Анатолий Бочкарёв
СС: синдром спиногрыза

Глава 1. Соло на самокате

С некоторых пор во многих городах и прежде всего в столицах мира странным образом стали пропадать электросамокаты, причём всё чаще вместе с юнцами, самозабвенно носящимися на них повсюду и создающих множество проблем себе и людям. Первое время после появления первых кикбайков с встроенными элементами искусственного интеллекта, в основном заключёнными в специфических навигаторах и бортовом компьютере, ничего не предвещало последовавших за этим проблем. Даже наблюдались некоторые положительные моменты в новшествах. Дурни ранних и даже более зрелых возрастов успешно катались и на них, кого-то сбивали и сами сносились, иногда даже с переломами оснований и без того проблемных по этой причине черепов – а всё же с гораздо меньшим количеством серьёзных происшествий. Искусственный интеллект проявился в работе не только навигатора невиданного самоката, не только его бортового компьютера, но и контроллера, а также автономной системы управления ходовой частью. Он явно позволял на уровне автопилота высокого уровня функциональности самостоятельно прокладывать маршруты, справляться с непредвиденными осложнениями в процессе их прохождения. Это вполне коррелировало с разумным поведением высших животных на планете, включая человека. Иногда как будто и превосходило их.

Единственное, что по-прежнему требовалось от детёныша двуногого сапиенса за рулём, – исключительно выбор пункта назначения и определения его локации, в том числе на видеокарте. Всё остальное осуществляла нейросеть нового чуда техники. У самых первых моделей новой модификации самокатов внешний вид особо не изменился. За исключением разве что несколько более массивной передней стойки с рулевым колесом, а также серьёзно увеличенной аккумуляторной платформой, цветом и силой излучения индикаторов. В режиме покоя они теперь выглядели несколько зловеще и даже требовательно, мол, попробуй только не возьми меня, не закажи маршрут, огорчусь.

Однако потом обнаружились иные, куда более серьёзные проблемы, часто действительно пугающие детвору иногда до полного заполнения памперса. Они были связаны с фактическим исчезновением ребятишек, всё же решивших покататься на столь требовательном и суровом дяденьке самокате, которому попробуй только отказать. Они элементарно пропадали сами, физически, как есть, целиком, с ногами, руками и головой. Как будто не насовсем, потому что впоследствии иногда появлялись обратно, но в несколько зачумленном, довольно ошарашенном виде. Словно пыльными мешками по голове крепко датыми. Притом обнаруживались они вновь в таких местах города, которые не только не выбирали по карте заказа, но и понятия о них порой не имели. Каким лихом их туда занесло, подростки не могли вразумительно объяснить никому, потому что и сами не знали.

Накатавшиеся малолетки ничего не помнили, ни куда их возил дяденька самокат, ни что там с ними происходило. Их никто не грабил, денег и имущества не отнимал, все ценности оставались при себе. Даже не насиловал, что казалось очень странным для инопланетян, если конечно это были они. Поиск пропавших самокатчиков с использованием геолокации ничего не давал, покуда они сами где-нибудь внезапно не возникали. С некоторого момента после начала поездки тинэйджера на новом самокате мобильная связь с ним пропадала полностью, отследить дальнейшее передвижение никак не удавалось. Через некоторое время, когда поисковые группы и родители отчаивались полностью, пропавшие вдруг резко фиксировались на экране поиска мерцающими символами долгожданного обнаружения. И всё у них начинало вновь включаться и работать, включая гаджеты. Да как ни в чём не бывало. Порой с середины прерванного слова. Вроде того: «Так на чём мы там остановились?!».

Ясно, что от всех этих дел сильно взволновалась не только прогрессивная, то есть, абсолютно мозголомная общественность, но и непрогрессивная, причём эта-то в первую очередь возбудилась. Ибо представляла собою суровые правоохранительные органы. Оно же и вправду никогда не есть хорошо, когда люди ни с того, ни с сего на полслове внезапно пропадают, а потом вдруг появляются без предупреждения вновь. И как ни в чём не бывало продолжают прерванное слово. Нне помнят ничего необычного, тем более не могут ни опознать никого, ни даже фоторобот похитителей их незрелого разума составить. Куда же такое годится?!

Дальше – больше. Несколько молодых человек так и вовсе не вернулось. То ли пива где-то там слишком много оказалось, то ли девчонок, даже и не поймёшь, что отвлекло бы надёжнее всего. Но трупов обнаружено не было. И на том спасибо. Прощальные СМС-ки не приходили, деньги с карточек не снимались. Будто умчавшиеся на двух колёсах временно переселились в совсем иной мир, где жили до того хорошо, что и кредитов не брали совсем и даже банковскими карточками переставали пользоваться. Разумеется, этому следовало срочно положить конец. Стерегущие общество банки сильно перевозбудились и были готовы отвалить поистине немереные суммы на поимку гадких злодеев, тех, кто посмел увести у них молодых перспективных клиентов, и тех, кто посмел удрать от их баснословных скидочных акций и прочих завлекательных преференций, которые эти бессовестные гниды впихивают даже в детсадовские мультики. Непрогрессивная, то есть охранительно-консервативная часть заинтересованной общественности, стремясь избежать нагнетания пересудов и внутренней социальной напряжённости, наконец, решила вплотную заняться весьма опасной новацией в области подозрительно резко эволюционировавшего средства индивидуального перемещения. Они же как тараканы теперь все стали и вправду никогда не переловить!

Следственный комитет, органы внутренних дел заблаговременно решали вопрос объединения своих усилий в розыске пропадающих молодых людей, в том числе и подростков. Иначе всё это могло очень плохо кончиться, прежде всего, для самой страны, как известно, наиболее пекущейся о благополучии своих граждан и только потом обо всём остальном. Лучшие умы в погонах были заняты доскональным изучением некоторой части передового самокатного транспорта, с определённого времени поступившего во многие кикшеринговые фирмы города. Предварительное исследование образцов новейших электросамокатов поначалу не показало ничего особенного с точки зрения правоохранительных и следственных органов. Никаких устройств насильственного удерживания пассажиров не было обнаружено. Равно как и предполагаемых кое-кем из начитавшихся современной фантастики ментов и следаков – иного софта. Неких психогенных излучателей, туманящих молодые неокрепшие мозги и заставляющих нестись к чёрту на кулички, распушив уши по ветру и позабыв о доме родном, даже о том, что они ничего не покушали и даже шапку не надели. Совсем ничего.

Оставалось с помощью сети видеокамер и физического изучения подозрительных субъектов установить круглосуточное наблюдение за категориями граждан преимущественных пользователей обнаруженного крайне опасного вида транспорта. С подключением системы распознавания лиц и вывода их на все базы данных МВД и Росгвардии, СКР и ФСБ. Скрупулёзно отслеживались все до единого маршруты передвижений любой самокатной техники, но особенно новейшей, класса альфа. Под подозрение поставили Альфа-банк и многие в обществе этому заранее радовались. Заводились дела по каждому происшествию с участием самокатов, на лихачей-самокатчиков, на каждого чрезмерно понтующегося юнца, явно решившего и в принципе, да и по-всякому испытать свою судьбу.

Замначальника специализированного информационно-аналитического управления следственного комитета страны генерал-майор юстиции Андрей Васильевич Авксентьев получил с мест несколько информационно-аналитических докладных записок по поводу вновь объявившихся в высшей степени загадочных обстоятельств. Ему были присланы также ряд рапортов и даже протоколов ведения первых следственных мероприятий по вопросу ставшего заметным исчезновения юношей и девушек.

В докладных и рапортах особо подчёркивался факт того, что исчезновения молодёжи в основном замечались на самокате новейшей марки под условным наименованием альфа-самокат, то есть, как бы суперхищник, покрывающий всех и вся в своём и прочих прайдах. Причём, что характерно, тот альфа был в основном внутреннего, собственного производства и не очень крупной, то есть, вполне эксклюзивной, заказной серии. Даже литиевая батарея огромной ёмкости каким-то образом оказывалась сделанной в пределах страны, что наталкивало на отчётливые подозрения о внутренней смуте, о сером или чёрно-белом импорте. Небезынтересны оказывались и другие характеристики, узлы и агрегаты удивительного самодвижущегося устройства, внезапно и массовым порядком заявившегося на просторы одной седьмой части суши. Они тоже вполне могли оказаться каким-то образом причастными к объяснению причин происходящего. Если конечно технически грамотно осмыслить и сопоставить все данные на них. Профессиональный бортовой компьютер с предельной сложности коммутации навигатором. Контроллер намного выше десятого поколения, явно с непробиваемой защитой и множеством иных скрытых возможностей и опций. Рама из необычной прочности сплава, явно не алюминиевого. Тормоза рекуперативные. Это вместе с уникальными амортизаторами и бесподобной цифровой начинкой, в том числе и через спутники, сразу относило альфа-самокат к разряду уникальнейших аппаратов. Отчасти он немного походил на футбайк, но всё же не с такими массивными и неуклюжими колёсами, как у того. И уж конечно не автодрон, поскольку всё-таки предполагает управление человеком.

Без промедления начавшееся следствие особенно напрягала и наводила на смутные подозрения – система индикации и оповещения о езде. Сразу возникала мысль – что-то и тут явно не так. На дисплее в совершенно необычном спектре и порядке отражался уровень заряда, напряжения и тока батареи, а также индикация всех мыслимых неисправностей и контроля функций – явно на грани перехода в область сильнейшего, пронзительного ультра и одновременно инфра-спектра. Звуковой сигнал оповещения – никакой не колокольчик и не игривый клаксончик, а что-то среднее между угрожающим тарахтением гремучника и шипением до предела разозлённой кобры. И не захочешь, а отскочишь на очень приличное расстояние. Хорошо, если не под колёса проходящего рядом старорежимного автотранспорта. Пронизывающий фиолетово-красный просверк индикатора необыкновенного самоката, настоящего космического мопеда неистово горел, словно из глазницы некоего темпорального чудовища, заявившегося по эту сторону бытия наводить на свой лад порядок и всякий прочий шорох, лишь только кажущийся невинно-нестандартным. Порой от такого невинного самоката слоны-самосвалы шарахались, уступая дорогу чересчур уж самодостаточной и наглой моське.

Как раз на таком практически разумном суперагрегате, непонятно для чего и как произведённом, в отечестве стали пропадать отдельные недоросли, словно бы за ними его специально присылали, чтобы, например, отвезти к девочке-инопланетяночке, когда вдруг таких перестаёт хватать. Как не ударить в колокола и не начать усиленно расследовать возникшую проблему проблем?! Впрочем, может быть и с иной мотивацией стали уводить от людей их великовозрастных детёнышей, не исключено, что и с прицелом на всю семью. «Мама и папа, я от вас ухожу. Хочу свободы, пива и девчонок! И не держи меня, папа, не держи!». «Да я и не держу, сынок! Я – с тобой!».

Так что никак неизвестно в какие-такие лакомые места тот пропадающий молодняк столь дико тянет, может настолько лакомые, что, догнав, можно было бы и самим остаться там на всякий случай?! Как догнать разбегающееся будущее страны, с некоторых пор настолько лихо ускорившееся?!

С другой стороны не всякий, пусть и предельно озабоченный свободой, пивом и девчонками малец встанет на пылающую дьявольским огнём драконью самокатку, даже ввиду относительной дешевизны одним махом заполучить всё это. По столь крутому коню должен быть и наездник чрезвычайного класса, подлинный виртуоз опаснейшего слалома по запутанным городским улицам, транспортным завязкам и развязкам, легко владеющий не только имеющейся матчастью и филигранной техникой вождения, но и отработанными навыками ухода от гарантированной в таком случае погони – причём, не обязательно одной лишь полиции.

Генерал подвинул к себе практически заполненный бланк приказа о создании Следственным комитетом совместно с полицией объединённой оперативной группы специального назначения и начале полномасштабного, усиленного расследования образовавшейся чрезвычайно опасной проблемы. Не хватало только визы информационно-аналитического управления. Поставив подпись, заместитель начальника позвонил по проводному белому аппарату и сказал в трубку твёрдым непререкаемым баритоном:

– Майор! Ликуй! Наконец и ты дождался серьёзного дела. Тут тебе не гениев доморощенных пасти и не чумазых дракончиков по полям и лесам гонять. Здесь дело серьёзное наклёвывается. Назначаешься начальником опергруппы специального назначения. Выезжаешь на места всех экстраординарных происшествий. Каждый раз координируйся с полицией и начинай вместе с нею отдельное расследование вплоть до открытия производства по делу. Мастерства тебе не занимать. Для начала отлови кого-нибудь из хулиганов, а их аппарат забери к нам сюда. Важно, чтобы дело с учётом всех его характеристик могло принять более предметный, конкретный оборот. На предмет обязательной поимки и реквизиции самоходного устройства. А там посмотрим. Договорились?! Вот и отлично. Действуй, майор! Отчизна внимательно следит за тобой. Очень внимательно. Можно сказать, глаз не сводит. Понимаешь свою ответственность?! Надеюсь, на этот раз не подведёшь. Ну-ну, и я так думаю. Точнее, надеюсь».

На косящем пронзительным лиловым глазом самокате стояли двое. Они только что прокатились мимо стоящей машины мобильного наблюдения. Пока расслабленно, с привычными понтами, но в то же время готовые в любую секунду ускориться вплоть до выхода на орбиту. Рослый, чрезвычайно самоуверенный человеческий детёныш под два метра высотой, с пробивающейся скандинавской порослью по низу щёк, а также в длинных до колен жёлтых шортах и незаправленной красной майке. Явно главнокомандующий двухколёсной армады, тусующейся по всему городу, соблазняющей и заодно терроризирующей его. И соответственно после него, но вплотную, стояла на платформе она, вся такая из себя. В белоснежном топике, с развевающимися светлыми волосами и в коротких джинсовых шортиках. Она настолько плотно и властно обвила своего командира руками, что, постепенно отдаляясь, они всё более казались одним целым. Впереди торчала курчавенькая рыженькая бородка странствующего остолопа, а позади беленькие волосики по ветру. Такой вот слегка большенький организм. Андрогин апофеоза всяческих чувствований и желаний. «Ты целуй меня везде, я ведь взрослая уже!». А под ним могучий, бесшумный, стремительный Савраска, сверкающий запредельно цифровыми очами, словно дьяволёнок, по ходу выпавший из пролетающего мимо своего гнезда мамы преисподней. Единственно чего ещё не умел тот удивительный самокат, так лишь «Иго-го!» кричать. Да на скаку интенсивно удобрять след за собой. Вот был бы высший пилотаж. Так что расти явно оставалось куда, да и накапливать кое-чего тоже. Было бы желание.

Конечно, себя они проэкспонировали совершенно чётко, доминантные акторы социального абсцесса, исполнители таинственного захвата невинных жертв на площадях и улицах города, всё-таки почувствовавшие форсированное внимание со стороны постов наружного наблюдения органов правопорядка. И поэтому в любой момент готовые уйти в самый обескураживающий отрыв.

Оказалось, что противники правоохранителям попались и в самом деле серьёзные, по меньшей мере, подозрительно опытные. Несмотря на шибающую самоуверенностью младость лет и ярко-жёлтые наружные труселя командующего гиганта-молокососа. Сходу не прошибёшь, с лёту не проймёшь, захватить таких стоило постараться. Юные возмутители спокойствия показали с одной стороны весь спектр классически шпионских приёмов ухода от преследователей, а с другой проявили невероятную изобретательность в создании непосредственно по ходу побега чего-то абсолютно нового, то есть, отнеслись к делу вполне творчески. Следователям обоих ведомств и оперативникам даже стало интересно и приятно иметь дело с таким неприятелем. Интересно, чего гигант-молокосос ещё такого выкинет. Даже, может быть, и подучиться потом можно будет у него чему-то вполне невиданному. А что – и такое бывало. Менты всегда учатся у дворовых авторитетов. А у кого, если не у них?! Рядовое дело, обмен опытом. Сегодня враг играет джаз, а завтра, родину твою продаст. На мороженое или кабак таньгу подкинет.

Погоня началась с внезапного, как бы ни с того ни с сего стартовавшего ускорения роскошной парочки на самокате и соответственно мгновенного завихрения вслед за ними и всех наблюдателей, моментально оказавшихся преследователями. Всё сработало в один миг в соответствии с древнейшим стайным паттерном: «Бегут – догоняй!». Хоп! И все сразу сорвались и неистово погнали друг за дружкой. Так стая птиц, собак или рыб внезапно срывается с места, хотя как будто ничего такого особого и не произошло. А почему бегут – неважно, выяснения, разборки – всё потом. Сходу зацепилось одно за другое и тут же все словно подорвались – и понеслись все душеньки аккуратненько в рай. Стимул – реакция! Классика бихевиоризма, не поспоришь. Многие посторонние кикбайкеры за компанию тоже бросились врассыпную вслед за внезапным бегством жёлтых альфа-шорт, теперь вроде даже слегка побуревших из-за допплеровского смещения. Поскольку передвижение цветов всегда идёт только в красную часть спектра (объект-то удаляется, частоты растягиваются), то и насыщенный жёлтый окрас шортов удирающего главнокомандующего кикбайковской шатии-братии спешно поменялся на вполне симптоматичный интенсивно бурый. Вот как не помчаться вслед, не размять ягодицы?!

«И запомните бойцы! Сигнал к отступлению – изменение цвета штанов командира!».

На первом этапе своего неспровоцированного но блистательного драпака изящными стритрейсерами было продемонстрировано отличное владение не просто основами данного жанра, а наиболее востребованными разного рода профессиональными службами. По версии Голливуда якобы излюбленный «эффект аккордеона» лихо утекающая парочка блистательно продемонстрировала подряд наверное раз пять. Им называется разрыв групп преследователей ускоренным проскакиванием перекрёстков, опасных участков дорог, улиц и трасс с многочисленными светофорами и знаками обязательной остановки. Так обычно наиболее матёрые агенты «прореживают» тех, кто за ними гонится, даже особо их не напрягая, как бы непринуждённо, естественным образом. Головной преследователь не хочет, чтобы его обнаружили, страхуется, поэтому может отстать или даже прекратить погоню. Естественно, в данном случае эта стратегия спецгруппе не подходила и поэтому преследование продолжалось с прежней настойчивостью. «Нос-в-хвост».

Пару раз беглые ребятишки попытались затеряться в толпах гуляющих, рассекая их в произвольных и довольно неожиданных направлениях, порой с курсом диаметрально противоположным предыдущему. А поскольку это также не помогало скрыться хотя бы из непосредственного поля зрения преследователей, бегуны пошли и на экстравагантное выскакивание на обратный курс, с разворотом на сто восемьдесят градусов, на лобовой встречный курс с последующим резким сваливанием в ближайший переулок. Никого они такими нахальными выкрутасами конечно не напугали, с толку не сбили и поэтому гонка продолжалась в прежнем темпе. Супер-электрический мустанг-иноходец под юными хулиганами, преследуемых майором Шаховым, нёсся куда хотел и как хотел, словно по диким техасским прериям, а не по запутанным улочкам и разбомбленным морозами транспортным развязкам столичных окраин великой северной державы, привычно отторгающей своих новых смутьянов.

Явно применялись и другие «домашние заготовки» утекания от любого рода сталкеров, скопированные, естественно, с мировых шпионских приёмов. Да ещё и с творческим применением на отечественной традиционно особо пересечённой местности. «Джек из коробочки» – один из таких нетленных приёмов. Преследуемый ищет «слепые зоны», где можно хоть на несколько секунд скрыться из поля прямой видимости. Например, внезапно, на полной скорости завернув за угол. В этот момент преследуемый включает устройство, которое выбрасывает из раскрывшейся двери автомобиля или с заднего сиденья байка некоего «Джека» или «Джозефа». Этот манекен на миг выскакивает как чёрт из табакерки и быстро втягивается обратно. Преследователи отмечают лишь, как кто-то очертаниями плеч и даже торса очень похожий на человека быстро отделился от преследуемого объекта и пропал, куда непонятно, поскольку главный объект вновь скрылся за очередным углом. Создавалось полное впечатление, что преследуемые разделились и теперь предстояло дробить и силы преследующих.

Только в данном случае «Джек» оказался «Джечкой». Опытный Шахов успел заметить этот маневр. Юная красотка быстро отлепилась от своего юного скандинавского бородача и на своих двоих лихо сквозанула через весь квартал по проездам и переулкам. За ней побежали опытные «топтуны» из местного полицейского участка, а майор, ведущий основное преследование, рассредоточив свою спецгруппу веером, упорно продолжал гнать парнишку за рулём вездесущего электробайка к неумолимому для него финишу. Пацанчик напоследок, перед тем как выкинуть козырь, ещё предпринял пару уловок, вроде накладывания петель ухода, всё время пытался выпасть из поля зрения, исказить его, рокировать себя за пределы центра восприятия и, казалось, исход будет вот-вот предрешён. Как тут произошло нечто невероятное.

Видавший виды майор с самого начала понимал, что бегство подозреваемых лишь внешне кажется хаотичным и ситуативным. Понятно было, что молодняк не просто так бежал, а к чётко имеющейся цели, которая имела наверняка не один маршрут безопасного подхода. Это хорошо знают даже рисовальщики граффити, регулярно бегающие от ментов. Прямо домой они никогда не направляются. Главное для них, никогда не останавливаться даже на секунду. Также сторонятся они и близких к своему дому мест, сторонясь и совсем незнакомых закоулков, потому что там очень легко попасть в ловушку тупика, где их настигнут обязательно. Но даже пойманными, бегунцы ни за что не сдаются, поскольку у них всегда остаётся шанс сбежать ещё раз. Девушку используют в основном для прикрытия, потому что ей нормальные менты ничего не сделают. С девушки взятки гладки. Она и прикроет и отвлечёт.

Можно запрыгнуть в проезжающий – любой! – транспорт и выскочить через квартал. Друг может открыть дверь в подъезде для переночёвки. Ложиться, укрываясь от преследования всегда лучше в тень. Временно прятаться можно хоть за деревом, мгновенно, не раздумывая. Потом мчаться в совсем другом направлении. При этом твёрдо держать в памяти место куда бежать. Срываться с места требуется не раздумывая, без промедления. Сам бег должен происходить в рваном темпе, по его ходу не помешает периодически прятаться, а затем продолжать в обратном направлении. Перед возможным обыском информацию на бумаге и в цифре надёжнее всего уничтожать в микроволновках. После них ничего не восстанавливается. В толпе легче затеряться, труднее выследить. Или – прыгнуть в вагон, пробежать по другим вагонам поезда и выпрыгнуть. Потом заскочить в другой поезд, отходящий. И так несколько раз. Более всего тут помогают навыки паркура. Полицаям с их откормленными задами часто трудно одолеть высокое препятствие. Они могут взывать к толпе, чтобы вас задержали. Тогда лучше уходить дворами.

Идеальный способ ухода – прорваться на парковку возле аэропорта. Там и другую тачку можно угнать, и избавиться от вертушек наблюдения сверху, потому что в той зоне для них запретная полётная зона.

Все эти приёмы и шпионские заморочки майор Шахов сам кому угодно мог рассказать и провести не один практический курс обучения на местности.

Профессиональные гонщики на самокатах упаковываются по полной форме и очень продуманно. Предпочтение всегда отдаётся тёмным, а лучше глубоким чёрным цветам в одежде и обуви. Они постоянно вырабатывают в себе предельное хладнокровие в любых экстремальных ситуациях, особенно когда погоня настигает и требуется срочно, но взвешенно что-то предпринять, не исключено, что и пожертвовать чем-то малым, словно хвост отстрелить от себя, как это часто проделывает ящерица, когда её прижмут. Сбросить всё, кроме документов. Самокат, конечно, тут сильно обременяет и вяжет по рукам-ногам, потому что далеко не всякий бросит кикбайк, тем более, если тот дорогой и навороченный. Тем более нельзя оставлять девушку, если она, конечно, не хуже тебя умеет убегать и строить сталкерам всякие козни.

Некоторые самокатчики владеют техникой ухода от преследования не хуже матёрых шпионов из американских посольств. Как все высшие хищники, умеют экстраполировать, взвешенно предвидеть направления преследования и соответственно вовремя их избегать, оперативно перебрасывая маршрут своего побега на другие вектора, на площадки обитаниях совсем иных сущностей и ценностей, где их и не подумают разыскивать. Например, забуриться в краеведческий музей или того круче – в музей изобразительного искусства. Уж там-то, среди полотен великих мастеров, автора дебильной живописи подворотен, ночного малевальщика искать точно никто и никогда не станет.

Скрывшись от погони, самокатные гонщики, граффитисты или стритрейсеры ещё несколько часов, а то и всю ночь, обязательно где-нибудь поодаль гуляют. Либо идут в безопасное место, о котором никто не догадается. При этом они могут сбросить с себя многое чего, части одежды, предпочитая оставить чёрное, орудия и приспособы незаконного своего творчества – кисти, баллончики, скребки. Но перцовые баллончики и шокеры при себе конечно сохраняют, как последнее средство защиты, потому что распалённые погоней менты бить станут обязательно, притом зверски. Как не прыснуть перцем в оскаленную физиономию стража порядка?! Да это сам бог велел.

