Budda Larin
Маргиналы 3

Пролог

Этот взгляд сводит с ума. Он словно проникает в самую душу. Куда бы ты ни повернулся, ты прямо физически ощущаешь его жгучее присутствие у себя на спине. Он как заноза, от которой никак не избавиться, – сидит в мозгу и сводит с ума одним своим присутствием. От него невозможно укрыться и никуда не деться, он вездесущ. Он вызывает тревогу и сеет страх в глубине души, где-то в самых темных уголках подсознания, вытаскивая наружу все самые потаенные кошмары и страхи. Эти слепые глаза, подернутые бельмами, как наваждение, которое преследует всюду и доводит до безумства.

Человек шарил глазами по палатке, вглядываясь в темноту. Мрак словно ожил, превратившись в густую субстанцию, которая сдавила дыхание, понемногу проникая в легкие. «Все, не могу больше, нужно срочно на воздух» – вертелась в голове навязчивая мысль. Попытавшись нащупать одежду, но тут же бросив это дело, человек выскочил на улицу в чем был. Босые ноги тут же почувствовали холод снега. Грудь наполнил обжигающий морозный воздух. Жутко холодно, но возвращаться было нельзя. Невыносимо тревожно и страшно. Озираясь вокруг, человек бросился бежать, словно пытаясь сбежать от самого себя, преследуемый животным страхом, срабатывал инстинкт. Палатка, черным пятном на белом снежном покрывале, оставалась где-то далеко позади, но ощущение погони не проходило, а только нарастало. Выбежав на тонкий лед, человек остановился, уперев руки в колени и тяжело дыша. Холодный ветер пробирал до самых костей, поднимая снег с земли и унося его в мутно-серое небо.

«Тебе не убежать» – послышался мерзкий шепот в голове. И в этот момент лед под ногами проломился. Не успев даже как следует вдохнуть, человек с головой ушел под ледяную воду, погружаясь на дно. Темнота глубин вод окутывала, а едва различимое пятно дневного света сверху становилось все дальше, уменьшаясь. Это был его самый жуткий страх, – страх утонуть. Он преследовал его с самого детства и теперь сбывался наяву. Отчаянно гребя руками, человек цеплялся за жизнь, пробиваясь к свету. Грудь невыносимо жгло от желания сделать хоть один вдох. И вот спасение казалось совсем близко… но на том месте, где только что была полынья, теперь образовалась толстая ледяная корка…

***

Жуткий крик пронесся по помещениям Обсерватории, потревожив сон ее жителей. Народ повыскакивал из своих жилищ и устремился к палатке, туда, откуда прозвучал этот страшный вопль. Когда Демьян подходил к месту происшествия, палатку уже окружила толпа озадаченных обитателей. Люди с тревогой перешептывались, пропуская начальника вперед. Никанор уже был на месте и встречал Демьяна у входа.

– Что тут произошло? – шепотом спросил Демьян, вглядываясь в глаза старика.

– Опять… – покачал головой Никанор, – уже третий на этой неделе.

– Что на этот раз? – взглянув на вход в палатку, спросил Демьян.

– Врач говорит, что утонул… – шепотом ответил старик, сам не веря абсурдности своих слов.

– Но как это возможно?! Как можно утонуть во сне, в палатке? Да ведь здесь и воды-то нет! Бред какой-то! – изумился Демьян. Откинув полог, он заглянул внутрь. Среди разбросанных вещей, на полу на матраце лежал человек. Окоченевшее тело, застыло в неестественной позе, будто пытаясь ухватиться за что-то. Широко открытые глаза, были полны ужаса, а изо рта по щеке тонкой струйкой вытекала мутная озерная вода…

Часть первая. За гранью реальности

Глава 1. Тревожные сны

– Да что вы там возитесь? – ворчал Кузьмич на помощников. – Был один, все делал медленно, стало двое, ничего не изменилось. Что за молодежь пошла? – старик всплеснул руками и в сердцах сплюнул. Егор и Никита старательно маскировали недавно вырытую яму только что срезанными ветками.

– Он всегда такой? – улыбнувшись, шепотом спросил Никита у Егора.

– Ага – кивнул тот, едва скрывая смех.

Юный караванщик все никак не мог привыкнуть к ворчливому старику и с трудом верил, что именно этот Охотник спас ему жизнь, вырвав из лап кровожадного ящера в легендарной схватке. Глядя на тщедушного старика на тоненьких ножках, который сейчас хмуро осматривал приготовленную ловушку и вспоминая исполинскую птицу, он все никак не мог сопоставить в голове одно с другим. Тем не менее, быть помощником Охотника ему очень нравилось, да и с Егором он сразу сдружился.

– Так, вот вам мешки! – деловито начал Кузьмич, протягивая ребятам холщовые куски материи.

– Зачем? – перебил его Никита.

– Чтоб на голову себе надели, и я ваших морд нахальных не видел! Ишь какой шустрый! Вот договорю, тогда и узнаешь – ворчал Охотник. Ребята хихикали, глядя друг на друга.

– Так вот, значит. Я погоню добычу в вашу сторону. Вы спрячетесь в кустах. Животное бежит и падает вот в эту яму – Кузьмич деловито указал на замаскированную ловушку.

– А, если оно мимо пробежит? – поинтересовался Егор.

– Во-от, смекаешь! Моя школа! – похвалил Охотник, многозначительно подняв палец вверх. – Тогда вы выскакиваете из кустов, животное растеряется, не зная куда деться. И?.. – Охотник вопросительно уставился на помощников, ожидая правильного ответа.

– Убегает! – уверенно закончил Никита.

– Ай, да иди ты! – вспылил Кузьмич, махнув рукой. – В яму оно падает. В я-му! Все поняли?

Ребята кивали, еле сдерживая смех. Охотник, прихрамывая и кряхтя, исчез за деревьями. Егор и Никита притаились в кустах неподалеку от ловушки и принялись ждать. Стоял прекрасный теплый день конца лета и ничего не мешало отличной охоте.

Ребята уже начинали скучать, когда за деревьями послышался треск ломающихся сучьев. Кто-то приближался. Вначале из кустов выбежало семейство кабанов. Оказавшись на поляне, на которой была устроена засада, они бросились врассыпную. Егор и Никита выскочили из укрытия, пытаясь их напугать, но в это время на поляну вылетел Кузьмич, что-то крича и размахивая руками. Следом за ним, вприпрыжку бежало лохматое черное существо, сверкая желтыми глазами. Охотник увидел ребят и в панике бросился к ним. Пробежав несколько метров и проломив новенький настил из веток, он провалился в свою же собственную ловушку, которую так любовно расставлял. Лохматое существо, злобно рыча, прыгнуло следом.

Никита, узнав мутанта, оцепенел от страха. Егор бросился бежать за помощью.

Оказавшись в яме, Кузьмич вжался спиной в сырую землю. Стиснув в руке нательный крест, он вытянул его навстречу скалящейся пасти мутанта. «Это конец» – уже в который раз пронеслось в голове старика. Отвернувшись и закрыв глаза, он заорал что было сил, возможно пытаясь отпугнуть чудовище, но скорее всего все-таки от невыносимого страха.

Мутант рычал, хрустели кости, Кузьмич орал не своим голосом. Потом вдруг все стихло. Охотник стоял, держа в трясущейся руке нательный крест. Не понимая жив он или уже умер. Осторожно открыв один глаз, он увидел прямо перед собой огромную фигуру. Если бы не серо-синий цвет кожи, то можно было бы подумать, что это человек. Черные, похожие на веревки вены, пульсировали на покрытом мышцами теле. Гигант смотрел на Кузьмича своими небесно-голубыми глазами, как на старого знакомого. Рядом валялось разорванное на части тело болотника. Не произнося ни звука, гигант, прихватив с собой часть туши, залез в ведущий к яме лаз и исчез в нем, обрушив за собой рыхлую землю.

– Кузьмич! Живой? – кричал сверху Бугор, первым подоспевший на помощь. Старый охотник поднял залитое кровью мутанта лицо и посмотрел на Бугра отсутствующим взглядом. Рядом на земле валялось растерзанное голыми руками мохнатое существо. Прибежавшие следом Шнырь с Быком с изумлением терли себе глаза, заглядывая в яму, не понимая действительно ли они видят то, что видят.

***

– Слышь, Бугор, а Охотник-то у них вообще лютый. Видел, чего он голыми руками с болотником сделал? – шептал Шнырь, опасливо поглядывая на плетущегося позади Кузьмича

– Угу, вот что значит опыт! А с виду, будто сам еле на ногах стоит – задумчиво кивнул Бугор, взглядом давая Шнырю понять, чтобы тот прекращал пялиться на старика. – И ведь за собой мутанта увел, не побоялся, спас парней – закончил гигант. Шнырь еще раз многозначительно покосился на Охотника, за что и получил затрещину от Бугра.

Никита, который шел позади всех, все еще не мог отойти от шока, после встречи с уже знакомым мутантом. Вглядываясь в фигуру плетущегося впереди Охотника, покачивающегося на ходу и бормотавшего что-то невнятное себе под нос. Он теперь уже не видел тщедушного старика на тонких ножках. Теперь юноше было стыдно, что он сомневался в Охотнике. Никаких сомнений больше не могло быть и не было в том, что это он одолел ящера. Ведь Никита сам, своими глазами видел, как отважно, невзирая на смертельную опасность, старик бросился в яму, ни секунды не раздумывая, уводя за собой монстра, чтобы у него с Егором была возможность спастись. Его последними словами было: «Бегите! Бросайте меня!» Никита, как сейчас их слышал, прежде чем спаситель скрылся в глубине ловушки. А потом начался настоящий ад. Никита вздрогнул, вспоминая события. Чудовище и герой сошлись в неравной схватке, не на жизнь, а на смерть. Но будто сам Геракл дал свои силы человеку, благословив его на бой. До сих пор в голове звучал неистовый крик Охотника, разрывающего свою жертву в клочья.

Гордость переполняла юношу изнутри. Ведь это не кто-то другой, а именно он, Никита, теперь помощник легендарного Охотника. И возможно когда-нибудь, если он будет усердно учиться, то сможет стать таким же мастером своего дела, как Прохор Кузьмич. Эта мысль приободрила парня, и он зашагал веселей.

