Алена Архипова
С любовью from Banda Neira

The culture of friends

– Ну куда тебя опять понесло, Марина? На Шри Ланке были террористы и змеи. Даже не знаю, что хуже. На Камчатке чуть медведь не сожрал.

– Мама, ну не начинай. Не сожрал же.

– Чего тебе дома не сидится? Есть же дача и река рядом, летом малина созреет, – не унималась мама.

– Терпеть не могу малину.

– А сейчас-то куда?

– На остров Банда Нейра.

– Банда что? Это вообще где? И что там опять: крокодилы, людоеды?

– Нету, нету там крокодилов. Если будут – у меня появится новая сумочка. Максимум, акулы, но маленькие, не больше трех метров.

– Хоспади, дай ей ума!

– Ну все, мам, пока, у меня самолет сейчас взлетает.

Я отключила телефон и попыталась уснусть. Не скажу, что это путешествие началось для меня легко. Перелет Екатеринбург- Москва, Москва-Ташкент-Джакарта обессиливал, а неприятности начали валиться буквально сразу после посадки. Местные боги гневались на меня, заранее зная, что менталитета и правил здешнего мира я не приму.

Изрядно замученная я выгрузилась из самолета и направилась по коридорам аэропорта «Сукарно Хатта» вместе с толпой пассажиров в сторону пунктов паспортного контроля. Меня остановили на стойке оплаты визы по прибытии. Персонал наотрез отказывался принимать старые доллары, хотя и в новых индонезийцы за кассой, судя по их растерянному виду, мало разбирались и вряд ли смогли бы отличить подделку от оригинала. Критерий был один – наличие блестящей защитной полосы.

Валюта у меня была 2008 года, и попытки убедить принять бесполосные купюры результата не приносили. При этом аэропортовый стафф тут же объяснял, что поменять olds доллары на рупии можно в этом же терминале в отделении банка. Но, чтобы дойти туда, нужна была виза. Сами они мои деньги идти менять в банк отказывались. Круг замыкался, а мне светило застрять тут на неопределенный срок.

Я уже представила себя в роли персонажа Тома Хэнкса из фильма "Терминал", несколько месяцев жившего в аэропорту. Ремонтных работ в здании не было, и подрядиться мастером-отделочником по примеру киногероя не светило. Надо было срочно учиться чистить ботинки белым людям за 2 доллара и при этом широко улыбаться: "Спасибо, добрый господин".

Оплачивать что-либо моей банковской карточкой тут и вовсе не представлялось возможным, а вся полезность ее формулировалась коротким слоганом «Карта «Мир» – идите с миром» с указанием дальнего пункта следования, по которому русские граждане обычно направляют особенно надоедливых собеседников.

Мне попыталась помочь пассажирка из нашего самолета Алина. В незнакомой стране нас крайне быстро сблизил финансово-лингвистический вопрос. У меня не было новых денег, но имелось хоть какое-то количество английских слов, достаточных для заполнения документов по прибытии, а ее английский был практически обнулен, зато наличествовала принимаемая в Индонейзии узбекская виза. Правда, перевести на нее рубли с российской карты не получалось, а от моих купюр Алина воздерживалась.

Не теряя надежды и сделав максимально жалкие глаза, я обратилась к пассажирам у кассы с просьбой поменять старые доллары на новые.

– Простите, не могли бы вы мне помочь? Я имею только старые доллары, – на ломанном английском пыталась объяснить свою проблему.

– Да? – с деланной улыбкой ко мне обернулась американка, но дослушав до конца, менять валюту отказалась, не снимая с лица выражения фальшивой вежливости «мы вам так сочувствуем, так сочувствуем, но идите на фиг, пожалуйста».

Ситуация повторилась с несколькими европейцами, вооруженными, как выяснилось, исключительно кредитными картами. Градус моего отчаяния нарастал. Как же так? Неужели я тут застряну? Очень бы не хотелось. Только не сейчас. Ну, пожалуйста! Комок подступал к горлу.

– Мисс, простите. У меня огромная проблема. Не могли бы вы мне помочь?, – взмолилась я перед очередной туристкой, тоже оказавшейся американкой, и уже ожидала отказа в привычной вежливо-гадкой форме.

– Откуда эти доллары?, – интересовалась она, разглядывая свежую на вид стодолларовую купюру.

– Из русского банка.

Не знаю, насколько американка доверилась этой фразе, но вошла в положение и поменяла 100 долларов. Я была счастлива.