Есть и более достойные меры противодействия насилию со стороны стражей порядка. В сообщества граффитистов и стритрейсерства это привнесли некоторые девицы-подружки, откуда-то перенявшие наиболее действенный метод предотвращения любого насилия: вовремя произведённый акт дефекации с обязательным размазыванием получаемого продукта успешно завершённого обмена веществ по асфальту, скамейкам, по форменной одежде, дубинкам, погонам и самим лицам вплотную нападающих блюстителей закона. Действует безотказно. Словно бабушка пошепчет: «А вот вам, милые, валерьяночки, до паски не отстираете!». Ни вязать, ни препровождать в чистенькой патрульной машине такую жертву никто не захочет, даже если ему приказать это сделать. Допустим, попытаться отмывать её или себя… да ночью?! На ветру?! В мороз или дождь?! Да за такое нужно сразу звание Героя давать, с присуждением повышенной пожизненной пенсии и регулярными отдыхами в помывочных лучших профсоюзных санаториев страны.

Как вариация и это встречается: применение метода «медвежьей болезни» непосредственно по ходу погони. Тогда в прямом смысле «по горячим следам» бегунов тем более никто не рискнёт догонять. Некоторые подозреваемые в побеге от правоохранителей пошли ещё дальше в творческой разработке древней приспособы против любых насильников. Собирают небольшие пластиковые пакеты фекалий, причём не обязательно своих, и разбрасывают по всему маршруту стратегического отступления от сил правопорядка. Минируют пути отхода. Сеют им на память о себе нечто доброе и вечное, по меньшей мере, плодородное. Эффект почти всегда стопроцентный. Держится долго и незабываемо. Особенно на погонах.

Дети подобно любым бегемотикам обожают какашками разбрасываться, даже мажут ими некие строго индивидуальные сакральные места своего «the blue dream of it`s snotty childhood», сопливого детства. Метки личной территории ставят со всей ответственностью, проводя демаркацию границ собственной созревающей личности. В кроватках, туалетах, а потом и при выходе на оперативный простор неумолимого взросления, в отрочестве и юности, какашный круг ширится порой до бесконечности, лишь бы благословенных какашек хватило. Когда детство-отрочество-юность совсем заканчиваются, естественно, эта славная привычка гадить вокруг себя и нагло этим пользоваться тем более никуда не уходит. Она трансформируется, сублимируется в иные, куда более изощрённые паттерны всё более крепкого установления фактора своей личности в мире. Но суть остаётся прежней, как и у любых зверьков: не лезьте сюда, здесь моя территория! Пускай вчера она была вашей. С помощью собственных сильнодействующих отходов полностью созревающее существо пытается раздвинуть границы своей ойкумены как можно дальше, пока не столкнётся с такими же отхожими границами других личностей. Обычно на встречных грудах плывущего дерьма и завязываются кровопролитные бои, именуемые полноценной взрослой жизнью.

К тому времени состав и форма внутреннего содержимого, используемого в пограничных сражениях с миром остальных живых существ, существенно преображаются, ибо несколько меняется их предназначение и, главное, форма применения. Основной, бегемотский маркер детства запрятывается в глубину взрослеющих поведенческих реакций, по-прежнему оставаясь движущей силой индивидуального развития и созревания. Откровенная копрофагия, конечно, уходит, точнее, сублимируется, преображается, взамен постепенно приходит навязчивое стремление принуждать других убирать за тобой и питаться всем тебе не нужным. Пускай сжигать это у себя в печке или большой топке. И тогда пепел от своего дерьма спускать на голову всего человечества. В виде слегка пахнущего дождика из-под тучки. Что может быть заманчивей подобной перспективы?!

При отступлении и неизбежной свёртке жизненных позиций происходит то же самое, только в обратной хронологии и порядке.

Процесс выделения, использования и утилизации человеческого дерьма не столько усложняется или деградирует, а просто получает всё новые и новые функциональные оттенки. «Все оттенки буро-коричневого» на самом деле – истинный срез любого конкретного состояния личности. Жаль, что его в этом смысле никак не исследуют в антропологических лабораториях. Да и технологии такой пока что не существует. Потому что ханжами переполнен мир.

Единственные мудрецы по жизни – прежде всего природные коты, если они на воле. Они всё из-под себя сразу закапывают, чтобы никто не догадался об их истинных намерениях, состоянии сил и здоровья, а также в прямом смысле не пронюхал про их дальнейшие планы на жизнь. Причём делают это всегда, а не только в игривом детстве. Да и медведи со своей весьма эволюционно полезной «медвежьей болезнью» сильно обсираться при отступлении заставляют глубоко задуматься об истинном смысле любого жизненного предназначения. А про скунсов отдельно молчать нужно. Вот где идеальное оружие! Потому что отражает истинный смысл существования: собственным помётом так обдать ближнего своего, чтоб и не отмылся никогда! А потом лучше бы и сдох от позора и унижения! Природа поэтому не только удивительна, но и странна до невозможности своей не всегда уместной проницательностью.

Чего-то подобного майор в глубине души всё-таки ожидал от бегущей жертвы, как и предполагается от крысы, беспощадно загоняемой в угол, где с ней может произойти что угодно. И даже приготовился объезжать кучки и лепёшки каких-нибудь мега-стримовских отходов на пути. Но то, что произошло на самом деле, уж конечно не привиделось бы и во сне. Реальность, как водится, превзошла саму себя. Короче, подтвердила свою и без того гадостную репутацию.

Майор внезапно сам почувствовал себя испытуемой крысой на лабораторном столе. Словно бы кто-то принялся испытывать на нём эффекты иного, куда более чистого, малопахучего воздействия на его сознание. Перед глазами поплыли не то что бы разноцветные круги, но именно петли, хотя и всех цветов радуги. Словно бы некие сущности набрасывали их на него и тут же без промедления затягивали. Под очередную волну таких, наплывающих словно адские медузы петель, он как-то успел поднырнуть и даже успел увидеть демонический лик их оператора, а потом отшатнуться. Когда кто-то словно бы сжал его затылок железными тисками, майор успел вспомнить, что это ему напомнило. Так же мутно ему было, когда одноклассники испытывали на нём где-то вычитанный ими «Эффектум Мирабиле», только не с банально переворачиваемой курицей, а с ним самим. Метод каталепсии или погружения в транс, оказывается, достигается ещё и резким диафрагмальным сжатием любого человека, производимого обхватом рук сзади в подреберье и обязательной задержке дыхания. Как и тогда майор всё же успел освободиться от каталептического провала в бездну, он всё-таки сбросил парализующее оцепенение внезапно наскочившего на него непонятного морока. Затем впереди возникли некие человекоподобные тени. Они как собаки бросались ему наперерез, под ноги, любой ценой стремясь задержать, не дать схватить убегающего парня за шиворот. Затем перед капотом перевернулся и внезапно встал колом канализационный чугунный люк. Шахов, до отказа выкручивая руль, еле успел обойти его и только чиркнул порогами патрульной машины о его ребристую надпись ДМБ на истёртой шинами решке.

Майор, стряхнув наваждение и высунувшись из открытого окна, почти схватил неистово уносящегося гонщика за его рыжие волосы, как в лицо откуда-то со стороны влетел огромный ком смердящей гнилью пены, словно бы чёрт в досаде плюнул на него и поставил последнюю точку. Мол, всё! Бесишь! Отстань, наконец!

Парень резво спрыгнул с мчащегося во весь опор его эксклюзивного электробайка и легко запрыгнул в стену дома, сквозь или навылет, но запрыгнул. А всё потому что в ней образовался светящийся овал размером с его немалый рост. Едва ускользнувший призрачный гонщик прошёл его плоскость, будто нож сквозь масло, словно исчезающий в глубине мираж – как она мгновенно затянулась прежней, каменной, потрескавшейся кладкой.

Сбежавшая девица нырнула примерно так же и примерно туда же. Только совсем в другом месте. Аналогично обошлась без крайних мер типа пострелушек или скользких и пахучих мин-ловушек на пути. Хоть бы никого из наших не покалечила при этом, ещё подумал теряющий силы майор.

Ещё более удивительное состояло в том, что оставленный электробайк вовсе не разбился о стену рядом, как всем показалось. Он нисколько не взорвался, даже не растаял в воздухе как полагается похожим галлюцинациям. Он незамедлительно мигнул своими церберскими фиолетово-цифровыми очами, с которых тут же словно бы кто-то считал нужный узор сетчатки и отослал своему диспетчеру необходимый код доступа. После чего перед ним разверзся точно такой же портал, что и перед его отважным хозяином только что. Краем глаза можно было заметить, что и тут на миг распахивался словно бы провал в некую клубящуюся синими космами бездну, которая, пропустив второй объект, мгновенно затянулась старой кирпичной кладкой. Всё также исчезло в мареве зыбко дрожащего, пока что сдержанно клубящегося воздуха. И как будто ничем минно-взрывным не пахло, кроме разве что озона.

Майор мог поклясться, что именно так оно всё и было. Однако выскочившим из других машин и подбежавшим запыхавшимся операм только и махнул обессиленно рукой: «Ушёл, гад! Вчистую ушёл! А что девчонка?! Хоть увидели, куда спряталась, в каком направлении?! А-а-а, понятно! И не сомневался!».

И тут вплотную докатился к нему чугунный люк, секундами назад вскакивавший было на пути, и сходу вписался в задний бампер другой патрульной машины. Зеркально отпечатав там сакральные буквы таинственной организации «ДМБ». Вот теперь точка! На этот раз – орёл! С такой-то татуировкой в майорах теперь останусь навечно, обречённо подумал Шахов и вышел из машины.

Прямо под затянувшимися бесследно порталами исчезновения беглецов на покосившихся вкривь-вкось плитках осевшего тротуара, майор вдруг увидел одинокий серенький блокнотик. Неужели у мальчишки вывалилось?! Или это путевой дневник самого астрально-разумного супер-байка, в кои веки посетившего сию планету в её минуты роковые?! Впрочем, вряд ли там пишут на бумажной продукции Гознака. Майор поднял блокнот, механически полистал страницы, практически ничего не различая перед собой. Отметил только некоторые малопонятные слова, записанные там размашистым корявым почерком, словно бы врача-психиатра. Потом затолкал в карман куртки. И это весь улов?! На безумную массу усилий и такой выход?! Нет-нет, второй звезды на погон и вправду пока не стоит ожидать! Словно заговорённая она, никак не хочет упасть на плечо. Даже пролетать мимо.

Таким образом, майор должен был признаться в очередном своём провале и, как положено, доложить начальству, в том числе непосредственному. Что за невезуха всё время не отпускает его?! Самые первые выводы оказались на редкость неутешительными: эти молокососные ребята умели профессионально уходить практически от любой наружки. Не без помощи неких не совсем понятных, а точнее, совсем неизвестных сил. И не только это умели, что и продемонстрировали на очень и очень хорошем уровне. А просквозили мимо на потрясающе тонких, хотя и весьма шершавых плоскостях и гранях и без того зыбкой реальности, о действительной сути которой теперь опасно даже задуматься.

Майор связался в режиме селекции с группами преследования остальных кик-байкеров. Лейтенант Сопин доложил, что аналогично промахнулся со второй группой преследуемых. Они ушли на окраины города, где погоня продолжилась в лесных подступах к психиатрической больнице. Часть беглецов тупо растворилась в наступающих сумерках среди ветвей, другая понеслась между отдельно стоящими корпусами отделений медицинского учреждения. И быстро рассосалась по прогулочным аллеям и тропинкам окружающей лесопарковой зоны.

– Возле одного из лечебных корпусов обнаружен оставленный кикбайк. – Доложил, переводя дыхание, запыхавшийся Макс Сопин. – Я тут раньше бывал в связи с побегами некоторых пациентов, так что относительно неплохо ориентируюсь и на местности и в самой обстановке учреждения. Хорошо знаю главврача Майю Фёдоровну Фомину, она не раз помогала. И дочка её Олеся также мне знакома, встречались на какой-то вечеринке. Классная девушка. Субтильная до предела, как Офелия из «Гамлета». Мне такие нравятся. Вот если бы и я им рылом вышел…

– Не понял, Макс, ты о чём сейчас?! Переутомился?!

– Виноват. Это я так – по ходу дела. Короче, сориентировался быстро и прямиком к Майе Фёдоровне. Так и так, говорю, уж больно хорошо наши беглецы ориентируются во всех здешних терренкурах. Может кто-то из ваших подопечных опять ненароком сбежал, а теперь обратно у вас же и спрятался?! Помогите отыскать хулигана!

– И что – нашёл?!

– Вроде бы нет. Но на одного таки пало подозрение. Фамилия Минаков. Сидит в палате, полное ощущение, будто только что заявился. Однако все остальные психи единодушно подтверждают, что тут он ещё с начала нашей эры, даже в туалет не отлучался. Всё чего-то ждёт, может дембеля. Активный общественник и даже какой-то непризнанный изобретатель и мыслитель, которого и так освободят за примерное поведение. Тычут в нос внутрибольничную газетную малотиражку про него. От нечего делать пробежал глазами подчёркнутые строки. Сразу попросил экземпляр к нам в отдел. Написано крайне душевно, вы зацените. Слушаете?! Цитирую: «Как правильно утверждает товарищ Минаков из буйного отделения, всемерное самоусовершенствование является главной задачей любого пациента. А в этом мире мы все пациенты!». Вы там ещё не упали?!

– О! Так это же наш типаж! Отлично! И чего не взял его?!

– А за что?! Он и в самом деле на днях выходит, Майя Фёдоровна подтвердила. Зачем ему было сбегать?! Может, потом пригласим к себе лекцию прочитать, не всё ж профессоров занудных ваших слушать?! А тут – хоть чисто поржать! И то дело! Зачем же всех подозревать?!

– Согласен. Иначе и вправду все экстремисты были бы психами, а психи – экстремистами!.. Короче, двигай к нам на Подгорную тридцать. У нас дела ещё хуже. Хоть порадуешься!

– Вот вы скажете, товарищ майор!

Глава 2. Эвридика и Светозар

«На престижную высокооплачиваемую работу принимаются демоны: самоучки и квалифицированные профессионалы высокого и среднего класса, преимущественно с практикой, а также прирождённые, полностью отмороженные дебилы с условием наличия у них явных креативных задатков садистов и живодёров. Гарантированная профессиональная планка для всех кандидатов: безукоризненное исполнение под заказ любого финального аккорда судьбы. Оплата сдельно-премиальная. Индивидуальные особенности предоставляемого коллапсирующего человеческого материала учитываются. Открыты курсы профессионального совершенствования. Если вдруг заявленное мастерство не зайдёт, мы вернём вам деньги. Стоимость курсов договорная». Синопсис не требуется, только собеседование. Оно решит всё.

«Отдельно для ознакомления предлагаем наименования некоторых лекционных и практических курсов, а также тренингов и мастер-классов:

1. «Особенности применяемых подножек судьбы в раннем, зрелом и предутилизационном возрасте».

2. «Надёжное формирование личностных особенностей самоубийственной вседозволенности, неоправданного риска и нарывания на любого рода неприятности».

3. Формирование в разные возрастные периоды чувств обречённости, закланности и покорности фатальной судьбе, как оптимальных катализаторов гарантированного испускания духа при любых жизненных обстоятельствах».

4. «Основные дезаптогены судьбы и деструктивные мемы, особенности их формирования и прививания обрабатываемым субъектам».

5. «Методы и формы дезадаптации приговорённых к ускоренной перемотке судьбы вплоть до упора в финишный репер».

6. «Эволюция жизненных деструкций. Виды инволюций и внезапных ударов судьбы. Тонкости срубания гениев на взлёте и подлёте к осуществлению намеченной цели».

7. «Выработка оптимальных приёмов спровоцированной ауто-эвтаназии и их отличие от характеристик и признаков стихийного апоптоза».

8. «Методы индуктивной инвазии скоротечных болезненных, предсмертных и смертных состояний».

9. «Формы и методы сотрудничества с земными властями в процессах направленной депопуляции ненужного населения, формирования векторных бэби-бумов, организации и проведения пандемий высокой летальности, а также локальных эпидемий повышенной смертности».

10. «Паллиативное сопровождение клинической смерти и транспортировка готового усопшего материала к потребляющему коллайдеру основного колеса сансары. Виды и способы утилизации».

11. «Установка финишных реперов для каждого. Управление западнями канализационных люков. Особенности срабатывания люков ДМБ».

12. «Квалифицированная организация несчастного случая – удара молнии, проламывания льда под ногами и колёсами, точный расчёт траектории падения обледенелого тополя»».

Светозар усмехнулся, наткнувшись на столь диковатый рекламный пост в «ярмарке вакансий», вот это контент-маркетинг – супер! Затем почесал затылок и хотел было забыть про всё-таки не слишком благозвучный прикол неведомых работодателей, неизвестно чего на самом деле желающих, кого и куда вербующих. Но потом его вдруг пронзило, но не исключено, что и осенило: а вдруг это на самом деле так и есть, а всё, что в посте написано – сущая правда. Если не исключено на всё сто, значит, вполне может быть. Пусть хоть на один процент это правда – и то бомба! «Всё на свете может быть! И лишь того на свете быть не может, Чего на свете быть не может, Хотя и это может быть!».

Если всё так и есть, тогда это был бы настоящий фокус – добавить к его карьере в области воскрешения древних мистических практик добавить ещё и такую потрясающую специальность, у любого смертного вызывающую форменную жуть и дикую оторопь. Думается, основному его ремеслу очень даже помогла бы дополнительная убойная квалификация. Лишь бы не очень дорого взяли за переподготовку.

Светозар, предварительно отправив согласие по указанному контакту, получил СМС-кой адрес прибытия для собеседования. И пошёл, а чего откладывать в долгий ящик?! Решил – сделал. Чтобы потом лишний раз не дёргаться, припоминая, а чего это такое интересное намедни вычитал и что могло бы на всякий случай сбыться.

Выдать себя он решил за доморощенного гения прикладного умертвительного искусства, которым редкий спиногрыз его поколения не баловался, вдохновенно мучая кошек и собачек. То есть, как бы стихийного, природного живодёра и душегуба, но всё-таки понарошку всё это делавшего. То есть, не всерьёз убивальщика, не киллера по найму и не отмороженного садиста, нет-нет, боже упаси! Только любителя, хотя и подающего надежды, как ему самому кажется.

Встретила его нежная не то всего лишь фея, не то по совместительству ещё и фурия, скажем, на полставки. Лишь ледяные игольчатые зрачки выдавали её откровенно небытийную принадлежность. Соответственно и хватка у неё проявилась – не сходя с места и не теряя времени попусту, сразу выяснить за кого соискатель наикрутейшей должности демона себя выдаёт и кем на самом деле является. То есть, прямо с порога ему предстояло выяснение профпригодности на самом базовом проективном уровне. Понятно, сначала предъявлялся общий тест на практические способности и прикладные навыки: умертвить паучка, лягушку, воробышка, наконец очень миленько мурлыкающего котёнка. Светозар раздвинул тонкие губы профессионального вурдалака в доброжелательной улыбке: о, и всего-то?! Это ему влёгкую. Готовьтесь аплодировать.

Разумеется, Светозар играючи справился с первым испытанием. Котёнок, однако, оказался хоть и не первой свежести, заюзанный, то есть, с пробегом, но чрезвычайно опытный, в конвульсиях разбирается, как в котлетах. Мурлыканье стало довольно агрессивным, вроде как – сколько можно, товарищ гитлеровец, добивай уж! Доктор Менгеле с ним бы давно сам сдох от нетерпения. Дёрнув лапкой в предпоследнем аккорде затянувшейся агонии, бессмертный котофей вдруг прервал процесс, вскочил, почесал носик, фыркнул, попил водички и вновь улёгся на смертное ложе – профессионально хрипеть, дёргаться в конвульсиях, эффектно закатывать глазки и в том же духе красиво почти натурально испускать дух, кончаться себе и дальше. В полный затяг пошёл, с отсрочкой шестого сигнала, сразу видно – любит это дело всей душой. Спарринг получался у них высшего класса! Но сколько и вправду можно?!

Светозару давно надоело испепелять и парализовывать бессмертную кисю умоляющим взглядом, мол, так давай же, сука, не подведи, сдохни же! В любой душегубке и вправду выживешь, скотина. Часом не из крематориев?! Генномодифицированный, что ли?! Потом кися всё же внял мольбам экзаменующегося лиходея. После полной остановки дыхания, потом сердцебиения, терпеливо дождавшись окончания пятиминутки клинической смерти, двуличный кошак в который раз подскочил и, элегантно изогнув описанный в спазмах гладкой мускулатуры кончик хвоста, на чистейшем, почти членораздельном мяве поздравил соискателя должности дипломированного мучителя животины с успешным прохождение первого, самого важного экзамена. Потом уставшие спарринги пожали друг другу лапу и руку.

Сколько и какого качества подножек судьбы и других подлянок с её стороны могут завалить на смертный одр настоящего гения? Этим чрезвычайно каверзным вопросом с глубокой закавыкой, а также подоплёкой, строгая фея инобытия решила сразить самоуверенного нахала в самом конце блистательно пройденной серии победоносных испытаний пришедшего непосредственно с улицы соискателя должности протодемона первого уровня. Однако Светозар немедленно рубанул правду-матку, какой она и вправду выстрадана была им, что называется, на собственном опыте. Сколькими и какими подножками срубается гений на самом взлёте?! Ха! Элементарно. Кто такого не знает?! Подножки достаточно одной, самой глупой, самой подлой и наиболее ничтожной. Иногда её и вовсе не потребуется. Достаточно лишь предоставить зациклившегося гения самому себе, без какой-либо поддержки ещё на пару часов или дней, иногда месяцев, хладнокровно наблюдая за ускоренным его самоуничтожением. Самый страшный ему враг – он сам.

Фея от неожиданности округлила свои миндалевидные глазищи с треугольным зелёным зрачком в виде светящейся выставочной пирамидки и выговорила: «В-верно! Откуда знаешь?! Наверно, сам из этих или вон тех?! Для чего пришёл на самом деле?! Колись, собака! Лишнее время жизни себе решил у нас нарастить?! Признавайся, смертный! Или мы вернём деньги! Время пошло!

Угроза показалась нешуточной. Светозар решил сманеврировать. Он примирительно улыбнулся и тихо сказал трудолюбиво пеленгующей его зеленоглазой ведьме из преисподней, вполне возможно одновременно и президентке Центральной пыточной Поднебесной.

– Зайка, только не заставляй меня теперь протащить по клинической взлётке какого-нибудь реального президента, короля или крёстного отца мафии!

– Я не Зайка, я – Глия! А ты – Зарик, Светозар, это мы знали, когда ты ещё только шёл к нам по нашей СМС-ке.

– Кто б сомневался!.. Глия, послушай. Всё что ты предлагала и хочешь предложить – это всё семечки на самом деле. С этим, думаю, у вас справится любой первоклашка-демонёнок. Я пришёл к вам учиться настоящему мистическому мозголомному ремеслу. Людские финиши, в которых всё предопределено задолго до их наступления, когда человек годами катится к очевидному для всех своему концу, мне совершенно не интересны. К чему форсировать или конвоировать то, что практически не имеет степеней свободы и всё равно без вариантов получится?! Оно и так произойдёт, без чьего-либо дополнительного вмешательства, тем более моего. Вы мне дайте возможность создавать финиши абсолютно на ровном месте! Когда никто ни о чём таком даже не подозревает! Посвятите, наконец, в механизм пренатального формирования линий судьбы, когда веер возможных её состояний ещё чрезвычайно широк и многообразен. Вот туда бы мне ворваться со своими направляющими коррективами никак не помешало бы. Я бы тогда смог лепить любые судьбы по заказу, вашему или как мне того захочется.

– Это исключительно правильно с точки зрения настоящего демона. И это мы про тебя знаем, потому и позвали, даже особо не колеблясь. Знаем – наш товарищ!

– Я так надеялся, что вы научите меня формулировать, а потом и формировать настоящие поворотные и даже смертные обстоятельства чужих судеб. Особенно меня интересуют детали работы летального механизма ещё на стадии рождения, а то и зачатия. Тогда это было бы знаком действительно профессионального, глубинного знания предмета. Знаком качества. Вот это был бы уровень, планка, которую поперёд меня никто не перепрыгнет.

– Мы другого уровня и не даём. Фирма веников не вяжет, так, кажется, у людей говорится?!

– Так. Так. А вы откуда знаете?! Мне всегда важно досконально изучить обстоятельства и пути формирования механизма смерти едва только будущего человека, прямо на стадии конфетно-букетного знакомства его будущих родителей. Может на будущую смерть их будущего ребёнка влияло какие именно цветы он ей дарил и какие конкретно конфеты она вкушала из его рук?! Я, например, тут ничего не исключаю. Тут всё имеет значение! Не только размер.

– Ну-у, дорогой, это ты хватил! Многого захотел! Этого даже я не умею! – Сощурилась поднебесно-преисподняя гадюка и тут же поправилась: – То есть, умею, конечно, но всё же не в достаточной степени эффективно. Думаю, результативность моего прогностического вмешательства в судьбы на два поколения вперёд составит не более двадцати процентов. С погрешностью плюс-минус процент. Но больше тебе никто не даст. Никому ещё не удавалось с достоверно большей точностью запрограммировать жизнь и смерть будущего человека, когда его ещё не зачали. Чтобы она потом вся целиком ушла в плюс или минус. Такая погрешность просто нетерпима – плюс-минус целая жизнь! Слишком круто! Такого себе ещё никто не позволял!

