Сергей Мельников
Гений с метлой

У Льва Матвеевича Первозванцева было два недостатка – филигранный литературный вкус и эйдетическая память. Первый породил главную страсть: любовь к литературе. Второй – фатальную драму. Самые гармоничные сочетания слов, самые яркие метафоры, рождающиеся в писательском воображении, память мгновенно находила в бездонной библиотеке текстов, уже написанных другими. Как бездетный родитель, не имея возможности породить свои, Лев Матвеевич жил чужими. Он служил редактором и рецензентом, входил в правление Союза Советских Писателей и славился спаниельским чутьём на таланты.

Однажды вахтёр положил ему на стол потрёпанную папку.

– Вот, Лев Матвеич, псих какой-то принёс. Вас спрашивал. Я сказал, что не принимаете, так он бросил её мне в окошко и убежал.

– Ничего не сказал? – осведомился Лев Матвеевич, развязывая тесёмки.

– Сказал, – бодро кивнул вахтёр: – "Ну и к чёрту!" – сказал.

– Ну и к чёрту! – пробормотал Первозванцев, всматриваясь в первый лист рукописи.

Текст пел: плавно разбежась, строка взмывала, замирала ярким бирюзовым звоном и осыпалась в зелёную, как лист лопуха, траву. Там стрельчатыми гвоздичными головками торчали редкие причастные, их лепестки гобойным гласом теребили ассонансы, и шелестели аллитерально кроны древ, окружающих дивные языковые кущи. Последний пассаж, как злорадно подсказала память, содержался в письме Гаврилы Державина к фон Мерцу и характеризовал сочинение венценосного воспитанника.

– Друг мой! – Первозванцев с трудом оторвался от рукописи. – Этот… псих далеко убежал, как думаете?

– Да кто ж его знает? – вздёрнул лоснящиеся плечи вахтёр. – Бегает быстро. Там на обороте папочки адресок есть…

– А как выглядел податель сего?

– Малахольный! Очки, берет, халат синий. Жизнью контуженный.

– Ну что ж, – улыбнулся Лев Матвеевич, натягивая пальто. – По таким приметам я его мигом найду.

Описанный мужчина быстро нашёлся по указанному адресу. Как есть, в берете, очках и синем халате, он мёл мостовую с выражением беспомощного изумления проходящей жизнью.

– Прошу прощения, вы – Андрей Климентович Сократов?

– С какой целью интересуетесь? – не прекращая мести, дворник сверкнул подозрительно глазом из-под заклеенной дужки.

– Я Первозванцев. Просмотрел вашу рукопись…

Дворник замер на пару секунд и снова замахал метлой.

– И что же?

– У вас несомненный талант, иначе б я не пришёл.

Сократов опёрся на метлу, как на двуручный меч.

– Я сделал двенадцать копий, – тихо сказал он, сожмурившись, – и везде получил отказ. Вам понёс уже от отчаяния. Подумал: откажет – ни строчки больше не напишу – буду улицы мести и радоваться жизни. Вы же не шутите?

– Да какие тут шутки? Готовьтесь. Будем представлять ваш роман правлению. У вас большое будущее, друг мой!

***

Руководитель писательского союза Прилатов был посредственным литератором, но талантливым руководителем. Самым ярким проявлением начальственного таланта стало назначение Первозванцева ответственным секретарём. Сейчас Прилатов старательно вглядывался в поданные им листы.

– Значит, Лев Матвеич, полагаете…

– Уверен, несомненно уверен!

– Хм-м… – послюнявленным пальцем председатель перевернул листок. – А это уже интересно! Вы не заметили, где проходит действо этого трактата?

Первозванцев открыл рот, но Прилатов его опередил:

– Это же малая родина… – С видом шкодливо-благоговейным он воздел палец к потолку. – Чудесно! – Пухлая ладонь Прилатова припечатала папку. – Пишите, Лев Матвеич, рекомендации, а рукопись готовьте в худлит. Где проживает наш новый Горький?

– В дворницкой дома номер…

– Дворник – это не очень хорошо, – погрустнел щеками Прилатов. – Дворник – это ассоциации всякие ненужные. Решат ещё, что он из этих, дулькокрутов. Он точно не из этих? А то там каждый первый, кто не дворник, тот кочегар. Лучше б он рабочим на заводе был!

***

Дебютный роман Сократова издали, и первый тираж разлетелся за неделю. Одна из книг легла на высочайший стол, и, стоило ностальгической капле его обладателя намочить страницу, в кулуарах дома писателей зашушукались о следующем лауреате госпремии.

***

Лев Матвеевич обнаружил Прилатова с трубкой, прижатой к плечу.

– Людочка, пошевелите карточками, что там у нас доступного в Переделкино… – Прилатов подбородком указал Первозванцеву на стул и прикрыл микрофон рукой. – Там… – Он возвёл глаза… – Очень высоко оценили книгу товарища Сократова. Беспокоятся о жилищном содержании. Что за фамилия, кстати, Сократов?

– Говорит, предки Стократовы были, паспортистка букву пропустила.

– Стократов… – Председатель пожевал губами. – Купечество какое-то. Нет, Сократов лучше, археологичнее. – Он убрал руку: – Ну и что там? Варварян? Ещё не съехал? Так! Сейчас я ему сам позвоню!

Прилатов застучал по рычагу.

– Каков мерзавец! До сих пор казённое жильё не сдал! Аня! Дай мне Варваряна! Жду!

Тренькнул аппарат, Прилатов взял трубку.

– Платон Аветикович, что за цирк с балалайками?! Вы меня глоткой не дерите, не такие драли! Это ведомственная дача, а вы больше не по нашему ведомству! Если через час место размещения не освободите… Последний раз по-хорошему, потом с милицией, с занесением и вынесением, вы меня знаете! Туда уже новый член выдвинулся. Ага-ага! И вам не хворать. Привет супруге!

Прилатов с треском бросил трубку и переменившимся лицом обратился к Первозванцеву:

– Лев Матвеич, примите за труд, сопроводите товарища Сократова на дачу Варваряна. Если эта змея очковая, мной опрометчиво пригретая, ещё там, вызывайте наряд.

***

Когда служебная "Волга" свернула с минского шоссе, Сократов, всю дорогу напряжённо молчавший, вдруг сказал:

– Лев Матвеевич, голова кругом идёт, неужели всё это наяву?

– Вас ущипнуть? – любезно предложил Первозванцев.

– Нет, спасибо. Знаете, я до конца жизни буду вам обязан…

– Вот тут перестаньте, Андрей Климентович. Обязаны вы исключительно своему таланту и счастливому случаю, коим великая русская литература привела меня к вам. Им долги и возвращайте.

Дорога свернула в посёлок. Потянулись скромные дачки публицистов, следом – поэтов, к песенникам и журнальным прозаикам повысилась этажность, потом укрылись за высокие крепостные заборы госпремии, лишь из-за самого края изредка любопытно выглядывал конёк над чеховским мезонином. Далее прозаическая основательность вновь пожижела: двойная колея восходила на холм, где торчали дачи товарищей Тесьмёнова, Гестальского и Варваряна – прозаиков признанных, но сомнительных, – и далее ныряла вниз, к уютному погосту. Лаконичной своей кротостью, на отрезке от вершины до места упокоения, она напоминала о скоропостижной хрупкости бытия писательского существования.

У срединной дачи "Волга" остановилась. На крыльце деревянного домика, крашеного в детсадовский синий, стоял широкоплечий мужчина, глазами, вислыми мочками и клыкастым оскалом похожий на злого водолаза.

– Э, где этот чатлах Прилатов? Почему сам не приехал? – крикнул он с высокогорным надрывом.

– Кончайте паясничать, Платон Аветикович! – добродушно отозвался Первозванцев. – Сами виноваты: перемудрили с аллегориями на актуальные темы.

Они пожали руки, и Варварян уже обыденным московским голосом сказал:

– Писатель должен быть задирой! Принимайте, инвентарщик! Всё согласно описи в исходном состоянии и на своих местах, кроме пепельницы хрустальной производства фабрики аналогичного гуся. Разбил об стену, случайно – целил в голову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.