–Ну вот, еще 14  истерик  и можно все оставшиеся старые купюры по 100 долларов на новые поменять, не отходя от кассы. К вечеру управлюсь!, – заключила вслух на русском.

К этому моменту моя спутница Алина из Ташкента успела договориться с сестрой в России о проведении финопераций через несколько карт и конечной оплате моей визы. Ситуация не была такой уж безвыходной, как казалось еще 5 минут назад.

Однако вопрос обмена валюты в условиях дефицита времени до следующего рейса- в Амбон – оставался актуальным. К счастью, про обменники персонал не ошибся. Два из пяти в терминале принимали старые доллары. Выбор был между невыгодным курсом и очень невыгодным – соответственно минус 7 и 17% в сравнении с новыми купюрами. «Из двух зол и выбирать не стоит», – гласила английская пословица, но русская лень и нежелание искать банк в душной Джакарте победили европейскую ментальность. Я сунула 1000 долларов в более выгодную кассу. Получив в взамен пачку купюр разного достоинства, распределила их по множеству карманов штанов цвета хаки, специально купленных для путешествий в российском военторге.

– У меня самолет на Бали через пару часов. Там друзья встретят. А ты, Марина, видимо далеко летишь, – делала выводы из моего внешнего вида Алина.

– Отсюда уже не очень далеко. Часа четыре еще – до Амбона, оттуда – на далекий остров.

– Одна?

– Одна. Уже привыкла. Как же еще? В такие места непросто найти компанию.

– Неужели не страшно?

– Пока не думаешь об этом – не страшно. Главное верить, что вокруг хорошие люди, и они появятся.

Распрощавшись с Алиной, я вышла из здания терминала на улицу, и, следуя заранее прописанной для себя инструкции, направилась к распложенным напротив выхода киоскам операторов сотовой связи.

Местные боги сузили глаза и, хитро поглядывая, ожидали, следующих граблей, на которые мне предстояло наступить. Они нашлись незамедлительно. В ближайшем салоне сотовой связи двухэтапная процедура оформления местной сим-карты встряла на первом же. Менеджеры несколько раз пытались зарегистрировать серийный номер телефона, но попытки не давали результата.

– Мы не можем. Система не принимает данные, – сотрудник за кассой вежливо выражал сожаление. – Тебе надо обратно в терминал, на таможню. Там смогут помочь.

«Нас послали – мы пошли», – мысленно развела руками и с тяжелым рюкзаком за плечами двинулась по уже знакомым коридорам «Сукарно Хатты». К счастью, до места назначения было недалеко, а очередь у отгороженных стеклянными перегородками столов с таможенниками отсутствовала.

– Вы давно купили этот телефон?, – таможенник пристально уставился на мой сотовый. – Номер уже три раза зарегистрирован.

Индонейзийские правила не рекомендовали снова вносить серийник в электронную картотеку.

– Как такое возможно? Номер уникальный, а телефон куплен неделю назад. Наверняка, в вашей системе ошибка, – тыкая пальцем в монитор, пыталась оправдаться я и уже привычно делала максимально жалкие глаза в надежде на то, что это все-таки подействует и убедит таможенников и индонезийских богов.

Скрепя зубами, сотрудник вбил данные телефона в поля компьютерной программы, предупредив, что через два дня все может навернуться.

– Если что – звоните нам вот по этому номеру, – собеседник указал пальцем на приклеенную к стене бумажку с цифрами и текстом на бахаса. Шо, не мовите на бахаса? Дiки людiни.

Через пять минут я вновь стояла в салоне и, широко улыбаясь, протягивала свой телефон. Связь появилась! Боги тяжело вздохнули и впустили меня в страну вулканов, кофе, разноцветных рыб и полудиких племен.

Утром следующего дня я встречала на крыльце аэропорта Амбона, прикидывая наиболее простой вариант трансфера до отеля и офиса паромной компании Pelni – приобретать билет на судно до конечной точки – острова Банда Нейра – требовалось лично. Аэропортовые таксисты, как водится, задирали заоблачные цены. Такой уж это народец, в какую страну ни приедь.

Вызвать дешевый скутер именно в аэропорт интернет-приложения не позволяли. Рыночек был попилен и никакое антимонопольное право, временами пробуждавшееся в России, здесь не работало.

– 300 тысяч руфий, тут же 60 километров ехать, – доказывал мне таксист.

– 30 километров и не больше 150 тысяч, – светила в ответ ему открытыми в телефоне google-картами, прикидывая, что и тут переплачиваю.

– Куда ты едешь из Амбона? – уже за рулем интересовался индонезиец, по каким-то своим неведомым мне приметам понимая, что надолго на острове я не останусь.

