазах, делая их сосудом с пламенем преисподней.

– Кто ты?! – девица–воин достала короткий меч, – Зачем ты меня сюда принес?!

– Не пугайся и опусти свой меч. Я не желаю тебе зла, – спокойно произнес я.

Она смотрела выжидающе и с опаской дикой лерны. А я продолжал:

– Меня зовут Радагас. И я спас тебя от смерти, в руки которой ты сама шла, – я усмехнулся, – Лучники убили бы тебя по щелчку пальцев, а стражники бы потом надругались над твоим телом.

Ее глаза округлились, и я понял, что это не из–за последней моей фразы.

– Ты Радагас Бульвакский? Потомок Бульвака Арабара и Ардака Убийцы Мордоков? Сын Танкраса?

– И будущий король варваров… – стало тягостно на душе и мрачно. Я не любил, когда вот так меня сравнивали с отцом. Уж слишком мы разные.

****

Я не успел закончить мысль, как девушка с криком набросилась на меня. Она опрокинула меня и занесла меч, но я успел вывернуть руки и перевернул ее. Теперь уже девица оказалась подо мной. Неожиданно она ударила меня промеж ног. Я схватился за причинное место, а девушка, встав, схватила клинок и усмехнулась.

– Ах, ты, злыдня! – я выругался, но получилось без особой злобы в голосе.

Она подошла ко мне. Подножка. Я снова овладел ситуацией, зажав бедняжку своими ручищами так, что ее нежные и маленькие кисти были под моими ладонями.

– Тише! А не то я оторву тебе руку.

Она все еще пыталась вырваться из оков, но куда уж…

Прибежал Олоф.

– Я слышал крики, – грузным голосом отозвался он издалека.

Но, увидев, что я лежу верхом на девушке, расхохотался.

– Радагас, а ты быстрый малый! Я не успел отойди от пещеры и на двадцать ярдов, а ты уже!..

Его хохот раздавался в обширной пещере, как гром.

– Ты осел, Олоф! Я не это сейчас делаю! – выругался я.

Девушка перестала дергаться.

Олоф вышел, и хохот ушел за ним следом.

Я снова взглянул на девицу.

– Я ослаблю захват и встану, если ты прекратишь кидаться на меня с мечом.

Видимо, предложение ее устроило, или сопротивляться мне девушка уже не могла, но, так или иначе, она кивнула и к кивку добавила:

– Я согласна, Радагас, сын тирана Танкраса, – в голосе ее певучем, но твердом, чувствовалось сильное презрение ко мне, к отцу и всему королевскому роду.

Усевшись на камень подле костра, я стал рассматривать девицу. Ее длинные каштановые волосы при слабом свете костра отливали медно–бронзовым цветом, и мне казалось, что они пламенеют и вот–вот загорятся. Девушка села напротив, отгородившись от меня костром. Она накинула зеленый измятый плащ и скрыла лицо под капюшоном.

– Ты узнала, кто я, теперь назови свое имя.

– Мое имя тебе ничего не скажет, так же как и моя история. Но все же я выполню твою просьбу. Меня зовут Кэрин, я дочь крестьянки и место мне на поле, собирать ячмень. Но я не захотела такой жизни.

– Тебе захотелось приключений… – тем же тоном продолжил я.

Она умолкла, возможно, потому что я попал в цель.

Я взял несколько поленьев и закинул их в костер, пламя поглотило дерево, как вода поглощает сушу. Костер разгорелся сильнее, добавляя свой свет к вечернему свету сумерек, робко заглядывающему в пещеру через узкий вход, и я смог различить круглый мягкий подбородок, светлую кожу, кажущуюся сейчас, в свете пламени, медной, и черные живые глаза, а может, это они только казались черными.

– Кэрин, – имя мне, действительно, ничего не сказало, – откуда же ты, Кэрин, знала нападавших на моего отца? Я знал одного из них, того, с короткими черными волосами, Эльда, сына бывшего кузнеца. А второго, кажется, звали Ульф, пьяница…

– Да, это был Ульф, – глаза Кэрин закрылись, и из их уголков выступили капельки слез.

– А Эльд был нашим главарем, с нами был еще Орхор, но его я не видела на казни, – говорила, всхлипывая, девица, – наверно, его убил король. А Эльд был храбрым и сильным, и он…

Она закрыла лицо руками.

– Был чем–то большим для тебя, – что–то в глубине моей черствой души кольнуло. Возможно, это проснулась жалость, а может, ревность (все–таки я спас ее, красивую очаровательную девушку–воина), но не только это движило мной. Я хотел узнать побольше об этой истории, так как моя миссия была напрямую связана с неудавшимся покушением Кэрин и ее друзей.

В пещеру начинали прокрадываться окрепшие сумерки, становилось темно, и холодело все быстрее. Где–то в недрах обширной и уходящей глубоко под землю пещеры со сталактитов капала чистыми каплями вода, мерно и явственно, отражаясь эхом от стен пещеры. А в горах пели цикады. Деревья, росшие у входа в пещеру, были под стать окружающему ландшафту – в серо–пепельных шапках. Животных здесь практически не было, лишь изредка пробегал серый, как здешний снег, заяц или пролетала редкая птица. Цикады затихали, наступала непроглядная томная ночь. Ночь, дарившая благоговейный сон всему королевству. И казалось, что небо сейчас взорвется далекими, но яркими искрами и огнями звезд. Но звезды, испугавшись не выходили: тучи застлали черное полотно неба. Наступила тьма. Гнетущая, призрачная тьма Огненной страны.

…Шел пепельный снег, еле различимый в ночной мгле. Но сквозь его серые (а в ночи, черные) снежинки виднелись огни Танграда, главного города королевства, где восседал на троне Танкрас Завоеватель – мой отец. Я с превеликой радостью не знал бы его, но знаю; хотел бы забыть его, но не забуду. Уж слишком много горя принес он мне, убив мать и моего младшего брата Трибаса.

Я сжал кулаки и вспомнил, что не один. Взглянул на девицу Кэрин. Она тихо плакала. Как же она была хороша в темной сумеречной тишине, окутавшей всю пещеру и нарушаемой лишь мерными стуками падающих капель, и тихими всхлипываниями Кэрин.

– Я люблю его… Эльда, моего Эльда, – вдруг сказала сквозь слезы она, и голос ее от этого казался нежным и совсем детским, – мы должны были обручиться через неделю…

– Зачем вы пытались убить Танкраса? – я решил взяться за дело.

– Он причинил всем горе и приносит страдания с того момента, как сел на трон. Уже долгое время мы ведем войну с эльфами Хервинленда и Валандии. А Эмну и Эндревед извергаются все чаще с того времени, как Танкрас стал королем. Великаны в бешенстве и поэтому извергают огонь и столбы пепла из своих огромных пастей. Даже они против Танкраса, – она говорила, и голос ее креп, а слезы теперь были не признаком горя, а лишь каплями воды.

– Танкрас убил уже достаточно людей, теперь должна пролиться его кровь, и никто в этом мне не помешает… даже его сын.

У входа послышались шаги, это пришел Олоф.

– А! – улыбка его равнялась улыбке океанского кита.

– О чем идет ваш разговор? – поинтересовался Здоровяк.

Кэрин хмуро посмотрела на него, а потом с женской грацией и невозмутимостью сказала:

– Не пристало говорить девушке с незнакомым мужем, который тем паче был участником ее похищения! – и вскинула гордо голову.

Старый Олоф не растерялся. Он поклонился не менее гордо и учтиво.

– Я Олоф, сын Урфурда Хромого. Я друг и наставник Радагаса.

Он запустил свою огромную руку в черную, с сединами, бороду и почесал подбородок.

Кэрин встала.

– Я Кэрин, дочь Крайды, крестьянки.

– Я знаю Крайду, – отозвался Олоф, – она достойная и смелая женщина, а также я знаю, что ее мужа давно уже нет в живых.

– Да, это так, – ответила стальным голосом Кэрин.

Стало холодно, и ветер, гуляющий по просторам Серых Пустошей, стал заметать пепел в пещеру (Эмну снова бушевал). Я накинул шкуру, и Олоф последовал моему примеру.

– Так о чем шел ваш разговор до того, как я своим появлением не прекратил его? – продолжал мой наставник Олоф.

– Мы, – посмотрел я на Кэрин, она молчала, – мы оценивали шансы на успех при покушении на Танкраса и мотивы этого действия.

– Радагас спрашивал меня, зачем мы покушались на жестокого короля, – пояснила Олофу Кэрин.

– Танкрас, – задумчиво начал Олоф, – он жесток. Во время походов он насиловал женщин и убивал детей. Убивал и мучил эльфов. Да, Танкрас – тиран. Но он силен. Одним ударом он может раскрошить камень, уму его и красноречивости в речах позавидует любой ученый, маг и жрец, а хитрости – умелый вор.

Олоф посмотрел на Кэрин, кутавшуюся в свой плащ.

– На что вы рассчитывали? – искренне удивился он.

Я чувствовал, как в молодой девушке потухает огонь чувств, и начинает работать разум.

– Я не знаю, – тихо ответила она. Подняв голову и обратив взгляд в темный еле видимый потолок пещеры, Кэрин продолжила отвечать.

– Эльд сказал, что все получится, что мы убьем короля, и все прекратится,– она вдохнула холодный воздух.

Олоф весело захохотал, и смех его отозвался громким эхом, а я все вглядывался в темный проем капюшона, откуда виднелся круглый силуэт лица с идеально посаженными глазами и прямым коротким носом.

Кэрин взглянула на меня, я встретил взгляд ее сияющих глаз, и тепло, какого я раньше не испытывал, поглотило меня.

Капала чистая вода, смеялся громовым смехом Олоф, дул ветер, загульный гость, шел пепельный снег, и от того в пещере стоял запах сырости, смешанный с запахом серы. Не было Ничего, и было Все, но что–то в этом Всем изменилось, сделалось другим, незнакомым мне. До этого незнакомым…

****

Сидя вокруг костра, три человека, три воина еще долго вели разговор о сложностях судеб, о жестокости короля варваров и предстоящем походе. Но двое так и не выдали третьему, куда они направляются, и что ждет их впереди. Они говорили обо всем и ни о чем. Радагас и Кэрин смеялись над шутками наставника Олофа и тихо переговаривались между собой, чтобы не перебивать говорившего.

Потрескивал хворост в огне. Тени играли немую драму на стенах пещеры. Ветер, унылый бард, запевал свою песню, и в такт ему скрипели ветви деревьев, и в том же ритме капала вода.

****

– Гхм… – выдохнул Олоф. – Уже темно. Пора вам отдохнуть, а я встану на карауле.

Кэрин потянулась.

– Ты прав, мудрый Олоф.

Она улыбнулась ему, а он ответил ей поклоном.

– Я сменю тебя, Олоф, – мой голос показался мне каким–то тихим и беззвучным, – нас будут искать, поэтому завтра надо отойти от города еще дальше на восток.

– Да, это верно, – согласился Олоф. Он взял свой длинный двуручный меч и отправился к выходу. В проеме он сказал.

– Ложитесь спать, завтра будет светлый день. Да хранит вас Светлый Перпол!

Я лег на камень, обвешанный шкурами, и накрылся шейном, плащом из шкур. Кэрин улеглась там же, где и сидела, рядом с костром. Я все боялся, что она убежит, испугавшись своих похитителей, но успокаивал себя мыслью, что на улице идет пепельная буря, а в нее только глупец будет бродить по лесу.

VI

Утро. Одно лишь название осталось от этого чудесного и каждодневного явления. Солнце невидимыми лучами еле освещает горы, ручейки и лес в долине. Рассвет похож на борьбу двух художников–живописцев. Один снизу пишет красками розового и красного цветов, а второй выше покрывает все полотно серыми мрачными тонами. Кажется, что розовый цвет зальет все небо, но нет. Второй живописец побеждает в споре, и на поверхности Имра рассвет наступает незаметно для людей, словно его поглотило серое марево, и рассвета вовсе не было. И только прячась за тучами, он разгорается огненными цветами, а после уступает место солнцу, которое просыпается и светит сильнее, но, впрочем, этого не видно на земле, где все покрыто пеплом и сажей. Хотя пепельная буря уже прекратилась.

Я проснулся резко и неожиданно для себя. Сон, страшный сон из прошлого, пугающий меня всегда и ведущий меня в самые ужасные воспоминания прошлых лет.

Я покрутил головой, осмотрелся, и, схватившись за голову, проклял себя три раза, потому что проспал свой час караула (Олоф спал у входа). А еще мои страхи подтвердились. Кэрин ушла, ее не было на том месте, где она уснула.

«Наверно, дождалась, когда мы, олухи, уснем, и сбежала. Добралась до города, и теперь сидит в хижине матери с кружкой рома и тарелкой харчей, в теплоте. А я здесь, в сырой холодной пещере, глупец, осел, Волбур тебя побери!».

Но нет!

Я посмотрел налево. И увидел.

– Она здесь! Спит рядом с тобой, тупица Радагас!!! Но почему она жмется ко мне? Видимо, ночью она замерзла и решила согреться подле меня. Или она решила соблазнить меня, а потом коварно убить?.. Нет. Это сумасбродство! Да и сейчас это неважно!

Кэрин мирно спала. Под наваленными шкурами она была совсем маленькой и незаметной. Она прижалась ко мне, положив левую руку мне на грудь. И я почувствовал, как через ее пышную грудь и одежду ко мне пробивается живой, мерный, но не такой мерный, как падающие со сталактитов капли воды, тот звук холодный, а здесь… теплый, щекочущий и наполненный энергией, которая хранится в этом женственном, изящном теле, совсем не подходившим для воина. Ее сердце стучало в мою грудь, и от того я почувствовал сильную расслабленность, и мне стало немного неуютно. Не следует воинам расслабляться на задании.

Встряхнув головой и превозмогая желание остаться под шкурами рядом с Кэрин, я встал. Разжег костер, подбросив в истлевающие угли хворост. Тот затрещал, заискрился, и стал рождаться слабый (а потом и более сильный) огонек. Погрев руки, я вспомнил о старом друге.

Олоф спал, посапывая, укутавшись в плащ и накинув сверху пару шкур оленей. Он прислонился спиной к скале, а ногами перегородил путь в пещеру. Охранник, мой старый наставник и хороший друг Олоф.

Я вышел на улицу и огляделся. Кругом было серо: горы, леса в долине Кряжа, даже Танград издали казался серым. Лишь далеко в выси, сквозь пелену туч изредка можно было разглядеть белые редкие шапки пиков Черного Кряжа, поднявшие свои головы выше туч и облаков.

Я легонько пнул Олофа по ногам.

– Вставай, Олоф. Уже пора, – сказал я ему, как говорил день назад.

Он резко открыл глаза и немного приподнялся.

–Уже утро? – осведомился он ничуть не сонным голосом.

– Да, рассвет настал, – я вдохнул сернистый воздух и немного закашлялся, – прости меня за мою безответственность и дерзкий нрав. Я забыл сменить тебя на посту.

– Все хорошо, Радагас, за долгие годы нашей дружбы я научился уживаться с твоим характером и с твоим поведением, – он крякнул и встал.

– Пошли, поедим, – весело прозвучал его тяжелый голос, – то мясо кабана еще свежо?

Я кивнул.

– И, я думаю, – Олоф все никак не мог угомониться, – пора будить девицу, которая так нежно жалась к тебе ночью. Да, я видел! И не отворачивай голову! – он не смог сдержать смеха, а я выругался и пошел, насупившись, к костру, жарить убитого вчера кабана.

****

Запах жареного мяса и говор двух бравых мужей заставил проснуться Кэрин. Потянувшись, она встала и сразу, даже не пожелав доброго утра, принялась за поедание окорока.

Никто не разговаривал, и завтрак прошел под звуки чавканья, чмокания и облизывания пальцев.

****

– Нам следует двинуться дальше на восток, – сказал я, когда мы оседлали лошадей и покинули наше пристанище.

– Я согласен, – кивнул Олоф, – надо убраться подальше от города. Стража не должна зайти так далеко в леса. И тем паче, в горы эти толстозадые не рискнут пойти малым отрядом!

Олоф вздохнул.

– Вот только если король отдаст приказ Черным Эрронам догнать нас, то тут, ребятки, дело плохо.

– Да, это так, – вмешалась недоумевающая Кэрин, – но, великие мужи, скажет мне кто–нибудь из вас, зачем мы направляемся на восток? Так мы лишь приблизимся к Могучему вулкану Эндреведу, который с похвалами примет нас в свое огненное жерло!

Ее голос вобрал в себя изрядную долю возмущенности и легкой обиды, в которой прибывала Кэрин из–за того, что я и Олоф не посвящали ее в тайну нашего плана.

Я улыбнулся и, подъехав к Кэрин, начал ей рассказывать, куда мы направляемся.

****

– Ага! – удовлетворенно воскликнула девушка, – так значит, путь лежит в страну вардоков! А вы знаете, что это дикие племена, лишенные всех устоев и морали, некогда обманом порабощенные Бульваком, твоим предком, – она тыкнула в меня пальчиком, – и позже ставшие вассалами варваров.

– Не совсем так, – пояснил я, – ты верно сказала, что Бульвак Арабар обманул вардоков, пообещав им равноправие и власть, но на деле оказалось, что вардоки стали прислужниками варваров. В этом ты, Кэрин, безусловно, права. Но, как и все другие народы, вардоки имеют свои устои. Потому что у каждого народа и племени есть свои традиции и обряды, по которым живет этот народ. Если убрать из умов этих людей традиции и обычаи, то и народ исчезнет. Тем паче, что и нас эльфы, гномы и люди Риверленда считают безмозглыми животными, хотя мы побеждали эльфов в битвах и совсем недавно выгнали хервингов с их земель! – гордо сказал я и осекся.

– Ты гордишься тысячами убитых и целым морем крови, – грозно заговорила Кэрин, – Ты, Радагас, сын тирана Танкраса, не лучше своего отца!

Она с явным отвращением и праведным гневом поскакала вперед, ударив коня по бокам. Я посмотрел на Олофа, который ехал позади меня. Тот только ухмыльнулся и махнул рукой.

Через некоторое время, две мили дороги по каменистой земле и отбитых лошадиных подков, Кэрин подъехала ко мне. Она посмотрела мне в глаза, и уколы совести, как уколы кривого ножа, стали колоть мое сердце.

– Зачем мы направляемся на восток? Какую цель должны сыграть вардоки? – протараторила Кэрин, проглотив свою обиду и даже не обращая внимания на то, что меня грызет совесть.

– Что ты скажешь, если я тебе скажу, – приготовился говорить я, – что хочу убить отца. Я хочу смерти Танкраса, короля варваров!

Мои руки невольно сжали поводья, так, что те затрещали.

Кэрин удивлено смотрела на меня и долго ничего не говорила. А я слушал топот конских копыт, зная, какой вопрос задаст девица.

– Чем же тебя прогневал Танкрас? Почему ты так хочешь его убить? Из–за семьи?

– Да, Кэрин, – мой голос показался мне почти старческим, – Я хочу мести. Он убил брата, задушил мать и остался безнаказанным. – Обнажил я злобу и великую ненависть к отцу, – Никто: ни боги, ни люди не покарали его. И лишь я остался со свербящей и жмущей сердце печалью и одиночеством.

Наверно, голос мой звучал слишком свирепо и злостно, потому что Кэрин немного испугалась, что читалось по ее напряженному лицу.

– У тебя в глазах огонь полыхает, как в горне кузницы, – тихо произнесла она.

– Или, как в адской темнице! – весело отозвался Олоф.

Я рассмеялся, гнев утих и, смягчившись, перешел в отвращение.

– Так зачем же мы скачем к вардокам, и почему за нами гонится королевская стража? – Кэрин все не унималась.

– Они хотят поймать меня и вернуть в Танград. Но наша цель в другом.

– Сейчас в Танграде не больше тысячи воинов, – начал я, – это королевская стража. Армия Танкраса сейчас в Хервинленде, пьет во славу победы и молит Удора, чтобы он даровал им победы и в других сражениях.

– Вся армия вардоков сейчас находится вместе с войском варваров, – подлил масла в огонь, подъехавший к нам Олоф, – поэтому на их поддержку рассчитывать не стоит. Счастьем будет, если правители вардоков согласятся отправить с нами отряд, другой.

– Пока город будет пуст, мы вторгнемся в него и убьем отца… Танкраса, – сказал я, – Жители города, крестьяне, беднота и даже вельможи – все ополчились против короля, поэтому свободный проход по городу нам гарантирован.

– Но почему же вы сразу не попытались поднять народ королевства на восстание. Почему не помогли Эльду?

– Потому что люди еще не готовы. В них еще не зародилась сила и сплоченность, – ответил Олоф, – Каждый жмется в своей хижине, боясь высунуть носа. Но все слишком горды, чтобы признать, что им нужна помощь, сплотиться во имя свержения зла. Люди еще не готовы к этому. Но когда они увидят нового их правителя, способного разогнать тьму, увидят сильнейшую армию за его спиной, тогда окрепнет их дух, и восстанут они.

– И поэтому мы едем к вардокам за помощью и советом.

– А если вожди вардоков откажутся помогать? Испугаются гнева Танкраса и обернут свои силы против нас? Что тогда, Радагас? – спросила Кэрин.

– Тогда мы объявим им войну, – жестко отрезал я, – Если вардоки отступят, их ждет смерть от моих рук.

****

Вечером, остановившись на ночлег, мы развели костер. Погони не было (видимо заботливому отцу Танкрасу не было дела до ухода сына), поэтому опасаться, что кто–нибудь заметит костер, было не зачем. В этих диких и недружелюбных к путнику местах не водилось разбойников, которые грабили торговцев. Они наживались на южной дороге. Звери и чудовища тоже сторонились гор, каждый раз при извержении Эндреведа и Эмну рыча и скалясь в южных голых лесах.

****

– Зачем ты спас меня? – спросила Кэрин, когда я натачивал свой меч, сидя у костра и смотря, как мгла окутывает долину Кряжа.

– А я ведь хотел тебя сдать стражникам у той гильотины. Потому что сразу понял, что ты тоже была из тех, кто покушался на отца.

– Почему же не отдал на растерзание охранникам? – в ее голосе чувствовалось уважение.

– Потому что понял, что мы боремся за одно дело. А союзники мне нужны…

– Но тогда ты должен был встать плечом к плечу со мной и спасти Эльда и Ульфа!

– Я не мог. Нас бы убили. Но не в этом главная причина, – я умолк. Но внутренняя сила взяла вверх, и я продолжал откровение, – я испугался, что впаду в немилость отца. Если бы я убил стражу… я боялся, что он взбесится, и гнев его обернется на сына. Я его боялся… и сейчас боюсь. Каждый день от розового рассвета до темных сумерек он смотрел мне в глаза, он обучал меня, он готовил наследника, свою гордость. Но в тоже время отец бил свое чадо, бил беспощадно в пьяном беспамятстве и на трезвую голову. А я все терпел и боялся, что один из его булыжных ударов раскроит мне череп. Я боялся… и по сию минуту боюсь его. Но не только это сейчас владеет мной. Злость переполняет мое сердце, а крики брата и матери рвут душу!

Я посмотрел в глаза Кэрин. Такие добрые и понимающие глаза, сейчас казалось, что мы единое целое с одной единой и страшной судьбой.

Олоф распряг коней и лег спать. Вскоре его примеру последовала и Кэрин.

В ночной тиши, лишь слышались потрескивания костра, вой жутких зверей, бродящих на юге и лязг железа о точильный камень.

Я сидел на посту, вслушиваясь в звуки ночи и смотря в непроглядную сжимающую тьму, из которой языки пламени выхватывали, то ветки деревьев, усыпанные пеплом, то холодные черные силуэты скал. Скалы окружали нас с трех сторон, с четвертой же стороны простиралась долина Черного Кряжа, прозванного так из–за Могучих Эмну и Эндреведа.

Неожиданно со стороны уходящей вниз тропы, которая шла от главной городской дороги из города на восток, забирая немного на север, послышался треск сучьев и чьи–то легкие, но уловимые чутким ухом шаги.

Я прекратил затачивать меч и медленно встал, стараясь не шуметь.

Тьма плотно стягивала полотно мира и слепила черной мглой, но я все же разглядел две фигуры, приближающиеся к костру.

Я пнул Олофа. Здоровяк и не думал просыпаться. Дотронулся огрубевшей рукой плеча Кэрин. Она открыла сонные глаза, я указал ей пальцем в ту сторону, откуда к нам шли фигуры. Кэрин потянулась за мечом, который лежал у ее ног, достала его из ножен и резко встала. Она вся напряглась, все женственное тело стало монолитным камнем с грацией львицы. Но голос, который прозвучал из кустов, снял напряжение и тревогу с лица Кэрин.

– Приветствую вас, путники! Не заносите меча над головой друга!

– Если ты мне друг, – ответил я тем же манерным тоном, – то покажись, выйди на свет.

Из кустов голой смородины вышли двое юношей, на вид не старше Кэрин.

– Привет тебе, Кэрин! – весело отозвались они. А девица радостно обняла их.

– Я Ирфин, сын мельника Джозепа, – представился хриплым, неокрепшим голосом юноша, который выглядел постарше, – А это Ладрас, сын пахаря Уборда.

– Они друзья Эльда, – пояснила мне Кэрин.

– Что ж, Ирфин и Ладрас, рад столь неожиданному, но приятному знакомству. Сожалею о вашей потере. Я Радагас, сын Танкраса Завоевателя, – я с удивлением для себя обнаружил, что произношу имя отца с неприятной до тошноты гордостью.

– И прежде, чем хвататься за мечи, подумайте, у кого острее клинок, и кто сильнее вас, – твердо сказал я, и голос мой стал скалой, – Умные и достопочтенные люди решают свои дела за беседой.

Мои слова убедили друзей, и те, угрюмо кивнув, признали мою правоту. Их железные мечи перекочевали из рук в ножны, а юноши сели у костра и стали рассказывать, как оказались непроглядной ночью в горах далеко от города.

****

Оказалось, что друзья покойного Эльда искали тайник, который Эльд завещал им открыть.

– Там должно быть оружие: мечи, кинжалы и луки, – говорил молодой Ладрас, – все для следующего покушения… если провалится это.

– Провалилось, – тихо подтвердил Ирфин, – нет больше с нами Эльда, мужественного Орхора и Ульфа.

