Анна Раф
Миллиардер. Отданная за долги

Пролог

Передо мной стоит Он. Мужчина, чьи глаза я запомнила с нашей самой первой встречи. Его взгляд излучает силу и власть. При виде его я чувствую себя маленькой ланью, загнанной в угол жестоким львом. Походкой опасного хищника он медленно подходит ко мне вплотную и почти прижимает меня к стене.

– С этой минуты ты принадлежишь мне.

– Я вас вижу второй раз в жизни! Я вас не знаю и знать не хочу! Отпустите меня домой!

– Меня не волнуют твои причитания, Ева. Твой отец пообещал мне тебя взамен на мою помощь. Как видишь – я согласился.

Что?

Почему он говорит про моего отца?

Что всё это значит?!

– Вы лжец!

Мужчина ухмыльнулся. На его лице, едва покрытом щетиной, промелькнула тень надменной улыбки, которая практически сразу скрылась за привычной для него маской холодного безразличия.

– Ты обо всём узнаешь. И всё поймёшь. Но не сегодня.

Глава 1

– Ну что, Ольшанская, дела идут совсем плохо?

– Папочка больше не может позволить своей дочери купить новенький айфон?

– Дочка бизнесмена теперь простая официантка? Что за позорище.

Последние несколько недель только и слышу насмешки своих одногруппников. Им кажется забавным, что бизнес моего отца рассыпается на миллионы осколков, и наша семья ничего не может с этим делать.

– Какое вам дело? – отмахиваюсь от нападок ребят и ухожу на самый верх лекционного зала.

Не хочу, чтобы кто-то видел мои слезы…

Сейчас моя семья переживает, пожалуй, самый сложный период. Бизнес отца потерпел крах. Мама, привыкшая к хорошей жизни, ушла в глубокую депрессию. Отец же пытается сделать хоть что-то, но ничего не выходит. Недавно я впервые увидела его плачущим.

С полупустой бутылкой виски…

За восемнадцать лет беззаботной юности я никогда не думала, что стану для родителей обузой.

Обуза… Так назвали меня мать с отцом в своём разговоре на кухне ночью. Они не знали, что я слышала каждое их слово. И я не злюсь на них, а понимаю, что это было сказано не со зла. В порыве отчаяния люди могут и не такое произнести.

Лекция по теории успешного управления тянется очень медленно. Преподаватель рассказывает что-то про первого в мире бизнесмена – но я не слушаю.

Голова забита совершенно иными мыслями.

Десять минут. Пятнадцать. Сорок. Перерыв.

Не могу больше это слушать.

Хватаю сумку и стремительно покидаю аудиторию, краем уха слыша всё тот же насмешливый шёпот сокурсников.

– Чем раньше приду на работу, тем больше получу чаевых, – шепчу себе под нос и выбегаю из университета.

Смотрю по сторонам. Кругом – довольные молодые люди, которые уверены в завтрашнем дне. Они понимают, что если в их жизни что-то произойдёт, то богатые родители им помогут и всё наладится.

Я никогда не была такой. Несмотря на то, что моя семья была состоятельной – я всегда старалась добиваться своих целей сама и единственная из всего потока поступила в университет своими силами.

Одногруппники, конечно, подшучивали надо мной. Мол, зачем тебе так напрягаться, если родители могут всё решить. Я отшучивалась, и мы смогли найти общий язык.

Однако теперь среди них я – белая ворона. Для меня удивительно – как же легко потерять всех друзей и подруг, если не можешь угостить их в дорогом ресторане!

Впрочем, сейчас меня не должно это волновать. Сажусь в автобус и вскоре подъезжаю к своей работе.

Ресторан «Амалия» – одно из самых престижных мест Москвы и мне каким-то чудом удалось устроиться туда официанткой. Он находится в самом центре столицы, и поэтому здесь довольно часто устраивают встречи влиятельные люди.

А влиятельные люди могут оставлять хорошие чаевые.

Это и было моей мотивацией устроиться именно туда. Я так хочу помочь своей семье! Поэтому делаю всё, что в моих силах.

Захожу через вход для сотрудников и сразу слышу голос управляющей.

– Ты рано, Ольшанская.

– Да. Отпросилась с занятий.

Затылком чувствую непонимающий взгляд начальницы.

– Не буду читать тебе морали о том, что учёба важнее и прочее. Но неужели для тебя настолько важна эта работа?

«Да, чёрт возьми!» – хочу сказать вслух, но сдерживаюсь, молча кивнув.

– Ладно, иди. Сегодня много гостей, хорошо, что ты здесь.

Надевая униформу – чёрную юбку выше колена, белую блузку и бордовый фартук – смотрю в зеркало. Лёгкий макияж не в состоянии скрыть следы стресса и усталости. Собираю длинные каштановые волосы в лёгкий пучок, беру блокнот с ручкой и выхожу в зал.

Гостей и в самом деле много. Подхожу к первому попавшемуся столику, за которым сидят трое мужчин в деловых костюмах. Лица у них мерзкие. Скользкие какие-то.

Иногда приходится работать и с такими…

Натягиваю на себя улыбку и стараюсь быть дружелюбной.

– Добрый день, вы готовы сделать заказ?

– А тебя заказать можно, малышка? – один из мужчин нагло смотрит мне в глаза и ехидно потирает руки.

– У нас приличное заведение. Если вас не устраивает меню – вы можете уйти, или я вызову охрану.

Стараюсь сохранять невозмутимый вид, но внутри меня нарастает тревога.

– А ты у нас дерзкая девчонка, да? – в глазах гостя читается недовольство, – Ну ничего, мне такие нравятся.

Почему они так себя ведут? Они меня пугают!

– Вы. Готовы. Сделать. Заказ? – чеканю заученную фразу ещё раз.

– Сколько ты стоишь? Мы бы заказали тебя на троих, красавица.

Ничего не сказав – разворачиваюсь на каблуках и ухожу к администратору. Пусть он разбирается.

Вслед слышу их похотливый смех и что-то в духе «Мы ещё встретимся». От страха кружится голова. Какая мерзость! Как же можно так обращаться с другими людьми?!

Отвратительно!

Терпеть не могу таких посетителей…

Наш администратор – Камилла Валерьевна – одинокая женщина средних лет, позвала охранников, которые выдворили неотёсанных мужчин из заведения.

Они упирались, что-то кричали и показывали на меня пальцами.

– Они, конечно, отвратительные, – сказала мне она, – Но и ты могла бы быть с ними повежливее.

– Эти, с позволения сказать, люди, посчитали меня чуть ли не девочкой лёгкого поведения и спросили, сколько я стою!

Моему возмущению нет предела! Однако Камилла Валерьевна выглядит абсолютно безразличной.

– Это не важно. Они могли сделать большой заказ. Но благодаря тебе они этого не сделали, поэтому я скажу, чтобы из твоей зарплаты вычли определённую сумму.

Что?

– За что? За то, что я приличная девушка?

– За то, что заведение понесло убытки, – язвит администратор, – К тому же я знаю о твоей ситуации в семье. Могла бы быть поласковей с ними. Тебе бы не помешали деньги.

– Камилла Валерьевна, я не из тех девушек, которые готовы поступиться своими принципами из-за подачек богатеньких мужчин, чьи мысли заняты только похотью!

Администратор заливается смехом.

– Дерзишь, Ольшанская. Глупая ты. Да на твоём месте любая бы сделала всё что угодно, чтобы заслужить такого мужчину!

Какого «такого»? Неотёсанного грубияна?!

– Вы так мечтательно закатили глаза, – улыбаюсь я, – Почему же вы сами не захотели принять у них заказ? Кажется, эта троица вам очень понравилась.

– Да как ты…

– Прошу прошения, меня ждут гости, – говорю я и ухожу в зал.

Не желая выслушивать возмущенные возгласы администратора, я возвращаюсь к работе. Благо, остаток дня прошёл очень спокойно.

Возвращаюсь домой. На улице холодно и темно. Я боязливо оглядываюсь по сторонам.

Такое странное чувство…

Меня не покидает ощущение, что за мной как будто кто-то следит.

За спиной внезапно возникает яркий свет фар. Меня резко пробивает крупная дрожь. Мурашки ощущаются по всему телу.

Что это такое?!

Оборачиваюсь и вижу в открывшемся окне машины… Того самого нахала, который днём приставал ко мне в кафе! Неужели он не шутил, когда сказал что будет за мной следить?!

Делаю вид, что не узнала его и продолжаю идти к дому.

Слышу звук открывающейся двери автомобиля.

Тревога в груди нарастает.

Неужели он побежит за мной?!

Только не это!

Глава 2

Ускоряю шаг.

Почему ноги так предательски трясутся?!

До дома совсем немного.

Кажется, машина продолжает преследовать меня, и я перехожу на бег.

Попутно ищу в сумке ключ. Да где же он?! Есть!

Кажется, машина скрылась за поворотом, но я не замедляюсь.

Вроде бы за мной не идёт…

Боязливо оглядываюсь по сторонам. Никого нет. Только ветер качает Странно, неужели мне показалось? Быть такого не может…

Наконец-то я дома. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Тело в мурашках, а руки не могут унять дрожь.

– Евочка, это ты? – слышу голос отца на кухне и понимаю, что он снова нетрезв.

– Да, папа, – разуваюсь и прохожу к родителю.

Выглядит он не очень. Когда-то пышные густые и тёмные волосы покрыла седина. Взгляд потускнел, а в руках снова бокал с алкоголем.

– Ну что же ты, папочка, – мягко забираю у него бокал и выливаю содержимое в раковину.

Отец даже не сопротивляется этому. Я вижу, как ему тяжело и всеми силами стараюсь помочь.

– Как дела на работе, дочка? Голодная, наверное. Устала.

Как же мне жаль папу!

В моих детских воспоминаниях он навсегда останется весёлым и сильным защитником для меня, но сейчас…

Сейчас мне кажется, что все тяготы этого мира легли на мои хрупкие плечи. Однако, для своей семьи я пытаюсь казаться сильной. Должна пытаться!

– Нет, всё хорошо. Как вы с мамой? Она, наверное, спит уже?

– Да, она не встаёт с постели, – горьким голосом говорит отец и внезапно закрывает лицо руками.

– Прости нас, дочка, за то, что сейчас с нами происходит весь этот ужас. Из-за меня вы с мамой несчастны, ты работаешь без выходных. Не знаю, как я мог так сильно облажаться! Долг моей фирмы очень велик…

Сажусь перед ним на колени и беру его холодные дрожащие руки.

– Ну что ты… Вы дали мне счастливое и беззаботное детство, я благодарна вам и хочу помочь.

– Кстати о помощи… Я звонил старому другу. У него есть знакомый, – отец поперхнулся, – Молодой мужчина. Всего тридцать три года, а уже свой холдинг… Друг сказал, что он может помочь нам.

В голосе отца слышна надежда, но что-то меня настораживает.

– Даже если поможет… Что он потребует взамен?

– Не знаю, дочка. Но я надеюсь, что мы сможем прийти к соглашению, и наши дела вновь пойдут в гору.

– Не нравится мне это. Что-то здесь не так. Безопасно ли это? Я волнуюсь за тебя…

– Я знаю, но это наш шанс. Иди отдыхай.

Пожелав папе спокойной ночи, решаю заглянуть в спальню к маме. Она целыми днями спит. Беззащитное создание, не приспособленное к тяготам жизни. Она предпочла избегать реальности, а не пытаться поменять хоть что-нибудь и помочь мужу.

От усталости и нервов болит голова, и я сразу проваливаюсь в сон, едва волосы коснулись подушки.

***

– Просыпайся, Ева, ты опаздываешь! – голос отца вырвал меня из безмятежного сна.

А? Что? Где?

Резко вскакиваю в постели. За окном светит солнце, а это значит, что сегодня я опоздала на работу.

Чёрт!

Я так устала вчера, что забыла включить будильник!

– Почему вы меня не разбудили?! – возмущённо кричу на весь дом так, что мой ор наверняка слышен в гостиной на первом этаже.

Бегаю по комнате в поисках носков и джинсов. Падаю на колени в попытке одновременно натянуть на себя футболку и джемпер.

Растяпа, растяпа, растяпа!

Вчера на меня и так злилась администратор, а сегодня, если я опоздаю…

Страшно представить, что будет.

Не могу потерять эту работу!

– Я приготовил тебе кофе! – кричит отец из кухни, и я благодарно вздыхаю. Не буду ехать с пустым желудком.

Хватаю сумку и вылетаю из дома. Бегом! Я должна успеть на автобус. Иду к остановке торопливым шагом. Не смотрю на дорогу и…

Бам!

Внезапно я врезаюсь в какого-то мужчину. Мой кофе горячим пятном расползается по его дорогому пиджаку и белой рубашке…

– Вы что, не смотрите, куда идёте? – дрожащим голосом вскрикиваю я, поднимаю голову и замираю.

Передо мной стоял высокий и статный, как скала, мужчина. Всем телом я ощутила, как от одного взгляда его пронзительных серо-голубых глаз мне резко стало не по себе. Настолько сильную энергетику он излучал.

Власть, гордость, сила… Мощь.

Что же я натворила! Угораздило же тебя, Ольшанская!

В очередной раз попадаешь в нелепую ситуацию!

– Девушка, с вами всё в порядке? – мужчина спокойно снял с себя пиджак.

Какой глубокий и бархатный у него голос… Тон его невозмутим, но глаза метают молнии.

– Я… Я… Простите меня, пожалуйста, я так торопилась что не смотрела на дорогу, простите меня…

Боже. От этого обжигающего взгляда хочется провалиться под землю.

– Ничего страшного, – продолжил мужчина.

Он щёлкнул пальцами, и тут же около него возник высокий худой молодой человек в чёрном костюме и забрал испорченную вещь.

– Простите, я вам возмещу, – что-то тараторю я, но мужчина жестом заставляет меня замолкнуть.

Почему-то я не могу ему сопротивляться.

Потому что сразу понятно, что сопротивляться ему – опасно.

– Я сказал, что всё в порядке. Вы куда-то опаздывали?

– Да… На работу.

– Нелепо будет ехать туда в таком виде, – он оценивающе смотрит на меня, – Впрочем, как и мне.

Достаёт телефон и кому-то звонит.

– Алло. Отменяйте встречу. Я занят. Обговорим это позже, – сбрасывает, – Мой водитель отвезёт вас к вашей работе. В качестве моральной компенсации.

Этого ещё не хватало…

– Нет, спасибо, я сама доберусь…

– Я не спрашивал вас. