Юлия Шолох
Глаза ведьмы

Человек вне общества – или бог, или зверь.

(Аристотель)

Пролог

История эта началась, когда одним неудачным вечером в одном большом городе одна девушка подслушала один телефонный разговор. Зачем она это сделала? Теперь, наверное, неважно.

Однако несколько фраз изменили всё. Мир перестал быть прежним.

Девушка была так сильно влюблена, что словно парила в ином измерении, поэтому неудивительно, что она спутала стороны платформы и вышла из противоположного от нужного выхода метро.

Какие там поезда и платформы? О чём это всё? Какое это имеет значение? Сашка назначил ей встречу! Парень, возле которого она превращалась в нечто зыбкое и радужное, в нечто, чего сама в себе не узнавала. Она улыбалась и смотрела на него, не отрывая глаз, и каждое его слово звучало для неё словно глас свыше, осыпающий бесценной радостью.

Они встречались всего три дня… Ещё даже не целовались, но у девушки зудели губы, так сильно ей хотелось узнать, такой ли он вкусный, каким кажется. Вот его рука такая же твёрдая и крепкая, как казалось. Когда Сашка взял её на прогулке за руку и сжал её пальцы, она подумала, что готова идти за ним вечно. А его кожа? Будет она гладкой или шершавой? Тёплой или прохладной? А какими будут его объятия?

Всё шло к тому, что вскоре она узнает, ведь Сашка тоже был в неё влюблён. Он иногда говорил сущие глупости, а потом извинялся, пояснял, что это от растерянности и неловкости – и сердце таяло от умиления. Он звонил и повторял, что ужасно соскучился, и спрашивал, как дела, и кажется, был готов слушать её бесконечно.

В прошлый раз они ходили в кино, а сейчас пойдут гулять в парк, там, где пешеходный мост через реку, в темноте своей иллюминацией похожий на инопланетный корабль, повисший над водой.

А потом Сашка её поцелует. Этот вечер станет незабываемым, они станут вспоминать его много лет спустя, и возвращаться в те первые, ещё робкие чувства, изменившие жизнь обоих. В волшебство.

Так вот, девушка вышла из другого выхода метро. Прошла квартал до нужного места. Увидела угол дома, за которым её должен был ждать он. Пошла туда, сердце оглушительно стучало, предвкушая встречу, которая произойдёт всего через несколько мгновений. Случится простое чудо – она утонет в его тёплых глазах и не сможет не ответить на его улыбку, когда он просто скажет:

– Привет.

И она вложит в одно слово всё, что чувствует – все те ужасно долгие часы без него, когда было скучно и серо, и грела только мысль, что вечером они увидятся. Весь трепет, который охватывает, стоит подумать о нём, о его запахе и губах, и о том, что случится, когда он, наконец, её поцелует.

– Привет.

Вот сейчас, всего через миг это произойдёт.

Девушка была так взбудоражена, что чуть не споткнулась на ровном месте. И чтобы немного успокоиться – не выскакивать же на него как самосвал с горящими мигалками и сиреной? – остановилась и прислонилась спиной к стене.

Он тут, за углом. Смотрит на другой выход из метро и не подозревает, что она появится отсюда.

Девушка глубоко вздохнула, глупо улыбаясь. Прислушалась к звукам, чтобы унять сердце. Хотелось услышать шёпот листьев, которые только недавно появились и ещё толком не научились шуршать на ветру, и смех людей, таких же счастливых, как она. Если они существуют.

Разве возможно, чтобы кто-нибудь ещё был таким же счастливым? Чтобы кто-то ещё был полон любовью настолько, что казалось – вот-вот взлетит, словно воздушный шарик и охватит собой всю вселенную?

– Да, слушаю.

Девушка распахнула глаза. В первую секунду показалось, что Сашка её видит, что он говорит с ней. Но его голос был непривычно сухим, деловым, перед ней было пусто, дальше по тротуару шли люди и только сбоку падала на дорожку длинная тень от стоящего за углом человека. Его тень.

– Да, я нашёл. Сильная ведьма. Да, всё верно, я написал отчёт с утра. Я вычислил, где живёт, можно брать.

Вначале ничего не произошло.

– Да, и правда, если посчитать, это юбилейная. – Сашка презрительно фыркнул. – Отметим потом. Да, спасибо, что лично позвонили! Согласен, одной тварью меньше. Ради чистоты, учитель. Нет, нет, я уверен, что осложнений не будет. Она меня не затронула. Да, уверен. Я понимаю, насколько это важно и не стал бы врать. Даже ничего не дрогнуло. Спасибо! Я благодарен. За всё.

Девушка закрыла глаза и весь мир рухнул.

Глава первая

Времени на сборы не было, каждая секунда на счету.

Дашка, не раздеваясь, пронеслась по квартире с открытой сумкой в руках, бросая в неё всё, что попадалось под руку: расчёску из прихожей, пару кремов из ванной, плед с дивана, бельё из ящика, высыпала из шкатулки ерундовые украшения. Затолкала сколько влезло одежды. Схватила сумочку с документами и банковской картой, из-за которых собственно и вернулась – и бросилась прочь. Захлопнула дверь и посмотрела на неё словно впервые. Хлипкая какая-то, а раньше ей казалось, за этой дверью она как за каменной стеной.

Зачем? Зачем же она сказала, где живёт? Назвала адрес, а Сашка записал, чтобы не забыть.

– Не знаю даже, как сказать, чтобы ты меня за дурачка не приняла. Правда, ерунда какая-то. Просто у меня засело в голосе, что ты обязательно исчезнешь. Не смейся, я не параноик. Если честно, в первый раз со мной такое. Вчера я подумал, и что тогда делать? Бывает же, люди пропадают. Но обычно у них есть родственники и свои квартиры, какие-то привязки. А ты сама по себе и снимаешь жильё, у меня ни родственников твоих имён, ни твоего адреса. Я испугался до чёртиков! Не знаю, где тебя искать, я не могу тебя не искать! Вдруг ты в опасности? А я даже не знаю, где ты живёшь.

– Ты знаешь, где я работаю.

Дашка тогда слушала его, затаив от восторга дыхание, будто это самое главное на свете занятие. Впрочем, для неё оно и было самым главным. Он боится, что она исчезнет… И ведь действительно боялся!

Только по другой причине.

Сердце ничего не чувствовало, будто отмерло, чему стоило порадоваться, ведь иначе оно бы истекло кровью.

Почему-то перед глазами постоянно вылезала картина, где у метро её ждёт Сашка. В тех, прежних цветах, ярких, радужных. До того, как она узнала правду.

Как он стоит у стены дома, высокий и красивый. Его лицо спокойное, он как всегда чисто выбрит, надушен хорошим мужским парфюмом. Он смотрит иногда в сторону выхода, с одинаковым равнодушием скользит взглядом по мужчинам и женщинам, даже на симпатичных девушках не задерживается. Это Дашку поражало до глубины души – почему он выбрал её? С его ростом, фигурой и спокойной уверенностью в себе он мог выбрать девчонку куда лучше, а выбрал её. И ждёт теперь, потому что всегда приходит вовремя, а Дашка всегда опаздывает. И теперь опаздывает. Время идёт, а её нет. И на его лоб ложится такая особая складка, которую она когда-то мечтала разгладить – просто прикоснуться пальцами, чтобы он знал, что ни один на белом свете, что она разделит с ним всё, что предстоит, неважно, хорошее или плохое. Что ей можно доверять.

Теперь не будет никакого свидания.

Ничего, найдёт другую. Найдёт, если захочет, почему нет, он парень видный, такому другую подружку найти раз свистнуть.

Но ей уже будет наплевать!

Всё.

Дашка спустилась по ступенькам и быстрым шагом пошла по тротуару в сторону остановки. Там на стоянке ждали таксисты. Заехать в банк… страшно все деньги снимать, больше у неё ничего нет, но оставлять нельзя, понятно же, что по карточке её легко вычислить, да и карточку можно заблокировать, ведь служители все как на подбор кошельки с большими связями. В их власти многое. Тогда вообще никаких денег не видать. Карточку придётся выбросить, второй раз воспользоваться ей уже не получится.

Так вот, снять деньги и на вокзал. На первый же поезд. Куда? По дороге подумает.

Уже подходя к машине, она на миг замерла. Наверное, от неожиданности. Телефон звонил как-то громко, просто оглушающее, его вибрации пронзали тело насквозь.

Его номер. Его имя на экране, фото, сделанное украдкой. А может, он знал, что Дашка снимает, вон как самоуверенно улыбается. Его профиль словно точёный, губы красиво оттенены, и смотрит он куда-то вдаль. Самый выгодный ракурс! Может, позволил себя снять, потешил самолюбие, представляя, как Дашка станет слюни на него пускать.

Как на такого не смотреть? Фото сделано в тот вечер, когда он впервые позвал её погулять. На нём было чёрное полупальто и голубой тонкий свитер. Ему удивительно шло. Как и простые джинсы. Обычные русые волосы, как у всех, обычная причёска, обычные голубые глаза. Как это всё ему шло! Простота, которой прикрывается элегантность. Воспитание было видно просто по его лицу и поведению. Его улыбка говорила, что этот человек на все сто уверен в своих силах.

А тогда он не улыбался, был растерян. Он мялся, будто боялся спросить, а Дашка была готова стоять рядом и просто на него смотреть хоть целую вечность.

– Сегодня мне целый день не везёт, – решился Сашка. – Но я всё равно рискну. Не хочешь прогуляться? Я знаю кофейню, где по залу ходят десять кошек. Я кошек не люблю, но ещё не видел девушки, которая пройдёт мимо мохнатого мешка, не сюсюкая. Пойдём? Пожалуйста, скажи да.

О, только молния, долбанувшая в темечко и внезапная немота заставила бы её этого не сказать!

– Да. – Сказала Дашка.

В тот вечер она его сфотографировала. Ничего не смогла с собой поделать, не смогла себя остановить. Надо было спросить, вряд ли бы он отказался. Но тайное удовольствие показалось ей слаще. Она дождалась момента, когда он отошёл к стойке и сделала фото.

Весь вечер прошёл ровно и плавно. Сашка удивительно точно чувствовал ситуацию, улавливал и сглаживал неловкости, которые всегда возникают при общении людей, чьё знакомство только началось. Даже не прогнал огромного белого кота, который прыгнул ему на колени. Только замер, с удивлением глядя на наглую тушу и терпеливо ждал, пока кот поймёт, что гладить его не собираются и изволит уйти.

Сашка вовремя говорил, вовремя шутил, вовремя задавал вопросы, в общем, был отличным собеседником, вечер вышел что надо.

Оказывается, он знал, что и как сказать вовсе не от большой любви, а потому, что имел немалый опыт общения с несчастными.

Даже ничего не дрогнуло? Ничего?!

Ах ты ж, твою мать, скольких же он погубил?!

Сердце вяло трепыхнулось, боль была глубокой и тупой.

Звонки прекратились, но почти сразу же пришло сообщение.

«Где ты? Ты сильно опаздываешь».

Дашка с трудом оторвала взгляд от экрана.

Почему этот звонок так её напугал? Ведь логично позвонить тому, с кем назначена встреча и кто никак не приходит. Почему она решила, что в момент, когда её мир рухнул, его мир тоже изменился?

Нет, в его реальности изменений не произошло. Он здоров и весел, по-прежнему живёт, дышит… Собирается отмечать юбилейную ведьму, ведь в мире на одну тварь станет меньше. Всего-то.

Бзззз.

«Что-то случилось? Ты где? Скажи, я приеду».

Дашкины руки задрожали, когда она отключала телефон и вынимала симку, которую после украдкой выбросила в урну.

Новая жизнь – новый номер. Вперёд.

Ушла она недалеко. Просто услышала телефонный звонок, так похожий на её собственный и не сразу поняла, что звонят не ей.

Но было поздно. Всё Дашкино нутро пронзила мысль, которая отчего-то не пришла в голову раньше. От этой мысли кровь тут же сковал холод, сердце трепыхнулось от страха. Эта мысль посеялась в ней, как зерно, мгновенно укрепилась и принялась расти. И уже никак было от неё не избавиться.

Он ведь может её найти.

И что тогда?

***

Две недели пролетели как один миг. Дашка просто ехала, куда были билеты и очнулась только в каком-то районом городе какой-то далёкой от столицы области. Там было ничем не хуже, чем в других местах, потому она осталась.

Городок мало чем напоминал столицу. Вернее, ничем не напоминал.

Разве в столице можно вот так вечером, когда стемнеет, выйти из дома и спуститься к реке? Идти несколько минут по безлюдной улице, по неровной дороге с редкими островками асфальта, и никого не встретить? Разве можно при этом чувствовать себя спокойно, не дёргаться в ответ на каждый автомобильный гудок, проверяя, не несётся ли на тебя неуправляемый водитель, не слышать чьих-то криков и нерусской ругани?

Столица – бесконечный копошащийся муравейник, место, где словно на дрожжах растут амбиции и запросы, а вместе с ними страхи и фобии. Где тебя выжимают досуха, словно губку и тут же отбрасывают в сторону, потому что вокруг достаточно свежих губок. Их приток стабилен и бесконечен, как прибытие поездов на платформы вокзалов.

А здесь городской ритм жизни замирает так, словно время застыло. Будто совсем иной мир вокруг.

Дашка уже и забыла, как оно живётся в небольшом посёлке, а ведь судьба сложилась так, что давно, ещё в детстве, они с бабушкой часто переезжали с места на место, по небольшим городам, жили где придётся, полгода провели в глухой деревне, где даже электричества не было. Полжизни с тех пор прошло… Тогда ей было двенадцать, в то лето. Полжизни назад, однако нескольких дней в тишине хватило, чтобы стало легче. Как будто, отдалившись от города, она отдалилась и от боли, оставила её, бросила, как всё остальное имущество.

Дашке очень хотелось избавиться от боли. Если бы ей сказали – перестань чувствовать вообще, не только боль, но и радость, надежду, перестань чувствовать хоть что-то… она согласилась бы, не раздумывая. Будет ли радость и надежда, какая теперь разница? Главное, что не будет боли.

Каждую секунду Дашка заставляла себя не думать, а вместо этого делать что-то простое, вспоминать что-то забытое.

Например, хорошо бы вспомнить, что ты не в городе и выйти вечером на улицу.

Вот ты вышла, глубоко вздохнула. Оглядела двор с буйной зеленью, где на площадке всего три машины и один старый мотоцикл. Где на потрескавшемся асфальте детской рукой нарисованы классики.

И вот ты уже идёшь к реке, куда будто к ней тянет.

Небо как махровая синяя ткань, на которой сверкают звёзды, над водой пар, и каждый вдох полон травяной сладости.

Вскоре Дашка сидела у воды, обнимала колени и смотрела как от ровной поверхности поднимается парной туман. С каждым вздохом грудь словно становилась больше, дыхание удлинялось, казалось, минуты не хватит, чтобы набрать достаточно воздуха.

Даже дышать было больно.

Ей не хватало сил. Дурные мысли не оставляли в покое, аппетит пропал, сон не шёл. Волосы потускнели и обвисли, кожа чесалась и шелушилась. Необходимость поддержать себя в порядке, умываться, расчесываться и стирать одежду вызывала отвращение.

Чтобы хоть как-то продержаться, Дашка позволяла себе то, от чего когда-то рьяно отказывалась. Она использовала сладу – жизненную силу мира, которой могут управлять ведьмы. Прошлой ночью благодаря этому удалось выспаться, избавится от шума и не расчесать до крови запястья.

Ненадолго. К вечеру силы истончились и ушли в бездонную пропасть. Говорят, время лечит, но Дашка и подумать боялась, сколько времени потребуется, чтобы эта пропасть заполнилась. Возможно ли это вообще?

Не думать!

Придётся вспомнить, кто ты есть – как от этого сбежишь? – и снова немного поколдовать. К чему упрямиться и делать вид, что ты обычная, ведь Служителей это не волнует. Безобидная ведьма? Ведьма, которая старается забыть о собственной сути? О, такого не бывает! Все они просто твари, которые должны знать своё место, так ведь?

Боль снова скрутила нутро в кулаке. Каждый участок кожи вспыхнул от чесотки.

Нет, сама она не справится. Дашка закрыла глаза и прижалась лбом к коленям.

Звуки приглушились, словно весь мир стал отдаляться и исчезать.

На очередном вздохе это произошло. Вода наполнилась цветными огоньками… то есть не на самом деле, а в Дашкиных закрытых глазах.

Река засверкала и приобрела объём. Проникалась крошечными искорками. Теперь её было видно словно в трёх измерениях, и берега ничуть не мешали. В ней, как в трёхмерной графике, показался срез, обнажающий дно… течение, камни, слой тины и рыбу.

И вся эта мерцающая слада, как пар от воды, стала приподниматься, направляясь к ней. Вначале тонкими, потом всё более толстыми невидимыми нитями. Они, как щупальца, извивались и пульсировали, скручивались в жгуты и тянулись в Дашке, ползли к ней, словно в поисках цели.

Рыба, теряя цвет, замирала и опускалась на дно. Водоросли бледнели, сворачиваясь, словно ссыхались, сама вода теряла блеск.