Сам Кузьмич мечтал только об одном, а, впрочем, никто не знает точно, о чем он мечтал. Только добравшись до своей палатки, провожаемый восторженными взглядами обсерваторцев, которые уже были наслышаны об очередном его подвиге, старик залпом выпив стакан сивухи, упал в потертое временем кресло.

***

На завтраке в столовой было много народа. С тех пор, как в Обсерватории поселились жители «Московской» прошло уже больше года. Первое время приходилось разбивать завтрак по времени на две смены, чтобы все свободно могли разместиться и поесть. Со временем зону столовой расширили и теперь всем жителям хватало места. Демьян очень переживал, что будет сложно наладить быт, однако все решилось само собой и как нельзя лучше. Коренных обсерваторцев было не так уж и много, огромная часть подземных помещений пустовала или использовалась косвенно, поэтому с размещением вновь прибывших проблем не возникло. Для каждого нашлось дело, более того, теперь у обсерваторцев появилась своя бригада сталкеров во главе с Матвеем и охрана, состоящая из Бугра и его ребят, которые хоть и выглядели устрашающе, но были достаточно дружелюбны со своими, коими стали им все обитатели Обсерватории. Но самое главное, – у Демьяна теперь появился помощник. Опытный Никанор очень быстро втянулся в дела и сразу взял на себя часть давно привычных для него обязанностей. Демьян реально, физически ощутил насколько стало легче, не от того что вопросов стало меньше, а от того что теперь есть на кого положиться и с кем посоветоваться.

И вот теперь, за завтраком, они размышляли что делать в сложившейся ситуации. Странные смерти в Обсерватории участились. Люди умирали во сне и каждый по-разному, не было ни одной похожей смерти, но каждая из них была удивительна и просто невозможна, не поддавалась никакой логике и пониманию. А главное, – объяснения этому никакого не было. Как будто злой рок приготовил для каждого обсерваторца свою уникальную и изысканную смерть. Жертвами становились, как одинокие, так и семейные, как мужчины, так и женщины. Никакого алгоритма, никаких зацепок. Невозможно предугадать, что произойдет следующей ночью, невозможно к этому подготовиться и предупредить. Обстановка становилась все тревожнее. Уже поползли разные слухи, одни страшнее других. Кто-то пытался разглядеть маньяка среди соседей, кто-то верил в мистическое объяснение смертей, но никто не знал как их остановить. Демьян и Никанор задумавшись ковыряли вилками еду в своих тарелках, словно пытаясь найти в них решение.

– Извините… – раздался рядом голос. Пожилая женщина с платком на голове, протирающая столы, подошла ближе. И не прекращая свое занятие, продолжила, – я невольно услышала ваш диалог. Вы не подумайте, я не подслушивала, так случайно вышло. Просто вот был у меня такой случай… – женщина вдруг замолчала, подумав, что то, что она говорит, возможно неуместно. Но Демьян улыбнулся и пригласил ее присесть рядом. Женщина села и, отложив тряпку, продолжила свой рассказ.

– У моей сестры есть ребенок. Прекрасный мальчишка, веселый, но в какой-то момент вдруг начали его мучить кошмары по ночам. Да так, что он совсем спать перестал. Не знали мы что делать, ничего не помогало. И, знаете, нашлись добрые люди, посоветовали обратиться к шаману, Святогором зовут. Сколько лет живу в Обсерватории и не знала, что есть такой – Демьян сам удивленно поднял брови, – ан нет! Действительно, странный такой, живет отшельником, за маской и не понять, кто он такой. Да только какая разница, если он избавил племяшку от кошмаров? Не знаю как, но избавил. Вот я и подумала, может и Вам с ним поговорить. Хуже точно не будет, а то, глядишь, может и получится чего.

– Хм… – задумчиво произнес Демьян, – странно, ни разу не слышал. Спасибо Вера Андреевна, пожалуй, стоит сходить. Только вот, как бы его найти, этого Святогора?

– А я вас отведу! – улыбнулась женщина, – вот только уборку закончу.

«Руковожу этой Обсерваторией и людьми уже Бог знает сколько лет, а у меня под носом все эти годы живет какой-то юродивый, о котором я даже не подозревал. Я думал что знаю каждый закоулок и каждого обитателя. Хорош руководитель! А еще что-то от подчиненных своих требую…» – крутилась единственная мысль в голове Демьяна.

***

Наскоро закончив дела, делегация, ведомая Верой Андреевной, двинулась на поиски шамана. Миновав основные помещения, они свернули в неприметный технический проход. Демьян знал о его существовании, но для каких-либо практичных целей он не подходил и поэтому был заброшен. Освещения не было, поэтому пришлось запалить горелку. Пройдя по довольно длинному сырому коридору, опутанному бахромой паутины, группа вышла в просторное помещение круглой формы. Зал уходил колодцем далеко вверх, и имел купольную стеклянную крышу. Немытые много лет стекла едва пропускали дневной свет. Звук капающей откуда-то воды, эхом разносился по сводам зала. Оглядевшись кругом Демьян не увидел больше ни дверей, ни ходов, кроме того через который они пришли. Помещение было тупиковым. Вера Андреевна уверенно подошла к прислоненному к стене куску листового металла и постучала в него. Когда эхо стихло, откуда-то раздался трубный голос. Подхваченный эхом, он устремился прямиком к стеклянному куполу.

– Кто пришел? Чего надобно?

– Святогор, здрав будь! Мы пришли за советом, беда у нас! – ответила женщина, озираясь по сторонам.

– Беда? – протрубил голос еще громче, так, что стекла в куполе зазвенели.

Когда все звуки стихли, пришедшие все еще озирались по сторонам, не понимая, чего ждать дальше. Но ничего не происходило, женщина уже собиралась снова постучать, когда в стене вдруг появился проход, освещенный изнутри светом лампы. В проходе стоял невысокий худощавый человек, и придерживал полотно ткани, которое до этого скрывало вход. Грязная серая тряпка была настолько неприметной, что в полумраке ничем не отличалась от стены. Лицо шамана закрывала маска, украшенная небольшими рогами и черными перьями.

– Ну проходите, коль беда случилась – раздался голос из-под маски.

Первой вошла Вера Андреевна, следом, немного пригнувшись, чтобы влезть в проем, проскользнул Демьян. Никанор выдохнул и перекрестившись замкнул группу. Нельзя сказать, что он был очень верующим, просто вид незнакомца и сама обстановка его настораживали, как человека старой закалки. Святогор отпустил материю и проход исчез, словно его здесь никогда и не было. Немного привыкнув к яркому свету, Демьян огляделся: небольшая комната неправильной формы с невысоким потолком. Стены увешаны разнообразными сушеными травами, чуть выше уровня головы на полке стоят различной формы и размеров банки с какими-то порошками, кореньями и настойками. В центре комнаты на полу брошен матрац, рядом с ним стоит небольшая металлическая тарелка, в которой тлеет комок сушеной травы, источая горьковатый, но достаточно приятный запах. Святогор, опираясь на палку, проследовал к своему матрацу. Усевшись на него, он взял тарелку и немного подул на траву через сделанное в маске отверстие для рта, оживляя угасающий огонь. Дым повалил сильнее. Оставшись довольным результатом, он обратился к гостям:

– Рассказывайте, с чем пожаловали? – маска оглядывала незнающих с чего начать людей нарисованными глазищами.

– Я Демьян, начальник Обсерватории, а это Никанор…

– Меня не интересуют ваши должности, звания и статусы! – Перебил шаман. – В этой комнате все люди равны. Мы – дети Предков и нет среди нас ни главных, ни второстепенных. Только духи знают, чему быть и все в их руках. Так в чем беда?

Оторопевший Демьян хотел было возразить, но сдержался. В обычной обстановке он не потерпел бы такого обращения. Но этот, оторванный от жизни Обсерватории островок, сам по себе был необычен, не говоря уже о его хозяине.

– Дело в том, – продолжил он после небольшой паузы, – что в Обсерватории стали умирать люди. В самой смерти нет ничего необычного, так же, как и в том, что умирают они во сне. Странно то, от чего они умирают. Вот, например, последний случай: человек захлебнулся. Здесь, в Обсерватории, где нет воды и водоемов. Захлебнулся озерной водой у себя в кровати во сне. Но как это возможно? Такого просто не может быть!

– Возможно все! – ответил шаман.

– Но как? – удивился Демьян.

– Во время сна наше астральное тело выходит за пределы живой оболочки. Ты, Демьян, когда-нибудь умирал во сне?

– Да… но при чем тут…

– Ты видел, ощущал свою смерть до конца? – уточнил шаман.

– Ну… я просыпался за секунду до смерти, но какое это имеет значение?

– В том-то и Суть, Демьян. Представь, что кто-то не дает тебе проснуться в эту секунду, кто-то держит тебя во сне до самого конца… Убей оболочку – останется астральное тело, душа, если хочешь. Убей астральное тело – останется лишь пустая оболочка.

– Это звучит как бред какой-то… – недоумевал Демьян. – Мы пришли за реальным советом и помощью, а в ответ получили какую-то фантасмагорию.

– Вы получили Ответ! – Отрезал шаман. – Другое дело, готовы ли вы были его услышать и принять. Если ты не видишь чего-то в темноте, это вовсе не значит, что этого не существует.

– Ну все! – вскипел Демьян, эти фантастические истории были вовсе не тем, за чем он пришел. – Спасибо за потраченное на нас время. Мы, пожалуй, пойдем.

– Иди, Демьян и возвращайся, когда будешь готов. Только помни, слепой старик не остановится… – протрубил сквозь маску шаман, вслед уходящим.

– Тьфу ты! – выругался Демьян, выйдя из помещения. – Какой еще слепой старик? Приходишь за ответом, а тебе вдогонку еще больше загадок.

Молчавший всю дорогу Никанор только удивленно хлопал глазами. Было понятно только одно, – поход не внес никакой ясности и не дал ожидаемых плодов.