– Двадцать мало! – Решительно заявил Зарик. – Так вы не выходите из статистического расклада правила Парето – 20 против 80. Мне же, наоборот, нужна эффективность радикальной коррекции судьбы в 80 процентов! Не меньше!

– Протягивай ножки по одёжке! – Презрительно отпарировала Глия. – Нахал! Мал ещё. Слишком многого не знаешь и не умеешь! Ничего, кроме своего Парето, которого умудрился переврать. Это когда двадцать процентов проблем никогда не решается, а 80 процентов решаются сами, поэтому нечего и соваться в их разрешение. Всё равно будет как будет. И никого ни от чего спасти нельзя по определению! Он об этом именно говорил. И не спорь! Ты на этом решил сыграть, на нашем неведении?!

Светозар вынужденно промолчал.

– То, что восемьдесят процентов человеческих проблем всегда решаются сами по себе, без какого-либо участия человека, в действительности говорит об имманентности, предопределённости всего с человеком свершающегося. На это мошенники всего мира, в том числе прорицатели, всегда и рассчитывали. Однако ты забыл про свободу воли. Какая-никакая, но у некоторых двуногих сапиенсов она всё-таки есть. И они не только восемьдесят процентов предуготованного им реализуют, но и откусывают у судьбы весьма солидные куски из тех двадцати остающихся забетонированными путей возможного дальнейшего развития. Поэтому и оказываются в состоянии по-своему программировать дальнейшие обстоятельства своей жизни, а значит и самой будущей судьбы. Свобода воли есть, повторяю, никогда не забывай об этом. Вопрос лишь в отведённых ей рамках. Наша задача – уметь управлять последней резервацией человеческого духа… Ладно. Что теперь с тобой делать, Зарик, просто не представляю. И выбросить жалко, и слишком проблемным выглядишь.

– На себя посмотри, горе-рекрутерша! Заполоскала мозги очередному соискателю. Думаю, невелик улов у вас с таким подходом к клиентам.

– Для нас главное – качество отбора. Иначе, что же мы за демоны будем, пастыри человеческих судеб, если всякую шваль будем на такие должности подбирать. Ты же без разбору всех косить станешь!

– Но-но, полегче! Даже явную ведьму такое словесное недержание явно не украшает. Могла бы просто отказать, как это обычно делается: мол, мы вам позвоним. И дело в шляпе. А ты сразу «шваль», «шваль»!.. Вот молодняк! Даже здесь косячит вовсю!

– Зарик, да ты действительно всю преисподнюю заколебать можешь. Всё! Свободен!

– Стоп-стоп! Но я же хотел купить у вас некоторые лекционные курсы! Вам и рентабельность не нужна после общения со мной?! Здорово, однако, я вас заинтересовал!

– Пошёл в баню, смертный!.. Однако, ты всё же прав. Хотя бы в этом. Итак, практическое испытание вы всё же прошли, хоть и на троечку. Но учиться будете лишь дистанционно. Слишком плотно к себе таких гавриков мы не допускаем. Итак, что из наших курсов, сударь, выбираете?!

– Обожаю паллиативное препровождение клиента до гробовой доски. Кажется, именно так звучит эта прелесть. Думается, истинный шедевр, особенно, если он в вашем змеином исполнении!

– Осталось только до крематория. Что замолчал?! Препровождение до крематория, а не гробовой доски! Понял, умник?!

– Теперь – да. Это чтоб без риска возможной эксгумации по требованию правоохранительных органов или безумных от горя опоздавших к похоронам дальних американских родственников?!

– Грамотный какой и вправду попался!

– Ладно, беру. И так ещё – по мелочи. Скажем, управление обледенелыми тополями и канализационными люками. И что-нибудь по воспитанию самоубийц, этого что-то я у вас не нашёл.

– О-о, такое – завсегда-пожалуйста. Самый ходовой товар! Всё у вас?! Надеюсь, мы с вами закончили?!

– Девушка! – Умоляюще вскричал Зарик и от безысходности включил всё своё обаяние на полную мощность, того и гляди все катушки перегорят. – Всё же возьмите меня к себе, но только со скидкой! Я же ещё на скрипке умею играть и по-французски шпрехать с оксфордским прононсом. Вот послушайте: лямур, бонжур, тужур. Вам перевести на ваш преисподний?!

– Не смешно! – Глия равнодушно зевнула и даже не сочла нужным и дальше тратить на эти глупые препирательства свой замечательный металлический голос и взгляды игольчатых зелёных глаз.

– Та-ак! – Голос Зарика стал хриплым. Он схватил Глию за бледную и холодную руку, а потом резко притянул к себе: – Послушай, крошка, мне всё время невдомёк, а у тебя всё там на таких же шебуршащих иголочках?! – Сдавил её ягодицы, да так, что у прелестной демоницы вероятно синяя её икра чуть горлом не пошла.

Потом взбаламученная Глия нервно его оттолкнула, сдула некую пылинку с искрящегося своего рукава, однако директорский её голос всё равно смикшировался до вполне приличного, почти человеческого тембра, да и зелёные иголочки в глазах наполовину растаяли. Она немного помедлила в давно неощущаемом своём качестве и потом произнесла немного по-другому:

– Ты не псих случаем?! А то говорят, из дурки нашей был недавно побег. Ты точно не из этих, не из тех, не из буйных?! Не из гнезда кукушки?! Что перекосился?! Ладно, гуляй, мой кукушонок Вася! Завтра придёшь в это же время. Посмотрю, что смогу для тебя сделать. – И оттолкнула опять рванувшего к ней Зарика. – Но ничего не обещаю. Учти! Да иди же! Пристал, как репей! Иди, Вася, да иди же!..

– Да не Вася! Я – Зарик!

– Гуляй, Вася! – Терпеливо повторила Глия, в её глазах вновь началась зелёная кристаллизация. Дело вновь могло оказаться худо.

Но это теперь вряд ли. Зарик склонился к явно потерявшей душевное равновесие ведьме и заговорщически понизил голос, крепко держа её за руки и глядя прямо во вновь тающие глаза:

– Слушай, Глюкозидик, только очень внимательно! В ближайшее время я пока занят, есть одна шабашка с родноверами¸ непыльная, но с наваром. Дня на три смотаюсь тут в один курорт у моря, там у них нехилая база на даче некоего генерала. Работка примерно в вашем незабываемом духе и стиле – выдёргивать людей из вконец доставшей их жизни. Вернусь, и мы вновь приступим к горячему обсуждению нашей мёртвотрепещущей темы. Договорились, Зая?!

– Я не За!..

Но тут властная ладонь неимоверно борзеющего землянина закрыла ей рот:

– Между прочим, ты очень и очень красивая! Тебе это известно, Горгона моя ненаглядная?! У меня, как только я тебя увидел, сразу ноги подкосились. Но учти, только ноги! Вот, думаю, теперь за этой заколдованной Эвридикой я и в ад спущусь, и самого Аида за бороду ухвачу. Но деваху всё равно размагничу! Всех змеюк из причёски повыдергаю, иголки из глаз повытряхиваю. А там, хоть и не рассветай! Впрочем, согласись, какие в аду рассветы?! Разве что от свежей порции лавы в твоём горшке?! Часто в него ходишь?! Пар идёт?!

– Вон, скотина! – Холодно процедила полностью покорённая ведьма.

– Отлично. Значит девушка горячая! Не соскучусь!

Глава 3. Страсти по Святославу

Решили Серёга Бареев с Андрюхой Котовым замутить одну классную вещь. А может просто конкретную штуку, но также вполне убойную. Не для извлечения прибыли, как большинство теперь делает и среди молодняка. Не по повелению служебного долга, как многие постарше и теперь изо всех сил выбиваются наверх по головам. Тем более, не по распоряжению политических или общественных каких-нибудь организаций. Свят-свят. Спаси и сохрани!

Просто так. Для себя. Для души. Конечно, со стороны это выглядело более чем подозрительно. Но разве они тогда об этом думали, когда загорелись идеей и были готовы всё снести перед собой ради воплощения толкового дела?!

Трудности к тому времени различались немалые. Понятно было, что даже и для души только, но платить-то, причём изрядно, непременно придётся. Тут помогало то обстоятельство, что Серёга к тому времени успел вернуться из Штатов, куда попал по программе обмена студентами и как выигравший соответствующий грант. Так что кое-какие бабки водились, он успел там поработать на автомойке, плюс прикупить подержанный пикап Wrangler цвета поюзанного сафари. На нём по городу и рассекал, вызывая завистливые и насупленные взгляды, последние, конечно, чаще от полицаев.

Андрюха при всех своих способностях за океаном не побывал, не всем фортуна показывает эту часть своего тела. Он обычным ходом или, как говорит его бабушка, «на пердячем пару» дополз до третьего курса истфака и как-то там приморозился на летней сессии. Взял академ. Потерял ко всему интерес. Таких шалопаев Америке и своих хватает с избытком. Друган Серёга, вернувшись оттуда, сказал, что ничего и там хорошего нет, зря хвалят. А может быть и потому так сказал, что сам получался как бы аналогично несостоявшимся. Похоже, его выперли оттуда, сразу как только грант закончился. Но не исключено, что простоватой физиономией не понравился лощёным янки. Синичку хоть в пшеничку заморскую, если суждено быть замызганной, то такой и останется, в какую клетку ни сунь, свою или заморскую. Не исключено, что Серёга напропалую хилял и от тамошних занятий. Всё на тачку зарабатывал, да мал-мал, говорит, по так называемой родине своей интенсивно скучал. Впрочем, возможно, что и там, как на заре туманной юности в пределах отчизны любезной, ничего постороннего в голове не усваивалось. Да и преподы повсюду оказывались одинаково мерзкие – что там, что здесь. Как от этого не пасть духом окончательно?! Невольно захочется ещё куда-нибудь прорваться, чего-нибудь необычного вновь замутить, чтобы хоть как-то напряг в душе приутих и можно было бы начать делать хоть что-то по жизни стоящее. Не существовать же, как есть?! Тогда тем более догонят и сожрут с чем осталось.

Однажды, традиционно оттрубив портюшей-три-топора вечернюю зорьку бутылочными донцами кверху, они слово за слово внезапно обнаружили, что страна наша, оказывается, не так проста как кажется. Не случайно её история неодинаково понимается у нас и где-нибудь там. Давным-давно князь Святослав разгромил Хазарский каганат, облагавший данью Киевскую Русь. И чего, нормально же?! Но в истории об этом сказано очень скупо. Казалось бы, почему?! Первая величайшая наша победа. Уничтожавшее нас второе иудейское государство мира, кровный наследник древнего Израиля, полностью уничтожено, стёрто с лица земли, а прогрессивное мировое сообщество до сих пор особо не мычит по этому поводу и не телится. Ни ракет нам в отместку из Израиля, ни серьёзного шельмования на страницах учёных трудов. Лишь затаённая ненависть к фактам и непримиримое замалчивание русской великой победы, остановившей победоносное продвижения иудеев и их трансгуманистских геоглобальных проектов по планете ещё в десятом веке. Странно. Неплохо бы исправить несправедливость. Ты не против?!

– А когда Андрюхи бывают против?! Можешь припомнить хотя бы один такой случай?!

– Тогда давай-ка, друг, прославимся на всякий случай, восстановим мимоходом историческую справедливость! Именно как по-прежнему числящиеся в студентах историки. Во всеуслышанье отметим годовщину полного разгрома самого страшного врага древней Руси! И не только студенческим винищем, а именно, чтобы все увидели и услышали про это. Да ещё и воскликнем – доколе можно замалчивать её?! Как кого? Великую победу!

– Мысль клёвая! Но только как, Серёга?!

– Предлагаю организовать парочку-другую баннеров на эту тему. Растянуть над самыми главными проспектами города. Бабки на это у меня вполне остались. Так что наверняка сможем прорваться. И все о нас заговорят. А там может и на щит поднимут, ха-ха!

– Точно! А на каждом баннере – знаменитый боевой клич Святослава: «Иду на вы!».

– Не, про это мало кто слышал. Такое не сработает. Просто сбоку поместим изображение самого князя в шлеме ратника, а по центру – крупным кеглем залепим бросающуюся в глаза текстуру: «1060 лет разгрому князем Святославом хазарского каганата!». И больше ничего! Скромно и со вкусом! Все всё поймут! А не поймут, значит, каганат давно в Москве. Вместе с Золотой ордой и гитлеровской ставкой. И должность у нашего президента совсем-совсем другая.

– Вот, блин, здорово! Обоих сразу возьмут за тестикулы. И потрясут. Как щекотно-то будет, представляю!

– А чего?! Мы всё строго по закону сделаем. Оплатим до копейки. Вывесим элементарный исторический факт в пяти словах. Кто что сможет возразить?! Пусть эти правящие двоечники тогда хотя бы поднимут учебники! И утрутся!

– Что ж, если так, тогда нормалёк! Все вздрогнут, когда на фоне всеобщих гонок за прибылями любой ценой им вдруг совершенно бескорыстно напомнят о тысячелетнем национальном величии, когда люди пахали не за страх или корысть, а за некую химеру, за совесть. Нас с тобой сделают истинными вождями молодёжной организации или даже партии, а там, смотришь, и начнём поход к действительно справедливому мироустройству. Зажравшееся, подлое старичьё, спасаясь, непременно отступит на второй план, где ему и положено пребывать по природе вещей.

Казалось бы, сказано – сделано. Энергии не занимать. Бурлит, клокочет, словно не знает берегов. Однако, когда дело дошло до действовать, затылок стал чесать даже Серёга Бареев, несостоявшийся америкос. Невероятно было, сколько всего потребовалось, чтобы в отчизне просто разрешили повесить тряпочку. Сначала по мелочи пять тысяч госпошлины. И это только за одну растяжку, которую предварительно следовало качественно сделать, желательно из гибкого винила, чтобы подольше провисела на ветру, солнце, дождях и морозах. И не просто качественно, а с творческой искрой, как говорят – креативно сделанная, что также немалых денег стоит.

Затем расходы нарастут геометрически. Чтобы понять, в какой квест с любой такой идеей автоматически попадаешь, достаточно просто перечислить инстанции, алчущие срубить бабла на твоём проекте. Как можно быстрее, больше и ни за что при этом не отвечать. Рекламное агентство, оператор наружной рекламы, уличный монтаж баннеров, установщики с вышкой. Но тут ладно, пацаны знакомые работают – то там, то тут. Есть надежда, что помогут, во всяком случае, отнесутся по-божески. Да и сами Серёга с Андрюхой вроде с головой и руками, тоже кое-что умеют. Но так у них и лицензии на производство таких вот работ нет, не куплена, а несертифицированные изделия в эксплуатацию не примут, сразу зарубят. На этой приёмке одних только комиссий штук пять-семь сидит, от нетерпения подпрыгивая, утомительно даже перечислять по названиям. И все голодные.

Начиналась непроходимая чаща засидок кровожадных упырей под названием районная, окружная и городская администрация, непосредственно сама мэрия со всеми отделами и городская дума, со всеми согласительными и разрешительными комиссиями. Потом пошёл бурелом намного круче и куда выше. Министерства строительства и архитектуры, управлений районного и городского архитектора, департаментов, жилкоммунхоза, транспортного управления. Вплоть до председателей жилищных кооперативов и домовых уполномоченных, изо всех щелей всех жилищных строений, располагающихся строго в стометровой зоне вывешивания баннеров.

Повсюду столкнувшимся с реальной жизнью историкам недоучкам приходилось долго и утомительно рассказывать о роли и значении знаменитого князя в рождении и развитии великой державы. Никто не слушал этой белиберды, но иначе подписи не ставил. В комитете благоустройства парни также поведали хорошо отрепетированную духоподъёмную байку, перед которой должно дрогнуть сердце любого государева человека. Мол, подобно тому, как Пётр Великий распахнул окно на Запад, точно так Святослав за семьсот лет до этого – прорубил его на Восток. Раскупорил для русов Шёлковый путь и другие дороги в Индию и Китай. Насмерть стоявший на пути древней Руси иудео-хазарский каган Иосиф докладывал в Багдадский халифат, что костьми ляжет, но не пустит русов к Дербентским воротам и в дальнейший прорыв к самой столице халифата. Багдад может продолжать спать спокойно и звонить в свои серебряные колокольчики.

Самое взяткоопасные управление и департамент архитектуры и строительства удалось пройти на предмет согласования макета баннера и получения разрешения на его эксплуатацию, с пылом рассказав, как лихо древний князь посбивал все замки по всем направлениям на восток – через Волгу и через еврейский каганат на Северном Кавказе. Там сидели скрытые антисемиты и поэтому прониклись, приняли и подписали с первого захода. Но пальцами у виска потом наверняка покрутили.

Договор с коммунхозом на вывешивание и эксплуатацию трёх баннеров удивительного содержания получилось подписать после волнующего рассказа о кровопролитном сражении Святослава в дельте Волги и взятии первой столицы иудейского каганата – Итиля, после чего Волга стала непосредственно Волгой, а не Итилем, а река Танаис – Доном. В ответ чиновники, подумав, что это президентская инициатива к дню Победы, сравнительно легко и почти без презентов согласовали перечень проспектов и мест на них, где будет размещена на редкость нестандартная баннерная реклама, не призывающая ничего покупать и никуда не вступать.

В транспортном управлении, ведающем силовыми растяжками баннерного типа по улицам и проспектам региональной столицы, тоже сильно удивились рекламе, не предлагающей никаких приобретений или подсаживаний на бесчисленные банковские удавки. Стеклянные равнодушные глаза, которые копеечных подношений никак не хотели видеть ни от кого. Естественно, столь продвинутые в деле государственного строительства чиновники лекций и пламенных спичей о великом прошлом державы слушать почему-то сразу не захотели. Сами могли такую туфту кому угодно задвинуть. Или сами упёртыми семитами оказались. А вот денежек, официально перечисленных на нужды самого управления и действующих лиц в нём, перевести явно не помешало бы. Можно и в ящик стола, но только так, чтобы никто не видел.

В самой администрации города денег на лапу ни в каком виде не брали, повсюду камеры, историей особо не интересовались, тем более великой, которой только сам президент у нас заведует. Им давай расскажи, для чего это всё предстоит сделать, и нет ли тут какого-либо подвоха или прямого приказа сверху. Сложные, дорогие баннеры изготовить, разместить, да и то, всего лишь на сезон. Для чего?! Чтобы что?! В мэрии окопались наиболее грамотные, то есть, круче всех упёртые государевы люди, хотя и в облике мирно пасущихся муниципалов. Этим теплокровным требовалось чётко и аргументированно доказать, почему народ далее не сможет жить без такой рекламы, почему она не является политической или идеологической акцией и не подрывает ничьих устоев, тем более общества и государства.

Муниципальные жуки самой последней инстанции оказались непрошибаемыми перестраховщиками, которых совсем ничего не брало. В качестве акта особого изуверства они потребовали допсогласования с региональным министерством образования. Затем научно заверенного подтверждения, что такой именно князь (все метрические данные на него обязательно) и таковые его деяния (строго перечисленные со ссылкой на академические источники) точно имели место быть тысячу шестьдесят лет тому назад и что от этого теперь никому ни холодно, ни жарко и потому абсолютно безопасно.

Минобр такую справку, правда, без взяток дал. Наверно заподозрил подвох опять же в связи с майскими праздниками. Но всё-таки с определёнными скрипами. Теперь чтобы снять разнотолкования до конца, для очистки бдительной чиновной совести в министерстве выставили последнее условие: необходимо последнее и самое главное допсогласование – с кафедрой истории страны федерального университета. Делать нечего. Пошёл Серёга и туда. Заведующий кафедрой профессор Виктор Егорович Семёновский долго изучал сквозь выпуклые линзы очков простоватого вида парня, которого почему-то занесло в глубины истории, в которых и аспиранты плохо плавают. Наведя полную резкость, всё-таки узнал его:

– А-а, Бареев! Пятый? Нет, четвёртый курс?! Здравствуйте-здравствуйте! Какими ветрами?! Как Америка, жива?! Гудзон течёт, статуя на месте?! А Золотые-то ворота как?! Не рухнули?!

– Да что им сделается! – Пробормотал Серёга, протягивая профессору эскиз и макет своего баннера со штампами, печатями и подписями десятков согласований.

– Жаль-жаль… А это что?! – Виктор Егорович повертел в руках бумаги с визами.

– Теперь вот ваша виза требуется. Подтверждающая, что существовал когда-то такой персонаж в истории, что наша страна всегда была ему по гроб обязана. Министерство и мэрия хотят знать, не вру ли я. И сколько со всего этого могу заработать денег.

– О! Как замечательно! По-прежнему цветёт бюрократия, ого-го, как цветёт! Словно маков цвет, окромя явлений счастья никаких явлений нет.

– Ага, если бы только ещё не так накладно пахла!

– И всё же, всё же. Бареев, скажите, если можно, а и вправду – вам-то это зачем?! Я имею в виду – лично вам?! Вы думаете, такие знания могут кому-то понадобиться?! И Главное – для чего?! Хм… – Профессор Семёновский вчитался и вновь недоумённо поднял глаза. – Да ещё и некруглая дата! Будто приспичило кому-то под какое-то мероприятие. Вы полагаете, эта сугубо специальная тема простым людям будет интересна?! Вы серьёзно так думаете?! А вот я, мягко говоря, сильно сомневаюсь!

Пришлось дать профессору подобающий ответ:

– Дело в том, уважаемый Виктор Егорович, что князь Святослав Игоревич, как вы нас учили, не только сокрушал саму Византию и основывал задунайскую Русь. Он разгромил и Волжскую Булгарию и хазарский каганат, взял Итиль и Саркел. Присоединил также многие северо-кавказские племена, а на Таманском полуострове создал новое русское Тьмутараканское княжество.

– Всё происходило не совсем так. – Улыбнулся профессор. – Это был процесс, растянутый на длительное время. Но в целом всё правильно. Если обобщённо. Ладно. Давайте, конечно подпишу. Удачи! Только не захлебнитесь в прибылях! Восстанавливаться на курсе когда будете?!

– Постараюсь, профессор! А документы на восстановление я подал заблаговременно. Где-то со следующего семестра и продолжу ходить к вам на лекции. А сейчас, укреплюсь только немного, раскручу пару идей, если получится.

– Отлично, дай вам бог! Ещё раз – удачи! Ждём!

– Спасибо. До встречи!

С самого начала, едва вступив в деловые взаимоотношения с властью, которая сразу кинулась их душить, Серёга и Андрюха совершенно естественно превратились в её лютых врагов. По другому и быть не могло. А как иначе совсем молодые парни, временно не истерзанные реальной жизнью, могли отнестись к тому, кто вдруг на ровном месте сразу и ни за что начинает их размазывать?! Как отнестись к чудовищу, которое, едва поймав их в поле своего зрения, сходу принялось их жадно обгладывать и высасывать, выдавая это за соблюдение законности, в то же время само на эту законность хамским образом плюя?!

Подспудный конфликт с чиновниками быстро созрел и вышел наружу, а потом целиком захватил душу и помыслы молодых людей. Жажда мести, желание во что бы то ни стало сокрушить восставшую над ними безжалостную гидру явно несправедливого режима постепенно становились определяющими мотивами их деятельности.

Когда все три баннера, поздравившие доселе ничего не ведавший народ с тысяча шестидесятой годовщиной разгрома князем Святославом какого-то там хазарского каганата, всё же затрепетали над главными проспектами региональной столицы – тут-то всё и началось. Как после отмашки на старте завертелось и поскакало. Власть спохватилась и вместо того, чтобы как-то отметить самоотверженных и бескорыстных патриотов, не пожалевших собственных денег на вполне патриотическую затею, выдала их действия ни много, ни мало, а за попытку подстрекательства к мятежу, пусть пока что в сознании людей. Но так и лиха беда начало получилась! Разве хорошее дело когда-нибудь останется безнаказанным?!

Парни мечтавшие прорваться из сумерек очевидной безнадёги вокруг хоть в какую-то более менее достойную деятельность, в мгновение ока были обвинены в самых страшных пороках. Власть никак не могла понять своей черепашьей головой, как это можно и без того нуждающейся молодёжи на свои последние кровные средства, ни на что особо не претендуя, взять да и поздравить соотечественников с великой победой аж тысячелетней давности. От винта! Просто так! Основная претензия: а что, ближе побед не нашлось?! Чем вас девятое мая не устраивает?! Почему именно ветхозаветная победа над паршивым каганатом должна отмечаться великим народом-интернационалистом, не есть ли это открытое проявление ещё и злонамеренного антисемитизма и подрыв основ государственного строя?! Или это акция никогда не дремлющих иноземных диверсионно-разведывательных служб?! Это, конечно, могло считаться за гранью мыслимого, но произошло же!

Как бы то ни было, но на охоту за смельчаками вышло само управление федеральной службы безопасности страны. Его глава, генерал Олег Дукин необыкновенно возбудился, решил позабросить охоту на ставших неинтересными иностранных шпионов и всемерно сосредоточиться против внезапно высунувшихся внутренних смутьянов.

– Я их засажу на пожизненное! – брызгал слюною прославленный генерал в штатском на экстренном утреннем совещании руководителей отделов управления и их заместителей. – Это прямой подкоп под государственную власть! Князей им захотелось, да ещё киевских! Ах, мать их за ногу! Я им устрою победу над каганатом!