Я посмотрел на Кэрин, девушка держалась и не давала эмоциям бросить себя в море отчаяния и горя.

– Ну, а вы, что же вы здесь делаете? – после молчания осведомился Ирфин.

Я начал излагать наш план, утаивая некоторые подробности, дабы узнать, насколько можно доверять юношам, сидевшим напротив. В середине моего рассказа проснулся Олоф. Здоровяк выхватил кинжал и пытался заколоть Ладраса. Но вовремя подошедшая на помощь Кэрин быстро утихомирила моего наставника. И Олоф, так окончательно и не проснувшись, стал слушать мой сказ и вставлять возмущенным голосом поправки.

****

Так и сидели всю ночь пять человек, двое из которых рассказывали наперебой двум пришедшим план своих действий. А третий, прислонившись спиной к одному из говоривших, точил свой меч с коротким, но смертоносным клинком.

На лес опустилась глубокая ночь. Не было слышно цикад и воя зверей, и лишь тихие разговоры у костра разрывали спящую немую тишину.

Так они встретили незаметный для глаза рассвет.

VII

На мраморном троне, обвешанном шкурами оленей и лернов, сидел король Танкрас Завоеватель. Перед королем стояли три военачальника и престарелый советник Урмак.

– Где сейчас моя армия? – властным голосом произнес Танкрас.

– Войска сейчас в Хервинленде, король Танкрас, они отдыхают после славной победы над Эльрусом Хервингским, – ответил, склонив голову, Хардас, главный военачальник королевства, – через две недели военачальник Ардамант, как вы, повелитель, ему и приказали, начнет выводить армию.

– Прикажи Ардаманту разворачивать войска и двигаться в Валандию. Я объявляю войну гаэрвалам. Эти никчемные эльфы падут под натиском железного кулака варваров. И я стану правителем всей западной Заморавии!

– Но, мой король, хервинги уже покинули Валандию, они перешли Краурдор через перевал…

– Мне не хервинги нужны! – бросил Танкрас, – Они жалкие трусы, бегут от опасности, под натиском беды. Мне плевать, что будет с ними, выродок ты проклятый! – король грозно посмотрел на военачальника Хардаса, а тот смиренно ждал продолжения свирепствования.

Все смолкло в тронном зале. Сюда не проникали звуки замковой суеты, разговоры суровых стражников и смешливые голоса челяди. Здесь, в зале тишина царила, как полноправная королева. Стражники, военачальники, советник Урмак – все стояли, боясь нарушить молчание. И лишь голос Танкраса громовым эхом отскакивал от стен из черного камня и разлетался на куски по всему залу.

– Я хочу покорить гаэрвалов! Убить их владык и изгнать жалкие остатки былой мощи эльфов в горы или истребить под корень!

Бешеными глазами король взглянул на собравшихся военачальников.

– Почему же ты, Хардас, торчишь здесь в Танграде, хотя должен сражаться и умирать на войне. Твой сын Ардамант сражается за меня, а ты, паскуда, сидишь здесь, пьешь мое вино и лапаешь моих танцовщиц!? – Танкрас кричал.

Завоеватель вспыхнул гневом, как вспыхивает факел, смоченный смолой, и его гнев не знал границ.

– Но, великий Танкрас, ты сам мне приказал. И я уехал с поля боя вместе с тобой, в Танград, – ответил невозмутимым голосом, ничуть не опешивший Хардас.

– Хардас, ты перечишь королю, – тихо процедил второй военачальник.

Но Хардас не слушал его. Он только напряженно и бесстрашно смотрел в глубины пылающего ада, в два злостно наставленных на него огня, которые горели темным пламенем зла. Глаза Танкраса.

Король же извергал свой гнев.

– Ты просто струсил! Ты затрясся еще тогда, когда увидел горстку жалких эльфов, которых Эльрус называл своей армией. И ты, Хардас, победитель сотен сражений, исполосованный шрамами, убежал, – Танкрас растягивал каждое слово, и каждое слово становилось острием клинка, разящего в самое сердце, – ты убежал! Развернул коня и ускакал! Ты трусливая шавка! Ты не смог драться рядом с сыном! Умирать рядом со своими воинами! Что же ты, Хардас? – издевательски и зловеще спросил Танкрас.

Главный военачальник молчал. Он знал, что гнев повелителя направлен сегодня именно на него. А от гнева короля не отвертеться. Хардас уже сказал все что мог. Там, на Полях Дрогуса, во время кровавой битвы варваров и эльфов Танкрас сам приказал Хардасу, Варбару и Эгдрему ехать с ним в город. Все знали, что так случилось, знал и Танкрас. Но кто ж захочет останавливать Удора, бога смерти. Останавливать его и говорить, что он не прав. Кто же захочет встать на пути летящей секиры или удара молота. Никто. Потому что все знают, Танкрас убьет любого и сделает это во имя своего безумства и силы. Обвиняя провинившегося в лжесловии и неподчинении великому королю. Поэтому Хардас молчал, смотря в глаза Танкраса, Удора во плоти, и, не выдавая своего страха, заставляющего бешено колотиться сердце.

– Сейчас… ты сейчас боишься.

Хардас дрогнул. Неужто король умеет предугадывать, о чем я подумаю?

– …И боялся, что твой смелый сын Ардамант увидит позор твоего бегства. Ну ничего, я помогу, – улыбкой змея оскалился король. И эта улыбка, словно обоюдоострая секира, ударила в грудь всех присутствующих. Она сулила беду и зло, и старый Урмак, до этого державшийся в стороне, понял, что пора ему вступить в разговор.

– Мой король, вам не стоит беспокоиться о Хардасе, я лично отдам приказ, чтобы его наказали так, как он этого заслуживает, – но скрипучий голос старика потонул в громовых речах Танкраса.

– Ничего. Я помогу, – зло говорил Завоеватель. – Ты сам боишься посмотреть в глаза тем, кто умер на поле боя, твоим воинам. Я помогу. – параноидальная речь прервалась лязгом доставаемого из ножен королевского меча.

– Я подарю тебе смерть, – Танкрас больше не улыбался. Его серое лицо показалось окружающим лицом каменного изваяния Удора с двумя горящими багровым огнем глазами.

Танкрас мерным шагом, таким же мерным, как капли воды в пещере, таким же хладнокровным и таким же твердым, как стены замка, подошел к своему главному военачальнику.

– Достань свой меч, воевода. И умри, как подобает воину. Достань меч! – выкрикнул Танкрас. И со злостью ударил Хардаса. Но военачальник не утратил прыти и увернулся, не нанося ответного удара.

– Дерись! Прими смерть от рук достойнейшего, дай Костлявой обнять тебя и отвести домой к Великобожественному Удору!

Хардас с каменным лицом выхватил из ножен меч. И началось сражение.

Между огромным тигром и старым волком, между Краурдорским Зверем и Вепрем Пустоши, между Танкрасом и Хардасом.

Танкрас разил мечом так, как разит молния или буран сбивает с ног… или адское пламя заволакивает своими языками обжигая кожу. Танкрас был везде, он кружил вокруг еле уворачивающегося Хардаса. Они шагали, делали выпады и оборонялись, свистя длинными мечами, которые в силах были поднять лишь истинные воины.

В пылу драки, дерущиеся ворвались в соседний зал, где были балконы, выходящие на площадь перед замком.

Танкрас загнал Хардаса на один из балконов. Военачальник устал, его силы были на исходе, тело уже немолодого воеводы переставало слушаться хозяина, но дух был не сломлен.

А на замковой площади уже заметили двух дерущихся на мечах. Узнав, кто это, толпа ахнула. Вельможи, стража, высокопоставленные лица, челядь – все собрались под балконом. Торговцы из страны вардоков только пожали плечами, уже предвидя исход, торговцы из Риверленда и Карбора с округленными глазами поспешили влиться в толпу зевак, дабы рассмотреть получше, что происходит на балконе.

Танкрас уже добивал изможденного военачальника. Глаза короля пылали. И, взглянув в них, Хардас как будто обмяк, в нем что–то треснуло, надломилось, как соломинка, и жаркий пламень Танкраса поглотил его. Танкрас проткнул опустившего меч врага, и пинком сбросил вниз.

Толпа ахнула. Раздались женские вскрики, кто–то потерял сознание. Толпа, как море, бурлила, совсем так же, как пару дней назад на казни двух заговорщиков против короля, имя которых запрещалось произносить.

– Смотрите, великоподаные, – услышали люди насмешливый и жестокий голос сверху, – этот злой пес пытался меня убить! Он нарушил клятву – защищать меня. И он погиб, как трус.

Толпа все еще охала и ахала. А в зале все молчали, склонив головы и поминая военачальника Хардаса, так жестоко убитого.

– Я помог тебе, теперь ты увидишь и извинишься… – тихо обратился король к мертвому телу, размозженному о камни площади.

– Убийца! – кто–то закричал в толпе.

– Кто это сказал?! Кто?! – Танкрас воспылал, – Поймать сукино отродье и казнить!

В толпе засуетились. Но стража не выбегала и не пыталась поймать наглеца.

– Где стража?! – завопил Танкрас не своим голосом, обращаясь к Урмаку.

– Не знаю, мой повелитель… Наверно, запаздывает.

– Агхр! – взревел Танкрас, – а где мой сын? Где Радагас?!

– Его нет уже два дня. Я не видел его ни в замке, король, ни на улицах города.

– Найди моего сына, Урмак! Найди щенка немедленно! Отправь Черных Эрронов на поиски!

– Я сейчас же отдам приказ, – поклонился старый советник и вышел.

– Я тебя еще достану! – крикнул взбешенный Танкрас, обращаясь к расходящейся толпе, – Никто не смеет меня оскорблять!.. Где стража, псы помойные?

VIII

Кони неслись, храпя и фыркая ноздрями. Копыта взрывали пепельную землю. Вороные скакуны из породы Марлор уносили Черных Эрронов на восток от Танграда. Двадцать всадников, облаченные в кольчуги из черной стали и вооруженные секирами из арида, уникального сплава металлов, рыскали в горах, ища следы двух путников.

Старый советник короля Урмак отдал приказ Танкраса о поимке Радагаса, королевского сына. Черные Эрроны не спрашивали, зачем. Они вообще не задавали вопросов. Эрроны лишь исполняли приказ.

Некоторые стражники в замке поговаривали, что Эрроны и не люди вовсе.

– Монстры… или звери! А может и вовсе того… демоны! – поговаривали стражники, отбывая ночной караул.

– Кто ж их разберет! Вон шлемы надели, и поминай потом, что там под шлемом–то! Лиц–то не видно! – отвечали им слуги из замковой челяди.

****

Черные Эрроны искали Радагаса и его наставника Олофа, полагаясь на свой нюх. Нюх зверя, который никогда не подводил Эрронов.

Дуновение ветра, звуки, доходившие до их ушей, запахи, чувствуемые за мили, земля, хранящая в себе множество ответов – все было в подчинении у загадочных Эрронов.

****

Кони неслись, храпя и фыркая ноздрями. Копыта взрывали пепельную землю. Марлорские вороные скакуны уносили Черных Эрронов на восток от Танграда.

IX

Мы двигались на юго–восток. Свернув с тропы, уходящей все дальше на север, в горы, мы выбрались на юго–восточный тракт. Тракт шел через голые смешанные леса, спускаясь в долину Кряжа и проходя всего в двух милях от Могучего Эндреведа.

Наши новые спутники, Ирфин и Ладрас, согласившиеся отправиться с нами после моего рассказа, были преисполнены радости и пребывали в отличном расположении духа, что проявлялось в их неугомонных разговорах.

Утром, перед отъездом, они нашли–таки тайник покойного Эльда.

В небольшой яме обнаружился засыпанный жухлой листвой и пепельным снегом сундук, который тут же был вскрыт Олофом. Два лука, колчаны с ясеневыми стрелами, кинжалы и мечи перекочевали к юношам. Кэрин взяла себе пару метательных ножей. А Олоф к своей смертоносной клейморе добавил не менее грозный молот, сделанный из неизвестного мне металла.

Наш небольшой отряд двигался быстро, и к третьему дню моего отбытия из Танграда мы уже выезжали из оков горных цепей Черного Кряжа. Но на душе висел камень, прижимавший меня к земле и терзавший мой разум. Небо по–прежнему оставалось серым, но тучи уже не могли вечно сковывать его.

От поймы Глиндина на востоке и до северо–западных подножий Черного Кряжа растянулись Серые Пустоши. Выжженная бесчисленными пожарами и извержениями, некогда эта местность утопала в райских садах и полях ячменя; в годы бесконечных битв за нее земля захлебывалась от крови людей, эльфов, гномов и мордоков. Хотя небо здесь и не было затянуто тучами, и не шел пепельный снег, все же на полях уже ничего не росло, а низкие деревья, скорчившись возле дороги, напоминали старцев–монахов.

Я въехал в страну вардоков, где мне предстояло вместе с друзьями собрать войско для того, чтобы расправиться с Танкрасом, моим отцом. Моей ненавистью и болью, моим камнем.

– Теперь наш путь лежит строго на восток, – сказал Олоф Ирфину и Ладрасу, которые говорили о чем–то своем и не хотели удостаивать своим вниманием огромного Здоровяка.

– Эй, юнцы! – он вывел Ирфина и Ладраса из состояния равнодушия к себе, раздав обоим пару подзатыльников, – Слушайте меня! Мы пройдем прямо по полям Пустоши, оставляя Кряж и Ущелье Мрака по левую руку, а притоки Вэна – по правую.

– Мы поняли, Олоф, – потирая затылки, ответили они.

– То–то же! – усмехнулся наставник.

– Вардоки не особо гостеприимны, нежданных гостей и чужаков они не любят, поэтому через их земли мы должны проехать незамеченными, – я осмотрел отряд, – и достигнуть Самайи.

Все кивнули.

– Главная стоянка вардоков стоит на том месте, откуда берет свое начало Вэн, – продолжал говорить я. А голос мой уносил порывистый ветер.

Здесь была открытая для ветров местность. Выжженная пустыня с серыми, как шкура потрепанного волка, землями.

– Там собираются все вожди? – поинтересовался Ирфин. Ладрас молчал, глядя на друга.

Кэрин кивнула.

– А сколько… сколько этих самых вождей–то, Кэрин? – не унимался любопытный юноша.

– Их пять. Они сидят в одном шатре. И уже больше полусотни лет не выходили из него, не видели неба, солнца, луны, полей и рек, не видели даже своих дочерей и сыновей.

– Ого! Им наверняка трудно жить так. Без еды, без вина и ублажения девиц!

– Еду и вино приносят им слуги, а девицы сами идут в их объятия под дурманом, который и насылают на них вожди–жрецы.

– Что ж, давайте двигаться вперед, у нас не так много времени, к вечеру мы должны увидеть дома Самайи.

Олоф растормошил Ладраса и Ирфина, прервав их мечтания о том, как одурманенные девицы ложатся в их объятия…

Я же вытащил Кэрин из размышлений, как лучше убить Танкраса.

И мы отправились дальше, заставляя коней скакать во всю прыть и приближаясь к восточной окраине Серых Пустошей.

****

Перебравшись через несколько ручьев, мы остановились на небольшой привал. Даже возле воды некогда плодородная земля была лишь тенью своей. Не осталось ни единого островка зелени. Голые пески, камни (пепел встречался реже) – в таком месте и самое непривередливое растение не выживет.

– Да, земля здесь не пригодна для взращивания ячменя, – Олоф подошел ко мне. Я сидел на камне у берега. Вечерело.

– Здесь видно, как солнце спускается к горизонту.

– Да, Радагас, видно.

– Это красиво, – я шептал, не говорил, – я редко видел заходящее солнце.

Олоф подошел к воде.

– На самой плохой и проклятой земле можно вырастить урожай. Надо для этого приложить усилия и веру. Не все так плохо, Радагас.

– Ты прав, учитель. Я напрасно отчаялся.

– Ты меня учителем больше десяти лет не называл! – Олоф улыбнулся огромной китовой улыбкой, – Что тебя беспокоит, мой единственный ученик?

– Странно, я редко вспоминал маму и Трибаса. Прошло уже двадцать лет, а я ни разу и не вспомнил их, не почтил их память…

– Не печалься. Они навсегда остались в твоем сердце.

– Я вспомнил о них только тогда, когда настало время мести. Неужели все что я могу вспомнить о маме – это ее смерть и гложущая меня месть к отцу?! Со времени начала нашего задания мне стал часто сниться один и тот же кошмар. Кровавые руки отца, Трибас, лежащий в луже собственной крови! И мама, бледная, но всегда красивая! Неужели я способен помнить только боль?! Чувствовать только ее!

– Не печалься, – повторил Олоф, – Не нам дано предугадать, кто умрет, а кто будет жить.

– Но мы убиваем, значит, мы вершим чужие судьбы!

– Боги решают, кому жить, а кому умереть.

– Но люди не оружие, потому как оружие без хозяина безмолвно. Люди же убивают друг друга по своей прихоти. Грешники убивают безвинных, а безвинные убивают виновных. Что же это, Олоф? Люди возомнили себя богами? Или это Удор, Перпол или Святая Покровительница вселяются в тела людей и вершат кровавые суды руками смертных?!

– Не знаю, Радагас. Но ведь тебе ведома история о том, что богов создали Древние в Эпоху Величия, когда высшие создания Арза, альды, умели материализовывать свои чувства и мысли, – голос Олофа, сейчас спокойный и тихий, тонул в журчании воды, только просыпающихся цикад, вое дикий зверей и отдаленных, но хорошо слышимых разговорах Кэрин и ее друзей.

– Поэтому в каждом из нас, Радагас, потомках Чистых альдов, есть частица божества, частица Арза.

– Но если так, Олоф, то люди могут убивать людей, подчинять их своей воле, делать это безнаказанно, потому что в нас тоже есть божество.

– Да, могут. В этом–то и есть погибель людей… но и их добродетель.

Послышался звонкий смех Кэрин, поглощающий собой нависшую тишину. Ирфин рассказывал что–то смешное из прошлой жизни. А молодой Ладрас молчал, точа наконечники ясеневых стрел.

На западе, там, вдалеке, куда не дотягиваются костлявые руки северной мглы Кряжа, и не идут удушливые пепельные снега, солнце соприкоснулось своим жарким боком с горизонтом. И красный закат заполыхал последними уходящими лучами.

Мы с Олофом сидели, наблюдая эту дивную красоту.

Олоф вздохнул, и вздох этот был вздохом старца.

– Тебя тоже не покидает тягостное ощущение, что за нами погоня? – спросил он.

– Да, учитель, отец наверняка послал отряд на поиски сына.

– Черные Эрроны; надеюсь, их не занесет сюда. Иначе наш план будет под угрозой.

Он замолчал.

А я все вспоминал маму и брата. Воспоминания мои были туманными и далекими. Прошло двадцать лет, и мне трудно было вспомнить их до смерти. Но как только редкие счастливые мгновения детства вставали перед глазами, то на душе становилось тепло, почти так же тепло, как от бьющегося сердца Кэрин. Я улыбнулся.

– Не будем омрачать нашу дорогу!

Похлопав Олофа по плечу, я встал и направился к нашему лагерю.

– Вставай, Олоф. Все вставайте! – прикрикнул я, – Мы почти добрались до главной стоянки вардоков.

X

Небольшая деревня вождей стояла на слиянии двух ручьев, притоков Вэна. Деревня стояла на каменных сваях, поддерживающих это огромное сооружение. Сваи–колонны держали огромный каменно–бревенчатый наст, который возвышался над водой на десять ярдов. Каменная лестница, ведущая наверх, была устлана соломой. Так грязь оставалась на ступенях, и каменный наст был чист, как дворы замка в Танграде.

Двенадцать домов, образовывая большой идеальный круг, располагались на насте–площади. Дома были каменные и бревенчатые. Главный центральный дом был высок и сделан в виде шатра. В центре образовавшегося круга стояли высокие статуи. Насколько я успел заметить, это были Удор, бог кровавых сражений и смерти и Светлый Перпол со своей супругой Святой Покровительницей. Статуя Удора заносила двуручный меч над невидимым врагом и оскалила пасть. Выглядело изваяние бога смерти внушительно и вселяло ужас в и без того боязливые сердца жителей. Перпол же рука об руку стоял с Покровительницей, ласково обращая взгляды на дома. Боги стояли спинами друг к другу, олицетворяя языческую веру вардоков.

В углах идеально квадратной площади–наста стояли огромные чаши, в которых полыхал огонь, и поднимались в небо столбы дыма.

Мы поднимались по лестнице под пристальные, изучающие взгляды стариков, детей, замерших у берега ручья, женщин, собирающих камыш, и юношей, ловящих рыбу.

Дул ветер, развевая каштановые волнистые волосы Кэрин. Ирфин и Ладрас кутались в плащи, а я и Олоф, привыкшие к разным повадкам погоды, оставили шейны и плащи на конях.

Поднявшись на каменную платформу, именуемую Стоянкой вардоков; мы обнаружили перед собой две мощные груди, принадлежавшие мускулистым стражам.

– Вы кто такие? Откуда пожаловали? – осведомился грозный голос одного из стражников.

– Мы пришли с севера, из королевства варваров, – ответил я, стараясь как можно приветливее смотреть на стражников.

– Назовите свои имена, путники, – голос был уже более напряженным.

– Сначала назовись ты, страж, а после и мы скажем наши имена, потому как нас привело неотложное дело.

Внизу, за нашими спинами, засуетились. Мужи стали подходить поближе, пробуя, как лежат в руке вилы или лопаты. Олоф медленно потянулся за молотом, а Кэрин с юношами – за мечами.

Стражник нахмурился, но ответил.

– Я Дундан, сын Дургара, страж стоянки вардоков.

– Я Баргор, сын Тимбора – откликнулся второй стражник, – страж стоянки вардоков. Кто же вы такие, путники? И какое дело привело вас? Вы хотите просить совета у наших вождей?

– А я Радагас, сын короля Танкраса. Это Олоф, сын Урфурда Хромого, мой наставник и учитель. Это Кэрин, Ирфин и Ладрас, наши друзья и спутники. Ты прав, Баргор, сын Тимбора, я хочу брать совет у вождей вардоков и просить их помощи.

– Сын короля Танкраса, великого Завоевателя и Покорителя народов! – глаза стражников округлились. Жители, стоявшие позади нас, зашептались, а из домов, стоявших кругом, вышли люди, откликнувшиеся на удивленные возгласы Дундана и Баргора.

– Что нужно сыну Танкраса, потомку Бульвака Поработителя, от великих вождей?! Ты же не думаешь, что сможешь уйти отсюда безнаказанно. Ты наш враг, Радагас, сын Танкраса! – ирония и угрозы стражников не знали предела. Стражи расхохотались, и их недобрый смех привносил опасность и безумность в эту вечернюю опустившуюся с небес тишину: не опасность мощных кулаков стражей Стоянки вардоков, именуемой Самайя, а опасность всего нашего путешествия, нашего замысла. Наверно, впервые я остро почуял жало клинка, направленного на меня судьбоносной рукой, которая до боли в груди напоминала отцовскую руку.

– Я пришел с миром в ваш дом, воины. Пропустите меня, или пожалеете, что встали на пути Радагаса, – обратился я к обоим, глядя в их глупые лица.

Голос мой бил железной кувалдой, а взгляд пронзал пламенным клинком. Рука моя лежала на рукояти меча, похлопывая ее, как старого друга.

Стражи дрогнули и засуетились.

– Я… я оповещу вождей, – сказал неестественно тонким голосом Дундан. И скрылся за домами.

– А я провожу вас в Шатер, – отозвался Баргор.

Проходя между невысокими домами, я ловил на себе взгляды вардоков: сильных мужей, красивых хозяек, завлекательно подмигивающих нам, детей, смотрящих на нас, как на героев былых времен, спустившихся вновь на землю, отчищать земные угодья от мерзких чудовищ и злодеев.

****

Каменный дом, названный Шатром из–за своей круглой формы, стоял входной полукруглой дверью лицом к лицу со статуей бога Удора, заносящей меч над головой так, как будто вот–вот обрушит со страшной силой меч на дом.

Мы вошли.

Круглый потолок куполом смыкался над пятью старыми иссохшими развалинами, которые гордо мнили себя вождями вардоков. Купол этот был для них небом, он был для них звездами и луной, ярким полуденным солнцем и пламенным закатом. А стены Шатра были для них опорой, были и лесом, и горой. Они были для них всем, потому как вокруг них не было ничего кроме стен и потолка. Даже костра не было в Шатре вождей–жрецов.

Свет вошел в кромешный черный мрак, ухватившись за наши факелы. С факелов свет перепрыгнул на стены, ухватываясь за выступы и выбоины, и на пять скорчившихся полукругом фигур. Свет осветил высокий Шатер, и тьма осела лишь в уголках глаз вождей.

– Что привело тебя к нам, сын Танкраса Завоевателя? – спросили хором скрюченные фигуры.

– Знаете меня? – удивился я, даже не успев сообразить, что старики не глядят на меня, а смотрят друг другу в глаза.

– Мы знаем достаточно, чтобы знать все. Знаем, кто ты, кто твои соратники, но не знаем лишь, зачем ты явился к нам.

По спине моей поползли мурашки отвращения, я поморщился и заметил, что друзьям моим тоже стали омерзительны эти себялюбцы.

– Я пришел к вам, вожди вардоков, чтобы просить помощи.

– Потомок Бульвака Арабара, Поработителя, просит помощи у порабощенных! Какая ирония! – хоровой ответ медлительных скрипучих голосов скрежетал по нервам, и благовония, невесть откуда появившиеся посреди Шатра, туманили разум.

– Садитесь, путники, собравшиеся изменить ход истории Заморавии и многих судеб.

Пока наш отряд рассаживался полукругом (образовывая идеальный круг с вождями), вожди–жрецы продолжали:

– Нам открывается тайна вашего прибытия… как маленькая потайная дверь в логово зверя, она отворяет свои секреты! О да! Вы пришли, чтобы взять у нас войска… но зачем, нам не ясно!

– Чтобы убить Танкраса! – выпалила Кэрин, посылая слова, как стрелы из лука.

– Ах, какая дивная новость! – улыбнулись вожди, – Человека, которого ненавидят все, которого пытались убить множество раз, но он выжил и стал самым кровожадным тираном, хочет убить его собственный сын. Какая ирония! – старческий хрупкий голос пяти человек, походил на скрип ветвей векового высохшего дуба под дуновением ветра.