***

Когда гости ушли, Святогор откинул с лица маску. Его испещренное морщинами лицо выражало озабоченность. Почесав коротко стриженную белую как снег бороду, он поднялся и, опираясь на палку, стал медленно ходить по комнате, задумчиво разглядывая свои банки, словно разыскивая что-то.

– М-да, плохо дело… – чуть слышно бубнил он себе под нос, остановившись возле одной из склянок и разглядывая траву, находящуюся внутри. – Но кто на такое способен? Какое странное видение, эти слепые глаза и лицо, как будто знакомо. Но откуда такая сила? – шаман задумчиво крутил банку в руке, глядя сквозь нее. – Странно, я никого не знаю, кто мог бы, хотя… – старик вдруг замер, выпрямившись во весь рост. Глубокая морщина пролегла между сурово сдвинутыми бровями. Быстро поставив банку на место, шаман вытащил несколько разных склянок с полки и, прихватив со стены наборы трав, бросил все это в холщовую сумку. Подняв металлическую тарелку, вытряхнув из нее остатки пепла и взяв стоящий возле стены огромный шаманский бубен, он вышел в зал. Полумрак окутывал со всех сторон. Встав по центру зала, Святогор напевая что-то еле слышно, нарисовал на земле шаманскую руну. Сев в ее центр, он достал склянки и травы. Смешав все в один небольшой комок, он бережно поджог его, пламя занялось и тут же потухло, оставаясь тлеть. Уложив комок на тарелку, шаман достал из сумки колотушку и опустив маску на лицо, взял в другую руку бубен. Дым тонкой струей поднимался к стеклянному куполу, медленно окутывая собой колодец. Слегка покачиваясь и напевая что-то, Святогор начал тихонько пристукивать в бубен. Утробный напев, напоминающий звуки варгана, эхом разносился по залу, отражаясь от стен. Напев становился быстрее и удары в бубен тоже ускорялись. Какофония голоса, бубна и эха переросла в неистовую композицию. Комок травы вдруг вспыхнул и погас. Шаман замер. Звук падающих капель замедлился и исчез совсем. Даже дым, поднимающийся из тарелки, остановился. Стекла купола затянуло льдом. И густой тягучий мрак сползая по стенам опустился на землю, поглощая остатки света.

– Что ты забыл здесь, шаман? – раздался мерзкий шепот, словно эхо звучащий отовсюду.

– Кто ты? – неуверенно спросил Святогор.

– Какая разница? Ты все равно слишком слаб! – прерывистый смех наполнил своды зала.

Святогор снял маску. Густая, словно живая тьма, поглотила все вокруг. Было сложно дышать. Выйдя из руны, шаман бросился к входу в свое жилище, но его словно не было никогда. Святогор кружил по залу, судорожно ощупывая сырые стены в поисках входа. Выбившись из сил и тяжело дыша, он упал на землю, кругом в темноте слышались странные звуки, словно какие-то существа ползают по земле и стенам, совсем близко. «Морок!» – вдруг мелькнуло в голове. Шаман вскочил и опираясь на палку вернулся в центр руны. Сев обратно, он надел маску и начал камлание, взывая к духам Предков. Чтобы сконцентрироваться, он вспомнил строчку песни, которую он написал еще До Катастрофы: «Под крики птичьих стай я слышу: Камлай!» Мерзкий шепот в голове отвлекал, мешая сосредоточиться, но усилием воли шаман настроился на удары бубна, успокаивая сердцебиение и дыхание. В какой-то момент дышать стало легче, тьма немного отступила и в сознании возник знакомый образ слепого старика. Святогор пригляделся, сомнений не было. «Корней!» – выдохнул шаман и рухнул без сил. Звуки бубна стихли и только всплески капающей где-то воды разносились под сводами зала.

– Это еще хуже, чем я думал… – озадаченно пробубнил Святогор, поднимаясь с земли.

***

Демьян вернулся домой в совершенно подавленном состоянии. На поход к шаману он возлагал большие надежды, хотя совершенно не хотел себе в этом признаваться и, не получив никаких маломальских подсказок, окончательно расстроился. Догадок не было, только имеющиеся факты, а они говорили лишь о том, что то, что происходит, просто невозможно, нереально и иррационально. Но Бог с ним, это тревожило его не так сильно, как понимание того, что не ясно, кто станет следующей жертвой и как это вычислить. Ведь не было никаких признаков, никакой хронологии. Вечером человек всем мило улыбался, а утром его находили мертвым. Демьян не боялся за себя, тем более, что он не верил во всякого рода мистику, но у него была жена и дети и мысль о том, что он не может их защитить сводила его с ума.

– Демьян, ты опять переживаешь? – Алена с тревогой заглянула в глаза мужа. Демьян промолчал, да и что было отвечать, обманывать ее что все в порядке? Это было бессмысленно, ведь Алена знала и понимала мужа без слов. – Не стоит так терзать себя, ведь чем больше гоняешься за решением, тем усерднее оно от тебя ускользает – Алена улыбнулась и обняла мужа. – Позволь решению самому найти тебя.

Демьяну не стало легче от совета, да и как можно избавиться от навязчивых мыслей, когда они колом стоят в голове. Он сидел молча, глядя в одну точку, не понимая даже с какой стороны подступиться к решению проблемы.

– Странно все это… – думал он, – бороться с мутантами, пожалуй, куда проще, их хотя бы видно, а тут… Еще и этот Святогор, тоже странный персонаж. И как я до сих пор ничего не знал о его существовании? Пожалуй, стоит повнимательнее еще раз обследовать Обсерваторию, а то Бог его знает, кто еще может тут обитать… – Демьян почесал затылок. Время было уже позднее и переживания порядком вымотали его. – Наверное, Алена права, остается только ждать и быть начеку. Завтра предупрежу всех, чтобы были внимательными и приглядывали друг за другом. И, если будет происходить что-то подозрительное, сразу сообщали мне или Никанору. Да, пожалуй, так будет правильно!

Демьян понимал, что это не решение, но хоть какой-то план, больше, правда, для успокоения самого себя. Тем не менее это подействовало на него успокаивающе и позволило ему уснуть.

Глава 2. От женщин кругом голова

– Прохор Кузьмич, уж подошли бы! – Охотник непонимающим взглядом уставился на паренька. – Я же вижу, как Вы на нее смотрите… – шептал Егор, перегнувшись через стол. Охотник и сам не заметил, как не моргая уставился на убирающую столы Веру Андреевну.

– Отстань, чего привязался! – проворчал он в ответ, – не время еще!

– А когда время подойдет, когда вы в ней дыру глазами просверлите? Так ведь можно еще сто лет ждать! – не унимался паренек.

– Ай, иди ты! Много ты понимаешь?! Нашелся, специалист. Думаешь так это просто, взял и подошел? Не-ет, тут без особой подготовки действовать нельзя, тут как охота на хищного зверя, каждый шаг должен быть взвешен и продуман! – Кузьмич ковырял вилкой в тарелке, продолжая сверлить Веру Андреевну взглядом. – А, коль я ей не нравлюсь, что тогда? – старик торжествующе посмотрел на Егора. – Во-от, а я о чем!

– Так нужно пойти да узнать – улыбаясь ответил Егор.

– Уж конечно! – рассердился Охотник, – прям так пойти, да узнать. Еще чего! Говорю, – не время еще.

– Ну тогда я сам пойду и спрошу – Егор отложил столовые приборы и, выйдя из-за стола, направился прямиком к Вере Андреевне.

– С-стой! Стой говорю! Вот зараза мелкая, попадешься ты мне! – сквозь зубы ворчал Кузьмич, но было уже поздно. Егор, улыбаясь разговаривал с женщиной, которая отложив тряпку в сторону, охотно ему отвечала. Разговор не было слышно, но они явно говорили о чем-то забавном, периодически поглядывая на Кузьмича. Старому охотнику стало дурно. Бросало то в жар, то в холод. Он пытался не обращать на говоривших никакого внимания, что-то неистово разыскивая в своей полупустой тарелке, но любопытство то и дело брало верх, и он искоса поглядывал на говорящих. Вот Егор, улыбаясь во весь рот, пальцем указал на Кузьмича, что-то объясняя Вере Андреевна, она слегка улыбнулась и, не говоря ничего в ответ, снова взялась за работу.

Егор торжественно возвращался, встречаемый стеклянным не моргающим взглядом Кузьмича, лицо которого раскраснелось так, словно в него плеснули стакан кипятка. Парень уселся за стол и принялся молча доедать. У Охотника аппетит пропал окончательно.

– Ну и что там она говорила? – как можно более безразличным тоном спросил Кузьмич, стараясь делать вид, что интересуется лишь для поддержания беседы.

– Кто? – спросил Егор, пережевывая овощи, не глядя на старика.

– Кто-кто?! – вскипел Охотник, но тут же взял себя в руки.

– А-а-а, Вы про Веру Андреевну что ли? – ехидно улыбнулся Егор, – ну, говорит, что работы много. А еще сказала, что со следующий недели с поварами будет работать, правда не знает, получится у нее или нет. Интересно, а кто тогда вместо нее столы будет убирать… – парень задумался. А когда перевел взгляд на Кузьмича, ему стало и страшно и смешно одновременно. Охотник из последних сил держался, чтобы не взорваться. Лицо побледнело и только кое-где оставались красные пятна, напоминающие аллергию. Нижняя губа нервно подрагивала.

– А про меня она что сказала? – как можно спокойнее спросил он.

– А! Так это Вам самому надо у нее спросить – ответил парень, откладывая столовые приборы в сторону и готовясь бежать.

– Ну сейчас я тебе устрою! – вскочил Кузьмич, и прихрамывая бросился догонять заливающегося смехом Егора.