Неадекватность властей казалась никак не обоснованной, абсолютно немотивированной, попросту дебильной. Начались возвратные разбирательства: кто виноват, кто разрешил, кто изготовил, кто растягивал баннеры над проспектами. Наказать всех! Непосредственных разрешителей из мэрии и архитектуры немедленно уволить без объяснения причин!

Чекисты рвали и метали. Чиновники испуганно блеяли и кивали друг на друга. За Серёгиным пикапом установили круглосуточную слежку, организовали настоящую охоту. Тем более этот драндулет оказался чрезвычайно удобным для этого, выделялся весьма заметным, контрастным, песочным раскрасом стиля поношенного «сафари». Оперативники и гаишники гонялись за ним как угорелые, поймав, навешивали подряд астрономические штрафы, понятно, что ни за что, нисколько не заботясь о соблюдении хотя бы видимости законности. Лишь бы отчитаться о принятии мер.

В мгновение ока наивные, прекраснодушные парни оказались в положении загнанных зверей. Но почему на самом деле, почему?! Отчего невинный сдвиг по фазе слегка отвязавшегося молодняка внезапно вызвал настолько мощную реакцию карающих и надзорных органов власти, пошедших на полное уничтожение «экстремистов и террористов», какими их сразу объявили во всех ментовских и чекистских ориентировках и сводках?! Задержание и арест неминуемо назревали, со дня на день должны были произойти. Физически ощущалось, как взбаламученная власть, словно пробудившаяся нечисть неистово ищет любой способ ухватиться, найти что угодно для задержания идущего по инстанциям проекта, хоть какие-то зацепки.

В это нелёгкое для них время новоявленным террористам и экстремистам вновь повстречался профессор Виктор Егорович Семёновский. Шёл с палочкой и щурился на солнышко и листочки. Весьма органично прикидывался божьим одуванчиком.

– Рассказывайте, господа студенты, отчего идём носы повесив?! Прибыли некуда девать?!

– Всё нормально, Виктор Егорович! Маленькая неувязка. Никак не ожидали настолько бурной и, главное, никак не объяснимой реакции правоохранителей. Что мы им сделали?! Только и того, что публично напомнили о действительно великом событии, как нам кажется, особенно актуальном.

– Это для вас она необъяснима. Для меня всё как раз понятно. Просто это не ваше дело. Поздравлять людей с чем-то, да ещё действительно эпохальным, системообразующим, непосредственно может только власть. Лишь ей самой разрешено расставлять нужные акценты и правильно к чему требуется призывать людей. Вы же, никого не спросясь, присвоили себе самые главные, неотъемлемые полномочия власти. Да ещё демонстративно бескорыстно, словно бы всем этим коррупционерам в пику. Конечно, это в её глазах преступление, да ещё какое! Из разряда «суд-тюрьма-Сибирь»!

– Что же теперь делать?! Мы даже не знаем, куда теперь бежать. – Повесил голову Серёга Бареев. – Назад, в Америку, так точно не выпустят.

– Паниковать никогда не стоит. Это означает терять головы, а они вам, думаю, наверняка пригодятся. Я вам скину адресок одного генерала в отставке, не бойтесь, хорошего генерала, не чекиста. От такого зверя, который за вами погнался, только он и сумеет спасти. По-другому не уйдёте, а вот с его помощью можете и попробовать. Вот – держите!.. Передавайте ему привет от Егорыча, он будет вам как рекомендательное письмо. Больше ничего не скажу и тем более не напишу, как вы понимаете. Тем более, что и у меня переаттестация на носу, выборы на кафедру. Как-то не хочется доставлять радости всем этим двоечникам наверху. Их, между прочим, у нас в университете даже поболее, чем где-либо ещё. Думаю, впредь вы не отважитесь настолько опрометчиво греть космос, как только что попробовали. Даже я не ожидал подобной детонации. Космос мстит всегда и в полную силу, а порою совсем ни за что. Просто за лиц необщих выраженье. С такими у нас в калашный ряд не суются. А вы сунулись. Зачем?!

– Это мы поняли.

– В таком случае вспомним молодость и быстро разбежимся, пока за вами персональную слежку не установили. Расходитесь поодиночке, устанавливайте связь с указанным генералом и также порознь просачивайтесь к нему.

– Спасибо, Виктор Егорович! Вы настоящий человек.

– Звать его Николай Илларионович. Это его настоящее имя. Один из идеологов современных родноверов, научных, так сказать. Хотя о них самих так говорить нельзя конечно. К слову, до отставки – начальник войсковой охраны одного из наших космодромов, не скажу какого. Вам это и не следует знать. Так что – величина! Потому и сожрали. Те самые, которые все поголовно в церквах свечку как стакан держат. Прощайте, молодые люди! Больше никогда не пытайтесь в нашей стране чего-нибудь добиваться сами, без протекции и не так как вам велено, не так, как заведено или установлено. Особенно, если высочайшим соизволением.

Излишне уточнять, как именно на следующее утро все баннеры про Святослава были сорваны и уничтожены, причем до такой степени неистово, будто это были гитлеровские прокламации – с растаптыванием проклятых агиток. Как неистовствовал при этом великий местный инквизитор с двумя звёздами на каждом плече. Как согласованно подлаивала ему в унисон вся свора верноподданных служивых. Как виновато разводили руками губернатор и мэр: «А мы-то что?! Всё по правилам было сделано, как бы по закону!».

– Вот именно, что «как бы»! – Гремел великий инквизитор в штатском, которому только Христа под горячую руку нам не хватало. Всыпал бы и ему чертей, да и на пожизненное в Соликам.

– Значит, плохо проработали этот ваш закон на местном уровне! Вы что, забыли, что такое закон и с чем его у нас на самом деле едят?! И что такое подзаконный акт. Это ин-стру-мент неотвратимой кары и принуждения!!! А у вас он дерьмо собачье!

Готовьте на этих гавриков представление в суд! Я позвоню председателю коллегии. Чтобы за неделю управились! Это приказ!!!

Глава 4. Гешкины сорокоусты

Кто и что только ни делал, лишь бы Гешка бросил мельдонить. И колотил его батя и ругала почём свет мама. Даже бабушка своей палочкой замахивалась, грозила кое-что внуку отбить, если не бросит дурака валять. Дед грозно зыркал очами, но молчал, не в силах придумать достойного наказания за такое неслыханное в их роду преступление. А больше никто о пагубном увлечении Гешки словно бы ничего не знал, стыдуха какая была бы, позорища не оберёшься. Поэтому Гешка неуклонно катился вниз и находил всё новые и новые способы отмельдонить себя до полного изумления, но так, чтобы никто по возможности этого не заметил.

Потом мамочка пошла ва-банк и предприняла настоящую воинскую операцию по спасению сына из лап пагубной страсти с привлечением высших сил и самого господа своего Иисуса Христа, который, как известно, никогда и мимо этих дел не проходит. Для этого они объехали вместе с Гешкой ровно семь храмов и заказали ровно семь сорокоустов за здравие раба божия Геннадия. Потратились вовсе не мало, конечно, если исходить из скудного семейного бюджета. И вот что удивительно, повсюду в церквах спрашивали только имя за кого молиться ихним профессионалам предстоит, а ни фамилии, ни адреса, ни серии страхового полиса, ни даже номера мобильника не требовали и всё тут. Мол, бог и так всё знает. Удобно так оформили старинное ноу-хау! С минимумом бюрократии. Ладно. Но всё равно слишком похоже на развод, причём самый примитивный, для совсем конченых уродов. А таковым Гешка себя не считал, хоть и мельдонил от случая к случаю, а то и вполне регулярно.

Ровно сорок дней ровно из семи жарко намоленных площадок регулярного контакта греческого бога с людьми возносились к небу из лужёных глоток священнослужителей молитвы за Гешкино исцеление от страшной зависимости. Кто только из дяденек в рясах, сажая голосовые связки, ни бился за здоровье семнадцатилетнего паренька! Даже те важняки, кто метил в архиепископы, но пока решил продолжать участвовать и в рядовых службах наподобие оной. Не исключено, что отрабатывал необходимые часы дополнительного мирского служения, иначе синод не принял бы в зачёт новый сан. Словно семь гиперболоидных лучей из совершенно разных порталов разветвлённейшей сети контактов со всемогущим господом, ровно сорок дней, ежеутренне и ежевечерне вспыхивали над городом и несли ввысь к исцелению одно только имя некоего заблудшего мальчика Геннадия. А фамилию бог якобы разузнавал дополнительно, по своим каналам пробивал, доверительно шепнул, заговорщически улыбаясь, один прохаванный служка.

Гешке вся эта версия всё равно очень не нравилась, сильно ненаучной казалась. Невдомёк ему было главное: как именно боженька разузнает, что посылать здоровье требуется именно ему, а не какому-нибудь другому Геннадию, коих в листах за здравие вероятно накопилось видимо-невидимо. Сказал отцу о своих сомнениях и подозрениях, что дело тут всё-таки нечисто, что жуликов по всему видать, хоть и в рясах они.

На это папа-писатель со знанием дела, а писатели всё знают, объяснил сыну-недотёпе, что сразу после его рождения боженька все Гешкины данные, включая адрес, банковский счёт и прочие реквизиты родителей и самого Гешки, вплоть до его успеваемости в школе – сразу забил себе в базу данных. Это чтобы больше не вывернулись. Не говоря о медицинской карте школьника. Всё знающие батюшки говорят, что на самом деле боженькой-перфекционистом сосчитаны все волосы на голове каждого человека, в том числе, конечно, и Гешкиной. И мониторинг свой он ведёт чрезвычайно жёстко по каждому параметру, как и полагается в строго организованном хозяйстве для собственного поголовья.

Поэтому стоит только теперь высветиться на небесах одному лишь имени очередного раба божия, как вседержитель сразу про него всё видит, весь сопутствующий пакет данных – кто таков и из каковских, чем успел стать грешен, как спасти при случае, да и стоит ли в принципе тратиться и мараться. Видит твоё имя и заранее знает, что оно именно твоё, а не какого-нибудь другого Геннадия. Так и думает: а-а, это же тот самый пацан, который чуть ли не с первого класса мельдонит?! Знаю-знаю, как же. А тут, когда аж семеро батюшек целых сорок дней без устали рвут связки, просят помочь заплутавшему мальчишке, боженька наверняка смягчится сердцем и скажет сам себе: «Хорошо-хорошо, ладно-ладно! Достали! Коли столько батюшек из стольких храмов, да ещё ровно сорок дней просят за него, так и быть, спасу от мельдония, перестанет парнишка его употреблять. Но только если сам этого захочет! По-другому у меня не бывает никак. Ничего личного!».

Растолковал-то папа-писатель вполне доступно и может быть даже чересчур правильно, но сорокоусты помогли всё же ровно на сорок следующих за тем сороковником дней. Видно сам Гешка не очень хотел той помощи в избавлении от мельдония. А иначе, кроме него, какие бы тогда радости в жизни ему оставались?! Да никаких! Так что потом ещё долго рядом с теми самыми храмами, прямой наводкой произведшими горячую обработку небес, мельдонить ему было теперь невмоготу или не с руки. Да и немного стыдно – мамочка последние деньги тогда потратила на это дело. Несколько раз Гешка так и попадался. Только затянется дымком мечтаний, а золотые купола с крестами тут как тут – нависают, на совесть давят, душу вынимают. И тогда зелёная пена неистребимого порока сразу же выступала у него изо рта. Многоопытные старушки-богомолицы, глядя с паперти на всё это безобразие, крестились и говорили: «Ишь, нечистый, никак вылезать из парнишки не хочет. Окопался видно до самых кишок!». Или даже так: «Что сложилось в гузне, не перекуёшь и в кузне!».

Потом мамочка погибла. Промозглым предзимьем в один из ледяных дождей на неё обрушилась огромная тополиная ветвь и пробила голову. И Гешка погиб окончательно. Загасли безвозвратно организованные мамочкой все семь лучей спасительных божьих гиперболоидов. Как и не было ничего этого, как и самой мамочки. И бог равнодушно отвернулся: мол, бывает, ничего личного. За вами всеми не уследишь. Но число волос помню, как же, как же!

Мамочка лежала в гробу маленькая, неузнаваемая, обмотанная бинтами. Рядом, как всегда покачиваясь, стоял и плакал отец. Дедушку и бабушку увезла скорая. Гешка, стоя над гробом матери, поклялся отомстить всем тополям мира и тому, кто устроил так, что всё время погибают прежде всего невинные и самые лучшие люди на Земле. Ничего себе боженька всем попался! А не объявить ли ему самому импичмент, ежели уж он сам к нам так по-скотски?!

Позже к отцу стали клеиться разные тётки, потому что у них была очень приличная квартира в центре города. Дедушка быстро умер, бабушка не вставала. А Гешке стало всё равно. Он даже переписал себе в тему из Омара Хайяма: «О, жестокое небо, безжалостный бог! Ты ещё никогда никому не помог! Видишь, сердце обуглено горе, Ты немедля ещё добавляешь ожог!». Кому бы ни читал, все боязливо соглашались, но тут же мелко-мелко крестились на всякий случай.

Гешка решил спастись музыкой, то есть тем, чем будто бы сам бог живёт и чем промышляет на самом деле. Говорят же, что в раю звучит музыка Моцарта. Скорее всего, оно так и есть. Но не погибать же в 17 лет, даже по сути не начав жить?! Он организовал из дворовых друзей своих самый настоящий ансамбль, в котором не только гитара-соло была, но и бас-гитара, ударник и даже клавиши в виде балалайки дешёвенького синтезатора. Парни у себя во дворе облюбовали закрытые сараи жильцов, в основном фактически брошенные ими. Всё равно они были пустые, ничего кроме старых досок и поломанной мебели там не было. Особенно им понравился сарай дяди Лёши из угловой квартиры на втором этаже с зеркально остеклённой лоджией-балконом. Дядя Лёша за что-то сидел в тюрьме и поэтому ему было наверняка всё равно, что в его заброшенном сарае соседские пацаны репетировали инструментал и шлягеры, играли и пели, конечно, забаррикадировавшись, чтобы не было слышно сердитым бабушкам у подъездов. Да видно действие благостных сорокоустов, полгода назад расстреливавших равнодушие неба из семи укреплённых позиций ровно сорок дней, закончилось окончательно и бесповоротно.

В один из дней, когда дворовый оркестр в очередной раз репетировал бессмертные шлягеры в основном собственного сочинения, в дверь сарая вдруг кто-то стал грубо ломиться и пытаться открыть её своим ключом. Мальчишки обомлели, увидев перед собой рассвирепевшего дядю Лёшу, досрочно вернувшегося из мест не столь отдалённых. Нет-нет, он не сразу кинулся бить захватчиков, разгонять всю шоблу, выбрасывать инструменты из своего сарая. Он сразу кинулся под помост, на котором стоял столик для клавиш и сбоку ударные. От ужаса гитаристы сбились в угол как котята при виде старого и злого кота. Скинув в сторону ударные и клавиши, дядя Лёша отодрал доски, служившие им помостом и извлёк снизу большой глянцевый пакет из чёрного пластика.

– Держитесь, ворюги! – Зарычал дядя Лёша. – Всех поубиваю!

Потом, засунув руки в пакет, щупал-щупал, потом притих, появилась щербатая улыбка: всё было на месте. Сорок штук иностранных зелёных рублей, подъёмные, загодя припасённые им к своему выходу на волю. Дознаватели и следователи перед судом над дядей Лёшей их в своё время так и не раскопали. Мозгов не хватило перелопатить ему сарай. Может быть, и по причине того, что ни одна душа во дворе толком не знала, где и чьи сараи, поэтому и соответствующих номеров или надписей на них никто не ставил. Так, навскидку кое-кто кое-что ещё помнил, не более того.

После возвращения своих сокровищ дядя Лёша срочно помиловал пацанву, растрогавшись, даже поднял и поставил на место клавиши, а потом и ударные. Сказал умиротворённо: «Ладно, играйте дальше. Сам был такой. Только недолго. Как только сарай потребуется, сразу выкину всех и не почешусь. Что вы там изображали?! А-а, ничего. Мне нравится, продолжайте. Только в барабан не сильно бахайте, а то у нас там посуда звякает».

И ушёл. Самое невыносимое было в том, что парни, отчаянно нуждавшиеся в деньгах хотя бы для своего ансамбля, да и хотя бы немного мельдония для подъёма творческого духа целых полгода или даже дольше, играли и пели прямиком на сорока тысячах долларов. Может то была рента за сорок дней сорокоуста, кто знает, просто божья бюрократия забыла уведомить адресат. При этом никому из играющих юнцов в голову не пришло отодрать под собою доску и посмотреть, что там так скромно мерцает и будоражит в глубине. Тихо, никто не скребётся, вот и ладно. А оно вон оно что! Достояние республики просвистело мимо! Удар оказался ниже пояса.

Парнишки окончательно скисли и ничем не могли забить как никогда начавшиеся сушняк и палево. Тем более, что и не на что было забивать. Против такого сорокоуста в сорок штук баксов особенно никто бы не возражал. А дядя Лёша лишь сотенку отвалил в качестве приза, за то, что непрошеные постояльцы сарая верно охраняли его сокровище и ничего себе не взяли, неважно почему. Может поняли, что для них это было испытание божие?! Но какое это испытание, если о нём до последнего никто ничего не знал?!

Интересная легенда появилась из уст самого старшего из гитаристов Андрея Котова, второго студента. Мол, мы всё-таки знали, что там деньги лежат под ногами, но даже не пересчитали для сохранности, потому как твёрдо знали, они не их, а чужая собственность и поэтому трогать – ни-ни! Выслушав эту по-пионерски жалобную версию, дядя Лёша, однако, сделал вид, что поверил и, помедлив, сто баксов одной бумажкой всё же дворовым спиногрызам отслюнявил.

Гешка даже плакал от горечи очередного по жизни разочарования, злой досады на нескончаемую невезуху, на то, что всё в этой жизни всегда устроено до ужаса несправедливо. Кому удача больше всего на свете нужна, к тому она никогда не ходит, будто порядочная, а сама сука подколодная. Гешка наверное совсем бы убежал и от отца с бабушкой, но тут вернулся Серёга Бареев из Америки. Он заново скентовался с Андрюхой Котовым. А потом и с Гешкой, которого почти взрослые парни, понятное дело, сочувствуя его горю, стали держать при себе исключительно в качестве младшего компаньона. А там и Димка Куликов прибился к троице, обретшей самодостаточность и потому довольно быстро ставшей доминантной во всём дворе, а потом и квартале. Все вместе и стали ходить по всяким более-менее серьёзным тусовкам. Однажды попали и на такую тусню, которая сразу же захватила их воображение. Оно давно нащупывало возможность подцепить состояние хронического воспаления какой-нибудь радикально новой идеей, чтобы хоть на мельдонии сэкономить. Не всю жизнь уныло и бесплатно бренчать по сараям?!

– Вы молоды, а значит вы в беде. Синдром беды как печать – на каждом юнце. Молодость всегда экстремальна. И во всём. Если ты хотя бы в душе не экстремист, значит ты старик и тебе пора на свалку. Эту истину никогда не требуется доказывать, она лишний раз не станет истиннее. Просто это факт, с которым всегда следует считаться! Вы постоянно преследуемы и одновременно преследователи, сталкеры и мишени, жертвы и насильники. Всегда убегаете, чтобы не быть пойманными, а потом ловите сами, чтобы поймать кого-нибудь за что-нибудь. Таков срез психики любого из появившихся на этот свет. Но будь вы кем угодно, преследователем или жертвой или даже спасителем её – вы обречены метаться именно в этом треугольнике: «гонитель-жертва-спаситель», который рано или поздно вас доконает и вы к зрелому возрасту в том или ином статусе всё равно превратитесь в загнанный ходячий труп, как и все ваши предки. Вы в плену руминационного мышления, которое отягощено повторяющимся чувством вопиющей несправедливости вокруг, ходящими по кругу мыслями, обращёнными вовнутрь и чувства очень низкой самоценности, которое общество вбивает каждому по самую шляпку с самого его детства. Сюда можно приплюсовать постоянно бередящие всплески прошлых травм, невыносимой тревоги, непрерывного воспаления негатива, навязчивой обиды на весь мир и соответственно – зажатого, сумеречного уровня сознания. Всё может закончиться его коллапсом, полной свёрткой в точку, то есть, психушкой или броском в последнюю атаку на вконец доставший тебя мир. Когда всё сознание – окажется одним прицелом, в прорези которого окажется кто угодно. Спасти может только он – бешеный экстрим, отчаянный бунт против настолько несправедливого мира! Чтоб вечный бой и чтобы покой лишь снился!

– Ты посмотри, как по-литературному заливает, шельма! – Восхищённо заметил Шахов, двигая джостиком параболической тарелки микрофона направленного действия. – Ай да, гигант-молокосос! Не зря у него шорты теперь революционного цвета. Вылитый Троцкий Лейба Давидович! Откуда он такой взялся?! Спиногрыз же ещё! А смотри, до какой степени подкованный. Наверно студент-отличник. Вот бы, Макс, тебе так научиться! Сразу бы забил баки своей субтильной прелестнице, к которой всё никак не подступишься!

– Не понял, о чём это вы?!

– Да как же?! А дочка главврачихи на психу позабыта?! «Да, мне нравилась девушка в белом, Но теперь я люблю в голубом»?! Так, юный кобелино?! Быстро ты забываешь свои душевные привязанности!

– Не-е, эта любовь во мне не завянет никогда! – Твёрдо заявил лейтенант Сопин. – Олеся Фомина для меня всегда останется сущим ангелом во плоти, даже страшно подступиться к такой. Просто не верится, что могут существовать настолько нежные создания! У меня рядом с ней сердце замирает.

– Да уж, сочувствую. Это как болезнь, то правда, знакомо. Ладно, Ромео, работаем дальше!

Майор, не отрываясь от корректирующего бинокля компактного «Супер Уха» проводил дистанционное прослушивание ведомого объекта, сидя в оперативной машине следкома. Разумеется, та не привлекала ничьего внимания, поскольку была полностью закамуфлирована под обыкновенный транспорт, не имела служебного раскраса и специального оборудования на кузове, вроде антенн и проблесковых маячков. Его напарник лейтенант Максим Сопин сосредоточенно фотографировал молодёжь, метрах в ста тусующуюся на веранде скромного ресторанчика, укрывающегося в густой тени отцветающих каштанов.

– А вы заметили, рядом с этим экстремалом какая фифочка стоит, глаз с него не сводит. А толпа малолеток в свою очередь – с неё. Блин, вот сподвижники! Похоже, это она своим священным отверстием всю толпу заводит, а не он своим хавельником. Всё как всегда объясняется просто. Схватим сучку, вся стая разбежится!

– Мы с ней раньше встречались. Они вместе от нас удирали. На том священном кикбайке.

– Точно?! И, тем не менее, удрали?! Что же вы так?! А меня корили, что я того психа из буйного отделения упустил!

Шахов недовольно промолчал. Однако потом опять сказал:

– Мы так и не отследили, откуда эти голубки на этот раз появились, хотя и блокировали все их прежние места появлений и исчезновений. Камеры слежения установили во всех эти точках. По ходу они в любую стенку могут нырнуть и из любой вынырнуть. Черти какие-то! Может фокусники, не знаю, пока не разобрался.

Потом лейтенант быстро глянул на автомобиль, с ударом ветра пролетевший мимо:

– Посмотрите, товарищ майор, какой красавец пикап понёсся – цвета сафари! Редкий. По-моему Wrangler. А вслед наши гаишники – вылитые волки на охоте! Завалят на бегу! Вот будет пир! Рвать будут, аж тырса полетит во все стороны!

– А-а… так они этого оленя три или четыре дня гоняют, всё провоцируют на ДТП. Зацепить хотят по-настоящему. Да всё что-то никак.

– Ясно. Похоже, одним превышением обойдутся, слишком там умелый водила, аккуратный и расчётливый. Я сразу его просёк. Профессионал высшего класса. Ни у кого здесь не видел настолько классной техники вождения! Честно. Как на Формуле-1!

– Ты лучше за нашими подопечными следи. Похоже, юный вождь завершает свою лекцию. Да и писюшка закончила свой сеанс облучения масс своими прелестями. Тьфу! И вот для этой-то ерунды они полдня водили нас по городу, чтобы собрать каких-то сопляков в занюханном кабаке и вешать им какую-то заумную лабуду пополам с вываливающимися титьками?! И ты погляди, слушают же, спиногрызы, все до единого, от мала до велика! Вот что удивительно! Так бы чему хорошему внимали!.. Сто-оп! Давай, потише. Кажется, что-то более интересное намечается.

– Вождь с вождихой наконец раздеваются?! – Иронично хмыкнул Сопин. – Переходят к революционной практике?!

– Тише, я сказал! Ничего не слышно! Сделай снимки покрупнее!..

– …Более ясно и подробно об этом и о программе практических действий от всего достающего вас занудного и несправедливого хлама, мы сможем поговорить совсем в другом месте, где никто нам не помешает вроде вон тех подслушивающих ментов. (Майор с досады даже крякнул!) Но до него предстоит добраться. Конечно, на самокатах. Первые пятеро добравшихся получат по кикбайку, притом новейшему, какого ещё мало кто видел. За слова отвечаю. Подойдите поближе, я тихо скажу адрес…

– Вот, скотина, какой попался предусмотрительный! – Пробормотал майор, до упор выкрутив джостик планирующей подстройки уровня записи.