– На остров Банда Нейра.

– Тогда тебе нужен офис Pelni, – догадался он.

Я тыкала в карту, показывая, что нам по дороге, хотя таксист знал это явно лучше меня. Офис представлял из себя небольшое здание с высоким крыльцом, прозрачными дверями в потолок и несколькими кассами. Вокруг бродили индонейзийцы, то ли ожидая персонал, то ли просто используя пустующее помещение, чтобы укрыться от жары. Кассы были закрыты, хотя, судя по сайту Pelni, офис находился в рабочем режиме. Я вздохнула в надежде попытать счастье завтра и села в автомобиль.

– I have friend. We will go to my friend, – принялся объяснять что-то таксист.

До меня не доходило, что за friend и почему мне в незнакомой стране с незнакомым мужчиной надо ехать куда-то к еще более незнакомому мужику.

«Ты не знаешь этих папуасов. Они захотят тебя съесть», – предупреждали меня перед отъездом коллеги по работе.

Хотя ели людей на другом острове и последний раз лет 20-30 назад, я оставалась в тревожном недоумении. Таксист тем временем пытался пробить стену непонимания и в самых простых конструкциях объяснял, что тот самый friend поможет мне.

Мы устремились в город по соединявшему две части острова мосту над проливом, нырнули в паутину узких и не очень узких улочек Амбона и через несколько поворотов остановились у какой-то лавки под навесом. Таксист открыл дверь и махнул рукой, приглашая внутрь.

– Hi! – нацепив улыбку, я шагнула под навес.

За столом под ним сидела милая девушка и что-то печатала на компьютере.

– It is my friend. – шагнул за мной таксист, попутно поясняя, что его знакомая продает билеты от Pelni и еще нескольких компаний. Груз недоверия спал с плеч – ехать к незнакомому мужику уже не светило.

Из Амбона на Банда Нейру уходило несколько паромов с разницей от 1 дня до недели. Ехать можно было уже на следующий день, а до этого – спокойно осмотреться на месте.

Бросив вещи в отеле и сменив наряд, я вышла на улицу. Амбон не особо выделялся среди азиатских городков с привычно плотной застройкой и магазинчиками со всякой всячиной на первых этажах. Единственное, что обращало на себя внимание – дорогая цветная дорожная плитка на центральной улице вдоль двух рядом стоящих мечетей: небольшой зеленой постройки и крупного серого здания с золотым куполом, куда легко могло бы уместиться больше тысячи человек. Мечеть Аль-Фатих, как гласили туристические справочники, была главным духовным центром этого, а, возможно, и соседних островов.

Надолго я тут не задерживалась – вряд ли вид белой женщины в короткой юбке мог бы приветствоваться мусульманами, хотя далеко не все местные дамы в городе придерживались традиций ислама и смело рассекали на скутерах в джинсах и футболках. Плечи при этом все же старались прикрывать.

К вопросам веры здесь относились, на первый взгляд, вполне лояльно. В городе помимо мечетей имелись католические и протестантские церкви, как оставленные колонизаторами, так и построенные новоявленными «миссионерами», и, судя по всему, достаточно посещаемые.

–Мисс-мисс, эй, мисс ,– то и дело кричали мне вслед дети на улице, ожидая, что белая мисс бросит им горсть мелочи.

– Брысь!, – словно кошек отгоняла их от себя под смех индонейзийцев.

Интерес к белым людям, несмотря на турпоток, тут не падал. Меня периодически останавливали, чтобы сфотографироваться. С английским у многих было так же, как у меня с бахаса, – никак. Приходилось мило улыбаться и встраиваться в селфи чужих телефонов.

На следующее утро таксист – на этот раз на скутере – вез меня в порт. Дорога должна была занять не больше 15 минут, а до отхода парома была еще пара часов.

– Мне нужен обмен валюты, – попросила я своего водителя.

Прикидывая будущие затраты, поняла, что неплохо бы разменять еще пару сотен долларов – на Банда Нейре курс, скорее всего, будет крайне невыгодным, если вообще представится возможность обмена.

– Да, конечно. Я знаю обменники, – утвердительно кивнул водитель и свернул с дороги.

Попадавшиеся по пути офисы банков по неизвестным причинам были закрыты.

– Это не проблема, – обнадежил меня таксист.

Через пару десятков метров мы затормозили у какого-то гаража с ярко красными металлическими воротами. Зная азиатский сервис – за ними могло оказаться что угодно – от автомастерской до стоматологической клиники, но меньше всего это место походило на банк. Водитель приблизился и постучал в нагретый металл. Из узенькой низкой двери, встроенной в ворота, высунулся мужичок лет сорока, с первого взгляда не вызвавший особого доверия и с прищуром уставился на меня.

