Кирилл Кудряшов
Под крылом

Посвящается

Лермонтовой Татьяне Эдуардовне,

Сельме Лагерлёф.

Лес помнил многое.

Он помнил себя как единое целое, не имеющее названия. Помнил, как пришли люди с инструментами, и назвали его Верхне-Обским бором. Помнил, как люди, вгрызаясь в него безжалостными топорами и пилами, разделили его на две части, названные ими Заельцовским и Инюшенским бором.

Но нас с вами не интересует столь далекое прошлое. Пока не интересует.

Не интересует нас с вами и та часть когда-то могучего целого, что ныне зовется Инюшенским бором. Если в нем и есть магия, то эта магия никак не коснется двух молодых людей, сидящих сейчас у костра под сенью сосен бора Заельцовского.

А вот та магия, что осталась в Заельцовском бору, могла бы нас очень сильно заинтересовать…

Лес чувствовал ее. Чувствовал, как свою часть. Как человек ощущает прыщ на носу, так и лес чувствовал внутри себя вкрапление могучей инородной магии. Вот только в отличие от человека, пытающегося выдавить прыщ, лес не торопился делать то же самое. Все, что попадало в лес, становилось его частью. Грибники, уверенно говорившие: "Я знаю дорогу, не беспокойся!" понимали это как никто другой.

Некогда привнесенная в лес магия изменяла его, словно забытый на поляне кусок плутония. Грибники, пока не ставшие частью леса, частенько замечали, что поблизости от этой поляны белый гриб, который вот вроде бы только что был перед твоими глазами, мгновенно исчезал куда-то, стоило лишь на секунду отвести от него взгляд. А одна сова, темной ночью спикировавшая с небес на скромную мышку, шуршащую в хвое, вдруг получила неслабый хук правой мышиной лапой и решила стать вегетарианкой или хотя бы перейти на рыбу.

История этой совы, в общем-то, тоже достойна внимания, потому что поймав на той же поляне небольшую щуку парой ночей спустя, сова много думала об изменчивости материи и истончении реальности и даже испытала странное желание выдолбить клювом на сосне слово "Пря-здря-вля-ю", но на сосне уже было кем-то вырезано "Катя + Коля = удвоение ВВП", что окончательно поставило сову в тупик.

Впрочем, история совы нас тоже не интересует, потому что этой ночью та сова была уже далеко от поляны, целиком и полностью завладевшей нашим вниманием. А вот парень и девушка развели костер как раз на ней.

На той самой поляне.

Если бы мы с вами могли говорить на языке леса, если бы могли спросить у него, чем эта поляна примечательна, лес наверняка ответил бы нам, что несколько лет назад она дважды становилась объектом внимания джинна. И не простого джинна, а первого из своего племени. Джинна по имени Сагир.

Истории тех людей, что встретились на этой поляне с Сагиром, нас сейчас тоже занимают достаточно мало. Первой была девушка, похожая на маленькую черную птичку. С ней после встречи с Сагиром все хорошо. Вторым был мужчина, похожий на тлеющий уголь. С ним после встречи с Сагиром все… В общем-то все тоже хорошо. По крайней мере, умер он счастливым, о чем он, собственно, и мечтал.

Люди ушли. Джинн ушел. Но остатки магии, использованной джинном, остались, необратимо изменив этот маленький кусочек леса.

Нельзя сказать, что искать здесь грибы, охотиться на мышь или есть щуку, стало смертельно опасно. Остатки магии не были подобны излучению плутония. Сырая, неконтролируемая магия, разлитая, будто Аннушкино масло на рельсы близ Патриарших прудов, работала рандомно и непредсказуемо.

Но этой теплой июльской ночью она сработает, будьте уверены.

Может быть, просто настало время? А может быть, впитавшуюся в землю магию активировала другая, принесенная новыми гостями поляны с собой? Магия любви часто выступает катализатором необычных и странных событий.

Интерференция магических полей – штука сложная, непредсказуемая и интересная. Изучить бы ее, да положить на службу науке… Но нам сегодня некогда этим заниматься, не так ли? Сегодня мы хотим просто наблюдать за этим клочком земли где-то посреди Заельцовского бора, в стороне от тропинок, вдали от людской суеты, в темноте ночного леса.

Сегодня мы хотим наблюдать за двумя влюбленными, решившими устроить ночной пикник на этой поляне. И если вы верите в магию имени, то вот вам имена наших героев. Андрей и Татьяна.

***

Крохотная блютуз-колонка – великолепная вещь. Смартфон – в кармане, колонка – где-то в сторонке, и играете себе тихонечко, наполняя тишину ночи рандомной музыкой, найденной в телефоне. Ты можешь подбрасывать дрова в костер, можешь обнимать свою девушку, можешь ходить за дровами, правда не слишком далеко, потому что иначе блютуз забудет, к чему он, собственно, подключен. Ты можешь делать что угодно, а музыка будет играть. Сама, без твоего участия.

– Папа рассказывал, что раньше модно было ходить по улице с кассетным магнитофоном на плече… – оформил свою мысль Андрей.

– Да-да, – согласилась Таня, – кассетник требовал штук шесть здоровых батареек. Тип D. Сейчас таких уже и не встретишь…

– На нашем кассетнике кончилась пленка…

– Мотай! – пропели оба и улыбнулись друг другу. Танина голова лежала у Андрея на коленях. Он давно отсидел поджатые по-турецки ноги, но шевелиться не торопился.

Впрочем, Таня вдруг вскочила на ноги сама, стоило плееру в телефоне в очередной раз сменить композицию. Колонка заиграла что-то романтичное, отдающее черно-белыми фильмами с Одри Хепберн.

– Слушай, Андрей! А давай танцевать?

– Танцевать? Под это?

Андрей тоже поднялся, правда, совершенно с другим желанием. Просто размять ноги после долгого сидения на земле.

– А что? Отличная мелодия для гавота.

– Для кого-то?

– Для гавота.

– Таня, я не готов к такому повороту событий.

Тут Андрей, конечно, приврал. Был готов. За год, прошедший с момента их знакомства, за время которого они успели влюбиться, понять, что не могут друг без друга жить, и даже начать обустраивать некое подобие семейной жизни, сняв квартиру на отшибе Новосибирска, он усвоил, что с этой девушкой готовым нужно быть ко всему.