Но ничего со слуха разобрать нельзя было, кроме шумов улицы и порывов ветра. Оставалось дожидаться результатов покадровой дешифровки видео- и звукоряда, чтобы понять по губам, ясно, что не сейчас. Поэтому приходилось вести наблюдение в режиме пассивного визуального следования.

– Лишь бы они все опять не помчались врассыпную!

– Так нам и не нужны все, товарищ майор! Адрес-то один!

– Верно, Сопин, хвалю! Только за этими ушлыми командирами мы не поедем, сразу просекут. Мы и раньше пробовали. Гиблый вариант. Давай, погнали вон за тем задохликом. Видишь, пацанчика. Думаю, лет шестнадцать-семнадцать ему, «ах, в синей рубашоночке, хорошенький такой». Видишь?!

– Теперь засёк. Подожду, пока найдёт себе самокат и тогда двинемся следом. Послушайте, товарищ майор! А за что это шпана раздаёт дорогущие байки?! Что за ерунда?! Очередной развод?! Однако про деньги он вроде бы ничего не говорил.

– Похоже, Сопин, мы имеет дело не с разводом, а с элементарным захватом юных лопухов, основанным на подкупе. Ловлей на живца. Приманить чем-то надо?! Или иной формой на редкость агрессивного и замысловатого рекрутинга. А то и прямой вербовкой, прессухой аналогично не хило сделанной. Только вот куда им вербовать явных спиногрызов и зачем?! Как бы это не мобилизация будущих контрактников на какой-нибудь очередной «невидимый фронт»! Но тогда кто они?! Точно – какие-нибудь экстремисты с террористами. Больше некому. За пацанов принялись, впрочем, а кого ещё они возьмут такой промоакцией?! Вот был бы фокус посреди процветающего нашего благоденствия! Если бы это оказалось правдой.

– Чтобы впридачу боевые выдавать – каждому недорослю по лимону! Если уж такие байки раздают, точно там и бешеными деньгами пахнет. Остаётся только одно – на органы разбирать будут.

– Давай, доберемся, куда они все помчались, а там, если не успеем вслед за ними на их базу прорваться, схватим кого-нибудь поразговорчивее. И всё выясним. Может быть, как раз вот этого пацанчика в синей рубашке и зацепим. Если тоже не убежит. Но по лицу видно – этот наивный мальчик ни за что не откажется дать интервью добреньким дяденькам оперативникам. Особенно, если его пощекотать, например, за попку.

– Ты чего гонишь, майор?! Перегрелся?!

Тем временем долговязый главком всемирно-соплидонского экстрима в ультра-краснознамённых шортах уверенно держал отчаливающий спич перед началом завершающей, разумеется, супер-сумасшедшей гонки прямиком на базу его величества Экстрима. Именно там каждому победителю начинающейся гонки обязательно выдадут по новенькому кик-байку. А потом догонят и ещё раз дадут. Юный вождь поставил одну ногу на платформу невиданного супер-самоката, даже внешне резко отличающегося от остальной двухколёсной шелупени, снующей повсюду. Это был матёрый, но одновременно изысканный и благородный, до предела навороченный двухколёсный зверюга, пронзительно сверкающий фиолетовыми зарницами от руля, словно чебуратор, только что выпавший из будущего. Даже подобие некоего откровения свыше. Икона эпохи в последней версии.

В такой позе наиболее впечатляюще прозвучали заключительные слова красноштанного главкома перед гонкой:

– Смотрите, какой подо мной красавчег! Такой зверь со временем будет у каждого! Спасёт и вывезет из любого потопа! Погнали-и!

Его напарница, блистательная и замечательная, в основном попочкой и очень правильно прикрученными к ней ножками, не менее сноровисто переместила свои прелести на платформу суперовского кикбайка, затем привычно, плотно и властно, руками сзади обволокла своего водилу. Но он и не собирался вырываться, а не спеша, поджидая остальных, вырулил на площадку перед верандой. Затем поначалу неспешно покатил на выезд к проспекту, с которого и должна была начаться настоящая гонка экстрима. Безусый народ бегом кинулся разбирать припаркованные повсюду самокаты.

То, что последовало далее, впечатлило даже опытных оперативников. Броуновское движение хаотично вываливает на оживлённый проспект. При этом тут же блокируется всё и вся. Повсюду сплошные заторы, непрерывные гудки, кряканья спецсигналов. Мельтешащие в хаосе мгновенно образовавшихся автопробок юнцы на самокатах, как черти на автоматических мётлах. Какое тут преследование, какая слежка?! Поэтому Шахов велел Сопину выбираться в обход трассы на параллельную улицу и гнать в сторону наиболее вероятного соскока мелюзги с дистанции, туда, где пацанва рассасывалась и уходила от дальнейшего преследования и наблюдения. Где-то там он всё ещё предполагал перехватить главных действующих лиц и исполнителей заварухи последних дней, теперь как минимум мальчонку-синюю рубашонку утешительного приза.

Преследователям в кои веки повезло. Попали в самую точку пересечения координат. Подоспели донельзя вовремя, чтобы убедиться, что никого и никогда они теперь не схватят. Следаки только успели отметить, как разверзся в подпорной стене объездной припарковой дороги окоём внезапного провала в однажды виданную, клубящуюся синими космами и чем-то чавкающую бездну. Ровно только что Терминатора обратно заглотила.

Последнее, что донеслось сквозь затягивающуюся текстуру стены:

– Эй, кто успел за мной?! Добро пожаловать в царство настоящего экстрима! Тут вам не… – На расстоянии, а всё равно было видно, как с восстановившейся стены осыпалось несколько мелких крошек. А так – какой она была ещё минуту назад, такой точно и затянулась на место.

– Стоп! Сто-оп! – Заорал напарнику Шахов! – Пригнись! Долбанёт!

Как подброшенная монета, переворачиваясь на лету, мимо ветрового стекла оперативки пронёсся тяжёлый канализационный люк. Увесистый, чугунный он летел легко, словно пёрышко, или летучий скейт-борд, даже тени за собой не оставлял, будто демон его по кеглям метнул. Но по машине преследования на этот раз не попал, промазал. Мощно ударил в стену и развалился на куски с полновесным грохотом и лязгом.

– Решка! – Зябко хохотнул Шахов.

– Да его словно пробку откуда-то выбило! – Заметил, поёживаясь, лейтенант. – По закону сообщающихся сосудов где-то сработало. Похоже на то!

– Молодец! – Похвалил майор напарника. – Соображаешь! И я так подумал. Но как бы не похуже причина была!

– Ого! Какая же ещё?! – Поинтересовался Сопин.

– Слушай, Макс, давай на спор?! Ты вылезешь и пойдёшь к осколкам люка. Там найдёшь лежащие кверху три литые буквы. Вот я заранее записываю их на своей квитанции э-э-э… да-да, за проводную связь. А ты иди и смотри. Давай-давай! Не бойся. Всё кончено!

Лейтенант нехотя, с кряхтеньем вылез из-за руля, пошёл, посмотрел, даже носком поддел тяжёлый осколок. Вразвалку вернулся, усмехаясь. Забрался на прежнее место.

– На что спорим, товарищ майор?!

– На дырку от бублика, которая нас постоянно преследует. На – читай!

– Всё верно. – Недоумённо произнёс Сопин. – ДМБ. Значит, это он вас припечатал в прошлый раз, пока я за тем психом из буйного отделения гонялся?!

– Он не он, а буквы всё те же, как видишь!

– Что бы это значило?!

– Вот и я так же думаю.

– Наверняка инициалы дьявола, а?! Того, кто всей этой чертовщиной заправляет. Или дембель хотят именно нам устроить. Без выходного пособия. Слушайте, а может это какие-нибудь наши продвинутые дембеля шалят?! Бесятся в поисках впечатлений на одно место.

Шахов, хоть вроде и не бегал сам, но всё ещё переводя после азарта погони дыхание, хмуро заметил:

– Складывается полное впечатление, что кроме охренительных и реально тупых впечатлений у нас с тобой, Сопин, ничего не складывается!

– А по мне – так увлекательно всё получается, типа таинственно! Даже кайф какой-то получил!

– Тебя чуть не размазало по стенке, а ты… Вот чем ты вон от того спиногрыза отличаешься?! Скажи, литюха?!

– Погонами, товарищ майор!

– А-а, разве что… Не знаю даже, как рассказать об этом начальству. У тебя хоть видеофиксатор работал?! Давай, отмотай – посмотрим, что там на самом деле произошло. Не хватало нам, чтобы ничего не записалось! Вот это была бы полная чертовщина!

– Да нет, товарищ майор, всё чётко залепилось! Смотрите, вот красные шорты со стоящей царь-девицей за спиной влетают в стену, а она даже не разлетается на куски, её просто в этом месте нет, словно кто-то на миг в этом месте свернул часть картинки. Та-ак, теперь дальше… Вот он влетает, за ним ещё парочка на двух самокатах успевает, как мышки шмыгнули влево-вправо, даже лиц не разобрать. Бац! Картинка продёрнулась, как при помехе, и прежний пейзаж мгновенно встал на место. Гляньте, словно в кино получилось! Загляденье! Давайте, снова на повторе! Да красотища же! Хоть на фестиваль розыгрышей!

– Ф-фу! Отлично! Будет что показать начальству! А то бы точно с работы выгнали – о такой фигне рассказывать. Тут-то и слов особых не подберёшь, без риска загреметь в дурку к тому твоему психу. Останется только на пальцах изображать. Никогда не думал, что попаду в такой переплёт.

– Хотите, посмотрим опять и сначала?!

– Потом, Макс, потом! Давай, пока не поздно, разыщем, кого наметили, мальчишку того. Ты запомнил хоть, как он выглядел?! Сверни-ка снова на параллельную улицу, кажется, он там жужжал на своих колёсиках. Из последних силёнок и этот курёнок пырхался урвать кикбайк последнего поколения.

– Сюда?!

– Конечно сюда! Смотри синюю рубашку. Прижми газку как следует, не хотелось бы ещё и этого упустить. Ага-а! Вот – он, пиляет. Действительно, еле-еле. Видишь?! Давай полицейским разворотом встань перед ним! Покажи, Макс, класс. Ребёнка требуется впечатлять, а не доказывать ему что-то. Не так потом будет препираться, да и соплей выделит поменьше. Лишь бы не обкакался, прости господи!

Сдёрнутого с самоката спиногрыза в синей рубашечке затолкали на заднее сиденье оперативной машины. однако он не сильно впечатлился и даже брыкался, щенок:

– Что за дела, дяденьки?! Я на вас жалобу подам!

Шахов пересел к нему:

– Отставить жалобы! Поговорить надо, племянник. Как звать?

– Генчик… Гешка, то есть. – Парнишка выглядел спокойным, словно его каждый день по пять раз хватают вот такие страшные дядьки в погонах. Почти оборотни.

– Послушай, Генчик-Гешка, ты же понимаешь, что вляпался. Расскажи быстренько всё что знаешь, дай свой адрес и вали отсюда. Ещё и на мороженое дадим.

– Да ничего я не знаю. Просто ехал, а вы хватаете!..

– Гешка, колись, времени нет! Не зли меня! Рассказывай!.. Как звать того козла, что вам речь задвигал?

– Да я не знаю… Девчонку, слышал, он Глией называл. Я чо и запомнил – имя какое-то чудное!

– О! Глия! Я тоже не слышал. Это что-то из медицины?! Макс, не слышал такого?! Это что-то в мозгах?!

– Не-а! Она наверное когда-то из трупорезки по ходу выпала. И прямо этому верзиле на руки, счастье-то какое!.. Но на самом деле будто окончание какого другого слова или имени. Но не исключено, что и термина.

– Ладно. А того парня как?! Да-да, того, главного, кто вам горы золотые обещал, а сам в красных трусах.

– Да не золотые…

– Извини, серебряные. Так – как ?

– Она его называла Игоёша.

– Так Игоёша или Игорёша?! Не виляй!

– Игоёша.

– Игорь?!

– Игогь!

– Так, понятно. Какая-то у тебя странная картавость, на одно это имя.

– У меня так иногда получается. Когда как, короче. Нечаянно.

– За «нечаянно», знаешь, что бывает отчаянно?!

– Да знаю, чего там.

– Ладно, давай свой адрес, где живёшь, и валяй отсюда. А то скоро и я закартавлю. Мало не покажется. Но всё подряд.

– Только у меня бабушка болеет. Вы ей ничего не говорите. И бате, не то драться опять будет.

– Договорились. Черкни ещё номер своей мобилы, а сам запиши мой. Будем на связи. Если что, докладывай. Ты понял о чём. Если вспомнишь чего нового, не исключено, что опять их встретишь, тогда тем более. Или звони, когда будет нужна помощь.

– А на мороженое?! Только я люблю шоколадное эскимо.

– Губа не дура, вот – на два хватит. Пиляй. Извини, если помяли слегка.

– Бывает. Пока. Да, чуть не забыл. Она постарше будет. И главная она у них. Командует всеми, как хочет. Будто начальница какая. Но мы её не выбирали, да и редко видим. Занятая сильно. Или работает где. Может и вправду при морге. Главной трупорезкой. С такой станется. Я как погляжу на неё, так кожа пупырышками покрывается. С такими глазами только трупы полосовать.

– А вот за это, Гешка тебе отдельное спасибо! Не за пупырышки, конечно, а за то, что всё это вспомнил. Глазастый, всё приметил. Молодец! Давай дальше в том же духе! Фамилия как? Понятно, что нормальная или редкая. Небось, Иванов?! Нет?! Ага – Селивёрстов. Так и отметим себе. Ещё раз выношу тебе благодарность.

– Не за что. Я сам таких не люблю. Просто кикбайк у них слишком уж клёвый, таких нигде нет. Ладно, бывайте, дяденьки опера. Я покатил кушать ваше мороженое.

– Э-э-эй, Гешка Селивёрстов! Постой! Ты же у нас такой сильно наблюдательный. Последний вопрос.

– Так я пока не купил.

– Кого?!

– Эскимо. Делиться же заставите?!

– Шутник. Скажи-ка мне вот что. Этот ваш Игоёша действительно такой умный? Молоко на губах не обсохло, а разговаривает как профессор.

– Да нет, что вы?! Он только губами шевелит. Говорит эта Глия. Между ними какая-то связь, я до сих пор не понял, какая. Обратили внимание? Она стоит вполоборота и немного нагнувшись, как бы в смартфон смотрит и чего-то проговаривает. А он в стороне речугу двигает. Наподобие говорильного манекена. Я сразу обратил внимание. Знаете, будто заводной истуканчик.

– Да ты, погляжу, не хуже изъясняешься, а Глии-то рядом нет! Кто тебе напевает сейчас, а ты нам в уши передаёшь?!

– Что вы, дяденьки. Просто у меня батя когда-то писателем был, пока не спился.

– А-а-а. Вон оно в чём дело! Мы-то было подумали, что у вас все там такие продвинутые. Больно говорливый спиногрыз нынче пошёл. Что же ты раньше нас не предупредил?! Так, мол, и так. Мы бы тебя не паковали, а вежливо, по ручки завели.

– Как вы это видите?! Какие-то мужики меня хватают, тащат в машину, а я кричу: «Полегче! Полегче! Я писательский сынок!». Так, что ли?!

– Мальчик, думаю, ты и сам далеко пойдёшь и без всякой подсказывающей ведьмы за спиной. Тебе даже жениться для этого не надо.

– Хорошо бы. Только мне кажется, такая ведьма всё равно есть у каждого, кто хоть чего-то добился.

– Но тебе пруха пойдёт и с нашей помощью также, учти! Если, конечно, будешь сотрудничать, грамотей глазастый.

– Эх, а я было поверил в ваши чистые намерения.

– Гешка, ты запарил, писательский сынок Селивёрстов! Больно и ты ранний! Иди грызть свою эскимошку! Иначе к Глии вернём на перезомбирование.

– Ой-й, не надо! Бегу-бегу! Больше не останавливайте! Договорились?!

Лейтенант Сопин проводил шустрого парнишку глазами и вздохнул:

– Да и нам бы по эскимошке не помешало бы. Вы как, товарищ майор?!

– Подкинь в отдел, а дальше как знаешь. Только не обляпайся!

– Ага, это вы всем желаете. Видно не один раз сами обляпывались.

– Разговорчики! Тормози здесь! Выхожу! Надоели вы мне все! Никому слова не скажи!

Глава 5. Меч неприкасаемый

Это был клинок, выкованный из лучшей шеффилдской стали длиной сто двадцать два сантиметра. Надписи по нему наносили кислотой, текст – на русском и английском: «Гражданам Сталинграда, крепким как сталь, от короля Георга VI в знак глубокого восхищения британского народа». Король и премьер «Владычицы морей» лично курировали изготовление раритетного клинка.

По эскизу профессора Глидоу из Оксфорда его выковали лучшие в Британии кузнечные мастера Том Бизли и Сид Роуз. За его изготовлением помимо британского монарха следили из Гильдии золотых мастеров Великобритании девять экспертов высшей квалификации. Делался меч модели «Крестоносец» три месяца. Рукоять увита 18-каратной золотой проволокой. Навершие сделано из горного хрусталя в виде золотой розы Тюдоров. Позолоченные дуги рукояти, загнутые к клинку, исполнены в виде стилизованных голов леопардов. Ножны – из малиновой кожи, в золотой оправе с отделанными серебром королевскими гербом, короной и вензелем. Они были украшены накладками с инкрустированными пятиконечными рубиновыми звёздами также в золотой оправе.

Столь замечательный меч был вручен 29 ноября 1943 года в Тегеране премьером Черчиллем маршалу Сталину в присутствии президента США Рузвельта, а также почётного караула от стран антигитлеровской коалиции на церемонии открытия её важнейшей конференции. Сэр Уинстон, вручая меч Сталину, произнёс следующую, внешне ничем не примечательную фразу: «Мне поручено преподнести вам этот почётный меч в знак глубокого восхищения британского народа».

Сталин сразу почувствовал неладное, на интуицию он никогда не жаловался. Происходящее и в самом деле любого могло насторожить. Когда вот так, с первых секунд долгожданной встречи дарят что-то чрезвычайно драгоценное, стоящее огромных средств и усилий, становится ясным, что это вполне может оказаться неспроста. Тем более, когда дар исходит от искушённейшей в колониальной политике британской империи, привыкшей именно так всегда поступать. Очевидно было, что взамен от одаряемого наверняка потребуется нечто куда более весомое, чем простые слова благодарности и ответный подарок. Вполне отчётливо угадывался вековой императив «Владычицы морей». Когда английские колонизаторы со времён Джеймса Кука дарили что-то туземцам, в качестве ответного дара они непременно забирали их свободу и независимость. Что-то подобное ожидалось и на этот раз, какие-то колоссальные уступки. Оставалось только переспросить толстого посланца подозрительно щедрого аглицкого короля: «А чего надобно за это?!».

Но делать нечего. Сталин, помедлив, поцеловал клинок и решил было передать его своему наркому обороны. Он повернулся к Ворошилову и слегка наклонил меч, отчего клинок мгновенно выскользнул из ножен и врезался хрустальным навершием головки рукояти в ковёр, рядом с его ногой. Через мгновение меч упал. Однако ни советского вождя не поранил, ни сам не разбился. Сталин только и успел негромко воскликнуть: «Ничего себе меч! Прикоснуться нельзя! Как живой!».

Столь мистическое, фактически знаковое происшествие, разумеется, сразу оказалось предметом множества пересудов и мрачных предсказаний. Оно даже расценивалось как символ предстоящих серьёзных разногласий и осложнений в стане антигитлеровской коалиции. Разумеется, они и не замедлили тут же воспоследовать.

Прежде всего, президент США Франклин Делано Рузвельт неожиданно даже для Черчилля якобы в интересах безопасности, сразу после выскальзывания меча быстро согласился переехать в насквозь прослушиваемое советское посольство, в котором поселилась и русская делегация. Но для чего это вдруг русские и американцы стали жить бок о бок да ещё под защитой лишь русских спецслужб?! Почему?! Американское посольство внезапно оказалось менее безопасным?! Как же могущественные, всё просчитывающие наперёд янки тогда готовились к важнейшей своей конференции?! Когда такое в принципе бывало, до или после?! Впрочем, Черчилль отнёсся к происшедшему с «большим пониманием», не сильно обиделся, что не к нему поехал гостевать и спасаться от гитлеровских агентов закадычный друг Франклин. Ясно стало, что именно так между англосаксами заранее и было уговорено. Диспозиция выстраивалась для какого-то чрезвычайно важного дела.

Такое прояснилось почти сразу, совместное житие недавних врагов под одной крышей могло быть подстроено исключительно для супер-приватных, с глазу на глаз, особо доверительных бесед и уговариваний. Их не должны были слышать ничьи уши, кроме тех, кем они велись и кому были предназначены. Просто так подобные вещи и вправду никогда не происходят. Они всегда делаются для чего-то конкретного и очень глубинного. Совершенно ясно стало, что именно вдали от всех подслушивающих устройств (кроме, естественно, русских) Рузвельт намеревался обсудить с красным генсеком нечто глубинное в их взаимоотношениях, да так, чтобы даже Черчилль со своим данайским даром Сталину не был посвящён во все детали предстоящей глобальной сделки с русским медведем. Задачей Уинни было только размягчение его сердца предварительным даром в виде драгоценного но увёртливого меча.

Уединившись со Сталиным в глубине его посольства, Рузвельт так же начал с как бы ни к чему особо не обязывающих даров. Он сразу посулил маршалу потрясающий выигрыш пространства. Пообещал невиданные преференции после войны, куда более реалистичные и весомые, чем меч от короля Великой Британии. Прежде всего, добрым Франклином было решено отдать России лучшую, стратегическую часть Восточной Пруссии, «рассадника прусского милитаризма» вместе с Кёнигсбергом, давнишней столицей и родиной германских крестоносных орденов. Разумеется, вместе с могилой Иммануила Канта, основоположника философских основ западной цивилизации. Затем за Россией им предусматривалось сохранение всех приобретений от Финляндии ещё от «зимней войны» с нею – Выборгский перешеек, полуостров Ханко, включая новые обширные территории в Карелии, а также всё северное побережье Ладожского озера. На Дальнем Востоке, в обмен на вступление в войну против Японии, Рузвельт отдавал России южный Сахалин, все Курильские острова, включая японские Кунашир, Итуруп, Шикотан и Хабомаи, замыкающие вход в Охотское море, становящееся отныне внутренним русским. Также американским президентом предусматривалось согласие на восстановление русского владычества в Порт-Артуре и порте Дальнем на Ляодунском полуострове в Жёлтом море.

Сталин онемел от шквала настолько потрясающих даров. Да-а, меч тут отдыхает! Ещё бы и Аляску с Калифорнией вернул, некогда почти за бесценок, за семь миллионов долларов уступленных Россией, если уж возвращать все некогда бывшие русскими владения. Чем же всё-таки придётся расплачиваться за настолько потрясающие дары и жертвования Запада?! Всё-всё это – в обмен на что?! На долгосрочную аренду Красной площади вместе с мавзолеем?!

Долгими ноябрьскими, а потом декабрьскими ночами в Тегеране американский президент Франклин Делано Рузвельт рисовал и рисовал русскому недоверчивому «дядюшке Джо» потрясающее территориальное будущее его державы, если… если он пойдёт всего лишь на одну уступку Западу. Разрешит создание в Крыму и близлежащих областях Одессы и Сочи сначала автономной, а потом независимой «Крымской Калифорнии» для несчастных еврейских беженцев и иммигрантов со всего света. Всех уцелевших от ужасов холокоста обязательно следовало наделить долгожданной землёй обетованной! Сколько веков они бедные скитаются, претерпевая ужасные страдания и лишения! Вечно гонимый народ «judeus immortalis», обречённый вот так, в страданиях скитаться до второго пришествия Христа. Он подвергся немыслимым расправам гитлеровцев на протяжении многих лет холокоста. В ответ всемирный сионистский конгресс объявил войну гитлеровской Германии на полное уничтожение. А теперь вот нашёл того, кто ему за всё это заплатит. Конечно русские, а то кто же ещё?! У них территорий много.

Поэтому именно теперь история должна вынести однозначный вердикт по тысячелетней проблеме, мучающей человечество более четырёх тысяч лет – да или нет существованию избранного народа на Земле. Мало кому известно, что у цивилизованных германцев в эпоху третьего рейха и даже с чуть более ранних времён, скажем, с «дела Дрейфуса», существовал очень серьёзный и более чем гуманный план переселения всего избранного народа на очень большой остров Мадагаскар в Индийском океане. И создания именно там, вот уж действительно в полнейшей безопасности благословенного государства Израиль. Идеальный климат, плодородные земли, полное отсутствие врагов и даже в фауне опасных хищников. Истинный рай. Однако этого не захотели сами избранные. Среди кого же они там будут считаться избранными, среди лемуров, что ли?! Кем им там руководить и править, кого поучать – малагасийцев или гекконов?! Кого одарять своими разнообразными в чём угодно и, разумеется, великими достижениями?! Там нет даже хазар, не то что русских. Понять и оценить всю степень семитского ума и благородства будет абсолютно некому. Поистине пещерный ужас тогда стрясётся! Для кого тогда вся эта попа с лабиринтом веками создавалась?!

Исключительно в силу подобных соображений столь изуверский план про Мадагаскар, уничтожающий самый национальный дух вечно гонимого народа, и был признан самим этим народом наиболее человеконенавистническим, расистским и нацистским. Только потом обозлённые тевтоны включили обратный ход, и на смену пришла «хрустальная ночь». И заработала души готической рассудочная пропасть. Не хотели по-хорошему?! Яволь! Будет по-нашему.

Тем не менее, если опять вернуться именно к Мадагаскару с его райским климатом и клинической безопасностью, казалось бы – вот оно, долгожданное, абсолютно бескровное решение проблемы вечно гонимого несчастного жида, действительно умницы и утончённого аристократа духа! Вечный курорт предлагают! Бесплатно! Но тогда получается так, что всё равно ссылают словно бы на край света, хотя и при идеальном климате?! Нет-нет, без истинной родины, полностью укомплектованной овцами, такому народу места на этой планете нет. И не будет. А она бывала у него после древнего Израиля только здесь, на Юге России. Известно, что в Америке как было, так и остаётся прецедентное право – если что-нибудь ранее бывало, значит и сейчас оно совершенно законно. Если еврейский каганат существовал на территории России, да ещё до её собственно рождения, следовательно, его восстановление окажется абсолютно легитимным. И даже в приоритете перед правами русских на эти земли, именно по праву старшинства в наследовании.

Так в чём же состоит в таком случае вопрос исторической справедливости?! Вопрос для первокурсника. Правильно, исключительно в восстановлении права современных иудеев жить исключительно на земле своих предков, то есть, Хазарского каганата, данником которого были и Киевская Русь, и Волжская Булгария, и сама Византийская империя. Разве евреи не заслуживают в таком случае возвращения им их исторической родины, земель Хазарского каганата, прямого наследника древней Иудеи и Израиля?! Сто Мадагаскаров не возместят им настоящей земли обетованной в двух её ипостасях на берегах реки Иордан и на берегах Днепра и Дона. Получается, что нигде «кроме, как в Моссельпроме»!

Именно здесь, на благодатном юге великой московской империи они должны получить свое последнее, истинное и абсолютно законное пристанище. В относительной безопасности нынешних южнорусских земель, а не в самом сердце ислама, в вечно взрывающейся мешанине исламских псевдогосударств, которые никогда не успокоятся, пока не сметут сегодняшний Израиль с лица земли, которую они по праву считают своей! Разве не было бы высшей исторической справедливостью именно такое восстановление каганата в новых, немного расширенных границах?!

Отныне никакие новые международные «сукины сыны», как, например, ваш древний князь Святослав, тысячу лет назад подло уничтоживший великое еврейское государство, которому его предшественники платили дань, никоим образом не должны даже пытаться разрушить с такими трудами вновь созданную землю обетованную для десятков миллионов рассыпанного по всему миру и вечно гонимого избранного народа человеческой истории. Евреям, прошедшим гитлеровский ад, вовсе не нужен эксклав во враждебном мусульманском мире, в Палестине. Это же будет для него перманентная война, вечная и обречённая на конечное поражение. История государственных новообразований крестоносцев на Ближнем Востоке слишком хорошо эту заведомую обречённость демонстрирует. Максимум стопятьдесят-двести лет любому эксклаву! И опять на выход! А если у арабов появится свой Святослав, что тогда?! Наверняка придётся из окончательно разверзшегося ада на Ближнем Востоке досрочно эвакуировать весь только создающийся плацдарм Запада во враждебном мире.

В таком случае – куда опять же придётся вести эвакуацию?! Иудеям только нового холокоста недоставало! Кроме Крыма с окрестностями, надёжно защищённого от воинственного ислама Чёрным морем – в мире просто нет другого места. Так считают и все лидеры сионизма, и весь еврейский народ, и сам Конгресс Соединённых Штатов, поручивший мне, Рузвельту, разрешить эту ключевую проблему современности. Ради столь величественной цели все они готовы идти на что придётся, на какие угодно уступки для тех, от кого зависит окончательное разрешение проблемы. Крымская Калифорния должна оказаться вот таким, единственно достойным возмещением всем евреям мира за все их многовековые лишения, горе и страдания, за гитлеровский холокост, наконец, раскрутившийся после «хрустальной ночи» 1938 года.

Сталин доказательно возражал Рузвельту, что не он холокост проводит, что, наоборот – в его государстве евреи пребывают не только в неприкосновенности, но и в величайшем почёте и уважении, что все первые советские правительства России были сплошь еврейскими с кавказскими, в основном христианскими прослойками. Франклин Делано вежливо соглашался со всем этим, но в то же время и деликатно подчёркивал, что ужасные репрессии 37 года покончили с отчётливо еврейским доминированием в советской армии и стране. А это есть очень и очень плёхо. Поэтому данный аргумент не работает. Снимаем.

Иосиф Виссарионович был очень встревожен пластичными ультиматумами Запада, высказанными ему Рузвельтом наедине в зимнем Тегеране 1943 года. Прежде всего, идеей создания «Крымской Калифорнии». Отказ от их выполнения явно означал прекращение помощи по ленд-лизу, которая так выручала Советский Союз. В 1943-44 годах она порой играла решающую роль в поддержании боеспособности Советской Армии на высоком уровне, не уступающем германскому.

Так и вышло. Все самые плохие опасения генсека сбывались. И меч британского короля и Кёнигсберг с могилой Канта всё было с лёгкостью перевешено. От пряников и широких обещаний американский президент со всё той же сдержанной зубастой улыбочкой перешёл к непосредственному ультиматуму большевистской России. После недолгого молчания он спокойно выставил главное условие Запада, на котором настаивал американский Конгресс, ведомый влиятельнейшим еврейским лобби: в случае отказа от создания республики Крымская Калифорния – в полной мере применение к России кардинальных политических и, главное, экономических рестрикций. То есть, прежде всего, теперь подразумевается абсолютное прекращение поставок по живительному ленд-лизу, а также замораживание открытия второго фронта в Европе, которого так ждал весь мир, а особенно Россия, в одиночку сражающаяся против сильнейшего врага. Теперь бы ей пришлось вести войну и без ленд-лиза и без второго фронта в Европе.

Сталин хотя и ожидал этого, но был всё-таки ошеломлён наступившей реальностью состоявшегося ультиматума. В принципе от союзников, как бывших, так и оставшихся коварными империалистами, именно такого и следовало ожидать. В самый решающий момент приставят нож к горлу и попытаются раздеть догола, забрать лучшее, пользуясь полной безвыходностью русского партнёра. В самое критическое, переломное время войны они начинают добиваться своих давних целей со времён Крымской войны прошлого века по отторжению Юга страны, шантажируя полным прекращением столь необходимой военной и гуманитарной помощи.

А момент действительно был крайне опасный. Как раз в ноябре-декабре 1943 года армейская группировка фельдмаршала Эриха Манштейна начала масштабное наступление на Восточном фронте. Талантливый германский военачальник сконцентрировал танковые армады «Тигров» на небольшом участке, затем прорвал русскую оборону и вновь осуществил глубокий прорыв на восток. Основной целью нового германского натиска предполагалось восстановление рубежей «крепости Европа» по всему Восточному валу на Днепре. В жестоких кровопролитных боях немцы сломили оборону Советской армии и пошли вперёд. Они снова взяли Житомир, потом Фастов и быстро выходили на дальние подступы к Киеву с целью его нового захвата. Севернее немецкая группировка армий «Центр» по-прежнему нависала над Москвой с «Белорусского балкона», глубоко выпирающего на восток. Отбить мощнейшие атаки немцев с юга и по центру можно было только согласованными действиями союзников на Западе и Востоке и окончательным зажатием третьего рейха в клещи.

А как раз в этом Рузвельт грозил тоже отказать, напрямую увязав и открытие второго фронта в Европе с дальнейшими русскими уступками, прежде всего по еврейскому вопросу. Он прекрасно понимал, что только высадка союзников в Нормандии свяжет немцев на Западе и позволит русским всё-таки срубить «Белорусский балкон», окружить и уничтожить группу армий «Центр», нависавшую над Москвой, а на юге окончательно разгромить Манштейна.

И всё же Сталин в Тегеране сумел в полной мере воспользоваться остающимся шансом постепенной разрядки глобального противоречия с союзниками по антигитлеровской коалиции. На сокрушённое восклицание Рузвельта, что Конгресс, в котором настолько сильно еврейское влияние, никогда не продлит действие ленд-лиза, если не появятся сдвиги в вопросе больше столетия обсуждающейся темы «Крымской Калифорнии», красный генсек согласился, что в этом вопросе большевики вероятно вынуждены будут пойти навстречу американскому конгрессу.

Таким образом, маршал Сталин в принципе согласился на создание у себя под боком чужеродной иудейской «Калифорнии». Конечно, не прямо в данную минуту и не в полном объёме, а только в качестве автономии РСФСР, при условии открытия второго фронта и возобновления столь нужного России ленд-лиза. Американской президент мягко улыбнулся и облегчённо сказал «о-кей».

Хитрый лисовин Рузвельт не зря считался наиболее пробивной креатурой еврейского лобби не только в Америке, но и по всему миру. Изворотливость и гибкость он проявил и на этот раз, решив надёжно подстраховаться от возможных изменений непредсказуемой большевистской политики в будущем. Нужна была финансовая петля, которая бы заставила советских вождей всё же выполнить принимаемые на себя обязательства по созданию обширной автономии на юге России. Прежде всего, требовалось создать фейковый фон «объективной» неизбежности выделения Крыма с окрестностями в отдельное государственное образование. Необходимо было сделать так, чтобы весь мир, включая население советской России, поверили в давно назревшую необходимость откалывания от неё южных земель.

Американская разведка разными способами, в том числе и через СМИ запустила глубоко проработанные комбинации обработки общественного мнения, прежде внутри самого российского общества, формируя в нём готовность принятия неизбежного. Была подготовлена псевдодокументальная база того, как ещё в 1921 году В.И.Ленин в последний год своей активной жизни для непонятно каких целей будто бы взял у Рокфеллера под векселя пятьдесят миллионов долларов. Вопрос, зачем большевистскому диктатору на краю могилы понадобились такие деньги, опускался за скобки умолчания, диктатор же, мало ли, может ему на мавзолей себе не хватало. Да и выплаты по «льготному» займу под очень большие проценты должны были начаться лишь через четверть века, после второй мировой войны, когда всё успокоится и у русских может быть появятся деньги. А если нет, то залог, то есть, Крым, придётся отдать, ничего страшного, бывает. Ничего личного.

Обработку общественного мнения помимо специалистов по идеологическим диверсиям добровольно взяли на себя и многочисленные «агенты влияния» из низкопоклонствующей интеллигенции, когда-то считавшейся русской, а теперь окончательно ставшей в своей стране подрывной, пятой колонной Запада. Повсюду пошли слухи и пересуды, многие прямо утверждали, что Крым давно продан и после войны его просто переоформят под иную юрисдикцию. Якобы главу еврейского Антифашистского комитета в советской России, актёра Соломона Михоэлса, Рузвельт давно видел президентом «Крымской Калифорнии». Будто бы американский президент так твёрдо и сказал «дядюшке Джо», мол, обойдёмся без выплат по кредиту, поскольку он будет связан обязательством немедленной передачи залога. Просто по факту отдайте Крым и мы в расчёте. Пусть там, на этом вашем «непотопляемом авианосце РККА» отныне будет Израиль. За это не потребуется выплачивать и по обязательствам ленд-лиза. Вот до чего это выгодная сделка! Соглашайтесь, пока не поздно! Завтра цены будут другими!

До поры до времени, поскольку предварительное согласие зажатый в угол обстоятельствами непреодолимой силы Сталин всё-таки дал, президент решает продолжать в прежнем и даже нарастающем объёме поставки СССР по ленд-лизу. Пока Сталин не успел заделать трещину в своей обороне, Рузвельт вырвал у него первичное санкционирование предоставления американскому доллару статуса мировой резервной валюты на предстоящей через полгода, в следующем, 1944 году, Бреттон-Вудской конференции. Рузвельт ковал железо, пока горячо, не зря же согласился ночевать в одном логове с русскими медведями. Всё должно окупаться! Запад в его лице добился от России почти всего, чего хотел. Его «дарственный» обоюдоострый меч пронзил-таки русскую оборону!

Политика Франклина Делано Рузвельта имела много эшелонов и в отношении Советской России. Президент всегда опирался на мощную поддержку соответствующего этнодемократического лобби в сенате и конгрессе. Именно это обстоятельство привело к тому, что его четыре раза (!) в обход конституции выдвигали на пост президента и фактически протаскивали в Белый Дом. Никого кроме него евреи так не пестовали. Вопрос – почему?! Ответ ясен. Он должен был закончить начатое любой ценой. Для этого и Конституцию можно будет обойти.

Жена бессменного президента – Элеонора Рузвельт, сама будучи таких же «этнодемократических кровей», имела огромную популярность и вес в доминирующих политических кругах и в общественной жизни Америки. Она возглавляла различные волонтёрские движения в помощь населению освобождённых территорий, а также союзническим армиям, сражающимся в Европе, Африке и Азии. Она организовывала гуманитарную помощь в колоссальных размерах всем жертвам холокоста, фактически спасала терпящий бедствие гонимый и притесняемый народ, «judeus immortalis» от полного уничтожения. Именно она беспрерывно склоняла мужа-инвалида к уступкам мировому сионизму, к необходимости принесения несчастным жертвам достойного воздаяния после войны. Они должны были наконец обрести свою родину там, где она была впереди всех больше тысячи лет назад. Практически на каждом заседании конгресса Элеонора лично продвигала идею создания на юге России прообраза нового Израиля. Фактически она была главным американским лоббистом создания «Крымской Калифорнии», поскольку воздействовала непосредственно на Рузвельта, в качестве «ночной кукушки» – денно и нощно. Сенаторы и конгрессмены стоя аплодировали блестящей идее от блестящей женщины, жены величайшего президента, спасителя Америки и народа Сиона от неслыханных бедствий.

Следующий саммит Антигитлеровской коалиции практически надломившие «дядюшку Джо» Рузвельт и Черчилль назначили не где-нибудь, а именно в их будущем Крыму, чтобы осмотреться в своих будущих владениях. Под боком у агонизирующего, но всё равно чрезвычайно мощного третьего рейха там было небезопасно и очень неуютно. Даже в атмосфере ощущалось незримое звенящее напряжение от идущего в нескольких сотнях километров отсюда грандиозного сражения с танковыми дивизиями вермахта, прорывающихся от венгерского озера Балатон обратно на восток, в сторону Крыма. Гитлер грозил на этот раз не отводить пистолет от виска Сталина. Однако лидеры антигитлеровской коалиции к тому времени практически не боялись, что в последних конвульсиях рейх всё же достанет до своих главных обидчиков и поломает им всю еврейскую малину. По предложению Черчилля Ялтинская конференция была закодирована весьма символично: «Аргонавты». Мол, как и древнегреческие первопроходцы и добытчики бесценного дара небес – золотого руна авторы «Атлантической хартии» привезут своим народам и всему миру законченный план послевоенного мира во всём мире – настоящего золотого руна современности. А евреям их возрождённый каганат под кодовым наименованием «Крымской Калифорнии». Потому вроде и «аргонавты».

Линия фронта в этот момент и вправду была не очень далеко. Немцы и в самом деле могли узким кинжальным прорывом развить намечающийся успех в районе озера Балатон в сторону Крыма. Могли бы использовать и воздушно-десантные войска СС, сбросив над полуостровом их десант из новейших реактивных «фокке-вульфов». Наконец наслать на Ялту, в трёх километрах от неё – прямиком на ливадийский белокаменный дворец, где заседали лидеры стран-участниц антигитлеровской коалиции, планеры с десантом непобедимых эсэсовских спецназовцев под командованием знаменитого рейнджера оберштурмбанфюрера СС Отто Скорцени. Чтобы повторить легендарный воздушный рейд в горы Гран-Сассо, когда он гениально спас итальянского диктатора Муссолини. Чтобы покрошить самозваных аргонавтов прямо на их гнусной кагаёвне. А лучше бы захватить саму святую троицу Сталина-Рузвельта-Черчилля, да и бросить их потом к ногам Гитлера, а потом – всех в камеры Моабита, да фортепьянную струну на шею каждому. Вот был бы конфуз во всей мировой войне! На все века!

Так что было всё-таки действительно опасно и тревожно. Но Рузвельта, так рвавшегося именно в Крым, стоявшего на пороге своей собственной смерти (последовавшей ровно через два месяца), теперь ничего не могло отвратить от воплощения его заветной мечты, поэтому ничего не пугало. Настолько был ослеплён величием почти достигнутой цели. Элеонора его сзади веничком подгоняла.

Франклин Делано Рузвельт, просвещённейший гуманист и демократ, ещё со времён Тегерана запустил и механизм депортации малых народов в СССР. И не откуда-нибудь их следовало депортировать, не из Сибири, Поволжья или Предуралья, а именно из территории Крыма и Северного Кавказа, то есть из тех самых мест, где ровно тысячу лет назад располагался Хазарский каганат. Крымских татар, карачаевцев, чеченцев, ингушей, калмыков, возможных конкурентов иудеям предлагалось полностью отселить в Среднюю Азию. Президент фактически требовал у Сталина очистить именно эти территории, чтобы потом у нового каганата было меньше проблем и со здешним исламом. Все гуманитарные издержки заранее предполагалось свалить на красного тирана, а самим остаться чистенькими! Замысел поистине безукоризнен. В духе англосаксов.

С началом второй мировой войны сам Рузвельт получил большой опыт в депортации всех японцев, живущих в Америке, в особые резервации и концлагеря. Этим образцом, как правильнее всего поступать с неугодными народами, он и поделился со Сталиным, чуть ли не в ультимативной форме требуя выселения прежде всего крымских татар. Жизненное пространство «Крымской Калифорнии», как это велят законы этнополитики Гесса, Гаусгофера и Гиммлера, должно было быть решительно очищено от гоев, прежде всего мусульман, лютых противников иудеев. Русских какое-то время на этих территориях ещё можно было потерпеть, не сильно трогать. Очень великодушный был шаг. Кого-то же надо было продолжать эксплуатировать!

Еврейское сообщество нового каганата должно было иметь рабочую, трудящуюся массу (вместо хазар вполне бы сошли и русские!) – и, соответственно, отдельно народ-господин со своей отдельной религией и образом жизни. Всё в точности, как и тысячу лет назад в этих же краях. Пока ту идиллию жестоко не обрушил древний варвар князь Святослав.

Все «аргонавты», включая пыхтящего трубкой и всегда остающегося себе на уме «дядюшку Джо», подтвердили и развили основные требования и решения своей предыдущей, Тегеранской конференции. Мировое еврейство наседало, поджимало, Сталин вроде бы продолжал неохотно соглашаться и с практикой депортаций, и с необходимостью, может быть, создания некоей автономии Крыма. Ленд-лиз так или иначе заканчивался, никакого «плана Маршалла» для России не предусматривалось, а восстанавливать страну было абсолютно нечем. Крым, весь юг России, а за ними и вся страна, как медленно тонущий корабль, всё более погружались в пучину долговых обязательств величайшей войны.

Повсюду поднимало головы и собственное еврейство, будущая элита нового каганата, ощутившее живительный прилив сил, практически ухватившее долгожданный карт-бланш. Полностью расправлял крылья его главный орган «Антифашистский комитет» во главе с будущим президентом «Крымской Калифорнии» замечательным артистом Соломоном Михоэлсом. Разумеется, все остальные его члены, в лучшем случае через одного, были ставленниками нарождающейся израильской разведки Моссад, но практически все выдающиеся люди. Кто бы сомневался! Они и должны были составить первое правительство нового каганата: Генерал Давид Драгунский, жена самого Вячеслава Молотова Полина Жемчужина, глава Совинформбюро Соломон Лозовский, публицист Илья Эренбург, поэт Самуил Маршак, режиссёр Сергей Эйзенштейн, скрипач Давид Ойстрах, пианист Эмиль Гилельс, генерал армии Яков Крейзер, академики физикохимик Александр Фрумкин и друг самого Резерфорда физик Пётр Капица… Вот лишь некоторые сливки элиты «Крымской Калифорнии», вскормленные Россией на своей груди. Многие великие гении страны, действительно выпестованные ею, вдруг разом поднялись против тех, для кого они и становились таковыми, на чьих хлебах до того и вскормились. Кроме горестного недоумения это не вызывало ничего. Да и остальных, полностью не востребованных дарований у «гонимого народа» вдруг оказалось до того много, словно и не бывало никогда никаких репрессий или иных притеснений. В откалывающиеся от России лучшие земли и уходили самые лучшие люди. Как тут было не зарыдать и не посыпать голову пеплом?! Таково истинное предназначение «этой страны» – всегда оставаться навозом для избранного народа, всё время почему-то и за что-то обиженного. Может быть за то, что раньше не дали себя оседлать?! Что сразу не поступили, как немцы?!

О новой «Русской Америке» российская и местечковая интеллигенция в полный голос зудела от самого начала промышленной революции, с середины позапрошлого века, даже ещё до Крымской войны. И только теперь, когда ремейк «Земли обетованной» оказался настолько близок и ощутимо возможен, было развёрнуто беспрецедентной мощи и масштабов всесоюзное движение «свободы, добра и справедливости». Агенты невероятно справедливого и доброго влияния пока что не родившегося нового каганата собирали по крупным городам страны многотысячные митинги, до 50 тысяч опять же наиболее достойных людей. В Москву для участия в многочисленных акциях поддержки «Крымской Калифорнии», вдруг не боясь никаких репрессий, съезжались евреи со всей страны. Им тогда для полноты, в качестве завершающего штриха только Ростроповича с виолончелью и автоматом на ширинке не хватало! Словно бы Нильс-крысолов подул в волшебную дудочку. Порой они возникали вполне стихийно – повсеместные собрания и митинги за возрождение еврейского государства на территории самых лучших, самых благодатных краёв и областей России. И это происходило в сумрачной сталинской России, когда по местечкам даже куры разбегались в ужасе при виде гепеушников и эмгэбэшников! А евреи даже их теперь не боялись! Отчего же?! Кто же дал им настолько чудодейственный карт-бланш на такие действия, что даже прежний цепенящий страх пропал?! Ещё вчера евреи повсеместно дрожали и падали в обморок при виде малиновых околышей, а теперь вот нет! Маршируют гордо и упрямо.

Сам Аверелл Гарриман, доверенное лицо и помощник нескольких президентов США курировал и вёл этот величайший из проектов современности. Он докладывал о нём в Белый Дом первоочерёдно в любое время дня и ночи. Поговаривали, что в этом был замешан и сам начальник главного политуправления Советской армии Лев Захарович Мехлис, знаменитая «карательная секира товарища Сталина». По меньшей мере, сквозь пальцы он смотрел на этнический «антифа», поднимающийся в обществе, а также в армии и на флоте. Не предпринимал ровным счётом ничего. Это грозило отказом Вооружённых сил страны действовать в самый решительный момент, когда атакующие колонны всесоюзного движения «свободы, добра и справедливости» всё же ворвутся в Крым, Одессу и Сочи. Соорудят там себе новую Стену плача, а потом скажут, что она тут тысячи лет стоит. Мехлис ничего не делал якобы не по указке всемирного сионистского центра, а лишь потому что боялся Сталина. Тот ему будто бы ещё не простил провал Керченского фронта в том же Крыму, позорного разгрома меньшими силами 17-й армии Манштейна в его знаменитой операции «Охота на дроф». Генсек долгое время считал Льва Захаровича именно глупой еврейской дрофой, по недоумию способной подставить кого и как угодно.

По идее Рузвельт, а вслед за ним Трумэн, должны были понимать, что «дядюшка Джо» не сломлен, а просто затаился, вынужденный поджидать удобного случая, а пока просто действует иными методами. Это проглядывало, например, в том, как Сталин, встречая Рузвельта в Крыму, элегантно представил ему своего наркома госбезопасности Л.П.Берию. «А это наш Гиммлер! Знакомьтесь!». Франклин Делано вздрогнул, руки не подал, а Лаврентий Павлович ему беззаботно улыбнулся: эх, дружок, тебя бы ко мне на Лубянку! Рузвельт мог бы тогда и задуматься: а чего это прославленный своей жестокостью и проницательностью страж русской госбезопасности так безмятежен?! Он что – не видит никакой угрозы безопасности страны даже в проекте «Крымской Калифорнии»?! Он настолько туп и недальновиден, этот хвалёный азиат?! Однако даже разведка объединённого комитета начальников штабов США молчала на этот счёт. Значит и вправду и недальновидны эти большевики и глупы. Соответственно можно и впредь продолжать действовать в том же духе.

Между тем Сталин преспокойно, особо не афишируя, полностью отменил ратификацию Бреттон-Вудских соглашений по предоставлению американскому доллару статуса фактически единственной мировой валюты. Вырванная у России подпись под ними так и осталась недействительной. Генералиссимус начал исподволь работать и над созданием еврейского государства именно на территории ислама, в самом его сердце, в Палестине. Были организованы масштабные поставки советского стрелкового и артиллерийского вооружения для помощи еврейским повстанцам на Ближнем Востоке.