– Могу я поменять доллары?

– Да. Сколько? – он протянул руку за деньгами. Меньше всего хотелось деньги в эти руки давать.

– Только у меня доллары старые, – предупредила я.

– А-а, не, старые не меняем.

Диалог закончился быстро, и мы укатили в порт.

У посадочного терминала толпился народ, тут же побросав сумки на землю.

– Как мне найти паром? Я здесь впервые,– вновь обратилась к водителю.

Он тут же нашел в толпе какого-то парня, заявив, что это его friend, и вручил меня ему. Традиция френдов распространялась здесь повсеместно. Новый провожатый провел меня сквозь толпу и усадил на ступени лестницы сбоку от небольшого терминала.

Собравшиеся индонейзийцы, как выяснилось, ожидали совсем другой паром. Время от времени новые пассажиры пребывали и выстаивались в длинную очередь к стоящему у стен терминала столу с компьютером и сидевшей за ним миловидной девушкой. Очередь меняла билеты на посадочные талоны и устремлялась через калитку терминала к суднам. Я ждала свое, friend обещал сообщить о его прибытии, а пока развлекал меня расспросами о России и моей жизни на родине.

– Чем ты занимаешься кроме работы?

– Хожу в походы, ныряю с аквалангом.

– Это летом, а зимой?

– И зимой тоже. Под лед ныряю.

– Как? Холодно же!

В доказательство я продемонстрировала несколько фото, сделанных непосредственно перед зимними погружениями и в процессе плавания. Глаза собеседника, видевшего в обычной жизни лед разве что в кубиках коктейля какого-нибудь бара, округлились. Впечатление производила то ли массивность вытащенных перед нырялкой из майны ледяных глыб, то ли суровость русских мужиков и женщин, погружающихся на страховочных веревках в промороженную воду.

– Ты точно крейзи. Можно умереть – там очень холодно.

– Не очень, у нас специальные непромокающие костюмы, а под ними теплая одежда.

– Ты, наверное, хочешь есть. Пойдем. Это недалеко, – предложил мой собеседник.

Кафе в паре сотен метров от терминала не отличалось особым разнообразием, и было рассчитано, в основном, на быстрый перекус. Меню здесь отсутствовало, а варианты блюд были представлены в тарелках на столе у входа. Рыба и курица, проготовленные с карри и разными острыми соусами, не менее острые овощи и традиционный рис, который насыпали горой вне зависимости от желаний клиента. Я остановилась на курице и рисе, предполагая, что это является минимально рискованной пищей перед поездкой. Спутник выбрал примерно то же, и, отобедав, вручил мне счет. Общий. Пожав плечами, я оплатила, списав его поведение не местный менталитет, но в порту все же заметила.

– Знаешь, в моей стране так не делают. Если ты приглашаешь девушку, то либо ты платишь, либо каждый платит за свой обед сам.

– Но ведь я тебе помогал.

Действительно, помогал – ждать.

Паром подошел минут через тридцать, и я встроилась в очередь обмена «тикетов». Friend честно исполнял обязанности ждуна-помощника – провел меня через калитку терминала, где мой посадочный проверили сотрудники порта, и указал на паром.

Собрав пассажиров, судно отплыло через пару часов, а мне предстояло провести ночь в близком обществе не менее сотни индонезийцев.

Боги видят

Паром Pelni был рассчитан, в основном, на пассажиров эконом-класса. С ними особо не церемонились. Четыре отсека на нижних палубах на 100-120 человек каждый сразу заполнили индонейзийцы и расселись по лежакам, тянувшимся от стены до стены. Широкие, в человеческий рост, деревянные настилы, словно нарезанную булку хлеба, делили тонкие узкие рейки. По сути это была единственная граница приватности между соседями, в компании которых предстояло провести ночь.

За несколько дополнительных сотен тысяч рупий можно было взять место в каюте на несколько человек, но жадность и непредсказуемость будущих расходов советовали приберечь средства. Я отчаянно прикидывала предстоящие траты на проживание и дайвинг, до конца не представляя длительность пребывания на Банда Нейре. Остров с богатой историей взаимоотношений с арабами, португальцами, колонизации голландцами и англичанами, войнами за плантации мускатного ореха, парой пляжей и несколькими дайв-центрами обещал остановку, минимум, на пару недель.