***

Как можно плотнее замотав голые участки тела тряпками, Кузьмич полез на дерево. Он давно приглядел этот улей, но уж больно не хотел связываться с дикими пчелами, однако сегодня у него был план. С трудом добравшись до нужного места, Охотник полез в рюкзак. Улей был огромен и устрашающе гудел. Поняв, что замотанными руками ничего достать он не сможет, старик аккуратно снял тряпки и достав из рюкзака кусок трухлявой древесины поджог его. Повалил дым. Хорошенько обкурив улей, Кузьмич аккуратно достал немного меда и убрал его в рюкзак. Дело было сделано, все прошло как нельзя лучше. Выбросив тлеющую деревяшку, старик аккуратно пополз вниз, мысленно празднуя победу. Но в какой-то момент он неудачно поставил ногу, поскользнулся и уже было полетел вниз, но зацепился рюкзаком за ветку и повис. Ветка изогнулась, как лук под тяжестью руки Охотника и угрожающе потрескивала. Кузьмич болтался в двух метрах над землей, пытаясь зацепиться руками за ствол дерева. Кое-как ухватившись за него, он со всей силы рванул рюкзак, чтобы освободить его. Ветка отцепилась и отпружинив вверх, со всего маха ударила улей, сшибая его с дерева. Улей, падая пролетел мимо Кузьмича и разбился о землю. Разъяренные пчелы с диким гудением бросились на поиски обидчика. Так быстро старый охотник еще никогда в своей жизни не бегал. Рухнув с дерева, облепленный взбесившимися пчелами, он бежал в сторону укрытия, размахивая руками, что, впрочем, ему вовсе не помогало. Такое ощущение, что они жужжали всюду: в глазах, в ушах, в носу. Добежав до небольшого пруда, скинув рюкзак, Кузьмич нырнул в воду с головой. Пчелы яростно жужжали над водой, выжидая свою жертву, но так и не дождавшись, спустя какое-то время, улетели. Кузьмич, выбравшись мокрый, покусанный, но крайне довольный собой, ведь мед был дороже золота, поплелся в Обсерваторию.

Ужин уже закончился и в столовой никого не было, только Вера Андреевна заканчивала уборку. Кузьмич, набравшись смелости, подошел ближе и негромко кашлянул, чтобы привлечь внимание женщины. Вера Андреевна бросила на него беглый взгляд и продолжила работу, но тут же выронила из рук тряпку и испуганно прижала руки к груди.

– Господи! Прохор Кузьмич, да что же это с Вами? – встревоженно спросила она. Промокший до нитки охотник, закутанный в тряпки, поверх защитной маски, стоял перед ней, держа в опухших руках небольшой контейнер с медом.

– Вот, Вера Андреевна, это я Вам принес – торжественно произнес он сквозь маску, протягивая подарок. Женщина стояла в недоумении.

– Что это? Мед? Откуда? Да что же Вы стоите, Прохор Кузьмич? Вы садитесь, а я за чаем схожу. Вот это Вы угадали, что я мед люблю! Уж и не думала, что еще хоть когда-нибудь попробую.

Женщина усадила Охотника, а сама поспешно удалилась на кухню за чайником. Кузьмич снял с себя тряпки и маску и принялся ждать. Наскоро вернувшись Вера Андреевна чуть не выронила чайник из рук. Покусанное лицо Кузьмича распухло, левое ухо раскраснелось и оттопырилось, увеличившись в размерах. При этом старый охотник светился как начищенный самовар, улыбаясь во весь рот, глядя на женщину.

– Ох, Прохор Кузьмич, да как же это Вас так угораздило? Ведь живого места нет – причитала Вера Андреевна.

– Ах, это? Всего лишь царапины. Я даже не заметил – бахвалился Кузьмич, махнув опухшей рукой.

– И мокрый весь, хоть бы куртку сняли, заболеете ведь, нужно срочно горячего чаю с медом – засуетилась женщина.

– Для нас, охотников, дело привычное. Еще не хватало воды бояться! – гордо ответил Кузьмич, пытаясь взять кружку негнущимися пальцами.

– Ой, ну что Вы! – женщина всплеснула руками, – давайте я Вам помогу.

Сев к Охотнику поближе, она начала поить его с ложечки, периодически спрашивая, не слишком ли горячо. Кузьмич был так счастлив, что в него можно было смело заливать раскаленную лаву, он бы ничего не почувствовал.

***

В палатке все спали, в то время как женщина сквозь сон услышала странное бормотание. Не поняв спросонья что происходит, она зажгла горелку и прислушалась внимательнее. Голос доносился с кровати ее старшей дочери. Накинув халат, мать нехотя пошла в ту сторону, откуда шли звуки. Свет лампы подрагивая коснулся лица спящей девочки, и женщина онемела от ужаса. Напуганные, широко открытые глаза ребенка словно в трансе смотрели в одну точку. Девочка, как в бреду ворочалась и бормотала что-то невнятное. Отставив лампу, женщина бросилась будить дочь, но тело девочки, как тряпичная кукла, висело в руках матери, и она никак не могла прийти в чувства. Женщина в панике снова схватила лампу и побежала за помощью.

В это время в своей комнате в холодном поту, вскочив проснулся Святогор, руки его окоченели, хотя в помещении было очень тепло, изо рта шел пар, а по стенам от света горелки плясали зловещие тени.

– Корней… – прошептал старик и, схватив свои атрибуты, выскочил в зал. Он еще в прошлый раз поставил ловушку, нарисовав на земле руну «Ловец снов», которая теперь сработала. Поток темной энергии спускаясь от стеклянного купола, словно смерч, закручиваясь уходил в центр руны. Ни секунды не медля шаман надел маску и бросился в самый центр, исчезая в водовороте тьмы.

Девочка висела, отчаянно цепляясь слабеющими руками за край скалы. Это был самый сильный ее страх, – страх высоты. Дыхание перехватило от ужаса так, что невозможно было вздохнуть. Под ногами была бездна и единственная ниточка связывающая с жизнью – это скользкий камень, за который она уцепилась. Силы уже покидали ее. В голове безостановочно звучал мерзкий шепот, от которого хочется отмахнуться, убежать, спрятаться, но это невозможно и остается только одно – сходить с ума.

– Что тебе нужно от меня, старик?! – крикнула девочка, стараясь не смотреть вниз.

– Твоя смерть! – звучало отовсюду.

Девочка рукой отмахнулась от голоса, в то время как пальцы второй руки скользнули по камню. Вытянув обе руки вверх она, словно пыталась ухватиться хотя бы за воздух, закрыла глаза от страха.

– Держись! – раздался совсем другой, живой голос, и кто-то с силой схватил ее за руку. Открыв глаза, она увидела человека в маске. Шаман, лежа на краю обрыва, успел схватит руку девочки обеими своими руками. Он начал шептать заговор, амулет висевший на его запястье в виде паука, заключенного в круг, ожил. Паук покинул круг и начал ползать по держащимся друг за друга рукам, намертво сплетая их своей паутиной. Окончив дело, он вернулся на свое место.

– Не бойся, я не отпущу – прошептал Святогор, глядя в испуганные глаза девочки.

– Опять ты, шаман! – раздался шепот в голове старика. – Ты и правда думаешь, что можешь противостоять мне? – прозвенел гулкий хохот, как эхо звучащий отовсюду.

В этот момент скала, на которой лежал шаман, исчезла. Он падал вниз, видя неумолимо приближающуюся землю. Инстинктивно закрыв лицо руками, он на мгновение потерял концентрацию, но этого мига было достаточно. Прогнав наваждение, шаман понял, что было уже поздно, их руки расцепились и девочка падала в бездну…

***

Демьян вбежал в палатку вслед за обезумевшей матерью, которая тут же бросилась к постели дочери, пытаясь ее разбудить, но тщетно.

– Что тебе нужно от меня, старик? – очень отчетливо прозвучал голос девочки, не выходящей из транса. Спустя мгновение ее глаза округлились от ужаса, она закричала, отчаянно, размахивая руками, пытаясь уцепиться хоть за что-то, словно в невесомости повиснув над кроватью.

Святогор бросился со скалы пытаясь схватить ребенка, но не успел, он видел весь ужас в ее глазах, когда ее тело коснулось земли. В этот миг морок исчез, он лежал без сил на сырой земле зала, в ужасе понимая, что все кончено. Где-то капала вода. А в палатке, безутешная мать держала на руках изломанное тело дочери…

***

Демьян пребывал в глубоком шоке, пытаясь осознать то, что только что увидел, но мозг отказывался принимать полученную информацию. Задумавшись, он даже не обратил внимания на то, как в палатку вбежал Никанор с врачом. Пожилой доктор осмотрел лежащую на кровати девочку и только молча развел руками.

– Что здесь произошло? – шепотом спросил Никанор, обращаясь к Демьяну.

– Я… я сам не знаю… – озадаченно ответил он. – Мы пытались ее разбудить, но все было напрасно, да и не сон это был вовсе. Я видел, как она застыла в метре над кроватью, словно паря в воздухе, а потом вдруг рухнула. Видел, как ломались ее кости, будто она упала с огромной высоты… – Демьян взялся за виски, – это просто ужасно и невозможно! Я не понимаю, что происходит и во что верить.

Никанор молча слушал рассказ.

– Она говорила во сне, как в трансе – продолжил Демьян, – про какого-то старика.

– Старика? – переспросил Никанор.

– Да, кажется, она спросила что ему от нее нужно, прежде чем… – Демьян не договорил, махнув рукой в сторону кровати.

– Кажется про старика упоминал шаман… – напомнил Никанор. Демьян задумался.

– Действительно, как я сразу не вспомнил – произнес он самому себе, – похоже пришло время вернуться к нашему с ним разговору. Никанор, останься тут, вдруг нужна будет какая-то помощь, а я пойду навещу нашего странного друга.

Никанор кивнул в ответ, он был рад, что Демьян не позвал его с собой, потому что все эти шаманские штучки его очень уж сильно напрягали.

Несмотря на поздний час, Демьян решил не медлить с походом к Святогору. Пройдя по теперь уже знакомым коридорам, он вышел в зал. Оглядевшись кругом, в свете лампы, он так и не смог найти вход в комнату шамана. «И как ему это удается?» – подумал он про себя. Подойдя к листу металла, он приготовился постучать в него, но не успел. В стене, на которую он только что смотрел, появился проход.

– Я ждал тебя – произнес шаман сквозь маску и простер руку, приглашая войти. Демьян пригнувшись прошел в комнату, Святогор отпустив материю проследовал за ним. В комнате царил хаос, от былого порядка на полках не осталось и следа, шаман явно в спешке что-то искал. Впрочем, Демьян пришел не за тем, чтобы оценивать порядок в его жилище. Дождавшись пока шаман усядется на матраце, он хотел уже было начать разговор, но Святогор прервал его жестом.

