Сокол Рита
Список кораблей: Мрайсикая

Посвящается моей любимой матери Татьяне, которая всегда рядом как бы далеко не была.

Глава 1. Живой

«– Я придумала! – восклицаю я, – Оно ему идеально подойдёт!

– Замечательно, – улыбается мне отец, – И какое же?

На моём лице проступает широкая улыбка и я с волнением готовлюсь выдать мой плод размышлений последних нескольких дней. А отец в ответ только добродушно улыбается, уже согласный с вариантом, что ещё не услышал.»

––

Космос… Бесконечный и кромешно тёмный в сиянии холодных звёзд.

Он напевал неслышимую песнь своей непостижимой красоты на тончайшем диапазоне электромагнитного излучения, наполняя божественным шёпотом всю свою подвижную и обманчиво одинокую в вакууме материю. Неслышным шёпотом он наполнял себя и всё в себе, точно заявляя о своём существовании и подтверждая, что он жив и един от самых массивных черных дыр до последних первозданных кварков…

В смертельно ледяном мраке, на фоне осколков космических кораблей, плыл небольшой дрон. Его суть можно было определить только по тепловому шлейфу, очерчивающим след его траектории, и едва заметному, редкому блеску корпуса – его практически полностью овило чёрное существо, обнявшее его всеми конечностями. Механический летун беззвучно подвывал, плёлся из последних сил, жалуясь на высокий вес, но продолжал плыть в сторону ближайшей звезды, чей свет хоть и был ярок, не доносил ни капли тепла. Единственное тепло на километры вокруг было в чёрном существе, но оно было запрятано глубоко под непроницаемой кожей.

Существо спало. Или казалось, что спит.

Разум его оставался на границе между бессознательным и сном, иногда больше уходил то в одно, то в другое, и не собирался пробуждаться. И тем не менее, Существо всё время чувствовало, что происходит вокруг. Оно внимало электромагнитным излучениям дрона и ближайшей звезды как тихому жужжанию и тугому протяжному гулу, чувствовало голод и усталость в закаменевших мышцах, чувствовало холод и как тихо и замедлено бьётся его собственное сердце. Человеческое сердце, хоть Существо не осознавало этого. Существо запрещало себе думать, чувствовать, знать – всё это отнимало силы, а сейчас оно полностью сосредоточилось на том, чтобы сохранить каждую кроху драгоценной энергии, зная, но уже не боясь (а точнее, запрещая бояться), что кроме его самого в пустоте никого нет… Бессознательное, самозабвенно отрёкшееся от чувств и эмоций, Существо временами позволяло себе полудрему, чтобы убедиться, что ещё живо и дрон не сбился с курса.

Целью его полёта был мёртвый корабль, а точнее его половина. Разрушенных кораблей в округе много и Существо выбрало один из них в качестве возможного пристанища или хотя бы привала.

Утилизовать космические корабли гораздо сложнее и дороже, чем просто выбросить. Поэтому на таких одиноких звёздах вроде этой, на орбитах которых нет подходящих для колонизации планет или вообще без планет, иногда устраивают свалки или «кладбища» космических кораблей. Они витают на холодных орбитах кольцевым обручем пока звезда не поглотит их или пока они не превратятся в пыль. До любого из этих кораблей было не так уж и близко, между ними простиралось пространство от километра до ста, они редко сталкивались, хотя иной раз могло показаться, что они готовы наплыть друг на друга.

На Кладбище Космических Корабле Существо чувствовало себя единственным живым…

Существо с усилием приоткрыло глаза, иней склеил веки меж собой. Лицо у него человеческое и молодое, но почти чёрное, как и вся кожа, блестело бледными пятнами инея. Из спины выходили шесть длинных, разветвлённых, как ветви дерева, щупалец, таких же толстых и ловких как руки, четыре верхних из них обрублены, уцелевшие два заметно усохли – Существо сознательно иссушало их, вытягивало силу и влагу из конечностей, передавая их энергию более важным органам. При себе у Существа не было дыхательного аппарата или хоть какой-то дополнительной защиты от вакуума, на нём были только задубевшие шорты и рюкзак с пожитками на спине. Оно не делало вдохов или выдохов, дышало одним и тем же воздухом, запертым в сложной дыхательной системе, заменяющей ему лёгкие. Она имела дополнительные органы, позволяющие синтезировать кислород и утилизовать углекислый газ совсем как клетки растений, содержащие хлорофилл, но, в отличии от растений, в теле существа процесс проходил не за счёт ультрафиолета, а тепла. И в этом была проблема – его кожа способная выдержать драгоценное тепло внутри даже в условиях смертельной мерзлоты, не совершенна, – всё равно потихоньку, совсем по крупице, отпускает тепло в пустоту. Это было только вопросом времени, когда Существо окончательно остынет и у него не останется тепла даже чтобы дышать. Но Существа это не волновало.

Оно повернуло голову и глянуло на обломок корабля. С досадой подумало, что он также далеко, как и в прошлое пробуждение, отругало себя за трату энергии на бесполезные размышления и снова ушло в сон.

––

В следующее своё пробуждение Существо обнаружило, что цель его курса наконец приблизилась, до корабля оставалось меньше километра. Но взгляд его был не удовлетворённый, а встревоженный. Существо проснулось от того, что услышало новый электромагнитный «шум» на фоне голосов дрона и звезды.

По его лицу проплыла тень, и Существо посмотрело в сторону звезды. Там вдали плыл яспригай – хищник вакуума, пожирающих всё – встретить его здесь было не удивительно. Он был далеко и казалось, не обращал на Существо какого-либо внимания. Но вот он развернулся и стал оплывать Существо полудугой.

Бездна… На удивление тихо и спокойно проплыла в голове Существа мысль о смертельной опасности.

Существо с усилием начало слабо двигаться. Лениво и аккуратно размяло плечи и кисти рук, возвращая суставам подвижность и вспоминая как вообще двигалось раньше. Оно не хотело проверять заметил ли его яспригай и принялось возится с дроном. Сначала отключило, потом медленно, позволяя себе пробуждаться всё яснее, задубелыми от бездействия руками, сняло обшивку, переставило несколько труб местами, заткнуло выхлопное отверстие щупальцем. Потом снова завело двигатель машины, но дрон едва дрогнул. Этого достаточно – Существо перенастроило систему подачи на цикличный ход. Дрон стал возрастающее гудеть в электромагнитном диапазоне, задрожал, всё быстрее и быстрее трясясь. Яспригай сменил курс и взял ближе к Существу, сокращая дугу. Видя его, Существо наконец пробудилось – сердцу стало разрешено биться и теперь оно разгоняло кровь по жилам с ускоряющейся быстротой, мышцам вернулась сила, мозгу ясность и камнем провалился в пустой желудок ледяной страх перед опасностью. В его закостенелом, уставшим от сна и неподвижности тихом теле, пробудился ясный и громкий разум.

Давай быстрее! И сразу пощурилось, – Существо совсем отвыкло от собственных мыслей. Дрон трясся, нагревался и казалось, перестал наращивать обороты. Яспригай уже был меньше чем в полукилометре и теперь точно двигался к Существу, дрон определённо привлёк его внимание…

Двести метров, сто пятьдесят – расстояние между ними стремительно сокращалось! Существо уже могло рассмотреть игловидные зубы и шипы на хребте монстра. Он не слишком крупный для яспригая, но Существо не сомневалось, что легко поместиться в его пасти…

Существо оттолкнулось от дрона, оставив в нём часть омертвевшего конца щупальца, и поплыло к обломку корабля. Оно уже слышало в электромагнитном диапазоне ярость и лютый голод яспригая. Дрон и Существо двигались в разные стороны, но яспригай явно взял курс именно на Существо.

Да что б тебя! Пятьдесят метров, двадцать… Слишком быстро! Яспригай издал электромагнитный позыв, показавшийся Существу смехом.

До ближайшей двери обломка оставалось такое же расстояние, как и до космической твари. Я выживу! Существо достало лазерный резак и развернулось в сторону яспригая. Его сердце уже бешено колотилось, мышцы окаменели до дрожи, ноя, что не способны работать как прежде после такой долгой дремоты и голодания; в застоявшейся крови вскипела обжигающая ярость. Не убегу, так глаза тебе выжгу! Подходи!

Яспригай замедлился, развернулся, осмотрев Существо рядом бледных глаз вдоль вытянутого тела. Передумал? Нет, Существо тоже почувствовало, как «кричит» дрон, готовый взорваться. Он испускал такие сильные предсмертные электромагнитные волны, что они с силой давили на мозг, жужжали и почти оглушая переходили на свист. Существо покривилось им. А вот яспригай встряхнулся и понёсся на дрона. Настиг за несколько мгновений! Схватил клыкастой пастью, принялся мотать в разные стороны, проглотил, но волны не пропали. Яспригай носился по пустоте, пытаясь сбежать от противных неслышных волн, исходящих уже от него самого. Существо уткнулось спиной в стену корабля и приклеилось к ней липкими стопами, и посмотрело на яспригая. Идиот.

Яспригай суетился! Вдруг в нём что-то хлопнуло, а из пасти вылетел столб пламени. Тело яспригая, медленно вращаясь, поплыло в обратную сторону от столба. Он не двигался. Существо усмехнулось.

Яспригай дернулся. Издал тихий болезненный «оклик».

Душа Существа вздрогнула внутри груди. Оно быстро проползло вдоль корпуса к ближайшей двери. Возле двери горела панель управления на неизвестном Существу языке и корабль молчал для бесконтактного подключения. Существо применило старый способ подключения, который оно использовало до обретения колларов – запустило одну из ветвей щупальца под крышку панели и подключилось к системе электронной своей нейронной, взламывало, искало пути открытия двери в информационном потоке, а само поглядывал на яспригая. Тот подрагивал, но начинал плыть всё увереннее, его заносило в стороны, но он возвращался на изначальный путь. На путь к Существу! Существо глянуло на дверь. Быстрее!

Зеленый код – дверь открылась! Существо оттянуло тяжёлое полотно и занырнуло внутрь. Упёрлось ногами в раму проёма и потянул дверь обратно, в последний момент заметило пасть яспригая и то, как она близко!

Удар! Дверь захлопнулась!

Существо закрыло полотно, повернуло рычаг. И обмякло. Его трясло, сердце всё также бешено носилось, не находя место в грудной клетке. Как же Существу хотелось глубоко и часто дышать! Оно зажало рот и нос рукой, хоть воспаление горла, которое оно само себе вызвало, справлялось с перекрытием дыхательных путей лучше, чем руки, но и оно было готово в любой момент растаять – нет, нельзя выпускать драгоценный воздух!

Раздалось ещё несколько ударов по двери и зловещие, угрожающие электромагнитные волны, похожие на яростное рычание. Существо заставляло себя не обращать на них внимание. Только не дыши! Не дыши! Ты же можешь не дышать! Бороться с желанием становилось всё сложнее. Наконец получилось. Существо размяло шею и посмотрело в коридор. Стены и пол в инее. В невесомости застыл разный мусор вроде обёрток и пустых контейнеров из-под еды. Желудок Существа болезненно прогудел от их вида. Внутри корабля немного теплее, он собрал тепло звезды лучше, чем маленькое тело Существа. Желание дышать через силу спадало внутри его, но глухие удары ещё продолжались.

Существо начало преодолевать коридор, едва различая его очертания впереди, чувствительности его зрения едва хватало для кромешного мрака корабля. А ещё оно точно слышало механические электромагнитные импульсы – где-то рядом была рабочая техника. Существо ускорило движение. Двигалось на источник, через узкие коридоры, явно не предназначенные для его размеров.

Источник был уже близко, Существо открыло дверь и поморщилось от света. Когда его глаза привыкли, оно осмотрело помещение – маленькая каюта, в которой горит одна лампа и зажжён экран компьютера, на нём остановленное видео. Повсюду беспорядок, на стенах грязь и сложные рисунки, всё исписано сплошь и рядом краской непонятного происхождения.

Существо не выразило на обстановку каких-либо эмоции. Оно приблизилось к экрану и запустило остановленное видео.

На экране заговорил старенький гуманоид-амфибия с безумным взглядом впалых глаз. Судя по движениям губ, он говорил на мировом. Звука не было слышно в пустом от воздуха пространстве, зато внизу экрана автоматически всплывали субтитры на трёх языках:

– Привет и добро пожаловать! – усмехнулся гуманоид в экране, – Надеялся встретить тебя раньше, но видно не судьба. Меня зовут Яншбор. Я тут один. Малютка Лишринда давно подбита. Красавица была одной из лучших, такая дева и после смерти очаровательна, скажи ведь? – он широко улыбнулся и глубокие морщины на его лице впали, он омрачился печалью, – Раньше нас здесь оставалось шестеро. Риндол, Шан и Борша бежали на последнем шаттле, я говорил им, что округа кишит яспригаями, но они не послушали и всё равно улетели. Недалеко, – усмехнулся он, – Яспригаи те ещё твари и что странно обычно они живут по одиночке, но на этом бездновом кладбище их тьмущая куча! Так что, если встретишь одного, готовься к тому, что он будет с друзьями. А-а-х… – мечтательно протянул он, – Друзья мои, друзья… Лишар и Дурша остались вместе со мной. Но Лишар совсем спятил и пришлось его убить, – он одарил Существо безумной улыбкой, потом снова опечалился, – А вот и Дурша отдала концы. Милая моя Дурша, не выдержала и совсем угасла, – он остановился, точно его что-то отвлекло, а потом посмотрел с экрана прямо в глаза Существа, – Я ждал тебя. Кого-нибудь. Но видишь, я уже сам не свой. Вот решил найти себе новое занятие – он осмотрел стены и снова посмотрел на камеру, – изобразительное искусство никогда мне не давалось. Я пробовал, но стены закончились. Но у меня ещё осталось немного краски. Можешь её забрать. Можешь всё забрать, мне это больше не нужно. Я уже ухожу. Скажу тебе пару вещей, раз ты до сих пор смотришь, – он помолчал, а потом посмотрел глазами полными безумия, – Ты в бездне беспросветной, знакомец! С этого кладбища не выбраться! Яспригаи нападают на всё, что движется! Связь сюда не достаёт, а разумники не залетают – эта свалка давно закрыта для нового хлама, все бояться яспригаев! Звёздами клянусь – их тут сотни! Плодятся они здесь что ли? Вот мой тебе совет, знакомец – не беги, оставайся! Оставаться хорошо, Лишринда добродушна ко всем. Она тебя укроет, а когда будешь готов сделай то же что и я – оставь. Всё оставь и себя самого тоже, – пожал он плечами, – Я уже не могу ждать. Я тут один. Я стар. Из этой жизни никто не уйдёт живым, так зачем мучится, верно? Пока Дурша была жива, я не собирался делать это, но её так давно нет… Никого нет. – он посмотрел сердито с экран, – Ты опоздал! И тебя тоже не будет! Но раз ты здесь – смирись! Выхода нет. И чем скорее ты это поймёшь, тем легче тебе будет. Можешь побаловаться с моими вещами, если тебя это утешит. Лишринда убаюкает тебя, она спокойная добрая девочка. Не бойся, это не страшно. Я тебе покажу как это делается…

Яншбор упёр ствол бластера в свою нёбу и неотрывно смотрел в камеру. Смотрел и смотрел, не двигался. Его глаза заслезились. А пальцы зажали курок и…

Существо остановило запись.

Оно опешило, попыталось сглотнуть тяжёлый комок в горле. Всё внутри его дрожало. Но выражение его лица оставалось неприступным, в крепости его разума развернулась битва между эмоциями и железной установки, что любые эмоции отнимают много сил и их нельзя тратить понапрасну.

В невесомости над ним проплыл какой-то предмет. Существо глянуло на него и перестало дрожать, глаза его широко раскрылись – прямо над его головой висело хвостатое небольшое тельце гуманоида без головы. По одежде он узнал Яншбора. Существо зажало нос и рот рукой, внутри него развернулся ураган. Оно не сводил глаз с мёртвого замороженного тела, иссохшего, бледного, покрытого инеем и тёмными пятнами. Из шеи выходил букет замершего мяса, плоти и костей, которым когда-то была голова…

Существо зажмурилось, из последних сил давя ужас.

Не дышать! Не дышать! Не дышать! Ты же можешь не дышать, верно? Вот и не дыши! Спокойно! Спокойно!!!

Существо инстинктивно сжимало и разжимало грудную клетку, но не выпускал воздух из зажатых дыхательных путей. Чуть успокоившись, Существо снова посмотрело на труп. Осматривало одежду, заставляя себя не смотреть в сторону головы. Тело было одето в старенький дряблый скафандр. Такие старые модели ещё не имели модулей фильтрации и обогащения одного и того же воздуха…

Дрожащим щупальцем Существо потянулось к телу и перевернуло его. На спине оказался воздушный бак. Существо оживилось. Сняло бак с тела, судорожно подтянуло его к себе трясущимися руками, прижал его к носу и вдохнуло…

Блаженно закатил глаза… Воздух наполнил его до самой макушки. С облечением наполнял лёгкие и нёс облегчение. Вдох, выдох – как же прекрасно! Его горло так и щекотало от удовольствия! Пару первых глотков Существо приняло в спешке, но потом заставляло дышать себя медленно, наслаждаясь каждым глотком драгоценного воздуха. Вдох – выдох. Пора отпустить. Вдох – выдох. Но как же не хочется! Существо зажмурилось и задержало дыхание. Последний вдох и оставь на потом. Потом тебе понадобится ещё больше! Желание дышать стало ещё горячее, ещё искусительные, Существо боролось с ним. Сопротивлялось. Прорычало само себе. И вдохнуло последний глоток полной грудью…

Оно аккуратно отпустило бак, оставив его витать в невесомости. И боролось с обжигающим желанием сейчас же схватить его и продышать всё до последней капли… Тело Яншбора темнилось под потолком. Существо брезгливо и быстро схватило его за ногу и вышвырнул в открытый проём.

Существо сжалось в комок, схватилось за голову. Мысли кружились в его голове роем и будто выедали его череп изнутри. Оно хотело плакать, оно хотело кричать… И запрещало себе. Только дрожало и смотрело в пустоту перед собой с бесчувственным лицом и всё пыталось понять, что его так потрясло и почему?

––

Существу удалось немного подремать.

Оно не знало сколько времени прошло, но дышать не хотелось так сильно как до дрёмы.

Оно приступило к изучению Лишринды.

Ему удалось найти ядерную батарею, питающую некоторые системы корабля, ещё пару рабочих панелей управления, кучу деталей и инструментов, лазерный пистолет. Никакой еды, никакой воды, воздушные баки почти пусты. О том, чтобы запустить Лишринду и речи быть не могло – двигательная система у неё полностью отсутствовала, хоть и имелся скупой источник для аварийного питания. Существо думало о том, что можно попробовать найти рабочий двигатель среди обломков и подпитать его ядерной батареей Лишринды или собрать двигатель и корабль поменьше из её остатков. Но второй вариант требовал больше времени и сил, а Существо так и не нашло другогих источников кислорода кроме бака со спины Яншбора и остатков в воздушных баках. Поэтому оно решило взяться за первый способ.

Существо не строило глобальных планов на ближайшее время. Единственное, что его сейчас волновало так это собственное выживание. Оно схватилось за эту цель практически инстинктивно и запрещало себе думать о чем-либо ещё. Оно всё ещё берегло каждую каплю энергии внутри себя, хоть и чувствовало, что внутри него засело нечто большое и плохое, что овладеет им, стоит ему только начать разбираться что же это за нечто…

Существо собрало некое подобие подзорной трубы из деталей лазерных турелей и камер. Иллюминаторы и окна корабля поросли пылью и инеем, стали непрозрачными. Поэтому Существо решилось выйти наружу.

Существо аккуратно выглянуло из-за полотна двери, ведущей обратно в вакуум. Напрягло коллары, внимая малейшему электромагнитному импульсу на фоне магнитного шума звезды. Потом выскользнуло и вышло на палубу. Осмотрелось сначала так. Потом с помощью «трубы». Оно искало более-менее целый корабль в округе и яспригаев. Но ни того, ни другого видно не было.

Параллельно оно думало, как ему добраться до другого корабля, если оно всё-таки его найдёт? Лазерный пистолет был разряжен, видно Яншбор пустил себе в голову последний снаряд… Можно взорвать ядерную батарею, но тогда Существо лишится единственного источника питания. Можно взять побольше вещей и перемещаться по средством инерции, но тогда Существо станет живой мишенью для яспригаев. Они уже показались поблизости, а Существо всё ещё размышляло.

Вскоре оно поторопилось скрыться обратно в Лишринде.

––

Позже, опустошив воздушный бак до дна, к Существу пришла безумная мысль запрячь яспригая и исследовать округу верхом на нём. Дичь космическую не неси! Это самоубийство…

Да, будешь совсем как Яншбор. Передавай привет и «добро пожаловать»!

Существо откинуло пустой воздушный бак. Взялось за голову. Думало…

––

Через какое-то время Существо вышло осмотреться, когда яспригаи снова утратили интерес к его присутствию. Оно осматривало корабли через «подзорную трубу» – от одного остался только обглоданный хребет, у другого не хватало половины, ещё один казался целым, но был покрыт чем-то пушистым, похожим на плесень, в другом мелькал едва заметный свет, плясал точно язычок пламени…

Что?! Существо уставилось на последний корабль, приблизило фокус к нему. Судя по виду это был крупный круизный крейсер. Вытянутый, похожий на пухлый огнестрельный снаряд. С одного бока, почти по всей его длине, блестел такой же вытянутый стеклянный колпак. И внутри колпака точно горел огонь. Существо воодушевилось. Там, где огонь – там и кислород…

Оно не спускал глаз с крейсера, пока тот медленно вращался и блестел в пустоте и заметил, в нём крупное повреждение в фюзеляже, похожее на обожжённую огнестрельную рану. Почти целый… И радостнее добавил про себя. Он почти целый!

На фоне электромагнитного шума звезды послышалось ворчание яспригаев. Бездна бы их побрала! Оживились от одной моей мысли! Это напомнило Существу, что радоваться рано и оно поторопилось обратно в корпус Лишринды, закрывая дверь за собой уже под их тенями.

Дух Существа воспрял. Теперь оно знало куда двигаться, оставалось только придумать как.

––

В полуразрушенном пустом трюме Лишринды мелькал свет лазерной горелки и разлетались искры. Существо работало над воплощением своего плана.

Оно собрало ворота, визуально изолировав трюм от космоса и яспригаев и теперь собирало в нём клетку. От плана с разъездом верхом на яспригае Существо отказалось и клетку собирало для самого себя. Существо знало, что это клетка, но снаружи она выглядела как шароподобный обломок космического мусора. В нём было много дыр, он был несуразный, собранный наспех из крупных фрагментом стен и обшивки Лишринды.

Существо торопилось. Ему уже снова не хватало воздуха, клетка была почти готова. Оставалось только обтянуть её изнутри резиной или чем-то схожим.

За прошедшее время Существо успело выяснить несколько вещей. Первая – яспригаи реагируют на свет и электромагнитное излучение. Последнее их особенно привлекает, они могут обнаружить его даже если оно проявится в виде эмоциональной мысли. Вторая – сильное электромагнитное излучение их нервирует и мотивирует на атаку. И третья – они не совсем реагируют на то, что движется – Существо не раз становилось свидетелем сцен, когда обломки кораблей проплывали вплотную к яспригаям или даже сталкивались с ними, но они на это не реагировали. Большую часть времени яспригаи неактивны, висят где-нибудь в невесомости или цепляются за крупные обломки и не двигаются. Возможно, они просто экономят энергию, но что-то подсказывало Существу, что они слушают – выжидают пока что-нибудь подаст сигнал, что-нибудь аппетитное для них. Во всяком случае, любая вылазка Существа заканчивалась тем, что яспригаи оказывались в поле видимости. Вероятно, оно привлекало их своими мыслями, но они слишком тихие, поэтому они не нападали сразу, а сначала искали по округе.

Зная всё это, Существо разработало план. Клетка должна работать как маскировка – как визуальная, так и скрывающая электромагнитное излучение работы нервной системы Существа, для этого оно обшило её полимерами изнутри. Конечно, это не защитит его полностью и, если яспригаи всё равно его обнаружат, клетка не выдержит их атаки. В клетке было множество отверстий и щелей, Существо рассчитывало выбрасывать через них предметы и таким образом координировать свой маршрут. Это давало большую брешь в электромагнитной изоляции, поэтому Существо также сделало пару небольших щитов, чтобы закрывать щели изнутри со стороны яспригаев, если те окажутся рядом.

Также, оно предусмотрело возможность того, что яспригаи его всё равно обнаружат, поэтому сделало ещё пару вещей – «шумелку» и ядерную бомбу. Оно собрало все рабочие приборы Лишринды и установило их кучей на её борту (это также было хорошей возможностью проверить клетку – пока он в ней перемещался по поверхности корабля яспригаи и в правду не торопились появляться, один даже мимо проплыл не притормозив), подключило к паре батарей, и нашло две пары допотопных раций, которые оно переделало под детонаторы. Один детонатор включал электроприборы, «шумелку», а вторая активировала ядерную бомбу под ней, закреплённую под палубой. Если что-то пойдёт не так, Существо намеревалось привлечь яспригаев «шумелкой», а потом подорвать. Оно ожидало, что этого хватит чтобы отвлечь их от себя, но надеялось, что до подрыва ядерной батареи дело не дойдёт – слишком ценная вещь чтобы взрывать её, но если Существо возьмёт её с собой, то лишится даже такой страховки.

Существо заканчивало подготовку к плану, настраивая детонатор на переделанной из батареи ядерной бомбе. Если она мне потом понадобится, забрать её будет сложно…

Его грудную клетку сжимало от желания дышать, желудок скрутился в узел от голода. И оно торопилось, не дало себе времени на передышку перед главным шагом. Усталость и жажда уже сильно затормаживали его, вместе с ресурсами своего тела он экономил ещё и время.

Существо открыло ворота трюма, залезло в клетку и едва поместилось в ней со всеми своими железками и рюкзаком. В толстой короткой трубе за ним был зафиксирован баллончик с краской из каюты Яншбора. Детонаторы есть, мусор есть… Пробегалось оно по списку. Вроде, всё.

Его лицо дрогнуло. Существо встряхнул головой. Спокойно, соберись! Существо пошлёпало себя по щекам. Тут делов-то… Потом достало лазерную горелку, зажгло её и опустило в трубу, зафиксировал горелку и балончик так чтобы горелка нагревала баллончик. Протянуло щупальца через щели в «клетке» и притянул всю конструкцию над трубой. Зависло так, ждало пока баллончик нагреется.

Нужный лайнер был сильно сбоку, поэтому Существо начало рассчитывать, когда и в какую сторону лучше бросать предметы. Оно надеялось, что взяло достаточно и подумывало, что в крайнем случае можно будет разорвать клетку и бросаться её кусками, она достаточно хлипкая чтобы Существо могло расколоть её изнутри. Это снимет с Существа маскировку перед яспригаями, но если до этого момента сработает ядерная бомба…

Взрывчик – совершенно тихий!

Баллончик бесшумно взорвался под Существом и пнул клетку огненной волной! Существо полетело в пустоту, кишевшую вакуумными тварями.

Взрывчик толкнул клетку быстрее чем рассчитывало Существо, и оно принялось сразу выбрасывать через щели тяжёлые обломки. Скоординировало маршрут, выбросив ещё один кусок в другую сторону, и теперь плыло к крейсеру. Оно сжалось и до предела напрягло коллары. Электромагнитный фон звезды гудел ровно и тяжело, Существо искало любое искажение в звездном шуме и просматривало округу через щели.

Яспригаев оно увидело раньше, чем «услышало». Один грелся в свете звезды на крупном обломке, ещё два кружили над ним. Другой висел в полукилометре, чуть в стороне от его маршрута, ещё трое лениво проплыли внизу, но они были далеко. Сколько же их здесь… И сразу отругало себя за эту мысль, напомнив себе ни о чём не думать. Тем временем сердце Существа было готово ускоренно забиться от мысли, что Существо здесь точно на самодельном блюдечке. Существо старалось утопить эту мысль поглубже от восприятия и прикрыло пару щелей щитами в направлении от яспригая, мимо которого проплывало. Тем временем крейсер потихоньку приближался.

Существу уже начало казаться, что оно совсем близко, а крейсер, казалось, не приближался, а только всё больше возрастал в размерах – в габаритах он уже сравнялся с космическую станцию Ру́ка-Луц если не больше. Существо нервничало от того, что движется слишком медленно. Закрыло глаза, постаравшись ввести себя в бессознательное состоянии, близкое к медитации. Заставляло себя не думать о том, что яспригаи могут разорвать его за пару секунд; не думать о том, что оно одно против них и никакой защиты кроме хлипкой клетки у него нет; не думать с каким хрустом могут сжаться вокруг него огромные зубастые челюсти и какая боль последует за сотней переломанных костей, как его проглотят, но оно будет ещё живо и гореть агонией в ледяной желудочной кислоте космического монстра…

Спокойно…

Крейсер всё рос на его пути. Существо прислушивалось к ударам собственного сердца, считало их, положив ладонь на живот.

Ещё спокойнее!

В закрытые глаза начал бить яркий свет, и Существо раскрыло веки. До корпуса крейсера оставались считанные десятки метров. Уже можно было различить царапины и вмятины на бледном, сияющем в свете звезды, корпусе. Уже близко…

Вместе с тем оно заметило изменение окружающего электромагнитного шума. Среди ровного тяжёлого «голоса» звезды раздавались более тихие и резкие, голодные «вскрики». Будто помехи переговаривались друг с другом. И эти «помехи» голодные. Существо не обернулось, только выставило назад щиты. Его тень легла на корпус крейсера, за ней оно увидело ещё шест огромных… Яспригаи медленно плыли за ним, не торопились, изучали. Существо снова закрыло глаза и на ощупь достало детонатор. Медленно зажало кнопку и «шумелка» на Лишринде отозвалась букетом электромагнитных голосов. Тени нехотя отплыли от него. Существо запретило себе реагировать на это. Последние десять метров… Оно выбросило ещё один кусок разрезанной балки и задало себе небольшое вращение, выставило вперёд ноги и прицепилось к корпусу липкими щелями на стопах, в пяти шагах от него начиналась граница бледного льда стеклянного купола. Существо медленно вытянуло лазерный резак из внешнего кармана рюкзака. «Вскрики» рядом…

Существо присело и медленно посмотрел наверх через щель. Яспригай был всего в десяти метров и смотрел прямо на него своими пустыми рядами серых глаз. Не крупный, но смертоносный. Сердце Существа быстро забилось, ужас перед чудовищем возрастал в нём. Спокойно, спокойно, спокойно, спокойно! Все его мышцы сжались до предела, грудная клетка инстинктивно сжималась и разжималась, гоняя внутри себя один и тот же воздух. Существо наспех продумывало варианты и видело в каждом исходе свою смерть…

Между ними зависло напряжённое бездействие. Существо чувствовало, как тяжелел вакуум вокруг него…

Вдруг яспригай поджал лапы и поплыл на него! В тот же момент Существо толкнул клетку в его сторону и быстрым шагом направилось к стеклу. Через секунду клетка оказалась в зубастой пасти яспригая и тот начал жадно её жевать, за три укуса она распалась на мусор в его пасти. Существо уже бежало по стеклу и жалело, что не добавил липкие щели на ладони – оно хотело нестись во всю прыть, но заставляло себя сосредотачиваться на каждом шаге, чтобы ни на секунду не терять контакт с поверхность. Оно помогало себе, хватаясь концами щупалец за выступы оконных рам. Яспригай разобрался с клеткой, сделал дугу и погнало Существо в другую сторону! Слишком медленно! Зубастая пасть уже раскрылась на пути к Существу!

Сбоку пролетело нечто большое и снесло яспригая в сторону. Существо глянуло назад, не останавливаясь, увиденное его не обрадовало – это был второй яспригай, гораздо крупнее первого! Между ними произошла небольшая перепалка, за которую Существо успело преодолеть три десятка метров.

Оно направилось к бреши в фузеляже. Если там не будет прохода к внутренним помещениям, то хотя бы в закрытом пространстве у меня будет преимущество! Яспригай снова пронёсся рядом и врезался в обшивку крейсера, где ещё недавно была нога Существа. Он застрял, плотно зацепившись зубами, а второй крупный яспригай догонял играючи, нарезал круги и полуобороты, наслаждался преследованием! Бездна!!! Вдруг яспригай ускорился и понёсся вперёд! Существо увернулось, сделало полуоборот на секунду оказавшись в невесомости без контакта с кораблём! Перегруппировалось и ударило щупальцем по приблизившемуся яспригаю, снова толкнув себя к обшивке и зацепилось. Оно почувствовало, как в момент удара что-то разбилось под щупальцем…

Яспригай взревел жутким электромагнитным криком, от которого коллары существа так и сжались. Раненная тварь извивалась, отплыла подальше. Тем временем первая уже высвободила зубы из обшивки и вернулась к преследованию.

До бреши в фузеляже оставалось около ста метров. Существо ускорилось! Яспригай сделал дугу и понёсся на него сбоку. Существо заметило его слишком поздно и успело только развернуться к зубастой твари! Захват! Зубастая пасть вцепилась в рюкзак на груди Существа, мотала во все стороны. Существо зажгло лазерный рюкзак, отрезало лямки рюкзака и оттолкнулось от яспригая! Его по наклонной несло в сторону обшивки, но он был далеко от неё! Он вытянул к корпусу щупальца во всю их длинну! Давай! Ещё чуть-чуть! Не хватало всего полметра!

Крупный яспригай вернулся полный ярости! Он миновал первого, и его огромная паст возникла перед Существом! Я могу поместиться в неё целиком… Существо схватилось щупальцами за нос монстра и оттащило себя в бок от пасти яспригая и оказалось на его голове.

Тварь замоталась, ускорилась, пыталась дотянуться своими хитиновыми лапами до наездника! Яспригай рычал от голода и злобы, ругался, перекрикивая своими электромагнитными волнами все прочие! Существо зажмурилось от их громкости и заставило себя открыть глаза – яспригай проносился мимо бреши! Существо воткнуло лазерный резак в шкуру яспригая! Зверь взвыл и двинулся в другую сторону от боли, к бреши. Существо проехало немного верхом и оттолкнулось у бреши от огромного тела. Не так быстро, как ему хотелось, но оно уже пересекало её границу и заплывало в тень. Существо развернулось и глянуло на яспригаев, держа резак наготове. Твари снова плыли к нему, но в последний момент замедлились и зависли у границы бреши. Вытянули свои длинные ракообразные лапы, прощупывая округу тонкими ворсинами на них.

Существо успело внимательно их осмотреть. Яспригаи не отличались друг от друга ничем кроме размеров и оттенка шкуры. Но тот, что покрупнее был с разбитым глазом и раной на боку, и показался Существу знакомым. Яспригаи переговаривались электромагнитными волнами и Существо могло поклясться, что волны крупного были таким же, как и того яспригая, что преследовал его на Лишринде. Он был злее и массивнее, казалось, он ругался. Не смог поймать меня в первый раз, поэтому так взбесился в этот? Яспригай только проворчал в своём диапазоне и не сводил бледных глаз с Существа. И даже когда мелкий потерял интерес и ушёл восвояси, крупный кружил у входа, решаясь заплыть в брешь.

Почему не заходит? Существо осмотрелось. Ровная круглая брешь изнутри была похожа на пещеру около двадцати метров в диаметре. Её глубину было сложно установить сходу. Внутри она вся поросла желтоватой сложной паутиной ветвистых корней. Они были гладкими и блестели на тусклом свете, который сюда почти не доставал, переплетались друг с другом, вросли в стены или то, что от них осталось. Местами встречались опухоли похожие на закрытые бутоны, они немного светились… Что это такое? Яспригаи не входят, потому что бояться её? По спине Существа прополз липкий ужас. Инерция несла его в глубину бреши, в жуткую желтоватую паутину… И тьму.

Взгляд Существа забегал по стенам, оно пыталось различить коридоры и шлюзы под ветвями. Его взгляд остановился на закрытой двери шлюза. Туда! Существо похлопало себя по карманам, нужно было хоть что-то чтобы сменить траекторию! Оно нашло рацию и бросило её от себя в нужном направлении. Его плаванье сильно замедлилось и его еле понесло в нужную сторону. Оно долго плыло к нужной стене. Яспригай нарезал круги снаружи пещеры и следил за ним. Спокойно… Спокойно… Просто не трогай бяку и всё. Успокаивало Существо само себя почти безуспешно. Торопиться не обязательно…

Существо аккуратно протянуло щупальце к стене и зацепилось за крошечную щель в ней. Подтянулось, замедлило инерцию и концами щупалец начал продвигать своё тело к шлюзу, аккуратно ставя щупальца между желтоватыми корнями. Оно не торопилось, сосредоточилось на каждом движении и с отвращением замечало, что из плотных корней медленно росли и тянулись в его сторону другие тонкие и мелкие. Кажется, поторопиться всё же стоит…

Существо зависло у шлюза, обнажило резак и начало разрезать жёлтые корни. Они дрожали под жаром лазера, а отрезанные концы извивались и скручивались. Существо с ужасом поняло, что жёлтые корни живые. И на месте отрезанных к нему росли новые, Существу приходилось переставлять щупальца чтобы они не коснулись его. Оно разрезал ещё один корень и коснулось шортами за тонкий выступающий корешок. Ткань сразу прикрепилась к нему и желтоватый корень пустил сквозь ткань разветвление новых маленьких корней. Существо отрезало штанину и стало очищать от корней вентиль. А корешки так и прорастали в его сторону…

Существо повернуло вентиль и уперлось ногами в стены, потянуло дверь на себя, напрягшись до предела. Худые корни не пускали тяжёлое полотно, Существо скривилось, призывая всю свою силу и продолжало срезать корни, перехватив резак в щупальце. Его взгляд уставился на развилку корней рядом, там светился «бутон». Он начал пульсировать и сильной раздулся. А потом лопнул, пустив маленький салют светящихся капелек. Существо прикрылось от них обрубком щупальца. Шлюз поддался и широко распахнулся, выпустив весь воздух. Бездна! Существо не успело вздохнуть! Перебралось внутрь и закрыло за собой дверь, до упора закрутив вентиль.

Пока его глаза привыкали ко тьме, нарушаемой только свечением корней, Существо осмотрело обрубок щупальца, на который попали капли. Они лежали на коже светящейся крапинкой и немного зудели. Существо попробовало стряхнуть их, но они уже впитались в кожу… Существо напряженно сглотнуло. Надеюсь, это не смертельно… В конце концов, у меня кожа как у яспригая. И с досадой подумало, что яспригаи не просто так избегают этих корней…

Его глаза привыкли к темноте, и оно осмотрелось. Существо в коридоре. Здесь тоже были корни, но гораздо меньше, они выползали из углов и трещин в стенах. А ещё здесь была гравитация. Существо с наслаждением ощущало, как его наконец тянет к полу. Оно сосредоточилось на том, чтобы не касаться корней на стенах и полу и направилось по коридору.

Становилось всё темнее, корни заканчивались на его пути. Оно проходило развилки, перебиралось через шлюзы. Нашло с десяток пустых помещений. Пару раз ему встретились странные рисунки на стенах. Его глаза едва справлялись с полной темнотой, но Существо не хотело использовать заряд резака на освещение и начало пробираться частично на ощупь, выставив вперёд щупальца. Оно нащупало новую дверь и открыло его, прощупало пространство впереди себя. Оно было не больше двух метров вперёд и тоже заканчивалось дверью. Шлюз!

Существо крепко закрыло дверь за собой и открыло следующую. По дороге оно открыло уже столько дверей, запирающиеся на вентили, что теперь могло сделать это даже в полной темноте. Дверь туго поддалась. Из худой щели сразу влился яркий свет и шипящий сквозняк.

Существо зажмурилось и открыло дверь на распашку. Аккуратно вдохнуло… Чуть выдохнуло. Воздух! Воздух с приятной тугой щекоткой пробирался сквозь трахею. Резко у Существа началась отдышка, оно задышало полной грудью, упало на колени и засмеялось. Оно может дышать! Дышать без ограничений!

– Наконец-то… – сказало оно само себе, опешило и широко улыбнулось, – Ха-ха… Снова звуки! Как же я соскучился…

До этого Существо не думало, что его может так обрадовать собственный голос, ни мужской и ни женский, а средний между ними, но неоспоримо молодой и звонкий. Существо стало дышать медленнее, начиная чувствовать головокружение и облегчение в груди. Тело размякло, Существо только сейчас осознало, как сильно устало.

Глаза привыкли к свету, и Существо осмотрелось. Влево тянулся коридор, длинный и широкий со множеством боковых дверей. Он освещался зелёным светом аварийных ламп и был пустым. Справа тупик, впереди проем без двери.

Существо закрыло тяжёлую дверь за собой и направилось в комнату что была напротив. Здесь стояли пустые стеллажи и больше ничего. Но главное здесь было тепло и много воздуха. Существо не знало есть ли на корабле ещё кто-нибудь и в каком настроении, но уже пообещало себе заслуженный отдых. Оно вдруг поняло, что по-настоящему не спало слишком долго и решило расположится прямо здесь.

Существо передвинуло стеллажи к открытой двери и заставило ими проход. Ещё несколькими оградило угол, уложив их боком на пол, на случай чтобы если кто-то подойдёт без спросу, ему было сложнее подобраться. Того гляди, споткнётся и это разбудит Существо.

Свернувшись комком в углу на полу, Существо лениво осматривало комнату и быстро засыпало. Оно только сейчас заметило камеру в углу на потолке, но ему уже было всё равно на неё. Пусть…

––

– Иу ру нимаках ич и ха-а?

Существо приоткрыло глаза. Голос издал фразу на другом языке:

– Гир шивах ну-ум шири?

И слова на мировом:

– Не подходит… А если язык лигир?

– Я тебя понимаю, – вяло ответило существо.

– О-о-хо, – удивился механически голос.

Голова Существа весила точно целую тонну. Оно приподнялось на локтях, посмотрело поверх поваленных стеллажей в открытый проем. Там за проёмом и стеллажами, левитировал вытянутый вертикальный овальный силуэт, от него к полу свисали щупальца, но не касались его. Существо поморщилось и легло обратно на холодный пол. Его тело ощущалось мягким неподатливым фаршем.

– Уютно? – спросил силуэт в открытой двери за стеллажами.

– Я просто сильно устал.

– О-хо-хо, ещё бы! Хорошее ты устроил шоу. Лиширги так и ликовали.

Существо слишком хотело спать чтобы уточнять кто такие лиширги…

– Местные, хо, что с них взять? – продолжил голос, – Ох-хо, ты бы уже вставал, пока не прилип. Посмотри.

Существо поднялось на локтях, село. Осмотрело себя, размяло шею и зевнуло, сон никак не хотел уходить. Потом поняло, что одно из щупалец не поддаётся и дико зудит. Оно глянул на него и застыло в ужасе – конец обрубка превратился в паутинку жёлтоватых корней, и они вросли в плоть и пол… Существо подскочило, потянуло щупальце на себя, но оно уже накрепко сцепилось и дико зудело, болело от каждого движения.

– Хо-хо-хо… – понуро выдохнул силуэт.

– Что за дрянь?! – вскрикнуло Существо, потягивая на себя щупальце и щурясь от зудящей боли.

– Плесень или вроде того, – просто ответил голос, – Ох-хо, жаль, этот блок тоже придётся изолировать…

– Как от неё избавится? – в панике спросило Существо.

– Огонь и кислота, – ответил силуэт и его щупальце поставило на стеллаж перед дверью бутыль, – Можешь попробовать растворить, но она уже вросла в плоть, ты не избавишься от неё полностью. О-о-о, она потом снова прорастёт.

– Снова?! – с криком переспросило существо.

Оно глянул на своё щупальце и всё поняло. Те светящиеся капли, что впитались в обрубленное щупальце теперь проросли, они были спорами. Существо прощупало щупальце выше желтоватых корней. Под плотью оно чувствовало плесень, она зудела, ворочалась, проросла в ткани гораздо дальше, чем могло показаться. Существо достало лазерный резак из кармана.

– Хо-о? – спросил силуэт.

Существо не ответило. Закрыло глаза и сосредоточился на своём теле. Оно чувствовал каждую клетку, каждую мышцу и кость… И плесень. Она вытягивала из него жизнь и оставляла болевой зуд, но и у неё была граница. Существо нашло, где она заканчивалась, а потом нервную цепь, которая шла к щупальцу. Существо силой мысли отключило её, лишив конечность чувствительности.

Оно зажгло лазерный резак и прошлось им по коже, потом опустило вглубь мышц. Его трясло, оно чувствовал жар раскалённой плоти, но не сводил глаз с места разреза, а он всё рос, оставляя после себя тёмную сгоревшую рану, мышцы рвались и опаливались, судорожно сжимаясь. Существо довело разрез до конца и встало на ноги. Стоял густой запах горелой плоти, его руки дрожали, обрубок остался на полу, приросший к нему толстыми желтоватыми корнями.

Существо будто было в кошмарном сне. Оно сложило резак и развернулось к проёму, почувствовало взгляд силуэта. Протянуло к стеллажу щупальце и взяло бутыль, а потом вылил содержимое на плесень на полу. Мерно выливал кислоту, не пропуская ни одного участка плесени. Она ворочалась и дымилась, комната наполнилась едким кислотным запахом, Существо задержало дыхание, на его лице не было каких-либо эмоций.

Потом, переступая через стеллажи на полу, оно прошло ко входу. Отодвинуло тяжёлый стеллаж и встало напротив силуэта, всё это время не двигающийся с места.

Перед ним стоял мюллистриг – разумный вид, внешне и физиологически похожий на двухстворчатых моллюсков. Его вытянутая полутораметровая раковина висела в воздухе, створки чуть приоткрыты перпендикулярно пола, одежда лежала на нём несложной драпировкой. Сверху одежда отсутствовала и между раковинами на Существо смотрели два вертикальных ряда многочисленных чёрных глазок на пухлых трубовидных мягких отростках. На раковине мюллистрига закреплён коммуникатор, должно быть его голос и слышало Существо, ведь сами мюллистриги не способны использовать голос для общения и весь их язык основан на биолюминисцентных сигналах на коже.

Мюллистриг шевельнулся и выше поднялся над полом, чтобы его глаза оказались на одном уровне с лицом Существа. По рядам глаз прошла волна моргания:

– Ты бесчувственный, хо? – вместе со словами по видимой части его кожи мелькнули худые световые цепочки.

Существо не ответило. И даже не моргнуло. Потом опомнилось и слегка мотнуло головой.

– Ох-хо, шок, да? – спросил мюллистриг, – Моё имя Грумппир – значит сокровище бездны. А ты?

Существо не ответило и не двигалось. Потом нахмурилось и посмотрело на собеседника будто видел его в первый раз.

– Как тебя зовут, хо? Здравствуй?

Существо широко открыло глаза и замерло, уставившись на мюллистрига. Это слово он уже слышал…

«Здравствуй, Солнце…»

Простое приветствие Грумппира пробудило в Существе воспоминание как с ним здоровались раньше. Оно не помнило ни образ, ни голос того, кто здоровался с ним, но это воспоминание будто надломило в Существе то самое злое нечто, что оно обещало себе не трогать, пока не окажется в безопасности. Нечто ещё было заперто, но неосязаемый лёд, под которым оно было сковано, треснул. И этот надлом проявился слезами на глазах Существа. Пара капель стремительно скатились по щекам и упали на пол, но оно не изменилось в лице. И голос также не имел чувств:

– Моё имя Солнце, – сказало Существо и опустило глаза, удивилось тому, что знает кое-что ещё, – Значит, маленькая красная звезда… Конкретная звезда, это её название.

– О-о-хо, – довольно протянул Груммпир, прищурив глазки, – Что ж, добро пожаловать на Мрайсикаю, Солнце! Поздравляю с прибытием, ох-хо-хо-хо!

Глава 2. Забытый

«Я лежу на земле и едва могу дышать.

Вдохнуть страшно, спину сжимает тупая боль. Голубое небо слепит глаза, и они слезятся. А облака вдруг кажутся невероятно странными и тяжелыми.

Мама подбегает ко мне:

– Ох, солнышко, всё… Посмотри на меня! – громко говорит она и аккуратно помогает мне сесть, отряхивает мне одежду, поддерживая голову, – Это ничего, солнышко, ничего… Где тебе больно?

Я со страхом глубоко вздыхаю и… Громко кричу.

И только с криком понимаю, что произошло. И потом он был таким громким и долгим, что горло заболело сильнее чем спина. Мама пытается меня отчитавать за мою попытку взобраться на крышу сарая, а я всё кричу и плачу, и плачу…»

___

Груммпир плыл в воздухе коридора в темпе быстрого шага и чёрное Существо, Солнце, шло за ним, то и дело заглядывая в открытые двери пустых комнат.

Мюллистриг остановился у закрытой двери, посмотрел на вентиль и поднял щупальце. Вентиль поддался его воле и раскрутился, потом открылась сама дверь. Солнце сначала думал, что Груммпир левитирует за счёт какого-нибудь модуля под одеждой, но теперь не сомневался, что его проводник просто обладает телекинезом – никаких электромагнитных волн кроме его собственных и коммуникатора Солнце не чувствовал.

Солнце ощущал себя точно во сне, происходящее казалось ему нереальным. Он заставил себя подумать, что возможно, Груммпир может вести его в ловушку или вообще не настроен на помощь ему, в конце концов, он ведь не говорил Солнцу следовать за ним…

Солнце заметил, как шумно его собственные щупальца волочатся по полу следом за ним и свернул их в спирали за спиной, ссутулился, он совсем отвык от их тяжести. В тепле и воздухе старые раны пульсировали едкой болью. Ощущение реальности как сновидения помогало не обращать внимание на лишние ощущения, хоть и не давало отделаться от мысли, что всё вокруг какое-то мутное, точно в глаза залили мыльный раствор и он просочился в мозг, мешая восприятию служить ясно.

– Куда мы идём? – наконец спросил Солнце после очередного поворота.

– О-о-хо, так тебе уже лучше? – удивился Груммпир, – Я уже начал переживать за твоё психологическое состояние. Хо-о, я веду тебя знакомится.

– Ты здесь не один?

– Ох-хо-хо, – заухал Груммпир тоном похожим на сдавленный смех, – К счастью или нет, не один, – Груммпир свернул влево и открыл новую дверь, – Хотя, хо, всё-таки больше к счастью. Хо-о-о, у нас тут редко появляются новенькие.

– И что вы обычно делаете с новенькими? – аккуратно спросил Солнце, хотя в условиях его состояние ему казалось, что этот вопрос не способен вызвать негативных последствий.

– О-хо, это по большей части зависит от тебя. У нас тут только два сообщества – Клуб понурых и находчивых, и племя Ошгар – выбирай какое ближе. Впрочем, хо, я рад, что нашёл тебя раньше Племени.

– Племя? – удивился Солнце и скептически уточнил, – На заброшенном космическом корабле?

– Да, ох-хо! – воскликнул Грумппир, сам насмехаясь на тем как глупо это звучит, – Но ты не похож на того, кто будет бросаться с копями на любого, кто не похож на тебя, так что, хо, полагаю, ты не откажешься от моего гостеприимства, – он помолчал немного, проплыв дальше, и добавил, – На Мрайсикаю попадают только после тяжёлой дороги и не по собственной воле. Что бы с тобой не произошло за её пределами, теперь ты здесь и у тебя есть выбор… Но прежде, чем ты решишь, будет лучше если ты со всеми познакомишься и осмотришься, о-охо? Я уже отправил всем приглашение, – Солнце кивнул и помолчал, беспричинно ожидая положительный звуковой сигнал, а Груммпир продолжил, – Из какого ты вида, хо-о? Отдалённонапоминаешь титана, как и все гуманоиды, хо, и всё же не могу припомнить…

– Я… – начал Солнце и отвёл взгляд, он вспомнил кое-что и это отрезвило его…

«Он создан монстром… Ты не сделаешь из него человека.»

Кто это говорил? Речь шла обо мне? Грумппир продолжил раньше, чем воспоминания успели полностью парализовать Солнце:

– Нет, ох-хо, не говори! – перебил голос коммуникатора на боку Груммпира, – Тебе всё равно предстоит ответить на многие вопросы. Ты такой странный для гуманоида, не терпится узнать тебя лучше, хо! – радостно ответил он и подлетел выше, – Охо-хо-хо, полетели быстрее!

Солнце прибавил шаг следом за Груммпиром и они прошли ещё несколько дверей и сотни шагов по коридору. Ноги Солнца стали мягкими, он никогда так долго ещё не ходил… Или ходил? Чем дольше они шли, тем больше Солнце понимал, что забыл нечто важное…

Они вышли в широкий коридор с путями под вагонетки по центру пола, а оттуда к большой раздвижной двери. Груммпир открыл дверь, набрав код на панели рядом и дверь раздвинулась. Они оказались в большом круглом зале с полом из натурального камня, вокруг стояли резные колонны, держащие балконы, вместо потолка – стеклянный потолок, за которым темнилось чёрное небо, а под ним в воздухе без опоры зависла сложная многоуровневая стеклянная люстра. Плоские пути лежали кольцом на полу круглого зала и расходились в пару боковых проемов. Сбоку, между парой колонн, находилась стойка администратора за которой никого не было, а на стене за ней логотип, напоминающий шести лепестковый цветок, окружённый обручем комет, как защитным кругом, и надпись – «Мрайсикая».

– Мои апартаменты под номером В-0426, нам сюда, – пояснил Грумппир и отлетел в сторону, к ступеням.

– Мы в отеле? – удивился Солнце.

– Мрайсикая создавалась как туристический крейсер, охо-хо. В своё время она была самой большой из существующих и, хо-о, как и всё великое, угасла на пике своей славы.