И был готов.

Это 20-летнее чудо с волосами цвета малинового мармелада, искало приключений и новых впечатлений всегда и повсюду. И находила. Проснувшись утром субботы, она могла сорваться в Томск, мотивируя это тем, что "Он же рядом". Да, 4 часа езды в Танином понимании – это было рядом. "Где мы там остановимся?" – "Да разберемся на месте! Не понравится – домой уедем! Рядом же! Будет классно!"

И они ехали.

И было классно!

Разумеется, ночной пикник в глуши Заельцовского бора тоже был ее идеей.

"Зачем?" – "Я давно печеной в золе картошки не ела!"

Андрей лишь покачал головой, но пошел мыть картошку для пикника да собирать в дорогу соль, спички и плед. Собирать и улыбаться. Потому что любые приключения с Таней были в радость. С ней было легко, свободно, интересно и очень приятно.

– Серьезно, Андрей! Потанцуй со мной!

Она подлетела к нему, маленькая, едва достающая ему макушкой до подбородка, яркая, даже в темноте ночного леса, красивая и желанная до нервной дрожи. Подлетела, обняла, прижавшись к груди, а потом взяла его руки в свои и развела в стороны.

– Правую ногу – вперед.

– Таня, я слишком стар для этого.

– Тебе 21, старая развалина.

– Таня, я в последний раз танцевал в 9-м классе на выпускном.

– А почему ты не танцевал в 11-м?

– Я не рассчитал своих сил на объем водки, который мы тайком пронесли в кафе, накидался и уснул на сцене за колонкой. То есть я допускаю, что я с кем-то танцевал в том состоянии, но я не помню.

– Какое совпадение! Я тоже не танцевала с 9-го класса.

– И тоже накидалась в 11-м?

– Нет, в 11-м я просто не пошла на выпускной. Но ты мне зубы не заговаривай! Спину – прямо, правую ногу – чуть вперед.

Вместо музыки 20-х годов из колонки полились ноты "Muse" – "Stockholm Syndrome". Впрочем, применимо к "Muse" использовать слово "полились" было как-то неправильно. Ноты хлынули в окружающий мир и мгновенно заполнили его, всколыхнув, казалось, даже пламя костра. Андрей понятия не имел, как танцевать гавот, но что-то подсказывало ему, что под такую музыку гавот можно танцевать только в том состоянии, в котором он был на своем выпускном.

– Давай лучше танцевать под это? – предложил он.

– Нет уж, я на гавот настроилась! Зря я, что ли, в школьные годы танцевать училась? Когда мне было 14, я так мечтала о видном красивом мужчине, с которым я буду кружиться в вальсе… Ну, или танцевать гавот… Включи обратно!

– Ну, раз такое дело…

– Видный красивый мужчина мне так и не достался, так хоть с тобой гавот потанцую!

– Ах ты ж зараза мармеладная…

– Включай, давай!

– А что я с этого буду иметь?

Сторговались на трех поцелуях. За время торгов и, собственно, поцелуев, "Stockholm Syndrome" благополучно доиграл, и… Андрей не успел даже залезть в карман за телефоном, когда стоящая на земле колонка вновь выдала ту самую черно-белую музыку, с ароматом сухого закона.

– Внезапно… – пробормотал Андрей. – У меня же на рандоме плеер стоит.

– Так она рандомно и включилась.

– Второй раз почти подряд? Так же не бывает!

– Значит, просто произошло маленькое чудо. Это нормально!

– Два чуда на одной поляне?

– А какое первое?

– Ты.

Следующий поцелуй был дольше трех предыдущих вместе взятых.

– Так, Андрей, не отвлекайся. Да, даже на меня не отвлекайся! За руки меня возьми! Руки в стороны. Правую ногу – чуть вперед. Чуть, я сказала… Теперь смотри… Качаемся! Назад. Вперед. Один кач – назад, один – вперед. А теперь – почти как в вальсе…

– Откуда я знаю, как в вальсе? Я ж танцевать не умею от слова совсем.

– Тогда просто расслабься. Раз, два, три…

Таня вела уверенно и твердо. Она словно передавала своему партнеру электрические импульсы через руки. Импульсы, указывавшие, как должно вести себя тело. В три шага они с Андреем развернулись на 180 градусов, не меняя положения головы, продолжая смотреть друг другу в глаза.

– У тебя неплохо получается. Ты наступил мне на ногу всего раз.

– Прости. Таня, я лом! Какой из меня танцор?

– На один танец тебя хватит! Повторяем. Вслушивайся в музыку, лови ритм… Ну? Назад, вперед, а теперь… Раз, два, три…

С пятой попытки Андрею удалось запомнить движения. На шестой он даже повторил их полностью зеркально относительно своей партнерши.

– И это весь танец?

– Вообще-то в нем есть еще несколько элементов, но… Что-то мне подсказывает, что мы с тобой их сегодня не разучим. Для первого раза сойдет и так. Ну-ка, давай, верни песню на начало.

Андрей безропотно полез в карман за телефоном, чтобы вернуть заканчивающуюся композицию на начало. А заодно и посмотреть, как она называется… "Glow worm". Светящийся червь… Прекрасное название для романтической композиции. Прекрасная песня для танцев в полночном лесу. Особенно если забыть, что на английском это светлячок. Как красиво звучит: firefly, сразу вспоминается "Серенити", слова: "Я словно лист на ветру! Смотрите, как я парю!" Так нет же, есть еще и синоним: glow worm…

Может быть, ему показалось, а может быть, и в самом деле бегунок проигранного времени вернулся на ноль раньше, чем он успел нажать на кнопку "назад"?

"Glow worm" заиграл снова…

– Телефон прячь! – скомандовала Таня. – Руки в стороны. Правую ногу вперед. Готов? Ждем… Еще чуть-чуть… Начали!

