Мия Флор
Рубиновая ведьма

Глава 1

Ясна

8 лет назад

– Ясна, ну пошли, давай! – манит меня Икси, пока ее лицо и меховую шапку обдувает морозный ветер Белогорья.

– А если папа узнает, – я переминаюсь с ноги на ногу у приоткрытой двери черного хода. В библиотеке идея выбраться в лес на заснеженное озеро казалась мне интересной затеей, но теперь в голове всплывают отрывки недавно подслушанного разговора отца с дозорным. Последний сообщал о непонятных следах в лесу и о вероятном появлении неопознанного племени… Вроде они ни слова не сказали об опасности, но тон отца показался мне напряженным. Отец уехал, оставив приказ страже охранять крепость, а мама – запретила нам ее покидать.

– Не узнает! – настаивает на своем сестра и хватает меня за руку. – Он приедет только к вечеру. Только глянем одним глазком на лисьи танцы и обратно.

Её глаза горят азартом. Я колеблюсь, но мысль о танцующих лисах на заснеженном озере манит сильнее страха. Волхвар сказал, что это случается только раз в десять лет! И уже тогда мы с Икси переглянулись, и будучи близняшками, без слов договорились посмотреть на это представление.

– А если там кто-то опасный?

– Да кто? Мы же днем, не ночью пойдем.

– А если стража? – шепчу я, но уже делаю шаг за порог.

– Я разведала. Они сейчас обедают в караулке. – Икси тянет меня через внутренний двор, где наши следы тут же заметает поземка.

Мы крадемся вдоль стены крепости, пригибаясь под окнами. Снег хрустит под ногами, и каждый звук кажется оглушительным.

– Тут! – Икси показывает на узкий лаз между камнями. – Я вчера нашла.

– Ты уже выбиралась? – ахаю я.

Сестра только подмигивает и ныряет в проход. Я протискиваюсь следом, цепляясь шапкой за выступы, и тут же поправляя ее. Холодный ветер бросает снег в лицо, когда мы выбираемся с другой стороны стены.

Лес манит темной зеленью елей накрытых снегом. Мы бежим, проваливаясь по колено в сугробы, задыхаясь от восторга. Страх окончательно пропал, а грудь рвется от желания увидеть вживую животных.

– Скорее! – Икси тащит меня за собой. – Они собираются в полдень!

Стволы деревьев мелькают по бокам. Икси останавливается два раза, чтобы вытащить из кармана срисованную карту леса – у огромного валуна, преграждающего нам путь, и возле горного ручья. Мы карабкаемся на пригорок у самого озера и затаиваемся за поваленным деревом. Внизу простирается заснеженная поляна.

– Смотри! – шепчет сестра. – Это здесь. Это то самое озеро.

И правда, мы смотрим вовсе не на поляну, а на заснеженное озеро. Оно не кажется таким большим, как на карте. Думаю, если постараться, его можно переплыть всего за десять минут. Сейчас его поверхность покрыта тонким слоем льда, припорошенного снегом.

Я согласно качаю головой – моя сестра превосходно находит дорогу в чаще, неудивительно, что папа всегда берет ее на охоту. А я обычно помогаю маме в крепости, мне больше по душе тепло и уют.

Пока мы прячемся в сугробе за упавшим стволом, я наконец осознаю смысл выражения "бесконечно долго". Холод пробирает до костей. Края нашей одежды и плащей покрылись ледяной коркой. Моя сестра Икси трясется от холода рядом, но продолжает упорно наблюдать за водоемом.

– Может, мы рано пришли? – шепчу я, пытаясь согреть дыханием покрасневшие пальцы.

– Нет, Волхвар говорил – в полдень. – Её зубы стучат, но голос полон решимости. – Солнце уже высоко.

Я прячу нос в воротник. От долгого лежания в снегу ноги немеют, а меховые сапожки промокли насквозь. Пытаюсь пошевелить пальцами ног – не чувствую.

– Икси… – мой голос дрожит. – Я больше не могу.

– Ещё чуть-чуть, – шепчет она, но я замечаю, как посинели её губы.

Время тянется медленно. Солнце поднимается выше, но лисы не появляются. Только ветер гоняет поземку по льду, рисуя причудливые узоры.

– У меня ноги замерзли, – признаётся наконец Икси. Она пытается растереть их руками, но её движения становятся всё более вялыми.

Я с трудом поворачиваю голову – шея затекла от неудобной позы. Мои косы покрылись инеем, а щёки горят от мороза.

– Надо возвращаться, – я с трудом разлепляю губы. – Мы тут околеем.

Икси кивает, но не двигается. Я понимаю – она тоже замёрзла настолько, что каждое движение даётся с трудом. Мои руки дрожат так сильно, что я не могу ухватиться за ствол дерева, чтобы подняться.

Мы кое-как встаём, держась друг за друга.

– Глупая была затея, – признаёт она, стуча зубами.

Нас прерывает оглушительный треск льда.

Глава 2

Ясна

8 лет спустя

Треск льда.

Я резко подаюсь вперед и распахиваю глаза. Воздух пахнет морозной свежестью, а массивные полозья саней скрипят по сугробам. В щель между занавесками пробивается холодный воздух, покалывает щеки. Дорогу сквозь белогорский лес замело почти так же как и восемь лет назад… Когда Икси пропала.

Снова треск.

Мое сердце заходит резкими ударами, пока перед глазами проносятся воспоминания… Как отец и его охрана находят меня в лесу. Как я не могу ему объяснить, что случилось. Как мы ищем Икси под растрескавшимся льдом заснеженного озера… Все что нам удается выловить – это ее шапку со слипшимися от воды космами меха. Сестра пропала.

Опять треск, после которого мне становится тяжело дышать.

– Стой! – приказываю я Григорию, моему вознице, одноглазому и одноухому охраннику, которого приставил мне отец, несмотря на все мои протесты.

– Тпру-у! – доносится снаружи грубый окрик возницы.

Лошади всхрапывают, их копыта бьют по утрамбованному снегу. Полозья скрипят, и кибитка наконец замирает.

Я пытаюсь унять ритм моего пульса, но лесная тишина начинает давить на грудь, лишь усугубляя его. Я слышу как вспорхнули птицы. Не удивлюсь, если они просто испугались моего сердцебиения.

Сколько бы я ни пыталась избавиться от этого видения, в памяти все равно возникали багровые руки, утаскивающие мою сестру – единственный обрывок того рокового дня, который всегда проступал будто сквозь туман забвения. Я говорила об этом отцу. Кричала, что мою сестру украли, но никто мне не поверил. Волхвар, заглянув в свой кристалл мудрости, твердил, что дочь Чертожца утонула, затянутая в омут на дне озера. Мои родители поверили и уже смирились с этим. Но я не верю. Я до сих пор уверенна что Икси жива, я чувствую это, как только может чувствовать сестра-близнец… Поэтому продолжаю искать ее по всему Белогорью, пусть все и считают меня всего лишь капризной дочерью Чертожца. Я не остановлюсь, пока не найду ее.

– Что стряслось? – поднимает занавеску Григорий, открывая вид на лошадей.

Я молча поправляю сбившийся меховой воротник.

Одна лошадь мотает головой, другая – переминается с ноги на ногу, их бока ходят ходуном от тяжелого дыхания. Одинокий глаз Григория ждет ответа.

– Все хорошо. Послышалось.

– Что послышалось?

Треск льда.

Григорий поворачивает голову в сторону, привлеченный звуком. Значит, я не одна его слышу, и это не игры моего разума.

Я вскакиваю с сиденья в своем коричневом дорожном платье прикрытым меховым пальто, спотыкаюсь, но удерживаю равновесие, схватившись за деревянную стенку кибитки. Спрыгиваю в снег и замираю, чувствуя, как холод пробирается через тонкие кожаные сапожки. Вокруг один лес – темные ели , укутанные в снежные шапки, но не исключаю что где-то поблизости есть водоем. Этот звук льда…

– Помогите! – я слышу детский крик.

Из-за деревьев к нам выбегает мальчишка лет десяти, спотыкаясь и проваливаясь в глубокий снег. Его испуганное лицо раскраснелось от мороза и бега. Он одет в ободранную одежду, местами с заплатками, на плечи и спину наброшен облезлый меховой жилет, перевязанный потертой кожаной тесьмой так, чтобы не подпускать холод близко к коже.

– Мама! Она тонет! Помогите! – мальчик хватает меня за руку и я, не раздумывая, пускаюсь в бег.

– Куда! Постой! – кричит мне взволнованный Григорий, но я уже мчусь между деревьями.

Забираюсь на возвышение вместе с мальчиком, задыхаясь от быстрого бега, затем, чуть ли не кубарем качусь вниз, цепляясь за редкие кусты и ветки деревьев. Оглядываюсь по сторонам, ловлю взглядом черную фигурку посреди маленького озера и вновь слышу треск льда, эхом разносящийся по всей округе.

Однако, не так я представляла себе женщину в беде. Точнее, она похоже больше на мужчину, высокого и крепкого, и зачем-то ломает лед, словно пытается проделать большую прорубь…

Я поворачиваюсь к мальчишке и цепенею – в его руках сверкает нож, направленный в мою сторону. В глазах ребенка теперь читается что-то дикое, звериное, совсем не детское. Его пальцы крепко сжимают деревянную рукоять, костяшки побелели от напряжения…

– Где твоя мама, мальчик? – спрашиваю я трясущимся голосом, делая шаг назад.

В ответ мальчишка смеряет меня безжалостным взглядом, полным какой-то первобытной ярости, а я, пятясь назад, натыкаюсь на что-то твердое позади.

– Далеко собралась? – шепчет на ухо глубокий мужской голос, от которого по спине пробегают мурашки. Я успеваю только испуганно ахнуть, прежде чем понимаю – что оказываюсь окружена бандитами. Их темные силуэты выступают из-за деревьев, словно ночные тени, и медленно смыкаются вокруг меня плотным кольцом…

Глава 3

Ясна

Мой голос вместе с воздухом из легких – куда-то пропадают, я понимаю что оказалась в ловушке. Где-то недалеко Григорий, позвать бы на помощь. Он же мой телохранитель, приставленный отцом. Пусть он и одноглазый и одноухий, но должен же быть какой-то смысл в его назначении! Однако, я просто делаю несколько беспорядочных и бессмысленных резких шагов в разные стороны.

– Разодета девчонка!

– Кожа нежная.

– Смотри какие варежки… – со всех сторон давят незнакомые голоса, и моя голова начинает идти кругом от волнения.

– А локоны какие! Можно отрезать? – кто-то дергает меня за волосы и я вскрикиваю от неожиданности и наглости говорящего.

– Довольно! – сильный голос, но уже знакомый заставляет всех замолчать, а я нахожу в себе смелости повернуться в сторону отдавшего приказ. Похоже, что именно он здесь главный. Я замираю.

Молодой парень лет тридцати смотрит мне прямо в душу своими черными глазами. Его волосы не такие длинные чтобы дойти до плеч, но и не короткие. На лиуе пробивается щетина. Одет он просто, как обоззленный несправедливостью бедняк, но что-то мне подсказывает – он не тот кем кажется. Меня смущает нежная кожа рук и надменные глаза. У его дружков взгляд наполнен отчаянием, его же… простой тоской.

– Ты кто? И как смеешь угрожать молодой девушке? – прихожу я наконец-то в себя, а может, мне просто надоел его пронзительный взгляд, и так и хочется ему что-нибудь сказать в лицо, чтоб отвернулся. А еще лучше – ушел подальше со своей бандой…

– Кто я? – он усмехается. – Нет… Тебе этого знать не обязательно. И я вовсе тебе не угрожаю. Не успел.

– Тогда чего вам от меня нужно? – Я не свожу с него взгляда, удивительно, что остальные его дружки теперь не позволяют себе даже хмыкнуть.

– Просто деньги. Ну, и твоя карета.

– Это не карета! – протестую я.

– Какая разница?

Я смолкаю. Вокруг раздаются смешки. Не потому что смешно, а просто чтобы поддержать лидера и показать силу банды. Противные.

– Я хочу твою карету, деньги, а может… – Молодой разбойник придвигается ближе и проводит пальцем по моей щеке, заставив меня дернуться подальше от его рук. – А может даже и поцелуй.

Опять противные смешки. Даже мальчик смеется. А во мне разгорается злость.

– Очень много чего хочешь! По-вашему, мне замерзнуть в лесу? И вы думаете что Григорий вам повозку с лошадьми? Пфф… Да он с вами со всеми справится. – Я трясу пальцем перед лицом каждого из бандитов, пока не останавливаюсь на мальчике: – Кроме тебя, конечно же. Тебя он не тронет, ты слишком мал!

– Не обижай малого! – угрожает мне седовласый мужчина с проплешиной. – Да он тебя и твоего Григория одним пальцем!

– Свин, помолчи. Я сам с ней договорюсь. – Обращается к нему молодой разбойник. – Нам нужна ваши повозка, лошади и деньги. Девушка, не сопротивляйтесь, приведите нас к Григорию и отдайте нужные приказания. Поверьте, нам это нужно больше чем вам.

Малой громко шмыгает носом, утерев рукавом покрасневшие глаза.

– Я не… – хотела вновь возразить я, но тут из-за деревьев показался Григорий. Он медленно крадется к одному из бандитов, пока я отвожу от него взгляд, чтобы никто не смог считать приближение моего телохранителя.

Григорий выскакивает из-за деревьев как медведь из берлоги. Я и моргнуть не успеваю, а он уже сбивает с ног двоих разбойников. Его кулаки мелькают как молнии. Кто бы мог подумать, что одноухий и одноглазый телохранитель так ловко дерется! Это неожиданно.

– Беги, Ясна! – кричит он, уворачиваясь от удара.

Я замираю на месте. Ноги словно примерзли к снегу. Григорий крутится волчком, раскидывая бандитов как щепки. Но молодой главарь остается спокойным. Он делает странное движение двумя пальцами, нашептывая какую-т о рифму, и… Григорий проваливается по пояс в сугроб. Однако это не мешает ему продолжать держать двоих разбойников.

– А ну-ка, девица, – голос молодого разбойника звучит как сталь. – Скажи чтобы отпустил моих ребят, иначе твой защитник превратится в айсберг!

Я нервно сглатываю, каменея от безысходности. Похоже, что главарь не просто разбойник. Он – маг. И скорее всего, не простой маг, раз может управлять снегом и льдом… А еще рядом с ним много бандитов, около десяти, а нас с Григорием всего двое. И даже если мой телохранитель удивил меня своими боевыми талантами, я не готова отправлять его в неравный бой.

– Давай, красавица. Просто скажи ему опустить моих людей. – повторяет главарь.

– Григорий… – мой голос дрожит. – Пожалуйста, отпусти их.

Телохранитель медленно разжимает пальцы. Бандиты тут же валят его в сугроб, вжимая лицом в снег.

– Молодец, красавица. Вот и договорились. И раз вы уже освободили карету… – слащаво говорит главарь мне с Григорием, обрывается на полуслове, и обращается уже к своим дружкам. – Привяжите их к дереву! Так, чтобы к ночи смогли распутаться. – довольно приказывает разбойник, а по моим щекам чуть ли не слезы текут.

– Ну что ты, милая? – он утирает мне слезы, пока Свин ловко утягивает веревку на моих запястьях. – Согласишься на поцелуй, возьму тебя с собой. – шепчет он мне. – А если на что-то больше, то я даже могу согласиться взять с собой твоего одноглазого старика.

От злости я сплевываю как не подобает дочери чертожца. И если бы меня видел отец, наверняка бы постыдился.

– Наглец! Ты об этом пожалеешь! – шиплю я. – Я запомнила тебя! – кричу ему вслед, пока он удаляется, посмеиваясь над моим вместе с Григорием несчастьем.

Фырканье лошадей, довольные голоса, топот копыт… Сани понеслись. А мы с Григорием злобно переглядывается. Он уже начал подпиливать веревку своим маленьким ножичком, который часто носил в рукаве. Пригодилось все-таки.

Ожидая момента, как мой телохранитель окончательно выпутается и освободит меня, я представляю в голове все возможные пытки, которые смогу опробовать на молодом разбойнике как только поймаю его. Мои светлые волосы растрепались от борьбы, щеки горят от гнева и унижения. В мыслях я вижу, как этот наглец будет молить о пощаде, когда папенька узнает о его дерзком поступке. Никто не смеет так обращаться с дочерью чертожца! Особенно какой-то простой разбойник с большой дороги.

Глава 4

Ясна

Григорий сплевывает на снег, словно пытаясь освободиться от ярости, бурлящей у него внутри.

– Госпожа, нам лучше вернуться обратно. – сдержанно бурчит он, смотря вдаль дороги, по которой укатили нашу кибитку на санях вместе с лошадьми. Разбойники уже давно пропали из виду.

Мы только переехали границу Белогорья, а уже остались без повозки и без провизии. Хорошо начали. Я сжимаю кулаки, мои пальцы белеют, я даже не чувствую холода! Кажется, внутри горит огромный костер злости.

– Нет. – отрезаю я. – Я не собираюсь отступать.

Судя по карте, которую я бережно сохранила за пазухой, до Черновска, столицы Черногорья, остается километров сорок. И проехали мы, по ощущениям, столько же. Вернуться с пустыми руками обратно в Белогорье, к отцу, признать, что я опять ничего не нашла и даже не выполнила его задание – принести поздравления новоизбранному чертожцу Черногорья – унизительно. Я восемь лет собирала информацию об алых руках, которые забрали мою сестру, в надежде ее отыскать. Все в Светлогорске уже давно смотрят на меня как на ненормальную, потому что я единственная, кто верит, что Икси жива. И это – мой последний шанс, который дал мне отец… Он отпустил меня, взяв обещание, что это моя последняя попытка, перед тем как я стану примерной наследницей Белогорского Чертожия… И выйду замуж.

Нет. Я не могу упустить эту возможность.

– Мы дойдем до Черновска во что бы то ни стало. – скрипя зубами говорю Григорию.

Тот лишь вздыхает в ответ.

– Госпожа, тут пути на километров сорок! Мы в самой гуще леса. Нам не просто придется идти пешком, но и ночевать в лесу. Вы же видите, что здесь небезопасно! И у нас нет денег.

– Григорий. Я должна. У меня есть ты. И я уверена, что мы справимся. – толкаю я речь, пытаясь звучать уверенно, как мой отец.

Мой телохранитель замирает грузной скалой. Широкие руки, раскрасневшиеся после боя, обреченно повисли по бокам. Единственный глаз оценивающе смотрит на меня. Сколько же он увидел на своем веку? Чтобы это ни было, я не вижу в нем ни малейшего намека на страх, только суровость от прожитой жизни и готовность исполнять приказы. Сейчас его главная задача: следовать за мной и защищать.

– Я слушаюсь вас.

– Идем. – Приказываю я, в глубине души надеясь, раз Григорий показал свою готовность, то значит просчитал и понял, что задача выполнимая. Я поворачиваюсь, и телохранитель следует за мной надежной стеной.

Мы начинает наш путь. Я шагаю терпеливо, пока ноги постоянно проваливаются в снег. Без саней идти тяжело. Наше продвижение вперед – замедляется.

Мне необходимо добраться до Черновска. В этом месяце там соберется великий съезд, посвященный восхождению нового Чертожца Черногорья. Туда прибудут все представители племен, населяющих Черногорье. Кто-то из самых далеких уголков, как например племя Карси, известное своими красными татуировками, которыми покрывают руки. О них мало что известно. В книгах пишут, что они скрываются от глаз обычных людей, что владеют особой магией и умеют видеть будущее. Я не знаю, насколько все это правда, и даже не уверена, что красные татуировки будут такими, какими я видела их при похищении Икси, но это пока моя единственная зацепка.

В последний раз представители Карси выходили к людям восемь лет назад, в год, когда пропала моя сестра. Я не могла не обратить внимание на это совпадение, а в сердце всколыхнулась надежда. Хоть Белогорье и Черногорье это разные чертожия, но они граничат, и я допускаю вероятность, что кто-то из племени Карси мог заблудиться и выйти на заснеженные горы к Светлогорску.

В этом году новоизбранный чертожец Черногорья издал приказ прибыть всем, и среди списков есть племя Карси. Я надеюсь их встретить и поговорить. Это мой шанс. Я уговорила отца поехать от его лица и принести свои поздравления соседнему правителю. И скрипя сердцем, он согласился.

Ноги гудят от усталости. Мы идем уже несколько часов, а я чувствую, что продвинулись совсем недалеко. Снег глубокий, каждый шаг дается с трудом. Григорий молча шагает позади, изредка останавливаясь и прислушиваясь к лесу.

Солнце клонится к закату, окрашивая верхушки елей в оранжевый. Скоро стемнеет, а у нас нет ни еды, ни теплых вещей. Я пытаюсь не думать об этом, сосредотачиваясь на следующем шаге.

– Госпожа, – голос Григория звучит настороженно. – Смотрите.

Сквозь деревья виднеется что-то темное. Я щурюсь, пытаясь разглядеть… Повозка. Наша. Она стоит, накренившись на бок, одна оглобля сломана. Лошадей нет.

– Осторожно, – Григорий выходит вперед, загораживая меня своим массивным телом.

Мы медленно приближаемся. Вокруг повозки снег истоптан множеством следов. А потом я замечаю красные пятна на белом – кровь. Она тянется неровной цепочкой от повозки в лес.

Глава 5

Ясна

На мгновение мне кажется, что все вокруг застыло, даже кровь в моих жилах, которая моментально превратилась в лед. Я перестаю дышать, пока оглядываюсь по сторонам, бегло скрещивая взгляды с помрачневшим Григорием. Его мышцы напряжены, как будто он уже приготовился отбивать атаку.

Тихое всхлипывание прорезает лесную тишину. Оно доносится из той стороны, куда ведут следы крови. Прямо за громадный сугроб.

Шагаю вперед. Снег тихо скрипит под ногами.

Звук, похожий на шмыганье носом, подтверждает мою догадку о том, что за белым сугробом прячется кто-то живой и страшно напуганный. Я подхожу ближе, несмотря на стальной предупреждающий взгляд Григория, отчетливо кричащий "стоять! не двигаться! куда полезла". Он бесшумно достает свои клинки.

Разумнее всего сейчас было бы послушать телохранителя, но я упрямо продолжаю путь. Потому что рыдания, доносящиеся из-за сугроба, так похожие на плач ребенка, ломают мою душу на мелкие частицы.

Григорий недовольно склоняет голову и в два прыжка опережает меня. Я не успеваю опомниться, как он уже стоит с другой стороны снежного холмика, готовый воткнуть их в тело врага. А затем, он останавливается, замерев ледяной глыбой. Его единственный глаз нервно вращается в растерянности. С ошеломительным видом он опускает клинки.

– Что там? – Мое любопытство, подкормленное страхом, просачивается наружу.

Григорий пожимает губу, поднимает руку и манит к себе.

Я следую призыву.

Захожу за сугроб, где следов от крови стало значительно больше, они расширились, заставив снег подтаять.

Малой. Кажется, так его звали разбойники. Тот самый мальчик, который днем угрожал мне ножом. Сейчас он сидит с трясущимися губами, периодически всхлипывая. Его окровавленные руки обнимают тело женщины. Она не двигается. Глаза закрыты.

– Она… Она не двигается… – шепчет мальчик. – Мама! – сквозь слезы он нежно поглаживает ее по щеке.

Мое сердце от этой сцены сжимается так сильно, что причиняет неимоверную боль. Я забываю о случившемся сегодня. Забываю, как этот мальчишка направлял на меня нож и как помог разбойнику меня обмануть… Протягиваю руку в сторону женщины, но мальчик, словно подбитый волк, крепче обнимает свою мать и бросает на меня озлобленный взгляд, опухшими от слез глазами. Он выглядит загнанным в угол зверем.

– Не приближайся. – тихо шипит паренек.

– Меня учили лечить людей. Может… Я могу ей помочь. – Объясняю я ему, как можно спокойнее. – Сам Волхвар Белогорья был моим учителем. Ты же слышал о таком?

В глазах мальчика я считываю удивление, затем, в них появляется расчет, сменяющийся обреченной надеждой. Еще бы, ему повезло, что его мать оказалась в руках ученицы первого знахаря во всем Белогорье. И Волхвар, сколько бы неприязни я к нему не испытывала бы, многому меня научил.

Малой слабо кивает, разрешая мне притронуться к телу женщины.

Я прикладываю пальцы к ее шее, нащупывая пульс. Кожа холодная, но под ней едва заметно бьется жизнь – слабая, но упрямая.

– Жива. – Выдыхаю с облегчением, замечаю, как мальчик крепче прижимает ее к себе. – Но ее нужно срочно согреть.

Малой вздрагивает, его глаза расширяются все больше, по мере того как я начинаю осматривать и прощупывать женщину, пытаясь определить, насколько серьезно она ранена. Парнишка все еще держит мать, и теперь просчитывает, насколько он может мне доверять.

– Что произошло? – Спрашиваю я, осматривая сначала открытую рану на ее виске, а затем исследуя рану на ноге. Кровь уже запеклась на морозе.

– На нас… напали… – Малой запинается, глотая слезы. – Она пыталась защитить меня…

– Григорий. – поворачиваюсь я к своему телохранителю. – Нужно отнести ее в сани. Осторожно.

Григорий хмурится, его рука все еще лежит на рукояти ножа, он все еще сомневается.

– Госпожа, а если это опять какой-то трюк? Они уже пытались нас ограбить. Этот мальчишка…

– Да ладно тебе! Они уже ограбили нас один раз. Зачем им еще что-то у нас воровать? Не так ли? – Спрашиваю я у Малого, пытаясь его отвлечь. – Женщина может умереть без нашей помощи.

Мальчик с надеждой переводит взгляд с меня на грозного Григория, и обратно. Он помогает поднять женщину, когда телохранитель приближается.

Григорий подхватывает женщину на руки с такой легкостью, что она кажется невесомой в его крепких объятиях, и тонкой тростинкой на фоне его мускулистых рук. Малой суетится рядом, придерживает ее голову, чтобы та не свесилась. Я иду следом, пока они несут ее к саням.

В кибитке пахнет сыростью. Пока Григорий укладывает женщину на лавку, я нахожу вязаное покрывало, которое тут же накидываю на раненную. Увидев, как я начинаю поднимать пропитанный кровью подол платья, Григорий отворачивается.

– Нужно ее согреть.– Стягиваю с себя теплый платок, укрываю им женщину. – Григорий, разведи огонь. – Командую я ему, не отрывая взгляд от своей работы. – Нужно растопить снег.

– Слушаюсь, госпожа.

Я нахожу свой багаж и покрывало. К моей радости, чемодан с провизией и лекарствами остался нетронутым. Очевидно, того кто напал на разбойников, вещи не интересовали. Их интересовал маг или что-то еще. Но я все же склоняюсь к первому варианту. Маги в Черногорье не приветствовались. Люди считали их порождением самого дьявола. Поэтому либо убивали… Либо… Либо маги прятались в Мавридии, граничащей с Черногорьем. Другое дело знахари и волхвары, их знания считались проверенными временем и дарованные самим создателем.

Несколько минут, а возле наших саней уже тлеет огонь в переносной железной печи, которую придумал мой отец. Григорий использует железную трубу, позволяя горячему воздуху проникнуть в кибитку. Путешествуя и исследуя мерзлые земли Белогорья, это изобретение дало самый настоящий прорыв и позволило продвинуться вперед в экспедициях!

– Держи. – Я вытаскиваю из своего чемодана белую простынку и отдаю ее Малому. – Используй свой чудо нож, чтобы разрезать на куски. Раны нужно будет перевязать.

Ткань рвется с противным треском. Я использую талый снег, чтобы смочить тряпку и очищаю ею запекшуюся на виске женщины кровь. Затем делаю то же самое на бедре, которая, к моему спокойствия, кажется поверхностной. Женщина стонет, когда я прикасаюсь к ране, но кровь уже остановилась, мороз сделал свое дело.

– Нужно промыть рану отваром, – говорю я, доставая из внутреннего кармана маленький мешочек с травами. – Григорий, снег растаял?

– Почти, госпожа.

Достаю щепотку сухих листьев, бросаю в котелок. Запах мяты и зверобоя наполняет воздух. Мирко принюхивается, его плечи немного расслабляются.

– Ты знаешь эти травы? – спрашиваю я, помешивая отвар.

– Мама… она тоже лечит травами, – шепчет он. – Когда-то давно она была знахаркой в деревне.

– Прижми здесь. – приказываю мальчишке, сразу после того, как смазываю раны особой мазью, приготовленной Волхваром. Малой, поджав губы, усердно выполняет просьбу.

Мои пальцы двигаются быстро – годы обучения у верховного знахаря Белогорья не прошли даром. Накладываю повязку, туго затягиваю узлы. Женщина вздрагивает, но не приходит в сознание.

Малой не отходит от матери ни на шаг. Его глаза следят за каждым моим движением.

– Кто на вас напал? – спрашиваю я, протягивая мальчишке леденец.

Малой молчит, сжимает губы. В его взгляде мелькает страх., как будто он вновь смотрит в глаза нападающим.

– Это были те же люди, что я видела сегодня с вами? Где тот, что управляет снегом?

– Нет, – качает головой мальчик и шмыгает носом. – Другие. Они были в форме черногорского войска…

– Что же вы такого натворили, что они за вами в такую глушь пришли? – Вырывается у меня, и я ловлю себя на мысли, что даже будь он магом, вряд ли бы охотники Черногорья отправились в такую даль.

– Мы… Я не могу сказать. Я поклялся, что никому ничего не расскажу.

Конечно… Этот бессовестный разбойник взял клятву с наивного мальчишки! А затем, бросил его умирать с матерью! Что за человек! Мне нисколечко его не жаль, и даже если его казнят на главной площади Черновска, я не пророню ни слезинки.

Григорий хлопает дверцей, и залезает погреться в кибитку. Пока мы без лошадей, это единственное место где мы можем согреться.

– Как она? – спрашивает одноглазый воин.

– Пока дышит. Она вне опасности. Раны поверхностные. Думаю, скоро придет в себя.

– Я нашел след лошадей. Разбежались. Иду за ними, пока их зверь не сожрал.

Я киваю Григорию.

– Куда они пошли? – продолжаю расспрашивать я мальчика. – В какую сторону?

– На юг. – отвечает он. – К черным холмам.

– Малой, – обращаюсь к мальчику. – Как тебя на самом деле зовут?

– Мирко, – отвечает он тихо.

– Мирко, твоя мать будет жить. Я обещаю.

Я смотрю на лицо Мирко – осунувшееся, грязное, с темными кругами под глазами. Он двумя руками держит леденец и робко подносит его к губам, пробуя на вкус, затем, я замечаю улыбку. Ему понравилось. Сколько же им пришлось пережить? В его взгляде читается недоверие, но он больше не напрягается, когда я прикасаюсь к его матери.

Женщина на лавке стонет, её веки дрожат. Мирко подскакивает, хватает её за руку.

– Мама! Мамочка!

– Тише, – я кладу руку ему на плечо. – Дай ей прийти в себя.

Глаза женщины медленно открываются. Она смотрит каким-то мутным взглядом.

– Мирко… – её голос едва слышен.

– Я здесь, мама! – мальчик прижимается к её руке.

– Не двигайтесь. Вам нужен покой. – предупреждаю я женщину.

Она поворачивает голову, вроде смотрит на меня, но ее взгляд как будто проходит меня насквозь.

– Кто…

– Я Ясна, дочь Белогорского Чертожца. Не бойтесь, вы в безопасности, и я уже забыла, что ваш сын пытался мне угрожать и помог обокрасть.

Она пытается приподняться, но я мягко удерживаю её.

– Лежите спокойно. Рана не серьёзная, жить будете. Но пока не делайте резких движений.

– Спасибо, – шепчет она, снова закрывая глаза. – Он… Он просто хотел доставить меня к Черновск. Я перестала видеть.

Я заглядываю в глаза женщине наконец-то осознав, что меня в ней так смущало. Неопределенность и туманность во взгляде, вот что…

– Мне жаль… Вы могли бы просто сказать, мы бы вам не отказали. Не стоило воровать.

Я замечаю легкую улыбку на лице женщины.

– Меня зовут Агата. Очень приятно познакомиться с дочерью самого чертожца, однако тебе не стоит говорить это каждому, кого встречаешь на своем пути.

Женщина ощупывает лавку кибитки и прислушивается.

– Почему я не слышу остальных? – спрашивает женщина, но я понимаю – она обращается не ко мне.

– Их забрали с Соколом. – Вновь шмыгает носом паренек.

С лица Агаты тут же сползает улыбка. Она мрачнеет.

– Сокол… Мы должны их спасти… – Теперь, как мне кажется, Агата обращается ко мне.

– Исключено. – буркаю я. – Ваш Сокол меня обокрал, да еще и с Григорием так обошелся! Чуть ли не превратил в сугроб! Если его поймали, то пусть судят. Наверняка он наделал дел. А остальные… Остальные тоже хороши. А вам, Агата, нужен покой. Кого вы собрались спасать? Да еще и с ребенком под боком! – Ловлю себя на том, что сильно жестикулирую. Как будто нахал-разбойник стоит прямо передо мной, а я своими руками его наказываю. Это был напряженный день, впереди ночь. И еще непонятно в каком составе мы доберемся до ближайшего поселения, чтобы попросить помощи.

– Сколько насчитал их, Мирко? – спрашивает Агата сына.

– Дюжина. Все крепкие. Они точно из отряда Чертожца. Два зуба даю. Я видел их черные эмблемы.

– Они забрали остальных? Или… – Женщина запинается, словно подавившись неприятным словом.

– Когда их повязали, они были живы. – спешит успокоить ее сын.

Дальше, Малой в подробностях и периодически шмыгая носом, рассказывает, как все произошло. Я молча привожу в порядок кибитку, подбивая покрывало под бок женщины и слушаю. Досталось же ребятам. В Белогорье ходят слухи, что отряд нового Чертожца собран из числа отмороженных головорезов, похоже так оно и есть. Сокола, по словам Мирко, повязали особым кнутом, чтобы тот не смог использовать против них свою магию. Даже не знала, что такие существуют.

– Не знаю. Я слышал только… Что они искали наследника Чертожия. – мальчик украдкой бросает на меня взгляд.

– Что ты сказал? Повтори. – узнаю я свой голос.

– Они искали наследника Чертожия.

Я глубоко вздыхаю и присаживаюсь рядом с парнишкой.

– Ты ничего не перепутал?

– Нет! Они искали тебя! Ты сама сказала, что ты дочь Чертожца! Из-за тебя они ранили мою мать и забрали наших близких!

– Успокойся. – Приказываю я ему, стараясь держать тон ровным, хотя у самой в груди нещадно запрыгало сердце.

Во-первых, Агата права, и мне не стоило так просто раскрывать свою личность. А во-вторых… Белогорье не противилось новому чертожцу Черногорья. И наоборот, отец, первым что сделал, это поговорил с посланником и утвердил приказ, по которому все предыдущие соглашения с Черногорьем оставались в силе…

Но тогда… Почему же они напали на нашу кибитку? И их не интересовали наши вещи, провизия. Они не тронули ничего.

Внезапно моя голова закружилась.

– Они не могли напасть на меня.

– Ясна, ты сказала, что ты дочь чертожца. А у него, как я знаю, кроме одной единственной дочери больше нет наследников. – рассуждает Агата, и ее тон задевает меня за больное. Не потому, что я сама себя раскрыла, а потому что я не одна дочь! Есть еще Икси.

– Хорошо. – устало вздыхает женщина. – Как ты думаешь, чем может быть выгодно похищение дочери чертожца Белогорья?

В голове забурлило. Чем? Потребовать выкуп? Вряд ли. Новый чертожец богат настолько, чтобы иметь свое собственное войско. Вариант со свадьбой я сразу отметаю, пусть и в древности кто-то пользовался таким способом – воровать невест, все это было слишком давно. Да и сам чертожец довольно староват, я ему гожусь разве что в дочери. Принудить отца к сотрудничеству? Это может быть. Узнать про наше путешествие с Григорием не составило бы труда. Отец послал дипломатическое предупреждение, что я прибуду в Черновск. И все же… Не верится, что новый правитель Черногорья смог пойти на подобное! Это же как объявить нам войну!

Фырканье лошадей прерывает мои раздумывания и пристальный взгляд Малого.

– Нашел. – Открывает дверь в кибитку Григорий. – Как она? – Кивает на женщину.

– Она себя чувствует лучше. – сухо отвечаю.

Рассказать телохранителю о своих и не только подозрениях? О том, что если бы у нас не своровали сани, досталось бы нам с Григорием? Да он меня насильно обратно в Светлогорск потащит! Я больше никогда не смогу выбраться из чертожия, и не смогу продолжить поиски сестры.

Григорий поправляет трубу, по которой в кибитку направляется тепло.

– Нам нужно двигаться вперед. – твердо сообщаю.

Мирко вскидывает на меня глаза, в них я читаю непонимание и сомнение, не сошла ли я с ума. Я тоже задаю себе этот вопрос. Ехать к тому, кто так хочет меня похитить и даже напал на мой экипаж.

– Я довезу вас до Черновска и даже оплачу лечение. – Я говорю с Агатой. – Но никто не должен знать, что я дочь Чертожца.

Глава 6

Ясна

Полозья саней скрипят по снегу. Малой прижимается к матери, укутанной в мой меховой плащ. Несмотря на несерьезную рану, у женщины начался жар, она бредит во сне, а мальчик – бледнеет при виде того, как она мотает головой из стороны в сторону с закрытыми глазами. Тени, отбрасываемые экипажными фонарями, свисающими по бокам повозки, делают эту картину зловещей и волнительной.

– Не переживай, – шепчу я, заметив его беспокойство, пытаясь подбодрить паренька, растирая озябшие ладони под теплой шалью. Ночной воздух пронизывает холодом, хотя и не таким суровым, как в Светлогорске. Значит, петляя по извилистому пути, мы постепенно приближаемся к Черногорью.

Григорий правит лошадьми, всматриваясь в темноту между деревьями. Учитывая предыдущую часть пути, нападение разбойников, появление Агаты и Мирко – наше путешествие проходит спокойно. Остается только добраться до ближайшего поселения, чтобы дать женщине необходимое лечение. Я не смогу оставить посреди дороги больную мать с ребенком. Сначала их нужно пристроить. А дальше…

Я бросаю взгляд в застекленное узкое окно кибитки, как раз в тот момент, когда сани начинают тормозить. Луна едва пробивается сквозь голые ветви.

– Там! – Григорий указывает кнутом вперёд. Сквозь снежную пелену мерцают жёлтые огни.

Я подношу карту к фонарю и сверяю с маршрутом. Застава. Небольшое пограничное поселение, рядом с Туманной рекой. Возможно, там у нас будет возможность переночевать в тепле. Я облегченно вздыхаю. Дорога в ночи среди заснеженного леса могла преподнести нам и другие, не совсем приятные сюрпризы. Да и тот факт, что у меня есть надежда поспать на кровати, а не на лавке холодеющей с каждым часом кибитки – радует. Интересно, а как бы мы ночевали с Григорием в лесу, если бы не набрели на утерянную повозку? Наверняка мы разожгли бы костер. Телохранитель заставил бы меня залезть на дерево, перед этим смастерив что-то похожее на прикрытие. Хорошо, что об этом нам не пришлось заботиться.

Сани съезжают с лесной тропы на утоптанную дорогу. Я уже слышу лай собак и чей-то разговор. Мы останавливаемся, чтобы спросить про ночлег и местного знахаря. И за тем, и за другим, нас отсылают в местный трактир.

В тишине маленького поселению нам не составляет труда найти указанное заведение, которое своим шумом подсказывает нам направление. Задний двор, на который мы заезжаем, чтобы оставить повозку и накормить лошадей – заполнен лошадьми, и не простыми – а сильными и выносливыми. Таких мой отец набирает для своего военного отряда. Слуга помогает нам отыскать место под навесом, а также загнать лошадей и сани внутрь. Меня радует его скорость и сноровка, поэтому я достаю несколько медных монет, в благодарность за работу и предоставленное место.

Множество громких и опьяневших мужских голосов, доносящихся их двери трактира, открытой довольным слугой, заставляет мои зубы сжаться. Хорошо, что с нами Григорий. С ним я чувствую себя в безопасности, особенно после того, как увидела своими глазами этого мужчину в действии. Он был беспощаден. Я даже засомневалась, а не прикрытие ли эта его повязка на глазу? Может, он прекрасно видит и слышит? Я в который раз благодарю отца, за то, что приставил ко мне телохранителя. Одной бы мне, и правда, было сложно справиться.

Я выхожу из-под навеса и направляюсь внутрь трактира, чтобы выведать, есть ли свободные комнаты. Но даже если их не будет – провести ночь в конюшне – лучше, чем в снегу среди диких животных.

– Подожди! – окликает меня Григорий. – Там…

– Там полно пьяных мужиков. Знаю. Но смотри, я прикроюсь шалью так, что они на пьяную голову примут меня за старушку. – Я подмигиваю телохранителю и укутываюсь в платок, чтобы была видна лишь маленькая часть моего лица и грозно хмурю брови.

Григорий хлопает одним глазом, анализируя мой внешний вид, и махает рукой, мол, иди давай!

Я сжимаю в кулак спрятанный в кармане дорожной юбки кошелек и прохожу внутрь. Мой взгляд сразу упирается в громадные столы, придвинутые друг к другу, с пирующими за ними мужчинами.

Я замираю у входа, разглядывая их. Одежда – не похожа ни на одну из тех, что я видела раньше в Белогорье. Черная кожа, украшенная серебряными заклепками, плотно облегает их мощные плечи. На груди – странный символ: три изогнутых линии, напоминающих следы от когтей.

Они пьют и едят с какой-то звериной жадностью. Один из них разрывает зубами мясо прямо с кости, другой залпом осушает огромную кружку. Их движения – резкие, хищные. Даже сидя за столом, они словно готовы в любой момент сорваться в атаку.

У каждого на поясе висит короткий меч с черной рукоятью. На запястьях – широкие браслеты с острыми шипами. Некоторые носят перчатки со стальными пластинами на костяшках.

Во главе стола – высокий мужчина с седой прядью в черных волосах. Его лицо пересекает длинный шрам, а в глазах застыл холод северной ночи.

Меня передергивает после очередной брошенной шутки одного из мужчин. Кажется, что от их хохота дребезжат стаканы на столе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.