– А как ты здесь оказался?

– Ох-хо, вытянул несчастливый билет, – прищурил глазки Груммпир и продолжил путь, – Мы почти пришли.

Они прошли лестницу, несколько коридоров и оказались у двери в апартаменты В-0426.

– Хо! Я вернулся не один! – радостно объявил Груммпир, распахнув дверь и влетая в гостиную.

Солнце пригнул голову под косяком и вошёл следом. Гостиная уютная, но просторная, даже несмотря на то, что вдоль стен была заставлена стеллажами с самыми разными вещами. На полу несколько ковров, уложенных друг на друга, впереди окно, обклеенное горизонтальными сплошными полосами белой клейкой ленты. Справа диван и пара кресел напротив него, между креслами и диваном – широкий журнальный столик. В обе стороны от входной двери были ещё две, и они закрыты.

Как только Солнце вошёл разумница в кресле встала на ноги и замерла, а другая, что раскинулась на диване улыбнулась и сказала:

– Вот это-ш дылда… Свирэд будет в восторге! – из-за устройства естественного речевого аппарата, в её словах слышалось шипение и едва заметный рокот, но это не убавляло её словам женственности.

– А где он, хо? А Шра’ах? – спросил Груммпир, – О-ох! Я же просил полную явку!

– Не кипятись, – ответила разумница, – Скоро будут.

За их короткий диалог Солнце успел осмотреть присутствующих. На диване раскинулась дранкаса – женщина-гуманоид с чешуйчатой кожей, вытянутым лицом, которое было бы уместнее назвать рептильей мордой, с вертикальными зрачками-щелочками, плотной хитиновой пластиной, занимающей место на её лбу и переносице, и треугольными подвижными ушами, больше подходящим млекопитающим чем рептилиям. От основания черепа и вдоль хребта на шее был кожистый гребень, растянутый между подвижными иглообразными остистыми отростками. Рядом с ней лежал такой же чешуйчатый хвост, на кончиках пальцев острые когти. Во время речи губы и рот её едва двигались, больше движения можно было заметить на длинной жилистой шее, когда она говорила, а уши и гребень то и дело меняли положение в зависимости от её настроя – когда она обратилась к Солнцу, уши были направлены на него, а когда ответила Грумппиру, прижались к голове. Словом, она выглядела как антропоморфная ящерица человеческих размеров. На ней кожаная куртка и штаны, пояс с кучей карманов, плечи защищены металлическими наплечниками, один из них обит шипами. Над плечом возвышалась рукоять оружия, которое она носила за спиной. Солнце мало видел дранкасов, чтобы определить с ходу её возраст и касту, но её зеленовато-серый оттенок чешуи был не слишком ярок и почти не блестел, хоть должен был. Она снова обратила свой взгляд на Солнце, навострила на него треугольные уши над головой, и облизнула воздух на полсекунды вытащив раздвоенный дергающийся язык, потом прикрыла глаза и её зрачки чуть расширились.

Солнце стало неловко от её взгляда. Но он не изменился в лице, также ничего не выражал и использовал бесчувственность как щит от возможных нападок.

Он посмотрел на вторую разумницу. Она совсем не была похожа на хоть кого-нибудь из существ, которых он знал – стройная и ладная, на длинных ногах, похожих на птичьи по строению, с вытянутой цевкой и таким же изгибом суставов, но с гладкой кожей, туго натянутой на рельефных мышцах и, несмотря на строение, она держала ноги прямыми, пока стояла на месте. Пальцы её ног пухленькие и без когтей, но плотные на вид. Две ноги, две руки, голова не имела растительности, как и всё тело, с вытянутым назад черепом. Рот маленький с пухлыми губами, глаза большие и серые, радужки занимали собой почти весь разрез, худые ресницы чуть рыжеватые и казались лишними. Уши отсутствовали, вместо них шесть кожистых пластин, опоясавшие её голову ободком. Они похожи на лепестки, на каждой было по два длинных отростка вроде антенны, только те, что были на уровне челюсти их не имели. На ней короткий матерчатый плащ, скрывающий всё её тело между подбородком и серединой бедра. Цевки и изгибы между пальцами ног перетянуты плотными бинтами, вероятно подходящей обуви для неё не нашлось. Она смотрела на Солнце с неясным ему выражением, немигающим взглядом, и её пластины на голове потихоньку расправлялись к нему.

Груммпир тем временем посмотрел на коммуникатор:

– Хо-о-о!!! Если его через ме не будет, начнём без него. Вечно опаздывает! – возмущенно пробормотал мюллистриг.

– А вот-с опоздания Шра’аха тебя так не беспокоят… – протянула дранкаса, запрокинув голову на изголовье и дёрнув хвостом.

– Харда, при всём уважении, – начал возмущаться Груммпир, – у Шра’Ха профиль сложный! Если он опаздывает, то я не сомневаюсь, что причина была веская!

– Да-да-с, – протянула дранкаса и глянула на вторую разумницу, – Эй, Касарай, сядь уже.

Но разумница не сдвинулась с места. Только неотрывно смотрела на Солнце. Её колени едва заметно подрагивали. Она боится? Солнце виновато отвёл взгляд.

– Касарай! – крикнула дранкаса и махнула перед ней рукой; та подпрыгнула на месте и посмотрела на дранкасу, прижав пластины на голове, – Садись, говорю, – тише сказала дранкаса, показав ей жестом на кресло.

Только после этого бледная разумница села.

– Ну, так и? – лениво протянула дранкаса, глянув на Солнце, – Как зовут?

– Солнце. – ответил тот.

– Значит, маленькая красная звезда, – деловито добавил Грумппир, – Конкретная звезда, хо-хо, это её название.

– О, как мило, как бы я жила без этого важного с-сведения, – с неприкрытым сарказмом протянула дранкаса и снова посмотрела на Солнце, – Я Харда. Это Касарай, – она кивнула на разумницу в кресле, – Представляю её, потому что она сама тебе не скажет. С Грумппиром ты знаком, а остальные сами представятся.

– Если только мы их дождёмся, – сердито процедил Грумппир, – Ещё пять ванов!

– Кха-душнила склизкая… – едва различимо прокашляла Харда.

Касарай робко усмехнулась.

– Солнце, хо, начнём по порядку. Что тебе нужно? – спросил Грумппир, явно не расслышав слова Харды.

– Вы о чём?

– Что ешь, хо, чем дышишь? Может воды? – спросил Грумппир и поднял щупальце.

По воздуху к Солнцу подлетел стакан с водой. Он схватил его и залил в рот так быстро, что только на втором глотке осознал с какой жаждой в него вцепился. Осёкся и отпил остаток медленнее, но там уже оставалось на самом донышке. Воды для него было мало и это только пробудило в нём жажду. За время, что он был в космосе вода в его теле проходила полный цикл и использовалась организмом по нескольку раз, но всё равно потихоньку испарялась вместе с теплом. Солнце замечал жажду меньше всех остальных своих ощущений и теперь, когда эта смешная порция воды оказалась принята, жажда пробудилась с невероятной силой. Его глотка пересохла так, что начала вязать всё от основания языка до самого желудка скрипучей сухостью, и это несмотря на выпитый стакан.

Солнце убрал стакан от губ, натянуто приподнял их уголки, справляясь с усилившимся чувством:

– Спасибо.

– Ещё, хо? – спросил Грумппир.

– Да, прошу.

Стакан в руке Солнце поддался в сторону, и он отпустил его, сосуд снова полетел над кофейным столиком к Грумппиру.

– Да ты-с измотан… – улыбнулась Харда частыми треугольными зубами.

– Может быть, – скупо ответил Солнце.

– Хо, буквально час назад Солнце отрезал себе щупальце, когда в том проросла Плесень, – сказал Грумппир, наполняя стакан.

– Что-о? – с хищной улыбкой протянула Харда и оживилась, – Что прям, взял и отрезал?

– Они всё равно мешают в условиях гравитации… – скромно пояснил Солнце.

– Да-с ты псих, звездочка! – задорно отрезала Харда, – Мало того, что носился от яспригаев как резанный, так ещё и в нору Плесени залетел. Я уж думала ты кончился! А вы посмотрите на него – стоит воды просит, как ни в чем не бывало, ха! – улыбнулась она, – Я такое уважаю.

– Вы меня видели? – нахмурился Солнце, принимая подлетевший стакан с водой.

– А кто ш не видел! – усмехнулась Харда, – Энергии, конечно, не так много, чтобы питать все системы, но почти все камеры у нас работают и бортовые в том числе. А вот-с наружные турели нет, так что не обижайся, что огонь не открыли.

– Не опасно ли оставлять турели отключёнными когда рядом столько яспригаев?

– Не-с, – махнула рукой Харда, – ещё не нашлось такого яспригая, что прокусил бы корпус. К тому же они тут редко появляются из-за Плесени, – она встала с дивана, размяла спину, – От кого действительно нужно держать оборону, так это от ошгариков. Пойдём-с покажу, – она махнула ему рукой в подзывающем жесте и подошла к окну.

Солнце прошёл через гостиную к окну и заметил, как Касарай сжалась глубже в кресло, когда он проходил мимо. Её немигающий и пристальный взгляд начинал его напрягать…

Харда посмотрела в окно и кивнула Солнцу на просвет между щелями. С окна открывался пейзаж на сизо-зелёные кроны деревьев, они лежали пышным ковром длинной чуть ли не с километр, а над ними нависал стеклянный колпак, по которому не так давно пробегался Солнце, уходя от яспригаев.

– Вон они, – сердито процедила Харда, – Праздник в твою честь устроили…

Среди крон деревьев просматривалась небольшая поляна, на которой горел костёр. Вокруг него двойным хороводом кружили гуманоиды, Солнцу было сложно определить их вид, но они были небольшие.

– Хо-о, у ошгаров, что не новый пейзаж над колпаком, то праздник, – скупо ответил Грумппир, – Но пока они там веселятся на виду, мы можем быть спокойны, хо-хо, – и добавил сердито, – и наконец собраться с полной явкой!

– Они не с вами? – удивился Солнце, – Они же тоже разумники, почему от них нужно защищаться?

– О да-с, с удовольствием заглянула бы к ним на ужин, – пояснила Харда так, что сама прижала уши от яда в своих словах, – в качестве основного блюда.

– Солнце, племя Ошгар сформировалась из трёх разумников, которые также как и ты заявились сюда за помощью, хо, а потом увидели деревья, изобилие воды и пищи, и начали стремительно плодиться… – печально пояснил Грумппир, – Их генофонд изрядно попортился многочисленными кровосмешениями, так что теперь их сложно назвать разумными, произошли непоправимые мутации, хо, о-о… Да, они также используют орудия труда и владеют речью, но в их обществе преобладают, хо… Достаточно противоречивые обычаи и правила. Они рассматривают всех остальных как источник пищи. Так что не удивляйся, что они попробуют напасть, как только заметят.

– Понял, – кивнул Солнце, следя за гипнотическим движением хороводов.

– А ещё они поклоняются Плесени и портят всё до чего дотянутся, особенно технику, – добавила Харда в этот раз без сарказма, – Они слишком помешаны на своём культе чтобы понять, что то, что они разрушают спасает их от вакуума, – и процедила сердито, – Дикари… – окинула взглядом Солнце, остановила его на одном из щупалец, и коснулась металлического обруча, – Милая вещица.

– Не трогай! – отпрянул Солнце и развернулся к ней, слегка развернув щупальца, готовя их действию.

– Ой, какой нежный, – с азартной улыбкой протянула Харда и наигранно подняла руки, но уши всё-таки прижала, признавая ошибку, – Тебе говорили, что подобные щупальца весьма привлекательны в некотором плане?

Солнце уставился на неё, чуть наклонив голову, и пытался понять, что это может значить. И не понял.

– Харда, ну хватит, хо! – вмешался Грумппир, – У создания шок, а ты лезешь со своими намеками!

– Брось, просто шучу! – усмехнулась она.

Солнце отвёл взгляд.

С закрытой двери коридора послышались тяжёлые быстрые шаги и глухой недовольный крик:

– С какой бездны тут всё провоняло дохлой тварью! – дверь распахнулась и впустила говорящего.

В дверях стоял огромный гумманоид, вид также был для Солнца незнакомым. Весь он порос плотным тёмным мехом, а вот макушка и морда остались лысыми, Солнцу было сложно назвать переднюю часть его головы лицом, скорее обезьянья морда. Челюсть сильно выпирает вперёд и возглавлена широкими пухлыми ноздрями, по бокам от которой блестели пучки вибриссов. Рыжий глаз один под центром лба, уши короткие и отдалённо напоминают человеческие. На коже много пигментных пятен, глубокие морщины и рельефный шрам вдоль скулы, тянулся к кончику носа. На нём куртка с многочисленными карманами и плотные штаны, на поясе висит меч в ножнах. Ростом он почти с Солнце, а вот в ширь в два раза больше. Стопы больше напоминали кисти рук и одеты в плотные перчатки вместо обуви. Он передвигался тяжело, а воздух в его присутствии стремительно набирал вес.

Взгляд «циклопа» полон ярости, он застыл в открытом проёме с оскалом, демонстрируя изогнутые звериные клыки. Увидел Солнце и выпрямился. Тяжёлым мерным шагов вошёл в гостиную и чем дальше, тем больше Солнце чувствовал, насколько циклоп силён.

– Это что за чудище? – сердито спросил циклоп, принюхался, – От него несёт как от яспригая!

– А-а, ты тоже заметил? – протяжно удивилась Харда, не придав никакого значение его злости, – А я всё думаю, на что похож его запах…

– Должно быть это из-за кожи… – подумал в слух Солнце, что его нынешняя тёмная кожа была создана по подобию шкуры яспригая.

– Кожи? – изогнул единственную бровь циклоп и подошёл ближе, – Так ты у нас монстр?

– Нет, с чего вдруг? – равнодушно спросил Солнце.

Циклоп нарушил личное пространство Солнца, остановился вплотную и заглянул в глаза. Солнце чувствовал с какой яростью проносятся электромагнитные волны в его мозгу и этот нервный шум пробуждал в нём скрытую силу, но в то же время ослаблял и делал воздух тяжелее. Солнце чувствовал, как горячо горело в циклопе желание его убить и оно обжигало… Солнце не отвёл глаз и нахмурился, борясь с дрожью в ногах и в который раз заметил, как сильно они устали.

Выдержав паузу, циклоп сказал:

– А с того, что я истребляю чудовищ всю свою жизнь и мне очень интересно почему передо мной стоит разумник, вид которого я ни разу не видел и пахнет как безднов яспригай! – сердито процедил он, чуть ли не сорвавшись на рык.

Солнце ничего не ответил, внутри него всё дрожало от слабости.

– Свирэд, – тактично начал Грумппир, – пока прошу тебя…

– Нет, мне действительно нужно знать! – отрезал он Грумппиру и снова посмотрел на Солнце, – С какого вида будешь, чудище?

– Я… – он начал неуверенно, прокашлялся, придумывая название своему несуществующему виду, в тот же миг бросил эту идею и сказал первое, что пришло в голову, – Я человек.

Что я сказал? Солнце сам едва понимал, что представляет из себя «человек», но у него не было ни малейшего сомнения, что сказал чистую правду.

– Не повезло, – циклоп отшагнул и вытянул меч из ножен, – Такого разумного вида не существует. Я знаю их все!

– Свирэд! – вскрикнул Грумппир и завис между ним и Солнцем, – Убери меч!

– Люди существуют, – холодно убеждал Солнце, припоминая новые детали, – Моя раса живёт на Земле, мы недавно вступили в ФОМ. Молодой вид. Вы ещё не слышали о нас.

Лицо Свирэда перекосилось. Он замер. В гостиной зависло молчание, перебиваемое только тихим шумом азартно виляющего хвоста Харды. Грумппир первым нарушил его:

– Свирэд, мир не стоит на месте пока мы здесь. Убери меч.

Свирэд отступил, демонстративно убрал меч в ножны с протяжным звоном.

– Благодарю, хо… – с облечением сказал Грумппир и отплыл в сторону.

– Но ты ведь ненормален для человека, так? – сердито цедил Свирэд, точно слова противнее для него не существовало, – Твоя анатомия не нормальна для стабильного вида, развивающегося тысячи поколений.

– Вынужденная мутация, – виновато, но не отводя глаза сказал Солнце, – Специальная для космических путешествий… Но разве контролируемые мутации делают разумника монстром?

– Ха! – хищно усмехнулся Свирэд, – Смотря какие, – он снова приблизился вплотную, заглянул в глаза; приблизься бы он ещё немного и его вибрисы прошлись бы по лицу Солнца, а тот и не двигался, замер, – Я не потерплю ещё одну тварь на этом бездновом корабле. Учти, чудище – один шаг, одна ошибка и я лично вспорю тебе брюхо! Дай мне один только повод усомниться и сразу станешь моим трофеем! Не знаю с какой планеты ты свалился, но у нас тут уже давно не курорт, а я больше, чем чудищ не терплю лентяев. Тут и без тебя забот хватает! Плесень, слабоумные дикари… А тут ещё и человек в шкуре яспригая! Меня на вас всех уже глаза не хватает! – он осмотрел присутствующих и усмехнулся, – Забавная у нас собралась компания, да? – и снова грозно глянул на Солнце, – Я предупредил, чудище, – он быстро направился к выходу, – Харда, за мной! Ты мне нужна.

– Х-о-о! Но мы ещё не закончили! – возразил Грумппир.

– Нечего мне тут шоу уродов показывать! – отрезал Свирэд и покинул гостиную, – Мне есть чем заняться!

– Ещё увидимся, звездочка! – задорно сказала Харда, покидая гостиную вслед за Свирэдом.

Дверь за ними захлопнулась. Солнце наконец вздохнул. Он и сам не заметил в какой момент задержал дыхание.

– Ох уж эти Охотники на чудовищ… – недовольно проговорил Грумппир, – Их вспыльчивость всегда вызывала волнения, но вы привыкните.

– Охотники на чудовищ? – удивился Солнце, – Оба?

– О-хо, да. Они прибыли четыре дира назад. Их команду отправили чтобы избавится от местных яспригаев, но как ты понял, они с этой задачей не справились. Хо, и Харда со Свирэдом остались здесь вместе с нами. Может это и хорошо, их навыки не пропадают здесь зря, хо-хо, – он помолчал, потом добавил, – Кстати, у каждого из нас здесь своя задача и не думай, что можешь сидеть без дела пока остальные работают.

– Я и не собирался…

– Ох-хо, чудесно! – Грумппир пролетел к дивану и приземлился на него, – Ты тоже садись.

Солнце сел в свободное кресло. Касарай в соседнем сжалась в противоположную от него сторону на своём и старалась не пересекаться с ним взглядом. Её «лепестки» подрагивали, но не от страха, беспорядочно, точно вслушивались во что-то.

Груммпир сказал ей:

– Касарай, не могла бы ты спуститься на стойку администратора и принести несколько ключей от свободных номеров? – он ждал её ответа, но не дождался и повторил громче, – Хо-о, Касарай!

Она глянула на него и Грумппир показал ей несколько жестов щупальцами. Касарай кивнула и выбежала из гостиной, быстро топая своими длинными ногами.

Когда дверь за ней закрылась Солнце спросил:

– Почему она не говорит?

– Ох, не могу точно сказать, – скупо ответил Грумппир, – Думаю дело в ином устройстве её речевого аппарата. Но если говорить достаточно громко, она тебя услышит.

– Почему тогда просто не дать ей коммуникатор как у тебя?

– У неё есть, но, хо-о, она ограничивается письменными сообщениями. Со звуковыми языковыми модулями ей не удаётся сладить, – ответил Грумппир, похлопав по устройству, – Ох-хо-о… Иногда даже сложно сказать понимает ли она, что мы говорим, но судя по тому, что она мне иногда отвечает, что-то да понимает.

– А она здесь откуда?

– Ох-хо, Касарай единственная из нашего славного Клуба, кто родился и вырос на Мрайсикае. В свой последний полет Мрайсикая вышла с её семьёй и их друзьями на борту. Они оставили здесь три поколения и решились жить отдельно, тоже в отеле, но подальше, им понадобилось больше места, хо-хо, – интригующе поделился он, помолчал и вдруг опечалился, – Но, хо-о-о, не так давно они все были перебиты ошгарами, только Касарай и осталась. Прискорбно, мне нравилась её семья. Я взял её, когда ей и дира не было, с тех пор присматриваю за ней. О-о-хо, ты бы видел, как быстро она бегает! – с неприкрытой гордостью протянул Грумппир, – Звёздами клянусь, на Мрайсикае никого быстрее ты не найдёшь, хо!

Солнце усмехнулся и только сейчас заметил, что до сих пор держит полный стакан воды в руках. Жажда снова проснулась в нём от вида кристальной жидкости.

– А как ты здесь оказался? Помню, ты говорил что-то про несчастливый билет, – осушил стакан за три глотка.

– Да, я был в том же последнем полете Мрайсикаи, что и прадеды Касарай. О-о-хо, мы с моей дорогой Догрумой отправились в медовый месяц на этом славном судне, и он длиться уже девятнадцать диров.

– Ого, – удивился Солнце от медового месяца длиной с долгую человеческую жизнь, – Этот корабль на свалке уже девятнадцать диров? И ты всё это время живешь здесь?!

– О-о-о-хо, именно так, – довольно протянул Грумппир, – Столько времени прошло, а я даже не заметил…

– Я до тебя знал о моллюстригах только понаслышке, – нахмурился Солнце, – Выходит, ты уже переступил порог зрелого возраста?

– О-о-о-о-хо, Солнце, ты меня обижаешь! – радостно протянул Грумппир, – Моллюстриги долгожители каких ещё поискать надо! В свои пятьдесят шесть диров я ещё совсем молодой!

– Хорошо, прости, – Солнце виновато опустил голову, а потом снова посмотрел на Грумппира, – А твоя жена? Она тоже здесь? Почему не вышла?

– Хо-о-о, Догрумме не здоровится, – понуро ответил Грумппир, – Ничего серьёзного. Она в спальне, я ухаживаю за ней, – по рядам глаз пронеслась волна моргания и он спросил, – Ну, а ты, хо? Чем занимаешься по жизни и как к нам попал?

Солнце опустил глаза. Обратился к событиям, приведшим его сюда.

В голове на их месте была тьма. Но это была не пустая тьма, а настораживающая, в ней скрывалось нечто опасное и сильное, готовое захватить и ранить, стоит только попытаться разглядеть её лучше. Даже только подумав об этом, Солнце ощутил, как быстро забилось его сердце, волосы встали дыбом, а в животе заворочалось что-то холодное и склизкое. Он инстинктивно прикрыл рукой живот, точно успокаивая болезненный позыв.

Он помолчал и уставился в пустоту перед собой, но взор его был прикован ко тьме внутри себя в которую он решался войти.

Пауза уже становилась неловкой, а Солнце всё молчал.

Груммпир прервал её:

– О-хо, что ж, ты выжил, – довольно протянул Грумппир, – Поздравляю! Это большая удача, хо-хо!

– Да… Спасибо. – отстранённым голосом ответил Солнце.

Он изучал тьму внутри себя и начал различать в ней слова…

«Солнце, родной… Ты…» Он нахмурился, прислушиваясь к воспоминаниям, странным, неотёсанным, они будто были ранены и потому теперь так расплывчаты. «… ты должен…» Кто же это говорил…

В другую секунду Солнце почувствовал, что устал настолько, что даже размышления даются ему с трудом. Он сжался, опустил голову к самым коленям и взялся за волосы, замолчал. Его бросило в дрожь. Кто это говорил? Он слабо помнил слова, но голос, который их произносил, тональность и даже характер совсем не мог вспомнить. И чем больше прикладывал усилий, чтобы уловить это, тем хуже «слышал» эти воспоминания и тем сильнее становилась усталость.

«Солнце, родной…»

– О-о-охо, оставим это, пожалуй, хо? – сказал Грумппир, перебив его мысли, – Тебе нужно освоиться, совладать с произошедшим. Я понимаю, хо. Но прежде, чем ты отправишься на отдых, ответь мне чем ты занимался на раньше? Я подберу для тебя занятие, которое принесёт пользу нашему Клубу.

– Я… – он зажмурился, прогоняя мысли и ответ на вопрос пришёл сам собой, – Я механик в основном. Немного пилот, ещё меньше штурман. Наша команда… – он мотнул головой, поняв, что снова уставился во «тьму», и посмотрел на Грумппир, – Я много чего умею.

– О-о-хо-хо, – радостно заворковал Грумппир, – у нас Шра’ах валится с ног чуть ли не каждый цикл от количества работы! Жаль-хо он не порадовал нас своим присутствием, о-о-хо, он будет рад долгожданному напарнику, хо-хо, – довольно заключил Грумппир и продолжил менее радостно, – Ошгары всё время всё ломают, так что приготовься, скучать ты точно не будешь, ох!

– Да, хорошо… – Солнце никак не мог оторваться от «тьмы», она будоражила и манила его, а он оставался неподвижным перед ней и наяву.

«Родной…»

– Давай вот, что сделаем… – Грумппир подлетел к столу и достал из ящика коммуникатор и сел снова на диван, – Сейчас добавлю тебя в общий чат, о-хо, – он немного повозился с устройством, а потом отправил по воздуху к Солнцу.

Солнце принял коммуникатор и осмотрел. Он во многом напоминал смартфон, который видел на Земле. Только у этого было больше кнопок под экраном и по бокам корпуса. На заставке экрана был милый пушистый зверёк на розовом фоне, на обратной стороне корпуса логотип «Мрайсикая». Солнце обратил внимание на дату и широко раскрыл глаза.

Грумппир тем временем продолжил:

– Тебе хватит цикла на отдых, хо? Не вини меня за поспешность, но работы и вправду очень много. Мне лучше тебе позвонить или… – он обратил внимание на выражение лица Солнца, каменное и пустое, наконец обретающее хоть какую-ту эмоцию, – Ох, что-то не так?

– Н-нет, просто… – Солнце опустил руку со смартфоном и устало откинулся на спинку кресла, слабо усмехнулся; он и сам не понял, чем его насторожило увиденное число, – Всё в порядке.

– Хо-о…

Дверь в апартаменты приоткрылась и из неё выглянула Касарай. Она уставилась на Солнце, прижав пластины-лепестки на голове.

– О-о-о, а вот и наши быстрые ножки! – Грумппир воспарил, – Я же говорю, быстрее нашей Касарай ты никого не найдёшь, хо! В основном она занимается целевой разведкой и доставкой, так что, если тебе понадобится отправить что-нибудь членам Клуба, но времени самому нести нет, о-хо-хо – смело обращайся к Касарай!

– Да… – вяло ответил Солнце, – Спасибо.

– Хо-о, ты совсем ослаб, друг мой. Вставай, выбери себе номер какой понравится и ложись отдыхать, о-хо? Потом обсудим детали.

– Да… – Солнце встал и глянул на дверь, заметил, как Касарай дернулась на месте.

– Касарай! – Грумппир привлёк её внимание и показал несколько жестов.

Касарай нахмурилась, сказанное ей явно не понравилось.

– Я попросил её проводить тебя, чтобы потом отнести лишние ключи на место.

Солнце устало глянул на неё, на её страх в глазах, который он в ней вызывает. И спросил, прикрыв рот ладонью и пригнувшись ближе к мюллюстригу.

– Грумппир, она боится меня до ужаса, может, не стоит отправлять её со мной?

– Ох-хо, – легко протянул Грумппир, – ещё не до ужаса! Ты бы видел её первую реакцию на Свирэда, ох-хо, она обходила его за зоной видимости целых три миха! Не принимай близко к сердцу, Солнце, Касарай выросла в изолированном обществе, а не космополитическом, поэтому для неё очень непривычно контактировать с другими видами, но это вовсе не значит, что она должна их избегать. Для неё так будет лучше, о-о-хо, – он повернулся к Касарай и показал серию жестов.

Касарай нахмурилась на них ещё больше, тяжело вздохнула и открыла дверь, приглашая Солнце выйти в коридор. Солнце смиренно поплёлся к выходу.

– Хорошего отдыха, о-о-хо! Не прощаюсь, я на связи! – радостно крикнул Грумппир им в след.

Солнце вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Глянул на Касарай, та нервно отвернулась и не глядя протянула ему стопку магнитных карт. Солнце глянул на сжатое лицо Касарай, тяжело вздохнул. Потом принял карты осмотрел наспех, вытянул карту с номером В-0672 и протяну стопку обратно Касарай:

– Можешь не идти за мной.

Касарай посмотрела на него с удивлением и дрожащими руками забрала карты. Солнце направился дальше по коридору, по предполагаемому направлению номера В-0672. Касарай суетилась на месте какое-то время, а потом тихо направилась за Солнцем, не приближаясь к нему слишком близко.

Солнце слышал её электромагнитные волны за спиной, но только хмурился. Он чувствовал, как пристально она рассматривает его спину и щупальца. Не будь он таким уставшим, его бы это разозлило.

Нужный номер оказался совсем недалеко. Солнце открыл дверь и вошёл.

Он оказался почти в такой же гостиной, в которой недавно был. Здесь также были заклеены окна полосами, только стеллажей с вещами не было, зато много мусора на полу – какие-то тряпки, обёртки и много пыли. С гостиной он сразу свернул в левую комнату и застал просторную двухместную кровать. Она была поломана, стояла в усталой хромоте, потеряв часть опор, но матрац и бельё на ней оставались в презентабельном виде, если не считать пыли.

Касарай топнула ножкой и Солнце обернулся на неё. Она протягивала ему карты, Солнце принял это как предложение выбрать другое место. Солнце тяжело вздохнул, он слишком устал чтобы ещё куда-то идти – последние приключения утомили его до состояния выжатой тряпки.

Солнце подошёл к кровати, расправил щупальца и стащил ими матрац на пол. Потом задвинул кровать к стене со скрипучим звуком, также почти не двигаясь с места и используя только щупальца. Глянул на Касарай, она стояла на месте и переступала с ноги на ногу, с опаской поглядывая то на Солнце, то на кровать. Солнце не придал её поведению какого-либо значения, в голову лезли неприятные мысли, и «тьма» уже сама пыталась вырваться, застилая ему глаза. Солнце встряхнул одеяло от пыли и забрался под него с головой. Он попытался расслабится, но только задрожал. Тело ещё находится в режиме выживания. Нужно перенастроиться…

Он услышал, как Касарай рядом топнула ножкой. И не обратил на это внимание. Она топнула снова и на этом стихло.

Потом Солнцу пришло сообщение на коммуникатор. Он открыл его и прочёл.

Касарай:_Принести? Еда? Вод?_

Солнце отключил экран и выложил коммуникатор за пределы одеяла, оставил рядом с матрацем на полу. Он слышал, как Касарай ещё какое-то время постояла, а потом покинула номер и закрыла за собой дверь.

Так много всего произошло, да? Нужно просто немного отдохнуть… Нет, побольше отдохнуть. Нужно спать, пока мышцы не засоляться… Нужно настроится на отдых. Уже можно… Можно…

Он закрыл глаза, но долго ещё не мог успокоиться. «Тьма» лишала сна, из неё всё также слышались слова.

«Солнце, родной… Ты должен меня…»

Солнце сжался, до предела напряг уставшие мышцы. На его глазах проступали слёзы. Я выжил. Я живой… Живой! Тьма вырвалась из его нутра и поглотила. В ней зябко и холодно, он всё также не мог понять, что же она скрывает.

Он совсем забыл. Он ещё на Лишринде предполагал, что у него амнезия, но дал себе осознать это только сейчас. И теперь не мог стойко выдержать чувство, что потерял нечто настолько важное, что был обязан умереть за это. Потерял и выжил, и заставил себя забыть. Ему было невыносимо от этого. Его крутило, чувства и запертые эмоции ломали изнутри и вызывали боль, неосязаемую и невыносимую, которую он не мог контролировать. Это были только чувства без смыслового обоснования – их первоисточники уничтожены и похоронены во тьме, от которой не сбежать как ни пытайся.

Если бы Солнце испытывал похожее раньше, он бы понял, что испытывает скорбь. Монолитная и горькая, она была настолько сильна, что в какой-то момент не оставила в нём ничего кроме себя, а Солнце не мог вспомнить причину, по которой она появилась и потому не мог найти утешение. Он страдал и больше не мог сдерживаться. Всхлипнул. Его нервы были на пределе. Чувства, запертые в самом дальнем углу его сердца, во тьме, наконец вырвались, стоило дать отдых воле. И теперь они топили его в себе, травили нутро липким ядом, оставляли промозглый холод и грязь, а слезы сами проступали в попытке вымыть эти ощущения жаром и солью из печальных глаз… Я хочу домой!..

Он прижал живот руками, свернулся в позе эмбриона и долго не мог успокоится. Ещё не скоро он заснул тяжелым беспокойным сном.

––

– Проснись… – слабо повторял Солнце, – Проснись… Пожалуйста, проснись… Ты слышишь?

Молил он, но женщина в его руках не просыпалась. Оставалась неподвижной, бездыханной и холодной под непроницаемым скафандром. Солнце злился и горевал, но горе быстро вымещалось в нём лютым голодом, в следующую секунду он посмотрел на женщину иначе.

– Так, ладно… – он сглотнул, собрался духом, – Вы приказали, я это сделаю…

Он расстегнул застёжки посредине скафандра и оголил грудь женщины. На бледной коже россыпью светлели кругообразные шрамы. Солнце опешил при виде их.

– Не в первый раз, да? – раздался рядом грозный голос.

Солнце со стыдом посмотрел на говорящего. К нему подходил линорид, часть его тела обожжена, в чёрных глазах блестит искра безумия, он подходил с широкой улыбкой. Его коралловидные рога делали тень на полу коридора устрашающей и всё темнело вокруг по мере его приближения. Тяжёлые шаги звоном отражались от стен и с каждым новым шагом обещали оглушить.

– Ты всегда таким был. Монстром, чудовищем… Ел её с младенчества, а она тебе всё прощала, – он любовно глянул на женщину, – А я ведь её предупреждал…

Солнце упал на колени, согнулся в приступе агонии. Женщины уже не было в его руках, вокруг только кровь… Солнце дрожал, он точно задыхался и в то же время его тошнило, будто он хотел вырвать собственными эмоциями, так они напрягали его в болезненных потугах. Он дрожал, он плакал. Пытался кричать, но ничего не выходило, лютая сила кружила и била его изнутри, не находя выхода…

Линорид остановился. Сказал следующее:

– Целься между висками. Так будет лучше всего. Он ничего не почувствует.

Солнце поднял глаза, перед ним на коленях сидела женщина. Он не мог различить её лица, только что-то холодное упёрлось в его висок. Солнце сразу понял, что это бластер и то, что он заслужил этот выстрел. Он хотел его. Ему стало немного легче, он опустил глаза, зная, что не смеет смотреть на женщину и полностью отдался её воле, и в этом видел долгожданный покой.

Вдруг она встала на ноги и направила оружие на линорида. Солнце засуетился, он уже знал, что будет когда она выстрелит, вскочил за ней:

– Стой!

Раздался выстрел, а за ним взрыв!

Солнце откинуло, всё поглотило пламя! Он горел, он кричал, пробивал своим телом стены! Пока не оказался в вакууме и его крик не вышел в никуда, забрав в пустоту из лёгких весь воздух и сам дух…

––

Солнце подскочил на матраце и приподнялся на локтях. Его всего трясло, он глубоко и часто дышал, с подбородка капали слезы.

Он заставил себя осмотреться. Он проснулся в спальне апартаментов В-0672 на Мрайсикае. Его мышцы обмякли, он лег обратно на матрац и положил руку на живот, успокаивая дыхание и сердце. Всё хорошо… Просто приснилось… Просто кошмар… Грубо вытер лицо ладонью. Теперь он был слишком взволнован чтобы лежать, поэтому сел. Ссутулился и уставился в пустоту перед собой.

Эмоции сна не хотели уходить, он будто всё ещё был там… Солнце то и дело с опаской оглядывал спальню, стараясь убедить себя, что это не так. Я сделал кое-что ужасное? Что? Что я забыл?! Что… Он поднял голову и заметил, что у двери в спальне появились два незнакомых ящика, и их вид вернул его в реальность.

Он подобрал коммуникатор и с досадой заметил, что проспал чуть больше цикла. Его одеяло валялось в углу под окном, а щупальца распластались по всей комнате. Он и сам не заметил, как сильно ворочался. Даже кровать стояла не так как он её оставил, должно быть ударил по ней во сне… Он глянул на обрубок щупальца с нанизанным на него обручем и погладил бледный металл. Откуда я это взял? Он же не мой…

Солнце помнил, что раньше его щупальца имели максимальную длину примерно в двадцать метров, но уцелевшие два и усохшие в размерах за путешествие по вакууму, сократились до шести метров, а остальные, обрубленные, теперь имели скудную длину от метра до двух – но и те и другие мешали ему на Мрайсикае. Он лениво стянул их снова в спирали за спиной и поднялся на ноги, подумывая, не избавится ли от них полностью. Обрубки болели. В космосе он экономил каждую частичку энергии и каплю питательных веществ в своём теле, поэтому только позволил ранам чуть затянуться, но не давал зажить. Теперь он мог себе это позволить, но заживление всё время напоминало о себе тугой кислой болью при движении. Я ведь недавно их лишился, да? Ничего не помню…

Он подобрал с пола коммуникатор, на нём было несколько сообщений из общего чата и одно от Груммпира.

Грумм:_Я попросил Касарай принести тебе всё необходимое. Как отдохнёшь, загляни ко мне._

Тяжело вздохнул. Ладно, по ходу разберусь, что со мной происходит… Сейчас нужно адаптироваться. Он подошёл к ящикам, осмотрел. В одном стопка одежды, в другом какие-то плоды, пучки зелени, несколько порционных бутылок с водой и контейнеры с непонятными порошками и серыми массами, провиант одним словом. На удивление Солнцу практически не хотелось есть. Его подташнивало, но он всё равно наспех съел пару безвкусных плодов и осмотрел одежду. В коробке лежали комплекты рабочих Мрайсикаи, он выбрал среди них самые большие по размеру жёлтые штаны с чёрными полосами по бокам и кучей карманов. Его шорты истёрлись в труху и были готовы поддаться на слабое усилие их разорвать, а новые штаны сели на него как свободные капри, немного несуразно, но ткань была совсем новой и плотной. В коробке была ещё куча рубашек и маек на все размеры и особенности анатомии, но ни одна ему не годилась по фасону.

Потом Солнце вышел в гостиную и осмотрел себя в зеркале. Не смотря на рост выше двух метров, комплекция его тела больше подходила юноше, только ставшего на путь становления мужчиной, с заметным рельефом худых мышц под тонкой кожей и ещё без кадыка на шее. На фоне штанов нагота торса казалась ему постыдной, он приложил руку к животу, его хотелось чем-то закрыть, он не сомневался, что это место самое уязвимое в его теле. Он подумал об этом и посмотрел на своё лицо. Застыл так. Долго не мог узнать разумника в отражении. Чёрная кожа, такие же черные волосы, толстые как проволоки, отросшие почти до плеч и подпаленные с одной стороны. Скулы худые, веки немного вздуты. Серо-голубые человеческие глаза, казалось, светились на фоне темной кожи век, они смотрели на него с отражения широко и настороженно. Солнце вглядывался, думал. Понимал, что с ним что-то не так и никак не мог понять, что именно. Что-то липко тронуло его изнутри, и он зажмурился, предвидя новую волну «тьмы», отвернулся, взялся за обожжённые волосы, сосредоточившись на них и не пуская мысли. Нужно от них избавится…

Чуть позже он состриг волосы в санузле почти под корень, а перед тем, как выйти, ещё раз осмотрел коробки и нашёл помимо прочего плотный чёрный матерчатый фартук с карманами. Он подумал, насколько лучше фартук на голое тело будет лучше смотреться по сравнению с обнажённым торсом, но от того, что его живот у всех на виду ему было неспокойно. Солнце надел его и осушил бутыль с водой. Он знал, что уже пора навестить Груммпира, но выходить из апартаментов ему совсем не хотелось. Ему в принципе было некомфортно находится за пределами личного пространства и уж тем более контактировать с другими в открытую, с глазу на глаз, поэтому он не мог отказать себе в удовольствии ещё немного потянуть время. А почему его подсознание так настаивало на одиночестве сам не понимал и не собирался в этом разбираться, решив ещё немного поддаться желанию.

Он заправил свою импровизированную постель, подошёл к окну и глянул наружу. На Мрайсикае стояла ночь или что-то похожее на неё, – ближайшая звезда не показывалась в пределах видимости купола и под ним было темно как ночью. Под кронами деревьев спокойно, костёр на опушке потушен.

И тихо, и мирно…

Солнце подумывал снова лечь спать, пока он не проснулся достаточно трезво чтобы думать, ведь мысли могли снова унести его во «тьму»… И пока он размышлял об этом, темнота комнаты вокруг изменилась. Зрению и слуху такое было незаметно, но Солнце сразу заметил перемену.

Он нахмурился, достал коммуникатор, на верхней панели горел значок отсутствия связи. Электромагнитные поля пропали… Электричества нет? Не раздумывая, Солнце вышел из апартаментов, предварительно проверив лазерный резак в своём кармане.

В коридоре также темно, звёздный свет попадал сюда только через открытую дверь в апартаменты и окно в конце коридора. Даже провода утихли в стенах. Точно что-то случилось… Он впервые оказался в тишине такой глубины, даже излучение звезды стало неслышным. И чем больше Солнце продвигался по коридору, тем меньше ему нравилась эта тишина. Его, привыкшего к постоянному шуму электромагнитных волн вокруг себя, она оглушала своей пустотой. Он направился по коридору к апартаментам Груммпира. Но через несколько шагов резко остановился. Ему показалось, и он прислушался.

Очень-очень тихо, едва громче тишины, он услышал слабый электромагнитный звук.

Прозвучало не устройство и не голос, а едва различимая мольба о помощи, как скулёж раненого зверька и настолько слабый, что даже смысла в нём было не уловить. Мольба повторилась дважды и стихла. Очень странно… Он даже не смог различить, откуда шёл источник. Солнце постоял немного на месте, ожидая снова его услышать. И не дождавшись, отправился дальше по коридору, но уже с чёткой мыслью, что на корабле кроме Клуба и Племени есть кто-то ещё…

Солнцу едва хватало света чтобы видеть, поэтому он прощупывал кончиками щупалец параллельные углы на стыке стен и пола коридора, чтобы не пропустить двери. Он прошёл несколько шагов, подумывая, что может, пропустил нужную дверь, а потом услышал лёгкие быстрые шаги, – кто-то пробежал в соседнем коридоре, – и шаги снова стихли. Солнце ускорился и остановился у нужной двери, дёрнул ручку, дверь оказалась открыта, в электронных дверных замках также отсутствовало электропитание.

Солнце приоткрыл дверь, заглянул внутрь:

– Груммпир, что-то случилось? – спросил он пустую гостиную и позвал снова, громче, – Груммпир!

Он подождал немного, но ответа так и не последовало. Шагнул обратно в коридор и закрыл за собой дверь. Странно… Он снова проверил коммуникатор, значок отсутствия связи также горел вверху панели. Солнце поставил коммуникатор на перезагрузку и убрал в карман. Он уже начал думать, что делать, как снова в соседнем коридоре послышались шаги. Похожие на прежние, но более тяжёлые.

Потом в конце коридора показался и свет, и он бежал на Солнце.

Солнце нащупал в кармане лазерный резак, подобрал щупальца поближе к своим ногам и не стал окликать, на случай если это кто-то чужой… Свет прыгал по коридору в такт шагам и быстро приближался. Солнце приготовился и уже мог различить неуклюжий металлический звон в такт топоту.

Солнце наконец привык к свету, и он смог различить контуры бегущего, когда тот уже оказался достаточно близко:

– Касарай? – спросил он темноту.

В один момент раздался грохот от падения тяжести и неслышный скрипящий крик. Крик железной ватой заложил уши и задрожал между полушариями мозга липким холодом! Но продлился совсем не долго, Солнце даже не успел сжаться как звук исчез. Касарай умолкла и начала быстро и часто дышать, её фонарик лежал на полу, освещая ноги Солнца.

Солнце встряхнул головой, прогоняя ощущение ваты из ушей:

– Что это было? – посмотрел он на неё, – Ультразвук?

Касарай прикрывала рот рукой и в её глазах застыли ужас и стыд. Она дрожала. Обернулась на что-то позади себя, навострив кожистые «лепестки» на голове и подняла большой ящик, который уронила. Украдкой глянула на Солнце и вошла в апартаменты Груммпира.

– Его здесь нет, – сказал Солнце, но Касарай не обратила на слова внимание.

Она поставила ящик посреди гостиной и заглянула в спальню через приоткрытую дверь, её лепестки дрогнули, и она снова вернулась к своему ящику, закрыв дверь спальни. Стала вытаскивать из него крупные детали, подсвечивая себе фонариком.

Солнце подошёл к ней:

– Где все? Я могу как-то помочь с электропитанием?

Касарай едва дёрнула «лепестками» собирая на полу худой агрегат из составных деталей. Когда она поставила последнюю, Солнце понял, что это турель и она была направлена на вход в апартаменты.

Она повернулась к нему и жестом подозвала к себе. Солнце было не по себе оказаться в зоне огня бездушного аппарата, и он отшагнул. Касарай закатила глаза и достала коммуникатор. Напечатала в чате с ним сообщение и показала ему экран.

Касарай:_Настройка – дРуг – нЕт паражения_

Солнце присел рядом с ней на пол перед дулом турели, занервничал, хоть и прикидывал, что вероятно обойдётся синяком от выстрела в упор огнестрелом такого небольшого калибра – его кожу таким не пробить, и всё же не спокойно оказаться на мушке. Касарай сосредоточенно подкрутила винты и подала питание. Турель не шевельнулась. Касарай дёрнулась и начала осматривать её. Занервничала тихо вскрикнула едва слышным звуком. Подсела с другой стороны. Стала ковыряться, на её лице появлялось всё больше страха. Наверное, сломала, когда уронила.

– Давай я посмотрю.

Солнце осмотрел турель. Сходу было сложно разобраться, но он сразу понял, что без инструментов её не удастся разобраться вовсе. Касарай вдруг вскочила и посмотрела на вход. Вытащила из-под плаща короткую металлическую трубу, и она разложилась в её руках в металлический шест. Касарай заняла боевую стойку, но её ноги дрожали. Солнце тоже посмотрел на дверь, но ничего не слышал ни в одном из диапазонов.

– Что происходит? – спросил он.

Касарай глянула на него и снова достала коммуникатор. Открыла на нём сообщение от Груммпира и показала экран Солнцу.

Грумм:_Защити мою жену. Поставь ловушку. Если не удастся, останься с ней._

Солнце нахмурился. От кого защищать? В его голове сразу вскочили два варианта – либо бунт, либо дикари – и он не хотел прикидывать какой из них опаснее. Но в том, что нужно было действовать быстро он не сомневался, и в том, что тактика с ловушкой не удалась тоже.

Солнце поднялся и привлёк внимание Касарай:

– Отведи меня к ним. Я могу помочь.

Она настойчиво поднесла экран коммуникатора ближе к нему.

– Да, я понял! – он отвёл устройство в сторону ладонью, – Но, если я останусь здесь, будет хуже. А без тебя я буду искать слишком долго.

Касарай вздохнула и снова повернулась к двери, заняв боевую стойку. Солнце тяжело вздохнул, глянув в потолок и пытался разглядеть в нём решение:

– Ладно…

Он достал лазерный резак и подошёл с ним к двери в спальню. Касарай сразу подбежала к нему, попыталась остановить, угрожающе направила на него шест.

– Я заварю замок, – пояснил он, – Запечатаем тут всё, и ты меня к ним отведёшь, договорились?

Касарай нахмурилась, а Солнце уже начал, не дождавшись её ответа.

Он заварил замок, проверил, что дверь теперь не открывается. Потом подтянул тяжёлый стеллаж, что стоял у стены, и перекрыл им дверь спальни.

– Так сгодится? – спросил он Касарай, демонстрируя свою задумку.

Она постояла с задумчивым выражением секунду, а потом указала на входную дверь.

– Да, хорошо. – ответил он, едва поняв её несказанный вопрос.

Они вышли в коридор и Солнце заварил замок и на входной двери в апартаменты.

Конечно, Груммпир будет не рад, когда узнает, что его дом загерметизировали без его ведома, но Солнце не сомневался, что безопасность его жены и его помощь будут стоить замены дверных замков. Солнце аккуратно прогревал металл замка, чтобы он не разрезался, а именно плавился и сделал механизм неподвижным. Как только краснота металла угасла в темноте, он дёрнул ручку и убедился, что дверь заперлась намертво.

Посмотрел на Касарай. Та кивнула и пошла по коридору, освещая себе путь дрожащим светом фонарика. Солнце шёл за ней и слышал с каким страхом носятся в её голове неразборчивые электромагнитные импульсы, но сама она почти не издавала звуков, разве что через каждые несколько шагов слышался едва заметный писк, за которым её кожистые пластины на голове приподнимались, замирали и медленно опускались обратно к голове.

Они прошли несколько коридоров, спустились по лестнице в холл и отсюда Касарай начала замедляться, а её «лепестки» напротив двигались в ускоренном ритме – резко поднимались и прижимались к голове с дрожью. Она остановилась на последних ступеньках лестницы холла. Фонарик взяла в зубы, а конец шеста выставила вперёд себя и перехватила двумя руками.

Из бокового коридора раздавался едва различимый беспорядочный рокот и глухие удары. Солнце начал различать электромагнитные волны с той стороны – кто бы не был в коридоре их было много, Солнце успел насчитать двенадцать слабых источников, и они точно были живыми.

Он повернулся к Касарай, сказал ей тихо:

– Лучше возвращайся, дальше я сам.

Касарай быстро замотала головой.

– Тебе же поручили защищать апартаменты. Ослушаешься Груммпира?

Взгляд Касарай быстро пробежался по холлу, а потом она шагнула к Солнцу и настойчиво посмотрела в его глаза. Она оказалась в полушаге от него и Солнце только сейчас заметил, что она выше, чем ему сначала казалось – макушкой она едва доставала до его ключиц.

Солнце отвернулся на коридор:

– Как хочешь, – а потом встрепенулся и закрыл её фонарик ладонью, – Выключи!

Он пригнулся, расправил щупальца и загнул их в косые линии перед собой, оградил себя и Касарай преградой из них, на миг услышал, как она вздрогнула в ужасе, но не сводил глаз с коридора – из него кто-то бежал. За те несколько секунд, что его глаза привыкали к темноте, они стояли неподвижно и когда из коридора выбежал коротенький разумник, Солнце уже мог его рассмотреть, – ростом не выше метра, полуголый и с коротким хвостом, из локтя одной руки выходило ещё одно предплечье с недоразвитой кистью; с гладкой блестящей кожей, обтягивающей щуплое тельце беспорядочными крупными пятнами – одни бурые с мраморным рисунком, а другие белоснежные; глаза жёлтые с горизонтальным листовидным зрачком и с первого взгляда было не заметно, что один несколько крупнее другого, пока амфибиоподный гуманоидик не остановился посреди холла, сложил ладони кругом вокруг выдвинутого вперёд широкого рта с узкими губами и не издал громкий звук.

– Ка-ква! – его голос отразился эхом; щупальца Солнца покрылись рядами коротких шипов, и он не глядя заметил, как Касарай дёрнулась при виде их.

Гуманоидик тем временем набрал воздуха в грудь и снова приготовился кричать, как Солнце схватил его щупальцем, овив горло и грудь. Разумник изворачивался, весь напрягся, но ему было не противостоять с силой, которая ещё одним усилием раскрошила бы его ребра. Солнце притянул разумника к себе, осмотрел и ужаснулся. Он был того же рода, что и Яншбор, старик с Лишринды, говоривший с ним с экрана мёртвого корабля. Перед глазами Солнца собралась полная картина и он ужаснулся ей, и в это же время, со стороны открытой дверь, где начиналась растительность Сада, раздался такой же крик и свет фонарика Касарай ослепил Солнце.

– Выключи! – крикнул он ей и отшвырнул разумника в сторону.

Касарай отвела фонарик в сторону и вздрогнула, услышав повторяющийся квакающие крики из Сада, они цепной волной откликались и раздавались ближе. Они наступают! Слишком быстро, не успею сбежать!

Касарай посветила на щупальца Солнца и её глаза округлились, она даже перестала дрожат на секунду.

– Уходи, их много! – крикнул он ей, – У меня преимущество в темноте. Ну же!

Касарай засуетилась на месте, потом убежала.

Из разбитого окна влетел горящий факел и слабым рыжим светом осветил холл, а за ним из окон и открытых настежь дверей подступали другие ошгарики – все такие же, с одними оборванными повязками на поясе и в украшениях из костей и дерева; сутулые или с боковым сколиозом, с лишними руками, хвостами или вообще без них, у одного даже было второе лицо на боку головы; вооружённые копьями, и горящими палками, которые даже факелами можно было назвать разве что с большой натяжкой. Они застыли, увидев Солнце, а тот тем временем разветвил щупальца, поднял в стороны от себя в предостерегающей позе и демонстративно затушил факел, наступив на него подошвой. Своим присутствием, расправившись во всю ширь и рост, он занял собой больше половины холла и стал неизбежным препятствием на пути в коридор из которого ещё раздавались звуки борьбы.

Солнце сглотнул. Ошгариков перед ним было восемь и они, как и он, не решались напасть первыми перед неизвестным противником. Они тихо переговаривались между собой на квакающе-шипящем наречии и трое из них, грозно зашипев, бросились в атаку!

Они быстро подбегали на расстояние пяти шагов, а потом высоко прыгали и обрушивались сверху, выставив копья вперёд! Солнце отбросил их в сторону одним щупальцем, а вторым отшвырнул тех, кто пытался в тот же момент подобраться сбоку!

Они налетали, и он откидывал их, налетали – откидывал!

Их было всего восемь, но они зачастую приземлялись на ноги и снова шли в атаку, не давая времени на передышку! Они изматывали, ломали об его шкуру копья и никак не кончались!

Солнце помнил о лазерном резаке в своём кармане, помнил с какой лёгкостью мог бы сломать им всем кости, но сдерживался мыслью, что они тоже разумники и он не хотел их убивать, не хотел быть убийцей, монстром. Только в крайнем случае…

А они всё нападали, квакали и шипели, и даже когда кому-то из них удавалось вцепиться в торс Солнца он отбивал их руками и паре залепил по головам с такой силой, что, упав на пол, они больше не поднимались. Танец боя длился долго и, подхватив темп, Солнце смог обратить внимание в сторону Сада и заметить одного ошгарика, что, в отличие от остальных, не шёл в бой, а только следил за действием со спокойным интересом. Солнце уже начал утомляться, кровь в нём так и кипела! Солнце заметил другого, прошмыгнувшего в коридор ошгарика, вытянул за ним щупальце, схватил и со всей силой зашвырнул дикаря в разбитое окно далеко в Сад. Остальные ошгарики проводили собрата взглядом и засуетились на месте, встали в одну линию, переводя дух и переговариваясь. Солнце тоже переводил дух, слыша с какой силой стучит сердце, отдавая эхом в уши.

Он устал, последний сон не принёс ему должного восстановления, но это был далеко не предел, и он снова занял боевую стойку. И он услышал новый электромагнитный шум.

Тяжёлый, грозный… Он с глухим гудящим эхом отскакивал от стен. Солнцу казалось, что его издаёт монстр, ещё более сильный и крупный, чем он сам и искал его взглядом, борясь с оцепенением. Монстра он не видел, но отчётливо различил в темноте два слабых красноватых отблеска. Они приближались, изламывая пространство вокруг себя точно чёрная дыра и, как и чёрная дыра, окружены, непостижимым по своей форме, контуром, тенью. Солнце застыл при виде его, а остальные, точно его не замечали.

Тень скользнула через открытое окно и встала за спину отдаленного ошгарика, что всё это время только следил за боем. Шум тени, казалось, был готов оглушить любого и также оставался неразборчивым. Солнцу казалось, что тень убьёт ошгарика и отвернулся.

Через секунду тот ошгарик, вдруг встал в полный рост и выдал несколько громких слов:

– Ка-шка шкава ша ха шиа-хака!

Солнце с удивлением обернулся обратно. Тень исчезла и снова стало «тихо».

Остальные повернулись к нему и затараторили, но он поднял руку и добавил:

– Ш-шака! Ква-ка, вакаша ха ша квака-ка!

Они все посмотрели на Солнце, в их взглядах больше не было злобы, по строению их лиц было сложно сказать, что они сейчас испытывают, да и по электромагнитным волнам работы их мозга тоже – их мысли совершенно не понятны! Ошгарик-оратор поднял на Солнце иссохшую руку:

– Шиа-хака! Шиа-хака! Шиа-хака!

Остальные подхватили и стали кричать хором:

– Шиа-хака! Шиа-хака! Шиа-хака! Шиа-хака! Шиа-хака!!! Шиа-хака!!!

Солнце стало не по себе, его жёсткую шкуру пробило холодом. Он не мог отделаться от ощущения, что этим словом они обращаются к нему.

– Убирайтесь! – заорал он и они умолкли.

Возникло недолгое молчание. Солнце ударил щупальцами по полу и холл вздрогнул грохотом:

– Вон! Убирайтесь!!! – прокричал он.

Ошгарики засуетились и побежали из холла в Сад. Только ошгарик-оратор не послушался его. Когда все остальные ушли, тот опустил голову, расставил в стороны открытые ладони и произнёс:

– Ква-ка ша кваха, шиа-хака. Ошква хаква ша-а ка, – и только после этого покинул холл, но медленно, не поворачиваясь к Солнцу спиной и оставаясь в своей странной позе.

Когда они скрылись в растительности, Солнце закрыл за ними дверь, затушил все факелы и направился в коридор, из которого доносились звуки боя. Там было уже тихо, он ускорился и замедлил шаг, только когда впереди показался свет фонарика. Фонарик лежал на полу и слабый свет освещал место битвы.

Свирэд и Харда лежали навзничь с открытыми глазами и дрожали, тут и там лежали ошгарики, явно уже мёртвые со страшными резанными ранами, источающих кислый металлический запах и темно-зелёную кровь. Двое уцелевших амфибий ползали по полу, не в силах встать, и вцепились в Свирэда гибкими челюстями с рядами крохотных редких зубов. Солнце вздрогнул при виде подобной картины, как вдруг один из ошгариков завился, поднялся в воздух и умолк. Второй дикарь посмотрел в сторону, где в углу висело в воздухе тело моллюстрига и попятился к выходу. Солнце схватил его щупальцем и бросил в коридор.

– Ох-хо! – раздался голос Груммпира, подлетевшего в центр комнаты из боковой двери, – Солнце, не ожидал тебя здесь увидеть, хо!

– Что с ними?! – вскрикнул Солнце, подбежав ближе и глянув на Свирэда и Харду.

Груммпир подлетел к Харде и склонился над ней, положил своё щупальце ей на лоб:

– Ошгары удивительные создания, охо… – он посмотрел на Солнце, – Эволюция наградила их излишней регенерацией, коротким сроком жизни и нейротоксичной слизью, хо-хо… Встав на путь разума их вид частично утратил свои способности, но стоило им снова опуститься до уровня племени, как приглушённые механизмы снова активизировались. Можно сказать, что их токсичность обратно пропорциональна их интеллекту, хо, хо – и так каждый раз, ох!

Солнце напряжённо сглотнул, воздух в комнате показался ему на удивление холодным:

– Они выживут?

– Ох-хо, конечно! – как ни в чем не бывало ответил Грумппир.

Солнце услышал знакомые частые шаги в коридоре и обернулся, в комнату вбежала Касарай с большим ящиком и поставила его на пол. Груммпир силой телекинеза разложил его, достал один из инжекторов и вколол его в кожу Харды между чешуек, тоже самое повторил и со Свирэдом. Они очень скоро перестали дрожать и их глаза с облегчением прикрылись. Харда слабо зашевелилась и Груммпир дал ей выпить глоток жидкости из маленькой фляжки того же ящика.

– Им очень скоро станет лучше, охо! – без капли сомнения произнёс Груммпир, – Удивительные создания, хо! Ох-хо, я бы тоже лежал здесь, если бы и меня эволюция не оставила без должного механизма, – он немного приоткрыл и призакрыл створки своей раковины, – Наружные слои из омертвевших клеток, хо, токсин не проходит!

– Хватит хвастать, док! – недовольно и слабо прорычал Свирэд, и приподнялся на локтях.

– Ох-хо, друг мой! – сказал Груммпир, – Позвольте себе отдохнуть, хо! Напряжение затруднит вывод токсина. Примите сыворотку.

– Оставь! – недовольно процедил Свирэд и встал на дрожащие ноги, он едва стоял, но оставался грозен, – Я слышал они подмогу позвали, приготовились! – и с этими словами он вытащил из нагрудных ножен небольшой кинжал.

– Они не придут. – сказал Солнце.

– Ты уверен? – с прищуром посмотрел на него Свирэд, – Дрался в рукопашке и сам сюда пришёл?

– Моя кожа мало что пропускает… – пояснил Солнце.

Свирэд посмотрел на него через надменный прищур, а Груммпир воспарил:

– Ох-хо, Солнце, я поражён! Восхитительный эволюционный механизм! Что скажешь, Свирэд?

– Я бы всё же проверил… – недовольно процедил он и взялся за плечо.

– Ох, ну зачем ходить лишний раз? Касарай! – Груммпир повернулся к ней и показал несколько жестов.

Касарай издала продолжительный ультразвуковой писк и приподняла кожистые пластины на голове, они какое-то время вздрагивали, а потом опустились. Касарай с облегчением выдохнула и повертела головой.

– Ох-хо! – обрадовался Груммпир, – Видишь, их здесь нет!

– А мне всё равно! – прокричал Свирэд и двинулся к выходу, проходя мимо Харды он кинул ей, не останавливаясь, – Ужин на тебе. – и с этими словами ушёл.

– Касарай, – позвал её Груммпир и показал новую серию жестов.

Касарай кивнула и выбежала в дверь, из которой недавно выходил Груммпир. Когда её шаги удалились, Солнце спросил:

– А у Касарай эхолокация?

– Ох-хо, да! – радостно подлетел Груммпир, – Для неё это обычное дело, но меня это поражает, ох-хо!

– Но, если она может ориентироваться по отражённому звуку, зачем пользуется фонарём?

– Ха-с! – Харда приподнялась на локтях и села, Груммпир поддержал её голову, – А разве не ясно? Она трусиха, – она усмехнулась, ещё немного дрожа.

– Харда, хо!

– А что? – она пожала плечами, – Все это знают.

– У неё такие большие глаза… – задумался в слух Солнце и спросил открыто, – Разве она не видит в темноте?

Харда усмехнулась и поднялась на ноги, и сразу же села на стул, что Груммпир любезно подставил за ней.

– Аскарины не видят в темноте, – пояснила Харда, – А ещё они близоруки, не уверена, что Касарай вообще может попасть по чему-то своим шестом. Это оружие средней дистанции, как она собралась им пользоваться с таким зрением, а-с? – она усмехнулась, – Глупышка-Кас-с!

– Харда, перестань! Ох-хо, её эхолокация это хорошо компенсирует, – важно заметил Груммпир, – Её глаза хороши в другом, ты и сама это знаешь.

– В чем же? – спросил Солнце.

Груммпир помешкал и сказал:

– Хо, будет лучше если ты сам её спросишь, не красиво вот так…

– Да не, давайте посплетничаем! – с азартом облизнула воздух Харда, явно ещё не в себе после интоксикации, – Как насчёт обсудить последнюю линьку Шра’аха? Старик уже не может вылезти из шкуры так чтобы она не порвалась, видели эти остатки старой кожи между…

– Харда! – перебил её Груммпир, – Хо! Я не собираюсь в этом участвовать! Если тебе лучше, то займись своими делами, хо-хо! – он повернулся к Солнцу и сказал без злобы, – Солнце, пойдём я познакомлю тебя с Шра’ахом, ох, уверен с твоей помощью получится быстрее вернуть систему в норму.

Солнце кивнул.

Произошедшее за вечер нельзя назвать приятным событием, но он всё равно приулыбнулся уголками губ, ведь в таком напряжении, подтапливаемом адреналином и жаром в крови, он почти не думал о том, что испытывал по пробуждению. Он отдохнул от «тьмы» и решил приложить все силы чтобы снова к ней не возвращаться… Во всяком случае сейчас.

О «тени» в Холле отеля он решил никому не рассказывать. Он сам не понимал, что видел и действительно ли «видел». Подумал, что остальные наверняка бы рассказали о ней, если бы встречали раньше. А раз так то, возможно, ему просто показалось… Да, просто показалось. Просто слишком многое произошло вот и привиделось…

––

Шра’ах оказался дранкасом таким же, как и Харда, но явно старше.

Его шкура была совсем бледно-серой и местами потрескалась, ростом он едва выше полутораметров, но носился по машинному отделению с такой энергией и ловкостью, что любой юный механик позавидовал бы. Увидев Солнце, он не слишком удивился ему и после короткого диалога снова вернулся к работе, проклиная ошгариков за их наглую выходку с поломкой генератора. Солнце видел подобную систему впервые поэтому ему оставалось только всюду следовать за Шра’ахом, подавая ему инструменты и следовать его наставлению обучится как тут всё устроено пока тот жив.

Солнце уже изрядно вымотался, когда они запустили генератор и на коммуникаторы пришло приглашение к ужину. Шра’ах ещё долго возился то с одним, то с другим и не торопился к столу, и они отправились к остальным, когда к ним уже пришла Касарай и чуть ли не выставила Шра’аха из машинного отделения, взяв его под руки и закатывая глаза на его недовольство немедленно его отпустить и дать спокойно поработать. Он успокоился только когда сел за стол.

В отеле Мрайсикаи имелись кухни на сотни поваров, но члены Клуба ими не пользовались и перенесли всё недостающее оборудование в небольшое кафе, что располагалось на том же этаже, что и их апартаменты. Как объяснил Груммпир с их численностью меньшую территорию легче контролировать, так что все нужные помещения разместили на одном этаже. Столовую обустроили рядом с кафе в холле, потому что само помещение кафе теперь было сплошь заставлено холодильниками, сублимационными и прочими машинами для готовки – весь небольшой столовый зал был заставлен ими и для обеденного стола просто не осталось места. А холл, переоборудованный под столовую, выходил к окну и стоял на пересечении двух коридоров.

Разместились за накрытым столом. Харда в одной майке и свободных штанах бегала в кафе и возвращалась к столу с блюдами еды.

– О, ещё выпечка! – вспомнила она и побежала в кафе.

Остальные сидели за столом, уставшие и каждый в своих мыслях. Солнце думал о том, сколько же он бегал за Шра’ахом по всем закоулкам машинного отделения, если к тому моменту как они закончили Харда уже успела приготовить ужин? Его коммуникатор констатировал, что прошло чуть больше кита после битвы, но самому Солнцу казалось, что гораздо меньше.

Груммпир первым нарушил молчание:

– Как они прорвались так далеко, хо? – он посмотрел на Свирэда.

Тот не сразу поднял на него глаз, а потом сказал:

– Мы как обычно стояли в Форте, – устало начал циклоп, – Я отошёл за сменным блоком для турели, а когда вернулся нападение уже началось. Они сразу напали большой группой, Харда была вынуждена отступить.

– Меня надолго хватило! – довольно протянула Харда, вернувшаяся с кафе и поставив на стол блюдо с серыми булками, – Полного иммунитета у меня нет, но чешуя надежней кожи, – она довольно облизнула воздух и села на своё место, – Кстати, у меня скоро линька, я буду не восприимчива к токсину какое-то время, может нападём? Пока не оклемались после сегодняшнего.

– Что, просто так? – удивился Солнце.

Свирэд и Харда окинули его недовольным взглядом, точно он сказал что-то неприличное. Харда ответила:

– Ой, да-с ничего такого мы им не сделаем! – махнула она рукой, – Разрушим пару домов, обрушим алтарь, украдём припасы… Чисто, чтобы им было чем заняться – пока они будут всё восстанавливать нападать они не станут.

– Я за, нам тоже есть чем заняться. Мне будет спокойнее заниматься своими делами, если я буду уверен, что и у них есть свои… – подумал вслух Свирэд.

– Ох-хо, оставьте планы диверсии за пределами стола, хо? – сказал Груммпир, – Время ужинать! – радостно сказал он.

– Ага, – процедил Свирэд кивнув на свободное место, – Где Касарай бездна носит?

– О, пока она ходит, я тоже пойду доделаю… – начал вдруг Шра’ах.

– Сиди, ахраш! – строго, но с некоторой нежностью сказала Харда, – Потом тебя не дождёшься.

– Мы из-за неё не начинаем есть? – уточнил Солнце.

– Ох-хо, по правилам нашего Клуба каждый может отдыхать и работать в меру своих возможностей, но вечерний приём пищи обязательно должен проводиться с явкой всех членов, чтобы все убедились, что каждый из нас поел этим днём.

– Глупое правило, Грумм. – процедил Свирэд.

– Ох-хо-хо! – возмутился Груммпир, – Поверь, мой друг, ничто не объединяет разумников как совместный приём пищи! Это обязательный ритуал дня, который был создан на заре Цивилизаций параллельно во всех расах, ничто не объединяет разумников лучше! У нас всех разный метаболизм и требования организма к частоте приёма пищи, именно поэтому мы собираемся… – он отвлекся.

В коридоре раздались знакомые частые шаги и Касарай влетела в столовую и села на свободное место напротив Солнца. Она быстро и ловко заняла своё место, а сама даже дыхание не сбила, только виновато опустила глаза, вероятно, надеясь, что никто не заметил её опоздания.

Какое-то время все молча смотрели на неё.

Солнце тоже смотрел, но не с осуждением, он впервые видел Касарай без плаща, на ней была черная водолазка. Без своего объемного одеяния она теперь казалась хилой и слабой. Грудная клетка у неё мало отличалась от человеческой, а вот талия казалась тонкой для широких бедер, от которых начинались её длинные быстрые ноги. Солнце вдруг прикинул, может ли Касарай разбить грудную клетку ошгарика с удара ноги. Он был почти уверен, что может.

– Ох-хо, а вот и Касарай! – Груммпир сложил щупальца пирамидкой перед собой, – Начнём?

– Да, не подавитесь, – процедил Свирэд, взял большую тарелку с дымящимся жаркое и положил себе объемную порцию, после чего передал Шра’аху.

Шра’ах тоже положил себе жаркое и передал Солнцу, тот тоже положил, но немного и передал Касарай, а та Груммпиру, они оба пропустили жаркое мимо и передали Харде. Также по рукам прошлись и остальные блюда с голубым пюре, двумя салатами и «хлебом».

– Ох-хо, приятного аппетита, – сказал Груммпир, предпочтя телекинезу в такой обстановке, держать столовые приборы посредством конечностей наравне со всеми, – Ох, надеюсь все помыли руки как следует? Не хватало случайно нейротоксина глотнуть… – но ему никто не ответил, все уже были заняты трапезой.

Какое-то время в столовой только звенели приборы о тарелки, а дранкасы и циклоп громко чавкали, не в силах унять эти звуки из-за особенностей своих ртов. Солнце хотел спросить Грумппира почему его жена отсутствует, но решил об этом не спрашивать и сосредоточился на еде.

Хлеб был странный на вкус и отдавал чем-то сладковато-землянистым, пюре оказалось пряно-соленое в нём почти не чувствовался вкус овощей, с салатами было всё просто – сладковатая зелень со сладко-терпкими орешками в кисловатом соусе, а вот мясо показалось Солнце странным, он такого не пробовал, но чем-то напоминало рыбу по структуре и цвету. Его больше поразило, что несмотря на то, что Мрайсикая оставалась в изоляции девятнадцать диров (больше семидесяти земных лет) она могла порадовать членов Клуба таким разнообразием пищи и, умеренно утолив голод, Солнце решил спросить:

– Это всё выросло здесь? Я просто к тому, что изначальные запасы пищи, наверняка давно иссякли.

– Старушка всегда была самодостаточной, – ответил Шра’ах, проглотив кусочек мяса, – Её проектировали с расчетом на долгую изоляцию, поэтому у неё есть целая сеть с полуавтоматическим производством пищи, – он вздохнул и устало посмотрел на листик салата на конце своей вилки, – И она всё время ломается…

– Ох-хо, но нам этого более чем хватает, она рассчитана на большее количество разумников, – Груммпир стал показывать вилкой на блюда, – Зелени, овощи и грибы с теплиц, ореховые и плодовые деревья растут в Саду, хо. С зерновыми всё сложнее, ох-хо, так что хлеб на половину из муки насекомых, хо-хо, но ты не переживай, мы их специально разводим, они чистые, не паразиты какие-нибудь. Зато он очень питательный, мой рецепт, хо!

– А почему сами его не едите? – спросил Солнце.

– О-ох, к сожалению, моя пищеварительная система не в силах переварить животный белок. Я пробовал его, но вынужден остаться вегетарианцем, хо.

– А мясо откуда? Здесь есть водоемы с рыбой?

Груммпир затих, Солнце заметил, как громко сглотнула Касарай и отвела от него глаза. Остальные тоже перестали звенеть вилками.

Повисла неловкая пауза.

– В природе всегда есть система, обеспечивающая выживание всем нишам пищевой цепочки, – вдруг начал Свирэд, – При этом, чем меньше участников в системе, тем они больше зависят друг от друга. Экосистема Мрайсикаи совсем крошечная по сравнению с любой другой, и она остаётся стабильной только на созависимой борьбе за выживание, – он поднёс к себе вилку с наколотым на неё кусочком жаркое, – Ошгары нападают на нас потому, что им нужен белок. Они нападают, потому что голодны, убивают чтобы есть. В условиях Мрайсикаии белок стал для них важным фактором выживания и может, они это не осознают, но попытки предпринимают верные, инстинкты подсказывают им чего им не хватает, – он посмотрел на Солнце, – Мы находимся в таких же условиях. Доку Грумму повезло родится вегетарианцем, но я и дранкасам белок жизненно необходим. Лично мне требуется две его трети от общего рациона. Я хищник от зубов до хвоста, – он улыбнулся, но выражение его морды больше походило на оскал, – В Саду водятся мелкие твари, что когда-то были питомцами гостей Мрайсикаи, но их недостаточно много чтобы прокормить нас всех. А вот ошгары… – он с аппетитом посмотрел на кусок, а потом снова на Солнце, – У них токсичны только кожа и внутренние органы кроме сердца, но в остальном, немного промыть, замочить в растворе на пару тройку хетов и… – он положил кусочек себе в рот и принялся жевать.

Долго и с наслаждением жевать.

Солнце медленно отвернулся. Он немного успел съесть и уставился на жаркое в своей тарелке. Солнце вдруг бросило в дрожь, его дыхание и пульс участились. Перед глазами проносился сегодняшний бой, как он сдерживался, стараясь не убить ошгариков, как старался не навредить им сильнее, чем они ему. Осознание того, что находилось в его тарелки кружило его голову…

– Ну что же, – улыбнулся Свирэд, – Мы все здесь и это главное, давайте же это отпразднуем! За нашу очередную победу! – он поднял свою кружку.

– Поддерживаю! – Харда подняла свою, за ней подтянулся и Шра’ах.

«Нет ничего более отвратительного, чем поедание других разумников!»

В животе Солнца зашевелился липкий червь, и он пригнулся в спазме.

– Простите меня… – только прошептал он, вскочил из-за стола, задев коленом столешницу, и быстрым шагом скрылся в коридоре.

– Эй, чудище! – крикнул ему в след Свирэд с издёвкой, – Что же ты? Возвращайся, посиди с нами, победителями в этой славной игре на выживание!

Солнце мутило, он прошёл ещё несколько шагов и больше не мог сдерживаться. Его стошнило.

––

Солнце продолжал давить спазм пока в его желудке не осталось ничего кроме желчи. В туманном рассудке, отказывающемся принять содеянное, он направился куда глаза глядят и теперь уже второй час сидел на верхней площадке Отеля, заменяющей ему крышу. Отсюда открывался вид на весь Сад, а стеклянный купол был ближе, чем где бы то ещё.

Солнце смотрел на лагерь ошгариков вдалеке, там горел слабый костёр, но самих амфибий не видно. Солнце никак не мог отпустить мысль, что он съел одного из них… Они ведь были разумными… Они общались, говорили друг с другом… И со мной! Как так можно! Дико, ужасно!… Он схватился за голову, согнулся в спазме уже не тошнотворном, а эмоциональном, хотя крутило и того хуже. Как они могут так спокойно есть разумников и делать вид, что всё нормально?! Может, они настоящие монстры? Может, я допустил ошибку? Как мне теперь?… Я…

– А-с, вот ты где!

Солнце обернулся. На площадке стояла Харда, она лениво подошла и села на край площадки рядом. Не торопилась, явно разморенная трапезой.

Она оценивающе посмотрела на него, лизнула воздух быстрым движением раздвоенного языка, потом легла, уставившись на звезды за стеклом купола:

– Насколько мне известно, – начала она, – большинство разумников всеядны. Ты ш мясо впервые пробовал?

Солнце не ответил и даже не смотрел в её сторону. После того как он видел, как Харда спокойно поедает разумника, который ещё четыре часа назад ходил и говорил, ему было противно на неё смотреть. Его подташнивало даже от её присутствия.

– Как ты вообще, а-с? – спросила она, – Мне показалось тебе будет полезно высказаться кому-нибудь.

Солнце бросил на неё гневный взгляд:

– То, что вы сделали ужасно! – процедил он.

– Что именно? – равнодушно спросила она, – Мы много чего сделали за сегодня.

Солнце отвернулся. Ведёт себя так будто ничего плохого не произошло! Отвратительно…

Харда села:

– А-с, я кажется, поняла. Тебя смутил ошгарик на столе, – предположила она и убедилась в этом по его сжавшимся плечам, – В твоей расе подобное не принято, да-с? Не удивительно, у многих так, – она снова легла, – Не знаю, поможет ли это тебе, но я могу немного рассказать о дранкасах, послушаешь? – она глянула на него, но не получив отказа начала рассказывать, – Груммпир сегодня затирал про особые эволюционные механизмы. У дранкасов к ним относятся высокий иммунитет, регенерация выше средней, высочайший болевой порог, дикая плодовитость и острый нюх, словом, по твоему запаху я тебя сейчас и нашла. Кастовая система общества, «служение выше личности»… Но перенаселение моему виду не грозит, – она усмехнулась, – Видишь ли в культуре моего народа вообще не было понятия как каннибализм, пока мы не встретились с инопланетянами, а знаешь почему-с? Потому что он всегда был неотъемлемой частью нашей культуры. На деле это не так страшно, как звучит, я объясню… – она облизнула воздух, пытаясь поймать в нём подходящие слова, – Мы, дранкасы, не считаем себя верхом пищевой цепочки, венцом природы, как некоторые другие расы. Для нас любой зверь или разумник также важен и бесполезен как и все остальные виды, разницы нет. Это значит-с, что мы чтим и ценим всех обитателей своего мира, но также рассматривает всех и каждого, как и любого другого зверя. У нас нет понятий семьи и любовной привязанности, главную роль в обществе играют честь, исполнительность и польза-с. А контролем рождаемости всегда занималось государство, так что если появлялось оплодотворенное яйцо, то каждая из нас могла отдать его в инкубаторы для дозревания, но большинство предпочитает их съедать, всё-таки деликатес как-никак. К тому же по ним с виду так и не скажешь, какое оплодотворенное, а какое пустое, они что так, что так созревают в своём цикле… – она осеклась и попыталась объяснить проще, – В общем-с, есть собственные яйца для нас нормально. Нормально съедать собственную шкуру после линки. Нормально, съедать другого дранкаса. У нас, конечно, имеются ограничивающие законы, полезного для общества дранкаса никто есть не даст, но преступники, тунеядцы, инвалиды и просто умершие – обычное дело. В каждой забегаловке можно найти такие блюда, а кладбищ как таковых у нас не существует. Иногда даже ш если дранкас, в силу своей физиологии не справляется со своими задачами, он сам отдаётся обществу на пропитание как последняя польза, которую он может принести. Нет ничего важнее чем быть полезным, даже если ты полезен только таким способом. На этом-с всё и держится. Когда моя раса вступила в космополитическую эпоху, наши общественные установки не особенно поменялись. Мы рассматриваем всех остальных разумников, как нас самих, как и все остальные виды нашего мира, который значительно расширился со вступлением в ФОМ. Поэтому, для меня нет разницы есть зверя или разумника. Мясо оно и в ином мире мясо. На твоей Земле всё не так, да-с?

Она глянула на него, Солнце не шевелился, и она продолжила:

– Здесь тоже всё не так, как там-с, – она кивнула в черноту космоса, – Тут это не дело выбора или закона, ты пойми – это выживание. Мы ни какие-то психи, которые убивают ради удовольствия. Во-первых, мы убиваем чтобы жить самим, защищаемся, потому что их больше, а во-вторых, не отказываться же от драгоценного белка только из-за моральных принципов? Это глупо в наших условиях, ну-с сам подумай. Законы ФОМа тут не действуют, тут вообще никакие законы не действуют. Остаётся только адаптироваться, быть ловчее и умнее, и не отказываться от любого источника пищи. Словом, мы только поэтому гнездо ошгариков не ровняем с землей, они ш нужны нам, – она устало вздохнула, – Какими бы психованными мутантами они не были и сколько бы проблем не причинили – они наше пропитание. А раз мы едим их чаще, чем они нас, их популяция должна оставаться стабильной. Хотя, они и сами каннибалы, но в пределах одного вида сильнее чем мы, не находишь?

Солнце молчал, обдумывал её слова. Наконец он сказал:

– Это самое большое преступление…

– Ну-у-с… – протянула Харда.

– Нет, я всё понимаю, – поспешил заверит он, – Просто… Просто дай мне с этим свыкнутся. Наверное…

– Да-с, без проблем, – Харда села и подвинулась ближе, – Ну, и как ты оказался на Мрайсикае?

Солнце быстро глянул на неё и нахмурился. Харда его раздражала, и он ей не доверял:

– Прежде чем спрашивать такое, положено рассказать свой ответ на подобный вопрос…

– Хм, и вправду, – она кратко усмехнулась, – Ну-с, моя родина Арша-Рим – небольшая колония на одноименной пустынной планете. Я работала низшим послом нашей Арши при совете в Верхней касте, но так-с случилось, что на обратном пути из дипломатической поездки наш корабль оказался заражен лицру́ми, ну-с знаешь, такие мелкие твари, на слизь похожи. Не знаю, кто подкинул их на наш корабль, но, если бы на наш сигнал о помощи не прибыли Охотники, я бы вряд ли пережила ту поездку, – она томно вздохнула, – Ну-с, а потом я поняла, что в этой жизни есть вещи посерьезнее пустых слушаний и бесполезных выступлений на кафедре совета, и примкнула к Охотникам. Мне всё равно моя работа не нравилась, расправляться с тварями приносит гораздо больше пользы. Да-с и удовольствия тоже, – она улыбнулась, – Ну, а потом мы получили задание на яспригаев в этом секторе, ну, а дальше ты ш знаешь. Кто бы мог подумать, что я застряну на корабле, на котором даже тысячники подохли…

– Ты о чём? – Солнце нахмурился.

– О Плесени, – просто ответила она, – Мрайсикаю ш списали и отправили сюда из-за неё. Не знаю откуда она взялась, да-с и вряд ли кто-то знает наверняка, но Охотники несколько раз пытались разобраться с этой дрянью, уж очень ценный корабль. Но их попытки не увенчались успехом. А раз никто из Охотников не справился, другие организации тоже закрыли на неё глаза и отправили сюда.

– Но, если Охотники были здесь, почему не эвакуировали Груммпира и семью Касарай?

– Ну-с, во-первых, они не знали, что на корабле остался кто-то после эвакуации, всё-таки корабль большой, они разминулись. А во-вторых, корабль Охотников тоже оказался заражен ею, так что они не вернулись, – она тяжело вздохнула, – После этого никто не решался даже близко подходить к Мрайсикае, а выжившие… Что ж, мудрые умы решили, что нет смысла рисковать специалистами и дорогим оборудованием из-за дюжины разумников, – она немного помолчала и добавила, – Я читала те отчёты, судя по ним, Плесень раньше была другой, более агрессивной и росла быстрее. Мрайсикая буквально была окружена облаком из её спор, а неисправная на то время система внутренней гравитации дала ей возможность распространится глубоко в помещения корабля. Сейчас только гравитация её сдерживает – она не может распространять споры в её условиях, но это не мешает ей потихоньку расти. Я слышала-с сюда какое-то время отправляли челноки с оборудованием и прочим, но это было вначале, оказывали поддержку выжившим, но потом перестали – Плесень разрослась в приемные отсеки, так что поставлять челноки стало невозможно. А потом благотворительная организация, что заботилась о выживших обанкротилась и на том отпустили и забыли о наших дорогих Груммпире, семье Касарай и Шра’ахе.

Солнце бросил на неё удивленный взгляд, Харда усмехнулась и поспешила добавить:

– Да-с, ахраш родился на Мрайсикае, он не говорил? – она улыбнулась, – Наверное, вылупился из забытого яйца, которое парочка моих родичей не успела съесть до эвакуации, – она повернулась к нему, – Ну, а ты? Твоя очередь рассказывать.

– Ох, ну-у… – он собрал мысли в кучу, смешал ложь с правдой в приемлемых пропорциях и выдал, – Ну, люди достигли значительного прогресса в биоинженерии раньше, чем вступили в ФОМ. Поэтому такие как я отправились на встречу дальнему космосу в первых рядах.

– Такие как ты? – удивилась она, – Это-с какие?

– Модифицированные… Люди с контролируемыми мутациями, – пояснил он и старался не смотреть ей в глаза, чтобы ложь звучала убедительнее, – Я, конечно, родился гораздо позже. Меня считали дефектным… – он запнулся, – Поэтому на официальную службу я не попал, – и нервно усмехнулся, – Но у меня был капитан… Мы… – он нахмурился, воспоминания открывались с трудом и тьма внутри него, в след за ними начала подниматься вдоль спины липким холодом; он взялся за голову, – Мы были близки, – это всё, что он мог точно сказать.

И смолк.

Тьма внутри пугала, обжигала холодом. Солнце не решался так глубоко заглянуть в неё, хоть и догадывался, что все ответы в ней. И было в ней что-то ещё… Нечто родное и уютное. Домашние звуки работающих систем корабля, он почти слышал их из тьмы. Вспомнил ощущение, как сам корабль иногда становился для него второй кожей, продолжением его самого… Азарт и скорость на виражах, иногда он паниковал в сложных ситуациях, но вместе с тем всегда было полное ощущение безопасности и уверенность, что всё будет хорошо и всё заканчивалось хорошо, а капитан… Он совсем не помнил, каким был капитан. Он не мог даже быть уверенным, был ли капитан мужчиной или вообще человеком, но точно помнил, что всё время обращался к нему: «Капитан». И Солнце точно помнил, что доверял ему больше, чем себе и в ответ Капитан всегда был на его стороне, всегда защищал и выигрывал в играх с Солнцем по вечерам.

Тёмный холод внутри него начал проступать на кожу ознобом, Солнце бросило в дрожь, и он отказался вспоминать что-то ещё.

– Мы были очень близки. – только повторил он.

Харда помолчала, навострив на него уши, спросила:

– Что с ним случилось?

– Я… – он нахмурился и сжался, не в силах сопротивляться внутренней тьме, – Я не помню.

– А-с, шок. Понимаю, – без особых эмоций кивнула Харда, – А что с кораблём?

– Он… – Солнце сглотнул, воспоминание вырвалось из тьмы как вспышка и вынудила его глаза заслезиться, – Его нет, он… Взорвался? – он сам был не уверен, вспоминать было больно.

Харда отвернула голову и снова посмотрела в Сад:

– Не худшая смерть.

Лицо Солнце перекосило, он сжался в плотный черный комок и спрятал лицо руками. Его трясло.

– Ты веришь в магию чисел? – как ни в чём не бывало спросила Харда, – Говорят же «как назовешь корабль, так он и полетит», с числами то же самое. У дранкасов даже есть числа, которые нельзя использовать, если они несчастливые. Какой номер был-с у твоего корабля? Может-с, его судьба была предопределена изначально? – закончила она таинственным тоном.

Солнце не ответил, только сильнее сжался.

– Ой, да ладно-с! – она шлёпнула его по плечу, – Я тут тебя отвлечь пытаюсь, не обнуляй мои усилия в том, где я и так-с полный ноль.

Солнце слабо поднял голову. Нахмурился и сам удивился тому, что может безболезненно вспомнить его:

– Бортовой номер ноль семь две тысячи сто тринадцать, – вышло так легко, будто он говорил его тысячи раз.

Харда быстро повернулась к нему и жадно облизнула воздух, её зрачки расширились, а уши навострились к словам.

– Что? – спросил Солнце, не в силах различить эмоцию на её слабо выраженной мимике.

– Дурное число, – Харда повернулась к Саду и загнула уши назад, в таком виде они напоминали небольшие рожки, – Проклятое-с.

– Не думаю, что это как-то повлияло, – Солнце нахмурился, вспомнив, кое-что ещё, – Капитан был очень везучим…

– Как его звали? – резковато спросила Харда.

Лицо Солнца опять скривилось, и тьма застелила ему глаза. Он молчал и дрожал, не в силах пошевелиться. Харда с холодным терпением ожидала ответа. Но получила только извинения:

– Прости, мне очень тяжело об этом говорить. И… И я всё равно не помню…

– Не помнишь-ш?! – воскликнула она, – Как это не помнишь?

– Я-я… – он взялся за голову, натянул волосы между пальцами, – Я не обращался к нему по имени и не помню его! – и обессиленно простонал, –Бездна! Как же много я не помню!.. Почему я не помню?! Что случилось???

– Ну-с, ну-с… – успокаивающе протянула Харда и похлопала его по плечу с наигранным сочувствием, – Не бери в голову, не так уж это и важно. Всё вспомниться со временем. У тебя просто шок, такое у всех бывает. Это нормально-с… Слышишь? – и медленно протянула, чтобы смысл дошёл лучше, – Всё нормально-с.

Солнце шмыгнул носом и утих. Дрожь отпускала его с неохотой, и они какое-то время молчали.

Мрайсикая медленно вращалась в пространстве вечной ночи и потихоньку разворачивалась куполом к звезде. Первые холодные лучи пробивались узкой полосой и освещали балконы атриума вокруг Сада. Полоса мелькнула, яспригай на секунду загородил свет, проплывая близко к куполу.

– Это совсем не похоже на рассвет, да-с? – с усмешкой спросила Харда, – Если бы не фильмы, я бы уже и забыла, как он выглядит.

– Ты не хочешь вернуться? – вдруг спросил Солнце.

– Куда?

– Ну, на тот же Арша-Рим, например.

– Не-с, – брезгливо ответила она, и выдала с фальшивым торжеством, – Дранкаская Кастовая Иерархия… Пш-с! ДэКИ не особо любит принимать в свои ряды отречённых, да- и я сама не горю желанием. В детстве меня определили в касту Ари’Шарж, – она усмехнулась, – Не могу сказать, что у меня был выбор. Всю жизнь казалось, что вечная возня с документами мне действительно подходит. А потом тот случай на корабле, встреча с Охотниками… – она задумчиво умолкла ненадолго и продолжила, – Думаю-с, каста Дарха мне бы сейчас больше подошла, вот только переход из одной касты в другую возможен только если переходишь из прирождённой в Верхнюю, ну, а вообще-ш… – она пожала плечами, – ДэКИ не признаёт Охотников на чудовищ легальной организацией, так что для своей Арши я предатель, променявший Родину не понятно на что. Если вернусь на Аршу, заставят снова работать или отдать пользу плотью, так что я пас-с. Терпеть не могу смотреть на этих лицемерных карвахов пока они прикидываются, что делают что-то действительно полезное. Ну-с, а к Охотникам я бы вернулась. Не то, чтобы я горю сильным желанием, но посмотреть на морды тысячников после Мрайсикаи будет забавно, – она усмехнулась, – Ну-с, я думаю, это невозможно и меня это вполне устраивает, – она легла, сложив ладони под головой, – Свирэд и Грумпппир ещё ломают голову на тем, как вернутся, но мне уже всё равно. Нет причин возвращаться.

– Неужели? – нахмурившись спросил Солнце.

– Да-с, вполне, – равнодушно ответила она, – Ну сам подумай – пища есть, вода, электричество есть, миллионы видеоигр и фильмов в библиотеке мне и за всю жизнь не одолеть, с мужчинами тоже порядок, – она хитро улыбнулась, – Единственная работа – рвать морды ошгарикам – опасно, конечно, но так даже веселее. Я уже завещала Свирэду съесть меня, когда они меня одолеют, так что, да-с, меня вполне всё устраивает. Две жизни всё равно не проживёшь, хотя мне почти удалось, – она усмехнулась, – Мрайсикая не худшее место для жизни даже в таком состоянии. Маловата, конечно-ш, но я и так в жизни уже многое повидала, так что я не жалею, – она снова села, – А ты? Есть какая-нибудь причина чтобы вернуться?

– Я не знаю… – тяжело ответил Солнце и добавил, подумав, – Наверное, есть. Надо вспомнить…

– Мой тебе совет – даже не начинай, – просто ответила она, – Я на Мрайсикае уже… Сколько? Дира четыре? Да, где-то так. Так вот, за всё время никто из нас и близко не подошёл к этой цели, даже нормальной идеи не было. Плесень уже не такая агрессивная и с Мрайсикаей вполне можно стыковаться, но никто не придёт – мы на забытом корабле, считай, что призрачном. Да-с и потом, технические помещения давно захватила Плесень, так что к ним не подобраться. Я вообще сомневаюсь, что у Мрайсикаи ещё остался двигатель. Наша банка уже-ш не сдвинется с места, звёздочка, – всё тут! Чем раньше ты примешь это, тем лучше. Нет смысла мучить себя ложными надеждами – так и с ума сойти можно.

Солнце взялся за голову и тяжело вздохнул.

– Ой-с, перестань! – махнула она рукой, – Ты привыкнешь! Освоишься, подружишься со всеми… Я не могу тебя торопить, но, если будет настроение и желание… – она томно произнесла последнее слово, – Что-нибудь придумаем, обращайся! Я уже говорила, что дранкасы полигамны? – она улыбнулась, – Хочешь я припасу следующее яйцо для тебя?

Солнце не ответил. Он её уже не слушал, в нём бушевала буря, разрушающая всё на чём держался его дух. Он был в отчаянии, он едва держался чтобы не закричать от гнетущей безысходности, холодом, сковывающим его сердце…

«…только не расстраивайся раньше времени, хорошо?»

– Я пойду спать. Устал. – Солнце поднялся на ноги, – До завтра, Харда.

– Сладеньких снов, звёздочка.

Глава 3. Потерянный

«– Они меня никогда не примут… – говорю я ему.

Мы смотрели на ночное небо, лёжа на крыше небоскрёба. И только оказавшись так высоко у меня была возможность поговорить о том, что меня действительно беспокоило.

– Пускай, – он поймал мой удивлённый взгляд и поторопился пояснить, – Думай, что хочешь, но на мой взгляд тебе принятие большинства не нужно. Для Юрона ты и вправду диковинка ещё та, и я рад, что ты не скрываешься и не боишься оставаться собой. А то, что другие не могут тебя принять это их проблемы – вот пусть сами и разбираются!

– Из-за неприятия возникают проблемы… – продолжаю я, – Может, если их будет слишком много…

– Ой, да не будет! – перебил он в своей грубой манере, – Ты же не тварь отверженная. У тебя есть я, папа, дядя Март… И появятся ещё, вот увидишь – в один момент такую компанию вокруг себя соберёшь, что будет уже всё равно на остальных. А если нет… – он усмехнулся, – Что ж, на меня ты точно можешь рассчитывать!

Улыбка скользнула по поим щекам. Когда такое говорил он, в это было легко поверить.

– Спасибо, Эскель.»

_____

Утром Солнце проснулся от собственного крика.

И на следующее утро тоже.

Его жизнь пошла своим чередом – каждый день он помогал Шра’аху и уже был в силах разобраться с ремонтом местных турелей, изготовлением припасов к ним и прочей мелкой работой; каждый вечер он ужинал со всеми и ложился спать в одиночестве, а ближе к утру, снова просыпался от собственного крика, и снова всё повторялось по новой.

Так прошло около месяца…

Каждую ночь он видел то, чего не мог вспомнить и каждый раз увиденное пробуждало его ужасом, а он едва мог вспомнить, что именно ему снилось. Он был подавлен, что застрял на Мрайсикае, что не помнит, как вообще на ней оказался и презирал себя за то, что до сих пор остаётся на ней, хотя прекрасно понимал, что ему здесь не место. Он круглыми сутками оставался понурым и молчаливым разумником с блеклым взглядом, словно видевший один бесконечный кошмар. Он почти потерял надежду и остался с леденящей пустотой на месте, где раньше была его душа.

Снова ночь, снова кошмар…

Солнце нервно сжимался под одеялом, его щупальца инстинктивно ползали по полу, а лицо наморщинилось в мучительной гримасе:

– Нет… Не… – пытался вырваться его возглас и наконец нашёл выход, – Нет! Не-е-ет!!!

Он издал громкий истерический крик, сжался в комок, выжал из себя весь воздух и проснулся от его недостатка. Солнце открыл мокрые глаза и глубоко дышал, взявшись руками за живот и сжавшись в позу эмбриона.

Он ничего себе не говорил ни в слух ни мысленно. Только бездушно смотрел в пустоту перед собой и подрагивал от усталости в мышцах.

В его голове не было мыслей, только дикая тоска и тошнотворная жалость – эмоции заполнили его всего и ничего кроме них в нём будто бы и не существовало. Ему снова снилось, что кто-то забытый хотел его убить. Вот-вот откроет дверь в апартаменты, войдет тяжелым шагом, впуская вперед себя по полу ужасающую рогатую тень, и в этот раз не уйдёт пока…

Тук-тук.

На спину Солнца налип противный промозглый холодок, в дверь апартаментов постучали. Солнце подскочил на месте, но стук был реальным. Стук повторился, и Солнце сел, в его глазах на секунду потемнело.

Он грубо вытер лицо:

– Д-да… Кто там? – спросил он, утерев нос.

Дверь приоткрылась и в щёлку заглянула Касарай. Она махнула рукой и вошла. Включила свет в коридоре и его вполне хватало чтобы осветить часть спальни. На ней был голубой комбинезон из мятой, мягкой на вид ткани, он явно предназначался для сна, но назвать его пижамой было сложно. Солнце уже не удивлялся её беспрепятственному доступу в его апартаменты – в распоряжении Касарай имелись ключи от многих помещений.

Солнце сел ровнее, поджав к себе колени и обнял их руками и щупальцами, собрался в своеобразный комок. Он старался не смотреть на неё:

– Что-то случилось, Касарай? – спросил он.

Она устало вздохнула, села перед ним на колени и, взяв в руки коммуникатор, стала набирать на экране текст. Солнце отвернулся. Он нервно тарабанил пальцами по локтю. Касарай набирала текст непривычно долго, и он уже боялся его читать. Но через долгие несколько секунд его коммуникатор принял сообщение от неё и Солнце прочёл его.

Касарай:_ Ты кричишь каждую ночь я прасыпаюсь и подолгу не могу заснуть. Боюсь. Ты страшно кричишь. Может, ты сходиш к доктору Груммпиру? Может, у него будет что-то, что тебе поможет?

Солнце поднял на неё глаза и встретился с её взглядом. Он нервно вздохнул, опустил голову на колени и взялся за волосы руками:

– Прости… Я не специально. Неужели так… – он отвлекся, Касарай тронула его за плечо, вид у неё был растерянный, – Что?

Касарай спохватилась и начала набирать новое сообщение.

Касарай:_ Не отворачивайся когда говоришья читаю слова по губам.

– Что? – он поднял на неё глаза с коммуникатора, нахмурился, – Как… Как ты научилась?

Солнце задумался. Если так разобраться, то стиль её сообщений изменился. Они стали более… Правильными?

Касарай начала набирать новое сообщение

Касарай:_ Я смотрю фильмы субтитрами. Ядолга училась связывать движения губ, звуки и слова. У меня ни получалось

Она ухмыльнулась, набирая новое сообщение.

Касарай:_ Оказалось, актеры говорили не на том языке, что был в субтитрах поэтому текст и движения губ ни совпадали и я непонимала как устроен ваши звуки

Она смущенно посмотрела на Солнце и отправила новое.

Касарай:_ Я поняла только после встречи с тобой. Ты единственный из клуба у кого рот такой же как у меня и актёров

Солнце поднял на неё взгляд, а она отвернулась. Солнце тоже. Повисло неловкое молчание. И Касарай снова набрала текст.

Касарай:_Когда мне не спиться я смотрю кино

Касарай:_Хочеш вместе посмотрим?

– Сейчас? – удивился Солнце.

Она неуверенно развела руками и отправила следующее сообщение.

Касарай:_ Ну ты ведь уже ниспишь, до утра ещё долго

Солнце глянул в окно. Несмотря на то, что на Сад уже во всю лился звездный свет, члены Клуба считали нынешнее время ночным, так как жили по времени атомных часов и за одни мировые сутки на Мрайсикае успевали сменится несколько местных «ночей» и «дней».

– Да… – устало сказал Солнце и повернулся к ней, – Думаю, мне сейчас не помешает отвлечься… Прости, что разбудил, я… – он опешил и нахмурился, – Неужели я так громко кричу?

Касарай отправила ответ.

Касарай:_ Нет, но я живу рядом

– Насколько рядом? – нервно спросил он.

___

Касарай проводила его к себе, её апартаменты оказались следующими по коридору. А перегородка их спален оказалась смежной.

Уже в дверях, Солнце понял, почему Касарай предлагала другой номер, когда он вытянул ключ от своего в первый день. Он вошёл и осмотрелся.

Планировка здесь такая же, но гостиная превращена в огромную рукодельную мастерскую. С потолка свисали модели из пластика и железок, старый стол с изрезанной ножом столешницей, заставлен всякими банками, органайзерами и недоделанными модельками. На стеллажах фигурки ошгариков, членов Клуба, картины, написанные на пластинах разного материала и осколках посуды, несколько игрушек, огромные стопки с цветными листами, моделька робота, собранная из старых деталей и ещё великое множество всего. Солнце восхитился и подошёл ближе, осмотрел модельку насекомого. Она была крохотная, вероятно в масштабе один к одному, но выполнена с ювелирной точностью и о том, что это была модель, а не настоящее насекомое, можно было судить только по наличию рамки, на центре которой был зафиксирован микро-шедевр.

Солнце удивленно глянул на Касарай:

– Это ты сделала?

Она приоткрыла рот и робко кивнула.

– Можно? – спросил он, указав на насекомое и взял рамку в руки, поднёс её к глазам, прищурился, стараясь увидеть хоть какой-нибудь дефект, указывающий на ручную работу, но их не было – ни одного, – Даже следов клея не видно… – он посмотрел на неё, – Как у тебя так получилось? Под микроскопом собирала? – он осмотрелся, но микроскопа или чего-то похожего на него в комнате не было.

Касарай напечатала новое сообщение и виновато подняла глаза на Солнце.

Касарай:_Я хорошо вижу

Солнце посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. В его голове всё встало на свои места – Касарай близорука и не видит в темноте, но её большие глаза крайне детально всё видят в близи! Солнце восхищенно вздохнул:

– Вот как…

Касарай отвернулась и прижала кожистые пластины. Не глядя на него, подозвала рукой и прошла в соседнюю комнату, на ходу отправив ему сообщение:

Касарай:_Что будем смотреть?_

– Не знаю, всё равно… – ответил он, прочитав сообщения и его взгляд остановился на крупной модели корабля, занимающую почти всю верхнюю полку и почти слившегося с остальными работами, – Касарай, подожди.

Она вернулась в мастерскую и посмотрела на него приподняв пластины.

– Что это? – он прищурился, узнавая общие черты корабля и воскликнул, – Мрайсикая?!

Он бросил на неё уделенный взгляд, и она кивнула.

– Но как??? – он был в восторге, – Как ты знаешь, как она выглядит снаружи?

Касарай улыбнулась и её «лепестки» на голове высоко подпрыгнули.

– Да, но… Твоя эхолокация работает настолько далеко?

Она нахмурилась и неопределенно помахала рукой, потом решила ответить сообщением:

Касарай:_Какая Мрайсикая так и слышу. Дальше нет_

– Дальше вакуум, в нём звук не распространяется, – небрежно ответил Солнце, восхищение не сходило с его лица.

Тем временем на его коммуникатор пришло очередное сообщение.

Касарай:_Свирэт просил собрать мадель. У меня не хватает времени_

– Но, ты же знаешь как устроен корабль, верно? – с жаркой надеждой затараторил Солнце, – А двигатели на месте? Как далеко зашла Плесень? В баках ещё осталось топливо? Какое?!

Касарай смотрела на него с приоткрытым ртом и хлопала глазами, потом топнула ножкой и напечатала сообщение, громко стуча пальцами по экрану:

Касарай:_Нет говорибыстро! Я ни успеваю!_

И кинула на него сердитый взгляд, в это же время её колени чуть задрожали.

– Да, прости… – он виновато отвел глаза, вздохнул, унимая эмоции, – Я лучше подожду пока ты закончишь. Я только посмотрю, забирать не буду.

Она пожала плечами, пролистнула их чат выше и показала со своего экрана сообщение с вопросом о том какой фильм они будут смотреть.

– А, что посоветуешь?

Касарай широко улыбнулась. Уставилась в коммуникатор, набирая сообщение и прошла в смежную комнату, не переставая печатать.

Здесь была спальня, частично переделана в гостиную – диван, перед которым огромный экран стоял почти в плотную к ногам; один угол комнаты огорожен балдахином, за ним виднелась небольшая кровать и несмотря на то, что за окном уже был Мрайсиканский день, под полупрозрачной тканью теплился желтый свет ночника. Стены комнаты исписаны маленькими рисунками в нарисованных рамах, но свободного места на стенах было ещё много.

Касарай не переставала печатать, когда вошла в комнату, не поднимала глаз даже когда села на диван. Отправила сообщение, чуть призадумалась, и снова начала печатать.

Касарай:_Ест читыре фильма, которые я хотела пересмотреть. Первый – Маленькие хищницы – это история про семью у которых отец шёл на войну, а мать и дочери пытаются выжить мире патриархата. И младшая из них притворяется мальчиком, чтобы покупать и работать. А старшая прибегает к тёмным таинствам, чтобы изменить будущее. А ещё они дерутся с доисторическими тварями._

Очень скоро пришло и следующее:

Касарай:_Другой называется Сумашеший Боб: траектория ярости. Там постапокалипсись на заснеженой плонете. Разумники выживают на летмобилях иорбитальных станциях и дерутся за сияние там очень много завораживащих боёв и звуков ещё очен красивые костюмы, фильм собрал много наград_

Она села, вздохнула и принялась писать следующее сообщение. Солнце поднял на неё глаза, а Касарай всё печатала.

– Подожди-подожди, – он привлек к себе её внимание, – ты будешь рецензии на все писать?

Касарай посмотрела в сторону, в поисках ответа на расписанных стенах и снова посмотрев на Солнце, уверенно кивнула.

– Так будет слишком долго… – он нахмурился, – Не справедливо, что ты меня понимаешь, а я тебя нет, да и не удобно очень… – его взгляд стал яснее, заметив вариант решения, и Солнце посмотрел на Касарай, – Я хочу кое-что проверить. Если получится, я тоже смогу тебя понимать.

Касарай приоткрыла рот и все её «лепестки» высоко поднялись, в таком положении они вместе с головой напоминали раскрытый цветок. Она широкими глазами уставилась на Солнце.

Он поспешил её предупредить, виновато подняв руки:

– Ты только не волнуйся. Я не трону тебя, но личное пространство нарушить придётся, не испугаешься?

Она уверенно замотала головой и решительно уставилась на него.

– Ладно, – он усмехнулся и сосредоточился, – Не шевелись.

Он залез на диван с ногами, вплотную подсел к Касарай и приблизился своим лбом к её, между ними оставался всего десяток сантиметров. Солнце закрыл глаза и напряг коллары на изгибах лба и висков, совсем обленившиеся без нагрузки.

Он пытался уловить её мысли. Слышать электромагнитное излучение работы мозга на его наличие или отсутствие – дело одно, а расшифровать его с точностью до конкретного смысла – совсем другое. Это всё равно, что слышать голос разумника или нет и совсем другое понимать его речь. Солнце переживал, что из-за того, что у Касарай имелись сложности в общении, у неё могли выработать совершенно иные алгоритмы мышления. В этом случае Солнце просто не смог бы понять о чём она думает, также, как если бы слышал речь на незнакомом языке, как например подобное было с ошгариками и яспригаями. Но сейчас он совсем её мыслей не слышал. Он распознавал характер её электромагнитных импульсов, в них читалось любопытство, смущение, удивление и весомая доля страха. Солнце не смотрел на Касарай, но слышал по её волнам, что она его рассматривает. Очень тщательно, буквально каждую чешуйку и её одновременно смущает, и пугает то, что она видит, и при этом не может отвести взгляд.

Солнце нахмурился:

– Скажи что-нибудь. Скажи так как сказала бы будь я тоже аскарином.

«Лепестки» на голове Касарай высоко поднялись. Она прочистила горло робким кашлем и, приоткрыв рот, издала едва слышный скрипучий переливистый писк:

– Ты меня слышишь?

Солнце улыбнулся. Он не придал значение звуку, который она издала, но смысл, который она вложила в сказанную фразу, он смог распознать в электромагнитном диапазоне за момент до произношения. Он отстранился и открыл глаза:

– Да, я тебя слышу.

Касарай широко улыбнулась, хлопнула в ладоши и прижала руки ко рту, не веря в произошедшее. Она чуть ли не дрожала от радости. Потом немного успокоилась и придвинулась ближе, уставилась на него. Солнце услышал её тихий голос и едва слышные мысли, теперь она была слишком далеко чтобы он мог точно различить их – так всегда если имеешь дело с разумником, у которого нет колларов.

Солнце нахмурился:

– Так слишком далеко. Я только в плотную могу их услышать.

Он уже знал решение этой проблемы, но до последнего не хотел к нему прибегать.

Солнце глянул на металлический обруч, нанизанный на щупальце. Он знал, что на самом деле это ЭМВ-усилитель, резонирующий электромагнитные волны и, если бы Солнце носил его на голове, как и положено, он бы слышал излучения гораздо лучше, чем без него. Он и сам не понимал почему, но слишком дорожил им чтобы снимать. Немного помедлив, и посмотрев на выжидающий взгляд Касарай, услышав восторг и радость переполняющих её, он всё же решился.

И тяжело вздохнул:

– Касарай, послушай, – он снял ЭМВ-усилитель с щупальца и показал ей, – эта вещь мне очень дорога поэтому позже я её заберу, договорились? Но сейчас ты можешь его надеть. С помощью него я услышу тебя, в какой бы части Мрайсикаи ты не находилась. Я не отдаю его насовсем, мне правда… Я не жадничаю, но… – он вздохнул и протянул ей, – Надевай, в общем.

Касарай взяла ЭМВ-усилитель, осмотрела его… И неуверенно протянула через него руку, глянув на Солнце в поиске одобрения.

– Нет, не так, – он снял ЭМВ-усилитель с её руки, – Его на голове носят, просто моя для него слишком большая. Но твоя, вроде, должна подойти…

Он аккуратно опускал ей на голову металлический обруч, стараясь не задевать кожистые пластины-лепестки, попадающие внутрь обруча, потому что, когда он их едва касался Касарай едва заметно вздрагивала. Солнце одел ЭМВ-усилитель, поправил, чтобы металл вплотную прижался к коже, осмотрел и отстранился на край дивана. И ещё раз осмотрел издали.

– Попробуй сейчас.

– Пробую…

– Получилось, – улыбнулся Солнце, – Теперь я слышу, о чём ты думаешь.

– Всё слышишь? – удивилась Касарай широко раскрыв пластины-лепестки.

– Может быть… Посмотрим, я не общался так с разумниками без колларов.

Она нахмурилась, беззвучно повторила его движение губ, но так и не поняла, что значит незнакомое слово. Солнце тоже нахмурился, подумав, как ей это объяснить и ответил:

– Не придавай значения, орган чувств такой. Вроде глаз, только электромагнитный диапазон другой, – сказал он, ударив пару раз пальцем по выступу коллара на изгибе виска и лба, – Ну так, что посмотрим? Ты не договорила какие ещё есть фильмы.

Касарай не сводила с него глаз. Она широко улыбалась, не в силах справится с восторгом от того, что перед ней был тот, кто её понимает. Ей хотелось говорить, быть услышанной, но она так волновалась показаться грубой, что не смела перебивать. И Солнце это слышал.

Он слабо улыбнулся:

– Отложим просмотр и поговорим?

– Да…

– Ладно, о чём?

Касарай наконец отвела глаза, смутилась.

– Даже не знаю… – она отстранилась, облокотилась на спинку дивана и приобняла себя руками, – Я так… Даже не думала, что… – она тяжело вздохнула, слабо улыбнувшись, – Совсем свыклась с тем, что меня никто не понимает… И не поймёт.

Солнце понимающе посмотрел на неё. Он тоже чувствовал себя совершенно чужим на Мрайсикае. Но он прижал пессимистичный порыв и улыбнулся:

– Ну, теперь это не так, – он посмотрел на неё, прислушался к характеру её волн, – Теперь стоит решить, как к этому относиться, да? Учитывая, что ты меня боишься беспросветно.

Касарай отвернулась, смутилась.

– Боюсь…

– Ничего, – его взгляд упал на щупальца, расползшиеся на полу, – Я и вправду… Сильно отличаюсь, да?

Она кивнула. Потом усмехнулась:

– Вот и встретились два отличительных. В кино это обычно значит, что теперь они будут держаться вместе…

– А ты хочешь как в кино?

Она снова смутилась:

– Как в кино не бывает, – грустно заметила она, – Но я хотела бы попробовать несколько вещей, которые видела в фильмах.

– Например?

– Облака, дождь, ветер… Странную еду, покататься на быстрой машине, научиться плавать, о, и сходить в музей! – радостно заметила она, – Я очень хочу посещать музеи. Любые! Посмотреть на останки древних существ и цивилизаций, картины, статуи… Доктор Груммпир говорит, что то, что я делаю называется искусством и в Большом Мире оно очень ценно, объединяет разумников, даёт им возможность выражать свои переживания… Мне это очень интересно. А ещё я хочу завести питомца. Но на Мрайсикае подходящих животных нет.

– Груммпир говорил, здесь водятся мелкие животные, бывшие питомцы…

– Они не подходят! – недовольно перебила Касарай, сжалась и продолжила тише, – Из-за ошгариков они совсем одичали, я пробовала несколько раз… А ты, – она посмотрела на Солнце, – хотел бы завести питомца?

– У меня был… Да, кажется, был один, – Солнце нахмурился, тяжело вытягивая воспоминание из «внутренней тьмы» и почти сразу бросил эту затею, – Кажется, я почти его не помню, – он опустил глаза, задумался, – Знаешь, мне… Тяжело от того, что я здесь… На Мрайсикае.

– Здесь не плохо. – пожала она плечами.

– Ты так говоришь, потому что не знаешь других мест, – она не обиделась этому факту, и он продолжил, – Но всё равно хочешь оказаться в них?

– Я бы хотела, но нет смысла желать недостижимого, – она пожала плечами, – Тогда уж лучше совсем не желать.

– Я бы с этим поспорил… – начал он, но решил на этом и закончить, и его взгляд упал на стену с нарисованными картинками; он смог различить несколько портретов аскаринов, – Там твоя семья изображена?

Касарай сначала не поняла и Солнце кивнул на стену, Касарай прищурилась, проследив за его взглядом, и поникла:

– Я их почти не помню… – грустно призналась она, – Но они были похожи на меня, и я знаю их имена, пыталась изобразить… Так обидно, что эти портреты всё, что от них осталось…

Электромагнитные волны её мозга изменили активность, накатывали, бушевали, стремились разойтись штормом невыносимой печали…

– Прости, я не хотел! – поспешил сказать Солнце.

Хотел спора избежать, а сделал только хуже… Он разозлился на себя. Идиот!

– Всё нормально, – послышалось от неё, хотя Солнце знал, что она врёт, – Их не вернуть, так, что… Ничего страшного, – она слабо улыбнулась, – Хотя, если бы невозможные вещи случались, я бы душу отдала чтобы их вернуть. Глупо, да? Грумппир говорит это пройдёт, когда у меня будет… – она прервалась и тяжело вздохнула, – Давай не будем об этом. Хочешь посмотреть «Жёлтый»?

Солнце кивнул. Ему было всё равно, что смотреть, лишь бы поскорее закончить неловкий и бессмысленный разговор.

Касарай встала с дивана и поменяла маленький полимерный диск в устройстве проектора. Включили кино, стали смотреть. Не разговаривали, наблюдая за героями на экране.

Солнце то и дело поглядывал на Касарай. Она повторяла губами за актерами, а её «лепестки» были навострены выше некуда. Солнце следил за её электромагнитными волнами, пытался понять, как она слышит. Этого было недостаточно чтобы воспринять звуки также как она, но он теперь точно понимал, что для неё голоса и другие звуки звучат одинаково, она с трудом улавливает разницу между ними. Зато, когда начинались напряженные устрашающие сцены, Касарай совсем не пугалась и всё её внимание было привлечено к звукам – она вслушивалась в ультразвуковой шум и пыталась разобрать в нём слова, которых, конечно же, там не было. И только робко призналась, что этот шум похож на голос аскарина и, что она смотрит фильмы ужасов в основном из-за ультразвуков. Чтобы услышать что-то родное, близкое для себя, пусть и в форме нагнетающего, почти неразличимого большинством разумников, фона.

Время шло, фильм подошёл к своей развязке и кончился чёрной паузой, пошли титры. Солнце устало вздохнул. Ничего хорошего у него это кино не вызвало, но и плохого тоже. Он глянул на Касарай. Она свернулась на боку на своей половине дивана и спала, а некоторые её лепестки ещё слабо подрагивали на басах музыки.

Солнце нахмурился. ЭМВ-усилитель всё также грелся на голове Касарай.

Он уже думал разбудить её, чтобы забрать, но прислушался к электромагнитным волнам её мозга и помедлил. Они были ровные, спокойные, глубокие… Таких мерных Солнце уже давно не слышал. Он решил не будить Касарай и вернулся в свой номер, улёгся в постель и здесь её волны тоже оказались хорошо слышны.

Он постарался сосредоточиться на них. Их колебания низкие, но сосредоточившись на них, они стали укачивать Солнце. Он так и не смог заснуть полностью, удерживая концентрацию на них и до сигнала будильника пролежал в полудреме. Боялся, что, если заснёт, потеряет контроль и ему снова присниться кошмар.

Но этот полусон оказался лучше всех предыдущих настоящих «снов», пережитых на Мрайсикае.

––

– Вы не говорили, что вы доктор, – заметил Солнце, присаживаясь на кресло в апартаментах Груммпира и зажмурился в попытке выжать из век песок сонливости.

– Ох-хо, а я и не доктор, – ответил Груммпир и пролетел к дивану, – Я был клерком при совете Федерации от Империи Догрушвар. Ох-хо, моя должность была незначительна, я был молод, подъём по карьерной лестнице мне только предстоял. Но-хо-х на Мрайсикае пришлось усвоить множество медицинского материала. Хо-о, не могу сказать, что я испытываю страсть к этому делу, но мне пришлось в нём преуспеть. Значит, ох, говоришь, кошмары мучают?

Солнце опустил глаза в поисках ответа и его взгляд не нарочно остановился на приоткрытой двери спальни. Там под одеялом кто-то лежал, Солнце успел только заметить тусклый блеск под одеялом и дверь в спальню закрылась по усилию телекинеза Груммпира.

Сам Груммпир не придал значение своему действию:

– Хо-хо, ты должен понимать, что я далеко не психотерапевт, – продолжил Груммпир, – Могу предложить снотворное, но-хо-о его не так уж и много.

– Вы разве не можете сделать ещё?

– Хо-хо-хо, я не химик, друг мой, – виновато признался он, – Я знаю, как и что дать разумнику из медицинских инструкций, но проводить операции, приготовить лекарства, хо-хо-о… – он прикрыл глаза, – У нас есть лаборатория, но сколько бы я не пробовал, смешать что-то конкретное, хо-х, у меня не выходит. Я могу отдать тебе часть снотворного, но не всё, оно может ещё кому-то понадобиться.

– А я могу воспользоваться лабораторией?

– Ох-хо, конечно! – воскликнул Груммпир и притих, – А у тебя есть нужные навыки?

– Вроде того… – неуверенно начал Солнце, – У вас ещё остались медицинские инструкции или какие-нибудь материалы?

– Да, ох, всё есть, но ты должен понимать, что работа в лаборатории не должна мешать помощи Шра’аху. Ох-хо, я переживаю, что тебе станет тяжело с двумя делами сразу, поэтому не настаиваю, ох, а работа механиком должна стоять у тебя в приоритете, хо, она важнее.

– Да, я понимаю… – устало ответил Солнце.

– Смею предположить, что твои кошмары от смены обстановки и потери, хо-о… Твоя психика получила сильный удар, но со временем тебе станет лучше, когда ты освоишься, а пока, хо… – он подлетел к шкафу, осмотрел содержимое полок и отправил Солнцу по воздуху пузырёк, – Не знаю сколько тебе может потребоваться, но начни с двухсот миллиграмм.

Солнце принял пузырёк, на нём маркером было написано множество названий и все кроме «Снотворное 1/100» были перечеркнуты.

– Спасибо, – устало сказал он.

– Я могу ещё чем-нибудь помочь, хо?

– Нет, я пойду, – Солнце встал с кресла, и его голова немного вскружилась, прошедшей ночью хорошего сна было маловато, – Спасибо.

– Ох-хо, хорошего дня! Я на связи, хо! – Груммпир помахал ему вслед.

Солнце вышел в коридор и закрыл за собой дверь в апартаменты Груммпира. Здесь его ждала Касарай, она встрепенулась, встретившись с ним взглядом.

– Здравствуй, Касарай, – поздоровался он слабым голосом, ещё борясь с сонливостью, – Что-то случилось?

Касарай опустила глаза и достала из-под тканей плаща металлический обруч ЭМВ-усилителя и протянула ему. Солнце взял обруч и нанизал его на одно из обрубленных щупалец, уже начавших потихоньку отрастать заново:

– Спасибо, я как раз думал напомнить…

Касарай улыбнулась, кивнула и начала печатать сообщение на коммуникаторе. Из-за недостатка сна Солнце боролся не только с сонливостью, но и раздражительностью. Поэтому, поняв, что сейчас Касарай опять будет долго печатать и тратить время, он устало вздохнул, оперся рукой на стену за Касарай и пригнулся к ней.

– Я тебя слушаю. – спокойно сказал он.

Касарай подпрыгнула на месте, смутилась от такой близости и отбежала от него на пару шагов. Виновато опустила глаза, робко поклонилась, отправила сообщение и побежала по коридору со всех ног.

Солнце устало проводил её взглядом, опомнился и грубо схватился рукой за собственное лицо. Социальный идиот! Совсем концентрацию потерял на недосыпе… Если буду так ложать в течение всего дня, то… Тем временем его коммуникатор получил сообщение от Касарай, отправленное за секунду до бегства.

Касарай:_Прости что заснула и нивернула сразу. Ты ни думай, что мне ни панравилась твоя компания. Мы можем ещё чтонибудь пасмотреть если хочеш. Я_

Дописать она явно не успела.

Солнце устало вздохнул и нахмурился. Нужно сосредоточится на работе. Интересно, усталость пройдёт если её игнорировать достаточно долго? И как люди вообще умудряются ходить так подолгу каждый день? Уже столько времени прошло, а я всё никак не привыкну… Словом, мысли его были далеко не по делу. Может, залечь в спячку цикла на три? Или вообще на мих? Нет… Так не получится.

––

Ближе к обеду того же дня Солнце широко зевал на ходу с двумя ящиками в руках. Он прошёл холл, вышел через главный вход Отеля и оказался в Форте. Переступив порог, на него сразу хлынул жаркий и влажный воздух Сада.

Высокая стена Форта из различных обломков окружала вход в Отель полукольцом, венчалась металлической проволокой под напряжением и несколькими автоматическими турелями, направленными в Сад. За стеной расстилалась открытая поляна, а сами деревья начинались гораздо дальше, но даже отсюда они поражали своей высотой и массивностью. Солнце не в первый раз оказывался здесь, но он ни разу не выходил дальше Форта – сам Сад считался спорной территорией между Клубом и Племенем – зачастую, одной его половиной пользовался Клуб, а второй, на противоположном конце Сада (ближе к носу корабля), держало под контролем Племя; граница между территориями была условная, так что даже сам выход в Сад вблизи Форта мог обернуться большими неприятностями. Но Свирэда и Харду это не пугало.

Глаза Солнца наконец привыкли к яркому свету Звезды, и он заметил Свирэда. Тот стоял у открытых ворот в Сад с кружкой горячего напитка в руке.

Он поднял глаз наверх, рассматривая яспригая, кружившего над куполом Сада:

– А вот и наше чудище, – сказал он и, посмотрев на Солнце, презрительно фыркнул.

– И вам добрый день, – Солнце поставил на песчаный пол ящики с турелями и размялся, – Какие?

– Те две, – Свирэд кивнул на пару турелей слева и уставился в открытые ворота в Сад.

Солнце встал на площадку поустойчивее и потянулся к сломанной турели, обхватил её щупальцами и поставил перед собой. Осмотрел, кивнул на повреждение и принялся собирать одну из турелей, что принёс с собой.

Свирэд молча поглядывал на него, часто возвращая взгляд к Саду и яспригаю. Когда турель была почти собрана, циклоп сказал рычащим голосом:

– Каждый день там крутится, могу поклясться, что это одна и та же тварь. Бесит… – а потом глянул на Солнце и спросил, – Шра’ах наконец сообразил что-то новое?

– Нет, эту я сделал, – ответил Солнце, закручивая винты, – Для боезапасов пневматических нужно много материалов, к тому же они быстро изнашиваются из-за собственной отдачи. Поэтому я сделал лазерные.

– Да ну? – презрительно процедил Свирэд, – Хочешь до тла сжечь ошгариков? Или Сад?

– Температура лазера всего триста градусов, – равнодушно ответил Солнце, – Температура горения древесины больше пятиста, но… В общем, ошгарики не загорятся, но этого будет достаточно чтобы они отступили. Они же полуголые ходят, такая мягкая и влажная кожа как у них должна быть чувствительна к ожогам, – он закончил сборку и включил турель, осмотрел; её камера в спарке с лазером осмотрели Форт и уставились на Свирэда.

– Эй, отверни её от меня! – прорычал Свирэд.

– Она не выстрелит в тебя, я чётко задал параметры и улучшил нейросистему, – поспешил заверить Солнце, – Ещё провел небольшой анализ сломанных, вычислил наиболее уязвимые места и характер повреждений, – он постучал по щиту на турели, – Эту просто так не сломаешь, – он улыбнулся и принялся водружать лазерную турель на место сломанной, – Может, сделать похожую на подвижном модуле? Тогда она сможет патрулировать территорию.

– Я смотрю тебе совсем заняться нечем? – сердито процедил Свирэд и отпил из кружки, глянув на поляну за открытыми дверьми.

– Вообще-то есть, поэтому и стараюсь выполнить работу качественнее, чтобы…

– Харда! Ну что там? –перебил Свирэд громким криком, брошенным на поляну.

Солнце недовольно вздохнул.

За прошедший месяц ему удалось найти общий язык со всеми в Клубе кроме Свирэда. Циклоп явно его презирал, не упускал возможность осудить или, как сейчас, просто игнорировать. Солнце сначала не придавал этому значение, но потихоньку отношение Свирэда начинало его раздражать. И пока что он решил мириться с этим.

На другом конце поляны, у большого ствола, стояла Харда и махала им рукой, подзывая к себе.

– Пойдём, чудище. Вечно девки сами разобраться не могут.

– В Сад?! – опешил Солнце и отвёл взгляд, – Я, пожалуй, закончу с турелями…

– Да не ссы! – Свирэд подошёл к Солнцу и встряхнул его за плечо, подняв на ноги, заглянул в глаза, – Кучки тупиц испугался?

Солнце напряженно сглотнул, но последовал за Свирэдом в Сад.

За воротами простилалась площадка из мелкого мусора и песка, а дальше начиналась травянистая поляна и стволы деревьев. Солнце несомненно опасался встречи с ошгариками, но больше его тревожил Свирэд.

Его смущало прикосновении травы к своей коже – он шёл по полю впервые. Его кожа значительно утратила чувствительность, став способной выдерживать вакуум космоса и широкий диапазон температур, но от самой ходьбы через густую растительность, её шелест, звук с которым ломались тростинки под ногами, ему было не по себе. Он и сам не понимал почему.

Они прошли с три десятка шагов и остановились у большого ствола, у которого их ждала Харда. Глянув на Солнце, её веки прикрылись в улыбке:

– Привет, звездочка.

Свирэд едва слышно прорычал и заметно напрягся. Солнце безучастно поздоровался, осматривая ствол:

– Добрый день…

Ствол большого дерева овит простейшими веревками, перевязанными друг с другом по виду корней, на них увешаны кости и деревянные маски, а у корней находилось небольшое сооружение вроде небольшого постамента из груды камней, и он весь был уставлен корзинами с орехами, ягодами и цветами. Тут же была плетенная клетка, в которой, нахохлившись, ютились маленькие пернатые зверки, похожие толи на птиц, толи на рыб, но всё равно очаровательные.

– Что здесь у нас? – тихо прорычал Свирэд, – Новый отстроили?

– Как видишь, – пожала плечами Харда, – Смотри, они даже пиртов наловили.

– Похоже на алтарь, – заметил Солнце.

– Вероятно он-с и есть, – пожала плечами Харда, – Уже второй за последнее время, первый мы разбили.

– Зачем? – удивился Солнце, – Может, это такой жест добрых намерений?

– Ага, щас! – язвительно буркнул Свирэд, – У них их полно по всему Саду, но последние два слишком близко к Форту. Они так территорию метят. Оставляют этакие точки-поддержки чтобы самим перекусить если застрянут далеко от Деревни. Мы не можем позволить себе подпускать их так близко! Разрушим его и дело с концом!

– А может и вправду жест-с добрых намерений? – предположила Харда, – Они обычно не делают точки-поддержки такими заметными, к тому же-с они притихли в последнее время. После того как мы им диверсию устроили пару михов назад они перестали ходить большими группами близко к нам. Ты ведь тоже заметил по следам?

– Ерунду тут не неси! – процедил Свирэд, – Какая добрая воля от дикарей, Харда? Глаза протри!

Харда недовольно ухмыльнулась.

– А-ш ты закрой, – она поторопилась добавить пока Свирэд не взбесился, – У тебя вообще выходной. Иди спать уже-с!

– И без тебя разберусь, женщина! – крикнул он, указав на неё пальцем и направился к Форту, тихо рыча.

Когда он оказался достаточно далеко, Солнце спросил:

– Что это с ним?

– А-с, не обращай внимание, – махнула она рукой, – Его часто заносит. Свирэд относится к той категории разумников, что не признаёт своих ошибок. А как не выспится, вечно злой ходит. Проблема в том, что высыпается он редко. – улыбнулась она.

– Да? – удивился Солнце, – Почему?

– А-с бездна его знает, – ответила Харда, глядя в след Свирэду, – Он даже мне не рассказывает. А ведь мы часто спим вместе.

Солнце опешил от таких подробностей и отвел глаза. Харда усмехнулась и не сильно ударила его в плечо:

– Да-с ты глаз не вороти, тут все свои! – и глянула на алтарь, – Давай просто припасы отсюда заберём? Вдруг, они ещё принесут, если алтарь оставим? Мне интересно, что будет…

– Думаешь, это всё-таки алтарь?

– У них в Деревне есть похожий, но побольше, а ещё здесь было это, – она протянула ему маленький предмет похожий на звезду.

Солнце взял его, осмотрел. Это был маленький глиняный человечек с кучей конечностей, несуразный, но Солнце узнал в нём себя и испуганно посмотрел на Харду.

– Свирэду не показывай, – улыбнулась она, – Ты и так много шуму навёл своим прибытием, а если узнает, что ошгарики для тебя алтари строят, так вообще в истерию впадёт.

– Но что это значит?! – воскликнул Солнце и сразу притих до полушепота, опасаясь, что его услышат, – Как… Почему я? Думаешь, это для меня? – спросил он, глянув на алтарь.

– Ошгарики впечатлительные и что у них на уме один балдж галактический знает-с, – она помолчала, попробовала воздух и добавила, – Но у меня есть предположение. Ты же-с знаешь, что ошгарики поклоняются Плесени? А ты со своими конечностями отдаленно на неё похож. Так может они приняли тебя, ну-с не знаю, за её посла какого-нибудь?

– Может… – задумчиво ответил Солнце, осматривая фигурку, потом глянул на Свирэда, вернувшегося в Форт, – Чем я ему так не нравлюсь?

– Слишком много думаешь, звездочка – Свирэду по умолчанию много чего не нравится, не бери в голову. Ну-с так что? – она шагнула ближе к нему, попробовала воздух у его лица и навострила на него треугольные уши, – Есть планы на вечер?

Солнце сердито глянул на неё:

– Есть, – он положил фигурку в карман, подобрал корзины и клетку с алтаря, – И работы ещё много. Пойдём.

– Как скажешь, звездочка, – кокетливо ответила она.

Они вернулись в Форт, Свирэд всё ещё был здесь. Он стоял посреди Форта над какими-то обломками и с высока осматривал их.

– Пытаешься познать хаос, Свирэдик? – протянула Харда, когда они подошли к нему.

– Да вот смотрю какое барахло наше чудище притащило, – процедил Свирэд и со злобной ухмылкой глянул на Солнце, – Странный механизм. Я таких ещё не видел.

– Это что, моя турель? – узнал Солнце детали под ногами циклопа.

– Ну такое, в общем… – не придав значение его словам, продолжил циклоп и наступил на деталь турели, перенося вес на ногу, давил её…

– Что ты делаешь?! – воскликнул Солнце и поставил корзины, – Прекрати!

– Что-ш за тьма, Свирэд? – возмутилась Харда.

– Чудище сказал они прочные, – прорычал он и ещё больше смял турель, – Проверим?

Солнце видел, как проминается в площадку внутренний блок, деформируется хрупкая конструкция из плат и проводков. Раздался треск. Сонливость Солнца испарилась, оставив место злости, его кровь так и закипела, а щупальца и кулаки напряжённо сжались.

– Перестань! – крикнул он.

А Свирэд только хищно усмехнулся.

Впил в детали сильные пальцы ступни и пинком бросил блок в стену возле Солнца. Деталь разбилась на осколки и осыпалась мусором. Солнце застыл с открытым ртом, его злость сменилась лютой обидой и его бросило в дрожь. Он опустил голову, едва сдерживаясь, чтобы не посмотреть на Свирэда исподлобья и не сделать ситуацию ещё острее.

Свирэд тяжелым шагом подошёл, навис над ним и фыркнул, что аж волосы на голове Солнце примялись и встали дыбом. Его голос звучал ещё более грозным рычанием, чем обычно, говоря, Свирэд скалился звериными клыками:

– Вот и нет твоей ненаглядной турели, чудище. Что теперь будешь делать? Врежешь мне? Или заплачешь? Давай! Ты же так старался…

– Свирэд, прекращай! – зашипела Харда, встала между ними и оттолкнула их друг от друга, – Они же нам нужны, с какой бездны ты-с творишь!

Свирэд презрительно фыркнул и отстранился:

– Просто доношу до нашего отброса, что не стоит вкладывать надежду на столь хрупкую вещь. Ошгарики всегда их ломают. И когда сломают нужно быть готовым лично встретиться с ними, – он надменно перевел взгляд на Солнце, – Что так и будешь стоять? Или проверим на что ещё ты годишься, чудище? Интересно как ты с теми дикарями справился при последнем налёте, – потом ласково посмотрел на Харду, – Небольшой спарринг, дорогая. Ничего опасного.

– Ещё чего-с! – она подняла на него палец, – Не в таком настроении, Свирэд! Хватит парня доставать! Или на ультиматум напрашиваешься?

– Всё в порядке, – спокойно ответил Солнце, наконец взяв себя в руки, – Я починю, – и улыбнулся.

Харда и Свирэд недоуменно посмотрели на него. Щупальца Солнца быстро собрали все детали обратно в ящик, и он взял его в руки.

– Хорошего дня! – сказал он с улыбкой напоследок и вернулся в Отель, ловя спиной злобный взгляд Свирэда и удивленный Харды.

Он запрещал себе злиться. Затолкал гнев глубоко в себя, вернулся в свои апартаменты, закрыл за собой дверь и наконец остановился посреди гостиной.

А потом со всей силы бросил ящик в стену.

– Тьмущий Свирэд! – крикнул он и взялся за волосы, кипя от злости, – Он хоть знает сколько времени заняла настройка? А пульсатор только каких сил стоил! – резко запал в нём иссяк и голос его стал тихим и печальным, – Как он… Он хоть знает, как…

Чувства нахлынули на него, обрушились многотонным грузом на плечи. Солнце злился. На Свирэда, на себя, на этот безднов корабль, на котором он застрял! На то, что ничего не помнит… Он упал на колени. Мысли о забытом перевели гнев в ледяную тоску, он приобнял себя за живот. Пытался успокоиться, дрожал.

– Я не понимаю, просто не понимаю… – сказал он пустоте перед собой, – Я же всё делаю, выкладываюсь, а они… То есть он! Я не понимаю, что я делаю не так… Почему он такой злобный? Почему…

В дверь его апартаментов раздался стук. Солнце не ответил. Решил подождать, пока незваный гость уйдёт.

Стук не повторился, отворился электронный замок. В гостиную вошла Касарай с ящиком в руке. Завидев лицо Солнца, она секунду вопросительно смотрела на него, потом поставила ящик у двери и подошла. Солнце поспешил вытереть лицо рукой и снова запихнуть чувства подальше. Он снова выглядел спокойным и слабо улыбался, но только снаружи. Оставлю это до вечера, всего лишь нужно перенастроить гормональный фон…

Касарай присела перед ним, сделала неопределенный жест рукой и вопросительно посмотрела на Солнце, прося объясниться.

– Всё нормально, Касарай, – ответил Солнце, – Просто немного ошибся, ничего серьёзного. Исправлюсь.

Касарай сердито посмотрела на него. Ещё и ей не нравлюсь…

Она нахмурилась, тяжело вздохнула, пригладив руками кожистые пластины на голове, а потом придвинулась своим лбом к Солнцу, между ними оставалось всего с десяток сантиметров. Её губы шевельнулись и из них вышел тихий переливистый скрипучий писк, но Солнце услышал значение её слов в электромагнитном диапазоне:

– Я знаю, что случилось, – она нервничала, – Слышала.

– Так ты следишь за мной? – усмехнулся Солнце.

Касарай отстранилась, смутилась. Достала коммуникатор и отправила ему сообщение:

Касарай:_Я сегда слижу за всеми_

– Ну, с твоей эхолокацией это просто, – улыбнулся Солнце; обратил внимание на ящик, что она принесла, поднялся и подошёл к нему, – Ты сейчас обеды разносишь? – спросил он, заглянув в ящик, потом снова повернулся к ней, – Ты мне много принесла в прошлый раз, мне не нужно столь… – он не договорил, застыл.

Касарай взяла его за обрубок щупальца и сжала между ладонями. Сжала со всей силы, и её хватка дрожала. Потом опешила от того, что сделала, отпустила и подозвала Солнце рукой к своей голове. Солнце склонился на расстояние десятка сантиметров от её лба и услышал мысли, полные страха:

– Свирэд… Опасный. Я знаю, как он может обидеть. Он иногда обижает просто так, ему нравится. Я… – она смутилась, но продолжила, – Я пыталась тебя утешить. Ты говоришь спокойно, но твоё тело звучит по-другому, когда ты злишься. Я хотела помочь…

Солнце чуть отстранился:

– Да, спасибо, – он виновато посмотрел на неё; на месте её хватки осталось теплое пульсирующее чувство.

Она опустила глаза. Вернулась к своему ящику, выложила из него одну порцию обеда на консоль, обернулась, чтобы попрощаться перед уходом и замерла в ожидании его внимания, а Солнце всё смотрел на своё щупальце, за которое она недавно держалась. Касарай не сильно его сжала, пульсирующее тепло развеивалось и на месте него проявлялся зуд. И этот зуд был чужеродный и знакомый. Я знаю своё тело лучше всех… Солнце подтянул культю к себе и осмотрел, нахмурившись.

Он заметил желтоватое размытое пятно под почти черной недоразвитой кожей…

Он резко выпрямился, щупальца резко сложились за спиной, а сам застыл. Зуд усилился, стал явным. Солнце боролся с волной ужаса, охватывающей его. Оно здесь! Прямо во мне! Он вздрогнул, веки его подёрнулись. Плесень! Она не ушла… Я не избавился от неё до конца! Остался кусочек… Пророс! Он следил за зудом, он принял форму тонкой линии, вросшей глубоко в мышцы, подходящей к основанию щупальца, к торсу, к…

Касарай наклонила голову и нахмурилась. Медленно поставила ящик обратно на консоль, набрала сообщение и поднесла Солнцу свой коммуникатор, но он не прочёл его и крикнул:

– Н-ничего! – он зажмурился, едва встряхнул головой и посмотрел на неё с натянутой спокойной улыбкой, – Всё нормально, – ещё усилие и он унял дрожь.

Касарай злобно посмотрела на него, недовольно топнула ногой, за один шаг приблизилась, нарушила личное пространство и оказалась на расстоянии доступа к её мыслям, они кричали:

– Ты мне врёшь!

Солнце нахмурился, улыбка спала с его лица.

– Да.

Касарай отстранилась, вопросительно и выжидающе посмотрела на него.

– Я… Мне… – тихо начал он, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, – Мне нужен выходной. Срочно!

––

И что теперь?

Позже Солнце сидел за столом в своей гостиной, частично превращенную в ремонтную мастерскую, и, вооружившись самодельными инструментами, изучал недоразвитый конец щупальца с Плесенью. Он уже почти справился с шоком от того, что заражён и теперь искал способ избавится от неё. Через липкую боль он вытянул полую иглу и выдавил из неё тонкую полоску на предметное стекло – бледную желтоватую полоску, темно-серую на конце.

Самой большой проблемой сейчас он считал то, что мало чего знал, о плесени вообще, а об этой тем более. В любом случае сейчас он видел структуру, больше напоминающую нервные клетки, чем грибные, это его несколько удивило, и он подумал, насколько вообще корректно называть главную заразу Мрайсикаи «Плесенью».

Солнце отклонился на стуле, зачесал волосы назад и вздохнул:

– Ладно, ладно… – у него уже была мысль с чего начать, – Не паникую раньше времени…

Солнце знает своё тело лучше всех – он сам привёл его в тот вид, в котором оно было сейчас.

Для большинства разумников их собственное тело является автономно существующим организмом, о его нуждах они знают только по потребностям и не вникают в тонкую работу органов и внутренних процессов, даже не обращают на них внимания и часто даже не способны обращать. Для Солнца же его собственное тело было сложным механизмом, который он знал наизусть, мог прочувствовать каждую клетку, проводить тонкие настройки, влиять на любые процессы – изменять их или гасить, задавать новые функции и настраивать балансы в нужную сторону. Метаморфоз для него был переборкой имеющегося механизма, усовершенствованием его – всё равно что разобрать устройство и собрать из его деталей что-то новое, более совершенное. Он так уже делал, но не собирался повторять в ближайшее время, и решил для начала разобраться что же в его сложном тонко настроенном механизме-теле представляет Плесень.

Он закрыл глаза и вошёл в состояние физиологически близкому к медитации. Он не издавал звуков, не шевелился и даже не дышал, позволив легким работать по внутреннему циклу, и обострил все свои чувства. Дал слово каждой клетке и каждую услышал… И «увидел» её.

Тонкая линия Плесени извивалась в плоти мышц и делилась на множество тонких ветвей шириной не больше клетки-двух. Солнце хмурился, давая себе отчет в том, что Плесень адаптировалась, поменяла свою структуру. Он ведь избавил от неё, когда она вросла тугим широким «корнем», поэтому она сменила тактику и начала расти тонкими цепями, медленно и незаметно даже для него, но теперь…

Солнце открыл глаза, вздохнул, взялся за голову.

– Что же… – спросил он пустоту перед собой, – Ещё немного и до торса доберется… Тонкие нити, но даже если щупальце ампутирую, не факт, что избавлюсь от всех. Клетки такие мелкие, я едва замечаю их… Не могу же я и бок отсечь? Хотя… – он закинул голову назад и облокотился на спинке стула, – Вот будь я… – он нервно усмехнулся, – Хотя, если это и в правду нервные клетки, в чём я сомневаюсь…

Он сжег образец с предметного стекла, лениво убрал стол от своего исследования и выпил всю тару с водой, что стояла рядом.

Он думал о том, что если ампутирует щупальце, то это сразу заметят. Даже если не все, то Свирэд точно, и тогда их «отношения» выйдут на самый неприемлемый уровень для них обоих. Можно попробовать закачать в Плесень кислоту, но от этого и сам Солнце пострадает – его плоть не такая стойкая как кожа, он даже представлять не хотел, что может его ждать в таком случае. А может, ничего? Бездействие – альтернатива действию… Солнце поднял заражённое щупальце на уровень глаз, издали осмотрел желтоватое пятно. Она растет очень медленно… В первый раз проросла за пару китов почти на всё щупальце, а с ампутации едва пару десятков граммов набрало. Может, она и не достанет? Может, я зря переживаю? У меня больше времени… Его осенило и он выпрямился на стуле. Точно, время! У меня есть время изучить её! Если я всё сделаю правильно, то избавлю от неё не только себя, но и всю Мрайсикаю! Мне бы только обзавестись лабораторией и возможностью полностью заниматься только этим!.. Но моя работа… Солнце нахмурился. Она должна быть оптимизирована! Полностью!

На этом варианте он и остановился. Солнце взял чёрную липкую ленту и туго затянул зараженное щупальце чуть выше того места, где кончались клетки Плесени. Он минимизировал кровоток и усилил давление чтобы клеткам стало сложнее расти выше. Я использую всё время, что у меня есть.

Он глянул в окно. Между линиями клейкой ленты видно, как в Саду горит костер и вокруг него кружат ошгарики. На Мрайсикаи стояла ночь как фактическая, когда корабль отворачивается куполом от света Звезды, так и по времени атомных часов. Рабочее время давно закончилось, но Солнце решил не тратить его на сон. Он мог только предположить сколько ещё у него в запасе и не собирался проверять точно.

Он собрался и покинул апартаменты.

––

– Скука, что тьма беспросветная! – проговорил за ужином Свирэд, продолжая разговор, – Сколько времени прошло, м? А ошгарики тише зари, ниже тверди – совсем близко не лезут!

–Да-с, – протянула Харда, ковыряя кусочек овоща на тарелке, – Весь день в Форте стоишь-тупишь, даже заняться нечем. Раньше-ш нападали по разу на мих, а теперь даже следов близко не видно… – она нахмурилась, – Может, у них что-то случилось? Может, среди них опять каннибалы завелись? Может, проверить?

– Так и я о чём! – подтвердил Свирэд и глянул на Груммпира, – Что думаешь, док? Ты дольше всех их знаешь.

– Ох-хо, не могу сказать, что при этом достаточно хорошо, – ответил мюллистриг, – Но, хо-хо, возможно, это та передышка, которой нам всем не хватало, ох? – он прищурил глазки и его раковины приоткрылись шире, – Думаю, нам будет лучше всем хо-хорошенько отдохнуть от них! Неизвестно сколько это продлится и будет ли ещё, хо-х, такая возможность?

– Надо бы их проверить-с… – хмуро сказала Харда сама себе под нос.

Она глянула на место Солнца в дальнем углу стола, оно было пустым. Где эту звезду бездна носит? А потом на Касарай напротив свободного места. Её тарелка тоже была пуста. Глаза Касарай были направлены на место Солнца, но взгляд оставался безучастным, а кожистые лепестки на её голове то и дело приподнимались и подрагивали. Касарай замерла в едва заметном напряжении. Вслушивается… Его ждёт что-ли? Харда следила за ней и прикидывала, что у неё на уме. Не начинает есть без него… Да что между ними творится? Что ты задумала, лысая трусиха? Но в слух Харда ничего не сказала, продолжила безуспешно наматывать кусочек овоща на вилку и совершенно не хотела есть – у неё перед линькой всегда пропадал аппетит.

Тем временем разговор за столом продолжался:

– Звучит как подготовка к чему-то крупному, вам так не кажется? – спросил Шра’ах, – Может, нам лучше подготовится?

– Поддерживаю! – воскликнул Свирэд, – Есть пара новых ловушек на примете?

– Вообще-то нет, у меня ещё много работы…

– Ох-хо, а разве с приходом Солнца её не убавилось? – спросил Грумппир; только Харда заметила, как Касарай встрепенулась от упоминания его имени и дранкасе это совершенно не понравилось, её морда чуть сморщилась, а язык предостерегающе попробовал воздух.

– Вполне, но… – Шра’ах не закончил, задумался…

Солнце помогал ему и даже очень. Шра’ах не успел опомниться как его помощь превратилась в полноценное участие во всех работах. Солнце помогал ему настолько, что у Шра’аха даже появилось свободное время, – неведомое обстоятельство в его жизни! И, вероятно, Шра’ах был бы рад ему, но у него была проблема – до этого у него свободного времени ещё никогда не было. Всегда, каждую минуту своей жизни сколько он себя помнил, с тех пор как он вставал утром и до самого позднего часа, – Шра’ах работал. Работой он жил, она же ему и снилась. Снилось как он разбирает механизмы или ругается на не стыковочное соединение, а в его кошмарах он с работой не справлялся и всё обращалось прахом. Он был настолько сильно и долго погружен в неё, что даже не успевал подумать, что он хочет или чего ему не хватает. Всегда было что-то важнее, срочнее и он откладывал свои желания на потом. «Настрою транслятор и займусь той железкой… Приберу у жуков и сразу лягу спать…», – его мысли крутились в подобной стезе постоянно и никогда не доходило до того, чтобы он мог хоть немного пожить для самого себя. Он и сам не замечал этого, не замечал пока не появился Солнце. И теперь Шра’ах находился в странном расположении духа. С одной стороны он был рад такому коллеге (помощником он уже не мог его назвать), но с другой он был совершенно без понятия, что делать с этой радостью. Его это озадачивало, смущало и даже немного пугало.

– Я придумаю что-нибудь, – наконец ответил Шра’ах, но безучастно, он думал, чем заняться после ужина, работа на сегодня ведь окончена…

Сначала Касарай выпрямилась на стуле и улыбнулась, а потом в перекрестке двух коридоров, к столу быстрым шагом подошёл Солнце, державший в руках тяжелый ящик:

– Всем приятного аппетита! – сказал он и запустил свободное щупальце над столом и взял всего по-немногу разветвленными концами.

За столом сразу поднялись недовольные голоса:

– Что ты творишь?! – прогремел Свирэд.

– Эй-с, нельзя было нормально взять? – воскликнула Харда, – Приборы для кого?

– Хо, Солнце! Сядь и поешь нормально! – сказал Грумппир.

– Они чистые, я их мыл, – ответил Солнце, наспех проглотил кусок жаренного овоща, – Садится не буду. Надо кое-что закончить.

– Кажется, у тебя-с появился брат по духу, ахраш, – усмехнулась Харда, глядя на Шра’аха; тот только слабо и нервно улыбнулся.

– Я буду в оранжерее. Будет шумно, – сказал Солнце и снова скрылся в коридоре.

Касарай проводила его расстроенным взглядом, а Свирэд хмурым. Циклоп повернулся к дранкасу и сказал:

– Шра’ах, присмотришь за ним? Вдруг он напортачит…

Шра’ах только поднял голову, отвлекшись от своих мыслей и собирался попросить повторить вопрос, но вместо него уже ответил Грумппир:

– Полагаю, хо, это не обязательно, – и добавил с нескрываемой гордостью, – Ох, Солнце прекрасно справляется! Видел какие замки он поставил в моих апартаментах вместо спаянных? Теперь они полуэлектрические, хо-хо! Открывается не только картой, но и обычным ключом в случае обесточивания! Как же приятно знать, что моя дорогая Догрумма теперь всегда в безопасности…

– Ага, – презрительно ответил Свирэд и вернулся к еде.

Прожевал кусок мяса и осмотрел присутствующих, нахмурился.

Вероятно, один только Свирэд заметил, как всё поменялось с прибытия Солнца и дело было не только в ошгариках. Харда, всегда знойная и горячая (несмотря на низкую температуру тела), стала тише, напряженнее, точно выжидала чего-то, что ей совершенно не нравилось и дело тут было не только в линьке. Шра’ах, всегда активный и сосредоточенный, с каждым днём поникал всё больше, стал выглядеть уставшим и начинал вести себя настолько старо насколько выглядел. Касарай переменилась больше всех, раньше она всегда была тихоней и сейчас, конечно, она тоже не говорила, но с её стороны стало заметно больше общения. Она больше писала сообщений, больше улыбалась, даже научилась различать шутки. Точно она всегда была в каком-то полусне и только сейчас начала пробуждаться, стала воспринимать реальность такой какой она есть. Только Грумппир выглядел таким же, но чаще прибывал в хорошем настроении, что Свирэду не всегда нравилось. Груммпир Свирэду вообще не очень-то нравился по натуре своей, а радостный тем более.

Свирэд поднёс ко рту кружку чая и отпил немного. Он не мог не признать – устой на Мрайсикаи нарушен и виноват в этом Солнце. Гадкое чудище! Он с громким стуком поставил кружку на стол и привлек к себе внимание Клуба. Что он о себе возомнил?! Так и до краха недолго!

– Свирэдик, – окликнула его Харда, глянув на его кружку, что так громко нарушила трапезу, – Всё в порядке?

Свирэд по-собачьи облизнул губы и глянул на неё:

– Ага, просто вспомнил кое-что.

А сам думал о том, как пресечь неизбежные изменения, что несёт Солнце своим существованием…

––

– Ещё не закончил? – с удивлением спросил Шра’ах, входя в оранжерею утром следующего дня, – Ты что, всю ночь провозился с этим?

– Да, мне немного оставалось, – ответил Солнце, закручивая последние винты на панели управления, – Решил сразу доделать, чтобы потом к этому не возвращаться.

Шра’ах осмотрел оранжерею. Здесь, на входе в неё, располагались входы в технические помещения и кладовая, отсюда же вход в насекомью ферму, к ним вели три двери по правую стену, а вот влево, на добрые полтысячи квадратных метров, расстилался ковер зелени – вся оранжерея расставлена столами с растениями и уходовым оборудованием для них. А вместо самой дальней стены перегородка из пленки – за ней грибная ферма. На первый взгляд для Шра’аха ничего не изменилось, он видел только гору работы по уходу за всем этим изобилием пищи; обычно у него уходит несколько часов чтобы всё полить и обеспечить всем растениям должный уход. Он снова обратился к Солнцу:

– Не устал? Я могу тебя подменить. Ты, получается, всю ночь не спал?

– Мне не обязательно спать каждую ночь, – он закрыл дверцу щитка и обернулся к дранкасу, улыбнулся, – Показать, что получилось?

Шра’ах в ответ только слабо улыбнулся.

– Смотри, – Солнце вытянул из кармана фартука плоский компьютер и пригнулся к Шра’аху, чтобы тот тоже видел действия на экране, – Я восстановил систему ухода и написал новую программу, теперь всё можно делать автоматически, – он прожал несколько кнопок на экране и в оранжерее поднялся шум, с систем над столами полилась вода, точно мелкий дождик, – Вот автополив. А вот так можно настроить освещение, – автополив прекратился под действием команд с планшета, а над растениями белый свет сменился на фиолетовый и снова стал белым, – После полива так делать не следует, конечно же. – усмехнулся Солнце.

– А почему над фоксами автополива не было? – с азартом спросил Шра’ах, радуясь, что нашёл чужую ошибку.

– А им он и не нужен в ближайшее время, – пожал плечами Солнце и продолжил, – Я собрал каталог всех растений, что здесь есть. Расположил их по группам в зависимости от режима освещения и регулярности полива, занёс всё в систему. Так что теперь каждый вид растений получает тот уровень ухода, что им требуется. Например, фоксам нужно больше света и меньше воды, поэтому они стоят здесь, ближе к выходу, где лишняя влажность ни к чему. А гаксарам наоборот нужно больше влаги и меньше света, поэтому они стоят у грибной фермы. И так со всеми. Фоксы плохо росли, потому что стояли между гаксами и эверсами, и те и другие требовательны к частому поливу и…

– Но я не заливал фоксы! – возмутился Шра’ах и сразу утих, сам не ожидая, что слова его так разозлят.

– Да, – аккуратно согласился Солнце, проверяя не зайдёт ли этот разговор в конфликт и продолжил, – Но после полива воздух вокруг становится влажным и фоксам это мешало, здесь ведь воздух относительно неподвижен. И если недостаток света фоксы ещё готовы терпеть, то от высокой влажности они совсем тухнут. Теперь они стоят в таком порядке, что не мешают друг другу. Система работает автоматически, полив и световой режим будут срабатывать для каждой группы растений по настроенному расписанию. Останется только ходить и собирать урожай, здорово, да? – Солнце протянул ему планшет и добродушно улыбнулся.

Шра’ах посмотрел на него снизу вверх и испытывал странное чувство. Уход за оранжереей отнимал у него много времени и сил, а теперь это не нужно? Солнце за пару дней сделал то, на что у Шра’аха никак не доходили руки и сделал так, что работа в оранжерее свелась к минимуму. И как сделал! Шра’ах с досадой признавал, что у него бы такое никогда не получилось, а ведь он на Мрайсикае всю свою жизнь… Шра’ах смотрел на Солнце, молодого, энергичного и хорошо слаженного разумника, уже сделавшего то, что Шра’аху даже не снилось. На его, лучащегося жизнью и стремлениями фоне, Шра’ах чувствовал себя бесполезным и бесконечно старым. Всё, что он делал на Мрайсикае каждый день стало казаться ему бессмысленным – его труд обесценила технология и грамотно организованная автоматика. Он почувствовал себя пустым местом, ему казалось, что Солнце заменил его и теперь сам Шра’ах никому не нужен. Ведь если он не будет работать, как к нему отнесутся другие члены Клуба? Сочтут его тунеядцем, который места за столом не стоит?

Шра’ах принял планшет. Задумчиво и медленно пошлепал устройством по свободной ладони:

– Да-а, – протянул он, – Здорово.

– Там всё достаточно просто, – добавил Солнце, указывая на планшет, – Ты быстро разберешься. Впрочем, каждый день сюда ходить не обязательно, все данные выводятся на планшет, если что-то случится, система сообщит об этом.

– Да-а, здорово… – досадно повторил Шра’ах.

– Ну, ладно. Я пойду? – энергично спросил Солнце, – На насекомьей ферме я ничего не настраивал, но сегодня я их уже покормил. Надо будет им тоже автоматический уход настроить, да?

– Да-а, здорово… – снова протянул Шра’ах уже задумчиво и опомнился, перестав шлепать планшетом и взял его крепче в руки, – Подожди, так работа в оранжерее уже окончена на сегодня? Что мне делать?

– Не знаю, – пожал плечами Солнце, – А что ты хочешь?

Шра’ах отвел глаза, вздохнул:

– Не знаю…

– Ну, так… Узнай? – улыбнулся Солнце и направился к выходу, – Увидимся за ужином!

– Да… – безучастно ответил Шра’ах, – Увидимся.

Он ещё какое-то время постоял в раздумьях под весом потяжелевшего от досады духа и вернулся в реальность с протяжным вздохом. Снова осмотрел оранжерею. Все растения яркие и лучатся жизнью в идеальных условиях, растут и пахнут, и ничего им больше не нужно. А Шра’аху было нужно. Он всё безуспешно думал, чем себя занять.

Он проверил насекомью ферму, там тоже всё было в порядке. Солнце ничего здесь не менял, но навёл идеальный порядок, всё было на своем месте, даже террариумы блестели не только снаружи, но и изнутри. Потом Шра’ах заглянул в кладовую и слабо улыбнулся. Здесь стоял абсолютный хаос – единственное место в оранжерее, к которому молодец-красавец-Солнце ещё не приложил руку. Шра’ах решил заняться уборкой и очень скоро нашёл старого поломанного андроида. Тяжелый запылившийся робот напомнил Шра’аху самого себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.