Они закружились в танце. Это было совсем не похоже на медленный танец на выпускном. Тогда все было по-другому… И дрожь в коленках, когда он, махнув 50 грамм для смелости, подошел к Марине, нравившейся ему на протяжении последних двух классов, и протянул ей руку, выдавив из себя: "Пойдем, потанцуем?" И сам танец… Тогда они просто топтались посреди танцпола, испытывая неловкость пополам с удовольствием. Рука Марины в его левой руке, талия под правой. И мысли, мысли, мысли…

"А не слишком ли низко моя рука?"

"А не слишком ли высоко? Может можно чуть ниже?"

"В глаза смотреть, в глаза… Не в вырез платья…"

"Блин, как смотреть в глаза, когда тут такой вырез?"

Больше всего в этом танце было страха отдавить партнерше ногу.

Сейчас он действительно танцевал! Впервые в своей жизни, танцевал, качался в такт музыке, и в нужные моменты – вел свою девушку, разворачиваясь на 180 градусов, чтобы снова качаться, переступая с ноги на ногу. Музыка подхватила его. Музыка подхватила их обоих. Музыка вела, музыка подсказывала движения…

Магия музыки резонировала с сырой магией, разлитой на поляне. Андрей чувствовал, что сейчас он способен танцевать и вальс, и танго, и фокстрот.

– Ты отличный учитель! – сказал он.

– А ты – прекрасный ученик.

Андрей опустил глаза, рассчитывая поймать взгляд любимой и прочесть в нем отражение собственных мыслей, но Танины глаза были закрыты. Тогда он закрыл и свои, полностью отдавшись музыке и танцу.

Перед его мысленным взором почему-то возник мужчина с японским мечом, делающий пробные взмахи своим оружием, и с каждым взмахом его движения становились все более и более уверенными. Потом – девушка с массивным револьвером, уверенно целящаяся в огромную черную фигуру, закутанную в длинный плащ.

Тряхнул головой, отгоняя непонятно откуда пришедшие видения, и, едва не сбившись с ритма, Андрей вернулся в здесь-и-сейчас, где были только они втроем. Он, Таня и музыка. Они танцевали с закрытыми глазами, не видя и не слыша ничего, кроме музыки, и биения собственного сердца.

Потому они и не увидели, как на другой стороне поляны, в центре которой горел костер, реальность раздвинулась, будто шторка в ванной, на секунду впустив в себя дневной свет другого мира. А вслед за лучами света на поляну, спиной вперед, беззвучно вышел рыцарь в черных доспехах с обнаженным мечом в руках. Вышел, ошалело огляделся по сторонам, не понимая, где оказался, не менее ошалело взглянул на танцующую при свете костра пару, и, подумав немного, двинулся к ним.

Разумеется, то, что рыцарь выглядел основательно ошалевшим от перемещения между мирами, за опущенным забралом видно не было. Опытный психолог прочел бы это по его неуверенным движениям в первые секунды нахождения в нашем мире. Ну а любой, обладающий зачатками логики, мог бы легко догадаться, что человек, только что находившийся в одном мире при свете дня и вдруг оказавшийся темной ночью в совершенно другом мире, будет озираться по сторонам не уверенно, не равнодушно, а ошалело, потерянно, озадаченно и много как еще.

Доспехи рыцаря были подогнаны идеально. Они не скрипели, не сковывали движения, разве что легонько бряцали при ходьбе. По мечу пробегали голубые всполохи, навевая мысли о магии, фазе и ноле. Легкое бряцание доспехов, да и шорох разрядов на мече – вот единственные звуки, сопровождающие перемещения рыцаря. Но отделенные от него треском поленьев в костре, и окутанные музыкой, Таня с Андреем не слышали ничего.

Впрочем, у них не было времени. Воин в доспехах успел сделать лишь четыре шага по направлению к ним. Ветвящиеся голубые молнии успели лишь раз пробежать от рукояти меча к его острию, чтобы с шипением уйти в землю.

Шторка реальности раздвинулась вновь, впуская еще одного гостя из иного мира. А новый гость был куда массивнее рыцаря, поэтому в наш мир он входил постепенно. Сначала – громадная шипастая морда, метра полтора в диаметре. Морда огляделась по сторонам гораздо менее ошалело, чем оглядывался до этого рыцарь – видно было, что для первого гостя перемещение в иной мир было внезапным, а для второго – запланированным, хоть и таинственным. За головой, удостоверившейся, что непосредственно опасности здесь нет (кроме рыцаря, тут же забывшего о танцующей паре, и развернувшегося к противнику лицом), появилась внушительная шея, за ней – плечи, и могучее тело с прижатыми к нему крыльями. Последним из разреза в реальности появился длинный хвост, оканчивавшийся тяжелым костным наростом, не оставлявшим сомнений в своем назначении: ломать и крушить.

Окажись возле этого разрыва реальности какой-нибудь викинг, года так 961 рождения, случайно перенесенный в наше время взбесившейся машиной времени, он со всем почтением назвал бы второго непрошеного гостя Заельцовского бора Фафниром.

Окажись на месте викинга матерый палеогерпетолог, он задумчиво оглядел бы Фафнира, презрительно фыркнул бы, и развернулся, чтобы уйти. Потому что существо, стоявшее перед ним, было явной мистификацией. Крылатые ящеры существовали в доисторические времена, но это создание ничуть не напоминало птеродактиля.

Будь на месте палеогерпетолога простой русский мужик из глубинки, он выразился бы чуть более витиевато, чем викинг, и произнес бы это с куда меньшим почтением. Наверное, он сказал бы что-то вроде "Вашу ж матушку! Разрази меня гром, если меня не постигла горькая участь отравления алкогольными суррогатами! Пожалуй, мне стоит завязать с употреблением спиртосодержащих жидкостей, а то уже драконы мерещатся!"

Но дракон не мерещился, и первым в этом убедился рыцарь. Он взмахнул мечом, но в ту же секунду дракон сделал одно изящное движение, словно перетекая с места на место, и откусил рыцарю голову, совершенно не обратив внимания на стальной воротник доспехов.

Постояв несколько секунд, тело рыцаря с металлическим лязгом рухнуло на землю.

Все происшедшее заняло не более 15 секунд. Все, от момента появления рыцаря до его бесславной кончины. Дракон, задумчиво пожевав голову вместе со шлемом, сделал глотательное движение, без труда протолкнув железку по пищеводу. Хотя рыцари в металлической броне не входили в постоянный рацион дракона, его желудок был способен переварить и не такое.

Все, кроме падения бренных останков рыцаря, происходило практически беззвучно, и совершенно не привлекало внимания танцующей пары. Но звон металла таки сбил Андрея с ритма, заставив открыть глаза.

Правда, его глаза тут же встретились с глазами Тани, а когда он смотрел в эту серую бездну, смотреть по сторонам ему не хотелось совершенно.

Сама она считала свои серые глаза чем-то обыденным и простым.

– Эх, вот если б они были голубыми, как море… Чтобы в них можно было тонуть! Или зелеными, как… Как зеленый лев "Вольтрона"! Он всегда нравился мне больше прочих. А серые… Скука! Мрак!

– Мрак! Туман войны! – подхватывал Андрей. – И в этом тумане скрыты все тайны мироздания, все секреты бытия. Нужно только уметь всматриваться в них. И тонуть в целой Вселенной куда интереснее, чем в море. Мне вот море не нравилось никогда. Не то, что туман, клубящийся вокруг горных вершин!

И еще много-много всякой сентиментальной и романтической ерунды, которую влюбленные обычно говорят своим объектам воздыхания.

– Что-то упало, – сказал он, вернувшись к танцу и не сводя взгляда с серой бездны в танинных глазах.

– И что?

– Ну… Надо выяснить, что.

– Зачем?

– Ну… Интересно же…

– Интереснее, чем я?

– Ты права. Потом выясним!

И они продолжили танцевать, полностью очарованные музыкой и друг другом. Для них существовали только руки друг друга, мелодия и ритм танца. А странные звуки, иногда пробивавшиеся к ним сквозь музыкальный кокон, не вызывали ни малейшего интереса.

До конца музыкальной композиции оставалось 45 секунд. До безгранично удивленного "Твою ж мать!", сказанного в два голоса – 55.

Первые 45 секунд погасили в драконе желание убивать и пробудили любопытство.

Пожалуй, я не стану заниматься подробным описанием тех процессов, что порождали странные звуки, иногда вклинивавшиеся в мелодию "Glow worm", чтобы не испортить аппетит тем, кто читает эту историю за обедом. Скажу лишь, что к концу композиции рыцарь исчез полностью, и о его существовании напоминала лишь латная перчатка, застрявшая у дракона между зубов, да затерявшийся в траве меч. Безуспешно пытаясь сковырнуть перчатку языком, дракон с уважением рассматривал танцующую пару. Любопытство его становилось тем больше, чем дольше ребята продолжали танцевать. Уважение это объяснялось тем, что обычно танец был последним, чем люди стремились заняться при его появлении. Первым делом люди обычно хватались за что-нибудь. Кто за оружие, кто за голову, кто за сердце. А вторым – бросались бежать. Даже те, кто успел схватиться за оружие.

Следующие 10 секунд окончательно убедили дракона в том, что этих двоих нужно не есть, с этими двумя стоит познакомиться. Такое пренебрежение к окружающему миру он видел впервые. Пара находилась в темном лесу. В том мире, откуда дракон пришел, в темных лесах люди не танцевали. В темных лесах люди жались друг к другу и к костру, не выпуская из рук оружие. А уж если они слышали какие-то подозрительные звуки, которые даже чисто ТЕОРЕТИЧЕСКИ можно было бы интерпретировать как пожирание кого-то, закованного в броню, кем-то, способным эту броню раскусить – люди могли удариться в панику.

А эти двое полностью игнорировали странные звуки, решив разобраться с их источником позже, когда закончится музыка.

И более того, когда музыка закончилась, они еще какое-то время продолжали игнорировать его существование!

В его родном мире даже самые могущественные маги не могли позволить себе быть настолько беспечными. Значит, эти двое были ЕЩЕ БОЛЕЕ могущественными магами? На эту мысль дракона навела и разлитая по поляне магия. Чуждая ему, незнакомая, непривычная, но определенно могущественная. При этом от людей магией не пахло. Совсем!

45 секунд прошли. Музыка стихла. Таня и Андрей замерли, держась за руки, не решаясь разорвать ту нить, что связывала их с танцем и друг с другом. Они так и стояли, держась за руки, открыв глаза, но не видя ничего, кроме друг друга.

Колонка ожила снова, грянув барабанами. Андрей уже перестал удивляться творящимся с его плеером чудесами. Несколько минут назад за "Glow worm" следовал "Stockholm Syndrome", но теперь вместо "MUSE" заиграли "Кукрыниксы". Создатели плеера втихушку поменяли в нем алгоритмы работы?

– Обнимай меня! – сказала Таня.

Он выполнил просьбу раньше, чем сообразил, что это не просьба, а констатация факта. "Обнимай меня, как не обнимала"… Этот припев покорил миллионы сердец!

Электрогитара "Кукрыниксов" прогнала волшебство "Mills brothers" и принесла свое собственное. И теперь, обнимая свою девушку, мармеладная макушка которой находилась на уровне его губ, Андрей смотрел не в серые Танины глаза, а за ее спину. И первым, что он увидел, были лапы. Две огромные лапы, размером со слоновьи, только черные, чешуйчатые и очень сильно когтистые. За лапами угадывалось тело, массивное, черное, будто ночь, и слишком крылатое, чтобы принадлежать слону, даже очень удачно мутировавшему.

– Таня… – тихонько сказал он, отстраняясь и разворачивая ее лицом к тому, на что смотрел сам.

Подняв голову чуть выше, он увидел и голову дракона. Собственно, сначала он увидел зубы, которые дракон как раз скалил в попытке избавиться от надоевшей латной перчатки. Дракон уже жалел, что проглотил рыцаря. Собственно говоря, у него в организме не ощущалось ни недостатка железа, ни недостатка рыцарей. Этого зловредного человека стоило просто прикопать под ближайшим деревом. Но сделанного не воротишь… Съел, так съел…

– Твою ж мать! – сказали они с Таней хором.