Пройти по следам колонизаторов, оставивших после себя пережившие века древние крепости, нырять в новом незнакомом месте, увидеть редкую психоделическую рыбу-лягушку и других подводных обитателей хотелось больше, чем жизни в комфортном отеле. Я готова была остановиться в бамбуковой хижине, спать на полу и мысленно просила богов о максимальной экономии, прогуливаясь по залитой солнцем палубе парома. В полдень, несмотря на высокую загрузку судна, здесь было немноголюдно. Индонейзицы предпочитали не гулять на жаре, опасаясь получить солнечный удар, для которого, учитывая близость островов к экватору, требовалось совсем немного времени. Последовав их примеру, я вскоре вернулась внутрь.

Моими соседями по лежакам оказалась банданезийская семья: мать – миловидная женщина лет пятидесяти с круглым лицом, одетая в черное по мусульманским традициям, две ее дочери-студентки в джинсах и легких футболках, сын лет тридцати с другом примерно того же возраста. Мной уже привычно интересовались.

– Ты первый раз в Индонейзии? – обратилась ко мне мать семейства Айша.

– Второй. В прошлом году была на Раджа Ампат… (*группа островов вблизи Новой Гвинеи)

– Красивое место, но далеко. Не все о нем знают. Туристы, в основном, останавливаются на Бали. Что тебя туда привело?

– Природа и дайвинг. На острове Мансуар хотела искупаться в озере – кратере потухшего вулкана, там живут маленькие черепахи. Я уже шла туда по тропе через лес, но жители деревни остановили меня и запретили купаться. Черепах я увидела только на поверхности водоема, а на обратном пути встретила группу детей, которые шли купаться на то же самое озеро.

– Странно. Почему тебе тогда запретили?

– «Потому что Pamali», – мне ответили так жители деревни и отказались объяснять, что это такое. Может быть это тропическая болезнь?

После пандемии коронавируса еще оставались опасения подцепить какую-нибудь заразу, от которой у белых людей нет иммунитета. Значение слова Pamali в скачанных на смартфон приложениях-транслейтерах отсутствовало, а на настойчивые расспросы островитяне только пожимали плечами: «Pamali это Pamali. И все тут».

– Мне помог русский друг – переводчик Михаил, несколько месяцев проживший в этом районе Индонейзии. Изложив ему вопрос в ватсап, через пару часов я получила ответ: «Под этим словом подразумевается местное божество, которое лучше не злить и всуе не упоминать. Примерно, как наша Баба Яга». У нас в русских сказках есть такой персонаж, волшебница, живущая в лесу между злым и добрым миром.

Собеседники разразились смехом.

– Мы – люди интеллигентные. В Pamali не верим. Мы – мусульмане, но к другим религиям хорошо относимся. У тебя какая религия?

Вопрос был действительно сложным. В России лучшим ответом на него был: «православный атеизм». Несмотря на наличие освященного крестика, коим по собственному желанию была наделена еще в детстве, в церковь я не ходила, обрядов не соблюдала, а молитв не знала вовсе. Боги не имели в моем сознании какой-либо персонификации, а представлялись скорее неким физическим законом наподобие силы тяжести, работающим вне зависимости от наличия веры в него. Впрочем, возможно, здесь законы и боги работали по-другому и верить надлежало хотя бы из приличия.

– Православие, но я не всегда соблюдаю традиции, – улыбнулась в ответ собеседнице.

– У нас тоже не все соблюдают. Ничего страшного. Главное, что ты веришь.

– На Банда Нейре только мусульмане?

– Не только. Есть протестанты, их немного. Ты увидишь их церковь – старое здание с колоннами и часами. А в духов мы не верим. В них мало кто верит в больших городах. В далеких поселениях на островах – да, верят.

– В каких богов?

– В разных. На Бали – одни, на Сулавеси – другие, на Ражда Ампат – третьи. Ты всех никогда не выучишь, не пытайся. И на Банда они тебе не нужны. Здесь – цивилизация, а не лесная деревня.

При общей численности населения архипелага Банда всего в 15 тысяч человек инфраструктура на островах была действительно развита: имелись собственный аэропорт, университет, работали несколько десятков гостиниц.

– Какие правила тогда мне нужно соблюдать, чтобы никого не обидеть?

– В мечети не ходи, в купальнике можно только на пляже. Ты свинину ешь? Если ешь – не все дома тебя примут.

– Не ем. В такую жару вообще мяса не хочется и на пляж вряд ли у меня будет время, – успокоила я собеседников.

– Ты уже решила, где ты будешь жить на Банда?, – в разговор вмешалась младшая дочь Айши Делима.