– Я был там! – вдруг сказал он и тяжело вздохнув откинул маску на затылок. Испещренное морщинами лицо осунулось, глаза покраснели. – Я пытался ей помочь, но он оказался сильнее… – шаман замолчал, уставившись в одну точку. – Когда-то давно, – продолжил он после паузы, – неподалеку отсюда была небольшая деревня, в которой жил знахарь. Все кругом знали о нем и приходили со своими болезнями, и знахарь никогда никому не отказывал. Было у него два сына, которые унаследовали его силу. Старшего звали Корней, а младшего Святогор. – шаман снова замолчал, чтобы разжечь комок пряной травы в своей железной тарелке, жестом приглашая Демьяна присесть. Трава начала тлеть, и шаман продолжил, – город увеличивался, а вместе с ним и количество выделяемого его обитателями мусора. Нашлись дельцы, которые на месте деревни решили устроить свалку. Кого-то из жителей переселили в город, кому-то предложили деньги. Так или иначе, в конце концов все разъехались, остался только отец. Да он и не мог покинуть дом, ведь это место Силы его рода. Свалка начала расти, отравляя землю и воздух. Отца теснили и выживали и вскоре его сердце не выдержало. С тех пор Корней озлобился на людей и перешел к темным практикам. Он творил страшные вещи. Жажда мести помутила его рассудок. На свалке то и дело стали пропадать люди, а потом ее и вовсе закрыли…

– Но при чем тут невинные дети? – перебил шамана Демьян.

– Это очень тонкая грань – вздохнул шаман, – когда месть превращается в убийство ради убийства. Тьма, поглотившая душу, требует все больше и больше, и ты уже не в силах остановиться. Я думал Катастрофа положила этому конец, но ошибся.

– Но что же нам делать? Так не может больше продолжаться! – нервничал Демьян.

– Я буду бороться с ним на его территории – ответил шаман, – но все это не имеет никакого смысла, если его не найти и не уничтожить. Он слишком силен, одному мне не справиться. Вам придется отправиться на Южный полигон, туда, где он обитает, а я попытаюсь помешать ему тут.

– Но это самоубийство! – вскочил Демьян, – чтобы дойти до полигона, нужно пройти через Южное кладбище, а это невозможно!

Оба смотрели друг на друга понимая, что другого выхода нет.

***

Вернувшись от шамана, Демьян первым делом отправился к Никанору. Пересказав весь разговор со Святогором слово в слово, он откинулся в кресле, борясь с головной болью. Бессонная ночь давала о себе знать. Никанор налил из чайника, подогретого на походном примусе, две кружки чаю и добавив в них что-то из своей фляжки, уселся рядом.

– Да уж, не долго мы жили спокойно… – вздохнул он, делая глоток.

Демьян взял кружку двумя руками, будто согревая их и какое-то время отстраненно смотрел в нее, а потом тоже вздохнув, сделал пару глотков. Во рту смешался вкус чая, алкоголя и каких-то полевых трав, приятно растекаясь по телу и принося с собой долгожданное расслабление.

– Думаешь, шаману можно верить? – спросил Никанор.

– Ничего другого не остается… – ответил Демьян, смакуя напиток. Головная боль понемногу отпускала, и он снова откинулся на спинку, закрывая глаза. – Я бы не верил, если бы сам не видел наяву этих кошмаров, что происходят с людьми. Да и какой смысл ему врать? Разве, что заманить нас в ловушку, чтобы избавиться… – Демьян пожал плечами, – но зачем? Думаю, он не врет. Другое дело, как добраться до полигона, вот это загадка.

– А что же Гриша? Он же караванщиком всю жизнь был, вряд ли он все успел позабыть! – напомнил Никанор.

– Хм, и правда, поговорю с ним! С тех пор, как мы вернулись с «Московской» я его и не видел почти. Он все что-то выращивает, возится со своими растениями, как с детьми – Демьян улыбнулся, вспомнив друга, копающего грядки. – Какая хорошая настойка! – вдруг добавил он, – надо взять на заметку. Я прямо чувствую как силы возвращаются.

– А то! – засмеялся Никанор, – я плохого не посоветую! Иногда так умотаешься, что только это и спасает. – Может еще по чайку?

Демьян утвердительно кивнул. Нужно было восстановить силы, предстоял долгий и тяжелый день, и они ему точно пригодятся.

***

– Да ты с ума сошел! – изумился Гриша, вытирая руки от прилипшей земли. – Это невозможно! Да и не ходил туда никто, нечего там делать.

– Ну, раз не ходил никто, откуда ты тогда знаешь, что невозможно? – возразил Демьян. Караванщик всплеснул руками, издавая нечленораздельные звуки.

– Это гиблое место. Одно дело, когда хоть какая-то информация есть, можно худо-бедно подготовиться, а тут неизвестно чего ждать.

– У нас нет другого выхода! Следующим может быть кто угодно. Я боюсь за свою семью… – Демьян вздохнул, – если есть хоть какой-то шанс положить этому конец, мы должны им воспользоваться.

Гриша смотрел на друга, понимая, что он прав.

– Все мои карты остались на «Звездной»… – спустя какое-то время произнес он, – я не уверен, что там есть что-то полезное, но с ними было бы спокойнее. Это первое, что нужно сделать. А на полигон пойдем небольшой группой, чтобы не привлекать внимания, – только самые надежные люди. Думаю, уж с одним стариком-то мы справимся.

– Гриша, ты можешь не ходить, я ведь только пришел узнать о тех местах…

– Нет! – перебил караванщик, – ты прав, у меня тоже есть сын, а прячась и отсиживаясь мы ничего не решим. Нужно с этим покончить, чтобы снова зажить спокойной жизнью. Я подготовлюсь к походу на «Звездную», а ты набери людей.

– Хорошо – ответил Демьян, – только одного я тебя не отпущу, пойдешь с Матвеем. Гриша пожал плечами, в знак того, что не возражает.

Спустя час он был полностью собран в дорогу и, дождавшись Матвея, оба, не медля ни минуты, двинулись в путь. Матвей очень обрадовался этому поручению. У него не было уверенности, но он очень хотел по пути заглянуть на «Парк Победы». Нет, он не скучал по подземной жизни. В Обсерватории ему нравилось гораздо больше, но он скучал по старым друзьям, которых очень хотел повидать, особенно Марину.

Тем временем Демьян собрал в столовой тех, кого решил взять с собой в поход.

– Итак, друзья, – начал он, – как всегда, говорю всем, что предстоящая миссия добровольная, кто не хочет идти, может остаться, тем более что риск велик.

– Да никто, блин, не откажется! – усмехнулся Бугор. – Мы тут все рисковые.

Собравшиеся одобрительно закивали. Демьян улыбнулся, он и не сомневался, что так и будет, и уже начал привыкать к резким, на первый взгляд, но преданным ребятам Бугра. Подробно изложив суть дела, он попросил всех еще раз хорошенько все обдумать и тех, кто решит идти, быть утром в условленном месте, готовым к походу.

***

– Что мы ищем? – спросил Матвей, зажигая горелку. Безжизненный спуск на «Звездную» черной бездной опускался глубоко под землю. Пахло затхлостью и сыростью, даже сквозь защитную маску. Ноги скользили на покрытых плесенью ступенях эскалатора, поэтому приходилось спускаться медленно, выверяя каждый шаг.

– Карты – коротко ответил Гриша, поежившись, вспоминая годы проведенные на этой станции. – Директор всегда таскал их с собой. Последний раз видел его в вагоне, в котором он ждал победы, видимо там он и остался… – оба попутчика с ненавистью ухмыльнулись. Добравшись до платформы, они увидели вагон (долго им искать его не пришлось), который стоял на том же самом месте, где последний раз его видел Гриша. Кругом на земле валялись обглоданные крысами кости чекистов, сами крысы шныряли повсюду, прячась в темноте. Гриша шагнул в вагон, Матвей остался у входа, держа под прицелом окружающее пространство.

В вагоне все осталось нетронутым: перевернутая в момент схватки мебель, разбросанные вещи, все покрылось толстым слоем пыли и, если бы не она, можно бы было подумать, что люди были тут совсем недавно. У рычагов на полу лежало высохшее тело. По каким-то причинам крысы его не тронули, и оно просто усохло, почернев. Кожа обтянула скелет, застыв гримасой на лице поверженного Диктатора.

«Ты и при жизни выглядел не лучше» – подумал Гриша, отпихивая мумию ногой, чтобы подобраться к шкафу. Иссохшее как папье-маше тело, захрустев, развалилось на части. Достав из шкафа ворох карт, караванщик разложил их на столе. Бегло просмотрев их, он утвердительно кивнул головой и наскоро сложив, убрал их в рюкзак.

– Готово! Можем уходить! – сказал он Матвею, выйдя из вагона. – Завтра выходим на «полигон», нужно пораньше вернуться, разобраться с картами и подготовиться. Сталкер кивнул в ответ. Он был расстроен, что не получалось попасть на «Парк Победы», но понимал, что иначе им не успеть и поэтому, дав себе обещание обязательно вернуться потом, отбросил эти мысли.

– Нашел что искал? – спросил он Гришу. Караванщик утвердительно кивнул и оба направились к выходу. В пустой подземке звуки шагов, подхваченные эхом, рикошетя от стен, исчезали в темноте. Отвыкшим от метро сталкерам было не по себе. На заброшенной станции они сами не заметили, как ускорились, желая побыстрее увидеть дневной свет. Почти добравшись до эскалаторов им все же пришлось остановиться. Из туннеля на «Московскую», показался тусклый свет и послышался звук приближающихся шагов. Сталкеры потушили горелку и спрятались в первое попавшееся укрытие, но, как оказалось, напрасно. Небольшое лохматое существо, стремительно выбежало из туннеля и рыча бросилось к этому месту, но подбежав ближе, врезалось в оторопевшего Матвея и, сбив его с ног, принялось лизать его маску.

– Берта! – вскрикнул Матвей, обнимая собаку, которая радостно виляла хвостом. Гриша выдохнул и опустил оружие. Из туннеля вышла группа из пяти человек. Матвей не мог поверить своим глазам, сразу узнав среди них Богдана.

– Вот так встреча! – обрадовался Богдан, широко расставляя руки, чтобы обнять молодого сталкера, который только успел встать с земли. Но в этот момент из-за его спины выбежал невысокого роста худенький человек и повис на шее Матвея

– Матвей, как я рада! Я думала, что больше Вас не увижу – раздался из-под маски знакомый голос.

– Марина! – строго сказал Богдан, но по его интонации было слышно, что он улыбается. – Дай человеку в себя прийти, а то он похоже язык проглотил. Матвей и правда не верил своему счастью. Девушка отступила на шаг назад, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Но как?! – выпалил он.

– Мы научились на горьком опыте, – ответил Богдан, – и теперь постоянно контролируем «Московскую» и «Звездную», чтобы не поселилось незваных гостей. Правда, нужно сказать, до вас двоих тут никого и не было – старый сталкер рассмеялся. – А Марина, – поймав взгляд Матвея, продолжил он, – сама решила ходить с нами. – Богдан развел руками. – Упрямая, пришлось согласиться. Да и Берта ее слушает лучше всех.

Марина и правда сама напросилась. Узнав от матери, почему Дима так поступил, девушка несколько дней не отходила от его постели, пока врачи боролись за его жизнь. Ей так хотелось объясниться, поговорить, снова почувствовать ту легкость, которую ощущаешь рядом с дорогим тебе человеком. Но он так и не приходил в сознание, а прогнозы были неутешительными. Потом приехали Димины родители и увезли его. Марина слышала, что где-то есть станция «военных медиков», на которой лучшие врачи, и верила, что Дима теперь там и все у него будет хорошо. Но с тех пор она осталась совсем одна. Это одиночество сводило ее с ума и поэтому, как появилась возможность, она сразу записалась в бригаду отца и не пропускала ни одного похода по заброшенным станциям. Это хоть как-то отвлекало ее и теперь она была очень рада, встретив старого друга.

– Ну, а вы какими судьбами тут? – спросил Богдан, – явно, ведь не просто прогуляться решили!

Матвей рассказал о том, что происходит в Обсерватории и какой у них план. Старый сталкер очень внимательно слушал рассказ.

– Такие смерти происходят не только у вас… – сказал он, когда Матвей закончил, – последнее время и на «Парке Победы» неспокойно. Только у нас никто не мог их никак объяснить. Твой рассказ кажется фантастикой, да только я сам пару раз видел, как это происходит наяву и с тех пор могу поверить во все что угодно… – Богдан на мгновение задумался. – И я иду с вами, моя помощь может пригодиться.

– Помощь опытного бойца нам точно не помешает – согласился Гриша.

– Но как же! – всполошилась Марина, – я тоже пойду! – девушка скрестила руки на груди, приняв упрямую позу.

– Еще чего! – вскипел Богдан, – а кто за матерью присмотрит? Собралась она!

– Но…

– Никаких «но»! – отрезал Богдан, да так, что спорить с ним уже не хотелось. Марина заметно расстроилась. Матвей подошел и обнял ее за плечи.

– Не переживай, обещаю вернуть в целости и сохранности! – утешал он девушку.

– П-п-правда? – Марина подняла на него мокрые глаза.

– Сам приведу, обещаю! – клялся Матвей.

– Хорошо, я Вам верю, – немного успокоилась девушка, – но только если Вы тоже придете, а то и поговорить толком не успели.

– Вот ведь зараза! – улыбнувшись, выругался Богдан, – посмотри-ка на нее, уже условия ставит.

– Да, обещаю – ответил довольный Матвей.

Назначив вместо себя старшего и попрощавшись со своими, Богдан присоединился к обсерваторцам и группы разошлись, каждая пошла в свою сторону.

***

– Вот это да! – Демьян не мог скрыть радости, протягивая руку старому знакомому.

Богдан к этому моменту только успел снять защитную маску и с любопытством озирался по сторонам. Однако заметив приближающегося Демьяна, сам расплылся в улыбке. Обычно хмурое лицо пожилого сталкера теперь сияло.

– Вот, напросился к вам, надеюсь, для меня найдется место, в вашей компании – сказал он, пожимая руку Демьяну.

– А то! Тебе всегда рады!

– Богдан, красава! – раздался голос из-за спин уже собравшихся зевак, многие из которых впервые видели незнакомца. Раздвигая их огромными ручищами, из толпы вышел Бугор и, минуя протянутую Богданом руку, обнял его как старого друга. – Вот это компашка у нас собирается! Да с такими парнями, мы кому хочешь наваляем! – радовался он, хлопая сталкера по плечу. Богдан был крайне тронут теплой встречей.

– Демьян, у нас не так много времени. – Нетерпеливо напомнил Гриша, – пойду посмотрю, что удалось добыть на «Звездной», встретимся за ужином. – Убедившись, что Демьян его услышал, караванщик отправился к себе.

– Да, пожалуй, Гриша прав, времени и правда на разговоры, к сожалению, мало. Матвей, размести гостя, ему нужно отдохнуть, скоро ужин, тогда все и обсудим.

Все разошлись по своим делам. Демьян отправился убедиться, что все готово к походу. Он полностью доверял Никанору, но все еще никак не мог избавиться от старой привычки все контролировать. А Матвей тем временем предложил Богдану остановиться у него, с чем сталкер охотно и согласился. Места у Матвея было предостаточно, да и поговорить им было о чем.

– Вот не пойму, как вам удается ходить через болота? – удивлялся Богдан.

Матвей только пожал плечами.

– Говорят мутанты признают Демьяна. Но как? Это только ему одному известно. Слухов-то много ходит, чего только не навыдумывают, только сам он об этом ничего не говорит, а другим я не верю.

– Да причем тут Демьян? – вмешался Бугор, – есть тут один тип… – громила понизил голос до шепота, и на всякий случай осмотрелся по сторонам, нет ли рядом лишних ушей – Охотником кличут. Дед дедом внешне, без слез-то и не взглянешь, да только они его боятся.

– Как так? – удивился Богдан.

– А вот так! Сам видел, как он одного жуткого мутанта голыми руками на части порвал. Так с виду и не скажешь, сам будто чуть живой, – еле-еле душа в теле. Но тут видна старая закалка. Все хочу пообщаться с ним, опыт все-таки! Может чему научит новому.

Так за разговорами троица дошла до палатки Матвея. В это время Гриша вернулся к себе и, наскоро убрав со стола, разложил на нем принесенные карты. Огромная кипа, по большей части была бесполезной, по крайней мере для предстоящего похода. Однако кое-какие из них все же могли пригодиться. Просмотрев несколько чертежей, Гриша сел на стул и задумался. Он всегда ходил в походы, четко понимая маршрут и все опасности которые могут поджидать на пути, а тут вся хоть мало-мальски известная и понятная информация обрывалась в лучшем случае на половине пути. Это удручало. Так он и сидел, задумчиво перебирая пальцами уголки карт, пачкой сложенных на столе. Странное ощущение тонкой, словно калька, бумаги под руками привлекло его внимание. Отодвинув в сторону карты, лежащие сверху, Гриша достал из пачки полупрозрачный лист бумаги с нанесенными на него странными символами и линиями. Лист пергамента не был похож на карту, хаотично нанесенный рисунок скорее походил на мазню сумасшедшего. Однако, в углу на этом листе стояла пометка, сделанная рукой Директора, а это означало, что лист имеет особую важность. Гриша упорно пытался понять, что это, какое имеет значение, когда в палатку вошел Никита и позвал отца на ужин. Отложив загадочный лист до подходящего времени, караванщик вместе с сыном отправился в столовую.

***

– Слух, Егорка, а Вера Андреевна где? – Кузьмич шарил глазами по столовой в поисках женщины.

– А? Что?

– Что, что? Что надо – проворчал старик, – если не знаешь, так и скажи: не знаю!

– Отчего же не знаю, – возмутился парень, – приболела она, дома.

– Хм… – пробубнил Охотник и принялся ковырять еду вилкой. После завтрака, так ничего и не съев, он оделся по-походному и отправился на поверхность. В дни, свободные от охоты, он был предоставлен сам себе и сегодня был как раз такой день. Выйдя на улицу, он вдохнул через маску теплый летний воздух. Какое-то странное, грустное и тревожное настроение одолевало его. Выйдя на небольшую поляну, густо заросшую зеленью, он нарвал небольшой букет полевых ромашек, не потому, что они ему очень нравились, а потому что в других цветах он совсем не разбирался. И, собравшись с мыслями, отправился навестить больную. Довольный собой и прокручивая в голове все возможные варианты разговора, он приблизился к входу в палатку Веры Андреевны. Но протянув руку чтобы войти, вдруг замер, поняв, что не готов. Волнение, как цунами обрушилось на старика сомнениями, и он стоял у входа переминаясь с ноги на ногу, не зная идти или не идти.

Вера Андреевна с утра чувствовала себя неважно. Слабость и головная боль доставляли беспокойство, и она решила денек отлежаться, чтобы не разболеться совсем. Женщина лежала на заправленной кровати и читала книгу, не особо вникая в ее смысл. Не привыкшая к отдыху, она читала только чтобы скоротать время. Услышав какое-то шебуршение у входа, она отложила чтиво. Кто-то неуверенно мялся у входа, не решаясь войти. Это было любопытно, и она решила подождать развязки этих событий, ей стало азартно весело на душе. Время шло, но ничего не происходило, загадочный человек и не входил, и не уходил прочь. Она отчетливо слышала звуки мнущегося и переступающего с ноги на ногу человека, который что-то настырно бубнил себе под нос. Любопытство одолевало женщину и, подождав еще немного, она окликнула незнакомца. Фигура замерла, и в какой-то момент Вере Андреевне показалось, что незнакомец сейчас просто сбежит. Но вот в проходе неуверенно показалось взволнованное лицо Кузьмича.

– Вера Андреевна, я слышал, что Вы приболели… – начал он чуть ли не шепотом, но поняв, что звучит такой тон как минимум глупо, тут же перешел на солдатско-строевой, – вот, пришел справиться о Вашем здоровье.