***

Черные доспехи маг заговорил против драконьего огня. Обещал, что кратковременную огненную струю они выдержат, поэтому в бою с драконом сэру Энтони категорически не рекомендовалось подолгу стоять на одном месте. Сэр Энтони не был идиотом, он и без советов колдуна не собирался стоять под струей драконьего огня, оценивая степень своей прожарки. Беспокоило его другое.

– Зарда, при всем моем почтении к твоему магическому искусству… Не кажется ли тебе, что дракону, при его размерах и силе… В общем, что ему будет… Как бы так сказать… Малость наплевать на огнеупорность моих доспехов…

– Ты сомневаешься в моей защите, Тони? – угрожающе вопросил маг.

– Нет, Зарда, меня беспокоит другое. Ну, что дракону совсем не обязательно даже дышать на меня огнем. Если он на меня даже просто наступит, защита моих доспехов от огня меня тоже волновать перестанет. Нет ли у тебя заклинания, позволяющего выдержать удар лапы дракона?

Колдун покачал головой.

– Укус дракона?

– Нет.

– Удар хвоста дракона?

– НЕТ! Тони, скажи мне, кто ты?

– Я? Странствующий рыцарь!

– Скажи мне, Тони, стал ли бы я платить странствующему рыцарю шесть сотен золотых за смерть дракона, если бы я мог сам сделаться неуязвимым и пронзить его сердце одним ударом своего магического посоха?

– Пожалуй, нет…

– Именно поэтому я и выбрал тебя, Тони! Потому что ты – молод, ловок и силен, в отличие от меня, старого и дряхлого мага, вся сила которого заключена в знаниях и волшебстве. А черного дракона не берут заклинания. Его не сразить молнией, не испепелить огнем, на него не наслать чуму. Его можно сразить лишь сталью! И это – работа для странствующего рыцаря, а не для мага. Поэтому скажи мне, сэр Тони, ты достаточно быстр для того, чтобы увернуться от драконьей лапы? Достаточно ловок для того, чтобы не попасть в драконью пасть? Достаточно хорош для того, чтобы вонзить меч в его сердце раньше, чем он сметет тебя своим хвостом?

– Эм…

– Я скажу иначе, сэр Энтони, ты достаточно хорош для того, чтобы заработать свои 600 золотых, или мне поискать кого-то другого?

На этом переговоры были окончены. И вот, два дня спустя, сэр Энтони на своем гнедом красавце Агате и Зарда на своей белой лошади по имени Пелядь, подошли к горе, в пещере которой жил дракон. Зарда остался в ближайшем лесу, а Энтони, спешившись, двинулся дальше.

В сказках, на которых он вырос, вокруг драконьих логовищ всегда царило запустение. Жизнь там была начисто выжжена огнем, а дорога усеяна костями путников, ставших добычей дракона. Реальность выглядела куда менее удручающей. Гора, промеж отрогов которой зиял провал пещеры, выглядела вполне миролюбивой, вокруг расстилались зеленые луга, хоть сейчас барашков на выпас выгоняй, нигде не было видно следов огненного дыхания, и никаких костей под ногами не валялось.

Впрочем, последнее объяснялось очень просто. Дракон не оставлял костей. Дракон, как уверял Зарда, пожирал людей целиком.

Было ли сэру Энтони страшно? Было. Еще как было. Но бесстрашный рыцарь – это даже не легенда, это вымерший вид рыцарей. Потому что бесстрашные рыцари погибают быстрее, чем кто-то успевает сложить о них легенду. Энтони не был бесстрашным. Энтони не был идиотом.

Энтони много слышал о Зарде и знал нрав магов. Маг не станет скармливать рыцаря дракону, выплатив ему перед этим все обещанное вознаграждение. Маг скуп и рационален. Если он готов заплатить шесть сотен золотых за сердце черного дракона, значит, дракона можно убить. Правда если Зарда не колеблясь согласился на такой сумасшедший гонорар, значит, для того чтобы убить дракона, придется потрудиться. Очень сильно потрудиться.

Оказавшись возле пещеры, рыцарь вынул из ножен меч, и полюбовался играющими на его лезвии молниями. Зарда уверял, что наложил на него заклятье, сродни яду. Достаточно одной раны, достаточно лишь одного пореза, и заклинание сорвется с меча и проникнет в драконью кровь, заставив ее вскипеть.

Всего один удар, и враг повержен!

Однако когда твой противник – черный дракон, для того чтобы нанести этот удар, нужен лучший из лучших. То есть он, сэр Энтони, странствующий рыцарь, известный во всех десяти королевствах! Да, даже включая десятое, островное!

Возле входа в пещеру травы почти не было. Она была вытоптана огромными лапами. Похоже, в своем логове дракон только ночевал… Ну, или дневал. Когда вообще спят драконы? У него явно не было привычки гулять вокруг пещеры. Впрочем, зачем тебе гулять, когда у тебя есть два громадных крыла, способных за секунды вознести тебя к облакам?

У входа в пещеру Энтони остановился. Логово дракона имеется. Рыцарь, готовый к бою с драконом – имеется. Чего не хватает?

– Дракооооон! – крикнул он во тьму пещеры и благоразумно отошел в сторонку, на случай если дракон начнет знакомство со струи пламени.

В пещере что-то ворохнулось, гулко рыкнуло и заскрежетало броней о стены. Зашуршало так громко и жутко, что у сэра Энтони отпало всякое желание знакомиться с источником этих звуков.

Рыцарь ожидал, что дракон высунет голову из пещеры, чтобы посмотреть на человека, осмелившегося нарушить его покой, и тогда он нанесет удар мечом по шее. А одного удара, как обещал маг, будет достаточно. Вот только дракон не стал вытягивать шею и озираться по сторонам. Выходя из пещеры, дракон уже знал, с какой стороны от входа притаился человек, поэтому высунув голову, он не подставил шею для удара. Он повернулся к Энтони и посмотрел на него своими огромными голубыми глазами. Бездонными, словно само небо.

Энтони взмахнул мечом, но дракон, несмотря на свои внушительные размеры, был быстр, как охотящийся мангуст. Меч лишь впустую рассек воздух в том месте, где только что находилась драконья морда, а морда эта, тем временем, смешно сложила губы трубочкой. То есть это было бы смешно, не знай Тони о том, что монстр собирается делать.

Он попятился, не сводя глаза с пасти чудовища, готовый отпрыгнуть или броситься бежать в тот момент, когда дракон изрыгнет огонь, и…

Секунду спустя Тони, спиной вперед, шагнул в чужой мир, в котором царила ночь. В мир, где спустя несколько минут ему предстояло умереть. Глупо, бесславно, бессмысленно… Но в конечном итоге – именно так, как планировал Зарда.

***

Молодые люди рассматривали дракона широко распахнутыми глазами.

Дракон задумчиво изучал двух стоящих перед ним людей, презрительно сощурив глаза и продолжая двигать челюстями и языком, пытаясь избавиться от латной перчатки.

Поскольку дракон не торопился нападать, ребята не пытались бежать. Да и вообще, не принято это в России, убегать, столкнувшись с чем-то невероятным. Увидев что-то, чего ты точно не увидишь больше никогда в жизни, принято стоять и смотреть на это, вытаращив глаза, боясь пропустить хоть секунду явления чуда. Да, даже если чудо может тебя убить. В современном мире вдобавок к этому еще и принято было снимать происходящее на телефон.

Ни Таня, ни Андрей телефонов не достали. Не потому, что не относили себя к современному миру. Просто они забыли о существовании телефонов, да и современного мира вообще.

– Андрей, а ты в костер ничего такого не подбрасывал? Сухой травы какой-нибудь, а?

– Даже если бы и подбрасывал… Ты думаешь, дракон может померещиться сразу двоим?

– Ты тоже видишь дракона, да?

– Ага. Здоровенного черного дракона.

Подумав еще несколько секунд, Таня выдала главный вопрос вечера:

– Что будем делать?

– Понятия не имею! – честно признался Андрей.

Дракон в это время задавался тем же вопросом. Эти двое не были похожи на магов, они не бросались в атаку и не ударялись в панику, как делали все люди в его мире. Подумав еще немного, дракон пришел к выводу, что люди не заслуживают его внимания, и решил просто развернуться и уйти. Собственно, его дела в этом мире были закончены. Нахальный рыцарь – мертв, а эти двое больше не вызывали интереса…

Тяжело переступая лапами, дракон развернулся к разрыву мироздания.

– Есть у меня одна идея… – пробормотала Таня, медленно отступая в сторону.

Дракон остановился, краем глаза косясь на девушку… Та отошла к брошенным на землю рюкзакам и наклонилась, взяв в руки цветок. Розу. По дороге сюда они с Андреем остановили машину возле магазина, где купили воды и сарделек, которым предстояло быть нанизанными на прутики и зажаренными на костре. И пока Таня выбирала продукты, Андрей отлучился куда-то на несколько минут. Успел сбегать до расположенного рядом цветочного магазина и купить ей цветок. Самую прекрасную алую розу, которую ей когда-либо дарили.

Таня поворчала на него, конечно… Дарить девушке цветы, когда едешь с ней в лес! Зачем? Завянет ведь! Но поворчала только для вида. Она, конечно, больше всего любила герберы, а среди роз отдавала предпочтение кустовым, с множеством маленьких цветов на одной ветке. Но эта была так прекрасна!

Как та роза, что росла на одном пустыре в Нью-Йорке. Как та роза, которую так стремилась погубить корпорация "Сомбра". О чем Андрей не преминул напомнить.

– Этот цветок для тебя, сэй. Пока ты хранишь ее, Темная Башня будет стоять.

В лесу роза была аккуратно поставлена в бутылку с водой, и терпеливо ждала, когда ее отвезут домой. И сейчас Таня осторожно взяла эту розу в руки и сделала шаг к дракону.

– Ты что творишь?

– Я давно мечтала это попробовать…

Андрей двинулся к ней, не сводя взгляда с дракона, который снова повернулся к людям и с интересом ожидал продолжения.

– А если он нас сожрет?

– Если бы он хотел нас сожрать, он бы уже сделал это.

– Но приближаться к нему…

– А ты думаешь, у нас есть шанс от него убежать, если он проголодается?

– Да, но он собирался уходить, а ты привлекла его внимание.

– А я не хочу, чтобы он уходил!

Таня остановилась шагах в десяти от дракона и протянула ему розу.

– Возьми, пожалуйста. Это тебе от нас двоих. От всего сердца. Я не знаю, откуда ты взялся и как принято знакомиться в твоем мире, но я уверена, что ты разумен и не желаешь нам зла. А мы хотим подружиться с тобой. В нашем мире так принято: дарить цветы тому, кто тебе понравился. Возьми!

Дракон опустил голову так, чтобы его глаза были на уровне Таниных. Для этого ему пришлось практически положить подбородок на землю. Он медленно потянулся к розе и осторожно втянул ноздрями ее запах. "Осторожно" в исполнении дракона означало, что ни розу, ни, тем более, Таню, в ноздри не затянуло, но Танины малиновые волосы, за которые она и получила прозвище "Мармеладка", ощутимо всколыхнулись от набегающего потока воздуха.

Морда дракона расплылась в улыбке. В широкой довольной улыбке, подобную которой можно наблюдать на лице собаки. Именно на лице, потому что заядлые собачники, питомцы которых как правило, и умеют улыбаться, категорически не согласны с тем, что у их четвероногих членов семьи – морды, а не лица.

– Ему нравится! – прошептала Таня, улыбаясь даже шире дракона, при том, что вся Таня целиком была размером с драконью голову.

– А ты уверена, что ему нравится запах розы? Может ему нравится НАШ запах? Запах мяса!

– Тогда нам конец! – буднично сообщила девушка и положила ладонь дракону на переносицу. Так просто и легко, как бывалый жокей гладит чужого коня. Так кинолог касается загривка огромной кавказской овчарки. Зная, что опасности нет. Зная, что животное радо его прикосновению.

Дракон вздрогнул всем своим огромным телом, когда маленькая ладошка коснулась его чешуи. Вздрогнул, отпрянул, но тут же вновь подался вперед, позволяя человеческой ладони скользить по его переносице и щекам.

– Ну? А на это ты что скажешь?

Андрей ничего не говорил. Он встал рядом со своей девушкой и тоже прикоснулся к дракону. К его левой щеке, в то время как Таня гладила правую. На ощупь дракон был похож на змею. Те же маленькие чешуйки, границу которых практически невозможно было уловить пальцами, только в отличие от змеи дракон был теплым. И чем дальше от носа и глаз, тем крупнее становились чешуйки, и уже за ушами они превращались в настоящую броню, покрывавшую шею и туловище. Лоб крылатого гиганта защищал мощный костный нарост, украшенный двумя небольшими рогами, но кожа вокруг рта, носа и глаз, была нежной, гладкой и приятной.

К дракону приятно было прикасаться. Дракона приятно было гладить…

Таня встала на цыпочки, пристраивая розу за драконьим ухом:

– Вот, теперь ты еще красивее! Хотя… Куда еще-то! Ты и без того великолепен! Андрей, ты в это веришь, а? Мы гладим дракона, и ему это нравится! Может у нас все-таки коллективные галлюцинации?

– Мармеладка, ты мне вот что скажи… Это твое "Я давно мечтала это попробовать"… В каком смысле мечтала?

– Помнишь "Чужих"? Мне всегда казалось, что корень проблемы морпехов – в том, что они вломились в логово королевы и начали палить во все, что движется. Чужие ведь не нападали на них до тех пор, пока морпехи не спалили огнеметом новорожденного ксеноморфа. А если бы они так и продолжили идти, а встретившись с королевой поклонились ей, и протянули цветок… Все могло сложиться совсем по-другому!

– Ну, Таня…

– А что? С драконом же сработало!

Колонка, про которую все начисто забыли, доиграла "Обнимай" и затянула "Во время дождя" "Наутилуса". Несмотря на отсутствие дождя и длинных волос у дракона, с которых на паркет могла бы стекать вода, песня оказалась неожиданно в тему. Правда, куда лучше бы звучало:

"Слишком поздно пытаться тебя придумать назад,

Твои огромные когти лежат на кнопке звонка!"

– И что мы будем с этой галлюцинацией делать?

– Для начала – предлагаю дать ей имя.

– Сапфир! – немедленно откликнулся Андрей. Дракон повернулся к нему, внимательно глядя в его глаза. Как будто услышал. Как будто понял.

– Почему Сапфир? Он же черный. Может тогда Оникс или Обсидиан?

– Нет, Сапфир!

Дракон ткнулся носом Андрею в грудь, и он почувствовал… Почувствовал прикосновение к своему разуму. Как будто в его голове побывал кто-то еще. Как внезапный, но приятный гость, неожиданно заскочивший попить чаю, и умчавшийся, едва чашка опустела, оставив в уголке сумку с какими-то документами. Как будто этот кто-то вложил в его голову информацию. Не слова, не цифры. Образы, уже переработанные в мысли.

Андрей внезапно понял, что он знает то, чего знать не должен бы.

– Ему нравится имя.

– Откуда ты знаешь?

Сапфир перевел взгляд на Таню, и она вздрогнула, отшатываясь.

– Теперь и я это знаю… Господи, как странно.

– Он говорит со мной, но это вроде как и не разговор… Ты тоже это чувствуешь?

– Чувствую…

– Он как будто вкладывает свои ответы мне голову. Я просто знаю! Фантастика какая-то! Я говорю с драконом! Стоп, если я его понимаю, то… Да, Таня, он тоже понимает меня! Стоп… Он понимает нас обоих. Почему? Господи, я схожу с ума. Я говорю с ним, а ответы появляются у меня. Как будто я их знал, но забыл, а теперь вспомнил в нужный момент. Так почему? Это просто так работает. Так заведено…

Таня продолжила ход его мыслей, озвучивая то, что не могла знать, но теперь знала.

– Дракон говорит с тем, кто дал ему имя.

– Любое? – спросил Андрей, и сам же ответил, потому что ответ возник у него в голове. – Нет, не любое. То, которое ему понравится. Нет, я точно рехнусь. Я говорю сам с собой и не знаю, что я себе отвечу. Нет, я привыкну! Да как к этому можно привыкнуть???

– А почему ему нравится имя Сапфир? Ой, то есть прости, почему ТЕБЕ нравится это имя?

– Он почувствовал, что я вкладываю в это имя. Что для меня это не просто сочетание букв, а именно имя.

– Он что, читает твои мысли? Наши мысли?

– Ты что, читаешь мои мысли? А, ты просто ощутил это по интонации. Таня, он просто…

– Я поняла, не повторяй. А откуда он знает русский язык?

– Откуда ты знаешь… А, да, ты ее тоже понимаешь… Так откуда? Как это "нет разницы"? Do you speak English? Where are you from? Do you like to eat people? Нет, серьезно, как это "нет разницы"? Таня, он говорит, что драконам нет разницы, на каком языке будет разговаривать их собеседник. Он понимает любой язык! Почему? Нет, это не объяснение! А я тебе говорю, что это не объяснение! Нет, серьезно, я не понял. Все, клинический случай, я спорю с драконом…

– Да что он говорит-то? – теряя терпение, воскликнула Таня. Увлекшись спором с Андреем, дракон перестал транслировать свои мысли ей.

– Говорит, что это потому, что он – дракон.

– Да, это не объяснение!

– Вот и я про что ему говорю… А, ладно, бесполезно! Он же дракон! Как можно спорить с кем-то, кому ты можешь поместиться в пасть?

– Так, подожди спорить. Все-таки почему Сапфир, а не Оникс?

– Потому что Сапфира. Ну? Драконица Эрагона, – объяснял Андрей, бесстрашно вцепившись в застрявшую между драконьими зубами латную перчатку. – Я, когда увидел дракона, сразу подумал о ней. Умной, доброй, смелой и обаятельной. Наш Сапфир почувствовал это и откликнулся на это имя. Ну а дальше – все прошло само собой. Да, для него это тоже очевидно. Если человек дает имя дракону, дракон может говорить с ним. На его языке. Вот же ж застряла, зараза! Хоп!

Кусок железа покинул, наконец, промежуток между драконьими зубами и был брезгливо отброшен в сторону.