– Еще не выбрала. Ищу самое дешевое место.

–Это не проблема. Можешь пожить у нас, это бесплатно, – огорошила меня мать семейства.

Предложение было сделано отнюдь не из вежливости. Собеседники с любопыством изучали меня и готовы была продолжить задавать вопросы.

Боги услышали молитвы, но я не торопилась соглашаться. Бесплатное жилье оказалось на соседнем острове Банда Бесар, откуда до Банда Нейры пришлось бы каждый день добираться на лодке, а жизнь в мусульманской семье, пусть даже такой приветливой, сулила ряд ограничений. Впрочем, и отказывать сразу не стоило, дабы не показаться невежливой. Я перевела разговор на другие темы и, поболтав еще немного, вернулась на палубу, где уже собрался народ, чтобы посмотреть главное зрелище поездки – закат в море.

Солнце уже склонилось к горизонту и слегка зашло за тучу, продолжая отбрасывать оранжевую полосу на воду. Паром ушел достаточно далеко от Амбона, и глазам открывалось только чистое разливающееся в закатных красках водное пространство. Индонейзицы спешили фотографироваться, подыскивая наиболее выгодные ракурсы, и уже отсняли не один десяток кадров, как к действу прибавилось музыкальное сопровождение. Ежевечерняя молитва пронеслась из динамиков над кораблем, но, к счастью, дольше 15 минут не длилась. По ее окончании слушатели удалились во внутренние отсеки парома, оставив меня наедине с тающими отблесками желто-оранжевых красок на волнах.

Я еще раз прогулялась по палубе, в надежде подняться выше – к капитанскому мостику, но была остановлена моряками. Паромные правила запрещали лезть на самый верх. Впрочем, работали они тут примерно так же как в России…

– Hi, – остановил меня на палубе на следующее утро улыбчивый юнга. – Do you want to go in capitain’s cabin?

Я кивнула, спросонья до конца не понимая, куда именно он предлагает направиться. Парень взял меня за руку и повел по застеленным красными ковровыми дорожками коридорам верхней палубы, где еще горело ночное освещение, а в дорогих купе спали пассажиры. Минув несколько отсеков, мы остановились у узкой крутой лестницы, упирающейся наверху в дверь, настолько низкую, что даже не отличавшимся высоким ростом индонезийцам приходилось при входе в нее значительно пригибаться. Юнга поднялся первым и тянул меня за собой. Я медленно вскарабкалась по металлическим ступенькам и, поравнявшись с ним, остановилась, ожидая следующего отрезка пути.

– Мы у цели. Пойдем, – подмигнул мне парень и, толкнув тяжелую дверь, шагнул вперед в залитое утренним солнцем пространство.

Я молча последовала за ним и через пару шагов остановилась, жмурясь от режущего глаза света. Секундное ослепление быстро проходило и, восстановив резкость зрения, поняла, что стою на капитанском мостике в паре шагов от штурвала.

Команда из четырех человек в униформе песочного цвета была тут же и занималась привычными делами: сверяла координаты, связывалась с какими-то службами на берегу и передавала данные. Гостей здесь определенно не ждали, и я испытала легкое чувство скунфуженности от вторжения в рабочий процесс. К счастью, юнга понял мое состояние и тут же представил меня команде.

– Вы откуда?, – последовал ожидаемый вопрос от старпома.

– Россия, Russia.

– О, Россия, Путин, БРИКС, – представили ассоциативный ряд моряки, попутно выражая общее восхищение российским президентом.

Мне показывали приборы, поминутно делая совместное селфи. У штурвала никто не стоял, и казалось, что паром шел как-то сам собой, что абсолютно не соответствовало моим скромным представлениям об управлении водным транспортом.

– Привет, команда! – в рубке появился капитан – плотный загорелый мужчина старше пятидесяти. Он сиял позитивом и готов был приступить к исполнению обязанностей. Казалось, сейчас встанет за штурвал и паром пойдет быстрее.

Юнга чуть замешкался в представлениях нас друг другу, отчего я сконфузилась еще больше, но быстро поняла, как искать выход из ситуации. Вооружившись улыбкой, шагнула вперед и первой предложила сделать совместное фото. Метод работал, капитан расплылся в ответной улыбке и вручил мне бинокль.

Вскоре на горизонте появилась зеленая пирамидка, по мере приближения выросшая до небольшого вулкана. Паром свернул вправо, огибая поросший лесом конус, рассеченный темной полосой, что указывало на относительно недавнее по геологическим меркам извержение.

В настоящее время вулкан Апи особой опасности не представлял, но все же находился под постоянным наблюдением исследователей.

Объехав зеленый конус, паром причалил к берегу Банда Нейры. Толпа с чемоданами вывалилась на причал, тут же распределившись на маленькие ручейки. Одни спешно утекали по улицам Банда Нейры в разные части городка, другие – следовали на лодочках до соседнего острова Банда Бесар.

– Ну что, ты едешь с нами?, – на берегу напомнила про свое предложение Айша.

– О нет, меня уже ждут здесь…

Тhe cheap guesthouse

Чуть выдохнув, с тяжелой сумкой за спиной я направилась вдоль береговой линии к дайв-центру, с которым успела связаться заранее. Дорога шла по прямой, обрамленной по обе стороны лавками с едой и сувенирами, небольшими домиками и гестхаусами, построенными в колониальном стиле. Среди них выделялся окрашенный в песочно-желтый цвет отель «Мулана» с колоннами, арками и балконами с видом на пролив между Банда Нейрой и вулканом Апи. Построенное известным историком и дипломатом Де Алви Абубокаром больше 30 назад здание, несомненно, было одним из предметов гордости местного населения и, несмотря на некоторое обветшание, – самой престижной точкой размещения туристов. По приезде им демонстрировали фото принцессы Дианы, добавляя рассказы о прочих знаменитостях, останавливавшихся в стенах отеля, что, по мнению управляющих, должно было объяснить завышенные цены на проживание. О тратах тут можно было догадаться уже по представленному на пороге отельного ресторана меню, где кофе и блинчики обходились по цене обеда и ужина вместе взятых в любом местном кафе.

Дайв-центр показался через несколько десятков метров в менее пафосной гостинице, где практичными немцами заблаговременно были заняты все номера.

–Вы Марина из России?, – догадался менеджер у стойки дайв-центра на входе. – Уже выбрали, где будете жить? У нас пока мест нет, но рядом «Мулана».

– А на пляже жить можно? Очень люблю природу, – уходила я от прямых вопросов, прикидывая реальность озвученного варианта. Реализовать его мешало только отсутствие палатки, впрочем, и ее при наличии желания и сноровки не составляло труда собрать из подручных средств.

– На пляже нельзя – это публичное место, – расхохотался менеджер.

– Очень жаль. К вечеру найду, где жить. Не волнуйтесь, – заверила собеседника.

Договорившись о нырялке и оставив снаряжение в дайв-центре, я отправилась искать very cheap guesthouse.

В паре ближайших гостевых домов, несмотря на уверения в абсолютном хладнокровии к употреблению свинины, мне отказали сразу – свободных мест не было, но на карте имелся еще целый список потенциально пригодных для размещения заведений. Я доверилась сайту дайв-центра, рекомендовавшего несколько проверенных туристами вариантов, и двинулась в противоположный конец улицы.

– Hello-о! Everybody is here? – штампом из американских фильмов громко спросила, оказавшись в холле большого белого дома на берегу.

Через пару минут появился хозяин.

– Я Билл, – представился подтянутый загорелый мужчина лет 40-45. – Чем могу помочь?

– У вас есть свободные комнаты?

Комнаты в доме были заняты иностранцами, и Билл предложил выбрать любую на свой вкус в соседнем, расположенном метрах в пятидесяти таком же принадлежащем ему гесте на пять номеров с просторным холлом, отдельной кухней и террасой у моря. Не долго думая, согласилась. Единственным минусом тут оказалось отсутствие горячей воды, что, впрочем, было вполне терпимо при дневной температуре воздуха стабильно выше тридцати градусов. Квест «найди дешевый гестхаус» был пройден, и можно было, наконец, вытянуть ноги в кресле с видом на море.

Впрочем, долго расслабляться в этой позе я не собиралась и на следующий день приступила к реализации дайверских планов с упорством советского человека, дорвавшегося до путевки на море и буквально обязанного отдохнуть, оздоровиться и получить удовольствие.

Нырялка открывала нетронутые рифы, пестревшие кораллами разных цветов и форм. Акул-молотов и другой крупной живности, кроме пару раз появлявшихся черепах, не встречалось. Весной для них был не сезон. Дайверская команда сосредотачивалась на разглядывании рачков и рыб, водившихся здесь в изобилии. В мягких кораллах копошились мои любимые рыбки- клоуны, на глубине встречались метровые групперы, медленно и важно проплывающие мимо по своим рыбьим делам. В цветастых морских садах прятались крохотные почти прозрачные моллюски и крабики, а на песчаном дне, сливаясь с ним по цвету, грелись небольшие скаты. Ближе к берегу при удачном стечении обстоятельств можно было увидеть морских коньков, встречающихся вопреки представлениям обывателей далеко не везде.

– Ты что же, каждый день ныряешь?, – спустя несколько дней встретил меня вечером на веранде геста Билл.

– Ну да, здесь же очень красиво. Ты разве не нырял?

– Нет. Я очень занят. У меня бизнес… И вообще воду не люблю.

Билл старался не признаваться, что, как и многие азиаты, боится воды. Однако и создавать вид занятого бизнесмена у него получалось крайне плохо. Днем его нередко можно было найти спящим, а вечерами хозяин геста с бутылочкой пива развлекал гостей песнями в караоке с собственного смартфона. Петь он умел, слушать было легко и приятно, а такая практика английского языка приходилась весьма кстати. Узнав, что я из России, Билл поспешил выразить свое восхищение Владимиром Путиным, сведения о котором он регулярно получал из индонейзийской официальной прессы.

Россию островитянин считал очень богатой страной, а объяснять ему проблемы нашей экономики и отсутствие золотых унитазов у среднеобеспеченных слоев населения было в чем –то даже неловко. Человеку нужна была вера, что где-то есть прекрасная, богатая, хоть и холодная страна, с сильным лидером, объединяющем в БРИКС длительное время угнетаемые европейскими колонизаторами государства. Через межгосударственный союз он видел возможности, о которых я даже не задумывалась, в первую очередь – в сфере образования и предпринимательства. Собственный небольшой бизнес хозяин гостевого дома мечтал расширить, но пока очевидно не мог придумать, как это сделать с помощью развивающихся международных отношений. Идеи под бутылочку местного пива шли одна за другой: взять кредит, привлекать русских туристов…

– Вы в России часто путешествуете? На Бали есть русские туристы. Почему они сюда, на Банда, не едут?

– Далеко. Многие вообще не знают, что такой архипелаг существует.

– Надо рассказывать им. У тебя есть богатые друзья в России? Мне нужны инвестиции, чтобы построить еще один гостевой дом. У меня будут туристы, много туристов, а много туристов – это деньги. Буду делать бизнес. Ну, так что на счет друзей?

– Сомневаюсь, что моих знакомых заинтересуют такие вложения.

– Почему? В России много богатых людей. У вас нефть и газ в стране, но холодно, а у нас море и пляж. У тебя наверняка есть богатые знакомые.

– Допустим, есть.

– Надеюсь, они мусульмане?, – осведомился Билл.

Бизнес на Банда Нейре, как и многих других островах Индонейзии, имел ярко выраженный религиозный окрас, и для Билла еще до вероятных переговоров было важно определиться с конфессией. К европейцам, от гнета колонизации которых страна избавилась лишь в середине XX века, здесь относились без особо радушия, а бизнес-конфликты могли перерасти в крупные стычки на религиозной почве.

– Нет, они не мусульмане.

План таял на глазах, но Билл тут же находил новый вариант.

– У вас же есть студенты, много студентов. Их можно отправлять сюда учиться. На Банда есть образовательный центр, а жить они будут у меня. Российские вузы могут себе это позволить, а я буду делать бизнес.

В своих мечтах Билл напоминал комического персонажа из приключенческих фильмов о пиратах, перманентно шляющегося в приподнятом настроении по палубе корабля и грезящего несметными богатствами, закопанными на необитаемых островах. Кладов, к несчастью, на острове не водилось – окрестные крепости были давно изучены археологами, а единственной нетронутой ценностью оставались, пожалуй, разбросанные по улицам древние пушки, закрепившиеся на местах не столько по причине значительного веса, сколько из—за отсутствия пунктов приема металлолома. Организовать такой бизнес по-русски местным идея почему-то не приходила.

Tidak и мудак

– Я хочу подняться на соседний вулкан. Ты знаешь дорогу?, – обратилась я к Биллу, решив разнообразить досуг после нескольких дней погружений.

– Да, конечно, я был там 6 раз. Я буду твоим гидом, – воодушевился мужчина.

Подъем на Апи, отделенный от Банда Нейры узким проливом, не казался таким уж сложным. В высоту поросший зеленью вулкан достигал почти 660 метров и регулярно посещался туристами. Билл уверял, что легко найдет лодку, знает тропу и доведет меня до вершины. «Ну что ж. Знает – так знает. Мужик сказал – мужик сделал», – мысленно рассудила я, хотя и в России эта логика не всегда работала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.