Использовались и другие, в том числе политические и экономические рычаги для скорейшего создания Израиля именно там, а не в Крыму, Одессе и Сочи. Затем Сталин придумал самый радикальный на его взгляд ход со сменой юридической принадлежности Крыма. Он же якобы считался залогом ещё и Тегеранской сделки по продолжению ленд-лиза как территория РСФСР. Была фактически предрешена передача его под юрисдикцию Украинской ССР, которая вместе с Белоруссией и Россией также была государством полноправным участником ООН. Украина никаких обязательств перед союзниками не брала, ленд-лиза тогда формально не получала, поэтому с неё и взятки гладки. А в договорах с союзниками передача Крыма третьим лицам даже не предусматривалось, да и кто бы о таком мог тогда подумать?!

Эту операцию провёл Н.С.Хрущёв через год после смерти Сталина. И обрезал все концы в вопросе с «Крымской Калифорнией», о которой Украина как бы и слыхом не слыхивала, даже понятия не имела. Кроме того и антисемитизм киевлян со времён Святослава никуда не делся, а только пуще разгорелся. Один Бабий Яр чего стоил?! Россия же со своими долговыми обязательствами, в том числе и по ленд-лизу, рассчиталась только в XXI веке.

Некоторое время спустя Запад наконец опомнился и набросился со всё тем же проектом и на Украину, новую номинальную владелицу Крыма. Для начала она дала ему государственный статус автономной республики, чтобы удобнее было потом передать евреям. С началом нового века и тысячелетия последовал первый майдан, цветной переворот. Хотя он формально и не удался, но американские и британские корабли спокойно стали заходить в крымские порты, провоцируя местных жителей на акции протеста, чтобы иметь повод для их последующего выселения. Тень Святослава продолжала горестно витать над южнорусскими просторами. Видать, не добил он каганат тогда, тысячу с лишним лет назад. Бессмертная гидра Сиона по-прежнему отращивает одну голову за другой. В случае поражения России на своём юге были заблаговременно подготовлены планы создания в Крыму американских и британских военно-воздушных и военно-морских баз, а также соответственно создания под их крылом полноправной еврейской автономии.

Грянул второй цветной майдан, Украина окончательно оторвалась от России. Москва нанесла контрудар «зелёными вежливыми человечками», забрала Крым назад и, разумеется, началась новая холодная война с Западом, тогда как с Украиной горячая, по мнению малороссов двадцать седьмая по счёту между ними. Однако в корне всего по-прежнему лежал рвущий себе новую пуповину каганат.

Сам по себе категорический отказ от создания «Крымской Калифорнии», нового Израиля на территории России послужил основной причиной ещё первой холодной войны, занявшей почти всю вторую половину двадцатого столетия. А с началом двадцать первого положение первого еврейского эксклава в Палестине постепенно становится отчаянным. Тема стала подпирать как никогда. Многим становилось ясно, что рано или поздно накаляющийся исламский мир всё равно вырвет из себя иудейскую занозу и во избежание глобальной резни Западу всё же придётся эвакуировать всех евреев оттуда. Но куда?! Целое государство Израиль?! Не в Европу же, перенаселённую ещё и беженцами со всего мира! В том числе и мусульманами. Но нужен ли Европе арабо-израильский конфликт на территории самой себя?!

И опять по всему выходит так, что остаётся на кону только он – единственно возможный южно-русский вариант. Поэтому к моменту полного изнеможения и сокрушения Израиля и началу тотальной эвакуации избранного народа хоть куда-нибудь, совершенно необходимо становится полностью разгромить Россию и отнять у неё наиболее лакомый кусок, вырвать с мясом. Именно поэтому третья мировая война неизбежна. Только потому что избранный народ действительно в очередной раз подходит к черте своего промежуточного финиша и требовалось что-то делать. Прогрессивное человечество просто обязано озаботиться предоставлением ему куда более спокойной территории и всё же решить этот вопрос раз и навсегда. Такой их основной нам, прости господи, месседж. Они просто не знают, куда им ещё приткнуть свой заветный эксклав, свою любимую болячку. Он у них и как меч Экскалибур. Попробуй, тронь. Выскользнет и зарубит.

Поэтому мы должны не забывать, к чему сплошь и рядом приводят любые западные преференции и дары. Тем более лукавые отсрочки санкций. Это всегда бусы для туземцев, взамен обязательно потребуют свободу и независимость. Бойтесь данайцев, дары приносящих. Да и теперь мы вполне можем быть уверены – пока Запад не отторгнет у России единственно возможную землю для эвакуации Израиля, не заберёт бывшие территории первого каганата – нынешняя война с прогрессивным человечеством у нас не закончится никогда».

Профессор перевёл дух и покровительственно улыбнулся генералитету, собравшемуся на его лекцию об основах государственной политики на юге страны в разрезе веков и тысячелетий. Он явно чувствовал подъём, видя как грозные могущественные генералы словно школьники внимают ему.

– Могу добавить вот что. Всегда подозрительный Сталин тогда, в Тегеране, после опасного происшествия с мечом от британского короля, всё же упрекнул Ворошилова: «Что же ты, Клим, не подхватил его?! Хочешь сказать, не среагировал, да?! Ну-ну! Я вполне мог и упасть на него! Он же на какой-то миг вверх острием замер. А я и покачнулся тогда. Даже подумал, что наверно хрусталик в навершии лопнул. Но там ковёр явно с каким-то подвохом был, клинок слегка залип в ворсе. Или что-то клейкое пролито там было. Да разве теперь разберёшься, как всё было подстроено?! Ищи-свищи теперь этот ковёр. А жаль! У себя мы бы разобрались!».

– Виктор Егорович, можно в тему досказать как раз в связи с нашими делами?! – Поднял руку генерал госбезопасности Олег Дукин.

– Будьте добры, товарищ генерал. – Махнул рукой профессор Семёновский, перестав улыбаться, лицом слегка изменившись.

– У нас в регионе тоже появились мутные типы, будоражащие общественное мнение, заставляющие людей вспомнить тему каганата, муссирующие тему о нём, как о крупной цивилизации, предшествующей нашей, на нынешнем юге России. Например, некто Сергей Бареев, который почему-то не захотел оставаться на учёбе в Принстоне, вернулся на родину и вместе с дружками внезапно принялся мутить воду вокруг темы каганата. Думаю, что даже профессор Семёновский не до конца уверен в своём студенте Барееве. Верно же, Виктор Егорович?!

Профессор едва кивнул головой, собирая в папку свои бумаги и продолжая слушать генерала.

– Информирую вас, однозначно верно обозначившего крайнюю актуальность указанной темы, что мы предприняли ряд срочных и оперативных мер по задержанию некоей крайне опасной студенческой экстремистской группировки, к которой по нашим сведениям стали примыкать даже старшие школьники нашего региона. Силами двух известных вам ведомств создана объединённая следственная группа специального назначения под руководством майора Шахова. Начата последовательная проработка основных версий и направлений поиска пока неопределённого формирования поистине гениальных злодеев, с детского горшка противопоставивших себя нашему обществу. В эту и без того экстремистски настроенную молодёжь откуда-то со стороны определённо вкачаны большие ресурсы и ещё неизвестные нам технологии, поэтому сразу поймать их не удалось. Изложенная вами историческая ретроспектива по важнейшей проблематике современности, думается, серьёзно поможет не только нашей оперативно-следственной бригаде по данному делу, но и нам самим выработать несколько иные подходы к нему. Даже, я бы сказал, общий принцип, а то и ключ.

Вот за это, Виктор Егорович, вам от соответствующих органов и управлений огромное спасибо. Надеюсь, вы останетесь открытыми для дальнейших консультаций с вами.

– Вы правы. Соединение молодёжного экстремизма и исконного бунтарства с современными научными достижениями и технологиями и вправду может оказаться чрезвычайно опасным. Я бы сказал, в состоянии стать настоящей гремучей смесью, способной действительно потрясти общество. Рад оказаться вам полезным. – Профессор засеменил к выходу, некоторые генералы и другие старшие офицеры даже слегка привстали, провожая приглашённого доктора политологии из южного федерального университета. Кто-то негромко и неудачно пошутил:

– Меч-то оставьте!

Профессор головы не повернул. Но подумал: «точно всех вас судьба на заказ создала, взяв казённый подряд дураков." "Пока вы с нами, у Запада всегда останется шанс!».

Глава 6. Всё тайное уходит в смысл

Отец Иоанн едва закончил утреннюю службу в старинном православном соборе Сан-Франциско, верующие не все успели разойтись, как к нему явился посетитель, не похожий ни на рядового прихожанина, ни на праздно-любопытствующего мирянина или туриста-шатуна. Но и не на ангела с внеплановой ревизией. Им всего-навсего оказался агент ФБР Джозеф Аронсфилд, так, мелочь. Подобным образом представился решительно ничем не запоминающийся, но лощёный человек в тёмно-сером костюме за двести долларов. Гладко выбрит, чёрные, с некоторым чуть ли не магическим отблеском испытующие глаза, нос с горбинкой и неспешное движение рук явно привыкшего повелевать джентльмена.

– Отец Иоанн?! – С едва уловимой насмешливостью спросил Аронсфилд. – Вы, как я полагаю, считаетесь действующим священником этого храма?!

Отец Иоанн утвердительно наклонил голову, краем глаза успев заметить, как в собор неприметно просочились добавочно несколько двухсотдолларовых джентльменов со стёртыми физиономиями. Он даже неприметно улыбнулся: наконец-то заявились, неужели решились брать, ах. Отец Иоанн давно готовился к подобному визиту и поэтому даже немного устал дожидаться прихода агентов. Он вполне представлял себе и дальнейшее содержание разговора и порядок последующих действий со стороны ФБР. Со своей стороны опытный разведчик успел подготовиться к любому повороту событий. Для этого он использовал старинный подземный ход из собора, который оставили под своей часовней русские строители Форт-Росс, самой укреплённой русской фактории в Америке, непосредственно предшествовавшей Сан-Франциско. Подземелья Форт-Росса до сих пор остаются мало исследованы, не хуже одесских катакомб. Когда отец Иоанн периодически пропускал через них различные документы и ценности, он не раз представлял себе легендарного графа Резанова, также наверняка спускавшегося сюда. Как он тут бродил со своей шестнадцатилетней Кончитой и вёл с ней бесконечные разговоры за жизнь, за любовь и за погоду, отчего она потом в одиночестве хранила ему верность всю оставшуюся жизнь. Женщинам-то на самом деле мало надо.

И вот свершилось: фэбээровцы наконец здесь. Обложили храм, блокировали входы-выходы, хотя конечно о старинном выходе из-под него до сих пор не подозревали. Поэтому самоуверенно полагали, что в этих стенах от них никто и никуда не выскользнет. С самим арестом почему-то не спешили, хотя им было что предъявить. Понятно – сначала за жизнь и за погоду, потом угроза пожизненным.

Джозеф Аронсфилд, как водится, сходу произвёл попытку горячей вербовки непосредственно на месте захвата глубоко законспирированного русского агента. Разумеется, на чистейшем, почти литературном русском.

– Я не буду называть вашего истинного имени, отчества и фамилии уважаемый мистер отец Иоанн. Или, скажем, звания и реальной должности. – Напыщенно заявил Аронсфилд, заранее уверенный в успехе хорошо подготовленной вербовки. – В этих делах всегда важнее всего ничего не договаривать до конца и никогда не расставлять все точки над i. Непременно оставлять свободу маневра. Я лишь выдам вам общую мировоззренческую преамбулу, из которой вам сразу станет всё ясно, в том числе и суть нашего предложения лично вам. Надеюсь, текущую ситуацию вы просчитали до конца и увидели, что деваться абсолютно некуда. Как профи вы должны понимать и о чём пойдёт речь. Поэтому осталось только выслушать, ответить нам «Да» и тогда мы уйдём, словно нас тут никогда не бывало. Или же сказать «Нет», после чего, как вы понимаете, непременно последует комплекс безотлагательных мер по вашему задержанию и последующему аресту. Даже и не знаю, сможете ли вы потом претендовать на размен или так и останетесь в Алькатрасе хранить своей родине верность всю оставшуюся жизнь. Но это так, забегая вперёд, и строго между нами. Да-да, если не говорил: ничего личного!

Такая напыщенность до того заинтересовала отца Иоанна, что он с удовольствием согласился выслушать столь выспренно излагаемое предложение о грандиозном предательстве.

– Как вы относитесь к идее поучаствовать в долгожданной реализации глобального мирового проекта «Крымской Калифорнии»?! Как лично вы относитесь к самой мысли клонировать нашу солнечную сверхблагополучную Калифорнию в лебенсраум вашего нищего Крыма?! Не может быть, чтобы столь классная концепция не запала вам в душу. Соглашайтесь – и никто ничего не узнает, а все останутся довольны, в том числе, и прежде всего – вы сами!

Отец Иоанн мягко улыбнулся:

– Джозеф! Ответьте мне лишь на один вопрос, только честно, договорились?! Откуда вы так хорошо владеете русским, я почти не слышу акцента?! Он если и пробивается иногда, то явно не североамериканский, а скорее откуда-то… скажем, с Ближнего Востока, из района Багдадского халифата. Угадал?! Впрочем, кому столь бережно хранить и пользовать великий могучий русский язык, не русопятам же?!

– Всё понятно. В таком случае, отец Иоанн, чтобы не пугать людей, будьте добры снять рясу, переодеться в цивильное и проследовать за нами.

– С огромным удовольствием. Но в таком случае мне придётся на некоторое время уединиться за иконостасом, чтобы облачиться в мирское одеяние. На это-то вы согласны?!

– На все сто, дорогой мистер отец Иоанн. Только смею вновь напомнить очевидное: собор плотно окружён, ваш автомобиль взят под охрану, как и квартира на Бич-стрит. А счета, соответственно, заблокированы.

– Ни минуты не сомневался в вашем профессионализме, уважаемый мистер Аронсфилд. – И отец Иоанн прошествовал за алтарь, небрежно помахивая пальчиками правой руки и добродушно приговаривая напряжённо сжавшимся агентам:

– Присядьте! Я скоро, джентльмены! Не волнуйтесь вы так! Я сейчас! Айн момент! Джаст э минит! А также ноу проблем! Ничего не забыл сказать?!

Затем он бережно закрыл за собой створки царских врат и сразу услышал лёгкий щелчок сдвинувшихся и тут же заблокированных стальных задвижек. Потом, не спеша, спустился по узким бетонным ступенькам в подземелье и там возле отдельного шкафчика переоделся в свой безупречно выглаженный двухсотдолларовый стандарт. Не спеша, встал за руль давно подготовленного кикбайка и помчал по сумеречному туннелю, изредка подсвечиваемому синими диодами. В пяти милях отсюда подземный ход вывел его на скалистый берег Тихого океана, в небольшой заливчик, где среди прочих сейнеров и парусников качалась на волнах и прибывшая по его срочному вызову рыболовецкая шхуна, естественно, под названием «Глория», немедленно взявшая курс на Анкоридж штат Аляска. Личная библиотека отца Иоанна из трёх тысяч тщательно отобранных им раритетных томов была заранее перевезена на её борт.

Сейчас он в деталях помнил этот свой почти немыслимый побег из почти захлопнувшейся ловушки ФБР. Проведённая блистательная комбинация потом действительно вошла в учебники спецшкол многих разведслужб мира. А сам Олег Дукин заслуженно получил статус ветерана спецслужб и даже своеобразной легенды в органах госбезопасности. Лет пятнадцать назад, жёстко прихваченный ФБР, он действительно чудом вырвался и бежал из Калифорнии на родину. Причём через Аляску, в прямом смысле чуть ли не расталкивая белых медведей. Без единого выстрела. Да ещё и переправил на зафрахтованной «Глории» уникальную библиотеку с редкостными печатными и даже рукописными изданиями. Её перед эвакуацией он предусмотрительно оформил в качестве кафедральной при главном православном соборе Сан-Франциско. Там была почти идеальная крыша для любой разведдеятельности и вывоза практически любых ценностей, не хуже чем при любом посольстве.

Да и спустя время было чем гордиться: не только удачно вывезенной линейкой бесценных картин, но и некоторыми коллекциями иных раритетов, в частности холодного оружия ручной работы из Латинской Америки. Его собрание экземпляров редчайших мачете и прочих умертвительных ножичков действительно считалось в своём роде уникальным. Будучи, благословясь, в Москве, внуку своего непосредственного начальника, родовитого генерала с фамилией, напрямую родственной царской, не скупясь, подарил парочку отточенных раритетов с богатой инкрустацией рукояток. Не подумав, что пацану тому насчитывалось всего пять годков и ему только прыгающих саблезубых ножичков по жизни не хватало, настолько острых, что на лету разрезали падающий лист бумаги. Мальчонка, радостно урча, набросился на клинки-клиночки. Потом бесстрашному разведчику СВР, надувшему само ФБР, прошедшему множество рискованных коллизий, пришлось самому смертельно побледнеть, потому как мальчишка сразу и очень сильно порезался опаснейшей игрушкой. Хлынула кровь и не кого-нибудь, а потомственного Рюриковича. Спиногрыза отменно царских кровей конечно спасли, но генерал Дукин за свои подвиги никакого особого повышения по должности не получил и был отправлен во временный резерв Верховного Главнокомандующего. Понятно, что теперь судьбу слегка лажанувшегося великого разведчика должен был решать сам Верховный. А тут как фортуна должна была лечь, навзничь или на живот. Либо грудь в крестах окажется, либо голова в кустах.

Через какую-то пару недель фортуна, однако, легла как надо. Она, оказывается, в это время месяца предпочитала бочком, то есть, как порядочная и всё разрешилось к обоюдному удовольствию. Начальник внешней разведки великой державы с фамилией, восходящей к древним викингам, основавшим Русь, как ни в чём не бывало, вызвал генерала Дукина, но не к себе, а непосредственно в ближний секретариат президента. Там вяло пожал руку своим осьминожьим отростком и сказал равнодушно:

– Всё – норм. Хозяин сказал подождать здесь вызова к себе. Пойдём вместе. Не возражаешь?! Думаю, предстоит общий инструктаж, что в целом конечно терпимо. – Помолчав, добавил, почти улыбаясь, как будто между ними ничего не происходило: – Между прочим, ты теперь генерал-лейтенант, в курсе?! Приказ подписан сегодня. Благодарить никого не требуется, сам знаешь. Заслужил, как никто. Главком заценил. Следующее задание Верховного так же выполнишь – станешь с тремя звёздами, как и я. А?! Силищща! Сдайся враг, замри и ляг!

И Рюрикович опять застыл, словно богомол в лампасах, дожидаясь, когда дёрнут за верёвочку и позвонят.

Потом к ним заглянул сам секретарь наместника бога на земле и, не входя, в дверях, с ласковой угрозой пошевелил знаменитыми своими тараканьими усищами и чуть подвыпучил и без того навыкате, но чересчур умные глазки:

– Товарищи генералы! Можете войти!

Главнокомандующий, отсвечивая желтоватой лысиной, спокойно встал из-за небольшого стола, не глядя, пожал каждому из старших офицеров руку и жестом показал присесть. А может и приказал, тут как кому показалось.

Понятно, что рассматривать такое божество на близкой дистанции всегда по итогу себе дороже получается, поэтому смотрели недвижно и прямо перед собой, да и посиживали практически по стойке смирно. Потому что команды «Вольно!», даже в шутку никто не подавал.

Голос Верховного по обыкновению звучал прямо и твёрдо, иногда словно бы по-приятельски вкрадчиво и даже с неподдельно человеческой теплотой:

– Итак, товарищи офицеры! – Холодно молвил он и раздвинул в улыбке тонкие мертвенные губы. Это означало, что необходимый контакт установлен и пришёл момент подданным воспринимать указания свыше по всей форме и в полном соответствии с их содержанием. После того как целеуказания польются как из рога изобилия, у подчинённых могла срабатывать лишь опция сохранения и копирования. Что, разумеется, сразу и получило место быть.

– Я подготовил для сил федеральной безопасности, а также внутренних дел задание наивысшей государственной важности. Связано оно с организацией на новом уровне борьбы с наступающим мировым терроризмом, быстро приобретающим отчётливые черты и характер подрывного экстремистского движения молодёжи разных возрастов, но особенно ранних и потому наиболее безответственных и для нас опасным. Органам правопорядка и государственной безопасности необходимо во что бы то ни стало вскрыть истинные корни организованного экстремизма юнцов, а также существующие многочисленные подпольные базы их сосредоточения. Важнее всего, как всегда остаются задачи локации экстремистских группировок, точное установление координат расположения их схронов, в общем, всех тех мест, откуда на самом деле наползают на нас орды террористических и повстанческих армий подростков и юнцов?!

Но сначала вы должны ответить себе на ключевой вопрос: почему для любой молодёжи так притягателен именно экстремистский, бунтарский и даже организованно террористический образ жизни?! Отчего не разобрать стало: у нас в стране рост преступности среди молодёжи или рост молодёжи среди преступности.

Зачем юношеству необходимо порой преступными методами сокрушать существующую власть?! Тем более настолько заботливую к молодым как наша?! Они же сами ничего лучшего явно не создадут, история столько раз это доказывала!

Важно также понять, каковы реальные механизмы превращения подростковой и юношеской чёрствости и равнодушия, отсутствия эмпатии и всякого сострадания к людям в потрясающую жестокость и бесчеловечность молодёжных террористических головорезов?!

Как обезвредить дьявольские механизмы самоорганизации подрастающих поколений, стремящихся любым путём и любой ценой разрушить действующие устои человечества?! Существуют ли иные, кроме силовых, способов разрушения этого Зла изнутри его самого?! Почему группировки бунтующих юнцов никак не поддаются даже агентурной разработке и у них почти никогда не бывает предателей или просто идейных отступников?! Чем же очевидное Зло их всех так манит?!

Не пора ли лучшим агентам ФСБ, Следкома и МВД перехватить инициативу и возглавить то, что нам необходимо во что бы то ни стало уничтожить?! Пока мы не разберёмся с юнцами, попутавшими все берега и ценности – ни порядка, ни будущего в стране никогда не будет!

Всё это и станет первостепенной задачей наконец созданного кластера спецслужб по окончательному искоренению экстремизма в Отечестве. Именно это я и поручаю своим спецслужбам, в том числе разведывательно-контрразведывательным подразделениям ФСБ, ГРУ, СВР, Следкома, Росгвардии и МВД. Координировать борьбу с международным терроризмом, вышедшим на новый уровень, доверяю вновь назначенному руководить этим кластером генерал-лейтенанту Олегу Ивановичу Дукину. Фактически он должен будет руководить стратегической операцией по разгрому второго геоглобального проекта транснационалов и монетаристов. Первый, как известно, был уничтожен более тысячи лет тому назад в наших же южных краях.

Верховный, оказывается, и вправду всё знал. Даже это.

Вернувшись от Верховного, Олег Иванович и не сомневался в порядке своих дальнейших действий сразу по прибытию на место новой службы. Кого генерал Дукин мог позвать и обременить, формально хотя и непосильной, зато на редкость эпохальной задачей: вскрыть новоявленное подполье молодых экстремистов, укрывающихся с помощью учёных преступников за порталами, ведущими в параллельный мир?! Разумеется, – прежде всего уникального розыскника майора Шахова, того самого, лучшего оперативного работника, который мог сгодиться практически для любого министерства и ведомства. Если уж не он – то никто! Правда, он давно в штате МВД и наверняка получил там аналогичное задание, но это ничего по сути не меняет. Задача-то общая, поставлена для всех.

Вот так генерал с репутацией прославленного разведчика и борца с мировым геоглобализмом и вызвал майора к себе. Это состоялось сразу же по его возвращении в свой макрорегион, в апартаменты руководителя новообразованного объединённого управления всех спецслужб на всём юге страны, том самом вожделенном месте, когда-то не доставшемся так называемому хазарскому каганату.

После трёх просмотров записей видеорегистратора и «Супер Уха», а также беглого предварительного обсуждения с непосредственным следкомовским начальством сложившегося весьма непростого положения дел, начальника оперативной группы специального назначения майора Шахова отдельно пригласили ещё и в местное ФСБ, к самому Олегу Дукину. Недавно назначенный из столицы двухзвёздный генерал-контрразведчик был чем-то крайне взволнован и почти удручён. После какого-то совещания на самом верху никак не мог успокоиться.

– Майор, ты, говорят, бывал близок к подобным, но теперь вполне возрастным смутьянам в наших краях. Я имею в виду всю эту недавнюю бучу на правительственной даче и в спецлаборатории у нас в центре, с участием неизвестных профессоров и приблудных айтишных гениев. А ещё и каких-то бомжей впридачу к ним. Это наверное чтоб компот понаваристей получился. Так, что ли?!

– Вы очень мягко выразились, товарищ генерал. Лишь одним дополню: как вспомню, так вздрогну! Никому не посоветую связываться с умниками. От них все беды на Земле.

– Подробности мне теперь ни к чему. Я и так почти всё знаю, и про твою действительную там роль – тоже. Успокойся. Ты умник не менее, если не более опасный, даже будучи в штате. Меня интересует совершенно другое. Все эти непонятные как бы «чудеса», развернувшиеся в городе, явно изобретены новыми или всё теми же умниками на основе каких-то очередных научных достижений?! Как думаешь, Шахов?!