– Но как же вы вознамерились выполнить замышленное?

И я рассказал вождям свой плани также, как и рассказывал его Олофу полгода назад, как рассказывал Кэрин, Ирфину и Ладрасу.

– Сейчас в Танграде не больше тысячи воинов из личной стражи короля, – говорил я, убеждая старцев, – если вы, великие вожди, дадите мне несколько отрядов, то я смогу одолеть стражу и убить Танкраса. Он заперся в своем замке. И крепость его станет для него погибелью. А вы, вардоки, освободитесь от вассального угнетения и решите множество проблем.

Вожди подняли большие пальцы вверх.

– Мы думаем, Радагас.

И наступило молчание.

Ветер гулял по просторам Пустоши, стуча в закрытые полукруглые двери Шатра.

А внутри царила тишина… и огонь с факелов освещал помещение. Огонь и Тишина вели беседу. Они разговаривали обо всем и ни о чем, яркий огненный пламень и немая давящая пустота.

Я посмотрел направо, Олоф внимательно вглядывался в лица стариков–вождей. Посмотрел налево, Кэрин взглянула на меня. Ее карие глаза снова стали для меня черными, как будто в них прокралась тьма. Но я знал, что это не так. Девица улыбнулась, и мне стало легче в этом молчании. Я продолжил осмотр и заметил, что Ирфин и Ладрас рассеянно смотрят на огонь факелов. Похоже, их совсем не интересовали вожди: их поношенные одежды, скрюченные фигуры, их улыбка одна на пятерых и скрипучий общий голос.

Голос задребезжал.

– Ты смел, Радагас, сын того, кого ты хочешь убить. Ты, Отмеченный Иманусом, храбр, и мы поможем тебе осуществить задуманное. Но основная часть армии вардоков в составе варваров сейчас объявляет войну Валандии, что, кстати, увеличивает ваши сроки, поэтому мы сможем отправить с вами не больше двух сотен воинов. Но поверь, Радагас, это будут самые опытные и сильные воины из тех, кто остался в Самайе.

– С двумя сотнями пусть лучших воинов не одолеть армии Танкраса, – покачал головой Олоф.

– Всего двести воинов! Но так нам не убить Танкраса! – возмутилась Кэрин.

Я молчал, предполагая, сможем ли мы противостоять армии из тысячи сильнейших воинов Танграда с небольшим отрядом вардоков.

– Но так нельзя! Надо действовать, нельзя бросить все, не доделав. Пусть даже с двумястами воинами, но мы должны! Нельзя дать Танкрасу и дальше порабощать свободные народы! Мы должны напасть. – Эти пламенные слова, обжигающие сердце и западающие в душу, говорил молчаливый до этого и молодой Ладрас, – Великие вожди, вы мудры и можете видеть лучше многих из нас, дайте нам совет, как поступиться? Кто еще согласится вступить в бой, зная, что воевать придется с королем варваров?

– Может гномы из подземного королевства помогут? – вставил Ирфин.

Но вожди не обратили внимания на его слова. Они заулыбались. Алчная улыбка эта была змеем, пригретым на шее.

– Приятные слова мы слышим! Да, Ладрас, юный спутник будущего короля варваров, мы дадим вам совет, укажем истинный путь, ибо нам ведомы все пути.

И пятеро воинов стали слушать совет пятерых вождей–жрецов.

– Идите дорогой, ведущей на восток, это торговый путь, но он не безопасен. Пройдите по нему двадцать миль и сверните на северо–восток. Там есть тропа, ведущая к пойме Глиндина и его бурным потокам. Через реку есть переправа, не используемая уже очень давно, – говорил общий скрипучий голос, – Там, по ту сторону могучей реки, вы увидите дивной красоты поля. Ваш путь лежит через них. Пройдите поля, пройдите их до конца, но знайте, те места дики, и обитают там лишь огромные твари.

Голос утонул, потому что вожди разразились старческим кашлем.

– Что же потом? – не выдержал Олоф.

– Ты уже прожил половину своей жизни, Олоф, – откашлявшись, продолжали старики, – так потерпи же еще пару мгновений.

– Мгновения убивают, – шепотом произнес наставник и умолк, сосредоточив внимание на рассказе вождей.

– В месте, где Хеферлин дарит свои прозрачные воды своему брату Ильминдину, стоит древний, как сам Имр, замок. Замок Хеф.

– Замок Хеф?! – хором воскликнули Ирфин и Ладрас, – Замок, владельца которого боялся сам Эльрус Великий, и которого боится Танкрас.

– Потому что это выдумки, – сухо ответила Кэрин, – Замка Хеф нет, это лишь иллюзия!

Она посмотрела на меня в надежде на поддержку, но я отрицательно покачал головой.

Отец боялся владельца замка, да и самого замка тоже боялся.

В сознании всплыло воспоминание о том, как два маленьких мальчика, Радагас и Трибас ложились спать. В их покоях тушили свет, и темнота окутывала комнату. Но перед сном к братьям всегда заходила мама и рассказывала сказу о волшебном Замке Хеф, который стоит на чудесной поляне. А потом маленькие братья видели, как услышавший рассказ мамы, отец бьет ее на глазах у детей, прикрикивая и заставляя просить у него прощения и раскаиваться в том, что она рассказывала детям.

Я покачал головой. Отец боялся Замка Хеф, с детства боялся, потому что верил, что замок существует.

– Да, дитя наше, это иллюзия! – ответили вожди, с азартом слушая спор друзей. Я заметил, что ни один из жрецов так и не удосужился взглянуть в нашу сторону и посмотреть на своих собеседников.

– Но кто сказал вам, что иллюзия не реальна?! – продолжал голос, – Мы лишь верим в то, что нам позволяют верить и в то, во что верит наш разум. Люди редко позволяют себе выходить за пределы его, поэтому мы думаем, что это призрак, на самом же деле Замок Хеф существует. Он уже более двух тысяч лет стоит в месте слияния двух рек, восточнее Хеферлина и северней Ильминдина, скрытый от любопытных глаз искусной магией. Хозяйничает в замке Лорд Инарос, который обладает невероятными способностями мага и чародея! Он своей древней магией сделал замок невидимым, а также установил барьеры, защищающие замок от нападений. Только одно заклинание может на время снять чары лорда–мага. А заклинание знают лишь те, кто видел его. А если видели, то замок зрим.

– У Лорда Инароса есть армия? – прямо спросил я.

– Да, сын тирана, ты задал правильный вопрос. Но ответ вы узнаете, придя туда и навестив самого лорда.

– Ну, так скажите нам заклинание, вожди вардоков! – вспыхнула Кэрин.

– ИНКРАС ВЭС АРМОС. АРАС ВЭС АЯМУС. Это древние руны, которые знают только шесть человек, и к одному из них вам предстоит отправиться. Руны можно перевести так: НЕЗРИМОЕ РАЗРУШИМО. ЗРИМОЕ НЕ ЯВЬ. Вы должны сказать это заклинание, как только переберетесь на противоположный берег Хеферлина. И помни, сын Танкраса, Радагас, твой путь отмечен Иманусом, благородным, но злым демоном огня и крови. Твой путь несчастлив, – скрипучий голос стих, и я услышал дыхание всех, кто был в Шатре, но сильнее всего было слышно мое дыхание, дыхание грядущего рока, и быстрый бой сердца в груди.

– Мы отдадим приказ собрать отряд для войны, – вновь заговорили вожди, – а вы, путники, оставайтесь на ночлег здесь, в Самайе, тем паче, солнце уже село, и наступил мрак ночи. Утро придет завтра, ибо только завтра начнется новый день.

XI

Ночь.

Багровые темные лужи на полу. Они похожи на разлитое ночное небо. Багровые пятна у моих ног – кровь моего младшего брата. Темная комната не освещена, и в конце ее прорисовывается дверной проем в родительскую спальню. Нет света, только – тьма. Но свет всегда должен быть! Он есть. Тусклыми отблесками отсвечивают багровые пятна, обозначая себя на полу. Блестит своим коротким лезвием кинжал, воткнутый в живот моего брата.

– Братик! – хочу крикнуть я, но рот, как будто кто–то зажал. И я лишь беспомощно смотрю на маленькое пятилетнее тельце брата. Его рубаха не белая, а темно–алая. А кинжал подло торчит из его маленького животика. Кроваво поблескивая… создавая свет. Свет должен быть всегда… как и тьма. Бесшумными движениями я перешагиваю через багровые пятна, через брата, через свой страх и шок, делающие мои шаги бесшумными ударами кувалды. Каменой статуей переступаю через порог королевской спальни. Здесь светлее. Факел висит на стене, слабо освещая комнату. Но этого хватает, чтобы различить в огромной спальне две фигуры. Одна фигура лежит в неестественной, мертвой позе, раскинув руки и ноги. Я не сразу понимаю, что мама уже мертва. Ее кожа по–прежнему остается бархатной, когда я подхожу и трогаю ее за руку. Но нет уже света в ее глазах, и тьма поглощает маму вместе с комнатой.

Ночь. Вздрагивающий огонек затухающего факела. Я сжимаю в своих объятиях девушку. Ее длинные каштановые волосы закрывают нежные очертания лица, и сразу не понять кто в моих объятиях. Но я знаю, кто это. Ее крохотный и нежный стан дрожит от наслаждения в моих огромных руках. Снова…

Сон. И снова я в еле освещенной комнате, которую все больше поглощает тьма. И снова передо мной две большие фигуры. Остались только они. Нет больше комнаты, нет больше кровати, скамьи; нет стен и пола. Нет больше факела. И нет больше света, есть только разбухшая, ненасытная тьма. Она поглотила все: и комнату позади, и маленькое тельце с воткнутым, как в чучело, кинжалом, и свет, что был совсем рядом. Свет исчез.

– Но свет всегда есть! – говорю я, отчаянно кричу, стоя рядом с мертвой мамой. Или это только мысли?

– Нет. Света нет! Его и не должно быть! – говорит высокая фигура. Первые нотки в голосе, кажется, принадлежат отцу, но потом голос становится чужим, жутким, неприятным… и липким, словно слизь! И фигура больше не напоминает статную фигура отца. Она вырастает в бесконечно высокую глыбу. Тень. В тьму. И руки… огромные руки тянутся ко мне.

– Ты умрешь во имя тьмы, во имя смерти… во имя Удора, ибо он и есть смерть, – это не голос, это мысли тянутся из огромной головы, пугающей меня фигуры, потому что не шевелится у нее рот.

Руки. Они хватают меня, но я вырываюсь…я убегаю. Или стою на месте? Не разобрать, все темно. Но фигуры удаляются.

– Нет, отец, это не конец. Свет всегда есть.

Ночь. Треск факелов. Руки. Они прикасаются ко мне, ласкают меня, обнимают нежно. Нежные руки. Теплое тело. И запах, который вбился мне в голову. Такой знакомый, но такой далекий. Запах северного холодного моря, запах страсти. Необъяснимый запах.

Я смотрю на девушку. Она смотрит на меня. Я целую ее, обладаю ей.

Все так, как должно быть?

Ночная мгла. Треск факелов. Две фигуры в танце.

Я проваливаюсь во тьму…

Или это свет?

XII

Полдень. Солнце упивается своей властью над землей, нагревая Имр своими палящими лучами. Воздух пропитан вкусом жареной кабанины, ветер дует с севера, поэтому в воздухе еще чувствуется запах серы.

Небо – голубое полотно, по которому летает, кружа, ястреб. Он высматривает себе добычу среди камней и редких кустов.

Я сидел, прислонившись спиной к каменной кладке дома, который нам дали для ночлега, и жмурился, гладя на то, как парит в небе, наматывая круги, ястреб. Он высматривает, чем бы поживиться. Я тоже кружу, как тот ястреб, ища. Но что я ищу. Цель? Она мне дана. Убить Танкраса. Путь? Он мне ведом. Замок Хеф. Ответы? На что?

– Почему я отмечен Иманусом, демоном огня и крови, вторым слугой Удора. Ответ рождается сам собой. Кровь за кровь, Танкрас. Значит, демон хочет отведать твоей крови, отец. Я исполню то, что мне предзнаменовано. Но сейчас… даже Иманус подождет, потому что сейчас я хочу отдохнуть перед дальней дорогой.

– Эй, воин! – веселым голосом окликнул меня здоровенный муж с широколезвенным мечом за спиной, – Как солнце? Сильно припекает?

Он сел рядом, не дожидаясь ответа.

– Я Коргор, капитан стражи Самайи, – дружелюбно произнес воин.

– Я Радагас. Я рад, что ты поведешь отряд вардоков на бой с армией Танкраса.

– Да, я получил приказ от вождей. Так же они поведали мне, кто вы и куда направляетесь.

– И что ты думаешь насчет замка, Коргор? – я решил продолжать разговор в непринужденной беседе.

– Замок Хеф. В детстве, как и все мальчишки здесь, я любил слушать сказки родителей про этот замок… замок с волшебством и чудесами. Для меня он и остался детским воспоминанием, сказкой. Лишь иллюзией.

Он помолчал.

– Но раз вы идете туда по совету вождей, веря, что Замок существует, то значит, реальность может быть сказкой. А сказка иметь плоть.

– Ты мыслишь не как воин. Твой говор достоин говора мудреца! – я похлопал Коргора по плечу.

Он улыбнулся.

– Благодарю, Радагас. Я наслышан о твоих подвигах в горах Черного Кряжа. Могу сказать, что впереди вас ждет грозная сила. Еще до Замка Хеф вам предстоит пройти через поля, на которых обитают дикие стаи мхетов, огромных клыкастых волков и множество других чудовищ. Я бы лучше опасался их.

Мысленно я согласился с Коргором, потому как вардоки – опытнейшие охотники, и им лучше знать, кого из зверей стоит обходить стороной.

– Да, и еще, – продолжил Коргор, – так же постарайтесь не встречаться с дикими вардоками. Они совсем обезумели, не подчиняются великим вождям и фанатично поклоняются Удору, принося кровавые жертвы.

– Спасибо за добрый совет.

Я огляделся вокруг. Палящее солнце ослепляло глаза, но все же я поймал взглядом Кэрин. Вокруг нее кружили стайкой молодых волчат дети, требовавшие от необычной гостьи сказ о далеких удивительных землях, в которых якобы побывала Кэрин. Я смотрел на нее. Ее длинные каштановые волосы, словно сотканные из великолепного шелка, ее стройная привлекательная фигура и светлая нежная кожа заставляли биться сердце в бешеном ритме. Она взглянула на меня и улыбнулась, и огонь ее карих глаз и теплота улыбки растеклись по всему моему телу.

– У тебя есть жена, Коргор, и дети? – неожиданно спросил я у капитана, улыбнувшись.

– Да, конечно! – таким же веселым голосом ответил Коргор. Похоже, ничто не могло омрачить его.

– Прелестная Линда! Вон она, – указал пальцем он на берег ручья, – собирает выловленную рыбу! А рядом резвятся маленький Дарид и его сестра Лира. Они у меня смышленые, но такие непоседы!

Здоровенный капитан стражи с мечом за спиной на миг расплылся в нежной улыбке.

Подошел и присел к нам Олоф, жующий большой окорок кабана.

– Как вы здесь живете? – добродушно спросил Здоровяк, – Земля – только песок да камни, из растений – только камыш у реки и сорняки.

– Рыба, – просто ответил Коргор на два удивленных взгляда, – мы едим рыбу.

– Но на севере, у подножий Восточного Кряжа, нет ручьев и рек, чтобы ловить рыбу, да и на западе тоже. Проезжая по западной границе, мы видели запустение. Там не было ни одной деревни, а лишь редкие и малочисленные стоянки. Неужели вы не заботитесь о процветании своей страны? О благе своего народа? – воскликнул Олоф.

– Да, западные земли опустели. Там неплодородная почва, и серый пепел в некоторые месяцы устилает там землю. Вожди сказали, что это веление Удора. Бог дал знак, что в тех краях селиться нельзя. И поэтому тамошние роды вардоков переселились на север, работать на шахтах. Бог сказал… если бы боги жили на земле… я знаю, что это Танкрас, король варваров, отдал приказ, потому как не хотел, чтобы вардоки селились на границе рядом с его королевством. Поэтому на севере стало больше рабочих. Это, правда, увеличило количество добываемой руды и камня. Не знаю, хорошо это или нет.

Коргор печально вздохнул, его веселый настрой улетучился. И воин стал угрюм.

– Нет, это неправильно, капитан, – тихо ответил на печальный взгляд Коргора Олоф.

Я решил покинуть своих собеседников и размять ноги.

– Я пойду, разомну ноги, – сказал я Олофу и Коргору, не отрывая взгляда от Кэрин.

– Да, разомни! – весело ответили они, хитро переглядываясь между собой. Видимо, они уловили мой взгляд и поэтому не удержались от улыбок.

****

– …Расскажи! Расскажи еще! – раздавались детские голоса.

– Ну, хорошо, я расскажу вам еще историю, но слушайте внимательно! – ответил им самый нежный голос, который я только слышал.

– Давно, когда еще Имр был молодой, и по нему ходили древние альды, жили на земле два великана, Эмну и Эндревед. Были великаны веселыми и дружными братьями. Они дружили с альдами и часто помогали людям переправляться через горные хребты и бурные реки. Но пришло время, когда альды создали богов, и это не понравилось великанам, потому что был среди богов злой и кровожадный Удор, бог смерти, страданий и кровавых сражений. Удор возненавидел Эмну и Эндреведа за их силу и мощь. Великаны были могучи и огромны и доставали макушками голов до облаков, а одним шагом могли перешагнуть широкий Глиндин. Удор ненавидел великанов и поэтому тайком от других богов замыслил расправиться с могучими братьями. Он знал их тайну. Вдвоем великаны были бессмертны, но порознь они медленно бы увяли, такой был план коварного Удора.

Кэрин остановилась, потому что, услышав имя бога, дети посмотрели на статую, под которой расположились вместе с Кэрин. Страх перед могуществом бога, внушающийся им с ранних лет, мешал улыбаться интересному рассказу гостьи.

А Кэрин продолжала.

– Однажды, летним днем, когда великаны отдыхали на склонах Черного Кряжа (который в те времена назывался просто Кряж), злой бог украдкой нашептал Эмну, что один из альдов потерялся в горах и просит помощи у могучего великана. Эмну незамедлительно направился на север, куда сказал ему Удор. Когда Эмну ушел, злой бог разбудил Эндреведа и сказал ему, что Эмну не хочет видеть своего брата, поэтому он ушел далеко на юг. Разгневался Эндревед, могучий великан. Он поверил Удору и пошел на южные склоны. Он грохотал своим тело, а шаги его сотрясали землю (поэтому впоследствии альды назовут шаги великанов землетрясением).

Когда Эмну добрался до северных оконечностей Кряжа, он не обнаружил никого. Тогда великан понял, что был обманут богом смерти. Он стал возвращаться обратно, но каждый его шаг становился тяжелее, ноги его врастали в землю. Эмну поднял руки к небу и прокричал имя брата, а еще проклял страшного Удора. Когда же Эндревед взошел на южный хребет, то не увидел брата и понял, что это проделки Удора. Но и он уже стал врастать в землю, пред тем как застыть навсегда, Эндревед выкрикнул имя своего брата и проклял Удора. И так и стоят два могучих великана, обращенные в высокие горы. Эмну на севере, а Эндревед – на юге. С тех самых пор стали извергаться они, вознося к небу столбы серого проклятия. И сейчас все чаще громыхают взрывы, и плавится лава на склонах вулканов, потому что правит сейчас "Огненной страной" воздаятель Удора, бога смерти и страданий.

Я ощутил себя ребенком, слушающим сказку на ночь. Что–то в голосе Кэрин, в ее запахе и взгляде было родное, такое близкое, но незнакомое и далекое. Кэрин остановилась, увидев меня, стоявшего совсем рядом.

– Вот такая история приключилась в далекие памятные времена, – сказала она и, под детские мольбы рассказать еще, встала. Дети было собрались побежать за ней, но взглянув на меня, они испугались и разбежались.

Мы спустились по длинной лестнице вниз.

– Прошлой ночью ты был так пылок! – смешливо сказала Кэрин.

– Ты знала мужей до меня? – нарочито серьезно спросил я.

– Ты первый, кому я отдалась, милый Радагас! – она улыбнулась.

– А как же Эльд, друг Ирфина и Ладраса?

– Даже Эльду я не принадлежала. Он сам этого не хотел. Говорил, что я еще юна… Он любил меня.

Кэрин замолчала. А я так и не услышал, «…А я его».

Вместо этого она спросила.

– Что же бесстрашный воин Радагас ревнует девицу к покойнику?

Я заглянул в карие глаза. Они казались мне опалами, ограненными рукой величайшего из мастеров–ювелиров.

Она сказала «покойник». Значит, Эльд для нее умер? Значит, забыло ее сердце его ласку, доброту и любовь?

Но почему же так печально горят два карих огонька? О, Святая Покровительница, зачем же ты так устроила женские души?!

– Что бы я, Радагас Бульвакский, ревновал! – напыщенно произнес я, отглотнув вина из бурдюка козьей шкуры.

Кэрин улыбнулась на мою шутку. Печально улыбнулась.

О, Святая Покровительница!..

– Здесь такое запустение, – вдруг сказала Кэрин, – только дальше, на юге, цветут луга, и зреет пшеница.

– Здесь, конечно, не Танград… но жить можно! Когда мы свергнем Танкраса, я обещаю тебе, Кэрин, что в эти края, да и в королевство варваров, придет мир. Наступит процветание. Зазеленеют равнины, и земля впервые за долгие годы вздохнет свободно, скинув оковы сражений и кровопролитий…

– И могучие вулканы утихнут навсегда? – ее голос был полон надежды.

– Да, утихнут, и больше не будет пепельных бурь!

В подтверждение подул южный ветер, раскачивая подолы наших плащей. Здесь было тепло. Резвились дети, женщины и юноши ловили рыбу, а мужи отправились на охоту.

– Когда Танкрас умрет, ты должен будешь занять его место. Ты сядешь на трон в зале королей.

– Не думаю, что из меня выйдет толковый правитель! – я усмехнулся. Вино кончилось, но я совсем не опьянел. Что–то не давало этому случиться. Моя ли стойкость или чутье на опасности?

– Пусть лучше правит советник Урмак! Я ему доверяю!

Но Кэрин меня уже не слушала. Она вглядывалась вдаль.

– Там всадник. Машет руками… Нас нагнали! – острый глаз меня не подвел. И я все понял. Понял даже, кто нас нагнал.

****

Черные Эрроны. Всадники ночи. Они уничтожат каждого, кто встанет на их пути. Будь то отряд в сто воинов или целая армия. Они будут сражаться до последнего вздоха, до последней капли силы, что в них останется. Эрроны не будут просить пощады и сулить горы золота взамен на свои жизни. Они не будут говорить. Они никогда не говорят. Зачем зверям говорить. Они хищники. Черные Эрроны. В черных кольчугах и шлемах, закрывающих страшные лица. Неустрашимые воины.

Эрроны пересекли границу королевства могучих варваров. Их нюх не подводил.

И Эрроны устремились на юг, к истокам реки Вэн, где располагалась стоянка вардоков, Самайя.

****

– Они скачут сюда, словно ветер им неровня! – возбужденно говорил один из вардоков.

– Черные Эрроны! Всадники тьмы! – кричал приехавший следопыт. Он прискакал с северо–запада, когда мы с Кэрин стояли у начала лестницы. Следопыт размахивал руками и кричал во все горло.

Подошли Ирфин с Ладрасом и Олоф с Коргором, прибежали мальчишки и женщины. Все слушали следопыта.

– Вам надо уходить, – сказал капитан стражи, – я получил приказ от вождей не вступать в бой с Эрронами.

– Они не хотят рисковать людьми, – сказал Ирфин, – Тогда нам надо торопиться. Черные призраки, Эрроны, нас не пощадят, Радагас.

– Им нужен я. Отец отдал приказ вернуть меня в Танград.

– Мы не позволим этому случиться, – посмотрела на меня Кэрин.

– Собирайтесь, у вас впереди долгий путь. Через Глиндин Эрроны не смогут перебраться, – говорил Коргор, – Мы постараемся запутать их, повести по ложному следу. А после, когда вы вернетесь, отряд вардоков выступит с вами на Танград.

Я посмотрел на Олофа, потом на остальных. Все одобрительно кивали.

Собирались в спешке. Взяли только необходимое. Плащи, шейны и котелки оставили в Самайе в надежде забрать утварь на обратном пути.

Но отряд храбрецов не знал, что в Деревню вардоков им уже не суждено будет вернуться.

Так и уехали пятеро воинов в поисках удивительного Замка Хеф.

XIII

Дорога вела нас на восток, к границе Серых Пустошей. Обычно по этой дороге ходили караваны, груженные шкурами лернов, оленей и волков, драгоценными камнями и оружием. Это был богатый торговый путь из Танграда в Нортдор, северный город Риверленда. Сейчас караваны были редкостью. Изредка вардоки отправляли торговцев в Танград и к вратам гномьего царства, Карбора. Гномы не любили выходить из–под земли. И тем более отправлять свои драгоценности в чужие страны.

Поэтому, когда я издали приметил вереницу лошадей, то подумал, что это заблудшие странники. Мы неслись быстрее ветра, загоняя коней до полусмерти. И приблизившись ближе к каравану, мне показалось, что лошадей, груженных поблескивающими алмазами, сапфирами, доспехами и секирами, ведут дети. Толстые дети, дети с бородами и дети без бород.

«Какой бред!»

Это был караван гномов.

– Гномы?! – удивленный возглас Кэрин выразил общее состояние нашего отряда от увиденного.

– Гномы!! – уже весело воскликнул Ирфин, – в тяжелый час они пришли на помощь!

Хорошая оплеуха образумила юношу.

– Они идут в Самайю, чтобы выгодно продать оружие! – сердито сказал Олоф, – Никогда не жди помощи от гномов!

Он посмотрел на Ирфина.

– Они мелочные, жадные создания.

– Но все же хороши в бою. Гномы отменные воины, и редко кто рискнет вступить в открытый поединок с разгоряченным гномом…

Вторая оплеуха огрела затылок Ладраса.

– Ты что считаешь, что знаешь больше меня! – озлобился Олоф.

– Ладно вам! – Кэрин повернулась к троим спутникам.

– Их надо предупредить, чтобы они не входили в Самайю. Эрроны смогут убить и тысячу гномов, – сказал я и направил коня рысью к заметившим нас гномам.

****

– Мир вам, жители горного королевства! – я спешил, но грубить гному – все равно, что поднимать меч над головой во время грозы, – Долго же я не видел караванов из Карбора!

– Кто ты, воин? И кто твои спутники? – прозвучал недружелюбный голос гнома, который вышел вперед.

– Я Радагас, сын Танкраса. Это Олоф, сын Урфурда, мой наставник. Девицу зовут Кэрин, а рядом с ней молодые, но отважные Ирфин и Ладрас. Мы едем из Самайи. И я говорю вам, если ваш путь ведет вас в Деревню Вождей, то сверните с него. Ибо за нами погоня, которая обязательно пройдет через Самайю.

– Что нам твои наставления, сын Завоевателя?! Мы, гномы, не трусы! – насмешливо проговорил вышедший вперед гном. Кончик его черной, как смола, бороды колыхался на ветру. Гномы были в дорогих кольчугах и с двуручными секирами за спиной.

– Гномы не боятся никого! Гномов не склонить с их пути! – в подтверждение сказали другие гномы.

– Так уж никого? – съязвил Олоф, – А разве ваш гордый король Глогор II не зарекся навек не вступать в сражения, в которых участвуют Черные Эрроны? Да, гномы! За нами гонятся Черные Эрроны, Всадники тьмы, опаснейшие и жестокие воины–чудовища! И если вы еще не потеряли рассудок от своей гордости, то вы не поедите в Самайю.

Гномы нахмурились. Тот, что вышел вперед, вернулся к своим. И они стали говорить на своем языке.

Разговаривать с гномами так, как это сделал Олоф, было безрассудно, но на гномов речи Олофа подействовали…

Так мне показалось на первый взгляд.

– Ты прав, Олоф, наставник презренного Радагаса! – чернобородый снова вышел вперед, – Но это не остановит гномов!

– Глупцы, – шепотом сказала Кэрин Ладрасу.

– Если Самайе угрожает опасность, то мы поможем вардокам! Мы, гномы, сильны в битвах! А вы скачите своей дорогой, путники.

Времени на прощания не было. Я приложил руку к груди и повернул коня на восток. Олоф, Кэрин, Ладрас и Ирфин сделали то же.

– Спасибо, что предупредили нас об опасности! – на прощание сказал чернобородый гном.

– Удачи вам! – сказал Ирфин.

И мы умчались, оставив караван позади.

«Гномы помогут Самайе», думал я, и от этого даже становилось легче на душе.

XIV

Мы мчались, обгоняя ветер. За спиной у нас в царстве серых и черных туч разгорался горячий западный закат. Он протестовал, он рвался на свободу, но мрачные тучи–стражи все больше сковывали его, и закат оставался в темнице.

Наш отряд все больше отдалялся от Стоянки вардоков. Мы пересекли два ручья и выехали на восточную равнину Пустошей. Слева от нас возвышался восточный хребет Кряжа, а по правую руку оставались притоки Вэна, как и говорил Олоф.

Ехали всю ночь, изводя коней, и только на утро следующего дня решили остановиться на привал.

– Надо бы осмотреть местность… – предложил Олоф.

– Возьми с собой остолопов! – усмехнулся я.

– Ты что! Лучше меня никто не справится с этим вкусным кабанчиком! Я приготовлю его на быстром огне – времени у нас негусто! Иди лучше ты.

– Хорошо, пригляди за остальными, – я прищурился, ища взглядом Ирфина и Ладраса. Они нашлись возле группы камней.

– Ладрас! – позвал я.

Юноша прибежал.

– Ты звал меня, Радагас? – спокойным голосом спросил он.

– Бери свой лук и меч. Пойдешь со мной на разведку…

– А как же Ирфин? Мы оставим его здесь?

– Не волнуйся за него, Олоф и Кэрин рядом! – я потрепал юнца по волнистым волосам.

Ладрас взял лук и стрелы, я – свой меч. Ладрас перекинулся парой слов с Ирфином, я лишь посмотрел на помогающую Олофу Кэрин, она улыбнулась мне в ответ.

И мы ушли.

****

– Пройдем несколько миль на северо–восток, – говорил я на ходу.

– К берегам Глиндина, – понял меня Ладрас.

– Да, доберемся туда как можно быстрее, прокладывая тропы и изучая предстоящий путь.

– Но до берегов сорок миль! Мы успеем преодолеть такое расстояние?

– Постараемся, Ладрас! Будь настороже. Сейчас утро, звери спят. Но капитан Коргор говорил, что здесь обитают дикие вардоки. Они не подчиняются вождям и живут по своим законам, поэтому держи лук наготове.

– Я понял. Быть всегда готовым, держаться подальше от диких вардоков!

На много миль вокруг открывался унылый вид. Только на востоке, в сорока милях отсюда, начинались зеленые луга в пойме Глиндина.

Я шел первым, Ладрас держался позади.

Вокруг простиралась степная выжженная местность, иногда попадались группы валунов, невесть как попавших сюда, и редкие низкие кусты, хоть как–то скрашивающие и разнообразывающие ландшафт.

– Здесь тихо, – заметил Ладрас, – только птицы изредка пролетают. А зверей нет. Хорошо, что мы поймали ночью того кабана.

– Ты стал на удивление разговорчивым! – я обернулся.

Ладрас просто пожал плечами.

– Сам не знаю, когда наступает важный момент, то я начинаю много говорить, – он снова пожал плечами.

– Как ты думаешь, Радагас, гномы помогут вардокам? Сумеют?

Я остановился и взглянул в глаза юноши. В них огромным застывшим вопросом стояло отчаяние и надежда.

– Я уверен, Ладрас, если Эрроны нападут на Самайю, если гномы прибудут вовремя в деревню, то они костьми лягут, но не дадут Эрронам уйти живыми. Гномы они ведь тоже упрямы и не сгибаемы…

– Уж слишком много причин и «если» возникают в твоих словах.

– Эрроны могут и не пойти в Самайю. У них удивительное чутье, их ведет сама природа. Они сразу учуют, что нас в Самайе нет, и проскачут мимо. Пошли, не останавливайся.

Мы двинулись дальше. Не было никакой тропы – лишь Пустоши. Каждый наш след становился отпечатком в их пыли. Ветер сильными потоками хлестал нас, подгоняя и убеждая, что дорога впереди чиста. Но в это верилось с трудом.

– А почему ты?.. – спросил я у Ладраса.

– Одна девица, дочь местного кузнеца…

– Я мог и раньше догадаться.

– Она красавица, Радагас, зовут ее Ирланда! Она обещала бросить родной дом и отправиться со мной в дальние путешествия, после того как мы исполним свою миссию… Ты веришь в это, Радагас? Сбежать со мной!

– Умолкни, Ладрас.

Юноша сразу замолк, поняв, что я что–то увидел.

– Впереди я вижу огромные изваяния.

– Статуи? Огромные?

– Да. Статуи богам.

– Но кто же возвел их, здесь, на голых и безжизненных просторах Пустошей? – удивился юноша, – Ведь не дикие же вардоки их построили?

Я не стал отвечать на вопросы Ладраса. «Если здесь озверевшие вардоки… Капитан Коргор поведал мне, что они выживают, пожирая своих сородичей… Что же ты, Радагас, великий герой, испугался?.. Нет!».

– Подойдем поближе. Стоит убедиться, что рядом со статуями никого нет, – сказал я Ладрасу.

– Ты думаешь, что там обитает кто–то?

– Статуи – это место поклонения, поэтому, наверняка, паломники или разбойники там есть. Держи наготове лук.

– Но мы же не будем доходить до статуй? До них далеко!

Статуи стояли, возвышаясь, на горизонте в тридцати милях от нас.

– Хорошо, доходить не будем, но разведаем местность поблизости от них.

Ладрас облегченно вздохнул.

Пройдя еще десяток миль, мы смогли рассмотреть изваяния. Три исполина стояли, повернувшись лицом на запад. Они были настолько колоссальны в размерах, что даже отсюда мы могли разглядеть каждую мелочь. Одна статуя была выше остальных, и я сразу понял в чью честь эта статуя. Великий и ужасный Удор простирал свою каменную длань вперед, указывая на горизонт. Вторая рука лежала на рукояти меча.

– Это Удор… – произнес я.

– А по бокам, наверно, Волбур и…

– И Иманус. Демон пламени и сладкой крови… Иманус. Я отмечен им.

– Рядом со статуями никого нет, – я был уверен в этом. Или хотел быть уверенным, потому что хотел, как можно быстрее и без задержек добраться да Замка Хеф. Я не был уверен, располагает ли Лорд Инарос войском, а если располагает, то даст ли мне в подчинение воинов. Просто человеку всегда надо во что–то верить…

Поэтому я торопился и нервничал.

– Там точно никого нет, – повторил я.

– А, может, взглянем? Подойдем поближе.

– Нет, Ладрас. Нам надо спешить.

– Но я думаю, что будет лучше все осмотреть…

– Думает он… Светлый Перпол, помоги!

Я улыбнулся и подошел к юноше. Он смотрел на меня в ожидании ответа. Я лишь похлопал его по плечу. Его рвение мне нравилось. Возможно, потому что, глядя на Ладраса, я видел себя в его возрасте. Тогда я был, как буйный ручей или как вулкан, постоянно извергающий лаву энергии. Отец, король Танкрас, быстро подавил мою буйность, перекрыл русло ручью и засыпал жерло вулкану.

– Давай возвращаться назад, – сказал я Ладрасу. Он кивнул.

И мы зашагали назад.

****

Вернулись к остальным, когда солнце достигло зенита. Было душно, и воздух казался тяжелым. Он раскаленными иглами втягивался в нос и большими камнями падал в легких, не давая возможности продохнуть.

– Новости принесли мы с собой, – молвил я.

– Какие же? Печальные? – спросили Олоф и Кэрин.

– Статуи… – начал было живо Ладрас, но смутился, когда все посмотрели на него.

– Паломнические изваяния стоят в двенадцати милях к востоку отсюда.

– Но мы не видели там ни паломников, ни разбойников! – сказал Ладрас, – Там было пусто.

– Но все же, Радагас, ты обеспокоен, – обратился ко мне Олоф.

– Да… Там не безопасно. Статуи Удора, Волбура… и Имануса таят опасность. Их надо обойти стороной.

– Но что опасного может быть в статуях богов? – недоуменно спросил Ирфин, – Это же статуи! Камни!

– Статуи – идолы. А идолы – это культ и секты. А где есть секты, поклоняющиеся богу смерти, там всегда есть опасность стать жертвой, – процедила Кэрин.

– Верно сказала, – поддержал ее Олоф.

– Ну, так и решено, обойдем статуи с юга. А пока, Радагас, Ладрас, сядьте, отведайте свежего кабана! – улыбнулся мой наставник.

****

Кабан оказался на удивление вкусным. Хотя, сомневаться в способности Олофа приготавливать мясо я и не собирался.

Мы собрались в путь. И скакали без остановки. Остановились лишь тогда, когда до статуй оставалось две мили. Тогда мы повернули на юг и проскакали еще пять миль, сделав крюк и обогнув статуи. В наступающих сумерках изваяния выглядели внушительно и ужасающе.

****

Отряд остановился на ночлег. А спустя пару часов Ирфин и Ладрас заметили огоньки у пьедестала статуй.

Юноши весь вечер сидели поодаль ото всех и смотрели, переговариваясь между собой, на темные силуэты паломнических статуй. И огоньки костров заметили они. Ирфин разбудил храпящего Олофа, а Ладрас сообщил о странных огнях мне и Кэрин.

– Это засада, – сразу сказал я, – ходить туда нельзя.

– Но если нет. Если ты ошибаешься, – возразила Кэрин.

– Может, это жертвоприношение? – спросил неуверенно Ладрас.

– Возможно. Воздаяние Удору, – сказал Олоф, протирая глаза.

– Значит, все–таки дикие вардоки… Они принесут жертву, а потом съедят ее.

Дурные мысли овладели мной. Я явственно представил молодую девушку, лежащую на жертвенном камне у ног статуи бога смерти и его прислужников, а вокруг нее стоят кругом дикие вардоки, фанатики. Лица девушки не было видно, она лежала, отвернув голову, и круг фанатиков–каннибалов не позволял мне разглядеть ее. Но когда круг разомкнулся, и девушка повернула голову, я ужаснулся. Это была Кэрин…

Я резко встряхнулся. Все посмотрели на меня.

«Нельзя допустить такого! Если бы там была Кэрин… Жертвоприношение надо остановить!»

– Надо их остановить! Немедленно! – грозно проворчал я.

****

Мы подкрались тихо. Оружие держали наготове. Олоф то и дело смотрел назад, в сторону, откуда мы пришли.

– Я чувствую, что за нами следят. Глядите по сторонам, – тяжелым голосом прошептал он.

– Да как же тут смотреть! Темень такая! – прошептал Ирфин.

Мгла сгустилась. И лишь яркие пятна костров обозначали направление. Звезд не было видно, тучи смыкались в темное полотно.

Две мили крались мы впотьмах. И вышли к ровной каменной плите, на которой стояли три исполинских статуи. Одна высокая и две пониже. Костры освещали лишь пьедестал и ноги изваяний, туловища были не видны.

– Их много, – почти беззвучно сказала Кэрин.

– Да, их много, – голос Олофа прозвучал как гром, и здоровяк закрыл себе рот ладонью.

– Это жертвоприношение. Я вижу девушку на жертвенном камне, – сказал Ладрас.

– Они еще не начали, – в голосе Кэрин появилось облегчение и надежда, – надо действовать. Нельзя, чтобы они ее убили!

– Олоф, ты с Ирфином зайдете с запада. А мы втроем – с юга.

– Их двадцать, Радагас… – Кэрин взглянула на меня.

– Да! – я улыбнулся, – Перебьем фанатиков! Пусть их души отправятся в ад, к своему господину.

****

Вардоки выглядели необычно. Их лохмотья напоминали морские водоросли. Они свисали с них, доставая до самой земли. Поверх лохмотьев были натянуты шкуры мхетов с длинной косматой шерстью, жесткой и острой, как стальные иглы. Двадцать вардоков–каннибалов стояли вокруг камня, на котором лежала связанная девушка. Она дергала руками и ногами, но вырваться из пут не могла. А вардоки что–то причитали в трансе, ходя по кругу, словно водили хоровод. Хоровод смерти.

Я, Кэрин и Ладрас подошли к самым кострам, стоя за спинами фанатиков. Олоф и Ирфин подкрались с запада. Вардоки не видели нас, не замечали. Они находились в трансе и бились в агонии жертвоприношения, замаливая своих богов. Девушка увидела нас и замолкла, стараясь не выдавать нас. Она поняла, что пришли ее спасители. Девушка лишь прошептала тихо на всеобщем говоре.

– Спасите меня. Убейте проклятых!

И я понял, что это эльфа.

Мы стояли за спинами одержимых вардоков. От них воняло, несло отвратительной гнилью и гадким удушливым запахом помета. Я наполнялся гневом, необъяснимой ненавистью к этим причитающим ублюдкам, которые хотели съесть молодую девушку. Я подошел вплотную к одному из дикарей и занес над ним меч. Я уже готов был снести мерзкому фанатику голову, но вдруг… Вдали зазвенела тетива, воздух рассекся, просвистела стрела и тишина, как каменная стена, раскололась мигом на маленькие кусочки от боевого клича.

«Засада! Радагас, ты попался!», мелькнуло в голове.

Еще около двух десятков диких вардоков выскочили, словно из–под земли. А те, что стояли кругом, неожиданно достали из складок одежды кинжалы. Мы оказались в кольце.

– Убить всех! Прирезать, как свиней! – закричал вардок с длинным мечом, эспадоном.

Но тут Олоф закричал во все свое мощное горло.

– Варвары, в бой! Крушите врага!

Здоровяк схватил в две руки свой огромный молот и треснул ближайшего фанатика в грудь. Хруст костей слышали все, как и крики Ирфина и Ладраса. Юноши бросились на врагов. Но вардоки не опешили.

Началась битва. Я отрубал головы, одну за другой, уворачиваясь от ответных атак. На меня навалилась целая куча вардоков. Они кричали, махая мечами и кинжалами. Но я все рубил. Без устали и остановки. Рубил, потому что хотел жить, хотел убить побольше отвратительных, мерзких фанатиков–каннибалов.

Сорок на пятерых. Силы не равны, но все же мы сражались. Не отступая.

Когда заведомо знаешь, что одержишь победу, ты будешь биться до конца.

Олоф размахивал молотом, дробя кости диким вардокам. Они, как волны, разбивались об несокрушимую скалу. Кэрин с Ирфином и Ладрасом направились к связанной девушке, не состоявшейся жертве Удору, расчищая себе путь мечами. А я схватился с главарем вардоков. Он махал своим длинным эспадоном, не давая подойти ближе. Я сделал кувырок и отрубил ему ноги. Вардок, крича, упал наземь, и я заколол его.

Но врагов по–прежнему было много. И мы все сражались. Олоф был весь в крови. Я взглянул на него, он усмехнулся. В его руках была клеймора. Молот был потерян в битве.

– Плоха голова врага, когда она на плечах! – расхохотался Здоровяк Олоф.

Вардоки наваливались на него, но Олоф разрезал каннибалов пополам.

Ирфин стал помогать Ладрасу, которого окружили восемь вардоков. Оба дрались, как молодые львы, быстро расправляясь с врагами. Кэрин прорвалась к жертвенному камню и перерезала веревки на руках и ногах жертвы. Девушка резко встала и, схватив меч, который ей дала Кэрин, вступила в битву.

– Меня зовут Айлин, – сказала девушка, умело отрубив голову волосатому вардоку.

– Ты эльфа!!! – удивлению Ирфина не было предела.

Он стоял весь в крови, с мечом, лезвие которого было алым (а в свете костров, почти черным), у его ног лежала гора трупов, и он еще мог удивляться!

– Да, – ответила девушка, – Но сейчас не время для разговоров.

Она воткнула меч в коротышку вардока, тот застонал и выронил топор, упав на землю.

Мы побеждали. И сражение перетекло в резню. Вардоки поняли, что им не одолеть нас.

Костры горели, освещая пьедестал статуй.

«Да, Удор, ты получил свои жертвы. Кровь пролилась к твоим ногам. А тебе, Иманус, придется подождать. Отец еще жив. Его ты получишь. Дай мне только расправиться с этими вардоками».

Мои руки налились силой. Я стал орудовать мечом еще быстрее и виртуознее.

Вардоки были повержены.

Олоф и Ладрас добивали оставшихся, а Кэрин стала лечить девушку–эльфу. Ирфин, воткнув меч в землю, оперевшись руками на него, смотрел на Айлин.

– Что, никогда не видел эльфов? – спросил я у юноши.

Он покачал головой.

– Таких… нет.

Я подошел к Айлин.

– Я Радагас…

– …Сын Танкраса, наследник трона Огненной страны! – уважительно произнесла эльфа, – Да, я знаю!

Айлин кротко улыбнулась. У нее был теплый добрый взгляд, который сильно разнился со проникающим острым взглядом Кэрин.

Но сразу было видно, что девушки быстро нашли общий язык.

– Да… Кэрин все рассказала? – я посмотрел на девушек.

Те переглянулись и улыбнулись.

Я обреченно вздохнул. Женщины умели объясняться так, что понять их могли только другие женщины.

– Кэрин, посвяти Айлин в нашу миссию, – только и смог сказать я.

Кэрин кивнула.

У меня уже не было сил. Пришедшая внезапно бодрость так же внезапно ушла.

Так иссякает колодец, до этого полный воды.

Я почувствовал необычайную усталость.

«Но после боя всегда так».

Хотелось обдумать план завтрашних действий, но разум отказывался подчиняться.

Но я все же еще долго стоял и смотрел на звезды, блестящие точки на черном небе. И мне уже не хотелось думать ни о чем. Ко мне подошла Кэрин. Я взглянул в ее глаза. Она улыбнулась, но я еле различил улыбку в ночной плотной мгле.

А потом мы ушли. И место жертвоприношения опустело. Лишь трупы с мертвыми улыбками на застывших лицах-масках встречали рассвет. Трупы вардоков… и каменные статуи богов.

XV

Урмак стоял перед сидящим Танкрасом. Глаза короля пылали. Лицо правителя исказилось от страшного гнева.

– Ты говоришь, что Эрроны не могут догнать Радагаса?

– Радагас в сопровождении его учителя Олофа и еще троих спутников вышли из Самайи два дня назад…

– А Эрроны?

– Черные Всадники в Самайе не появлялись, соглядатаи видели их северней деревни вардоков. Говорят, что жители тех мест направили Эрронов по ложному следу…

– Что?! Отправить туда воинов! Наказать наглых вардоков!

– Но, мой правитель, у нас нет свободных войск. Все они в Валандии.

– А-а-а! – закричал от злости Танкрас. Он посмотрел бешеными глазами на своего советника, – Будьте прокляты, вардоки! Убить их всех! Убить наглых вождей!

– Танкрас, это невозможно, – прохрипел Урмак, – Умерь свой гнев…

– Ты… ты всегда так говоришь, Урмак! – король тяжело дышал.

Но, в конце концов, медленно сел на трон. И немного успокоившись, спросил советника.

– Урмак, как дела в Валандии? Моя армия расправилась с жалкими гаэрвалами?

– Нет, правитель. Гаэрвалы дали отпор твоим войскам. Они не намеренны уходить из своих земель. И готовы биться до конца.

Танкрас в ярости отшвырнул тарелку с фруктами, стоящую на мраморном подлокотнике трона.

– Я сижу здесь, не могу лично управлять своими войсками! Мой город становится моей тюрьмой! – Танкрас умолк.

Он взглянул холодными глазами на престарелого Урмака.

– Что происходит, Урмак? Почему все так?.. Что происходит? – прокричал король.

– Ни боги всему виной, ни твой покровитель, Удор, ни сын твой, Радагас, и ни слуги твои. Это неизбежность, Танкрас, которую ты мог лишь отстрочить, но не избегнуть тебе ее, ибо таков ты. Сколько крови на твоих руках? Сколько жизней отнял ты? Сколько сыновей отнял у матерей? В своих завоеваниях ты тешил свою душу и гордыню! Но сейчас…

– Убирайся, – тихим голосом сказал Танкрас, взглянув на старого советника. И взгляд его снова пылал огнем преисподней.

Урмак лишь поклонился, не отвечая ничего.

Он вышел. И Танкрас, сложив руки на коленях, остался сидеть один на троне Танграда.

«Мой сын хочет убить меня, – размышлял правитель, – Он мстит! Когда я убил эту шлюху, его мать, и щенка брата, он сбежал! Струсил! А трусы не могут править королевством. Он не достоин этого». Рука Танкраса потянулась к мечу.

– Как только он явится, – произнес вслух король, – Я убью его, щенка трусливого! Он посмел позариться на мой трон! За это он погибнет!

В тронный зал вбежал один из военачальников. Это был Варбар.

– Мой повелитель! – военачальник говорил, запинаясь, – Повелитель, гаэрвалы прорвали наши заслоны! Войска уничтожены, жалкие остатки убегают к Полям Дрогуса! Генерал Ардамант убит! Война проиграна! Наших войск почти не осталось!

– Моих войск! – взревел Танкрас, – Моих!

С размаху он метнул меч в Варбара. И тот мертвым грузом сполз по стене у дверей в тронный зал.

– Урмак! – крикнул бешенный Танкрас.

Советник вошел, и, ошарашено взглянув на тело воеводы, тихо произнес.

– Вы… вы… убили…

– Созови всех сюда! Собери совет! – приказал Танкрас.

Урмак вздохнул, придя в себя.

– Ваше слово – закон, правитель.

XVI

Зеленые луга в пойме Глиндина местами сменялись каменистыми впадинами в земле. Впадины эти были огромны.

– Как будто следы ног, – проговорил Ладрас, указывая на одну из них.

– Так и есть! – усмехнулся Олоф, – Так и есть!

Мы примчались к старой переправе.

Деревянная платформа с перилами могла выдержать десяток всадников. Провожатого на переправе не было. Кругом было пусто.

Утро выдалось холодное. И теперь мы пожалели, что оставили в Самайе свои шейны и плащи. Лишь Айлин была закутана в эльфийский плащ. Эльфа оказалась одной из гаэрвал. Она выглядела статной и красивой, ее белые длинные волосы спадали до самого пояса. Изящные черты лица выдавали в ней высшее создание. И Ирфин не мог оторвать от Айлин взгляда. Он постоянно ехал рядом с ней и пытался заговорить, но как только Айлин поднимала на него синие глаза, Ирфин отворачивался, смущаясь.

Настала пора переправляться. Мы загнали коней на платформу и стали отвязывать веревки. Течение здесь было сильное.

Все забрались. Я, Олоф и Ирфин стали направлять плот. Ладрас, Айлин и Кэрин присматривали за лошадьми. Мы плыли через великую реку Глиндин. Она раскинулась на тысячи миль в длину и разлилась на три мили в ширину. У Водопада слез, устья реки, ширина достигала пяти миль.

Мощные волны пытались опрокинуть плот, поэтому всем приходилось упираться шестами о дно. Так мы плыли до середины реки. Казалось, что никаких осложнений не предвидится, но стоило нам немного расслабиться, как плот стал попадать в воронки и водовороты. Казалось, что сама река не хотела переправлять нас, бурля и пеня свои могучие воды.

Олоф кричал что–то, но шум течения заглушал его голос.

Плот стало сносить.

– Ставьте шесты справа от плота, – перекрикивал я стихию, – Так будет легче добраться до другого берега.

Вода заливала плот. Кони заволновались. Если бы они встали на дыбы – нам пришел бы конец.

В это время Айлин стала причитать. Она произносила эльфийское заклинание. И никто из нас не мог понять, что оно значит. Но вскоре течение утихло. И мы поняли, что это Айлин усмирила стихию. Ирфин и Ладрас только и могли, что ошарашено смотреть на эльфу.

Все же река не давала нам расслабиться, и юноши вскоре снова принялись направлять плот.

Когда течение успокоилось, и мы стали подплывать к берегу, силы покидали нас. Ибо так сложна борьба с могучей рекой.

Уставший Ирфин спросил у Олофа.

– Что это за следы, впадины, были на том берегу?

– Это следы ног Эмну и Эндреведа, – ответила ему Кэрин.

Округлившимися глазами удивленный Ирфин посмотрел на своего друга. Ладрас только усмехнулся и пожал плечами.

– Это так, – певучий голос Айлин почти сливался с шумом реки, но все же мы все слышали его у себя в голове, – Могучие Великаны оставили много памяти о себе. На этом берегу тоже есть их следы.

– Откуда же ты это все знаешь? – не выдержав, спросил Ирфин.

– Я живу уже сотни лет, – сказала, ступив на землю Айлин, – Видела множество удивительных вещей, о которых забывать не стоит, наблюдала страшные битвы, которые лучше бы забыть, но они не забываются. Слышала множество легенд и видела доказательства того, что не все легенды – вымысел. Я обладаю магией своего народа, которую забыли многие из эльфов. Не все мудрецы знают эту магию, и еще меньше могут пользоваться ей.

****

Мы вывели коней. Но, проскакав всего милю, поняли, что переправа отняла у нас много сил. Решили остановиться на привал.

Полдень. Наступило жаркое время. Поляна, на которой мы остановились, пестрела красным и черным. Здесь цвели маки, красные дьяволы и черные орхидеи. Местность была холмистая. Кругом были зеленые луга, деревья с большими спелыми плодами, и лишь наша поляна казалась расстеленным пестрым ковром.

Одно из деревьев привлекло мое внимание.

Это был высохший древний дуб. Корни его были усыпаны черной выжженной почвой так, что получалась насыпь. Ветви дуба корявыми руками тянулись к небу, моля, чтобы высшие силы даровали дубу покой.

– Пережиток Серых Пустошей, – сказал, подошедший ко мне, Олоф. Он печально взирал на скорчившееся дерево.

– След длани отца.

– Да. Земля вокруг дуба выжжена, видишь? Здесь были пожарища и битвы. Много тел захоронено под ним…

– Это Дуб скорби, – ответила на наш немой вопрос Айлин, – Здесь когда-то воевали эльфы и варвары, но никто не выжил в той битве, позже здесь посадили дуб, который вырос прямо на телах мертвых воинов.

Мы долго стояли и смотрели на мертвое дерево.

– Идем, – сказал я спутникам, – Надо собираться.

XVII

Дальше дорога пошла веселей. Солнечная безоблачная погода сменялась летним дождем. Никогда никто из нас, кроме Айлин, не видел, не ощущал теплого дождя. Мы наслаждались этим и радовались каплям воды, как дети.

Два раза мы останавливались на ночлег.

Цветущая природа и отсутствие врагов поблизости быстро подняли нам настроение. Ладрас и Олоф обсуждали деяния прошлых лет. Ирфин наконец решился заговорить с Айлин. И теперь слушал ее дивные рассказы. А я ехал подле Кэрин. Мы просто молчали, лишь изредка ловя взгляды друг друга. Но и этого нам сейчас было достаточно, чтобы почувствовать теплоту сердец.

****

Сделав круг, Черные Эрроны вернулись на границу. Поняв, что вардоки пустили их по ложному следу, в ярости они поскакали на юг. Эрроны были обмануты. И теперь жажда мести выливалась из них подобно крови, которая текла ручьями, когда Эрроны убивали вардоков неподалеку от Деревни вождей.

Они устроили настоящую резню. Но потерянного времени не вернуть.

Эрроны понеслись к пойме Глиндина. Река остановила их. Всадники не могли перебраться через бурные воды.

****

В день новолунья шесть воинов достигли реки Ильминдин. Теперь их путь пролегал через зеленые цветущие равнины и леса, вверх по течению реки.

Там, где в Ильминдин впадал его брат Хеферлин, стоял высокий Замок Хеф, который нельзя было увидеть тем, кто смотрел не так.

Деревьев становилось все больше и больше, подлески становились гуще и разрастались до обширных лесов.

То там, то здесь видели мы странных, необычных животных. Стаи волков пробегали через лес, кабаны поедали гидр, а мхеты отдыхали после охоты на полянах.

Чувство опасности просыпалось при каждой встрече с мхетами.

Мое чутье меня не подводило.

Всего в десятке миль от перекрестья Ильминдина и Хеферлина мы наткнулись на большую стаю огромных мхетов. Их шкуры были покрыты густым мехом из стальных игл, рога достигали метра, а пасти были усеяны рядами острых, как бритвы, клыков.

Трудно было противостоять таким свирепым созданиям. Но все же нам надо было пройти через эти поляны.

– Давайте найдем другой путь. Обойдем страшных зверей с юга, – предложили Ирфин и Ладрас, – Пройдем по берегу Ильминдина.

Но было поздно, мхеты заметили нас.

Для стаи взрослых мхетов мы были бы легкой добычей. Но нам повезло, это были детеныши.

– Они нас заметили! – рявкнул Олоф.

– Да свершиться бой! – сказала Айлин.

Звери неслись на нас. Чувство голода движило ими.

Я был готов разить. И силой налилось все мое тело, словно бог даровал мне свое могущество. Я чувствовал каждой мышцей переливающуюся энергию бессмертных. Силу бога… Имануса.

Мы налетели на мхетов, а мхеты налетели на нас. Кони наши, не испугавшись зверей, продолжали нести нас, разрывая стаю на две части. Страшным был этот бой. Жизнь наша висела на волоске. Я чувствовал голод зверей, и всеми силами не давал им полакомиться человечиной. Коня Кэрин повергли наземь, но она ловко забралась ко мне.

Мхеты окружали нас и пытались наброситься. Но мы уворачивались и наносили смертельные удары. Так продолжалась схватка с дикими зверями.

****

Разя одного зверя за другим, шесть доблестных всадников пронеслись через зеленые поля мхетов, обагряя их кровью зверей. Многие были ранены, ибо иглы и рога чудовищ были остры. Но доблесть и стальные мечи сразили диких мхетов.

И, перевязав раны, путники продолжили свой путь.

XVIII

Перекрестье двух рек оказалось в пару миль в самой широкой его части. От пологого края на западной стороне до скалистых обрывов на востоке.

Проехав милю вверх по течению Хеферлина, мы обнаружили, что противоположный берег стал значительно ниже и перешел в песчаный пляж.

Кони наши отказались переправляться через реку, упираясь копытами, взрывая землю и вставая на дыбы. Их тела оказались сильно израненными, и пришлось их умертвить, а не то погибать им в муках от когтей и зубов хищников, круживших стаями неподалеку.

С тяжелым сердцем, но мы сделали это, а после стали переправляться.

Течение было сильным, но в том месте, где мы переходили реку, она оказалась мелкой. Поднимаясь на пляж, Кэрин оступилась, но я вовремя поддержал ее. На берег я вступил, неся Кэрин на руках. За нами вышли Олоф, Айлин, следом Ирфин и Ладрас. Все были воодушевлены, скоро наступит время произносить заклинание. Пара порезов и рассеченные ладони не могли сейчас нас остановить.

– В твоих краях слышали о Замке Хеф? – спросил я у Айлин, когда мы вновь подошли к перекрестью рек, но уже с восточной стороны.

– У гаэрвалов и хервингов существует поверье, – начала рассказ эльфа, – Предки наших предков были высшими созданиями. Их создал Вечный Арз, и назвали они себя с его позволения альдами, живыми светочами. Альды жили бесконечно долго, и жили они в процветании. Но после того, как альды воплотили богов, их жизнь изменилась. Стала похожа на нашу. Удор склонил многих к злу. Появились и распространились беды и болезни, альды озлобились, они впервые почувствовали гнев и ярость, корысть и разврат.

– И они стали вырождаться, – Кэрин продолжила, – Появились эльфы, гномы, люди.

– Да, Кэрин. А те альды, которые были искушены темными злыми пороками Удора больше остальных, те стали гоблинами, каннибалами, чародеями и демонами. Альды перестали существовать как раса. И лишь несколько из них выжило, сохранив свой прежний облик, и не утратив сущности своей и первоначальной силы. Эльфы верят, что могущественный Лорд Инарос – альд по происхождению…

– Замком Хеф владеет бог?! – удивился Ирфин.

– Нет, юноша! – поправил Олоф, – Альды люди – хотя нет. Они первые существа разума, они воплотили богов… и хороших, и злых. Они были куда могущественнее и сильнее богов. Они были ближе к Арзу, но пороки зла уничтожили их.

****

Мы пришли к скале.

– Именно здесь, по поверьям, должен стоять Замок, – сказал я.

– Заклинание, Радагас. Скажи его, – произнесла Кэрин. – Надо спешить.

Я кивнул.

– ИНКРАС ВЭС АРОМОС. АРАС ВЭС АЯМУС.

Заклинание Древних разнеслось по равнине, отразившись лишь от скалы и от того, что каменными глыбами громоздилось на ней. Воздух задрожал, и возникший из пустоты Замок показался нам настолько необычным и гротескным, что мы долго не могли поверить своим глазам, глядя на него. Мы присматривались к нему, даже тогда, когда Замок Хеф обрел свою массивность и из сказочного стал видимым и реальным.

– Он такой огромный, – задрав голову, сказал Ладрас.

Мы не отрывали взгляда от Замка Лорда Инароса.

Он не был похож на человеческие замки, не был похож и эльфийское строение и на гномские колоннады. Замок был зеленый, он дышал. Зеленые выточенные камни медленно двигались, вдыхая воздух.

– Это магия, – качая головой, произнес Ирфин.

Мы все еще щурились от слепившего солнца, глядя на Замок Хеф.

– Что это, Айлин? – спросил у гаэрвалки Олоф.

– Воплощение могущества альдов! – восхищено молвила девушка, – Этот замок строили из особой породы камней. Эти камни были когда-то деревьями. Но с веками каменея, они становились так тверды, что из них можно было строить дома.

– Давайте искать вход.

Я пошел вперед. Спутники последовали за мной.

Ворота Замка оказались из черного резного дерева. Створы легко поддались, когда я попытался открыть ворота.

– Внутри абсолютная непроглядная мгла! – крикнул я подходившим.

Солнечный свет, проникнув внутрь Замка, осветил обширный зал. И мы сразу увидели чернеющие проемы дверей. Сотни проемов.

– Как мы узнаем, в какую дверь нам стоит идти? – спросил я у Айлин.

Девушка произнесла заклинание, и в воздухе запрыгал голубой огонек.

– Он укажет путь, – ответила эльфа.

Огонек заметался по залу замка, освещая его. Зал оказался настолько велик, а его потолок настолько высок, что мы не могли разглядеть его своды. Живые стены двигались мерно и плавно, напоминая речные водоросли, качающиеся от слабого течения. На стенах висели непонятные картины и полотна. В некоторых местах стены были расписаны. Фрески изображали битвы прошлых лет. Деяния странных низких существ и богов.

Тени перемещались, когда светоч пролетал мимо картин и полотен, пустых светильников и кувшинов, стоявших в дальнем углу. Тени, искажаясь, искажали и предметы.

Огонек, покружив по простору зала, быстро заскочил в один из проемов. Мы последовали за ним.

Коридор, по которому мы шли, был освещен лишь нашим огоньком. Коридор был узкий, но потолка мы не видели.

– Куда уходят стены? Где они смыкаются? Неужели все залы Замка так велики? – говорил Ирфин. – Своды Замка так высоки!

– Может, стены упираются в небо? – насмешливо спросил у юноши Олоф.

Ирфин насупился.

Коридор закончился обширной комнатой. Светоч взлетел вверх. И мы увидели, что полы комнаты спускаются в воду. Вода казалась черной и маслянистой. Комната была огромна и пуста. Проход в следующий коридор лежал через черное озеро; в центре его из воды поднимались пузыри. Светоч замер над ними, зовя нас за собой.

Кэрин уже шагнула в воду, но я отдернул ее, одновременно с этим доставая меч.

– Здесь что-то не так, – заметил Ладрас, – Пузыри не просто так!

Ладрас был прав.

Огромная голова, покоившаяся на толстой длинной шее, резко вынырнула из воды и, разинув клыкастую пасть, проглотила эльфийский огонек. Все сковала тьма, съевшая стены, воду и чудовище. Лишь плеск воды и рык повисли в воздухе.

Потом раздался громкий голос Айлин. И снова над головами зажегся светоч. Этот был ярче. Вдруг из воды вновь показалась голова. Чудовище заметило нас и стало двигаться в нашу сторону.

– Это огромный змей! – голос Олофа прокатился эхом и утонул где-то в конце зала.

В ответ раздался оглушительный рев чудовища. Змей поднялся над поверхностью озера. Это был водный дракон.

Змей поднялся над водой. Его голова ушла высоко в темноту. Но потом дракон резко опустил голову и изверг огонь и лед из своей пасти.

Мы разбежались в стороны. И огненно–ледяной шар рассыпался, врезавшись в зеленый пол.

– У Лорда Инароса хорошая стража! – прокричал Олоф, пытаясь перекричать рев дракона.

– Да! – согласились мы, – Дракон что надо!

– Убьем чудище! – весело закричали юноши. Приключением казалось для них все, поэтому дух их не сникал.

Дракон в это время стал выходить из воды. Его грузное тело тащилось на сильных, но коротких лапах по полу, длинная ребристая шея, утыканная сотнями крупных и мелких пластин, была согнута почти пополам. А голова чудовища смотрела сверху, из непроглядной тьмы потолка, на нас тремя зелеными чашами хищных глаз.

Ирфин и Ладрас подбежали к дракону, но тот даже не заметил их. Они стали рубить его тушу мечами, но на прочной и огрубевшей шкуре дракона оставались лишь небольшие порезы. Однако это привлекло внимание чудовища. Разинув пасть, дракон изверг струю льда и пламени. Две стихии слились и ударили в юношей. Не подоспей Айлин на помощь, Ирфин и Ладрас были бы испепелены и заморожены. Эльфа поставила невидимый барьер, и пламя с кусками льда врезалось в него, и только пар пошел столбом от барьера.

Ирфин с Ладрасом, поблагодарив Айлин кивками, живо достали луки и принялись стрелять дракону в глаза, а Кэрин стала метать ножи.

Дракон рассвирепел, и зеленые глаза стали пылать яростью. Ножи и стрелы, улетая в пустоту тьмы, попадали в дракона, но я не мог разобрать, куда именно. Тогда мы с Олофом принялись резать основание шеи: оно находилось низко над полом и казалось самым уязвимым местом на туше чудовища. Мы рубили изо всех сил, мечи так и свистели, так и сверкали в свете огонька. Кровь, темная теплая кровь полилась из раны. Дракон тяжело задышал, из его ноздрей повалил пар, а из пасти стали вырываться короткие струи огня и льда. В воздухе засмердело. Дракон склонил огромную голову прямо к зеленому полу. Оказалось, что все же два глаза были поражены стрелами. На нас смотрел только центральный глаз. Зеленая чаша устало, но зло, глядела на меня.

Над глазами оказались три внушительных рога. Один нож был воткнут в центральный из них.

Вдруг!

Пасть дракона резко распахнулась, а голова развернулась в мою сторону. Дракон резким рывком двинулся вперед. Пасть щелкнула, но я уже был с другой стороны. Ловкий прыжок, и я встал на голову чудовищу. Меч блеснул в свете эльфийского огонька, лезвие вошло в средний глаз дракона по рукоять. Дракон взревел и закрутил головой, но здоровяк Олоф схватил чудище за нижние клыки и прижал к полу. Из воды показался мечущийся хвост. Дракон взбесился, но Олоф держал его голову, а все остальные пригвоздили хвост к полу.

– Держи его крепче, Олоф! – сказал я и достал меч из глаза.

Одним могучим ударом я воткнул клинок в голову дракона. Сталь вошла чуть выше рога, прорубив череп. Голова сразу упала на пол. А за ним с грохотом и плеском рухнуло в озеро тело могучего чудовища, стража Замка Хеф. Тяжелые веки опустились. И в этот миг я почувствовал, что это не я убил дракона, это смерть. Не я воткнул меч, а она сделала это, раздробив череп чудовищу. Словно бог смерти управлял моими руками. Я Орудие в руках бога. Или лишь игрушка.

– Иманус, я подчиняюсь тебе, но подчиняться твоему господину Удору никогда не буду. Ибо счеты у меня с ним. Он был всегда с отцом. И тогда, когда тот убил мать и брата. И нет теперь пощады ни Танкрасу, ни Удору.

Я взглянул на поверженного дракона. Никогда раньше никто из нас не встречался с этими древними существами.

Мы одолели его.

Дракон ухнул, и последняя струйка пламени и льда вырвалась из его пасти.

Поднялся ужасный смрад. И, чтобы не умереть в бреду и мучениях, мы поспешили дальше.

XIX

Мы устало шли по темному коридору. Схватка отняла у нас, казалось, последние силы. Но все же ни тьма, хозяйничающая в Замке, ни стражи его не могли сломить нас. И, хоть и усталые, мы были воодушевлены победой над водным драконом.

– Это воистину благодать Имануса. Он помогает нам, Радагас! Ты отмечен им! – говорили Ирфин, Ладрас и Олоф.

Меня это разгневало.

– Вы хотите поклоняться и верить в кровожадного бога багрового огня? – зло посмотрел я на них.

– Он ведет нас, – тихо и неуверенно произнес Ирфин, и голос юнца проглотила тишина.

Я вздохнул.

– Значит, верьте до конца. Ибо вера в силы – главное для нас.

– А, по–моему, главное – острый клинок в руке! – весело ответила Кэрин.

– И нужное заклинание! – поддержала девушку Айлин.

– И крепкие руки, чтобы душить врагов! – Олоф улыбнулся.

– И лук, что поразит издалека, – сказал Ирфин.

– И храбрость! – поклонился Ладрас, – Прости нас!

– И боль, что тянет вперед… И узы, что нас объединили! – я посмотрел на всех своих спутников, – Я рад, что вы разделяете со мной мою участь. Я рад, что мы разделяем это путешествие вместе!

– Мы пошли бы за тобой в самые глубокие пещеры и поднялись бы на высочайшие вершины, – говорил Олоф мягким голосом, – И мы пойдем, ибо верим тебе!

В свете огонька, рассевающего тьму, лица шестерых воинов казались умиротворенными и спокойными. Но жажда свершить свою миссию движила ими. И поэтому печали и боли не было на лицах. Но и спокойствие было лишь иллюзией, ведь их цель была впереди, а, значит, надо было идти к ней.

Коридор был светел из–за света огонька. Пройдя его до конца… О, Светлый Перпол! Мы снова вышли в огромный холл, с которого и начали свое путешествие по Замку. Что это, шутка Лорда Инароса? Или эльфийский огонек сбрендил?

На этот вопрос Айлин отрицательно покачала головой.

– Это магия альдов блокирует мое волшебство, – ответила эльфа.

Сколько же времени мы блуждали по коридорам Замка? Сколько помещений и залов прошли?

Я посмотрел в проем входных ворот. На улице смеркалось, и тянуло свежестью.

Вдруг мы услышали шарканье ног. Как будто очень старый человек шел к нам.

****

Выходя из коридора в дальнем конце зала, к нам действительно шел старик. Светоч мгновенно подлетел к нему, освещая шаг старика. Но тот отмахнулся от огонька, как от назойливого насекомого. Старик был низок, и так стар, что его ухоженная белая борода касалась пола. Седые волосы были собраны в длинный хвост. Свет огонька падал на лицо старика, и тени прятались в глубоких складках морщин; руки человека тряслись, а ноги шаркали по полу. Этот шорох приблизился к нам. Старик остановился, а мы смотрели на него удивленными и ошарашенными взглядами. Необъяснимое появление жителя Замка Хеф повергло нас в оцепенение.

Все же после молчания старик, шамкая ртом, сказал.

– Молодые воины… мда, если уж молодость храниться в вас, то и хранятся в вас сила, отвага и энергия.

Айлин вышла вперед и поклонилась:

– Великий Лорд Инарос! Мы величаем тебя, властитель Замка Хеф!

Морщины собрались в кучку, старец улыбнулся:

– А почему ты думаешь, что я Лорд Инарос, молодая эльфа?

Старик поглаживал бороду, и руки его тряслись, и борода от этого тоже тряслась.

– Если вы не могущественный Лорд, тогда кто же вы? И что делаете в Замке Хеф? – спросил почтительно старика Ирфин.

– Я, юноша, так же, как и вы, зашел в этот замок множество лет назад и заблудился! – старичок рассмеялся, – Не помню, давно ли это было, сколько столетий и эпох минуло… Здесь время для меня потеряло прежние границы. Может я пришел сюда, когда Имр только зарождался, или же явился перед самым его закатом? Не помню…

Старик вздохнул.

– Коридоры Замка – лабиринт. Он тянется и вертится. А залы Замка могут занимать территорию целого моря. Светлый Перпол! Это все магия Инароса!

– А откуда же вы знаете, что мы бродим здесь уже давно? – поинтересовался Ладрас.

– А кто же тогда, кроме вас, мог открыть ворота замка? – весело ответил вопросом на вопрос старик, – А вы знаете, что эту дверь могут открыть лишь сильные телесно и лишь достойные духом. Я вижу, хоть и стар, что вы, воины, крепки и могучи. Когда я проходил через этот зал утром, створы ворот были открыты…

Старик закашлялся, а откашлявшись, задумался. Но после молчания молвил.

– Значит, вам нужен Лорд Инарос?

– Да, старец, мы ищем его, дабы просить его помощи, – ответил я.

– О, а ты, муж, стоек и смел… – старик тяжело вздохнул, – ну да ладно, тебя раскроет Инарос. Я отведу вас в его обитель. Ибо знаю то место.

– Благодарю тебя, мудрый старец, – я поклонился.

Старик улыбнулся и ответил кивком головы.

А после снова зашаркал по полу. Мы последовали за ним.

****

Проходя коридоры, мы все дальше уходили от центрального зала. Но кто знает. Мне казалось, что мы кружимся в этих бесконечных и высоких лабиринтах. Были лестницы, полы которых украшали темно–зеленые ковры, они казались черными. Были и светильники, но огонь в них не горел. Лестницы поднимались ввысь и спускались все ниже.

Светоч неустанно следовал впереди нас, оставляя за нами тьму и рассеивая ее впереди. Но было видно, что старик и без всякого светоча прекрасно ориентировался в лабиринтах Замка Хеф.

Входя в зал с высокими колонами, старик, поглаживая бороду, молвил.

– Я так часто проходил через этот зал, что уже сбился со счету. Пройдя этим залом, молодцы, вы очутитесь в комнате Лорда. Я там был часто, но никогда не заставал Лорда Инароса. Его не было, – прошамкал старец, разнося скрип своего голоса по всему залу.

Он замолчал, прикрывая рот рукой.

– Но мы его там застанем. И, если надо будет, найдем в самых жарких уголках ада, – сквозь зубы сказала Кэрин. Я посмотрел в ее темные глаза. Свет горел в окошках, и я понял, что она шутит. Кэрин взглянула на меня и подмигнула, улыбнувшись.

– Меня радует ваше упорство! – весело ответил старик. И все поняли, что говорил он искренне.

– Будьте осторожнее, воины, – прошептал старец, когда мы пересекали зал с колонами, – Ступайте тише, не разбудите воинов Лорда.

Старик указал пальцем вверх. Светоч взмыл к недосягаемому потолку. И мы увидели.

Призрачные силуэты, цепляясь за колонны, висели так, абсолютно неподвижно. Не сразу мы поняли, что воины спят. Они походили на огромных птиц. Силуэты были покрыты призрачной дымкой, и их невозможно было хорошо разглядеть снизу. Эти птицеобразные воины и должны были пойти со мной. Но даст ли мне в подчинение Лорд Инарос своих воинов? Я не знал.

****

Мы перешли зал. Остановившись перед деревянной резной дверью, старик погладил стену. Так гладит свое дитя родитель или мастер – свое творение. Стена задышала медленнее под ладонью старца. Тот взглянул на нас глубокими глазами и вошел в темную комнату.

Следом вошел я и сразу очутился в небольшой комнате, уютно обставленной и ухоженной. В отличии от остальных помещений Замка, в этой комнате угадывался потолок. В центре его было отверстие. И я сразу услышал звуки ночи. Пели цикады, выли волки на полную луну, а она, хозяйка ночи, прокрадывалась лучами в комнату. Но, не доходя до пола, лучи растворялись в воздухе…

Шорох. Я оглянулся: мои спутники вошли в комнату.

Она действительно оказалась мала. Мы стояли, столпившись у порога. Лишь старик чувствовал себя комфортно. Он прошел в другой конец комнаты и сел на небольшое ложе. Светоч взлетел к потолку и осветил все кругом. Мы увидели на стенах полотна с надписями, полки, забитые летописями и манускриптами, и шкуры, разбросанные на полу и на ложе. Старик был здесь как свой, такой же древний, как и все вокруг.

Но потом он резко приказал Айлин снять свое волшебство. Девушка в удивлении подчинилась, и светоч исчез. Тогда в темноте, через которую в тусклом свете лунных лучей угадывался силуэт старика, раздались хлопки в ладоши. Старик хлопал, и с каждым его хлопком одна из стен зажигалась легким зеленоватым светом. Стало светло, словно и не ночь сейчас была, но яркий день.

– Так, значит вы хотите видеть Лорда Инароса? – осведомился снова старец, – Так узрите же владетеля Замка.

Старик провел в воздухе рукой, изображая некий жест, и платная дымка окутала его ноги, а после и все его тело. Дымка кружила вокруг старика, медленно поднимаясь вверх, обволакивая его. Но мне стало ясно, что она куда–то стремится. Дымка запульсировала, как змей, и рывками стала вливаться в глубокие глаза старца. А тот что-то постоянно шептал на незнакомом мне языке.

Но после, на несколько мгновений наступила тишина. Мы с нетерпением ждали, сосредоточенно глядя на волшебство перевоплощения.

Когда дымка вошла в старца, он поднял веки и взглянул на нас уже без старческой усмешки. Глаза были поддернуты белой пеленой. Руки по–прежнему дрожали, гладя бороду, и от того борода тоже дрожала.

– Воины… молодые воины, – раздался все тот же скрипучий, но тихий голос, – если вы молоды, значит, хранятся в вас сила, отвага и энергия.

Мы переглянулись.

– Вы уже говорили это, – растерянно сказал Ирфин.

– Да, юноша, говорил… Но не помню, кем я был тогда, и в какую эпоху это было. Ты там был, юноша? В ту странную эпоху безвремья? – спросил Лорд Инарос у совсем растерявшегося Ирфина.

– Нет, Великий Лорд, – только и смог выдавить Ирфин. Инарос всех нас ввел в тупик и удивление.

– Если тебя там не было, значит, не было и меня, ибо я был тогда лишь песчинкой в Бесконечном Арзе, песчинкой, которая плавала в безвремьи. А если не было времени, то и эпохи не было тогда. И выходит так, что и говорить я не мог…

Молчание.

Глаза старика Лорда моргнули, и он снова засмеялся так же, как прежде.

– Но не обращайте внимания на мои бредни! Я знаю, зачем вы, воины, явились ко мне. Мы поговорим об этом после. А ты, Радагас Бульвакский, и ты, Кэрин, дочь Крайды, крестьянки, – Лорд посмотрел на нас, – Вы получите мою личную, отдельную аудиенцию, ибо отмечены вы божествами, добрым божеством, и злым… Но это много позже…

– Как вы скажете, Лорд, – Кэрин поклонилась в ответ.

– Лорд Инарос, – поклон у меня не вышел, – Великий Лорд, мы проделали долгий и трудный путь, чтобы просить твоей помощи в свершении нашей миссии.

– Да, я знаю, чего ты хочешь. Убить отца, – в маленькой комнате голос Лорда стал еще тише. Но это не имело значение, потому как его слова звучали у меня в голове так же, как при разговорах с Айлин.

Лорд говорил:

– Но не боишься ли ты, Радагас, занять место его?

Старик улыбнулся. Белые глаза подернулись из-за морщин.

– Нет, Великий Лорд, я не боюсь сесть на трон…

Но Инарос прервал меня.

– Мой мальчик, ты лишь ходишь по поверхности древнего Имра. Загляни в себя. Частица Арза есть в каждом. Загляни. И ответь. Боишься ли ты стать таким же, как твой отец, тиран Танкрас?

– Да. Я боюсь, Великий Лорд, – не колеблясь, ответил я, – Ибо во мне течет его кровь. Те же пороки травят мою душу…

– Твои страхи пройдут, – Лорд вновь улыбнулся.

Он смотрел на всех нас белыми глазами мудреца. Альд. Герой сказок.

Я никогда не мог их себе представить. Альдов. Героев тех лет, когда еще души существ не были так черны. Оказалось, что альды – низкие волосатые карлики. Лишь гномы ниже, наверняка. Но мудрость тысячелетий покоилась в голове этого старца. И сейчас он являлся моей последней надеждой на помощь.

Старик молвил.

– Ваши страхи уйдут, а боль пройдет вместе с усталостью минувших дней. Идите же, воины, в опочивальни. Отдохните. А погодя явитесь вновь в эту комнату. Я буду ждать вас. Торопиться мне некуда. Мое время давно уж прошло, – он улыбнулся, – Стены укажут вам путь в спальни.

Лорд склонил голову в поклоне.

А мы даже не могли возразить ему. Усталость накатила на нас. И никто еще не пришел в себя после превращения старика в Лорда Инароса. Завороженные, мы двинулись по коридору, освещенному зеленым светом от живых дышащих стен Замка.

XX

Уже несколько дней Танкрас Завоеватель сидел, запершись в своей спальне. Никого не впускал он в свою обитель. И сам не выходил оттуда.

Даже ночью, издали, через заслон пепельного снега, можно было увидеть, как горит свет в окне королевской спальни, в самой высокой башне городского замка.

Танкрас не появлялся и в тронном зале, на собрании военачальников.

Редкие распоряжения передавал через Урмака.

И стали поговаривать, будто король подцепил хвору.

Поползли слухи, что Танкрас теряет власть, что он люто возненавидел своего сына, славного Радагаса. Но об этого говорили лишь самые смелые. И то, если речь заходила о короле варваров, разговор становился тихим и переходил шепот.

Боязнь народа королевства быть казненным оставалась в сердцах и умах. Но душа требовала перемен. Как хочет глотка свежего воздуха человек, обитающий в подземельях.

Природа тоже бунтовала, выбрасывая из своих рукавов то извержение могучих вулканов, то землетрясение, разрушившее стену замка и дома в низине, то сильнейшие пепельные бураны.

Танкрас же все не появлялся в коридорах замка. Король размышлял. А размышляя, гневался. В припадках ярости крушил мебель в спальне. Однажды, убил служанку, принесшую Величеству ужин. После безумств Танкрас садился на кровать, ставил меч свой рядом и погружался снова в воспоминания о своих деяниях, о завоеваниях и в размышления о мести.

Он был в клетке. И боялся.

****

В то время как Танкрас заперся в своей башне, Черные Эрроны устроили бесчинства в стране вардоков. Они убивали заблудившихся торговцев, растерзывали диких вардоков, грабили богатые караваны людей Риверленда.

Но один раз, возле Самайи, им попался караван, который вели гномы.

Эрроны напали на них. Но гномы дали отпор. Да такой, что два Эррона погибли от обоюдоострых секир гномов!

Но все же Всадники тьмы разграбили караван и убили гномов.

Так они уничтожали все, что попадалось им, пока в один день не увидели летящего ворона. Это Урмак отдал самоличный приказ. И Эрроны, подчинившись, перестали устраивать резню и ускакали на юг. Там, между притоками Вэна и руслом Глиндина, стали ждать они возвращения Радагаса.

XXI

Тьма. Кромешная страшная тьма. И лишь два всполоха света. Блеск от лезвия кинжала в животе моего мертвого брата и свет факела на стене спальни.

Сон, терзающий мою душу и мое сознание.

Но теперь тела матери и брата исчезают, растворяются.

И теперь остались только я и мой отец.

Я лежу на полу, рядом с кроватью. Отец стоит надо мной, как стоял над матерью. Он пытается меня убить, я вырываюсь. Всполохи света становятся ярче.

– Нет, отец, – кричу (или шепчу?) я, – Свет всегда должен быть.

В тот же миг все переворачивается. Искажается. Черное становится белым, белое – черным. Тьма оборачивается светом, а свет становится тьмой.

Я стою над отцом, а он беспомощно лежит на полу. Что же я делаю? Что должен делать?

– Убить, – твердит голос сверху, – Убить страхи…

Я просыпаюсь.

Кэрин смотрит на меня в ужасе.

– Что с тобой, Радагас? Кошмары мучают твой сон?

– Да, это были кошмары. Но очень странные кошмары, – я стер холодный пот со лба.

– Ты причитал во сне.

– Прости. Я тебя напугал, – я поцеловал Кэрин, она положила голову мне на плечо.

– А про что был кошмар? – спросила она.

Стены в опочивальне мерно светились, так же мерно, как капала вода в той пещере Черного Кряжа, и свет этот не раздражал глаз. Кровать была мягкая, и я почти сумел расслабиться.

Если бы не сон.

– Этот кошмар, – тихо произнес я, – из моего прошлого. Но в этот раз сон повернул ход своего течения.

Кэрин смотрела на меня, а я все продолжал говорить.

– Во сне я вижу страшную сцену былого. Отец убивает мою маму и младшего брата, Трибаса. Он вонзает кинжал в брата, а я смотрю на это, не в силах пошевелиться. Отец смотрит на меня дикими глазами и говорит, что со мной он разберется позже, после того как убьет мать.

Я сжал кулаки.

– Не надо, Радагас, не вспоминай это и не говори…

– Нет, Кэрин, я должен.

И я продолжаю.

– Отец уходит в родительскую спальню. А я все стою и смотрю, как умирает Трибас. Он тянет ко мне свои окровавленные ручонки. Его ладошки совсем маленькие, а пятна крови большие и темные, потому что кругом темно! Лишь блестит лезвие в животе дитя.

Трибас умирает. А я иду в спальню, услышав мамин крик.

Я как кукла–марионетка вхожу в спальню на не сгибающихся ногах. И вижу: отец стоит, тяжело дыша, над мертвой матерью. Свет факела косо падает на предметы, освещая эту пугающую сцену. А тени предметов ползут куда–то вверх, к потолку, пытаясь вырваться наружу. А потом!.. Отец наступает на меня, его руки тянутся к моей шее. Но я кусаю руку, сильно кусаю, до крови. Отец в бешенстве кричит, что убьет меня, а я убегаю вон.

Я замолчал, а Кэрин все еще смотрела в мои глаза. Я чувствовал ее понимающий взгляд.

– Это горько, – сказала она, – Поэтому Танкрас должен умереть. Страшно и жестоко умереть!

– Да. Но…

– Что, любимый?

– Меня удивило, что сон сегодня изменился. Сегодня, сейчас! Краски поменялись местами, предметы исказились, все изменило свою сущность! Будто два живописца договорились обменяться своей работой. Даже мы с отцом, Танкрасом, поменялись местами! Он лежал в страхе перед смертью, а я глыбой навис над ним…

– Не пугайся, Радагас, мой милый Радагас! – Кэрин обняла меня, дав ощутить тепло ее тела.

– Нет, любовь моя, я не боюсь. Больше не боюсь!

Я взглянул в ее карие блестевшие глаза.

– Раньше боялся. Отца, прошлого, боли, что терзала меня. Теперь не боюсь. Боль ушла, страха нет! Теперь я знаю, что там во сне я должен был сделать. Теперь я сделаю это.

– Убьешь Танкраса?

– Нет! – задумчиво сказал я, – Спасу его! Я ясно понял, что отец заслуживает исправления. Все его дела будут прощены.

– Радагас! – вскричала Кэрин, – Мы должны убить тирана!

– Смерть – это дар! Танкрас не заслуживает его. Но заслуживает исповеди!

– Что с тобой? Какие демоны обуяли твой разум? – возразила она, – Ты действительно думаешь, что твой отец, тиран и садист, захочет перед тобой произнести слова скорби и раскаяния?!

– Да! – я улыбнулся.

– А ты не думал, Радагас, что Танкрас, наоборот, заслуживает только смерти, а не искупления?

– Возможно и так, милая Кэрин. Никогда нельзя знать наверняка. Не нам дано было судить, кому жить, а кому отправляться на тот свет. Но все же именно мы и предопределяем судьбы. Не боги, и, может, даже не Вечный Арз, а мы, низшие создания Его. Заслужили ли мы такую участь или сами так решили? Никто не скажет. Но я хочу, чтобы Танкрас сам выбрал свою судьбу.

– Он уже сделал этот выбор, много лет назад, когда убил твоих родных, когда начал убивать свой же народ, когда… – Кэрин замолчала и просто опустилась на кровать подле меня.

– Этот выбор я ему прощаю, – еле слышно произнес я. И хотя голоса своего я не узнал – он казался старческим – все же я знал, что слова принадлежали мне.

– Простят ли его другие. Простит ли его народ королевства. Простим ли мы его…

– Знаешь, он и советник Урмак воспитывали меня, когда я снова вернулся в замок. Куда мне было идти… И теперь я благодарен им хотя бы за это.

Кэрин ничего не ответила, а лишь печально взглянула мне в глаза, в самую глубь моей души. И я чувствовал ее понимание.

****

Мы молча собирались. Вышли в коридор. Там мы столкнулись с нашими спутниками. И отправились галереями и лабиринтами в обитель Лорда Инароса.

XXII

– Инаросу не помешает прислуга здесь! – Олоф был весел, – А то тут пыли много! Вон светильники бы зажечь, а то все в зеленом свете. Уже глаз болит от зеленого.

– Да! И стражу надо хорошую, надежную, а то дракона мы–то убили! – рассмеялся Ирфин.

Мы шли тем же путем, что и вчера. И снова проходили через зал с колоннами. Зал был светел. Свет исходил ото всюду: от стен, пола, казалось, что и воздух испускал частицы света. Было так ярко, что даже можно было разглядеть потолок!

Проходя через зал, я заметил, что армии Инароса нет. Колоны одиноко высились, поддерживая своды Замка. Но воинов сумерек не было.

****

Лорд ждал нас. Его тело совершенно не изменило позы. Но что творилось в голове Лорда, никто и предположить не мог.

В светлой комнате ровным счетом ничего не изменилось. Лишь теней, забравшихся в самые закутки комнаты, прибавилось.

Лицо Лорда осталось таким же безмятежным. Оно показалось мне маской, безжизненной маской. Глаза были так же поддернуты белой дымкой. Но тут Лорд посмотрел на нас и улыбнулся.

– Бесстрашные воины! – иллюзия маски рассыпалась. Обезоруживающая улыбка Лорда сняла неловкость.

– Приветствуем тебя, Великий Лорд Инарос, этим утром! – мы поклонились.

Инарос резко рассмеялся, махая руками. Но мы уже привыкли к всплеску его эмоций и резкой смене ролей.

– Вы уверены, что сейчас утро?

– Великий Лорд, мы знаем это так же хорошо, как хорошо видим вас сейчас, ибо мы проспали много часов! – сказал Ирфин, – А после ночи, ночного мрака, наступает утренний рассвет!

– Ты умен, юноша, но не усидчив и не внимателен! Взгляни наверх, обрати свой взор к небу!

Мы подняли головы.

Через отверстие в потолке на нас смотрела луна. Выли волки и пели цикады. Стояла ночь.

– Но как может быть такое? – тихо спросил Ладрас, – Мы проспали весь день?

– Нет! – резко сказал Лорд, – Время здесь течет по–иному, нежели во всем мире. Вы спали столько, сколько нужно было, чтобы залечить ваши раны и излечить ваши души. Дни… а может месяцы! А в остальном мире прошли лишь сотни мгновений, Имр постарел лишь на один час. Время идет, оно одно для всех. Просто существа, живущие на земле, используют его по–разному. Но время жизни скоротечно, оно заканчивается. Все ему подвластно на поверхности Имра и в его глубинах. Я сам понял это, испытав, что такое старость.

Всего пятьдесят лет назад я был молод. Вернее сказать, мое тело было юным, как тела всех раньше живущих альдов. Тело мое старело, и тогда я созвал к себе совет вождей вардоков, ибо не мог понять, что со мной происходит. Ведь со стороны всегда лучше созерцать явления. Я раскрыл им тайну Хефа, дав заклинание. Я старел с каждой минутой, а вожди только сказали, что неизбежность всегда приходит, ибо потому такой является.

Злорадствуя, уходили они. Но у порога Замка я наказал им сидеть пятьдесят лет в своем гнилом Шатре, пригрозив им расплатой. И так и сидят вожди там, страшась моего гнева. И только в конце этого летнего сезона смогут выйти они и ощутить дуновение ветра, услышать смех ребятни, но уже никогда не увидят они дневного света и даже истинного мрака ночи, ибо пока сидели они в Шатре, их глаза отвыкли от света и просто закрылись навсегда.

– Истину говоришь ты, Лорд! – сказал я, – Видели мы вождей вардоков, держали с ними разговор и просили помощи!

– И что же сказали эти дерзкие и злорадные создания? – с любопытством спросил Инарос.

– Сказали они, что выделят нам отряд могучих воинов. Но самое лучше, что они смогли сделать, они сделали. Они отправили нас к тебе, зная, наверняка, что ты не откажешь нам.

– Иногда и из головы осла вылезет умная мысль! – рассмеялся Лорд.

– Лорд Инарос, если вы звали к себе вождей вардоков, то почему же сами не появлялись в мире, не выходили на свет солнечный? Почему до сих пор сидите в Замке, не покидая его? – спросила Айлин, – Ведь вы не боитесь ничего! Почему же…

– Дорогая эльфа, ведь ты прекрасно чувствуешь внутренний мир любых существ. Ты уже поняла, – он улыбнулся. И Айлин, смутившись, кивнула головой.

– Когда становишься мудрее, когда перед тобой проносятся века и эпохи, когда ты участвуешь в тысячи битвах, и все знания мира лежат у твоих ног, тогда хочется провести свою бесконечно долгую жизнь в спокойствии и раздумьях. Отрекшись и отгородившись от всего мира, я живу так уже две тысячи лет. Замок Хеф я построил, когда умерли мои родители. Они умерли от деяний бога Удора. Переполняемый печалью и горем, я выстроил Замок и укрылся тут, не в силах никак изменить ход истории. Ибо все может зависеть в мире от одного, но также может и не зависеть от него. Одна песчинка может изменить направление бури, но как ничтожна эта песчинка в песчаном водовороте. Все зависит от того, кем ты являешься. Тогда, после смерти тех, кого я любил, я испугался, я убежал, ибо уже тогда умел чувствовать страх и горесть потери.

– Вы помогаете нам…

Ладрас посмотрел на Инароса.

– Потому что хочу этого. Хочу, чтобы окружающий мир не забывал о старике! Хочу изменить ход истории и судеб, раньше от меня не зависящих. Хочу вам помочь, потому что верю, что вы добьетесь своей цели. Ибо тот, кто стремится, тот всегда найдет путь. А пройти по пути этому смогут лишь сильнейшие и достойнейшие.

Его белые глаза, казалось, стали глазами ребенка, столько было в них теплоты, доброты и надежды.

– Вы ведь молоды, смелые воины, – сказал он, обращаясь к нам, как к детям своим, – В вас таится невероятная сила! Многие используют эту силу во благо, многие во вред. Некоторые строят плотины, возводят гигантские строения из материала, который называют бетон, рушат мифы и создают собственные. Я говорю о людях Риверленда. Люди те стремятся к постижению мира. Они развиты лучше многих народов. Слышал я, что у них есть двуногие железные кони, ноги которых стали круглы. А люди эти одеваются иначе, чем эльфы и иначе, чем варвары и вардоки. Они ни с кем не воюют уже на протяжении сотен лет. А духовно они развиты не хуже эльфов! Их письменность даже превосходит эльфийские рукописи! Люди Риверленда используют ту силу, о которой я вам говорю в целях, которые идет во благо.

Инарос посмотрел на нас внимательным, строгим взглядом, но был возмущен.

– А варвары и вардоки убивают! Сжигают! Уничтожают все! – сказал Лорд с неприязнью и яростью. – Эльфы и гномы не далеко ушли! Гномы проводят свое время в шахтах, они добывают и мастерят. Это я одобряю. Но гномы алчны, жадны и скупы. Их волнуют лишь горы золота и алмазов. Будь у них последние крохи хлеба, они бы их продали, чтобы заполучить еще драгоценностей! Эльфы – чистейшие из созданий Арза после альдов. Но и они подвластны богам. Злые боги развращают чистые души эльфов. Они так погрязли в постижении природы и ее основ, что совсем забыли о развитии неких благ для устройства мира. Эльфы живут в гармонии с природой, но ничего для природы делать не хотят!

Глаза Инароса побелели, а к морщинистым щекам прилила кровь.

– Но, великий Лорд! – возразила Кэрин, – Не все так плохи, какими вы их представляете! Многие люди, эльфы, гномы живут так, как велит им судьба. А многие сами распоряжаются своей. Не все должны быть одинаковыми. И не всем дано исполнять все так, как велит Вечный Арз, то есть жить в гармонии с природой, с окружающими и с собой. У многих это просто не получается, потому как идеальные существа исчезли! Остались лишь те, кто живет так, как может.

– В этом ты права, Кэрин, – смягчился Лорд, – Но не каждый хочет стремиться к лучшим познаниям, к лучшим вещам и месту.

– Каждый имеет свой идеал, Великий Лорд. Каждый стремится лишь к тому, что считает идеалом, – вежливо сказала Айлин, – Если люди Риверленда стремятся развить средства для того, чтобы их быт стал лучше, то эльфы стремятся к тому, что не является вещественным, но лишь духовным. Для нас не важны мирские блага, потому как мы живем долгой, почти бесконечной жизнью, и важно для нас лишь то, что все зовут духовным обогащением. В быту у нас есть все нужное, чтобы проводить больше времени в раздумьях и речах. Как это делаете и вы.

– И ты права, Айлин! – почти улыбнулся Инарос, – Но, развивая и быт свой, можно придти к тому, что времени на развитие своей души и получения знания останется больше, потому как ты не будешь тратить лишнее время на быт, который не так развит, как того требует жизнь. Ведь жизнь трудна без новых идей и новых творений. Нужно перенимать что–то более совершенное, нежели есть это у тебя.

– Воистину, вы мудрейший из всех! – поклонился я. И вместе со мной поклонились все остальные.

Лорд Инарос улыбнулся.

– Увы, это не так. Мудрейший может предсказать ход событий, и, поняв, что путь его опасен, вовремя свернуть с него или изменить. Поэтому мудрейший – Вечный Арз. Я же всего лишь альд пятого поколения. Я даже не участвовал в воплощении богов. Мои предки воплотили их, хотя Арз и отговаривал своих детей. Арз повсюду, и частица его есть в каждом из вас, поэтому все вы мудры! – молвил Лорд, – И мудрость ваша отличается от мудрости и ценностей других, как и идеал! Но меня мучает один вопрос…

Он лукаво посмотрел на нас.

– Если все существа так хороши собой, то почему рождаются на свет такие, как Бульвак Покоритель, или Эльдерейс из Хервинленда, или Джаром из западных предгорий Краурдора? Ведь такие люди, эльфы или гномы подчиняли своей воле всех! А кто не подчинялся, жестоко убивали!

– Всегда в истории любого народа должен к правлению приходить тиран и деспот, – говорил Олоф, – Зачем? Затем, чтобы народ сам сверг его, поняв, что только сам народ вправе решать, что делать.

– Этим, ты, Олоф, оправдываешь существование тирании и всех тягот, которые переносит страдающий от тирана народ? – гневно ответил Инарос, – Тем паче, что народ в сущности своей, это стадо глупых коров, не имеющих прыти лернов, а лишь ярость мхетов в своем животном естестве!

– Но ведь именно познав, что такое тирания, народ поймет, что такое и милосердие, справедливость и честь, – вымолвил молодой Ладрас.

– Так почему же народ королевства твоего, Радагас, не свергнет тирана Танкраса? Ведь именно народ, по вашим раздумьям, должен это сделать.

– Я думал над твоими словами, Лорд Инарос, – молвил я, – Думал еще тогда, когда говорил о своем плане свержения отца Олофу. Народ должен прийти к восстанию, но восстание – оно должно назреть. Танкрас – это нарыв на воспаленной ране. Народ королевства должен вытравить гной и яд из раны, устранив нарыв. До этого же жители должны прибывать в страхе и отчаянии. Восстание должно готовиться в сердцах и планироваться в умах, чтобы, как пороховая бочка, которую придумали люди Риверленда, взорваться в тот момент, когда тиран ослабеет и станет не сильнее насекомого. Сейчас, насколько я осведомлен, Танкрас лишился своей могучей армии, его дух подорван, но все же тиран пока держит бразды правления в своих руках. Народ взбунтуется. Начнутся разбои и бесчинства. В это время мы и явимся с войском и уничтожим зло в королевстве. Истребим врага под корень.

– Ты расчетлив, Радагас. Ты сын своего отца. Ты перенял лучшие его черты. И я говорю это без тени зла и отрицания твоего мужества и справедливости.

– Но, Великий Лорд, – начал я с некой непонятной задумчивостью, – Я принял решение не убивать отца.

Все обернулись в мою сторону и взглянули с полным недоумением. Кэрин не поворачивалась.

В комнате повисла тишина. Мне показалось, что даже Инарос не ожидал такого ответа. Но все же лицо старца не изменилось.

– Что ж, – молвил Лорд после минутного молчания, – Почему же ты так решил? Что подтолкнуло тебя? Что воззвало к твоему сердцу?

Казалось, Инарос испытывает меня. Он знал ответ, но все же спрашивал! Зачем? Лишь для того, чтобы я осознал, что изменяю судьбу многих людей, что изменяю сейчас порядок вещей и ход истории?

– Я понял, что Танкрас, тиран и злодей, заслуживает прощения. Что смерть для него – слишком ценный дар.

– Радагас, что ты делаешь?! – спросил Ирфин.

– Ведь Танкрас убил Эльда, он убил твою семью, – говорил Ладрас.

Но Лорд Инарос остановил их, подняв руку в знак молчания и примирения.

– Это решение милосердное, будущий король варваров, – молвил, наконец, старец, – Даже я не берусь говорить, что оно правильное, но все же справедливость, а не жестокость, приводит мудрых правителей к признанию, а их королевства – к процветанию. Будь так, как ты сказал. Я позволю своим воинам пойти с тобой, дабы уничтожить последние силы Танкраса.

На лицах моих спутников появилось облегчение. Но все же все оставались в некоем напряжении. Мои слова вывели всех из равновесия, и тем более, все были уверены, что Лорд Инарос не собирается просто так отдавать свою армию.

Наши догадки подтвердились.

– Но… Просто так я вам своих воинов не отдам, ибо должен проверить, прочны ли вы духом и телом.

Сражаться наравне с моими воинами может лишь сильнейший воин, поэтому первое задание будет для самого могучего из вас.

XXIII

Я вышел вперед.

– Замечательно! – улыбнулся Лорд, – Военачальник моей небольшой армии желает сразиться с тобой, Радагас. Пройди в зал для поединков. Стены укажут тебе дорогу.

Лорд указал рукой направление.

– Что ж, раз такова твоя воля. Я выполню ее, ибо нуждаюсь в твоей помощи.

Я поклонился и повернулся к своим друзьям. Они кивнули. Кэрин поцеловала меня.

– Что будет, если я не справлюсь? – мимоходом спросил я у Инароса.

– Тот, кто уверен в своей победе обязательно победит! Ты уверен, Радагас? Может вместо тебя пойдет другой?

– Я уверен, Великий Лорд, – я подмигнул Кэрин. И вышел из комнаты.

Свет стен зажегся. И я направился туда, куда указывали стены. Направо. А потом налево, а потом вниз. Святые божества! Как огромен этот Замок! Как он запутан! Но все же тот, кто выбрал дорогу, пойдет по ней до конца, ведь от его выбора зависит его судьба.

Я шел, свет стен вел меня. И в конце коридора, который заканчивался темным проемом, я обнаружил зал для поединков. Как только я вошел в него, стены засветились зеленым светом. Я очутился в круглой комнате. Она была высока, стены были круглы, без единой засечки или стыка. Идеальный круг.

Вдруг с потолка ко мне спустился воин Инароса. Один из тех, которые спали в огромном зале с колоннами. Военачальник был выше меня на две головы. Тело его было человеческим, а голова была головой птицы. Длинный широкий клюв был приплющен. Я заметил, что верхняя часть клюва была треснута.

Военачальник посмотрел на меня. Его острый взгляд пронизывал до костей. Он подошел ко мне, нависая всем своим могучим телом. К его спине был прикреплен плащ, который прикреплялся к рукам. Казалось, что это его крылья. Он походил на летучую мышь.

Я не знал, что делать. Но сумрачный воин сам дал ответ. Он вежливо поклонился, как кланяются великие воины перед битвой, достал длинный меч и принял боевую позу. Я уважаю старые традиции ведения боя. Поэтому я ответил тем же.

А после мы начали бой. Сначала Воин присматривался к моей поступи и манерам ведения боя. После нескольких выпадов я тоже усвоил его технику. Он был умелым бойцом, мастерски владел мечом, и шаг его был уверенным. Выйдя в центр зеленого зала, мы скрестили мечи, и сражение началось. Воин наносил мощные атаки. Я только и успевал отражать их, блокируя и уворачиваясь. Но потом я стал атаковать, а сумрачный воин защищался. Он умело переходил из оборонительной стойки в атакующую. Меч его исполнял неописуемый танец, под стать моему мечу.

Сражение не заканчивалось, а победителя все не было. Я весь взмок, плащ Воина вдруг окрасился в красный цвет (так все же это были крылья). К ним прилила кровь. Воин стал открывать клюв, вбирая больше воздуха. Я стал одолевать его. Проведя мощную атаку, я повалил Воина на пол и хотел уже приставить меч к шее (знак поражения), но Воин резко взлетел. Он воспарил в нескольких метрах над полом. И стал наносить страшнейшей силы удары. Но я отражал его выпады и сам сделал пару веерных атак. Одна из них увенчалась успехом. Я распорол Воину крыло, и он стал метаться по залу. А после с криком упал на пол в нескольких метрах от меня. Я подошел к нему. Но сумрачный военачальник уже не делал попыток сопротивления. Он лежал, казалось, поверженный. Но все же встал. Я в боевой готовности отошел на пару шагов, но Воин медленно поклонился и, гаркнув что–то, взмыл к невидимому потолку.

Дверь позади меня, до этого закрытая, отворилась, и стены вновь зажглись, приглашая меня идти за ними. Я понял сразу, куда они меня ведут. Первое испытание было пройдено. И от него я смертельно устал.

Не знаю, сколько блуждал по коридорам Замка, не знаю, сколько прошло времени с того момента, как я одолел сумрачного воина, но я все шел за вспыхивающим зеленым светом стен. Время здесь и для меня изменило ход своего течения. Я больше не ощущал усталости после боя – она быстро прошла, не хотел спать или есть. Все мои мысли были сосредоточенны, тело напряженно. Я жаждал действий.

Но все же я не знал исхода нашей миссии, я лишь верил в успех, в неизбежный исход. Иногда в мире все должно произойти по намеченному замыслу лишь одного человека. Танкрас свершил свой замысел: у него власть, богатство…

Но мой замысел еще только предстоит осуществить. Я готов пожертвовать многим, лишь бы только очистить Имр от скверны и тирании.

И я уверен, что замыслу моему суждено сбыться. Судьба не всегда зависит от человека, выпадают моменты, когда все зависит лишь от случая. Но это редкость. Чаще наша судьба зависит от наших деяний.

Я нападу на город Танград! Народ подымится на восстание! Тиран будет свержен!

Если же я потерплю поражение… Хм, это мой выбор, идти против силы. Силы зла.

****

Я совершенно запутался в ступеньках, но уже чувствовал, что иду не в опочивальню мудреца Лорда. Свет стен вывел меня в тот зал, где мы сражались с Драконом. Я вошел с той стороны, с какой мы вошли в первый раз. И увидел всех своих спутников и Лорда Инароса с ними.

– Что ж, – молвил Инарос, – Не ожидал я такой прыти от сына Танкраса. Но ведь ты верил в себя и свои силы. У тебя есть цель, поэтому никакие преграды тебе не страшны! Поэтому ты и одолел лучшего из воинов.

– Кто он? – спросил я.

– Он военачальник сумрачной армии. Ты его здорово ранил, он ослаб. Но силы его скоро восстановятся, и вы увидите его, их всех.

Инарос замолчал, задумавшись, а потом снова заговорил.

– А сейчас вам предстоит выполнить второе мое задание, ибо, если хотите вы одолеть своего врага, вы должны быть подготовлены не только телесно, но и духовно, – и он вдруг рассмеялся. Лицо его оставалось серьезным, смеялись лишь уголки губ.

– Это будет загадка! – хитро улыбнувшись, молвил Лорд.

– Загадка?! – удивился Ирфин, – И всего–то?

Айлин и Кэрин укоризненно посмотрели на него.

– Если человек, именно человек, друзья мои… Если человек умер дважды, то как он умер первый раз? – это моя загадка, – весело сказал Лорд Инарос.

Мы задумались.

– Но прежде, чем дать мне ответ, – предостерег нас Лорд, – оглянитесь вокруг. Где вы находитесь, что произошло здесь. Что таит в себе этот зал, какую историю может поведать.

– В этом зале мы убили водного дракона, – произнес Ирфин, – стража Замка и вашего слугу…

– Он умер, – задумчиво сказал Ладрас.

– Но умерло лишь тело, душа же ждет своей очереди, чтобы ее забрал Волбур… или Серафим, – продолжила Айлин.

– Драконы живут один раз, так же, как и люди, – говорила Кэрин.

– Значит, сначала умирает плоть, тело, а после душа, которая умирает лишь после попадания в рай или ад, – закончил Олоф.

Лорд Инарос молчал. Его веки были опущены, он спал.

– Великий Лорд, – я подошел к нему. Лорд поднял голову и открыл глаза.

– О! – воскликнул он, – В этом зале жил Госрог, величайший из драконов! Я нарастил ему три рога и помог открыться третьему глазу!

– Великий Лорд…

Но тот не обращал на меня внимания.

– Мне будет не хватать Госрога. Он был стар. Мы часто беседовали с ним. Он был мудрым драконом и рассказывал мне о морях. Как удивителен морской мир, и как приятно спать на морских полипах. А я учил его манерам, познанию философии и древним заклинаниям. Он научился извергать сразу и огонь, и лед. Госрог ко мне привязался, да, не скрою, и я к нему. Поэтому он так рьяно охранял мой покой…

Лорд замолчал в печали, но потом, словно, проснувшись ото сна, взглянул на нас и сказал, улыбнувшись.

– Вы нашли ответ на загадку, что я вам задал?

– Да, великий Лорд, – начал я, – Ты спросил нас: если человек умирает дважды, то, как он умирает первый раз? Ответ: Человек умирает телесно, когда его повергает меч врага, или старость подкрадывается к нему на смертном одре. Это первая смерть человека – телесная кончина. Вторая смерть – это падение души в ад или же вознесение ее в рай.

Инарос взглянул на нас с задумчивой улыбкой. Его белые глаза показались мне опечаленными. Будто Лорд вспомнил что–то, что заставило его сердце сжаться от печали. Но это, наверняка, был лишь морок.

– Это верный ответ, Радагас, – произнес, наконец, мудрец, – Ведь, как и тело человеческое, душа человека не бессмертна, в отличие от души эльфа или альда. Но это только часть ответа. Ведь не всегда смерть тела предшествует смерти души.

– Это так, – согласилась Кэрин, – Потому как бывает так, что душа умирает раньше тела человека… и даже эльфа или же другого разумного существа. Душа менее защищена от атак. И случается так, что, потеряв себя, утратив свою душу, человек, эльф или же гном живет, как существо, не связанное ничем с этим миром. Ноги его плохо ходят, они уже не так крепко держат его на Имре. Руки не так крепко сжимают меч, а мечты такого человека становятся серыми и безликими. Такой человек быстрей утрачивает связь с ближними своими, его деяния не ясны. Он умирает быстрее.

– И поэтому у этой загадки два ответа, – сказала Айлин.

– Я согласен с вами, – произнес Инарос, – Бывает, что душа, увядая, умирает раньше. Да, у моей загадки два ответа. Ваш выбор оказался правильным. Вы разгадали загадку. И теперь вам осталось пройти последнее испытание.

– Если вы хотите одолеть зло, вам надо быть еще более изощренными, еще более хитрыми, чем ваш враг. Там, в коридоре хитрости, ваше следующее задание. Вам всего лишь надо пройти этим коридором. Но! – Инарос предостерегающе поднял палец вверх, – Это вам следует сделать тремя разными способами, так, чтобы путь ваш, направление и шаги ни разу не повторились.

– Как же это сделать, Великий Лорд? – спросил Ирфин, – Идти в одну сторону, но в то же время идти обратно; пройти коридор, и при этом не наступать на пол, чтобы не делать одинаковых шагов…

– Это и есть загадка коридора хитрости! – улыбнулся Инарос, – Умейте смотреть на вещи, так, чтобы каждый ваш новый взгляд открывал для вас эти вещи каждый раз по–новому! Вы должны трижды пройти галерею и все три способа должны быть разными. Стены укажут вам путь, идите вместе, воины. Внемлете голосу разума и отваге сердца.

Стены зажглись зеленым светом, приглашая идти за ними.

Нам предстояло выполнить последнее испытание Инароса. И тогда мы сможем продолжить свою миссию. И у нас будет мощная поддержка.

Только надо пройти этот коридор хитрости. И сделать это, не повторяясь.

****

Галерея хитрости располагалась рядом с комнатой Лорда. По крайней мере, так нам показалось: мы шли всего несколько минут. Но кто нам сказал, что минуты здесь не растягиваются в часы.

– Здесь повсюду ловушки, – сказал я, указывая на разъемы и ниши в стенах и полу.

Галерея растянулась, как туннель. Казалось, коридор бесконечен. Но все же далеко впереди мерцал тусклый зеленый свет. Потолок, как и в других залах и коридорах, терялся во мраке. Стены были здесь из обычного камня.

– Как пройти через коридор ловушек, да так, чтобы ни один шаг не повторялся? – спросил Ладрас у мрака.

Мрак молчал угрюмой нависшей чернотой.

– А я знаю! – вдруг сказал Ирфин.

Мы все посмотрели на него.

– Три разных способа. Три деяния, но путь один. Сила, ловкость и магия! Они помогут нам! Надо пройти сначала, применив силу: могучую силу рук, ног и оружия. Потом пройти, проскакивая и уворачиваясь, а в конце применить магию. Все просто! – он вяло улыбнулся, – ну… на словах просто…

– Я пойду первым, – сказал Здоровяк Олоф, – Малец сказал, что силой надо одолеть то, что будет в этом коридоре. Так вот я самый сильный из вас! Я пойду!

И никто не смел перечить ему. Олоф выглядел грозно. Ничто не страшило его.

Здоровяк вытащил свой молот и пошел вперед, в коридор хитрости.

Коридор стал широким. Стены будто отступили, боясь, что Олоф заденет их своим устрашающим молотом.

Олоф сделал десяток шагов, и встретился с первой ловушкой. Пол раздвинулся, и из черной пустоты медленно поднялся круглый пьедестал с отверстиями по всей окружности.

Два ряда отверстий для дротиков. Смертоносная ловушка коридора хитрости.

Из этих отверстий вылетели дротики. Ловушка расстреливала их по кругу. Но дротики в нас не попадали. Невидимый магический барьер между залом и коридором не давал дротикам убить нас. В сторону Олофа тоже полетели стрелы. Две вонзились ему в бедро, но Здоровяк только рассмеялся. Второй выстрел дротиков он отразил, размахивая молотом.

Выстрелы прекратились. Олоф выждал еще несколько секунд, и, убедившись, что ловушка перестала работать, двинулся дальше.

Вдруг из ниш в стенах появились два столба с широкими лезвиями. Третье лезвие опустилось из чернеющей пустоты, сверху. Лезвия напоминали мечи. Столбы и верхнее лезвие начали одновременно вращаться, перекрывая весь коридор. Свист от них звучал в голове. Кэрин, испугавшись за Олофа, схватила меня за руку. Я успокоил ее.

Олоф, весело вскричав, подставил железный молот, выставив его перед собой, на пути одного из столбов, который вращался у левой стены. Лезвия ударили по железной рукояти молота. Но Олоф, давя на них, наступал вперед. Лезвия заскрипели и затрещали. Механизмы столба–ловушки ломались, а Здоровяк все же шел дальше. Он прошел лезвия, и тут же ему пришлось подпрыгнуть, чтобы дротики не вонзились в него – пьедестал снова заработал.

Сделав еще несколько шагов, Олоф остановился. И нам показалось, что мы слышим свист.

Сверху на Олофа летело что–то огромное. И только через несколько секунд я понял, что это гигантское бревно обрушивается на моего наставника. Бревно, как маятник, было подвешено к неведомому потолку. Ствол бревна был оббит шипами.

Тут же из ниш в стенах показались еще два таких же смертоносных бревна.

Олоф ждал, но бревна не прекращали раскачиваться. Это был механизм, не останавливающий маятника бревен, чтобы не уменьшилась амплитуда раскачивания.

И тут снова Олофу пришлось приложить могучую силу, чтобы преодолеть препятствие. Он встал на пути центрального бревна, и как только оно ударилось о выставленный молот, начал давить на него, в то время как бревно пошло от Олофа в другую сторону. Вес бревна был огромен, и Здоровяк, пыхтя, все давил на него. Шипы были в миллиметрах от его глаз. Так смотрит воин в глаза смерти, не отрывая взора. Олоф поднял бревно достаточно вверх для того, чтобы проскочить под ним. Как только он это сделал, в десятке ярдов перед ним каменные плиты пола разверзлись, оставив лишь узкую каменную полосу по центру коридора хитрости. Олоф подошел к пропасти.

– Внизу торчат шипы! – крикнул он нам. А сам, убрав молот за спину и достав из ножен клеймору, поставил ногу на узкий мост, соединяющий его с нами и с концом испытания. Здоровяк делал мелкие шаги, клеймору использовал для удержания равновесия, держа ее в обеих руках, будто собирался даровать ее кому-то, кто стоял в конце коридора. Олоф смотрел строго вперед, боясь упасть, но шаг его оставался твердым. Внезапно мы снова услышали свист, будто тысячи стрел взметнулись в воздух. Оказалось, что шипы со дна пропасти ряд за рядом выстреливаются в воздух и взметаются вверх до самого потолка. Олоф стал идти быстрее, дорожка оказалась длиннее, чем он предполагал. А стрелы–шипы взлетали все быстрее. Тогда Олоф резко остановился и стал размахивать своей клейморой над головой, чтобы шипы не убили его. Град обрушился на Здоровяка, но он выстоял. Смертоносные шипы–стерлы разлетались в стороны, как капли дождя или градины, ударяясь о лезвие меча. Вскоре все шипы были отбиты Олофом, и он прошел дорожку смерти.

Коридор вел его дальше. И мы видели лишь его могучее тело, мелькающее средь ловушек.

Тут мы услышали громкий голос.

– Это конец коридора! Здесь всего на всего стоит овальное зеркало! Поэтому казалось, что коридор бесконечен!

Олоф замолчал, а потом заговорил снова.

– Вот незадача, я не отражаюсь в этом зеркале, оно отражает все вокруг, но не меня! Это волшебство! Но что мне делать дальше? – спросил он. – Хода здесь нет!

– Это зеркало может пленить твой разум! – закричала Айлин, – Не смотри по сторонам, и не смотри, что происходит за тобой, смотри только туда, где ты должен быть!

– Я так и сделаю! Я смотрю!.. О! Что же это?! Что за магия! Тут проход появился! В зеркале! Я иду туда!

– Будь осторожен, Олоф! – крикнул я, но ответа уже не услышал.

На время Олоф пропал. Мы совсем потеряли его из виду.

Но вскоре он снова появился, но уже рядом с нами. Здоровяк вышел из темноты, справа от нас. Мы все обрадовались ему.

– Там коридор, он ведет прямиком к началу, – сообщил он, – Кто же теперь должен пройти через эти чертовы ловушки.

****

После некоторых приготовлений следующим вызвался идти Ирфин.

– Я понял, как работает это магическое зеркало, – говорил он, потуже затягивая все запряжки на куртке, – Зеркало – это отражение наших возможностей. Оно подстраивает коридор хитрости под нас и даже, как я заметил, против нас. Олоф – здоровяк, и зеркало расширило коридор, чтобы Олоф смог пройти, но он и немного неуклюж, – Ирфин извиняющее посмотрел на Олофа. Тот улыбнулся.

– И поэтому коридор схитрил, сделал еще одну ловушку: он создал узкий мост и быстрые шипы–стрелы…

– Как ты до этого догадался? – спросил друга Ладрас.

– Когда Олоф сказал, что он не отражается в этом зеркале, то я подумал, что зеркало магическое, и коридору все равно, кто идет по его каменному полу. А зеркалу главное, чтоб мысли человека были о коридоре. Поэтому Олоф и не отразился в зеркале, хотя оно прочло его мысли и страхи. Ведь ты же, Олоф, думал о том, как бы не удариться о стены столь узкого коридора, когда только собирался ступить туда?

– Да, Ирфин, это так!

– Молодец, Ирфин! – я похлопал молодца по плечу, – Ты готов?

Он кивнул.

– Правда, – он оглянулся уже перед тем, как вступить в коридор, – я не знаю, каким коридор станет для меня.

Ирфин сделал два шага вперед, но потом развернулся. Мы озадаченно посмотрели на него.

А он снова зашагал только теперь спиной к ловушкам.

– Ирфин! – закричала Кэрин.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Айлин. И я уловил дрожь в ее голосе.

– Коридор надо пройти так, чтобы ни один шаг не повторялся. Помните? Идти в одну сторону, но идти обратно.

– Чтоб этого старика Волбур забрал! – злобно прошептала Айлин, проклиная Инароса.

Но никто, кроме меня, этого не услышал. Благо на всеобщем говоре нельзя никого проклясть. Не то у нас были бы неприятности.

Коридор сузился! Магия! По коридору теперь едва могли пройти три человека в ряд.

Ирфин сделал всего пару шагов, как из пола снова показался пьедестал с дротиками. Ловушка в мгновение ока заработала, выпуская дротики – смертоносные жала. Все они полетели в Ирфина, но юноша, словно, ждал этого, чувствовал полет дротиков. Он сделал двойное сальто назад, к ловушке, и вскочил на крышку пьедестала. Ловушка бесцельно выстреливала дротиками, плюясь ими, словно, гадюка ядом. Ирфин сделал еще один прыжок чудовищной силы и проскочил в пространство между боковыми столбами с лезвиями–мечами и верхним лезвием, спустившимся с потолка. Он встал на ноги и тут же отпрянул в сторону: огромное бревно с шипами прошло всего в волоске от плеча юноши. Но все же Ирфин остался на ногах.

Он взглянул в нашу сторону и улыбнулся. Но тут же чуть не провалился в открывающуюся нишу в стене, из которой снова показалось бревно. Боковые бревна стали раскачиваться в такт центральному. Ирфин схватился за шипы левого бревна и повис на них. Когда бревно уходило в нишу, Ирфин спрыгнул на пол в трех ярдах от бревен, и тут же отпрыгнул назад на два ярда, чтобы не провалиться в яму, которая образовалась из–за того, что каменные полы коридора разомкнулись. Но теперь уже не было посередине узкого мостика. А дротики из пьедестала все летели, норовя приковать Ирфина к стене, и смертоносные бревна все раскачивались, как маячная пила. Ирфин ловким движением уцепился руками за камни стены и ногами уперся в противоположную стену. Так он повис над пропастью. Раздался щелчок, и шипы–стрелы стали вылетать снизу. Насколько я мог уловить взглядом, сначала вылетали шипы из первых двадцати рядов. Ирфин, крутясь, уворачивался от них. Но это было еще не все. Сначала Ирфин продвинулся вперед, потом вернулся обратно, и, как только шипы из первых двадцати рядов стали падать дождем вниз, стал вращаться назад, чтобы не попасть на шипы, вылетавшие снизу из вторых двадцати рядов.

Так он преодолел последнее препятствие коридора хитрости. Но впереди его ждало зеркало обмана.

Ирфин подошел к полукруглой зеркальной стене. Нам его уже не было видно из–за ловушек. Но мы видели, как в зеркале образовалась огромная дыра, и как эта дыра слилась, сделавшись снова единым полотном зеркального стекла. Мы ждали недолго – Ирфин появился в нише в стене рядом с нами.

– Молодец, юнец! Ты храбрый малый! – смеясь, похлопал по плечу Ирфина Олоф, – Я с превеликим трудом прошел этот ад. Ни один бой с мхетами, яростными мордоками или саблезубыми львами не сравнится с этим коридором! А ты, Ирфин, прошел его еще быстрее и искуснее, чем я! Ты был на волосок от смерти, но все же выстоял!

Здоровяк еще раз похлопал юношу по плечу. Ладрас обнял своего друга. И даже Айлин обняла Ирфина, после чего он раскраснелся.

****

Теперь настало время магии. Настало время Айлин проявить свои способности и пройти галерею.

Эльфа молча вошла в коридор, который выглядел так, как мы его увидели в первый раз. Девушка улыбнулась и воспарила над полом и над нами. Будто и не надо было ей сейчас преодолевать ужасные смертоносные препятствия. Она плыла по воздуху, словно Серафим, спустившийся с неба на своих белых крыльях. Айлин смотрела только вперед.

И тут же, как по мановению волшебного взмаха руки, молниями засверкали дротики из поднявшегося пьедестала. Сотни дротиков–убийц летели в Айлин. Девушка направила ладони в сторону атаки и выпустила из рук две сильные струи расплавленной лавы. Дротики расплавлялись, не долетая то эльфы. Они горячими каплями расплавленного железа капали на пол. Айлин продолжила свой путь. Столбы с лезвиями-саблями она перелетела, поднявшись выше того лезвия, что опускалось с потолка. На время Айлин исчезла во мраке. Но вскоре мы снова увидели ее, уже по ту сторону раскачивающихся бревен. Она направилась в сторону ямы, и тут произошло неожиданное. Шипы взлетели вверх и в то же самое время из черной тьмы потолка стальным дождем посыпались стрелы. Айлин оказалась между приливной морской волной и огненным дождем. Но эльфа не растерялась. Она просто летела вперед, а стрелы и шипы отбивались от магического щита, поставленного ею. Эльфа была в коконе, сотканном из гаэрвальской магии. Так она минула коридор хитрости и скрылась в появившемся проходе в зеркале обмана.

Она появилась рядом с нами за мгновение до того, как ловушки галереи растворились, а сам коридор стал похож на другие коридоры Замка Хеф. Лишь стены оставались немыми, каменными.

Айлин выглядела усталой. Да и Ирфин с Олофом были потрепанными, словно прошли через поля битв и перенесли тягости войны.

Испытания Инароса закончились, и пришло время, идти в его опочивальни, чтобы встретиться с армией Лорда.

XXIV

Стены привели нас в комнату Лорда Инароса. Но вместо бородатого старичка на ложе сидел высокий, статный эльф из племени хервингов. Это можно было легко определить по его ушам. У хервингов уши длинные и прямые, у гаэрвалов же уши длинные, но кончики их загнуты, словно их сломали. У сидевшего перед нами эльфа уши были прямые.

Эльф сидел невозмутимо и выжидающе молчал. Но стоило ему открыть до этого закрытые глаза, как мы узнали в нем Инароса. Белые глаза выдавали в нем великого Лорда.

– Кто вы? И что вас привело в Замок Хеф, воины? – нахмурившись, спросил Лорд–эльф.

– Мы варвары, – молвил я, – Пришли мы из Танграда, я Радагас, сын Танкраса, а это мои друзья. И привело нас дело, больше не требующее отлагательств.

– Ах да! – смягчился эльф, – Уж простите меня за мою грубость, нынче не много гостей захаживает сюда. Великий Лорд говорил о вас. Вам нужна его армия, чтобы одолеть зло, свирепствующее на западе. Так сказал Лорд.

– Но, владыка, вы и есть Лорд Инарос! – сказала Кэрин.

– Я?! – удивился эльф, и белые глаза сузились, – Ха! Я Инарос!

Он рассмеялся, но вдруг снова стал серьезным и хмуро взглянул на нас.

– А кто есть Инарос? Кто он?.. А кто я? – сквозь белую пленку глаз прорывался неподдельный интерес.

– Вы Лорд, – сказала твердо Айлин, – А это одна из ваших масок. Подлинный ваш облик сокрыт под этими масками.

– Я хервинг Алардас, живший за тысячу двести лет до сего момента. Да, я всего лишь одно из воплощений Инароса, которое он запомнил в стародавние времена…

Эльф умолк.

– Что ж, я хочу поговорить с Радагасом и его возлюбленной Кэрин с глазу на глаз. Остальные, ждите нас в колонном зале, мы присоединимся к вам вскоре после беседы, чтобы встретить крылатую армию Инароса.

Все поклонились и вышли, а мы с Кэрин остались в комнате Лорда с эльфом Алардасом.

****

– Я как Великий Лорд Инарос могу видеть вещи, порой непостижимые для всех других разумных созданий Бесконечного Арза, – начал Алардас, – я могу видеть будущее и сказать, что было в прошлом. Но прошлое уже свершилось, его не изменишь, в то время как будущее призрачно. Даже я, заглянув за завесу тайны, не смогу сказать наверняка, что уготовано вам. Это будут лишь догадки, скрывающие свою истинность за пеленой тумана и неясности. Но что я могу сказать, не моргнув глазом, это то, что ты, Радагас, и ты, Кэрин, отмечены знаками богов. Радагас, как ты уже знаешь, Иманус, бог огня и крови, помогает тебе.

Я кивнул.

– А ты, Кэрин… тебя защищает светлый бог Серафим, покровитель белого пламени и сопроводитель чистых душ в рай.

– Почему же боги покровительствуют нам? – спросила Лорда Кэрин, – Неужели зло заключило союз с добром, чтобы защищать нас?

– Этого я сказать не могу. Еще задолго до вашей первой встречи боги покровительствовали вам, ибо они смогли прочесть ваше будущее и то, что вам предстоит совершить. Поэтому с самых ранних лет ваши жизни были под защитой бессмертных.

– Почему же тогда боги не уберегли моих родных от жестокой смерти?! – гневно спросила Кэрин. В ее глазах запылал знакомый мне огонь черной злобы варваров, – Моя мать умирала в железных руках Танкраса! А боги!..

Я остолбенел.

– Что?! Танкрас убил твою мать?

– Да…

– Похоже, даже любовь способна скрывать тайны! – улыбнулся Алардас, – Я знаю, Кэрин, еще одну из этих тайн… Ты не расскажешь ее нам?

Лорд ожидающе посмотрел на девушку. Кэрин молчала.

«Так вот оно что. Она мстит не только за смерть возлюбленного Эльда. Вся ее жизнь – это череда попыток покушения на жизнь Танкраса. Она мстит за родных. Это только месть?»

Я взглянул на Кэрин. Она по–прежнему молчала, опустив голову.

– Так или иначе, это случилось. Прошлого не изменить. А вот будущее зависит от нас. Я уже предвижу смерть тирана.

Кэрин в надежде посмотрела на Лорда–эльфа.

А тот, не обращая внимания на ее взгляд, хмуро продолжал.

– Теперь частица Имануса есть и в тебе, Кэрин, так же, как и частица Серафима есть в Радагасе. Ваша любовь связала и богов. Теперь и они объединены общим врагом. Но высшие боги будут вставать на пути у вас… в особенности Удор. Но не страшитесь его тьмы! Она рассеется, как и любой мрак, после наступления новой зари. На вас наложена печать древней магии, это руны альдов, но их использовали боги, чтобы скрепить ваши узы. АРВЕСТУМ СИН ВЕРОД. ЭРОС СИН АРВЕСТУМ. РАЗУМ ПОБЕЖДАЕТ БЕЗУМИЕ. ЛЮБОВЬ ПОБЕЖДАЕТ РАЗУМ. Любовь, связывающая вас, теперь и скрепляет неразрушимыми узами двух богов.

– Тогда мы убьем Танкраса, зная, что боги покровительствуют нам, – ответила Кэрин.

– Но я хочу сказать вам, – взглянул Инарос на нас белыми глазами мудреца, – Не ждите счастливого исхода. Конец будет страшен, Радагас, ты избавился от своих страхов, но это не изменит твоей печальной участи.

– Но как же Иманус и Серафим допустят, чтобы мы умерли?

– Даже всесильные боги, не смогут уберечь вас от смерти, Радагас, потому что смерть не принадлежит им. Они лишь могут ее отсрочить. Только Вечный Арз может остановить смерть, потому что он вне смерти, он и есть ее сущность и сущность жизни. Арз есть все. Из богов же смерть подчиняется только Удору, так же, как и новая жизнь – Перполу. Но Удор не допустит, чтобы вы выжили, ибо вы намереваетесь убить его лучшего ученика.

– Так значит, что мы умрем, – произнесла Кэрин.

– Смерть – это не конец, а всего лишь затмение, после которого начнется новый путь. Не бойся затмения, дитя. Не бойся начать новый путь, ибо каждому новому начинанию будут сопутствовать новые славные деяния. Это лишь начало. Смерть не конец… Но я вижу, что ваш отряд она затронет. Вы избавились от страхов и оков черной мести. Но это не отсрочит вашего рока. Вы избавились от страхов? – словно для уточнения спросил Инарос, поднимая брови. – Я хочу удостовериться в этом!.. Избавились? Да? Не так ли, Кэрин?

Она поспешно закивала.

– Ваша дорога сложна, ибо вы выбрали самый тяжелый путь. Страдания кончатся, боль пройдет… наступит свет, но не ждите, что он будет светить вам.

Лорд замолчал, и наступила тишина. Мы с Кэрин переглянулись.

«Она что–то скрывает от меня и не хочет раскрывать секрета».

– Ну что ж, дети людей, потомки великих, настало время вам отправляться в путь, – молвил Инарос, уж очень долго вы гостили у меня, впереди у вас еще много преград. А сейчас мы отправимся в колонный зал, чтобы встретиться с моей армией, которая отныне будет подчиняться тебе, Радагас.

****

Преодолев несколько лестничных пролетов, мы немыслимым образом оказались на крыше Замка. На огромной площадке выстроились ровные отряды крылатой армии Лорда. Это были высокие, хорошо сложенные птицеобразные существа.

По приказу Инароса из строя вышел один из воинов, и я узнал военачальника армии. Он подошел к нам.

– Радагас, это Уорлок, капитан крылатой армии.

– Рад приветствовать тебя, Радагас, – раздался у меня в голове твердый голос Уорлока, – сумрачная армия будет беспрекословно подчиняться тебе.

– А вот на этом вы отправитесь в Серые Пустоши! – Инарос провел в воздухе рукой, и над площадкой появились два огромных корабля. Они парили в воздухе, не падая на землю!

– Волшебство и магия! – только и могли сказать Ирфин и Ладрас.

– Летите вперед! И помогут вам боги! – сказал старец.

– Благодарю тебя, Великий Лорд! – поклонился я, – Нам пора в путь.

****

Попрощавшись с Лордом Инаросом, путники в компании сумрачной армии полетели на юго–запад, где их ждали вардоки. И в скором времени им предстояло сразиться с армией злого тирана, Танкраса.

Часть 2.

Ступени в бездну.

I

В Темном королевстве Танкраса ждали войну. Со всех ближайших деревень сгоняли мужчин и юношей для защиты Танграда. Король еще имел внушительную власть над народом. Его боялись и подчинялись. Были и такие, которые поддерживали Танкраса, говоря, что Радагас заврался, и что его следует убить.

Танкрас снова сел на трон, внушая ужас и страх всему королевству. Его апатичность сменилась энергичностью и злобой. Он приказал вооружить всех воинов и крестьян. А тех, кто не подчинялся воле могущественного короля, жестоко убивали в пример остальным.

Танкрас снова обрел прежнюю власть.

Лишь храбрые могли выступить против него, но таких набралось немного…

И все же остальные жители королевства подчинялись воле тирана. Они боялись и ненавидели его. Ненавидели Танкраса, но боялись. Не настал еще момент, когда варвары были готовы подняться на восстание. Им нужен был герой и вождь, который бы храбростью своей и мужеством объединил бы народ и сверг бы тирана.

Но герой этот был еще далеко. Лишь на пути к Танграду, к своей цели.

****

Мы летели на двух волшебных кораблях, приближаясь к Серым Пустошам.

Корабли были огромны и могли вместить до трехсот человек и коней. Но все же многие крылатые воины предпочли спать, уцепившись за днище кораблей.

Ночь была холодная. Здесь, под облаками, это ощущалось сильнее. Ветер, посланный Инаросом, раздувал паруса, натягивая их все сильнее и сильнее. Звездное небо было бархатно–черным. Такого неба я еще не видел. Через расступившиеся облака на землю смотрели миллиарды звездных глаз, подмигивающих нам в темной выси. Будто песчинки бриллиантов разбросали на черном полотне. Некоторые звезды были такими близкими, что казалось, можно протянуть руку и взять их. Но это был обман. Песчинки хитро блестели в ночном небе.

Ветер холодными и промозглыми порывами обдувал нас. Мы с Кэрин стояли на левом борту корабля и смотрели вниз. Была глубокая ночь, все спали. Лишь в нескольких ярдах от кораблей летели параллельным курсом несколько крылатых воинов–разведчиков, составляющих дозор.

Кэрин жалась ко мне. Я укутал ее в шейн и обнял. После вылета из Замка Хеф мы почти не разговаривали с ней. Смотря в ее глаза, я понимал, что разговоры сейчас ни к чему.

Вдалеке внизу можно было разглядеть стаи спящих животных. Мы пролетали над территорией, где спали стаи диких мхетов. Сверху, когда животные не шевелились, их можно было спутать с серыми валунами камней. Но стоило мхетам пошевелиться, как лунный свет играл тусклыми бликами на стальной шерсти зверей. Равнины спали. Было тихо, и с земли не доносилось ни единого звука.

Но далеко впереди уже можно было различить во мраке ночи очертания статуй Удора, Волбура и Имануса.

Мы летели к Самайе, и еще утром отправили голубя–вестника в Деревню Вождей.

Уже на утро мы будем там.

Я посмотрел на Кэрин. Она улыбнулась и поцеловала меня. Поцелуй был холодный и длился мгновение.

– Не томи себя, Радагас. Лучше дождаться нового дня. Идем спать, – сказала девушка, глядя мне в глаза. И от этого ее нового взгляда я почувствовал неудобство. Но она был права, что бы ни волновало меня сейчас, завтра все станет яснее.

****

А на утро мы уже летели над Серыми Пустошами. Обширной выжженной землей, принадлежавшей королю варваров.

Нелегко возвращаться в края, где ты родился и вырос, места, которые так и не стали для тебя родными. Иссохшие родники, опустошенные поля, мертвые, сгоревшие леса и холодные, как сама смерть, горы. Только жар двух могучих вулканов не давал этому холоду сковать предгорья Черного Кряжа и все Серые Пустоши. В буйстве и бешенстве вулканы испепелили леса и луга в низине. И лишь у самого подножья восточного хребта Кряжа росли деревья с зелеными листьями, но тоже покрытые пеплом, словно снегом.

Мы спустились, не долетая до Самайи. Вардоки ждали нас у самых истоков Вэна. Мы оставили корабли и сошли на твердую землю. Крылатая армия, руководимая Уорлоком, охраняла корабли, а наш отряд направился к вардокам. К нам выступил воин, в котором я сразу узнал капитана Коргора.

– Рад приветствовать тебя, Радагас, и всех вас!

– Привет тебе, Коргор, славный воин! Как видишь, волшебство Лорда Инароса из Хефа – это не вымысел. Лорд дал в подчинение мне свою крылатую армию и эти дивные летающие корабли.

– Они летают? – переспросил Коргор.

Я кивнул.

– Это, безусловно, неоценимая помощь! Я же с позволения вождей наших снарядил на войну две сотни лучших вардоков, что ты видишь здесь, – он обвел рукой воинов, стоявших поодаль. – Мы готовы подчиняться тебе, ибо ждем смерти Танкраса. Да будет славен новый король варваров! – крикнул Коргор. И его клич поддержали все вардоки.

– Смерть Танкрасу! Тирану и разорителю! Смерть! – кричали они, – Слава Радагасу Бульвакскому!

– Как поступиться с Танкрасом – это решать мне, – ответил я.

– Теперь нас семьсот воинов! – не без радости в голосе молвил Олоф.

– Это облегчит дело! – сказал Коргор и после добавил, – Еще одна весть ждет тебя, Радагас. Неподалеку отсюда произошло сражение между гномами и Эрронами. Это произошло несколько дней тому назад; никто из моих точно не помнит, как в Самайю пришли два израненных гнома. Они еле стояли на ногах, вот, с позволения великих вождей, жена и расположила их у нас… Они поведали, что Черные Всадники, рыскавшие по этим местам, искали тебя и в ярости от своей беспомощности уничтожали караваны. А когда попались гномы… там была… Гномы, конечно, сопротивлялись! Гномы уперты и сильны… Но Эрроны… они устроили настоящую резню… ну ты знаешь этих тварей дьявола! Они любят такие игрища! – Коргор сплюнул. Ему было жаль, гномов, и тошно от такой жестокости, – Караван шел в Самайю, но Всадники тьмы перехватили его и убили всех бородачей, кроме двух, как я уже сказал. Ими оказались принц Карбора Глорд и его слуга. В бреду и кошмарах принц поведал нам, что вы встречались у них на пути и предупреждали об угрозе с запада, но они не вняли вашим словам и поплатились. Принц просил прощения у тебя и сказал, что он будет ждать тебя в королевстве его отца, чтобы вечно служить новому королю варваров.

– Мы видели их караван, когда выехали из Самайи, – сказал я, – и говорили об Эрронах, но гномы так уперты, что не захотели слушать. Но сейчас это не важно, я рад, что хоть кто–то выжил после встречи с Черной тьмой…

– Почему ты так печалишься из–за этих гномов? – вдруг спросила Кэрин.

Немного замявшись, Коргор все же ответил, хотя голос понизил.

– Да, понимаете, родичи они мне… хоть и не близкие! Еще в давние времена прадед мой Гарфилд побратался с тамошним бароном Климбором. Они стали кровными братьями, а наши семьи – родственными. Так и повелось, что каждую девку у нас в роду выдавали за гномского барона!..

– Да, я слышал о этом, – кивнул Олоф, – Меридикт из северных угодий вардоков вышла замуж за гномского купца. Случилось это совсем недавно…

– Да. Она моя двоюродная сестра, – улыбнулся Коргор, – Вот поэтому я так и печусь о гномах.

– Кровные узы не всегда приносят счастье или удачу, – я вспомнил о своем отце, – Но ты достойный человек, раз заботишься о созданиях другой расы…

Меня прервал подлетевший Уорлок. Он посмотрел на меня, и я услышал у себя в голове его мрачные слова, сулившие неприятности.

– Всадники смерти приближаются!.. Черные Эрроны здесь! – мой голос нарушил тишину и стал громом.

Это было уже хуже! Это было очень плохо! Чудовищные создания ада, вызванные Удором для служения Танкрасу, нашли меня!

– Надо быстрей погружаться на корабли! – взмолилась Кэрин.

Но взгляд Уорлока отрицал отступление.

– Мы не успеем, Кэрин, – ответил я, – Мы примем бой. Всем готовиться!

Ведь времени у нас оставалось совсем немного.

****

Мы смотрели на сгущавшуюся на севере тьму.

– Что–то не так, – встревожено сказал Олоф. И я был с ним согласен.

– Что же не так, Олоф? – спросил наставника Ладрас, – Что тебя тревожит, кроме Черных Эрронов?

– Что–то не так, – снова повторил Олоф.

– Да что такое?! – возмутилась Кэрин.

– Эрронов перед нами всего лишь двадцать всадников, – ответил я.

– Их должно быть гораздо больше, – добавил Здоровяк.

Наш отряд стоял на небольшом холме. С него открывался вид на междуречье Глиндина и Вэна. Черные Эрроны двумя ровными шеренгами выстроились напротив моей армии. Их было двадцать. Но я знал, что Эрронов всего две сотни. Где–то поблизости спрятались остальные твари. Но где? Равнина открыта для глаза на многие мили вокруг. Спрятаться негде.

Полупустынные земли границы Пустошей открывали нам театр будущей битвы. Здесь развернется кровавое сражение

И уже сейчас всего лишь в миле на юге ровными строями двигались к нам Всадники тьмы, Черные Эрроны – сеятели смерти, готовые убить десяток… сотню людей, без жалости, разрывая человеческую плоть.

Я повернулся к Коргору.

– Капитан, собирай вардоков.

Потом обратился к Уорлоку.

– Уорлок, ты со своими сумрачными воинами с воздуха нападешь на Эрронов в то время, когда мы будем атаковать их в лоб.

Предводитель крылатой армии кивнул.

Мы выстроились. Я, Кэрин и Олоф встали по центру. Ирфин, Ладрас и Айлин возглавили левый фланг, а Коргор – правый. Крылатые воины взметнулись в небеса, словно армия ангелов–серафимов.

В это время земля содрогнулась. Рядом с Черными Всадниками она разошлась, и из ее недр вырвались на поверхность огромные мерзкие черви. Чудовища были ужасны и страшны. Издалека их нельзя было подробно разглядеть. Но мы увидели, что черви были оседланы. На их спинах верхом сидели Эрроны, с хлыстами и длинными секирами.

«А вот и подмога. Тьмы все больше. Эти твари навредят нам», подумал я.

Черви издавали урчащие звуки, разносящиеся, как гром труб, на много миль вокруг. Теперь Эрронов стало сто.

Никто из людей не в силах был выстоять в битве с Эрроном один на один. И так как в численности Эрроны уступали нам, я решил использовать тактику кучного боя. На одного Эррона должны были нападать несколько вардоков или крылатых воинов.

Враги пошли в атаку. Всадники помчались галопом вперед, но Эрроны на ужасных омерзительных червях не отставали.

Времени произносить воодушевляющие речи не было, я только сказал:

– Не страшитесь тьмы Удора, доблестные воины! Крушите врагов!

Люди вошли в раж перед битвой. Они жаждали крови и смерти, их клинки готовы были погружаться по самую рукоять в тела созданий ада.

****

Пришпорив коня и бешено закричав, Радагас помчался в бой, а за ним быстрее ветра понеслись его спутники и две сотни вардоков. Но еще до того, как они успели столкнуться с Эрронами, на слуг тьмы налетели крылатые воины Лорда Инароса.

Они нападали на врагов, разя их мечами. Но Эрроны были готовы к этому. Как только начиналась очередная атака с воздуха, оседланные черви вытягивали свои туловища вверх и пытались заглотить сумрачных воинов.

****

Так завязался бой.

Эрроны, отвлеченные атакой воинов Уорлока, не смогли отразить нашего нападения. И люди столкнулись с созданиями тьмы. Загремели топоры, и залязгали мечи.

Я разил направо и налево, как неистовый зверь. И друзья мои начали кровавый бой с Эрронами.

Сначала мы пронеслись через стройные ряды Эрронов, разделив их на два фланга. Крылатая армия взяла на себя левую часть, где они схватились с червями, а вардоки – правую, где были всадники. Кучная тактика показала себя в действии. Эрронов окружили. Но все же Черные Всадники не подпускали к себе.

Я и Олоф столкнулись в битве с военачальником Эрронов, Ашраком. Его шлем был украшен рогами креорского быка, а секира была вдвое длиннее, чем у остальных Эрронов. Я стал разить Ашрака своим мечом, нанося сокрушительные удары. А Олоф, поднявшись в седле, напрыгнул на Черного Всадника, и они вместе свалились с марлорского коня. Я спешился и стал помогать Олофу.

А вокруг кипела битва.

Эрроны на червях бились с крылатой армией. Черви оказались уязвимы к налетам с воздуха, воины Уорлока распарывали тварям животы. Но Эрроны в это время напрыгивали на крылатых воинов, разрезая им крылья.

Битва кипела.

Кровь черными и красными пятнами обагряла землю и редкую траву. Мечи и секиры рассекали воздух, а после вонзались в плоть.

Мы с Олофом все сражались с Ашраком. Военачальник Всадников атаковал секирой, делая постоянные выпады. Олоф принимал удары, а я наносил ответные атаки. Одна из них увенчалась успехом. Эррон занес секиру высоко над головой, чтобы сразить Олофа, но Здоровяк подставил рукоять железного молота, а я ударил Ашрака в горло. Он завопил нечеловеческим голосом. А потом упал к моим ногам, уже мертвый.

Олоф, засмеявшись, рванулся в самую гущу битвы, а я краем глаза заметил Ладраса и Кэрин в сопровождении пятерых вардоков, расправляющихся с двумя Эрронами. Кэрин заметила меня и улыбнулась. Ее волосы обрамляли красивое лицо, испачканное пятнами черной крови поверженного Эррона. Руки и одежда тоже были в крови. Меч же был воткнут в тело марлорского скакуна.

Это длилось всего мгновение.

Потом на меня накинулся огромный червь, без седока на нем, и я потерял Кэрин и остальных из виду.

Все смешалось в одну черно–красную лужу. Тела людей и крылатых воинов мешались с телами Эрронов и тушами червей. Клинки мечей, сталкивались с рукоятями секир. Все превратилось в одну невообразимую картину. Жестокая, нетерпящая ошибок битва.

****

Разрубив червя, Радагас еще множество раз скрещивал мечи с Черными Всадниками. И все же тьма не отступала.

Потери были большие. Но вардоки и сумрачные воины наседали все сильней. И тьма дрогнула.

Почувствовав это, герой закричал:

– Наступайте на них! Крушите!

И армия стала давить. Еще быстрее засвистели клинки в воздухе, еще яростнее стали кличи и крики воинов. Воздух наполнился резким запахом крови, пота и смрада.

И тут… Эрроны стали отступать.

Их осталось всего два десятка, но и эти без устали, сверкая секирами, разбивали атаки с воздуха и с земли.

****

Я уже не видел ничего кругом, глаза заливали кровь и пот, а в висках бешено стучала кровь. Доспехи были погнуты, но руки еще сжимали почерневшую липкую рукоять меча, который опускался и поднимался, ударялся и отражал. Я не чувствовал хода времени, я просто бил и рубил. Меч выбили у меня из рук, и я дрался в рукопашную, давя врагам глотки. А потом… услышал победные крики выживших людей.

Мы одержали победу! Эрроны полегли на поле боя!

****

Солнце достигло зенита, и его жаркие лучи ступали по залитой черной и красной кровью земле. Песок был залит кровью, трава была обагрена ей, в воздухе царил поднимающийся от трупов, нагретых солнцем, смрад.

****

Я встал с колен, поднимая выбитый меч. На мое плечо опустилась сильная рука. Это был Коргор. Его суровое лицо было печально, а в глубине серых глаз таилось горе.

– Мы одержали победу, Радагас… но скольких мы потеряли сегодня.

– Зло забрало наших соратников. Они пали, сражаясь с тьмой, – молвил я.

– Я пойду к раненым, – помолчав, ответил капитан.

Я кивнул, и он ушел.

Я отвернулся от ужасного ристалища и стал смотреть на север, на тьму, сгущающуюся вдали, над хребтами Черного Кряжа. Ко мне подошел Уорлок. Военачальник был израненный, но раны сами собой затягивались на его теле.

– Повелитель, у нас есть потери, но все же мы уничтожили исчадья ада. Теперь нам следует отправиться на запад, а затем на север.

– Не спеши, Уорлок. Людям нужно отдохнуть и перевязать раны. А потом надо похоронить умерших.

– Я жду твоих распоряжений, – раздался шепот в моей голове.

– Собери своих воинов, посчитай потери и отдохните, как следует.

– Нам не знакома усталость, повелитель Радагас, – ответил Уорлок.

– Хм, тогда начинайте хоронить умерших. Скоро здесь соберется много падальщиков. Нельзя, чтобы тела славных воинов достались на растерзание этим тварям.

Уорлок поклонился и ушел.

Я обернулся и встретился взглядом с Олофом. Здоровяк, тяжело дыша, еле улыбнулся. Было видно, что бой дался ему нелегко, как, впрочем, и всем остальным. Лицо Здоровяка было изрезанно и превратилось в кровавую маску, а руки заметно дрожали. Потом я увидел Ладраса и Ирфина. Друзья радостно обнимались. Айлин уселась на камень и просто смотрела вдаль. Я оглядывался по сторонам, но нигде не видел Кэрин. Я прошелся по кровавому ристалищу. Нигде не было видно копны ее бронзовых волос.

– Кэрин! – закричал я. Отчаянием наполнился голос, а тревога до боли сжала сердце.

– Кэрин! Где ты? – звал я возлюбленную, – Кэрин!

Я стал неистово носиться по полю битвы, как ветер–смутьян. Мои друзья посмотрели недоуменно на меня и, поняв, в чем дело, тоже стали искать девушку.

– Кэрин! – я не слышал собственного голоса. Но и ответа не прозвучало. Я не слышал ее нежного голоса, не чувствовал запах северных морей… только смрад и кровь.

Вдруг Ирфин окликнул меня.

– Радагас, Кэрин здесь, – еле слышно произнес он. Но слова эти затрубили у меня в ушах. Печально произнес Ирфин эти слова, печально дрожащей рукой указал на место, где рядом с отвратительным трупом Эррона лежало еще одно тело. Я заметил зеленый плащ и рванулся туда, расталкивая раненых воинов. Подбежав, я увидел, как Кэрин лежит на спине, лицом к небу, и протягивает ко мне черную от мерзкой крови руку.

Мой кошмарный сон встал перед глазами. Только теперь не было отца и матери. Был лишь Трибас, тянувшийся ко мне.

Я слепо подошел к Кэрин и взял ее за руку. А перед глазами стоял Трибас с кинжалом в животе.

Вокруг сгустилась тьма, и только тяжелый долгий кашель умирающей Кэрин прорывался сквозь пелену ведения.

– Радагас, любимый, ты здесь? – позвала меня Кэрин.

– Да, Кэрин, это я. Я с тобой, – ответил я ей сдавленным голосом.

– Не печалься, Радагас, потомок великих королей! Ты свергнешь проклятого тирана и будешь счастливо править в стране варваров.

– Но без тебя…

– Я всегда буду с тобой, любимый.

Инарос солгал мне – страхи прошлого остались. Видения кружились у меня в голове, затмевая разум, а на руках умирала девушка, подарившая мне любовь и всю себя.

Но уже через мгновение призраки прошлого стали отступать. Видения таяли. Трибас помахал мне рукой и исчез во мраке.

Я снова был на кровавом ристалище, усеянном сотнями трупов. Разум прояснился.

– Кэрин, не умирай! – отчаяние прорвалось из недр сердца. Горе окутало душу.

Я сильно обнял девушку, даже не осознавая, что причиняю ей боль. Кровь сильнее засочилась из раны в животе.

– Я умру, Радагас. Но смерть уготована всем, даже богам. Не говори мне, что это конец. Скажи лучше, что это только начало.

– Это лишь начало, Кэрин, – прошептал я.

– Но перед смертью я прошу тебя. Радагас, убей Танкраса после его раскаяния. Ибо я его дочь, незаконнорожденная дочь, – мягко слетели слова с алых от крови губ. Но камнем упали они у меня в сердце.

– Ты дочь короля?

– Да. Танкрас, убив моего отца, изнасиловал мать и зачал меня. И я ненавижу его всем сердцем, хоть и обязана ему жизнью своей! – Кэрин сжала мою руку, – О, Радагас, пообещай мне!

– Я клянусь богами, защищающими нас, и клянусь своей жизнью, я верну тебя в этот мир, я верну тебе жизнь! И убью Танкраса! – шептал я, и к отчаянию прибавлялась уверенность.

– Я люблю тебя, Кэрин!

– Поцелуй меня, Радагас!

Я прильнул к ее мягким губам и нежно поцеловал.

– Я люблю тебя, – еле слышно сказала Кэрин, и ее глаза закрылись. Она умерла. Руки ее безвольно упали на грудь.

– Это только начало… – прошептал я.

И обнял мертвую Кэрин.

Сердце сжалось, а, разжавшись, уже не было прежним. Что–то безвозвратно умерло во мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.