– А говорил, не ешь людей. А это тогда кто был? Ах, он первый начал? Он что, был идиотом? С мечом против такой бронированной махины. А, ты еще и огнем дышишь… Таня, ты слышала? Он огнедышащий, представляешь? Нет, это не само собой разумеется. Да, есть драконы, которые не умеют дышать огнем. Нет, я таких не видел. Нет, ты вообще первый дракон, которого я вижу!

Дракон фыркнул, стряхивая с себя руки людей, и поднял голову вверх, гибко вытянув шею. Он потягивался, разминаясь после долгого сидения в неудобной позе.

Таня смотрела на него, задрав голову, как маленький ребенок смотрит на звезды ясной ночью. Как на чудо. Впрочем, эта ночь и в самом деле была чудом. И чудом был Сапфир!

– Оставим драконицу, о которой я ничего не слышала. Ты мне потом расскажешь… Главное, что имя Сапфир ему понравилось, и… Слушай, а если имя ему дал ты, то почему он может говорить и со мной? Сапфир? Одно целое? Андрей, ты слышал?

– Наверное, в контексте телепатического разговора с драконом уместнее спрашивать "Ты получил?" Но да, я слышал. Мы – единое целое. Он так нас видит. Мы – одно.

– Ка-тет…

– … Единство из множества! И у нас вроде как свой собственный дракон.

– Если бы мы были персонажами анекдота, сейчас ты должна была бы сказать: "Дорогой, давай его оставим!"

– Да, но где мы его оставим? И вообще… Сапфир, тебе надо домой? Откуда ты вообще?

Дракон не отвечал несколько секунд. Дракон озирался по сторонам, вслушиваясь в доносившийся даже сюда, в лес, шум ночного города, принюхиваясь к ароматам этого мира, и осязая своим шестым, драконьим, чуждым человеку чувством, потоки магии, протекающие в этих землях.

– Ну? Он что-нибудь говорит? – не выдержала нетерпеливая Мармеладка.

– Нет, молчит. Он о чем-то думает… О!

Сапфир прижался брюхом к земле, согнув в коленях свои могучие лапы, и простер к ногам молодых людей свое крыло, недвусмысленно приглашая к себе на спину.

Дракон не торопился домой. Драконы вообще редко куда-то спешат, особенно такие древние, как Сапфир, за свою жизнь отзывавшийся на несколько десятков имен. Связь с его родным миром выглядела крепкой, поэтому он мог позволить себе остаться в этом мире на какое-то время.

Погулять. Осмотреться. Драконы порядком любопытны… Поэтому Сапфир попросил своих новых друзей…

– Провести экскурсию? – взвыл Андрей. – Как ты себе это представляешь? Дракон, летающий ночью над городом. Таня! Ты серьезно собралась на него лезть?

Он мог бы и не уточнять. Девушка уже располагалась на спине крылатого ящера, пытаясь максимально удобно усесться между бронированными чешуйками. Очешуенного размера чешуйками.

– Таня, ты нормальная вообще? Ты собираешься показать город дракону?

– Почему нет? Три часа ночи! Все спят! Кто его увидит? Кто вообще в нашем мире смотрит в небо?

– А если мы сорвемся?

– Сапфир нас поймает. Да, Сапфир?

Девушка похлопала дракона по спине. Вряд ли он ощутил это, но ответил. Ответил в голове Андрея.

– Да, поймает. А, какого черта! – Андрей ступил на крыло. – Когда я еще полетаю на драконе? С моей зарплатой я на полет в Тайланд-то накопить не могу!

"Лучший набор, чтоб учиться летать –

Это паспорт, билет и ручная кладь!" – голосом Николая Гринько поведала колонка.

Подумав секунду, Андрей вернулся за ней, снял поясной ремень джинсов (авось не спадут) и примотал колонку к бедру. С музыкой веселее. Да и в то, что его телефон вещает через блютуз рандомные песни, он больше не верил. На этой поляне творилось какое-то волшебство, и музыка была его частью.

Он взобрался на спину дракона, покрепче обнял Таню правой рукой, левой вцепился в костный выступ на шкуре, и…

– Ну, ты должен произнести это слово! – сказала Таня, и Андрей, как обычно, понял ее без пояснений.

– Поехали! – сказал он и махнул рукой.

И дракон взмахнул крыльями, поднимая свое массивное тело в воздух.

***

Зарда видел, как дракон выбрался из пещеры. Усиленное магией зрение показывало ему всю схватку в деталях. Дракон был огромен и могуч, черное бронированное чудовище, от шкуры которого отскакивали стрелы, об которую тупились смертоносные мечи. Единственным, кто, пожалуй, смог бы сразить этого монстра, мог стать конный рыцарь с копьем, пронзивший дракона на всем скаку. Но увы, среди драконов не водилось тупоголовых особей. Ни один дракон не стал бы спокойно стоять и смотреть, как рыцарь несется во весь опор, нацелив на него копье. Драконы умеют летать, а в воздухе с ними не сравниться никому.

Никому из живых. Поэтому Зарде нужен был кое-кто не живой.

Черные драконы не чувствительны к любой магии. Яд, огонь, воздушная секира – все эти заклинания, которые могли сжечь, убить или рассечь на три части даже матерого грифона, против дракона не годились. Но магия могла породить кое-кого, кто мог потягаться с драконом в маневренности и мощи.

Тони взмахнул мечом, естественно промахнулся, отступил, дракон приготовился изрыгнуть огонь, и на этом схватка должна была закончиться. Никакой магической защиты от огня на доспехах, естественно, не было, да и не выдержит никакая защита мощи драконьего пламени. Тони предназначался на заклание, и сейчас он должен был умереть! И…

И вдруг сэр Энтони, самый прославленный рыцарь всех десяти королевств, куда-то пропал. Будто шагнул в червоточину.

У Зарды отвисла челюсть. У дракона тоже… Выпустив из ноздрей струйку дыма, могучий ящер немного постоял, озираясь по сторонам, а потом раздвинул головой края червоточины и тоже ушел в другой мир. Ушел вслед за рыцарем.

На глазах Зарды в червоточине сгинули 600 золотых, инвестированные в этот проект, и сам проект, который мог бы принести ему сотни тысяч, и, если все сложится удачно – власть над миром.