– В точку! Именно так и я думаю. Практична мудрость бытия, всё новое кроится из старья.

– Так расскажи нам, несведущему старью, как всё в данный момент обстоит на самом деле. Кого из нас кроить собираются?! А то развелось всяких мутных инициативщиков, как крыс, шныряют повсюду даже на американских пикапах, не успеваю отлавливать.

– Не только предполагаю, товарищ генерал, но и точно знаю, что новейшие принципы перемещения в пространстве и времени, столь впечатляюще продемонстрированные нам необыкновенно продвинутым молодняком, напрямую связаны с недавно закончившимся в наших же краях экспериментом по созданию совершенно нового человеческого психо- и физиотипа.

– Да знаю я и это. А также и то, что у вас все основные фигуранты словно сквозь пальцы просочились и пропали, будто их тут и не было никогда. Скажи, где ваш Городецкий, автор и разработчик той самой научной концепции?! А бывший агент влияния, с которым ты вместе бомжевал, будучи на оперативной разработке, пытаясь снизу пробиться в ядро преступного замысла Городецкого?! Фамилия, кажется, Сергеев.

– Серёгин, товарищ генерал. Фёдор Серёгин, доцент одной заумной кафедры всё того же нашего рассадника – федерального университета. Всего-навсего. Но тот ещё жук. Моим другом считался. Теперь вот сам его ищу. Как сквозь землю! Он бы многое рассказал. Думаю, он напрямую связан со всеми этими фокусами вокруг, в частности с полётами сквозь время и пространство. Человек он творческий, без дела сидеть не будет. А отомстить многим захотел, начиная с полиции. А всё дело в том, что в него каким-то образом попали все основные способности и возможности едва созданного сверхчеловеческого существа, умеющего всё на свете. И он теперь может практически всё, что и тот, Кластер, как его называл Городецкий. Поэтому поймать его фактически нельзя, разве что дикая карта на ребро встанет. А вот молодняк, который он себе набрал, как я полагаю, в некое параллельное измерение нашего времени – вычислить и заловить, хотя бы по частям, вполне можно. Затем через него выйти и на самого злодея Серёгина. Впрочем, он предпочитает, чтобы его называли Серафимом, тем самым, шестикрылым, любимым божьим ангелом. Ни больше, ни меньше. Совсем крыша съехала у болезного. Думаю после всех дел оформить его на лечение в буйное отделение к нашей Майе Фёдоровне.

– Весёленькую перспективу ты мне тут рисуешь, майор! И что, эти уникальные возможности были встроены в то ваше сверхчеловеческое изделие, ставшее Серафимом?!

– Была запрограммирована лишь возможность ему самому выйти на эти возможности и пробудить их у себя. А дальше он это всё сам!..

– Стоп. Ты был там не только рядом, а в самом этом пекле варился вместе со всеми! Неужто и тебе ничего от тех возможностей не перепало?! Ты понимаешь, как бы они нам пригодились?! Без них мы не продвинемся ни на шаг. Противник всегда будет опережать нас даже не на один, а на много шагов!

– В принципе – да. Мне, конечно, также кое-что перепало из того горнила, в котором выковали настолько невероятную человекобестию. Впрочем, время как состояние я пока не свёртываю, только учусь на это. Не комкаю его, не умею и растягивать его, в пространстве подобно птицам или ангелам не летаю. Но видеть и понимать стал многое. Хотя опять же и не всё, к сожалению.

– Понимаешь, Александр… – В знак высшего доверия генерал Дукин опять перешёл не только на «ты», но и по имени обратился. – Мы все тут и сам Верховный страшно обеспокоены тем весьма вероятным обстоятельством, что настолько неуязвимые молодые экстремисты непременно уйдут в террористы, поднимут всеобщее восстание и тогда с ними не будет никакого сладу. Всё-всё может у нас порушиться. Молодняк и так сам по себе вечно бунтует, а уж если это будет происходить с использованием неизвестных нам научных технологий – дело может оказаться совсем плохо. Так что, смотри, Саша, не подкачай! Ты для нас теперь последняя надежда. Вся страна на тебя смотрит! Этих тварей стоит непременно выловить! А технологии отобрать! Запомни – основная твоя задача именно в этом. Не столько сами недоросли, сколько неизвестные технологии, которыми их снабдили ясно какие недруги нашей страны. Те, которые вырывают мечи из рук наших генералиссимусов и втыкают мачете в наших юных Рюриковичей! – Сказал генерал и даже не покраснел.

Шахов на всякий случай приосанился, изобразил на лице готовность к чему угодно, да и побрёл себе прочь из генеральского кабинета, полностью придавленный величием свалившейся на него очередной всемирно-исторической миссии. Как-нибудь выползти из-под неё никогда не представлялось никакой возможности, поэтому будущее и теперь виделось исключительно в мрачной перспективе.

Несколько позже начальник оперативной группы специального назначения майор Александр Шахов, полностью придя в себя, смакетировал вместе с генералом Олегом Ивановичем Дукиным план наступательных действий против крепчающего экстремистского подполья молодых. В его основу положил использование паренька, того самого, в синенькой рубашоночке, хорошенького такого, Селивёрстова, кажется. Решено было попытаться с его помощью всё же прорваться сквозь неуловимый портал в мир, где прячутся все экстремисты и откуда они совершают все свои вылазки супротив хронически невинного сообщества людей. Хоть с боем, но пробиться в очевидное гнездо экстремизма, заведшееся в самом сердце региона, следовало при любых обстоятельствах. Конечно, по всему видать, Гешка казался для таких дел не слишком опытным, однако имел то преимущество, что помимо своей явной смышлёности был знаком со многими основными фигурантами взрывоопасной тусни молодняка и примерно разбирался в её пространственно-временных ориентировках и локациях по городу и окрестностям.

Для этого решено было отыскать или заказать аналогичный самокат – по выявленным особенностям его внешнего вида и устройства. Их реально делают где-то такими! Не в единственном же экземпляре он здесь появился, чтобы передвигать будущее человечества в его подрывное параллельное измерение! Майор решил сам, подобно Орфею, спуститься в очевидно рукотворный ад сбывшейся мечты юношества. Туда и попадают пассажиры альфа-самокатов: добровольцы, завербованные стало понятно как, или нечаянные лопоухие жертвы, сцапанные экстремистами по ходу дел и без особого разбора. В том явно диверсионном зазеркалье, в котором вовсю роились условно пропавшие граффитисты, роллеры, стритрейсеры конечно не могло обойтись не только без фактического организационного лидера, практического вожака. Но прежде всего без ментального организующего центра принятия решений, разумеется, опять же локализованного в предельно неординарной личности, суперпреступника ещё невиданных масштабов. Им наверняка должен явиться некий гуру экстра-класса, для которого и Раджа-Йога – семечки, тот, кто неустанно затевает подрывные акции против существующего мира, кто руководит и координирует агрессивные действия экстремистского сообщества из параллельного пространственно-временного измерения всех без исключения его контр-версий.

Сообразительный Шахов ничего этого не говорил главному эфэсбэшнику, зная его вспыльчивый, а потому на редкость заполошный нрав, чтобы не поднимать преждевременной паники в руководстве макрорегиона, а потом, естественно, и страны, поскольку подозревал, что замыслы Серёгина-Серафима для пространственно-временных диверсий против покинутого им, но всё-таки существующего мира могут простираться ещё дальше. Если он начнёт сводить с ним счёты по-настоящему, мало не покажется никому. С дурака станется что угодно, особенно если дурак ещё и очень грамотный. Когда он необыкновенно творческий и нетривиальный тип, плюс ко всему – кипучий генератор идей и поступков – что тогда?! Полицию потребуется сразу распустить, целее останутся стражи порядка. Экстремизм почти всегда в терроризм переходит, когда вырастают те, кто с детства увлекался экстримом до такой степени, что сделал его призванием всей своей последующей жизни. В этом деле посередине останавливаться нельзя, единожды ступив на эту дорожку – иначе монстром станешь обязательно. Впрочем, так и так всё равно на так и выйдет.

Майор внутри себя откровенно побаивался, как бы вчерашний бомж блаженный, оказавшись всемогущим Серафимом, властелином существующего мира, не предпринял кое-что такое, что в голову никому и никогда не придёт. Что не приснится не только нашим мудрецам, изредка привычно консультирующим правительство, но и всем без исключения органам госбезопасности и охраны общественного порядка. Что предпримут храбрые чекисты или их аналитики, если некие рейнджеры по пространственно-временным тоннелям подберутся под индивидуальные основания имеющейся власти?! Уйдя в прошлые отсеки времени, которые подобно кротовьим норам существуют всегда и никуда не деваются, найдут там, скажем, родителей нынешнего правителя страны, да и навсегда рассорят их между собой! Супротив настолько коварного и безотказного лома ни у кого и никогда не появится приёма. Просто нынешний царь никогда не родится. И вся проблема с ним и его как бы непререкаемой властью исчезает по определению. И никакому ножичку или мечу не потребуется никакого вмешательства! Самый ушлый граффитист, попутавший все берега, возьмёт да и прорвётся к самому моменту зачатия царя, или на родившемся нём нарисует свою дьявольскую управляющую пиктограмму, что тогда?! Один Михаил Меченый, с адским граффити на лбу однажды, фактически походя, развалил могущественную мировую державу, показал, до чего это легко делается. Так и сейчас, общество в труднейших боях постепенно консолидируется, а тем временем для него заблаговременно нарисовали директивную стигму на лбу нового Антихриста, отчего едва воспрявшей державе и следует готовиться к очередному развалу пока существующего порядка вещей и смыслов?!

Такова хорошо известная национальная болячка русских – любая оппозиция обязательно перерождается в террористическую «Народную волю». И сразу разводится тьма-тьмущая Желябовых и Перовских, словно зомби, начинающих упорную охоту на исконное самодержавие. Думается, новых народовольцев, вовсю использующих новейшие научные приёмы пространственно-временного перемещения, также никто и никогда не одолеет. Именно поэтому существующая власть так люто ненавидит любую оппозицию, вполне справедливо подозревая в ней своего вероятного могильщика.

С другой стороны любая болячка правителями почти всегда расчёсывается, отчего зачастую становится и страшнее и неизлечимее. Опять же и это про неё, про власть отечественную и непрерывно возрождающегося из неё самой клеща-могильщика.

Это всё со всеми вариациями, конечно, вполне может быть, но только если тем супер-гуру является доцент Серёгин, хоть и умный, но всё же не гений. Не он же изобрёл Кластера, реального властителя времени и пространства. Он просто воспользовался упавшим на него даром небес и то не сразу, да и с грехом пополам. А если всем восстанием против человечества с использованием его наиболее безмозглой и потому наиболее активной части занялся сам отец научного кластерогенеза, основатель и разработчик инкубатора сверх-людей сам Савва Городецкий, убежавший не то в Лондон, не то в сразу в Лэнгли – что тогда?! Он такие ходы против власти и общества будет подыскивать, которые никто и не вычислит, пока не грянет последний час. Единственная, кто его сможет вычислить, расколоть и взять – так это его бывшая, но неутихающая зазноба, теперь, кажется, выступающая под ником Глия и заворачивающая всеми такими зловеще-параллельными делами. Но она и так, получается, с ним заодно, делит одно теневое царство на двоих, да и действуют опять же на пару. Если, конечно, у неё не своя отдельная епархия, а у него – своя?! И у них на нашу страну семейный подряд. Семейную агроферму сделать.

Так как в действительности вычислить таинственного паука в центре его практически свитой паутины?! Естественно придётся воспользоваться прежними давно выверенными приёмами практически гарантированного подрыва противника изнутри. Наверняка потребуется вновь обратиться к неувядаемому методу «засланного казачка», внедрения во вражескую группировку агента своего влияния и так далее.

А может, попробовать новым способом, без выкрещивания и прочего святотатства, элементарно затеряться в ином измерении, под водительством и опекой иных демонов – и самого бытия и новых встроенных подножек при его окончании?! Фактически ещё и таким образом найти путь к Серафиму и его технологиям. То есть, самому присесть на раздачу параметров только-только зреющего нового бытия.

Решил тогда майор от безысходности и на предмет обнаружения возможностей своего прорыва в тыл таинственной экстремистской группировки поговорить с Серёгой Бареевым. Его он знал как вдумчивого и вполне ответственного парня, избавившегося от экстремистских поллюций сумеречного подросткового юношества, одновременно сохранившего в себе молодую энергию, незашоренность, способность к какому угодно нетривиальному суждению и – что самое главное – ответственному поступку.

Гешку отыскать Шахов нигде так и не смог. Дома бабушка ничего не знала, только охала. Отец, пребывал в хроническом писательском недуге, потому и толку с него не было никакого.

Пропал и Серёга Бареев. Вряд ли, конечно, они вместе, Серёга и Гешка, но там, кто их знает, черти и не такого в состоянии намутить, кого угодно с кем угодно свести. Особенно если эти черти – вчерашние люди! Такое боевое соединение, думается, не осилит пока что немногочисленная оперативно-следственная группа. И с этим требовалось что-то делать.

Где их теперь искать, по-прежнему остаётся непонятно. Да и Игоёша что-то перестал выходить на поверхность по-прежнему контролируемого властью куска времени-пространства. Не исключено, затаился гигант-молокосос в своём, параллельном мире, где нету злых людей и где размер неважен девичьих грудей. А важно лишь какого цвета труселя. Чего-то выжидает. То ли более новой технологии зла, то ли ещё невиданной морфологии и цвета не к ночи будь помянутых и на самом деле важных аксессуаров этого самого зла?! А то и силы необычайные копит для нового контрнаступа на мир, давно погрязший в неотразимых пороках и прочих удовольствиях.

Глава 7. Мышьей норой, собачьей тропой

Перестук вагонных колёс непрерывно напоминал, что кто-то куда-то едет. А что именно на юг так эти кто-то и сами знали. Именно туда их направил после аудиенции отставной генерал-родновер, с некоторых пор непрерывно упоминаемый в оперативных сводках потомок Вещего Олега, великого жреца и воеводы в дружине Рюрика – Николай Илларионович, вновь кому-то на потеху разбудивший волхвов всея Руси.

Тот же самый бег к югу исправно иллюстрировал мелькающий пейзаж за окном. Давно закончились среднерусские деревеньки, в которых равнодушные обитатели домов за тысячу лет после каганата всё никак не сподобятся у себя под окнами хоть какой-нибудь палисадник разбить, цветочную клумбу или кустики смородины. Потом, словно спохватившись, картинку в оконном стробоскопе прочно захватили справные казачьи домовладения не только с большими палисадами, усаженными фруктовыми деревьями и ягодниками под ними, но и под горизонт уходящими вдаль по чернозёму садами и огородами. На столь плодородных территориях помимо каганатов точно так же произрастали и всяческие кровавые смуты. Без них в столь благоприятном климате любезная отчизна тоже никак не могла обойтись. Обязательные кровопускания словно бы сбрасывали неприжившиеся или чересчур зажившиеся плаценты чужой веры, отжигали шалающиеся туда-сюда пространства и всегда давали простор появляться на свет чему-то совершенно новому, никогда в этих краях не бывавшему, пока его наголову не возродят какие-нибудь пришлые благодетели. А потом словно чёрт из табакерки вновь и вновь возникающему и властно требующему восстановления своих прав на эти, необычайно понравившиеся земли.

Приближалось и отчётливо дышало море. Среди курчавых взгорий, поднимающихся и спускающихся к нему, всех четверых инсургентов поджидала с дороги не очень заметная, но капитальная фазенда непонятного назначения с некими фундаментальными строениями неопределённого назначения, но без обычных на справном юге бассейнов, теплиц, спортивных и игровых площадок. К нему вела от основной трассы десятикилометровая гравийка, хорошо укатанная народная тропа. Никаких культивированных земель в виде плантаций и пастбищ поблизости никоим образом не наблюдалось. И хоть известно было заранее, что в исходнике это приморская дача того самого генерала – покровителя всех неприкаянных смурфиков страны, отовсюду гонимых в основном по гуманитарным причинам – всё равно возникал вопрос, а для чего тогда это всё построено и стоит очень давно. Знать кому-то очень понадобилось, коли до сих пор не снёс.

Как вещий жрец в генеральском звании Николай Илларионович и обещал, гонимых властью юнцов встретили прямо у ворот. Где-то на тропе народной загодя сработал датчик движения: чу, истомлённые антинародным гнётом людские массы опять приближаются к точке невозврата. Требуется встретить, пока овечки не передумали забредать. Здание штаб-квартиры родноверов оказалось двухэтажное из пористого жёлто-бурого известняка. Местами оно смотрелось очень старым, хотя и выделялось отделкой современным ярко-жёлтым шлифованным бутом обналичек окон, дверей, фризов, откосов, а также балюстрады довольно большой террасы. Даже палисадник тут имелся, как и положено на юге, однако из-за излишней тенистости окружающих приморских лесов в нём росли только кизил, колючий кустарник гранат, не менее колючий боярышник и в стороне куртина фундука, для пришлых белочек и прочих бурундучков.

Встречающих волхвов насчитывалось двое. Возраста и внешности довольно неопределённых, сколько угодно можно было дать без права переписки. От тридцати до ста. С гаком лет ещё лет на полтораста. Опять же – любая программа распознавания лиц зависнет, переписки и корреляций затребует. Неотчётливо проступающей важности встречающим прибавляла и немногословность, вероятно по штатной комплектации положенная любым уважающим себя Берендеям. Как поступать с молодёжью, прибывшей для живительного раскрещивания, жрецы родимой веры, конечно же, умели изначально. Оглаживая бороды, похоже, реально произраставшие на их скулах и подбородках, волхвы Светозар и Милослав терпеливо и важно объяснили новоприбывшим паренькам, что те должны теперь делать и в каком порядке. И не приведи Перун перепутать!

Сергей Бареев, Андрей Котов и ещё двое увязавшихся за ними лёгких на подъём юрких писюнов – Гешка Селивёрстов и Димка Куликов – при чужом монастыре вели себя смирно, культурно, даже матом почти не ругались. А всё потому что Николай Илларионович дал им такую инструкцию ни в коем разе не смущать непонятными звукосочетаниями дух всё ещё просыпающегося главного языческого бога. Да им и самим было до жути интересно, что же такое с ними произойдёт во время древнейшего обряда освобождающего, целительно-охранительного раскрещивания, долгожданного освобождения от власти замордовавшего их всех Христа.

Подобный священный ритуал практиковали ещё во времена первых восстаний против кровавого крещения Руси огнём и мечом. Во главе их стояли не только волхвы, от которых победившие христиане постарались не оставить в истории имён, но и многие воины языческого князя Святослава, сокрушителя хазарского каганата, которого боялась сама Византия. Народ, по-прежнему поклонявшийся родным стихиям, на дух не переносил религию единственного божества, кем бы оно ни было. Славяне-язычники восставали против любых действий чуждых христианских миссионеров в чёрных, нечеловеческих одеяниях и клобуках, которые казались страшенными пришельцами из неведомых подземелий. В своих молитвах отступающие под натиском этих невообразимых чертей древние русичи обращались только к исконным божествам родных стихий. Волхвы Светозар и Милослав как раз и подготовили для новообращённых в кровную веру парням такие молитвы, основным смыслом которых было не обращение к какому-то там единому для всех универсальному богу-генералу, а подключение прежде всего к отдельно взятой родимой стихии, которая и должна помочь, вызволить из лап иноземного верования, давно проросшего в мозг народа и страны. И столь гибельно его переродившего.

Как пояснил учёный волхв Светозар, в этом и состоит смысл любого анималистического учения, одухотворяющего всю окружающую природу, считающего «аниме», душу – основой существования этого мира и в то же время его единственным обитателем и повелителем.

Древние заговоры и заклинания парни учили на хорошо темперированном клавире старославянского языка, в целом вполне понятном и глубоко проникающем в давно невостребованные, но теперь как бы просыпающиеся части мозга и души. Оказывается, ими следовало инициировать, а потом и крепко простимулировать всё же сдвинувшийся процесс возвращения заблудших душ к родным истокам многотысячелетней давности. Правда Гешка по причине младости лет и озорного характера несколько раз как бы сбивался, переврав имена языческих божеств, которых следовало по порядку называть. А заодно и своего непосредственного выкрещивателя волхва Милослава, называя его дядей Мимосралом, и даже Малосралом, что показалось тому крайне обидно, потому что было неправдой. Старший волхв Светозар на это ухмыльнулся и сделал вид, что ничего не услышал. Да и сам волхв Милослав быстро успокоился, ибо всем волхвам хорошо известно, насколько коварен бывает пришлый греческий бог, какие искусы и наваждения может наслать на юные неокрепшие души, лишь бы удержать малолетнюю паству в своих загребущих руках. Он не гнушается никем, даже отпетыми убийцами и грабителями, ставит любого из них выше ста своих праведников, лишь бы заманить к себе побольше любых новых приверженцев. Лопатой гребёт, а в отдельности разбирается потом, по ходу дела. Как на любой фронт вперёд идут прежде всего отпетые. Для это и власть и боги единодушно скостят им что угодно.

К вечеру прибывшие парни и их верные оруженосцы малолетки крепко поддали с волхвами. Чисто по-человечески это казалось чрезвычайно интересно, словно в машине времени прокатиться, да на тыщу лет назад попасть в объятия может быть даже питекантропов. Правда, разговоры вспыхивали такие, что настоящие древние волхвы наверняка бы поперхнулись. А сейчас, после первой, прежде всего, все сразу перешли на «ты».

– Как звать? Светозар?! Почти что Люцифер. Класс! Наш товарищ. Мы тут намедни с Андрюхой одного Святослава раскручивали-раскручивали, да получилось, что на свою голову. Теперь вот спасаемся. Вчера искали правду, сегодня ищем куда сбежать. Но он всё же князь, да ещё какой. Ты-то хоть не князь?!

– Нет. Но буду.

– А что, есть предпосылки?!

– Да пока тоже нет.

– Тогда лучше не надо. Настоятельно рекомендую с предками не связываться ни в каком виде. Загрызут, не те, так эти! Но обязательно. Это я понял. Предки только молодняком питаются. Ты этого не знал?!

– Вы же волхвуете, – поинтересовался и Андрюха Котов – то есть, типа лечите, понятно, что с привлечением природных стихий?! Волхв – прежде всего врачеватель, провидец и так далее, верно нас учили?!

– Да-да, в чём-то так и есть. – Припомнил Светозар.

– Но как иначе?! Ты наверное дополнительно и хиропрактик какой-нибудь, или как и все мы – просто «херо»?!

– Не. То лечение руками, наложением, тактильным воздействием.

– Типа тайского массажа?!

– Примерно. Но я больше по другой части, тебе будет сложно понять. А если поймёшь, ещё хуже станет – ни за что не подействует, потому что не поверишь. Любая практика работает, лишь когда клиент ни в чём по этому делу не шарит. Когда он полный дундук. Заговоры, молитвы, заклинания поэтому нужно просто выучивать механически, слепо, особо не вдаваясь в их смысл, потому что его там нет, во всяком случае, такого, какой ты смог бы понять. В них главное – сочетание звуков, особое придыхание и состояние души. Как такой океан понять, тем более сразу?! Так что придётся вам всё это, не думая и не вникая, просто сразу выучить, непосредственно на месте очищения от христианской скверны и новообращения в веру отцов и дедов. Вот и всё!

– Мудрено как-то вы отвертелись. – Разочарованно протянул Серёга Бареев. – Обычно так шарлатаны и заворачивают, что никто ничего не понял. Однако ты меня всё равно научишь этим заклинаниям и заговорам, но только по-настоящему? Договорились?! По рукам?!

– Давай, если, конечно, хоть что-то поймёшь из того, что придётся услышать и увидеть. – Важно ответил старший волхв и почесал затылок.

– Пойму, не беспокойся, если уж я английский за два месяца освоил, то что мне стоит затвердить себе косноязычную молитву тысячелетней давности?! Учти, Светозар, договор дороже денег.

– Не переживай… А тебе чего, мелкий?! Не стесняйся, спрашивай! Как звать, я что-то сразу не отложил в оперативку?!

– Гешка я. А что это у вас такое, дяденька Светозар?!

– Где? Что?.. А, это оберег. От злых и гадких людей.

– А рядом на поясе, в гаманке?

– Вот-вот, покоя и тебе не даёт. Пацан есть пацан. Так патроны к нему, в запасных обоймах. Но пули резиновые, успокойся, никого не убьёт. Шишку разве что навесит.

– Да-а, волхвы нам попались очень даже продвинутые, с травматами ходят. – Теперь и Андрюха переключил внимание на увесистый пистолет в кобуре на поясе старшего из волхвов.

– А чего ты хотел?! – Назидательно ответствовал и ему Светозар, поглаживая оберег. По ночам тут, вдали от людей, такие типы по лесам ходят – мама не горюй! Ни одним самым древним заговором не возьмёшь. Зато травмат грохает будь здоров – переубедить и шугануть получается за милое дело. Причём не простой он у меня, а Гранд Пауэр трёхсотка, покамест высшей мощности среди травматов. Один патрон выдаёт почти триста килоджоулей, может, немного меньше. С двадцати… вру, с тридцати метров толстый шифер пробивает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.