Дашка глубоко дышала, не в силах остановиться, а мерцающая слада медленно подбиралась к ней, пока не окутала плотным коконом и не начала впитываться в кожу. Словно миллион легчайших нежнейших прикосновений, тепло, проникающее сквозь поры, пробирающееся всё глубже, заставляющее кости потрескивать, а плоть петь от энергии. «Я сильная, – словно шептали Дашкины губы, – я прекрасная, я настоящая. Я – вечная»…

Как это было приятно!

Она потеряла счёт времени. Сколько прошло? Секунда? Час? Неделя?

Дашка хлопнула глазами и покачнулась. Спина затекла так, что даже в поясницу болью стрельнуло. Ну, наверное, это оно и есть. Бабушка часто жаловалась, что в поясницу «стреляет», а Дашка старалась представить, как это. Пока была подростком, не получалось, а сейчас, похоже, поняла.

А стоило понять, что здесь и сейчас произошло, как во рту пересохло от страха. Вот оно… Накатило. Давно подозревала, что рано или поздно случится, но такого быстрого срыва – этого Дашка не ожидала.

И вот вам сразу куча проблем. А ведь она только приехала! Только нашла место, которое ей понравилось! Которое позволяло понемногу забыть о боли!

Было страшно. Уже совсем стемнело, дневное тепло ушло, стало зябко и сыро. Оглохнуть можно было от сверчков, да и комаров тоже прибавилось.

Пока ещё…

Дашка вскочила на ноги, машинально отмахнулась от очередного покушения на свою кровь. Гудение комаров вдруг стало давить на уши. Она насколько могла быстро пошла сквозь шелестящую траву к дороге.

По пути домой ей встретилось две дикие собаки и трое подвыпивших местных. Она не боялась ни тех, ни других, однако постаралась быстрей пройти мимо. Вот уже дом – старая пятиэтажка, в подъезде которой крошились ступени, а перила согнулись, словно на них давило время.

Второй этаж… вроде так близко, всего миг взлететь по лестнице, хотя мышцы ног уже сводит, но всего второй… Однако в доме жили соседи. И соседки. Очень любопытные соседки, чьи двери никогда не закрывались и чьи уши всегда были готовы услышать что-нибудь новенькое.

По приезду Дашка, конечно, сразу с ними столкнулась и наврала, что развелась и переехала из города, потому что осталась без денег и имущества, муж всё забрал. Хорошо хоть детей не успели завести. Две соседки, на вид почти одинаковые по круглой комплекции и с добродушным выражениям лица, её пожалели.

– Такая молодая, такая красивая! И чего этим сволОтам нужно!

– Другого найдёшь! Ещё лучше!

Банальная банальщина, но тем первым вечером эти простые слова от незнакомых людей пролились как бальзам на душу. Так просто – сочувствие и поддержка от женщин оказались словно плечо, на которое хотелось опереться.

Но сегодня ей нужно быть одной.

Дашка побежала по лестнице как можно быстрей. Но стоило завозиться с дверным замком, как соседняя дверь распахнулась. Показалась соседка в халате, из кармана которого торчала газета, а за спиной вопили и смеялись дети.

– А ты где ж была? Я на чай тебя хотела позвать, звоню – нету! Зайдёшь?

– Извини, сейчас никак не могу. Живот что-то прихватило, боюсь до туалета не добежать.

– Потом заходи!

– Нет, потом спать. Завтра давай, ладно?

Дашка, наконец, открыла дверь и зашла в маленькую прихожую.

– Но если что, звони! Я поздно ложусь.

– Спасибо.

Дверь быстро закрылась, Дашка пошатнулась, но устояла на ногах. Стала раздеваться. Пальцы уже опухли, щёки раздулись, бока поднялись, как на дрожжах. Хоть спрятаться успела.

Она отправилась в ванную, включила воду. Горячей не было, её включали только по выходным, но ей горячая сейчас и не нужна. Сняв бельё, которое уже резало распухшую кожу, Дашка залезла в ванну, всхлипывая от холода. Но иначе нельзя, переизбыток силы нужно обязательно сбивать.

Закрыв глаза, которые почти превратились в щёлки, Дашка зажмурилась и погрузилась в воду с головой. Стараясь не замечать боли в лёгких, пробыла под водой, пока хватило дыхания, вынырнула за воздухом и погрузилась обратно.

Так ей пришлось делать не один час.

Устала Дашка знатно. Даже думать не получалось. В ванной чаше она помещалась с трудом, её тело превратилось в пухлое дрожжевое тесто. Обычно плоский живот горой выпирал над поверхностью воды, как у беременной, а руки и ноги отекли так, что придавили сами себя к стенкам.

Бабушка говорила, будешь жрать сладу без конца – родишь ведьму. Дурная шутка, но сейчас Дашке казалось, это и правда возможно. Такой живот…

Бабушка никогда ничего не скрывала от Дашки. С самого раннего детства рассказывала о силе, о том, что нельзя хапать её, сколько хочется, ведь тут как с мороженым – можно и коробку сожрать, это ведь вкусно – но тогда обязательно заболеешь. Так и тут – можно и всю вокруг забрать, но лопнешь, ожиреешь или «родишь ведьму». Последнее Дашку пугало больше всего. Рожать ей не хотелось. Её вообще всё это пугало – слада, само слово «ведьма», возможность менять что-то вокруг себя, воздействовать на живых существ. Она не хотела всего этого. Она не хотела учиться, чтобы стать «самой сильной ведьмой» и схлестнуться с Орденом Чистоты, чтобы уничтожить его, стереть в пыль, развеять прах, чем бредила её мама. Да, мама… Служители Чистоты в её глазах были хуже маньяков. Все самые страшные истории, которые слышала Дашка, были связаны с ними. Именно матери Дашка пообещала, что если столкнётся лицом к лицу с любым Служителем, то развернётся и сбежит. Так далеко, как сможет. Не станет разговаривать и пытаться их понять. Не будет лелеять несбыточную надежду, что её пощадят.

С её мамой вообще было сложно жить.

Дашке десять, но она постоянно слышит, что нельзя никому верить, что мир чёрный, что только слада может как-то примирить с жалким земным существованием.

Ей всего двенадцать, но мама подробно объясняет, откуда берутся дети и что любви нет, есть только гормоны, которые однажды обязательно заставят Дашку вести себя как полоумная макака, ронять слюни при виде общипанных парней в несуразной одежде и верить тем, кому верить нельзя.

Ей тринадцать и даже никто не нравится, а мама покупает презервативы и советует менять партнёров как перчатки, чтобы ни в коем случае не привыкать к одному. Чтобы не зависеть от одного, ведь неизвестно, что за человек ей попадётся. Чтобы не считать парней чем-то важным, ведь нет ничего важнее ведьмы.

Ей четырнадцать и мама начала новую песню – нет, я ошиблась, ты никогда не сможешь пойти против Служителей, в тебе нет характера, нет стержня, нет силы воли. На что я надеялась?

Бабушка заступалась, но не очень активно. С мамой вообще было сложно спорить, один её тон словно перечеркивал все твои доводы, как бы тщательно ты их не подбирала. Нет! И всё. Ерунда! И можно больше не спрашивать.

Разве удивительно, что Дашка сбежала из дому, как только закончила школу? Поступила в техникум, нашла подработку и перестала отвечать на звонки, когда определялся мамин номер?

Разве удивительно, что она постаралась раз и навсегда вычеркнуть из жизни всё, что касалось ведьмы? Она постаралась убедить себя, что ничем не отличается от остальных девушек, что совершенно нормальная. Что все эти фантазии про ведьм только игра, в которую они часто играли с бабушкой, что от этой игры у мамы мозги съехали набекрень и только поэтому она пропала. Обиделась, что Дашка не захотела играть дальше и отправилась строить свои наполеоновские планы по уничтожению служителей в другие места.

Дашке так хотелось верить, что она сможет быть иной, обычной, забыть о сладе, как о болезни. Существуют же диабетики, которые живут без сахара – и ничего. Люди, которые живут без рук и ног, глухие и слепые. А она будет просто жить без силы, без возможности влиять на мир.

И получалось… Дашка почти сумела забыть. Её бабушка выбрала жизнь при монастыре, её мама пусть редко, но давала знать, что жива, и несколько лет прошли в дымке обыденности. Учёба, потом работа, простые радости и вера, что невозможного нет.

Какая нелепая ошибка! Все эти спокойные годы – просто везение, ничего больше.

В очередной раз набрав полную грудь воздуха, Дашка погрузилась в воду. Если уж что-то вспоминать, то лучше те времена, когда она вырвалась на волю. Когда она решила познакомиться с жизнью, так сказать, лично.

Ей было семнадцать. Ей очень нравилось в общежитии. Многие девчонки, привыкшие к дому, жаловались, что тут грязно и тесно, что нет еды, компьютера, телевизора и ванны, и вообще тут всё иначе, неудобно, никак, и скорее бы всё это закончилось.

Да, тут всё было иначе, однако Дашке нравилось. Нравилось быть одной из них: простой девчонкой, которую никто не изматывал требованиями тренироваться, усиливать ведьму, постоянно не напоминал, как ужасен весь мужской пол до последнего своего представителя. Что нет ничего дороже слады, но даже с ней от Дашки, похоже, никакого проку!

В общежитии ничего этого не было.

Тогда Дашка была счастлива.

Но конечно не так счастлива, как в тот день, когда встретила его.

***

Оттёки спали только под утро. Измотанная долгой ночью Дашка кое-как вылезла из ванной, завернулась в полотенце, упала на диван и закрыла глаза.

Столько слады ушло впустую! Только оттого, что она потеряла контроль. А потеряла, потому что забыла, как бывает приятно чувствовать эту свою сторону, как глохнешь от знания, что можешь использовать сладу, сделать с ней, что душеньке угодно. Когда почти перестаёшь быть человеком, задвигаешь человеческое на задний план, чтобы не мешало, ведь чувствовать силу – главное. Ведь в те минуты ты больше, чем никому не интересная серая мышь. В те минуты ты владычица мира, богиня, ты вселенная со всеми её безграничными тайнами, ты можешь такое, о чём остальным остаётся только мечтать.

Ни мать, ни бабушка никогда не рассказывали, случалось ли так, что ведьма забывалась и убивала случайно, неосознанно. Ведь, думала Дашка, вполне могло быть, что Орден возник не просто так. Может, были причины?

Она вдруг горько рассмеялась.

Да, давай, пробуй его оправдать! Ты просто влюблена как кошка, до сих пор без ума от него, вот и хватаешься за соломинку. Даже если случалось прежде, разве все ведьмы должны отвечать за одну? Ты ведь ничего не натворила, отказалась от слады, не пользовалась возможностью сделать свою жизнь лёгкой и приятной. Не пыталась с помощью слады понравиться кому нужно, убрать кто мешает. Ни разу не пользовалась… С того дня, как переступила порог дома, оставив за спиной мать, которая кричала, что если Дашка не остановится, пусть забудет, кто её родил!

Но Дашке было всё равно, ведь бабушка днём раньше поддержала её и благословила. Иди, детка, сказала она, иди и живи, как решила. За меня не бойся, а мама… Ей, боюсь, уже ничего не поможет.

Разве мало она отдала? Но что толку?

Если её найдут Служители, им будет неважно, насколько злая она ведьма. Мама рассказывала, как пострадала её подруга, шестнадцатилетняя девчонка, которая и мухи не обидела. Говорила, что даже таких не щадят.

Мама часто её вспоминала. Дашке казалось, эту Василису мама всегда любила больше, хвалила и вспоминала больше, чем собственную дочь. Ей всегда было жаль юную ведьму, которая умерла после того, как с ней поработали Служители чистоты, она представляла себя на месте несчастной и на глаза неизменно наворачивались слёзы, но, когда о ней вспоминала мама, Дашку охватывала ревность.

И если в детстве она сдерживалась, то став старше, почувствовав силу, решила больше не молчать.

– Она мертва, а я ещё нет!

Дашка крикнула это, когда в очередной раз мама заставляла её хватать сладу, вмещая как можно больше, а потом избавляться от излишков в холодной воде. Это должно было помочь Дашке научиться концентрировать большее количество силы и лучше ею управлять. Изматывающая, утомительная обязанность, Дашка терпеть этого не могла!

Мама злилась, хватала её и трясла, как грушу.

– Слушай меня! Ты растёшь и всё глупеешь! Сколько же можно говорить, что, только обретя невиданную силу ты сможешь жить среди этих шакалов! Выжить, не сгинуть, как Василиса!

– Но я не хочу жить среди шакалов! Мне этого вообще ничего не нужно, – кричала Дашка. – Я не просила меня рожать! Не просила делать меня ведьмой! Отстань!

– Ты такая же наивная… Думаешь, кому-то из них интересно, просила ты или нет? Ты есть, и уже за это должна отвечать. Я виновата, нельзя было… но чего уж теперь. Теперь только и остаётся, что сделать так, чтобы ты могла сопротивляться. Чтобы никому не верила. Василиса, помню, тоже думала, что может жить, как ей охота. Что если она добрая, все вокруг тоже добрые. Тоже говорила – вот зачем мы появились тут, а не, к примеру, в Африке? Представь только – бежим мы с тобой босиком в одних набедренных повязках из банановых листьев. Кожа загорелая, над головой кудряшки вьются. Об уроках думать не нужно. Эх, может и хорошо было бы. Смешная…

Мама горько усмехнулась, с такой тоской, что Дашка не выдержала. Сколько, ну сколько можно было терпеть это всё? Воспевание Василисы, от которой давно одни кости остались!

– Она мертва, а я ещё нет!

Мама долго молчала, а потом зло выплюнула:

– Ещё. Но кто знает…

После этого дня и до самого Дашкиного отъезда они почти не разговаривали.

***

Поспала Дашка недолго, только чтобы в себя прийти.

Выпила пустой чай, потому что после такой ночной вахты тошнить будет от любой еды. Выползла на площадку подъезда, а то ещё чего доброго решат, что-то случилось, дверь выломают, а ей сейчас лишнее внимание ни к чему.

Соседок дома не оказалось, ни одной, ни другой. Дашка даже опешила слегка – вот вам и здрасьте, куда же они подевались? Обе сидели дома с детьми, в любое время дня и ночи можно было услышать их голос, а тут вдруг испарились! Хотя, может в поликлинику пошли вдвоём, или на собрание какое-нибудь.

Было время что-нибудь приготовить, к обеду желудок проснётся.

Чего готовить, вопроса не поднималось. Овощи. Здесь они мало того, что стоили копейки и были вкусными, так ещё и соседки делились тем, что приносили со своих огородов да погребов. У всех местных были свои огороды, так что у Дашки уже полкухни было завалено овощами.

С мясом все было куда печальней, но разве это беда?

В общем, когда соседки вернулись, обед был готов и Дашка пригласила обеих к себе посидеть. Вместе с ними пришли дети общим количеством три человека и этот неугомонный вихрь наполнил её крошечную квартирку жизнью.

Дашка скучала по людям. На работе в косметическом салоне было много общения, а теперь от него ничего не осталось. Хотя и люди здесь были другие, более простые и добродушные.

– Если надоест шум, только скажи, отправлю своих домой. – Волновалась соседка. – А вы не орите! Ну? Кому сказала!

– Сейчас им скучно станет и на двор побегут. Но конфеты лучше спрятать, а то не уймутся, пока все не растащат. – Сказала вторая.

Конфеты, которые стояли на столе в вазочке и правда таяли словно лёд на солнце. Жалко не было, но детям не стоило есть столько сладкого. Дашка со вздохом убрала вазочку.

– Сыпью ещё покроются.

Оставшись без конфет, дети вскоре заскучали и побежали на двор.

– Где вы были с утра? Я вас не нашла.

Дашка наконец, смогла сесть за стол.

– Да вот ходили… Гадать ходили. Есть тут у нас женщина одна, так она гадает, словно насквозь будущее твоё видит! Мы к ней часто ходим, проверить, не заболеет ли кто, не случится ли чего. Мужу на заработки ехать на той неделе, вот и спрашивала совета.

Дашка вначале чуть не испугалась, но вовремя вспомнила, что ведьмы в поселке она не чувствовала. Даже жалко… Дашка скучала по своим. Только вот встретить их было непросто, да и многие сами сторонились себе подобных. Бабушка говорила, раньше было иначе, ведьмы жили вместе, но Служителей расплодилось столько, что безопасней держаться по одиночке. Теперь своих можно было встретить разве что случайно, а ведьме, которая изо всех сил старается не быть ведьмой этого и вовсе не надобно.

Но Дашка всё равно любила общество своих, потому что рядом с ними на неё накатывало такое чувство… как будто вокруг безмятежность и покой. Будто чем больше вокруг сестёр, тем прекрасней мир. Будто их должно быть много, очень много. Будто этого хочет сама земля. Иногда она приходила в клубы или кинотеатры, где чувствовала ведьм и даже ни с кем не знакомилась. Просто сидела в одиночестве, впитывая ощущение сопричастности к какой-то великой тайне – и была счастлива.

Ей не хватало того ощущения «плеча», хотя откуда оно бралось, тоже неясно. Среди ведьм, как и среди остальных людей встречаются разные. Её мама тому доказательство.

– …и столько рыбы дохлой!

– Что? – Дашка вынырнула из своих мыслей.

– Говорю, рыбы дохлой к берегу сегодня прибило несколько вёдер! Даже пробы воды брали, будут проверять, вдруг яд какой кто вылил. Хотя откуда ему взяться? Но и рыба… Дохлая, не помню, чтобы такое ещё когда было.

– Да, я тоже не помню такого. Наши утром нашли, так даже в область звонили!

В тот же момент всё в душе Дашкиной опустилось вниз.

Вот и всё.

Дура, какая дура! Ну как же она так сглупила! Как не досмотрела за собой, ведь взрослая же девка! Как она не остановилась, ведь знала же, чувствовала, чем дело закончится, но продолжала сладу тянуть. Вот вам – получите и распишитесь. Случаи с рыбой Служители чистоты наверняка отслеживают, как и случаи массовой гибели животных. Не дураки, поди, приедут проверить что к чему. А тут и искать особо не придётся. Кто недавно в город приехал? Девушка? Чья-то родственница? Нет? Совсем незнакомая девушка из города вдруг взяла да переехала к ним в периферию насовсем? Очень интересно!

Вроде у Сашки не осталось её фотографий. Но Дашка не сомневалась, что в случае необходимости он их найдёт. Сбежавшая из-под носа ведьма – улов вдвойне желанный. Но даже если ещё не все Служители в курсе её существования, ведь неизвестно, как и какой информацией они обмениваются – чем это поможет? Ничем. Ровным счётом без разницы, будут искать конкретно её или любую другую ведьму, которая могла столько хапнуть из реки.

Значит, снова переезд. Только теперь не стоит бежать сломя голову, стоит вспомнить, кто она.

Вскоре соседки ушли – пора было укладывать детей спать.

А Дашка подошла к зеркалу и сделала то, чего давно боялась – заглянула в свои глаза.

Глаза ведьмы особые. В их глубине – вселенная. Там столько неизведанного, что попади один раз, окунись в них – не выберешься. Ну, когда ведьма этого хочет. Только сама ведьма почему-то в свои глаза заглянуть боится. Говорят, только там она может увидеть свою смерть.

Возможно, в тот момент Дашка так отчаялась, что хотела её увидеть. Чтобы заново не идти по уже пройденному пути, чтобы не вытаптывать круги.

Серые радужки с карими крапинками. Короткие пушистые ресницы. Её лицо в зеркале было лицом незнакомки. Губы улыбались, розовые и мягкие, нижняя с ямочкой. Щёки немного круглые, зато глаза большие, доверчивые… Смешно даже, какая из неё злая ведьма?

А зрачки…

Дашка замерла, заглядывая в крошечные чёрные омуты. Если радужка говорит, то зрачок только слушает. Долго-долго. И может, поглотит весь мир. И может, в нём Дашка что-то увидит.

Зрение расфокусировалось. Она увидела Сашку, который стоит в своём полупальто, хмуро и неотрывно наблюдая за людьми, выходящими из метро. Стоит на том самом месте, где они договорились встретиться. Он нервничает, смотрит в телефон, проверяет, не пропустил ли звонок или сообщение. Смотрит на время и снова на людей. В его взгляде настоящая тревога. Он сжимает руку в кулак, потому что та дрожит.

На миг его лицо вспыхивает надеждой и тут же гаснет – перепутал, это не та, кого он ждёт.

Дашка ухватилась руками за раковину, задрожала и на миг зажмурилась. Видение ушло.

Это её смерть? Сашка?

Почему нет? Разве на краткий миг, безумный, сумасшедший миг, услышав тот разговор у метро, она не думала, что нужно просто притвориться, что ничего не слышала? Пусть будет вечер и поцелуй, а дальше хоть трава не расти! Пусть он её поцелует…

Та-ак. Кажется, она не справляется. Она не справляется, чёрт побери, с этим не поспоришь! Ей нужна помощь.

Дашка опустилась на пол, прямо там, в ванной, опёрлась на руки, свесила тяжёлую голову.

Ей нужна помощь взрослой опытной ведьмы. Иначе однажды она забудется и хапнет столько слады, что убьёт все живое вокруг. А такого она себе не простит, сама отправится навстречу Служителям. Или случайно им попадётся – результат один.

Ей однозначно нужна помощь старшей ведьмы! Дашка пропустила много лет, которые могла бы обучаться и тренироваться. Но ещё хуже – она упустила много знаний. О Служителях и их способностях. О том, пытался ли им кто-то противостоять и что из этого вышло. Вроде бабушка говорила, что главное – бежать, бежать как можно быстрей, но ни разу не сказала, почему. Может, Служителям можно сопротивляться? Или даже уничтожить их… если понадобится. Мама ведь об этом мечтала – вырастить ведьму, способную вступить со Служителем в противостояние и победить его? Значит, это возможно?

Но маму не найти. Да и искать её Дашка не хотела, даже теперь. Бабушку не найти. Или всё-таки отбросить «не могу», «не получится» и вспомнить, кто ты есть?

Дашка приподняла голову, гудящую и пустую.

Ведьма она или кто? Чтобы ведьма и не смогла найти родную кровь?

Карта. Дашка вскочила. Ей нужна карта!

Конечно, никакого атласа в квартире и в помине не было, но был планшет. И интернет, пусть и паршивенький.

Дашка поставила на загрузку карту России. В чём она уверена, это что бабушка не поедет за границу. «Была я там, – говорила она и морщилась. – Там у слады вкус другой, горький. Тамошним ведьмам может и привычен, а мне никак. Каждая ведьма на той земле должна жить, которая её родила».

Пока карта скачивалась, Дашка сидела и тряслась над планшетом, как курица над цыплёнком.

Наконец-то!

Карта запущена, жаль, маловата, ну да куда спешить?

Дашка проколола булавкой палец и прошептала под нос заговор, слепленный тут же. Просто набор слов, которые пришли в голову – с просьбой к своей крови найти родную, бабушкину. В каждое слово, как начинку в тесто вложила немного слады.

Не глядя махнула рукой и капнула кровью на карту. Увеличила тот участок и повторила. И снова. И снова.

Иногда путала масштабы и приходилось возвращаться в больший и просить заново… но всё равно вскоре место было найдено.

Монастырь в Красноярском крае.

Надо же, как просто. Дашка сунула палец в рот, чтобы остановить кровь, и осмотрелась.

Да, она уже накупила вещей, которые придётся оставить. Уже оплатила квартплату за три месяца, хотя сумма не такая, чтобы очень переживать. Всё равно жалко. Денег она пока не зарабатывает, только тратит. Ну да ладно, вещи – наживное, а в следующий раз не станет прибарахляться, пока не убедится, что остаётся надолго.

Много времени Дашке не понадобилось. Она ушла через полчаса, соседки пропустили её уход и никогда не узнали, что же произошло. Зато хорошо провели время, когда Дашку приезжали искать полиция и несколько холёных мужчин на дорогих машинах. Квартиру перерыли, но ничего стоящего не нашли. Полиция сказала, Дашка сама собралась и уехала, потому что установили местного водилу, который довёз её до областного центра, откуда та словно испарилась.

Столько шуму было из-за неё!

Потом соседки пошептались и решили, что Дашка украла у этих богатеньких буратин что-то ценное, облапошила их, как кур щипанных, иначе зачем за ней бегать? За девками такие не бегают, девок в столице много. Да и вид у мужчин злой, наверное, много денег унесла-то. Уезжали они так, будто снова получили пинка.

Соседки потом не раз ходили в квартиру, поднимали половицы, заглядывали в щели и обстукивали стены. Денег и ценностей, к сожалению, так и не нашли.

Глава вторая

Пять дней – вот сколько понадобилось Дашке, чтобы попасть в нужное место. Пять дней бесконечных вокзалов, поездов и автобусов. Две ночи в дешёвых забегаловках. И вот он – пункт назначения, последняя точка маршрута.

Она ещё заранее хотела забронировать самый простой номер в гостинице, но вовремя остановилась. Всё-таки лёгкая жизнь приучила к беспечности. Теперь приходилось напоминать самой себе, что личные данные не стоит светить в сети. Оставь имя, телефон и номер карты – и при желании тебя найдут. Правда, карты уже не было, имя можно указать другое, но заранее всё же лучше не бронировать, способности Служителей никому не известны. Удалось же Дашке найти бабушку с помощью планшета? Кто бы подумал, что это возможно? Вот и Служители могли обладать похожими умениями.

Оставалось только лично покупать билеты и заказывать номера. И заодно отводить глаза. Даже на автобус билеты продавали строго по паспорту, так что Дашке приходилось каждый раз заставлять видеть продавца на кассе разное имя и лицо. На всякий случай. И когда при посадке проверяли документы, тоже прикрываться личиной. Поэтому приходилось приходить заранее, чтобы поменьше народу было, не всегда хватает внимания уследить за всеми. А мало ли, невезения никто не отменял. Служителей, их с первого взгляда от обычных мужиков не отличишь.

Дашка так сильно устала в дороге, что, приехав на место, даже толком не обрадовалась.

Городок был совсем маленьким и до монастыря ещё два километра пилить, но бросив вещи в комнате единственной гостиницы, по факту общежития, она вышла на свежий воздух и пошла в монастырь пешком. Не было сил искать и ждать машину. Не хотелось больше ехать ни на чём, что имело колёса.

Монастырь был красивым. Церковный крест даже на расстоянии переливался на солнце золотом и горел огнём. Стены были каменными, крашеными белой известью. Дашка шла по грунтовой дороге и любовалась открывающейся с каждым шагом картиной.

То, что ведьмы бегут от церкви, как чёрт от ладана, неправда. Церковь и ведьмы живут рядом, но друг от друга далеки, как противоположные точки вселенной.

Бабушка считала, они слишком разные, но идут рядом, как две параллельные линии. У них не было причин пересекаться. Вера – это нечто великое и вечное. А слада – это совершенно иное, хотя тоже вечное и тоже по-своему великое, но вера более близка людям, более человечна – но одновременно словно горячий воздух, который всегда поднимается в небо. Ведьма же остаётся на земле, она и есть сама земля.

А ещё бабушка говорила, что истинно верующему даже навредить нельзя, не выйдет.

Правда или нет, Дашка не знала. Она ведь вообще никому никогда не пыталась навредить. Но в церковь ходила без боязни – бабушка иногда водила. Зачем, непонятно, видимо, бабушка что-то искала там, в вере. И должно быть нашла, раз сейчас жила при монастыре.

Дорога уверенно свернула к стене. Кованные ворота монастыря были приоткрыты. Дашка не решалась войти, но представила, что станет орать у порога, как блаженная и решила, что лучше уж войти без приглашения.

Во дворе, земля которого была укатана до состояния камня, оказалось сразу несколько человек – две женщины в монашеских рясах и несколько послушниц в обычной одежде. Между ними скакал белоснежный козлёнок.

Все они с интересом посмотрели на Дашку, а одна из монашек ей улыбнулась.

– Чем я могу тебе помочь?

Голос был мелодичным и живым, как глоток воды. Взгляд был таким добрым, что горло сжималось.

Вот тогда-то Дашка и разрыдалась.

Она ни разу не плакала с того дня, как у метро раскололся её мир, не могла плакать.

Сейчас слёзы просто душили. Наверное, она что-то говорила, но толком ничего не видела и не слышала, и очнулась только в небольшой комнате с маленьким окошком под потолком, где кроме кровати и стула мебели не было. Зато там вместе с ней была бабушка.

– Девочка моя, это ты.

Морщинистые руки легли Дашке на щёки, а она продолжала рыдать и всхлипывать. Бабушка изменилась, постарела. Стала совсем худой и седой, хрупкой, словно воробышек, а на лице появился такой покой, будто она счастлива.

– Что случилось, что случилось с тобой, милая?

– Я не могу, не могу жить, – сквозь слёзы говорила Дашка. – Не знаю, как мне жить. Я думала, что держусь, что пройдёт, что сильная. Я не могу жить, слышишь? Я не знаю, как!

– Что случилось, дитя?

Бабушка обняла её, разрешила рыдать на своём плече и только легонько покачивала.

– Я влюбилась.

Тонкие руки вдруг налились силой, когда бабушка замерла.

– Я влюбилась в Служителя, – в исступлении шептала Дашка, пряча глаза. – Влюбилась. Я не знала, что можно так сильно кого-то любить. Я не знала, что во мне столько любви, куда она только влезает! Я ведь не думала никогда, что встречу мужчину, с которым готова буду прожить всю жизнь. Но я увидела его и поняла, что он мне дороже… дороже слады. Он был красивый и умный, и сильный, и говорил такие простые, правильные вещи. Он словно хотел того же самого, что и я, с самого первого взгляда. Я была такой счастливой, бабушка. Даже описать не могу, как мне было хорошо! Может, всё моё счастье, что отмеряно на целую жизнь, в эти дни и потратилось? Обрушилось сразу целиком и больше его не осталось? Потом я узнала, что он меня предал. Случайно услышала. Он хотел сдать меня другим Служителям, я была у него «юбилейной». – Это слово Дашка словно выплюнула. – Они называли нас тварями. Радовались, что одной станет меньше. Он радовался, бабушка… Я сбежала, но любовь осталась. Она внутри, она как кислота, травит меня, травит и никак этого не избежать. Она внутри, ест мои внутренности, точит мои кости, и я не знаю, как от неё избавиться!

Дашка снова рыдала, и бабушка отмерла и молча гладила её по голове.

– Я не знаю, что мне делать, – всхлипнула Дашка через тысячу лет. Лицо было как влажная тряпка, покрыто слоем солёных слёз, из носа текло. Бабушка достала платок и стала вытирать Дашке лицо.

– Всё будет хорошо. Всё наладится.

Наверное, бабушка тоже этого не знала, решила Дашка, слушая ровный голос. Но выплеснутое горе было уже не таким горьким.

Они провели в комнате много времени, после бабушка решительно оторвала от себя Дашку и спросила только одно.

– Тебя ищут?

Дашка кивнула, сонно хлопая глазами. Пять дней дороги и вскрытый душевный нарыв не могли не сказаться на её состоянии.

– Отдохни.

Монастырская перина не самая мягкая на свете, но этого Дашка не заметила. Она проспала до самого вечера, а вечером бабушка проводила её в гостиницу за вещами. В комнатке бабушка высыпала все Дашкины вещи на кровать и почти сразу схватила телефон.

– Это надо сжечь.

– Зачем? Я выбросила сим-карту.

– Не знаю, в чём дело, но оно оставляет след. Я заберу.

– Хорошо.

Так Дашка осталась без дорогого смартфона, но это, в общем, было неважно.

После бабушка наняла машину и отвезла Дашку на вокзал, где посадила на поезд. В этот раз Дашке даже делать ничего не пришлось – всё делала бабушка. Как у неё ловко выходило! Глаза она отводила так легко и буднично, будто ей раз плюнуть, а Дашка каждый раз напрягалась и тряслась от страха, словно осиновый лист.

– Езжай по этому адресу, – на платформе бабушка сунула ей в сумочку листок бумаги и конверт. – Езжай к ней, она тебе поможет. Я замету твои следы, те, кто тебя преследуют, дальше монастыря не пройдут, обещаю. Бедная моя девочка. – Рука на Дашкиной щеке задрожала, но бабушка тут же опомнилась. – Жаль, что тебе нельзя остаться рядом, но Служители всегда идут по следу и вскоре появятся. Главное, чтобы ты была в безопасности. Сюда бы твою мать, она бы знала, что делать. Но пока её найдёшь, время упустишь. Помощь тебе, видят небеса, не повредит!

– Чем мне поможет мама? – сухо спросила Дашка. Её слегка трясло, лоб был горячим, видимо, поднималась температура. Но приходилось снова куда-то ехать. Будто она в чём-то виновата!

– Там письмо. – Бабушка указала на сумочку. – Прости, что не рассказала тебе всего сама. Я думаю, тебе нужно знать.

– Чего ты мне не рассказала?

– Историю семьи.

– Что?

Дашка удивилась. Время ли обсуждать семейную историю?

– Я так хотела, чтобы тебя это обошло стороной. Мечтала, чтобы ты никогда с этим не столкнулась. Даже молилась. Напрасно.

– С чем «этим»?

– Пообещай, что прочтёшь письмо не раньше, чем приедешь к Раисе. Только там, в месте, где будет время отдохнуть и спокойно подумать.

– Хорошо.

Они попрощались, и Дашка уехала. Снова. Когда поезд тронулся, поднялся ветер, растрепал седую косу бабушки, которая стояла на платформе, провожая Дашку долгим взглядом. Она махнула рукой, пожелала удачной дороги – и пропала.

Будь Дашка в обычном своём состоянии, она всю дорогу мучилась бы любопытством, но кроме апатии её подкосила простуда. Несколько часов в поезде и потом ещё на автобусе были просто адским испытанием. Какая-то добрая женщина даже дала ей пару таблеток ибупрофена, за что Дашка была ей весьма благодарна. Иначе она, может, и не доехала бы.

Уже в автобусе Дашка вспоминала карту. Красноярский край по площади что четыре Франции. Тайга. Свобода. Хорошо, далеко. Кто станет искать её за несколько тысяч километров от столицы?

Почему она раньше не подумала? Мама не подумала, бабушка?

Ведьме стоит жить подальше от Москвы и Питера, подальше от морского побережья и других мест, где кучкуются туристы. Ведьме нужно жить в глуши, ведь там её никто не найдёт.

Или бабушка подумала? Она ведь отправила её в Сибирь. Туда, где в лесу за чертой города можно столкнуться с медведем. Туда, где нет Служителей… Они ведь обожают комфорт. Они копят свои состояния как кощеи, и ценят удобства больших городов и возможностей. Пентхаусы, дачи и яхты – это про них. Они как большой клан, целая корпорация, которая совмещает преступления и наживу.

И Сашка из их числа.

***

В Тайгорск Дашка приехала уже в темноте. Вышла на автобусной остановке и оказалась одна посреди пустой трассы, от которой в лес отходила узкая дорога. Автобус быстро помчал дальше.

И что у нас? Ни огонька вокруг. В сторону нужного ей населённого пункта указывала только табличка с цифрой пятнадцать, то есть до города ещё пилить и пилить. Поблизости покачивались два фонаря, которые испускали тусклый свет, но хотя бы горели. А дальше – темнота.

Дашка стояла в обнимку со своей сумкой, хлопала глазами и растерянно думала – и что теперь? Никаких дополнительных инструкций бабушка не оставила. Адрес у Дашки, конечно, есть, но вот как дальше добираться? Города даже не видать! И машин нет.

Впрочем, что-то выехало из лесу и неторопливо двигалось к трассе. Очень неторопливо. И сердито тарахтело, чем ближе, тем громче.

Вскоре оно поравнялось с остановкой и оказалось старым синим мини-фургоном.

Дашка так и стояла, держа сумку на руках, словно младенца, пока фургон, освещая дорогу яркими фарами, неуклюже разворачивался. Потом ещё немного потарахтел и остановился напротив.

Водитель нагнулся и открыл дверь.

– Даша?

Женщина, которая сидела внутри, окинула её быстрым взглядом. Ей было лет сорок пять, худое лицо без макияжа, но с красной помадой, боевой открытый взгляд. С такой не забалуешь.

– Да.

– Я Раиса Викторовна. – Женщина с сомнением посмотрела на Дашку и добавила. – Можешь звать меня просто Раиса.

– Очень приятно.

Соседство ведьмы и правда было приятным. Дашка оттаивала на глазах, но продолжала торчать на остановке, обнимая сумку.

– Ну так чего ждёшь? Садись!

Дашка послушно юркнула на сидение, но сумку не бросила, так и держала обеими руками. Раиса нагнулась и захлопнула с её стороны дверь. Потом глубоко вздохнула, но к счастью, обошлась без комментариев насчёт зажатости.

– Поехали, что ли. Тут недалеко, двадцать километров всего.

Двадцать? – чуть не воскликнула Дашка, но молча улыбнулась. Двадцать – это хорошо, подальше от городов, от столиц, от Служителей.

– Как доехала?

– Хорошо.

– Ага. – Раиса кивнула. – И хорошо, что хорошо. У нас ещё лучше. Городок тихий, мирный. Никогда ничего не случается. Люди хорошие. Живу я вдвоём с Катькой, тоже приблудилась, как и ты. Квартира маленькая, две комнаты, так что вместе с ней будете ночевать. Кошки у меня ещё две. Бабка твоя сказала, отдохнуть тебе нужно, да подучиться. Вот и подучишься. Можешь оставаться, сколько нужно. Работать на меня будешь, всё хорошо будет.

Раиса уверено крутила огромный тонкий руль и неотрывно смотрела на дорогу. На ней была светлая косынка, из-под которой выбивались тёмные кудри.

– Я должна сказать, – пролепетала Дашка. – Потому что это опасно и для вас. Меня ищут. Сл…

Раиса резко отмахнулась, будто ей всё равно.

– Бабка твоя сказала, сделает всё, что нужно, можешь не бояться. Не найдут. Катьке только не говори, что ищут, от неё всего можно ожидать.

– Катя тоже… – Дашка невольно проглотила слово ведьма.

– Да. Конечно! Она тоже. И всё уже, всё. – Раиса неуклюже быстро похлопала её по колену. – Расслабься. Ты дома.

В Дашкином взгляде было столько благодарности, что Раисе, похоже, даже неудобно стало. Она вздохнула и больше не отрывала взгляда от дороги.

Фургон полз неспешно, но никто никуда не спешил. Дашка смотрела в окно, хотя ничего не видела. Встречных машин не было, как и фонарей, только фары выхватывали дорогу, петляющую среди высоких деревьев.

Насколько это место станет ей домом, неизвестно, однако на губы впервые за долгое время просилась улыбка. В безопасности, в окружении ведьм, когда не нужно заботиться, как жить – это то, что нужно.

Фургон доехал до посёлка и прополз по еле освещённым улицам, свернул на отшиб, где отдельно стояло три трёхэтажных дома. Кряхтя, остановился напротив подъезда на траве. Тротуаров тут не было, только протоптанные тропинки. В окнах дома горел свет, из-за разноцветных занавесок он казался каким-то праздничным.

– Вот и приехали. Ну что, пошли знакомиться?

Раиса вышла, хлопнула дверью, помогла выйти Дашке. Она обращалась с ней очень осторожно, как с хрустальной, то и дело старалась поддержать под локоток, понести сумку. По лестнице почти подталкивала, оставила в покое только перед обитой красным дерматином дверью, чтобы открыть замок.

А потом Дашка познакомилась с Катей и с кошками.

***

Оказалось, что Раиса занималась изготовлением травяных чаёв. Она работала на себя и с гордостью показала Дашке чайные этикетки, которые клеились на мешочки и коробки. На этикетках было написано: таёжный сбор такой-то, состав, а внизу подпись: ИП Р.В. Холодкова.

– Это я! – Подсказала Раиса. – Ведьма – индивидуальный предприниматель. Вот уж чего только не случается в современном мире!

Они уже несколько лет работали на пару с Катей, заготавливали и смешивали сборы, фасовали и отвозили на продажу. Выходило по словам Раисы не так чтобы много, но на жизнь хватало, а для души есть слада. В общем, их всё устраивало.

Кате было двадцать пять лет. Пожалуй, это была первая на Дашкиной памяти ведьма с огнём в глазах. Ну, то есть, энергия в ней просто кипела! Катя была рыжей и зеленоглазой. Услышав это описание, представляешь себе эталонную красавицу, однако в реальности Катя была иной. Глаза у неё были маловаты, рыжие волосы блёклые, зелень глаз приглушённая, нос вздёрнут, но вовсе не задорно. В целом, увидев её после первоначального описания, многие бы разочаровались.

Но конечно, не Дашка! Так же, как раз и навсегда она прониклась уважением и благодарностью к Раисе, так раз и навсегда она полюбила Катю. И кошек – обе чёрные, уличные, одна совсем хрупкая, по имени Младшая, вторая, Старшая, большая и холёная. Если и учиться владению собой, так у кошек. Служители, поговаривают, их на дух не переносят.

Вспомнился Сашка с белым котом на коленях, и рука, которая так и не прикоснулась к шерсти.

Впрочем, он и не забывался.

Как только Дашка приехала, её усадили за стол в маленькой уютной кухне с занавесками цвета васильков, сытно накормили, а потом Раиса заварила ей травяной чай с добавками, усиленный сладой.

– Выпей и отдыхать, тебе нужно восстановить силы и убрать остатки простуды.

Дашка послушно выпила чай до дна. Сладкий, вкусный, язык словно крошечные фейерверки щекочут. После она спала всю ночь, и ещё день, и ещё ночь.

И вот Дашка проснулась, свежая и здоровая, как будто заново родилась. Горячей воды в доме, конечно, не было, колонка сломалась, пришлось умываться холодной. Ей выделили огромное розовое полотенце с жёлтыми цветами и пообещали вечером устроить ванну.

На завтрак Катя напекла блинчиков. Дашка в основном питалась бутербродами или кашей из микроволновки, поэтому была приятно удивлена. Неужели кому-то не лень готовить полноценный завтрак?

Кате было не лень, она порхала по кухне и что-то напевала. Раиса же постоянно зевала и сидела квёлая, подперев подбородок рукой.

После завтрака Дашке оставили вымыть посуду, и Раиса сказала:

– Мы сейчас уедем, товар нужно отвезти, а ты отдыхай пока.

– Опять?

– Ага, – добродушно ответила Раиса.

А когда Катя вышла из кухни, наклонилась и быстро прошептала:

– Бабушка говорила, тебе следует кое-что узнать. Говорит, мать письмо тебе оставила. Не читала ещё?

– Нет.

– Вот и займись, пока нас не будет. Нас не будет часа три, смотря что с дорогой. Узнаешь, кто ты, тогда и дальше двинемся. Так что читай и думай. Только хорошо думай, чем делиться, а чем нет! Кате не болтай, у неё своего груза достаточно. Остынь вначале!

– А вы знаете, о чём хочет рассказать бабушка?

Раиса помрачнела.

– Да. Василиса была моей племянницей. Поэтому я и не могу судить твою мать. Даже сейчас, когда смотрю на тебя.

Раиса вскочила и стала суетливо собираться.

Теперь уж Дашка и сама хотела узнать, что в письме. Проводив Раису и Катю, она стазу же направилась в комнату, вытряхнула письмо из сумочки, отрезала ножницами край конверта.

Внутри было два листа. Один весь исписан красивым убористым почерком, на втором всего несколько строк.

Ну что же, привет, дряхлые семейные тайны.

«Дашенька, я передаю тебе письмо, которое написала твоя мама. Перед тем, как уйти, она долго мучилась, не знала, как тебе рассказать и сделала это так, как смогла.

Я тоже не знаю, как тебе рассказать. Поэтому просто прочти.

Мы надеялись, что ты сможешь исполнить свою мечту, стать как все. И что это знание тебе никогда не пригодится. Мы правда надеялись, даже твоя мама. Но видишь, как сложилось. Ты главное помни, Дашенька, и я, и твоя мама безумно тебя любим. Будем любить всегда, несмотря ни на что. Но так уж сложилось, что секреты приводят к беде. Когда-то я молчала и это не помогло уберечь от боли дочь. Лучше знать всё».

Аж озноб напал.

Дашка передёрнула плечами и быстро развернула второй листок. Надо же, как старательно писали, прям каллиграфический почерк! И стиль… будто летопись читаешь.

«Кажется, история эта началась с того, что в небольшом городке жили две подружки. Было это в те далёкие времена, когда взрослые растили детей так, чтобы те ничего не боялись и верили в добро. Юные ведьмы верили. Заканчивали школу, вместе гуляли, вместе готовились к экзаменам и мечтали поступить в медицинский колледж. Всё вместе.

Но даже тогда Галя была не такой наивной, как Василиса. Ну, по крайней мере, она думала, что лучше подруги видит, как черны бывают людские души. Какие змеи прячутся у многих там, в глубине. Сколько в них яда.

Но даже она не ожидала… Не ожидала, что Василису, безобидную и тихую девчонку поймают Служители чистоты. Девчонки не знали о существовании Ордена, их матери никогда ничего о нём не рассказывали. Поэтому юные ведьмы не ждали беды. Каждый день был полон счастья, узнавания нового, проб своих сил. Каждый день до того, последнего, когда Василиса пропала на два дня, а вернулась уже другой.

Их матери, которые тоже дружили, в спешке собрались и увезли дочерей далеко-далеко, бросили всё, к чему привыкли – дома, работу и бОльшую часть вещей. Они бежали. Они даже не пытались разобраться в произошедшем. Не пытались использовать сладу, написать заявление в милицию, сделать хоть что-нибудь! Галя не могла этого понять, в её голове не укладывалось, как можно просто сбежать, не найдя виновных? Позволив тем остаться безнаказанными? Не восстановив справедливость?

Мать не слушала, просто говорила, что причина для побега есть. Убежать проще. Ради них, дочерей.

Но было поздно. Василисе уже ничего не могло помочь.

От светлой, полной жизни девчонки осталась лишь оболочка, которая ссыхалась и уменьшалась в размерах, пока Василиса не слегла, чтобы больше никогда не подняться. Те дни, когда подруги, которая ближе сестры, не стало, превратились в чёрные, полные боли бездны – одна глубже другой. И Галя, и матери долго были больны, ничего не хотели, ни о чём не думали.

Тогда благодаря случайности Галя услышала в разговоре матерей упоминание о Служителях и сумела выпытать правду.

– Если я не буду знать всего, со мной тоже такое произойдёт! – Сказала она.

И мать призналась. Всё выложила, всё до последнего секрета.

На белом свете существуют не только ведьмы, полные силы. Существуют особые мужчины, которые считают, что ведьмы должны стать обычными женщинами, лишиться своей власти, которую по скудоумию своему не могут использовать во благо. И не просто считают, а берут на себя право избавлять ведьм от «лишнего». Что мама прячется от них всю жизнь, как и остальные ведьмы. Что им неизвестны способы, которыми Служители вычисляют ведьм. Неизвестны сами Служители. На слуху имена только главных, а рядовых членов искать слишком опасно. Дело в том, что ведьмам мешает любовь. Почему-то складывается так, что они влюбляются в Служителей, влюбляются так сильно, что больше никогда никого не могут полюбить. Многие пытались понять, отчего ведьм тянет именно к ним, и никто не смог узнать причину. Наверняка, Служители тоже отличаются от обычных мужчин, как ведьмы от женщин, вот и получается притяжение – природа пытается создать идеальное существо. Даже бытовало поверье, что у Служителя и ведьмы может родиться ребёнок, который станет сильней их вдвойне, а то и вовсе перевернёт мир. Только вот, горько улыбалась Галина мама, ведьмы теряют голову, а Служители – нет. Их сердца вылиты из стали, бездушной и холодной. Связаться с ведьмой для любого их них страшный позор, клеймо на всю жизнь. Служители брезговали даже сексом с ведьмой, что уж там говорить об общих детях. Они неприступны, словно вся любовь досталась ведьмам, а им только холодный рассудок и расчёт.

И бегут ведьмы не только от страха, а потому что знают – если они полюбят, не смогут сопротивляться, пропадут. Бегут от своей собственной слабости. Служители не знают жалости.

Именно поэтому ведьмы стараются держаться подальше ото всех мужчин, чтобы случайно не встретить Служителя. Ведь Василису на это и купили – появился рыцарь в бренчащих доспехах, положил к её ногам своё сердце. Ну как положил – показал одной рукой, а другой тем временем проверял на наличие силы. И когда нашёл, не пожалел – вызвал своих на подмогу. Василиса и не сопротивлялась – до последнего не знала, что они собираются делать. До последнего не верила, что её рыцарь способен ей навредить.

И потом не верила, что была просто одной из многих.

Лишённая сил ведьма погибает в большинстве своём совсем не из-за того, что их лишилась. Она погибает, потому что узнаёт предательство любимого мужчины и не хочет больше жить.

Галина мама рассказала всё, что могла, чтобы уберечь дочь. Но не ожидала, что дочь всполыхнёт, как яркое пламя, загорится, чтобы больше никогда не потухнуть. Смыслом её жизни станет месть. Не было больше места учёбе и планам на будущее, только жажда причинить боль тем, кто причинил её Василисе.

Влюбиться в служителя? Вот уж чего ей не грозит! В тот миг, когда не стало названной сестры, сердце Гали остыло и превратилось в лёд. Она знала, что никогда не сможет полюбить. Она была в себе уверена. И не ошиблась.

Галя не останавливалась несколько лет, пока не добилась своего. Ей удалось скрывать свою сущность достаточно долго, чтобы подобраться к главарю ордена Максиму Яровому и привязать его к себе, и мыслями, и телом. На тот момент ему было тридцать восемь лет, он воспитывал двоих детей и был примерным семьянином. Однако кто устоит перед юной ведьмой, которая хочет получить мужское сердце, несмотря на то, чем за него придётся платить? А если прибавить месть, ведь по его приказу не стало лучшей подруги? Самого светлого человечка, которого знала Галя?

Никто не смог бы её остановить.

Вскоре Максим всем своим нутром принадлежал ведьме. Уверенный в полном превосходстве мужчин над женщинами, кичащийся своими «достижениями» и состоянием, он был сосредоточием всего того, что Галя ненавидела. И она могла сделать что угодно – развести его, разорить, уничтожить. Но выбрала то, что посчитала для него самым болезненным, самым подлым. То, что станет глодать его до последнего его вздоха, что испортит каждый миг существования до того последнего, когда он испустит дух.

Она ушла, оставив послание, в котором говорила, что вскоре у него родится дочь. Дочь, которую он никогда не увидит. Дочь – ведьма.

Через несколько месяцев на белый свет появилась ты».

Глава третья

Когда Дашка поняла, что сидит неподвижно и сидит так давно, потому что спина и руки затекли, кошки уже стояли рядом и орали, как оглашенные.

Дашка разжала пальцы, письмо плавно опустилось ей на коленки. Просто клочок бумаги. Нож можно воткнуть в живот и убить, но разве кто-нибудь когда-нибудь слышал, чтобы убийство совершалось клочком бумаги?

До сегодняшнего дня и Дашка не слыхала.

Старшая кошка сидела у ног, задрав треугольную голову и орала. Её глаза требовательно горели жёлтым огнём.

– Чего тебе? – бездумно спросила Дашка, с тоской смотря вперёд.

– Мэ-у! Мэ-у! Мэээууу!

Вторая орала не так оглушительно, скорее поддакивала, но тоже смотрела будто чего ждала.

Не выдержав, старшая вдруг отпружинили от пола и запрыгнула Дашке на колени, заодно спихнув письмо, улеглась и приняла тот самый вид, который принимают кошки, когда требуют, чтобы их погладили.

– Ты чего? – Удивилась Дашка, но руку протянула. Чёрный мех красиво переливался и блестел, приятно тёк под пальцами, кошка тут же заурчала и развалилась ещё больше, вытянула лапы, а вторая в момент забыла, чего орала и уже вылизывала себе бок.

– Ну, конечно! Вам плевать. Да, я понимаю. У кого-то горе, а кому-то главное, чтобы за ухом почесали.

Дашка вздохнула и вдруг поняла, что-горя-то и нету. Есть здесь и сейчас, есть живой урчащий зверь на коленях. Есть прошлое – жухлые семейные тайны. По сути, какое ей дело, по какой причине мама решила её родить? Её собственная история началась, когда она вышла из материнской утробы и впервые закричала. Всё, что было до – дела минувших дней. Теперь Дашка само по себе, сама себе хозяйка, ни от кого не зависит. Об отце мечтать она ещё в детстве перестала. Зачем ей вешать на себя этот якорь? Пусть её предки живут со своими ошибками и раскаянием сами.

Продолжая гладить кошку, Дашка пожала плечами:

– Ну и что с того, что мой отец – Служитель? Искать меня он не станет, это же позор среди своих. Мне он тоже даром не нужен. И то, что он большая сволочь – его проблемы. Я в наследственность характера не верю. Так что ничего, в общем-то, не изменилось.

Кошка недовольно буркнула, будто голос мешал ей спать.

– Бедная мама.

Дашка посмотрела на пол, решительно столкнула кошку с колен и подняла письмо. Но вовсе не для того, чтобы над ним рыдать. Нужно его сохранить. Мама старалась, писала будто от стороннего наблюдателя. Значит, боль до сих пор сильна, раз она отгораживается от прошлого. Ах, мама, ты пыталась не просто открыть правду, ты пыталась извиниться, что не подумала в пылу мести о том, как будет расти такая дочь, какая судьба ждёт собственного ребёнка.

Не ей судить, да и платит с тех пор мама исправно, и до сих пор не расплатилась. Ведьмы знают, что каждый сам платит за принятые решения, даже дети и подростки. И эту плату не переложить на чужие плечи. Жестоко, но ничего не изменить. Месть сказывается не только на том, кому отомстили, она остаётся и на мстителе. Вот чего по сути добилась мама? Да, отомстила, но теперь мучается виной перед собственным ребёнком.

Письмо Дашка спрятала под обложку паспорта и решила, что новость не из тех, на которые стоит обращать внимание. Главное сейчас что? Главное, забыть Сашку.

М-да, только и остаётся, что скептически усмехаться. Невозможно представить, что когда-нибудь наступит день, когда Дашка его забудет. Вот так вдруг вскинет удивлённо тонкую бровь и скажет: «Ну надо же, а я этого, ну, как его звали-то, уже сто лет не вспоминала»!

Не верилось, что такой день настанет. Но ведь вся дурь, как говорят ведьмы, от безделья. Значит, нужно заняться делом.

Дашка не знала, когда вернутся Катя и Раиса Викторовна, так что придумывала себе занятия на ходу. Вначале решила изучить новое жилище. Походила по квартире, по чисто вымытому полу, особенно приятно было по нему ходить на кухне, там он состоял из пластиковых плиток, холодящих ступни.

Ковров в доме не было, только в коридоре лежала серо-синяя дорожка. Пол в комнатах деревянный, стены обклеены простыми обоями, в комнате Кати и Дашки – светло-зелёными с белыми мелкими цветами, в комнате хозяйки – бежевыми. Мебель такая старая, что почти антиквариат. А шторы новые, тонкие, и там и там в жёлто-зелёную полоску.

Основная комната в доме – кухня, уютная и светлая, на окне голубые прозрачные занавески. Большой стол, как два обеденных, мягкий уголок, телевизор. В комнатах, похоже, просто спали, а на кухне проводили всё остальное время.

Из кухни вела дверь в небольшую кладовку. Дашке вроде неловко было в чужом доме заглядывать в закрома, но дверь она всё же открыла. Раз не заперто, значит, можно!

И восторженно вздохнула. Кладовка была забита вещами, похожими на обычный хлам… если ты не ведьма. Но для ведьмы это буквально клад, собранный скрупулезным и рачительным хозяином.

Старые тряпки в пакетах с приклеенными этикетками были ничем иным, как чьей-то памятью. По ним сильно тоскующие могли найти родного человека, а добрые могли передать немного покоя. В банках была не совсем консервация, ну, насколько подозревала Дашка, в бумажных коробках сухие ингредиенты для зелий. В стеклянных и пластиковых пузырьках с медицинскими этикетками вместо лекарств лежали разные смеси. Два котелка разной величины совсем не для похода – в толстых стенках правильно распределяется тепло.

Воспоминания нахлынули на Дашку. В детстве они с бабушкой и мамой тоже имели своё хранилище. Сколько времени они там проводили! Сколько сокровищ хранились так же – в стеклянных банках, бумажных пакетах и полотняных мешочках. А запахи… Вот так пахнет лаванда, а так – сухой чеснок. Запахи смешались, но Дашка смогла их различить. В маленьком ведре лежали сосновые шишки – чем не мусор? – но они тоже бывают нужны для зелий и ритуалов.

Дашка переводила взгляд с предмета на предмет, и каждый раз в памяти всплывало, что это и для чего используется. Оказывается, память хранила невероятно много информации. Как, как ей удалось всё это затолкать, утрамбовать так глубоко, что она действительно почти забыла? Столько лет могла делать вид, будто обычная? Верить, что ей это никогда не понадобится? Как?

Дашка вдруг почувствовала, будто предала саму себя. Тогда, когда ушла жить в мир людей, отринув свою сущность. Она так стремилась быть обычной… что забыла о матери и о бабушке. Она вычеркнула из своей жизни не только часть самой себя, она ведь вычеркнула и членов своей семьи. Просто отбросила словно мусор тех, кто её знал и любил.

Ух, как в глазах потемнело.

Надо было отвлечься.

В ванной пахло свежей масляной краской. В стиральной машине с открытой дверцей лежали чьи-то вещи, на полочке у зеркала плотными рядами стояла косметика.

Обычная женская ванная.

Два таза – зеленый и жёлтый, пластиковый ковшик с ручкой.

Ну что же, пора вспомнить, как живут люди без горячей воды.

Дашка нагрела воды и вымылась, взяв с полки самодельный шампунь. Потом выстирала свои вещи и развесила на балконе, на верёвках, где уже висели и качались на ветру кухонные полотенца.

Заглянула во двор – там бегали дети, а на лавке сидели две старушки. В ближайших кустах, припав носом в земле, ходил тощий пёс. Прям идиллия.

Вернувшись в квартиру и решив не скромничать, Дашка обыскала холодильник, сделала себе тосты, выпила чаю и пошла полежать. В коридоре в книжном шкафу нашла какой-то роман и читала его, пока не заснула.

Кошки вели себя тихо и не мешали.

Раиса и Катя вернулись ближе к вечеру, тогда же стали готовить ужин.

После еды, когда Дашка вымыла посуду, они устроились за кухонным столом, чтобы выпить чаю и поболтать. Все вели себя так, словно ничего не произошло. Но если Катя вряд ли была в курсе, что Дашке пришлось сегодня про себя узнать, то Раиса об этом была осведомлена превосходно. Однако она остро взглянула на Дашку всего раз, по приезду, и тоже словно забыла.

– Ну что, начинаем работать? – Раиса достала из сумки огромный блокнот и стала листать страницы. – Хорошо, что ты весной появилась, а не осенью. Там и делать нечего, а сейчас самое время сборов.

– Наверное.

– Да, самое время. Сегодня последние пять ящиков отвезли, что с прошлого года оставались. Ещё можем набрать сколько-то пакетов, если постараться, но всё равно на свежее пора переходить. У нас как в былые времена – работа с ранней весны до поздней осени, а зимой зато ничего не делаешь, разве что поставщиков ищешь.

– Как вы вдвоём успеваете столько трав набрать?

Дашка прикинула, что если они по пять ящиков увозят хотя бы пару раз в неделю, то за год получается внушительный объем, вдвоём столько не набрать и не нафасовать. Всё же вручную делается. Сена может и можно накосить, но полноценных сборов…

– Да что ты, конечно, столько самим не набрать! Мы только главные травки сбираем, чтобы разбавить сборы, да себе на жизнь. А так скупаем у местных. Вот сейчас бузовник пошёл цвести. Если я скажу во дворе, что беру столько-то кило по такой-то цене – завтра у меня хоть вагон цвета будет под дверью лежать. Работы у нас в городке не так чтобы много, никто от лишней денежки не откажется. Особенно детям и подросткам радость. Чем так целыми днями на улице шататься, так поработать немного и сладкого себе купить.

– Ясно.

– Ага. Только нам работать всё равно за троих приходится. Этот вагон цвета, собранного другими нужно обязательно разбавлять своим. Хороший цвет только ведьма сорвёт.

– Мы с Дашей можем сходить, – сказала Катя. – Завтра с утра. Я ей покажу.

– Не рановато? Может ещё денёк подождём, пока в цвет войдёт? – Засомневалась Раиса, почесав переносицу. Потом сняла, наконец, свою косынку. Её кудрявые волосы вырвались на свободу и встали дыбом, голова стала похожа на шар с проволокой.

– Нет, нормальная уже. Я одна собиралась, ты же знаешь, а вдвоём лучше будет. Даша привыкнет быстрей.

– Хорошо, идите тогда вдвоём.

Дашка с тоской посмотрела на шарлотку, которую Раиса приготовила к чаю. Половина пирога осталась. Вот бы ещё кусочек, но не лезет, да и незачем к мучному привыкать.

– А почему вы занялись сборами? – спросила она Раису.

– А чем же ещё? Нравится мне с растениями работать, душа, что называется, лежит, а работы другой у нас всё равно не было. Да и что я ещё умею?

– Интересно, можно в таком месте быть самой собой? – Снова спросила Дашка, выглядывая в окно, где за домами виднелся лес. – Ну, как раньше. Построить избушку в чаще, протоптать тропинку, по которой люди будут ходить за помощью.

– Ага, и за НЕ помощью. – Фыркнула Катя.

– Какой?

– Ну, по тебе видно, какая ты наивная. Размечталась, чтобы ходили за помощью! А большая часть ходит, наоборот, когда извести врага желает или приворожить кого хочет. Даже ребёнка в утробе убить до сих пор бывает ходят, хотя контрацептивами все аптеки завалены.

– Таким бы отказывали!

– Тогда и работы бы не осталось. – Хихикает Катя. – Пришлось бы мхом да корешками питаться.

– Нашли о чём языками молоть, – беззлобно ответила Раиса. – Избушки в прошлом остались, спасибо цивилизации! Прогресс не остановить. А кто думает, что в избушке романтишно живётся, тот пусть неделю в гараже поживёт, воду таскает с колонки да тряпочкой вместо душа обтирается. А, ещё еду пусть на костре готовит. И всё это зимой, – подумав, добавила Раиса.

Катя покачала головой.

– Нет, мне слабо, я без интернета не смогу.

– Что там вам в этих интернетах, медом что ли намазано? – Наиграно прошепелявила Раиса. Даша уже знала, что хозяйка большую часть сбыта делает именно благодаря интернету, значит, шутит.

– Хорошо тут, – Дашка посмотрела в окно и невольно вздохнула. – Служители в такие места, наверное, не заглядывают.

– В такую дыру, ты хочешь сказать? – Спросила Катя.

– К сожалению, у Служителей бывают рейды. – Раиса строго посмотрела и обе примолкли. – Они знают, что многие ведьмы часто пытаются скрыться в глубинке. Примерно половина наших считает, что нужно жить на виду в своё удовольствие, а другая половина из тьмы тараканьей носа не кажет. Кто из страха, кому в городах жить и бояться надоело, кому просто нравится… Так вот, Служители иногда собираются под видом авто путешественников на нескольких машинах, и едут. У каждой группы свой участок. Прочёсывают каждую деревню, даже брошенные. Так что, если будешь жить, как настоящая ведьма, сразу найдут. В каждом болоте болтливые жабы, только поинтересуется красивый видный незнакомец про женщин, о которых слухи разные ходят, местные сплетницы выложат всё что знают.

– Может, не выложат? – Дашка прикусила губу.

– Выложат, даже не сомневайся! Некоторые даже не со зла. У Служителей разные подходы имеются. С одними они комплиментами да улыбочками обходятся, а другим слезливые истории рассказывают про умирающего племянника, фоточки милых малышей на больничных койках показывают и просят хоть какую-то помощь оказать, ведь они слышали, что тут какая-то знахарка живёт. Не откажут же в помощи ребёнку? Ну, сердобольные и не отказывают. Так что жить как ведьма опасно, сразу найдут.

– Как-то подло, – прошептала Дашка.

– Ну как сказать, – Раиса спокойно сложила руки на груди. – У них это, верно, просто способ достичь цели. У них же великая цель – изничтожить ведовство, тут можно и обманом, и подлостью, всё допустимо.

– Откуда вы столько знаете? – Даша подалась вперёд. – Я думала, про Служителей никто ничего толком не знает. А вы знаете, как они нас находят? Как понимают, кто ведьма, кто нет?

– Нет, этого я не знаю. – Раиса покачала головой. – Скольких бы проблем удалось избежать, знай мы, как они, черти, это делают. Твоя мама, кстати, много про Служителей знает, думаю, больше всех нас. Она мне про рейды и рассказала.

– Мама?

– Да. Она больше года среди Служителей провела. Ну… до твоего рождения. Не побоялась. Пробралась на работу к одному из главных и следила. У них там всё сложно и строго. Это ведьма, как подхваченный ветром лист поднялась себе да улетела на другое место. А у Служителей связь другая, они очень привязаны к месту, в землю по пояс вкопаны. Стараются занять высокие посты, своих подтянуть, чтоб рука руку мыла. Состояния, фирмы, должности. Такие места легко не бросишь. Считают нас хаотичными, ленивыми, глупыми. Неспособными добиться каких-то успехов, не то что они сами. Там даже у молодняка уже состояния, до конца жизни безбедно можно существовать. Для высокой цели, конечно, чтобы ведьм ловить времени и средств хватало. Целая философия там у них, все аж пищат от собственной важности.

– Это тоже мама рассказала?

– Да.

– Как она не боялась столько времени среди них крутиться? Не боялась, что её узнают? – Катя передёрнула плечами. – Я бы точно не смогла.

Даша повернулась к Раисе.

– Почему же Служители не узнали в ней ведьму?

– Она толком не рассказывала. Да и виделись мы редко. Многие, конечно, спрашивали, все ведь знали, что она сделала…

– Что?

– Тебя родила, – Катя рассмеялась.

– Ты знаешь? – Удивилась Даша.

– Все знают. Когда ведьма хочет дочку, она находит мужчину и рожает дочку. Но чтобы родить от Служителя… про такое до твоей мамы не слышали.

– Ну ладно, не стоит прошлое ворошить. – Раиса нахмурилась. – Мужчина и мужчина, даром что Служитель. Не сейчас.

– Так что мама говорила, как Служители нас узнают?

– Один раз она сказала, что подозревает, будто Служители нас чувствуют. Ну, что-то с нашей стороны такое идёт, они чувствуют. И это что-то даёт сладь. То есть если не пользоваться силой, ну вот ни капли чтобы на тебе не было, то они не почуют.

– Но я, я не пользовалась! – Дашка прикусила губу.

– Это было только предположение. – Раиса взглянула на блокнот, будто только его увидала. – И всё! Не мешайте работать.

Катя ушла в комнату играть на компьютере, а Даша сдалась и съела ещё кусочек шарлотки, потом пошла посмотреть, как играет Катя, а потом села на подоконник и уставилась в окно. Неподалёку стоял фонарь, очень старый. Вокруг лампы шатался от ветра круглый плафон, похожий на те ошейники, которые вешают животным, чтобы не доставали мордой до больного места. Свет от этого тоже шатался, пятно словно живое прыгало по двору. Ветер становился всё сильней, а потом пошёл дождик.

Что-то есть умиротворяющее в том, когда в непогоду ты сидишь в тепле и смотришь на ветер или дождь со стороны. Словно ты не часть мира, а комок за его пределами.

Ночью Даша проснулась. Ни с того, ни с чего открыла глаза – а на щеках слёзы, в носу першит. Что ей снилось? Она не помнила. Ни обрывка сна не осталось, ни единого настроения, ни слова, ни образа.

Пустой сон. Такие, бывает, снятся тем, кто пережил потерю.

Рядом тихо сопела Катя, которая разметалась на кровати, раскинув руки и ноги, словно морская звезда.

Пустой сон – плохо, он не даёт душе отдохнуть. Ведь вроде всё складывалось. Нашёлся новый дом, душевная компания, вчера вечером Дашка совсем расслабилась, позволила себе подумать, будто всё рано или поздно наладится. И вот – на тебе.

Даша лежала, наблюдая, как за окном прыгает фонарный свет. Сон ушёл, оставил только тоску.

– Мяэуууу!

– Ах ты ж, бесовское отродье! – Дашка вначале испугалась, а потом с облегчением вздохнула. Просто старшая кошка пришла и снова орёт. – Чего орёшь посреди ночи?

Ну и та тут же замолчала, завалилась на бок, вытянулась, как ни в чем ни бывало, только глаза сверкали.

Посмотрев на свёрнутый колечком хвост, Дашка закрыла глаза и заснула.

С утра их поднял телефонный звонок, Катя вскочила, схватила трубку, которая мужским плаксивым голосом старалась-заливалась про любовь. Какой-то хит из последних.

Катя, зевая, поднесла трубку к уху.

– Да, заяц. Да, ага, угу. До вечера. Жду.

Потом она бросила телефон себе на живот и вздохнула.

– Постоянно будят под самое утро, самых сладких минут лишают.

– Ага. – Дашка зевала так, что челюсть выворачивало, но отдохнула на удивление хорошо. Даже не мешал запах сырости, который появился в комнате ночью.

Соседка решительно оттолкнула от себя одеяло.

– Ладно, раз такие дела, пойдём завтракать, выйдем раньше, больше соберём.

Раиса проснулась и вышла, когда девчонки уже позавтракали и Катя собирала с собой обед и наполняла чаем два термоса.

– И рюкзак достань, в коридоре с верхней полки! – Крикнула она.

– Мы что, на целый день? – Спросила Даша, которую заставили надеть спортивный костюм и кроссовки.

– А ты думала? Два километра по дороге, потом в лес и до Кочек, там бузину в прошлом году собирали и в этом будем.

– Два километра? А всего сколько?

– Ну, километров пятнадцать пройдём за день.

Дашка сглотнула.

– Пятнадцать? Я столько не пройду!

– Пройдёшь. А вечером мы с тобой пойдём к моим друзьям в гости.

– В гости? – Ужаснулась Дашка даже больше, чем долгому походу. – Зачем?

– Зачем? Может, затем, чтобы жизнь наша не прошла скучно и тухло?

– Нужно второй велосипед найти, – тем временем сказала Раиса. – Раз вы теперь вдвоём будете ходить. Даша ведь не согласится, чтоб её возили вместо багажа, а?

Даша качнула головой. Так и ей не удобно и тому, кто везёт. А если с вещами, вообще печально.

– Вот и я думаю, нет. Ну, удачного дня!

Они распрощались с Раисой, надели по рюкзаку и вышли из дому.

На улице от яркого солнца можно было ослепнуть. Из-за двери подъезда к ним тут же выбежал толстый щенок, старательно помахивая куцым хвостиком.

– Привет, животное. – Сказала Катя, проходя мимо. – Я б тебя потискала, но руки вонять будут.

Щенок не обиделся, сел на ступеньки и смотрел им вслед.

Людей на улице пока не было. А может, их вообще тут не было, городок ведь совсем крохотный.

Катя указывала путь, её рыжие волосы переливались на солнце как блестящая медная проволока, будто от солнечного цвета ожили.

Дорога шла среди редко стоящих двухэтажных домов, пространство между которыми были заполнены деревьями, кустами, кривыми клумбами, остатками детских площадок, старыми сараями и просто вещами, например, под одним из деревьев стоял диван.

– Бабки местные тут сидят, – пояснила Катя. – На зиму укутывают его пакетами и даже детям не позволяют по нему прыгать. А вон бывшая почта, Раиса это здание сейчас арендует. Там мы сушим, фасуем и храним сборы. Там же мой велосипед стоит, одна я бы на нём поехала, но не сегодня. Достанем тебе велосипед, проще станет – несколько километров едем по дороге, там велики оставляем и пешком, так же обратно. Тут вообще без велосипеда, как без рук. Если погода, конечно, позволяет. Ездить часто придётся, так что изучай окрестности. Хотя, чего тут изучать? Раз прошёл и словно тут родился!

И вот они уже вышли за город, где вдоль дороги располагались огороды. Все чистые, ухоженные, везде зеленеют аккуратные ряды посадок.

– Тут Раиса картошку сажает, вон слева, видишь, целый километр? Её участок! Привыкла, говорит, с детства на земле работать и не хочет отвыкать. Будет и тебя пытаться напрячь, ты сразу отказывайся, а то будешь все вечера в огороде попой кверху стоять.

Дашка фыркнула.

– Может, я не против.

– Наверное, не стояла никогда, – засмеялась Катя и тут же забыла. – Вон река уже, нам туда.

И вроде вышли они из такого крошечного городка, что и дурачок не заблудится, а когда прошли по мосту и оказались в лесу, Дашке показалось, за спиной осталась вся человеческая цивилизация.

Дорога была довольно хорошей, утрамбованной щебнем. Свежая зелень деревьев и кустов радовала глаз. А уж живности! Больше чем в зоопарке.

– Сколько тут всего, – пробормотала Дашка, когда дорогу перепорхнула-перебежала очередная птица, похожая на коричнево-серый мяч, а с нависающей ветки ей прямо в ухо кто-то проверещал оглушительную трель.

– Ой, да, в лесу жителей полно. Не может же он пустым быть! В прошлом году лисиц бегало, только хвосты как молнии сверкали! В этом, кажется, тоже много будет.

– А хищники? – Дашка слегка притормозила. – Водятся?

– Конечно.

– Подожди. Тут можно встретить… медведя?

– И волков полно. Кабаны тоже те ещё засранцы. А есть места, где рыси живут.

– Так нас тут сожрут!

Катя снисходительно посмотрела на неё.

– Ты ведьма или кто?

– И что?

– Как что? Что ведьме сделает дикий зверь?

Дашка остановилась.

– Слушай, я правда, не понимаю.

Катя подумала и кивнула.

– Ну да. Я забыла, что ты не ведьма, а так.

– Чего это я так? – Тут же обиделась Дашка.

– Разве не ты отказалась от своего дара и несколько лет жила, прикидываясь человеком? Я слышала, как Раиса с бабкой твоей говорила! Разве не ты решила, что ничего общего с нами не желаешь иметь? Что тебе ближе какое-то там людское общество? – Голос у неё вдруг стал злым. – Подумать только, как можно от этого отказаться!

– Я думала, это сделает меня счастливой, – просто ответила Дашка.

Катя молча помотала головой, словно не верила тому, что слышала.

– Большая жертва. Знаешь такое понятие? Если ты жертвуешь что-то важное для себя, что-то большое, отрываешь что-то от сердца, то ждёшь взамен такой же большой подарок. Я хотела отдать сладу и получить жизнь обычного человека.

– Пошли. – Катя поморщилась, быстро отвернулась и пошагала дальше по дороге.

Через несколько минут она заговорила, как ни в чём ни бывало.

– Так вот. Звери тебя не тронут. Голодные могут, конечно, порычать да когти поточить, но это блеф. Если бы ведьма когда-нибудь стала дрессировщицей, то самой великой. Только мы не делаем из зверей забаву.

Дорога плавно ложилась под ноги. Они шли уже долго, когда навстречу проехала первая машина – грузовик. Катя махнула водителю рукой, тот остановился и почти наполовину высунулся в окно.

– Здрасьте! Какая встреча!

Здоровался с Катей, а смотрел на Дашку.

– Привет! Знакомьтесь, это Дима, а это Даша, сестра моя.

– Привет.

Водитель был симпатичный. Молодой и крепкий, с кривой ухмылкой и ясным взором, ну просто вылитый первый парень на деревне! Хотя лето ещё не наступило, на его лице уже виднелся загар. И даже пыль на коже его привлекательности не портила.

– Будем знакомы.

– Так это… отметить нужно приезд, – нашёлся Дима. – Да?

– Не боись, я уже подумала, – Катя поправила рюкзак. – Вечером к Солохе приходи, как темнеть начнёт.

– Понял, буду. А вы куда, в лес?

– Ага, по работе.

– Осторожней там. На лесовалке вчера медведя видели.

– Да мы неглубоко! Только до Балки.

– Всё равно. Чего ружьё не берёшь?

– У меня хлопушки есть, хватит.

– А, ну хоть что-то. Смотри, береги сестру-то. И если что, я тут после обеда ещё буду ездить, подвезу. Ну, до вечера!

Он подмигнул Кате, юркнул обратно в кабину, нажал на газ и поехал дальше. Ещё долго в тишине звучал оглушительный рёв мотора.

– Друг это моего Олега, – заговорила Катя, когда они побрели дальше. – Они тут все чуть ли не с рождения знакомы. Школа одна на весь городок, растут как стебли на одном поле, все друг друга знают, как общипанные.

– Ясно.

– Мы с Олегом встречаемся. Типа. Ну, он на вахту ездит, месяц через месяц, как раз сегодня приедет. Видишь, какая насыщенная у меня жизнь? И ты, и Олег, прям каждый день гости.

– И что? Серьёзно у вас?

Катя пожала плечами довольно равнодушно.

– Выходит, нет.

И снова только плечами пожимает.

Ещё минут пятнадцать и Катя остановилась. Повернулась к лесу, который ничем не отличался от остального – такие же непролазные дебри.

– Нам сюда.

– Сюда? – с сомнением переспросила Дашка. По её мнению, пройти сквозь эту чащу можно только с мачете, как сквозь джунгли, разрубая себе путь.

– Да. Теперь сложно будет идти.

И Катя полезла вперёд, протискиваясь сквозь заросли. Обошлась без мачете, но руками голову прикрыла.

– Постой! А клещи тут есть?

– А то! По десятку с себя снимаю, когда домой возвращаюсь.

– Катя! Я не хочу снимать с себя десяток клещей.

– Не снимай! Можешь их оставить, сами потом отвалятся.

Дашку передёрнуло, но она услышала смех и успокоилась. Дразнится. А она чего ведётся? Ведьма она или кто?

Лезть пришлось всего метра два, потом между деревьями стало довольно свободно. А после и вовсе еле заметная тропинка появилась.

– Ну, теперь держись!

Катя пошевелила плечами и, наклонив голову, почти бросилась вперёд. Дашка, набрав воздуха и зажмурившись, за нею.

Казалось бы – что весёлого в шатании по лесу? Но на душе было светло. Время пролетело незаметно, когда Катя заявила, что они на месте, желудок уже требовательно урчал.

– Перекусим и за работу. Надо пораньше вернуться.

– Не знаю, я, наверное, не смогу никуда вечером с тобой пойти.

Дашка разминала мышцы ног, налившиеся свинцом и боялась думать, как собственно, она дойдёт обратно.

– Отказы не принимаются.

– Ладно, нет сил спорить.

– И не думай, что вечером откосишь. Можешь не пойти со мной только если откинешь копыта, но ты же не станешь?

– Вот ещё.

– Держи тогда.

Катя протянула один термос Дашке, второй взяла себе, поделила бутерброды и яблоки.

Они жевали так, что за ушами трещало, Дашка и забыла, когда в последний раз была так голодна. Вот вам свежий воздух и физические тренировки, как раз чего ей не хватало.

– Ты почему решила снова стать ведьмой?

Дашка чуть не поперхнулась.

– Что?

– Ну, вроде жила себе, жила… А теперь прибежала сюда, будто тебе хвост подожгли. С чего?

– А ты не слышала? – Осторожно спросила Дашка.

– Нет. Про твою мать я знаю. Про отца. А за тебя Раису бабушка твоя просила по старой дружбе и всё. Раиса не рассказывает, думает, я нервничать стану.

– А ты не станешь?

– А я не нервная.

Дашка нахмурилась.

– А ты? Как тут оказалась?

Катя вдруг стала серьёзной, глаза в два раза шире.

– Не твоё дело.

– И мои дела тебя не касаются!

Они сидели теперь, друг напротив друга, с раскрасневшимися щеками и сверлили друг друга злыми глазами.

Но Дашка была очень голодной, так что решила не забывать про бутерброд. Впилась в него и прямо оторвала кусок, а не откусила.

Катя закатила глаза и отвернулась.

Когда еда закончилась, обе встали, убрали термосы и мусор в рюкзаки. Катя вытащила из своего тряпичный мешок.

– Доставай свой. И во-он туда пошли, видишь?

Конечно, Дашка видела. Словно пухом покрытые шарики кустов бузины, рассыпались по всей полянке, у которой они сидели.

– Да вроде слепотой не страдаю.

– Просто не была уверена, что ты знаешь, как выглядит бузина.

– А я, представь, знаю. Случайно, конечно! Бабка по пьяни проговорилась. Потом, правда, выпорола и взяла с меня клятву никому не признаваться. – Сохранив серьёзное лицо, ответила Дашка. – Сказала, тайна эта больших денег стоит или долгих лет медитативного транса.

Катя распустила волосы и заплела их в косу, заколола в пучок, чтобы не мешали.

– Ну, ну, смейся, смейся. Давай, тару доставай, открывай глаза и бери. Те, что самые светлые.

– Открывай глаза? – Переспросила Дашка. – Они у меня открыты.

Катя косо посмотрела на неё.

– Да не эти, а глаза ведьмы. Ведьма ты или кто?

– Не уверена, – честно призналась Дашка, пытаясь вспомнить, слышала ли что-то похожее в детстве. Сладу она всегда собирала с закрытыми.

– А ты ведь и правда толком ничего не умеешь? – Катя задумчиво встряхнула свой мешок.

– Ну, прости. Какая есть, – огрызнулась Дашка. Они уже два раза чуть не поссорились! После такого не особо хочется реверансы отвешивать.

Катя молчала так долго, что казалось, больше ничего не скажет. Потом вздохнула.

– Не знаю даже, жалеть тебя или смеяться над тобой.

– Ни то, ни другое!

– А как ещё относится к ведьме, которая и на ведьму-то не похожа?

Решив не спорить, Дашка сложила руки на груди и отвернулась.

– Короче, сиди тогда тут и пытайся увидеть сладу глазами. Она как воздух наполняет всё. Видеть нужно с открытыми глазами! Для этого глаза твои должны настроиться. Знаешь, как ведьмы смотрят? Будто череп сверлят. Это наше главное оружие, главное умение наше – через глаза. Когда гадаешь, не столько на карты смотришь, сколько в душу.

– Что-то сомневаюсь, – заартачилась Дашка, чисто из упрямства, она не сомневалась, что Кате лучше знать.

– Давай, сомневайся. Я вот смотрю на тебя и без карт вижу – ты оставила за плечами что-то огромное и шаткое. Ты надеешься, что оно позади, да только не выйдет! Рано или поздно оно как скала раскачается и на тебя упадёт. Слышишь? И тогда держись!

– Врёшь ты всё!

Дашка разозлилась, сжала кулаки.

– Такую фигню кому угодно можно на уши навесить! Конкретику давай! А то нашла дуру – что-то огромное позади… упадёт. Что и когда, давай говори.

– Не знаю я, что и когда! Но я знаю, что твоя судьба не от тебя зависит, а от другого человека.

– От кого?

– Не знаю! И никто тебе большего не скажет!

– И какая моя судьба?

– И этого не знаю.

Лицо Кати раскраснелось пуще прежнего, губы надулись.

– Вот ты какая, оказывается! – Крикнула Дашка. – А я думала, ты хорошая! Думала, повезло мне впервые в жизни, встретила подругу! А ты… ведьма!

– Ага, думала, вдруг в сказку попала? Вот-вот плюшевые зайцы на голову посыпятся? Может, думала, вдруг принцессой стала, а вокруг одна челядь?

– Да я просто хотела быть не одна! А стервить не нужно, этого и без тебя хватает!

Катя отвернулась, вдохнула.

– Ладно, сиди и учись смотреть глазами ведьмы. Без них толку от тебя не будет.

Глава четвертая

Дашка долго злилась, вначале то и дело порывалась пойти и высказать проклятущей рыжей всё, что о ней думает, но решила не снисходить до немощной.

Да и глаза ведьмы не помешают. Пусть Катя, как оказалось, раздражать может не хуже навязчивых и капризных клиентов, но хоть не скрывает ничего.

Как она там сказала? Смотри глазами. Ну, в этом проблем нет, только не видно необходимого. Смотри как ведьма? Легко сказать…

Для начала Дашка действовала по-прежнему, закрыла глаза и легко увидела эту мерцающую дымку, окутывающую всё на свете. Открыла глаза – упустила картинку, она никак не вязалась с солнечным светом и зеленью. Закрыла. Открыла. Закрыла.

И снова. И ещё раз.

Ничего не получалось. Дашка вздохнула. Конечно, хотелось немедленно обидеться и сдаться. Крикнуть, что не получается и пусть от неё отстанут и вообще, она этого не просила! Очень сильно хотелось вести себя как капризный ребёнок.

И правда, будто принцесса, которая отчего-то уверена, что окружена челядью. Что она голубых кровей, а остальные нет. Что ей можно истерить и капризничать, а остальные должны терпеть.

Никто ведь ей ничего не должен, это она обязана. Раисе за приют, Кате, что с ней водится, как может, помогает. Не до капризов.

Но как же настроить этот самый взгляд ведьмы?

Дашка пробовала долго, а потом перестала переживать и доверилась инстинкту. Решила – будь что будет! Ну не выйдет, и ладно, не померла она до сего момента и дальше не помрёт. Соберёт обычный цвет, лучше, чем ничего.

Стоило расслабиться, отвлечься, как буря в душе стихла. Вокруг так красиво! Зелень и солнечные блики, свежесть и жизнь.

Что-то древнее поднялось со дна её души, всколыхнуло толщу её сути и достигло глаз. Вначале медленно, а после всё быстрее окружающий мир загорелся. Покрылся радужной сияющей плёнкой. Мир почти не изменился, он только стал сверкать больше, гореть ярче. Сильней излучать энергию жизни.

Мир, оказывается, прекрасен!

Так вот что видит ведьма?

Дашка не удивилась. Ей даже подумалось, что она нечто такое чувствовала подсознательно. Наверное, даже слышала от бабушки, но старательно затолкала на задворки памяти, ещё тогда, вместе со всеми остальными знаниями о ведьме.

Сейчас ей показалось диким своё желание сбежать от этого. Зачем? Зачем же она это сделала? На что она променяла эту красоту? На глупое желание быть как все? А это как? Разве можно жить как все, когда изнутри рвётся что-то особенное? Так, наверное, музыкант не может сдержать музыку, а художник кисть.

А ей зачем быть как все?

Некоторое время Даша просто наслаждалась. Даже не думала ни о чём, сидела с глупой улыбкой на лице и следила за переливами света на траве и листьях.

Катю, правда, вскоре это дело раскусила. Подошла и хмыкнула.

– Ну-ну, вижу, у тебя получилось.

– Да.

Вокруг неё тоже были радужные разводы, в большинстве своём медно-рыжие и малахитовые.

– Молодец! Только чего расселась? Вставай и собирай цвет. И бери самые яркие, в которых больше всего жизни. Как зрение слабеет, сладу подтягивай и продолжай.

– Подожди минутку.

Дашка вздохнула и закрыла глаза, посмотрела на Катю уже человеческим взглядом.

– Понимаешь, – она замялась, но выхода нет, признаться нужно. – Я боюсь, что не смогу остановиться, если сладу начну тянуть. Недавно… из-за этого и пришлось бежать – я часть реки опустошила, рыба погибла.

Катя удивлённо задрала брови, но слушала молча.

– И даже если вспомнить, как эту сладу сливать приходиться, – Даша покривилась. – Всё равно не остановлюсь. Вроде и повторяю себе – что, нравится в холодной воде лежать, как кусок теста? И всё равно продолжаю…

– А как ты говоришь, излишки сбиваешь?

– Ну, в ледяной воде… Сижу, пока отёки не спадут и мёрзну.

Катя вздохнула.

– Ладно. Ты это… не бойся ничего, я послежу, чтобы ты не хапала больше нужного. А потом… ты же молодец, глаза легко открыла, и заслужила поощрение! Наберём цвета, зайдём кое-куда по дороге, я тебе кое-что покажу.

– Что?

– Увидишь.

– Лучше скажи, не хочу сюрпризов. – Дашка задумчиво уставилась на свои кроссовки, которые уже были совсем грязными, в чёрных и зелёных пятнах.

– Клянусь, этот тебе понравится!

Зелёные глаза даже почернели, а Даша вдруг подумала, что зубы у Кати довольно острые. Неизвестно, к чему.

– Но за это ты пойдёшь со мной вечером и будешь веселиться! – Добавила Катя.

– А я встать-то смогу к вечеру? – Засомневалась Дашка. – Нет, правда, зачем тебе подружка, которая при каждом движении от боли стонет?

– Давай, работать иди, обещаю, к вечеру как огурчик будешь!

Глупо было спорить, так что Даша зажмурилась и открыла глаза ведьмы. Достала полотняный мешок и направилась к кустам.

Чем ближе она подходила, тем ярче горели цветы. Все по-разному. Некоторые только слегка светились, как маленькие лампочки на ёлочной гирлянде, а некоторые сверкали как мощные прожекторы.

Самые яркие, значит?

Дашка протянула руку и сорвала первый. Он так и сиял. Отправила в мешок. Повторила.

Казалось бы – что такого сложного в сборе цветочков? Однако через час пакет заполнился всего на половину, а руки и спина ощутимо заболели.

– Может, перерыв? – Вздохнула Даша.

– Размечталась! Когда полные наберём, тогда перерыв.

– Да что же они такие неудобные, мешки эти! И цветы!

– Работать, говорят, вообще неудобно. Удобно не работать.

Дашка надулась и дальше собирала из чистого упрямства.

Но так или иначе, они собрали по мешку цвета, пообедали и собрали по второму. На самом деле если примять, цвета было не так чтобы много, он больше объёма занимал, чем веса, но всё равно работа была проделана просто титаническая.

– Часа четыре, – сказала Катя, посмотрев на небо. – Пора, если к озеру хотим зайти.

– А мы хотим? – простонала Дашка, которая ничего уже не хотела. Сидеть на ресепшене в салоне красоты было значительно проще. И руки при этом не покрывались царапинами и мозолями.

– Хотим.

Катя запаковала по мешку в рюкзаки, ещё по мешку предлагалось повесить себе на плечо.

– Пошли! Потом спасибо скажешь.

– А если нет? – Вяло поинтересовалась Дашка, забрасывая на спину рюкзак и мешок.

– Тогда можешь вечером со мной никуда не ходить и дома сидеть.

– Правда?

Конечно, Дашке в голову тут же пришла идея приврать, что обещанный сюрприз ей не понравился и таким образом избежать вечернего мероприятия. Катя усмехнулась, словно видела её насквозь.

– Вперёд.

Они быстро пересекли поляну и полезли по зарослям. Сразу же спугнули две большие птицы, похожие на индюков, которые возмущённо заклокотали.

– Тетерева, – не оборачиваясь, сказала Катя. – Вкусные они. Как-нибудь угощу.

– В смысле? Как ты их поймаешь?

– Приманю и шею сверну.

Дашка вздрогнула. Одно дело общипанную курицу в магазине купить, совсем другое – свернуть живой шею.

– Не нужно, пусть живут.

Катя продиралась дальше. Сухие ветки трещали, трава скрипела, бурундуки так и прыскали из-под ног в стороны. Сверху то и дело на голову сыпалась древесная труха. Катю ничего из этого остановить не могло, она только изредка замедлялась, трясла головой, поправляла мешок и двигала дальше.

– Ещё чуть-чуть! Вон за теми кустами. Вот!

Придерживая руками рюкзак, Катя рванула вперёд и выскочила из плена кустов на берег озера. Дашка выбралась следом, потрясла ногой, чтобы отцепить приставшую ветку. Глаза не могли оторваться от озера, к которому они вышли.

Оно было неправильно формы, изогнутое, словно нарисованная капля воды.

Светлое, красивое озеро в опушке из трав и деревьев.

– Раздевайся.

Катя оставила рюкзак с мешком на траве и стала сбрасывать с себя одежду. Вжик – кофта слетела, следом штаны, футболка, кроссовки она с ног просто стряхнула.

– Зачем?

– Так проще.

– Не хочу я раздеваться!

– Ну как хочешь.

Катя уже осталась в одном белье: в серых трусиках и белом лифчике. Она прошла два шага и вступила с берега в воду.

– Иди становись рядом.

Дашка поморщилась, смотря как у Катиных ног со дна к поверхности поднимается чёрная муть.

– Там же тина. Она брр какая противная. Не хочу я в грязь голыми ногами лезть.

Катя не спорила, только недовольно сказала:

– Ладно! Снимай что можешь и становись рядом на траву.

Подумав, Дашка всё же большую часть одежды сняла, кроме белья оставила только футболку. Подошла к Кате и, как велено, встала рядом на берегу.

Кожа у Кати была усыпана родинками. Такие крошечные рыжие пятнышки на белом фоне, особенно густо разбросанные на предплечьях и на груди.

– Теперь открывайся и бери сладу. Много. Не бойся, я остановлю, когда нужно будет.

– Зачем?

– Давай, давай, – Катя словно не слышала. – Делай, что говорю.

Соблазн был велик. Всё равно что сладкоежке предложить зайти в кондитерскую и съесть столько сладостей, сколько влезет.

А собственно, зачем отказываться? Она вроде не на диете.

Дашка закрыла глаза, вздохнула полной грудью. Не было страха, боли или тоски. Всё отдалилось. Весенний солнечный день, лес, где безопасно, а рядом сестра-ведьма. Лучшего и быть не может.

Сашка? Тут же пришёл в голову вопрос. Дашина улыбка померкла, но не исчезла. Наоборот, она решила, что не станет портить такой чудесный день. Сдохнет, но не испортит!

Зато слада хлынула в неё волной. Словно энергетик, пропитала собой каждую клеточку тела, за спиной будто крылья выросли. Дашка раскинула руки, выгнула спину и запрокинула голову. Слада набросилась на неё, словно была живой и голодной, пронзила миллион раз и вырвалась из груди, уходя вверх, к небу.

– Хватит!

Дашка еле расслышала. И пыталась остановиться, честно пыталась, насколько позволяли размякшие мозги. Но не смогла. А потом в одно мгновение погрузилась в холодную воду.

Вода тут же хлынула в нос и в рот. Дашка сжала губы, зажмурилась и забилась, пытаясь всплыть на поверхность.

Подожди. Всплыть? Но она стояла у берега! Там воды и по колено не будет!

Дашка била руками, раздвигая толщу воды. Кстати, плавать она не умела. Оказавшись на воздухе, она разлепила глаза и от паники чуть снова не ушла под воду.

Она была вовсе не у берега, а на самой середине озера. Как? Как она могла сюда попасть?

– А теперь обернись!

Рядом мелькнуло что-то большое и серебристое.

– Дашка! Обернись!

Она испуганно повернула на голос голову.

– Да нет же! Как я.

В лицо полетели брызги. Дашка зажмурилась. Тут бы не утонуть. Нашла время играться!

– Давай!

– Да чего ты от меня хочешь? Как я вообще… ты что, в воду меня сбросила? – Отплёвываясь, закричала она.

– Обернись, Даша.

Словно чужой, строгий голос в голове.

Катя замерла напротив. Только голова торчала из воды, словно тело совсем не двигалось. Мокрые волосы тёмной ржавчиной облепили голову, зелень из глаз испарилась. Ушки… у неё были не человеческие уши.

Катя улыбнулась и стала подниматься из воды, словно висела на верёвке. Мгновенно на солнце сверкнул сверкающий рыбий хвост – и Катя с грохотом нырнула.

Дашка всегда думала, что сбрасывать сладу можно только так, как говорила мама – с болью в холодной воде. Но кажется, Катя делала это иначе?

Потом всё случилось само собой, словно тело знало, что делать. Раз – и Дашка почувствовала себя округлой и резвой, и на воде держалась, словно в ней родилась.

Катя взмахнула рукой – между пальцев у неё выросли прозрачные перепонки. Потом повернулась и показала кончик хвоста. Настоящего рыбьего хвоста большого такого размера.

Дашка изогнулась, чувствуя, как вдоль тела струится вода. Она ощущала её не как раньше – тело окутала слада и отразилась в среде, в которую попала. Изменила Дашку под эту среду.

Катя молча нырнула, оставив на воде большие круги. Дашка, не закрывая глаз, нырнула за ней следом.

Под водой всё было иначе. Очень тихо, иные звуки, похожие на далёкий грозный гул. Толща воды пронизана мельчайшими частичками, будто воздух на солнечном свету пронизан пылью. Тёмное дно далеко под ногами. Юркие небольшие рыбки. Длинные редкие нити водорослей.

Это было чудесно! Даже разговаривать не нужно было, обе кружили вокруг друг друга, словно танцуя. Волосы только мешали, жили своей собственной жизнью.

Дашка совсем потерялась, и во времени и в пространстве. Вода стала ближе, чем воздух. В ней можно было парить бесконечно!

Неизвестно сколько времени спустя Катя почти волоком вытащила Дашку на берег и уронила в траву. Надо головой синело небо, все мышцы расслабились как после хорошего массажа, птичьи трели звучали резко, будто птицы на ухо орали.

– Что это было? – Пробормотала Дашка, хлопая мокрыми ресницами. Кожу холодил ветер, она мгновенно покрылась мурашками.

– Так и знала, что ты ни слышала ни разу! Всё просто. Окунёшься в сладу и в озеро – станешь на время русалкой. – Катя сидела рядом, выжимая волосы.

– Я не знала.

– Конечно, не знала. Жила поди в городе, там особо не поплаваешь. А я в деревне всю жизнь, раздолье… Твои слова, как ты в ванной сладу сбрасываешь, жутко слушать.

– Мама говорила, другого способа нет.

– Привирала твоя мама.

Катя откинула волосы, задумчиво осмотрела поднятые Дашкины коленки.

– Ты слабая. Я не с упрёком говорю. Как ведьма слабая совсем. Слухи ходят, от Служителей дочери рождаются сильными, но это явно не про тебя. Я слышала, другие ведьмы болтали, что Галка, твоя мать, вовсе и не от Служителя тебя родила. Теперь думаю, может и правда. А ты чего хотела бы?

– Вы болтали про меня? – удивилась Дашка. Она всегда была уверена, что всем вокруг на неё наплевать. Ну, кроме бабушки. Соседям, коллегам, даже девчонкам, с которыми она поддерживала связь ещё со времён общаги. По большому счёту им было на неё наплевать. Исчезни Дашка, они не особо расстроятся. Вот она исчезла, наверное, только на работе и заметили, когда она в свою смену не вышла.

А тут, оказывается, в ведьмовской среде о ней все знают и говорят.

– Болтали. Ведьме только волю дай кости кому помыть! Особенно своим. О ком ещё говорить, как не о своих? Но ты не думай, мы только между собой сплетничаем, а чужим ни слова!

– Я не думаю.

– Да конечно! Вон как покраснела.

– Холодно просто.

– Белеют от холода.

Катя вскочила и встряхнулась, как собака, капли так и полетели в разные стороны.

– Ну всё, хорош валяться, пошли.

Дашка сглотнула. Она была полна чем-то прекрасным и светлым. Волшебством?.. Когда-то она считала волшебством совсем другие чувства.

– Вставай!

Ничего не остаётся, придётся вставать. Дашка сняла мокрую футболку и бельё, натянула костюм прямо на голое тело. Мокрые волосы собрала в хвост, иначе по словам Кати она зацепиться ими за кусты, когда они будут выбираться на дорогу и останется вовсе без волос.

И они отправились обратно. И кажется, дошли быстрее, по крайней мере дорога в Дашкиной памяти слилась в одно сплошное радостное пятно. Не так-то просто прийти в себя после того, как побывала русалкой.

Катя не соврала – сил зато в избытке. Словно они целый день отдыхали, а не ходили и не собирали бузовник.

Дома их встретил горячий ужин. Вроде совсем простой – варёная картошка, политая подсолнечным маслом и селёдка, зелёный лучок и чёрный хлеб, однако сейчас Дашка не променяла бы эту еду даже на Макдональдс, который очень любила. Впрочем, о нём предстояло забыть, как и о многом другом.

Катя не оставила своих намерений предаваться безудержному веселью, так что после пришлось снова выходить из дому. Оделись девчонки словно и не в гости шли – в джинсы и футболки. Волосы тоже просушили, не укладывая, только заколками сбоку прибрали, чтобы в глаза не лезли. Никакой косметики и духов. Дашка было любопытно, почему здесь в гости не наряжаются, но она промолчала. Узнает со временем.

И вот пошли они развлекаться. Небо темнело, а по улице до сих пор бегали дети и собаки. Вскоре вышли в сам городок. Оказывается, дом Раисы стоял на «отшибе», но имелся вроде как и центр. Городскому жителю, конечно, не понять, да и особой разницы он не заметит, но местные, которые жили «в центре», этим гордились.

У одного из домов Катя задержалась и дальше повела себя странно. Она вся стала тихой и незаметной, словно притаилась, скользнула в подъезд и Дашка, понятное дело, за ней. Поднялась на второй этаж и тихо постучала в одну из дверей, то и дело оглядываясь. Дверь ничем от прочих не отличалась.

Ей открыли. В щель тут же высунулся нос, довольно длинный для человека и подозрительно забегали внимательные глаза. Катя залезла в карман, достала что-то и передала в щель.

– Одну. Покрепче только, не жадничай!

– У меня всегда крепкая, – буркнул голос, непонятно женский или мужской, точно можно было сказать только, что это голос пожилого человека.

Дашка успела придумать пару вариантов, что всё это значит. Первым делом – что это домовой, вон какой нос длиннющий и ворчит постоянно. Вторым – что это ещё одна ведьма, совсем древняя. Но зачем они к ней пришли? Что Кате от неё нужно?

Потом дверь снова приоткрылась и в щель высунулась бутылка, которую Катя быстро перехватила и спрятала под ветровку.

– Пошли.

Дверь сразу захлопнулась, а Катя также по-шпионски заскользила к выходу из подъезда.

Они отошли от дома метров на двадцать, когда Дашка решила, что достаточно и спросила:

– И что это было такое?

– Это? – Катя расстегнула молнию ветровки и показала горлышко бутылки. – Как что? Самогон, конечно.

– Самогон?

– Ну да. Ты новенькая, надо тебя со всеми познакомить, значит, мы должны выпивку принести. Надо бы больше, но я не хочу, чтобы все нажрались. На выходных ещё ладно, а сейчас рабочая неделя впереди. Завтра на складе уборка, послезавтра снова за цветом. Да и денег лишних нет.

– Ясно.

Надо, так надо, подумала Дашка.

Ещё через несколько минут они свернули к очередной пятиэтажке, внешне ничем не отличавшейся от прочих. На стенах оставались следы белой краски, которой дом был когда-то выкрашен, но по большей части здание было серым и облезлым.

Они поднялись на верхний этаж. Катя остановилась перед дверью из деревянных реек и буквально вдавила звонок в стену. Было слышно, как в квартире звенит трель.

– Иду! – Тут же послышался голос.

Но ждать пришлось долго, несмотря на уверения, хозяйка дома не спешила открывать. За дверью что-то упало и покатилось, раздались чертыханья.

– Солоха всегда такая.

– Какая? – Шёпотом спросила Дашка.

– Словно слон в посудной лавке.

Катя весело рассмеялась.

Но вот дверь распахнулась, на гостей пыхнуло жаром, запахом теста и зелени.

– Ага. Кто тут у нас? Вижу, вижу… Ну, заходите. – Солоха глянула на Дашку только мельком, и тут же развернулась. – Разувайтесь, на кухне я.

Хозяйка оказалась дородной женщиной. Дашка ей дала лет тридцать, хотя тут сложно угадать, с таким же успехом ей могло быть пятнадцать. К ним однажды клиентка привела такую дочь, на выпускной причёску делать… На вид ей меньше тридцати не дашь. Жалко было девчонку, судя по размеру родительницы, мамаша её и раскормила! Пихала, верное, как в себя, вот как так можно с собственным ребёнком?

Но Солоха явно сама себе хозяйка. Выглядела довольной и важной, одета в цветастую блузку и джинсовые шорты, так тесно облепившие её зад, что простора для фантазии не оставалось. Волосы у неё были короткие и кудрявые, лицо как у «добродушного кирпича».

Дашка ощутила мимолётный укол в сердце. Это выражение Сашки, это он так говорил.

Хорошо, что было не до погружений в собственную душу. Некогда было заглядывать в неё и искать дно, потому что привалили гости, стало то ли весело, то ли шумно, то ли всё вместе.

Вскоре Дашка сидела в комнате на диване за столом, уставленным простой едой и держала в руках стопку, из которой несло самогоном. Тем самым, который Катя купила по дороге.

И вот он, первый глоток. Прежде Дашка никогда не пила самогона, да и вообще крепких напитков. Ни разу. Только пиво или белое вино.

А самогон – это совсем другое. Вначале она, конечно, чуть не захлебнулась, с ужасом представляя, что её глаза сейчас вылезут из глазниц, но после полегчало. А потом стало очень тепло и светло, и так приятно! И люди вокруг стали очаровашками, даже непонятно, отчего Дашка сразу не поняла, какие они все здоровские!

Солоха оказалась чудо какой гостеприимной. Её щуплый молчаливый муж был вовсе не забитым, как показалось Дашке по приходу, а просто задумчивым. Катин Олег, который стоил из себя мажора, в действительности был весёлым и если Солоха – покровительница стола, то он – душа компании. Был среди гостей и Дима, которого они встретили на лесной дороге. Вот уж чьи намеренья были видны как на ладони. Он хотел покорить новенькую, и Дашка не обольщалась, что из-за приступа какой-то особой любви. Просто она была новенькой, тут, наверное, всё новое в цене.

Были и девчонки, две из трёх Солохиного размера, только одна стройная, с выбеленными волосами, даже на вид сухими.

Когда после второй стопки голова стала приятно кружиться, Дашка решила безопасности ради отдалиться от пристального Диминого внимания и заговорить с кем-нибудь другим. Так как сидевшая рядом Катя была занята своим молодым человеком, а Солоха общалась сразу со всеми, ничего не оставалось, как выбрать собеседника самой.

Дашка выбрала легко. Он сразу бросился ей в глаза. Слишком грустный. Она даже подумала с одобрением, что он собрат по несчастью. Игорь.

Так и оказалось. Вскоре кто-то из парней толкнул его в плечо и сказал, пусть не жалеет курву эту щипаную, ещё спасибо скажет, что она от него свалила. Вся компания его бурно поддержала, а Солоха схватила его за щеки и засюсюкала, что такого няшку она готова отдать только девушке с доброй душой. А его эта стервозина пусть в городе попробует ещё такого хорошего парня найти! Ишь, думаешь, попу отрастила, поймает на неё мужа богатого с квартирой? Ага, щас! Кто на эту лахудру позарится?

Дашке оставалось порадоваться, что о её личных трагедиях никто не в курсе, от такой поддержки и поплохеть может. Игорю, похоже, вот-вот поплохеет.

Потом налили по третьей, уже из другой бутылки. Кажется, кроме них, самогон принёс кто-то ещё. Потом все поздравляли Дашку с тем, что она к ним приехала и Дашка не знала, куда от этого внимания деться. Потом все о ней забыли о чём-то спорили, а в голове гудело, поэтому Дашка не поняла, о чём именно, да и интереса не было.

Потом место возле Игоря освободилось – парни пошли покурить, и она быстро села рядом.

– Ты не куришь?

– Нет.

У Игоря были светло русые волосы и серые глаза. Худое лицо, курносый нос и красивые губы. Небольшой шрам на подбородке.

От него пахло машинным маслом.

Дашка не знала, как собственно, принято заводить беседу в этих местах. Но ей хотелось поговорить. С кем-то, кто хотя бы примерно представляет, как это, когда тебя бросают или предают.

– Меня тоже недавно бросили. – Она улыбнулась. Вдруг стало очень смешно, что Сашка казался таким идеальным, а вышел совсем другим… а потом сразу стало очень грустно. Слёзы навернулись на глаза.

Зато Игорь отозвался. Пока его бывшую ругали, он только сидел с каменным лицом и натужно кивал, а сейчас подался вперёд и сказал уверенно:

– Ну и дурак!

Дашка хлюпнула носом и не стала плакать. Конечно, плакать ещё хотелось, даже может рыдать, а может и вовсе выть, но она не стала. Игорь не плачет, а его молчание говорит о том, что он хороший. Не стал кости мыть своей бывшей, пусть даже она хвостом вертела и все об этом знали. Но он молчит и не осуждает.

Ему тоже больно. Дашка не одна такая на белом свете. Она глубоко вздохнула.

– Может, тебе хватит пить? – Спросил Игорь, внимательно смотря на Дашку. – Ты, кажется, не умеешь.

– А ты?

Он хмыкнул.

– Я не пью.

– Ты разве не пил?

– Нет.

Игорь недовольно нахмурился, как тень по лицу промелькнула. Но после добавил:

– Мне нельзя.

Дашка поняла, что разговор не из приятных, а её целью было просто пообщаться. Поэтому она спросила про город, ведь Игорь тут вырос. Про тайгу. Про погоду. Про всё, чего ещё не знала.

Больше Дашка не пила. И так увлеклась разговором, что удивилась, когда Катя заорала ей на ухо:

– Слышишь? А? Дашка, ты слышишь? Домой пора!

– А?

– Поздно уже! Мы уходим, вставай.

Уходить отчего-то не хотелось. Но Игорь тоже поднялся, а Солоха резво уносила на кухню посуду, ее шорты так и мелькали в дверях, и каждый раз Дашка удивлялась, как хозяйка не застревает в проходе.

Гости обулись и кучей высыпали на лестницу. Румяная Солоха улыбалась им из коридора, обмахиваясь рукой.

– Ну тихо там! Пока! Заходите. Соседей не разбудите.

Они спустили по лестнице и оказались на улице, где у ног тут же закружил холодный ветер.

Катя прыгнула и повисла на спине у Олега, обхватив его ногами за бока. И захохотала.

– Дашка! Я ухожу к Олегу ночевать, а тебя Игорь проводит. Игорь, проводишь?

– Конечно.

Он тут же пододвинулся и встал рядом с Дашей. В темноте его светлая джинсовая куртка казалась почти белой, а лицо совсем серым. Дашка чуть не ляпнула, что сама может дойти, тут идти-то недалеко, захочешь, не заблудишься, но вовремя прикусила язычок.

– До завтра! – Катя так и уехала верхом на Олеге, а Игорь кивнул в сторону.

– Идём?

Дошли они и правда быстро. В городке почти не было света, небо тоже заволокло тучами, звёзд и луны видно не было, так что к темноте пришлось привыкать. Шли неторопливо, Дашка то и дело смотрела себе под ноги, чтобы не споткнуться.

– А ты чего приехала сюда? – Спросил Игорь, который брёл рядом, сунув руки в карманы. – Удивляюсь вам… Вначале Катя, после ты. Такие девчонки… Видно, что образование, из города.

Дашка от этих слов чуть не протрезвела. Показалось, что дальше он скажет: «Может, это оттого, что вы ведьмы?». А после ухмыльнётся, достанет наручники и прикуёт её к забору, а сам вызовет Служителей. Потому что один из них.

Но Игорь шёл себе дальше, едва перебирая ногами. На трезвый взгляд какой-то весь сутулый и нескладный.

– Все в краевой или в столицу хотят, а вы к нам приехали. Не от хорошей жизни поди. Город, он же как мясорубка. Знакомый один вон тоже меня приглашал, водителем на маршрут. Зарплата вроде хорошая. А потом как рассказал, как жить нужно будет, сколько это стоит, я сразу “нет” ответил. Если и ехать, то на вахту на вышки, там, где вокруг километрами никто не живёт. А так… И главное, город – он не всех жрёт, неправда, что слабых. Не, он жрёт хороших. А плохих выплёвывает.

– Наверное.

Дашке стало грустно. Представился огромный разумный монстр, жестокий и злой. И как он открывает пасть, похожую на решётку и хватает людей, а потом жуёт их. Кровища, вопли…

– Здесь хорошо. – Игорь неожиданно остановился и вздохнул. – Олег жалуется, что тут никогда ничего не случается. А мне нравится. Живёшь, и каждый день только твой. Не скачешь, как белка в колесе. Ну ты, наверное, и сама знаешь, раз приехала?

– Примерно.

У дома, где свет не горел уже ни в одном окошке, Игорь остановился.

– Ну, ещё встретимся? – Он неуверенно улыбнулся. – Тут у нас все со всеми встречаются. Хочешь или нет, всё равно столкнёшься.

– А ты не хочешь? – Дашка неожиданно для самой себя захотела услышать ответ.

– Хочу, чего нет?

– Тогда увидимся.

Они ещё немного постояли, молча смотря друг на друга, а потом Дашка всё-таки отвернулась и ушла домой.

Внутри было тепло не только от самогона, а и от приятного знакомства.

Уже на лестнице она вспомнила, что ключа-то нет, как в квартиру попасть? Но когда повернула ручку, входная дверь открылась. Раиса, похоже, специально её не заперла.

Дашка включила в прихожей свет и разулась. Прошла на кухню выпить воды.

– Это ты?

Раиса вышла из своей комнаты вся всклоченная и опухшая со сна.

– Да.

– Катька к своему пошла ночевать, что ли?

– Да.

– А, ну ладно. А ты-то как? Дорогу нашла?

– Меня проводили.

– Кто?

– Игорь. Фамилии не знаю.

– Ага, я поняла, какой. С Олегом который, да?

– Да, он.

Дашка переоделась, выключила в комнате свет. Раиса зачем-то стояла на пороге. Потом она подошла к окну и выглянула в него, как будто подозревала, что за ней наблюдают. Ничего не увидела и отдёрнула занавеску.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

Дашка уже засыпала, глаза слиплись.

Но Раиса снова остановилась на пороге. Шумно вздохнула.

– Ты это… не привыкай к Игорю. Он скоро умрёт.

И её тяжёлые шаги поспешили прочь.

Глава пятая

Работы было много, и Дашка очень этому радовалась. Она старалась работать так, чтобы ни на что другое места не оставалось ни в голове, ни в сердце. Регулировать поглощаемую сладу она научилась на редкость быстро – всего-то нужно помнить, что она вокруг, в любое время доступна, и тогда жадность отступает. Оказывается, это и вовсе не проблема, по сравнению с другими.

После того сумасшедшего дня, когда в кучу смешалась и русалка, и пьянка, и тёплое знакомство с Игорем, которое окончилось ошеломляющим заявлением Раисы… после того дня Дашка считала, что ей обязана выпасть хотя бы пара десятков спокойных лет. Сколько на белом свете людей, которые всю свою жизнь проживают ровно, без потрясений? Почему ей нельзя?

Но она одёргивала себя, когда вспомнила, кто она есть. Если ты ведьма, то не можешь ждать покоя, ведь ты словно сосредоточение всех бед.

И не можешь проигнорировать слова Раисы, или сделать вид, будто это ерунда.

Дашка решила держаться от Игоря подальше. Он был очень милый, возле него было так спокойно, будто ты после холодного ливня насквозь мокрый и продрогший забрёл в домик с камином, а человек с добрым лицом сделал и принёс тебе мятный чай. Она легко бы с ним подружилась. Они во многом были похожи, пережили одинаковое романтическое разочарование. Возможно, однажды они могли бы успокоить боль друг друга, стать ближе. Нет, не полюбить… Дашка не обольщалась, что огромную дыру с рваными краями, которая, казалась, прижилась в её груди, можно заполнить другой любовью. Разве что братской. Но она могла хотя бы научиться испытывать нежность.

Но как? Как можно было продолжать теперь, зная, что вскоре Игоря не станет?

Дашка ни секунды не сомневалась, что это случится. Но прошло несколько дней, прежде чем она решилась спросить, отчего. Раиса не утаивала:

– Болен с рождения. Его сердце скоро не выдержит.

– А он знает? – Вот и всё, что спросила Дашка. Раиса молча качнула головой, не отрывая взгляда от картофелины, которую чистила.

В следующий раз Дашка увидела Игоря только через неделю. Её кроссовки развалились, потому что не были предназначены для леса. Так, по асфальту походить. Раиса ей выдала денег и велела идти на рынок и купить новые крепкие ботинки. И Катю с ней отправила, потому что сомневалась, что Дашка знает, что такое «крепкие ботинки». Ну, судя по тому, в каких хлипких приехала.

– Я в них не собиралась по оврагам и бурелому лазить! – Обиделась Дашка.

И вот пошла она, такая надутая, и Катя с ней. С местным рынком Дашка к этому времени уже ознакомилась. Если продуктовых прилавков было несколько и выбрать было из чего, то с одеждой и обувью дело обстояло куда печальней.

Однако её ждал сюрприз. Оказывается, можно было заказать что-нибудь из города, по интернету, а торговцы заберут и за небольшие деньги доставят сюда.

Такого Дашка не ждала. Словно привет из столицы получила. Там она часто заказывала вещи в интернет-магазине – и выбор огромный, и доставка недалеко от дома, а покупаешь только то, что подошло. Оказывается, и тут, в глуши, так можно делать, разве что ждать придётся дольше и выбор не так велик.

Конечно, Дашка согласилась, они выбрали тут же на ноуте ботинки, которые за долгие годы не сотрутся, заказали их и отправились домой.

И вот тут-то, как только они прошли рынок и повернули в сторону своего дома, навстречу вышел Игорь.

Дашка растерялась и остановилась. При свете дня, на солнце, от которого он щурился, бледный цвет его лица сразу бросался в глаза. И то как он стоял, ссутулившись, и каким худым был. Даже странно, что она сразу не поняла.

– Привет.

– Привет.

– Куда пропала? К Солохе не заходишь.

Ответить было нечего, Дашка пожала плечами. К Солохе она заходила пару раз с Катей, но днём, чаю попить. По вечерам ни разу.

«Не привыкай к нему».

Дашка очень постаралась, чтобы её улыбка вышла естественной. Вроде удалось, тем более Катя заговорила о чём-то другом. О, иногда она болтала так, будто иначе её разорвёт от внутреннего напора. Странно, но Дашке это нравилось. И сейчас Катя выручила.

Игорь, невольно поддакивая и кивая, пошёл с ними рядом.

Он довёл их до самого подъезда, где Катя распрощалась и побежала домой, а Дашка осталась стоять, неловко кусая губы.

– Чего больше к Солохе не ходишь?

– Работы много.

Он немного подумал и пожал плечами.

– Ясно.

Дашке очень хотелось сказать, что ничего-то ему не ясно, и вовсе она ему не даёт от ворот поворот, просто не хочет привыкать. Но, конечно, ничего такого говорить было нельзя, поэтому она тихо попрощалась и ушла, а Игорь остался стоять, смотря ей вслед.

Мерзко на душе было целый вечер, и следующие несколько дней. Дашка молчала, чувствовала, как внутри набухает злость на саму себя. И хотя это было даже хорошо, ведь в это время она не вспоминала о Сашке, но отвращение к самой себе становилось всё сильней.

Это ради него, думала Дашка и знала, что врёт. Это ради себя, это она боялась снова кого-нибудь потерять, особенно так, безвозвратно. Она никому бы не призналась, но знание, что Сашка где-то живёт, делало её боль легче. Дашка не хотела, чтобы он умер. Словно кто-то внутри боролся друг с другом – одна сторона кричала и жаждала крови, и чтобы предатель сдох в мучениях, вторая считала, время само всё расставит по местам и накажет виновных, и тихо радовалась, что он жив.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.