Женщина улыбнулась, видя, как нервничает Охотник.

– Проходите, Прохор Кузьмич, не стойте в проходе – сказала она, присаживаясь на кровати, и жестом приглашая Охотника к чайному столику, стоящему рядом. Кузьмич в туннельном зрении, не видя ничего кроме Веры Андреевны, прошел прямиком к столику и присел на краешек стула, молча уставившись на женщину.

– А это у Вас что? – спросила она, указывая на то, что он принес и держал в руке.

– Ой! – опомнился Кузьмич, и протянул женщине букет, не отрывая глаз от ее лица. Вера Андреевна с недоумением смотрела на цветы, едва сдерживая улыбку. Старый охотник вначале не понял, что происходит, но, когда посмотрел на свой подарок, начал густо краснеть. Он и сам не заметил, как, стоя у входа, решая идти или нет, ободрал у ромашек все лепестки и теперь держал в руке лишь желтые кругляши на зеленых веточках. От такого казуса у него перехватило дыхание, поднялось давление, лицо покраснело, и он не знал, что сказать в свое оправдание.

– А Вы знали, Прохор Кузьмич – улыбаясь спросила женщина, принимая букет, – что ромашка – это отличный антисептик?

Охотник только молча хлопал глазами, приходя в себя.

– И как Вам удается так все время угадывать? – женщина налила две кружки чая и, оторвав несколько соцветий, бросила их туда, – вот теперь у нас не просто чай, а целебный напиток. А главное, как это Вы угадали, что я не люблю беспорядок и сразу все лишнее оторвали?

Кузьмич совсем потерялся. Оглядевшись кругом, он только сейчас заметил идеальный порядок. В отличие от своего жилища, где он разве что сапоги под подушкой не хранил, тут были чистота и свежесть. За исключением грязных следов, тянущихся от входа прямиком к его стулу. Старик побледнел, стараясь незаметно спрятать ноги в грязных ботинках под стол. Но женщина, казалось, этого совсем не замечала.

– А я думала никто и не заметил, что меня нет, такой уж я человечек, непримечательный… – сказала она, отпив отвару.

– Ну что Вы, как же это? – возразил Охотник.

– Теперь я буду знать, что обо мне кто-то думает. Знаете, как это приятно, когда о тебе кто-то думает? – улыбнувшись, спросила она, глядя на старика, который только пожал плечами в ответ.

– А как Вы себя чувствуете? – спросил он.

– Да вот, если бы не головная боль, так все хорошо было бы, а так с утра мучаюсь, ничего не помогает.

Старик засуетился.

– Есть у меня одно средство, я сейчас! – выкрикнул он, выбегая из палатки.

Прибежав к себе, он долго рылся в разбросанных вещах и вот из груды носков и штанов вытащил помутневшую банку с какой-то жидкостью. Постучав по стеклу и убедившись, что все в порядке, он довольный отправился обратно. Зайдя в палатку Веры Андреевны и сделав пару шагов, он вдруг опомнился и вернувшись обратно оставил ботинки у входа, надев тапки, стоящие там же. Грязных следов на полу уже как не бывало. «Волшебство какое-то» – подумал Кузьмич, ведь у него в палатке грязь имела свойство засыхать слой за слоем, но, чтобы вот так вот за несколько минут, пропадала, – удивительно! Вера Андреевна с любопытством смотрела на принесенное Охотником лекарство, даже не предполагая, что там могло бы быть.

– Вот Вера Андреевна, последняя осталась, от всего помогает, у меня, когда спина болит или колено, я использую. Охотник открыл банку и пошарив в мутной воде рукой, достал из нее что-то, протянув женщине ладонь. На ладони лежало нечто черное и небольшое, которое вдруг зашевелилось. Вера Андреевна, вскрикнув, в ужасе отпрянула от руки.

– Ой, нет, нет, уберите это! – причитала она.

– Не переживайте Вы так, это всего лишь пиявка, – Кузьмич с недоумением убрал руку, – они совершенно безобидные, а, главное, – полезные.

– Ага, а выглядят как-то не очень полезно! – женщина с отвращением посмотрела на руку Кузьмича в которой извивался черный червяк. – Я конечно слышала про них, но выглядит она отвратительно.

– Ну да, они не очень симпатичные, зато помогают!

– Это, наверное, ужасно больно… – женщина поморщилась, представив вцепившуюся в нее пиявку.

– Вовсе нет, хотите покажу? – спросил Охотник.

– Ой, правда, очень интересно – женщина придвинулась ближе. Кузьмич закатал штанину и высадил пиявку себе на ногу. Время шло, а пиявка ползала вокруг колена, не зная куда прицепиться.

– Чего это она? – поинтересовалась женщина, – может она старая? Может у нее зубов нет? Чего это Вы мне самую старую пиявку принесли? – смеялась Вера Андреевна, Охотник тоже улыбался во весь рот. Но вот пиявка остановилась, и Охотник вздрогнул.

– Что случилось? – вскрикнула женщина, – вцепилась? – Охотник, стиснув зубы, кивнул. – Что-то Вы побледнели Прохор Кузьмич. А она из Вас всю кровь так не выпьет? А то как же мы без Охотника будем?

Кузьмич ухмыльнулся.

– Не родилась еще та пиявка, чтоб Охотника погубить! – оба засмеялись.

– Знаете, Прохор Кузьмич, а ведь и правда пиявка помогает, хоть она и у Вас на ноге, а у меня голова почти прошла, – смеялась женщина. – Как хорошо, что Вы зашли, Вы настоящий друг.

Они еще долго пили чай и разговаривали, но старый охотник уже не был так счастлив. И только вечером, вернувшись в свою палатку он дал волю отчаянию. Упав в свое кресло, он огляделся вокруг. От всех разбросанных и любимых вещей как никогда сквозило одиночеством. Он физически ощутил ту пропасть, которая появилась между ним и его мечтой, когда прозвучало слово «друг». На автомате достав из тумбочки бутылку сивухи, он налил себе целый стакан. «О чем я только думал? Борода седая, а бегаю как мальчишка» – пробубнил он себе под нос, выпивая сивуху. Пиявка, которая все еще висела на ноге, почуяв отраву, отвалилась.

***

Выпив еще пару стаканов, Кузьмич и сам не заметил, как уснул. В себя он пришел от того, что кто-то настойчиво дергал его за руку. С трудом открыв глаза, Охотник увидел перед собой Веру Андреевну.

– Прохор Кузьмич, беда! Егор! – причитала она, продолжая дергать старика за рукав. Спросонья Охотник никак не мог понять, что происходит. Он сел в кресле, растирая виски и не понимая, что от него ждут, что он должен сделать. На часах была глубокая ночь.

– Да, Прохор Кузьмич, нужно срочно бежать! Говорю же, – беда! Вы у меня единственный друг, мне не к кому больше обратиться.

– Да что случилось-то? – сиплым голосом спросил старик, пытаясь завязать шнурки на ботинках, но пальцы его не слушались.

– Егор, он кричал во сне и его никак не разбудить. Меня послали за помощью, как Вы не понимаете – совсем разнервничалась женщина. Кузьмич хлопал глазами, уставившись на встревоженную Веру Андреевну.

– Демьян сказал, в случае чего, к Святогору бежать – торопила она.

– К Святогору, к какому такому Святогору? – совсем запутался Охотник.

Поняв, что так можно долго объяснять, Вера Андреевна схватила Охотника за руку и потащила за собой. Кузьмич, спотыкаясь поплелся следом, пытаясь разобраться куда его ведут, но сивуха, еще гуляющая по жилам, мешала сконцентрироваться. Они долго петляли по пустым и сонным коридорам, освещая себе путь горелкой. Старый охотник удивленно озирался по сторонам, он никогда не был в этой части Обсерватории. Наконец, свернув за угол, они вышли в просторный круглый зал. Резкий порыв ветра потушил огонь в лампе и все кругом погрузилось во мрак. Над стеклянным куполом зала висела полная луна, как одинокий прожектор в темном небе. Ее тусклый свет, проникая сквозь мутные стекла, столбом опускался вниз, до самого пола. Кузьмич, немного привыкнув к полумраку, пригляделся. В центре светового круга как вихрь кружилась странная черная субстанция, словно пытаясь выйти за четко очерченные границы света. Именно это вращение и создавало эти резкие порывы ветра, а может и наоборот, Кузьмич никак не мог этого понять. Он подошел ближе, пытаясь разглядеть необычное явление. Субстанция словно живая, то превращалась в пыль, напоминая песчаный смерч, то концентрировалась в почти осязаемый плотный сгусток. Интенсивность оборотов все нарастала. Старый охотник как завороженный подходил все ближе, не отрывая глаз от происходящего действа и остановился лишь на границе круга.

– Стой! Дальше нельзя! – вдруг услышал он незнакомый трубный голос у себя за спиной. Резко обернувшись в полумраке, он увидел перед собой чудовище, с рогами и черными перьями на лице. В ужасе отпрянув, он сделал шаг назад и наступив на свои шнурки, которые так и не успел завязать, упал прямо в круг света. Черная субстанция тут же метнулась в сторону Охотника, полностью поглощая его.

– Дурак!.. – выдохнул Святогор и бросился следом, исчезая в потоке темной энергии. Которая схлопнулась сразу, как только он исчез.

Вера Андреевна в ужасе стояла одна в пустом зале, не понимая, что делать дальше.

Глава 3. Явь и навь

Непроходимая чаща. Черные безжизненные стволы деревьев, покрытые мхом и плесенью, словно корявые пальцы, торчащие из земли, густо сплелись голыми ветками над головой, закрывая серое небо. Ни звука, такая тишина, что отчетливо было слышно свое дыхание. Ноги по щиколотку погрузились в болото, выдавливая на поверхность мутную, зловонную жижу. Святогор озирался вокруг, пытаясь понять где оказался. Одно дело сознательно войти в транс, другое спонтанно нырнуть, как того требовала экстремальная ситуация, только теперь он не знал где находится и поэтому ощущал растерянность.

«И где теперь искать Кузьмича, если не понимаешь даже где находишься сам?..» Все пошло наперекосяк. Святогор задумчиво почесал бороду, но тут же одернул руку, которая вместо бороды, нашла лишь щетину. Шаман убрал ногу и пригнулся ниже, к образовавшейся в оставшемся следе, луже. Из темной воды, как из зеркала на него смотрело его собственное отражение. Святогор схватился руками за свое лицо, не понимая, что происходит. Это бесспорно был он, только лет сорок тому назад, совсем молодой и полный сил. Но как это возможно? Старик задумался. В трансе, когда он сознательно в него погружался, он оставался самим собой и лишь во снах всегда видел себя молодым. Святогор нащупал рукой дорожную сумку, все атрибуты были на месте. На спине, на толстом кожаном ремне висел бубен, а на затылке Маска Предков и только вместо обычной палки, на которую он всегда опирался при ходьбе из-за боли в коленях, был посох с белой сферой на конце.

«Хм, все как во сне» – подумал шаман и для проверки начал читать заговор, сфера на конце посоха засветилась приятным белым светом, разгораясь все ярче. Сомнений не было, это сон. Но разбираться с этим не было времени. Нужно найти Кузьмича, пока длится это пограничное состояние. А поразмышлять можно и в движении. Потушив сферу, в которой пока не было необходимости, шаман вытащил из сумки кости с нацарапанными на них символами и подбросил их. Кости упали, указывая дорогу и, убрав их обратно в сумку, шаман отправился в путь. Крепкие ноги уверенно шагали по болоту, в этом было что-то приятное и давно забытое. Святогор на секунду представил, как бы сейчас ковылял, останься он стариком, и улыбнулся. Но отвлекаться не стоит, тут же одернул он себя.

«Самый главный вопрос, когда я найду Кузьмича, если конечно найду, – как вытащить нас обоих обратно? Есть один заговор, но сработает ли он… И пробовать нельзя, ведь если сработает, меня выкинет обратно, а Кузьмич останется тут и тогда все пропало. Остается только надеяться…» Шаман шагал по лесу, петляя между деревьев, которые бесконечной стеной вставали перед глазами. Унылый пейзаж совсем не менялся и засомневавшись шаман еще раз проверил выбранный маршрут. Кости упорно утверждали, что все верно, других вариантов не было, оставалось только довериться. Начинало темнеть. Впрочем, в густом лесу и так царил гнетущий полумрак, к которому глаза почти привыкли, но тьма сгущалась все сильней. Вот деревья потихоньку расступились и Святогор вышел из Мертвого леса. Черные безжизненные стволы, цепляющиеся друг за друга кривыми ветками, были позади, но в носу еще оставался запах гнили и болотной сырости. В ночном мраке едва ли что-то было различимо и протянув свой посох вперед он начал шепотом читать заговор. Сфера на конце посоха разгоралась все сильнее, освещая пространство вокруг белым люминесцентным светом. Уходящее вдаль поле скрывала ночная мгла, от сырой земли поднималась зеленоватая зловонная дымка, в которой едва различимо стояли ожившие мертвецы, восставшие словно из самого ада. Они стояли неподвижно, слегка покачиваясь, уставившись на странника своими пустыми глазницами.

– Ты не пройдешь, Шаман! – раздался голос в голове Святогора. – Мы здесь хозяева, твоя магия слишком слаба, – этот голос эхом звучал в самом сознании Святогора.

«Ну вот, началось..,» – прошептал шаман сам себе и почувствовал, как его ноги начинают увязать в сырой земле, как в трясине, медленно погружаясь в нее. Перед глазами возник образ седовласого старца. Старец злобно скалился, глядя своими слепыми глазами прямо в душу шаману.

– Ты слишком слаб! – повторялось отовсюду и невозможно было понять, звучит ли голос наяву или только в его голове. Этот голос сводил с ума, подавлял волю, стирал грань реальности и вымысла. Сфера начала затухать и почти погасла. Мертвецы стояли напротив, слегка покачиваясь в густом тумане, уставившись своими пустыми глазницами на сходящего с ума человека.

Вдруг в небе раздался крик, похожий на крик чайки. Святогор усилием воли поднял глаза вверх и замер от изумления. Огромный черный ящер, в черной чешуйчатой броне падал с неба, сложив свои перепончатые крылья. На спине ящера стоял всадник в доспехах, сделанных из кожи птеродактиля, и размахивал непропорционально огромным мечом.

– М-м-мать… Кузьмич? – Святогор не верил своим глазам. Голос старца в голове стих и сфера вспыхнула с удвоенной силой. Шаман кивнул и на лицо упала Маска Предков, выхватив из-за спины бубен, раскачиваясь из стороны в сторону, Святогор напевал заклинание, стуча сферой по натянутой коже бубна. В тяжелом небе начали сгущаться черные тучи, закручиваясь в воронку. Поднялся ветер, гремел гром и засверкали молнии. В это время ящер, опустившись до самой земли, снова издал крик, извергая из груди пламя, сжигая все на своем пути. Мертвецы бросились в бой.

Кузьмич спрыгнул в самую гущу скопления врага, яростно размахивая мечом. Мертвецы разлетались в стороны, разрубленные пополам, но тут же срастались обратно и вставали снова. Видя это, шаман все неистовее читал заклинание, потом вдруг поднял сверкающий посох над головой, небо разверзлось и под оглушительный грохот грома в сферу ударила молния, отрикошетив сверкающим разрядом она вонзилась в клинок Кузьмича, извергая столбы искр и воспламеняя его. Горящий металл рубил мертвецов, превращая их в пыль.

Шаман наскоро очертил вокруг себя руну и ударил посохом в землю. Яркий свет, создавая купол, словно щит окружил его, защищая от нечисти. Нащупав свободной рукой амулет, висящий на шее, Святогор прислонил его ко лбу. Амулет в виде глаза заключенного в треугольник, коснувшись кожи лица, превратился в живой глаз где-то посередине лба. Шаман закрыл глаза и сосредоточился. Веки третьего глаза медленно открылись и морок пропал. Все нереальное вдруг исчезло, осталось только поле, в котором Кузьмич, с развязанными шнурками от кого-то яростно отбивался охотничьим ножом. Приглядевшись еще внимательнее, шаман увидел вдалеке лежащую на земле фигуру мальчика, поджавшего ноги и в страхе закрывающего лицо и голову руками.

Материализовав амулет обратно, шаман открыл глаза. Он ни разу не видел Егора, но сомнений не было, что это был он. Бедняга вжимался в землю, панически боясь обступивших его мертвецов. Видя эту картину, шаман пришел в ярость. Пошарив в сумке рукой, он достал оттуда небольшой флакон с мутной вязкой жидкостью и сорвав крышку, залпом выпил ее. Стиснув от злости зубы, он надел маску, которая словно живая тут же стянулась на затылке, став вторым лицом. Нарисованный рот скривился в оскале, обнажая огромные белые клыки. Упав на одно колено и упершись рукой в землю, шаман увеличивался в размерах. Кости хрустели, вытягиваясь и обрастая мышцами, одежда рвалась по швам, а голая кожа покрывалась густой белоснежной шерстью. Спустя мгновение, он поднял к небу свои абсолютно черные глаза и издав протяжный вой выскочил из защитного купола. Зелье действовало не долго, поэтому Святогор тут же устремился к Егору, разрывая всех, кто вставал на его пути, своими мощными когтистыми лапами. В это время Кузьмич яростно бился, прикрываемый своей огромной птицей. Мертвецы наступали со всех сторон, но он уверенно продвигался к Егору.

Когда до парня оставалось совсем немного, шаман почувствовал, что действие зелья подходит к концу и собравшись с силами сделал пару мощных прыжков, приземляясь возле лежащего юноши уже в образе человека. Перевоплощение отняло много сил и нужно было срочно уходить. Не медля ни секунды он начал читать заговор, рисуя на земле пентаграммы, которые оживая сами расползались в нужные места, образуя собой круг, в центре которого, вначале неуверенно, а потом все сильнее и сильнее, появился столб белого света. Все было готово.

– Уходим! – крикнул он Егору и, схватив его за воротник, не дав прийти в себя, затолкал в круг. Парень испуганно озирался по сторонам пока свет поглощал его.

– Кузьмич, уходим! – крикнул Святогор. Свечение начинало ослабевать, но Охотник словно не слышал, продолжая рубиться с нечистью. В это время птеродактиль, подхватил его своими лапами и, вырвав из гущи бойни с мертвецами, забросил прямо в столб света. Следом моментально нырнул Святогор. Портал захлопнулся.

Кузьмич открыл глаза, лежа на мокром полу, в центре зала со стеклянным куполом вместо крыши, рядом лежал Святогор, тоже потихоньку приходящий в себя.

– Ну ты даешь Охотник – чуть слышно сказал шаман, пытаясь встать, опираясь на локти.

Вера Андреевна, которая все это время так и стояла в зале, не зная что делать, бросилась помогать.

– Прохор Кузьмич! Святогор! – выкрикнула она, подбегая к ним, – когда вихрь исчез, я увидела, что вы оба тут лежите. Пыталась вас будить, но ничего не вышло. Боже! Как же я испугалась! – тараторила женщина.

– Не переживайте, уже все позади – прокряхтел шаман, ковыляя к своей каморке – и с Егором все в порядке… Ну, Прохор, ты, однако… – бросил он вслед и одобрительно покивал головой, исчезая за материей.

***

– Да что вы там бубните? Голова от вас разболелась! – раздраженно ворчал Кузьмич и не дожидаясь ответа снова закрыл глаза, усердно растирая пульсирующие виски, хотя это совершенно не помогало.

Егор так увлеченно рассказывал Никите свой увиденный вчерашней ночью сон, что не сразу отреагировал. Никита слушал его разинув рот.

– Прохор Кузьмич, мы на охоту-то идем сегодня? – неуверенно спросил он, глядя на захворавшего старика. Ребята с раннего утра ждали выхода, который все время откладывался из-за того, что Охотник никак не мог собраться с мыслями после бессонной ночи.

– Ишь ты какой умный, посмотрел бы я на тебя! Как соберусь, так и пойдем, а пока, потише там! – язвил в ответ старик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.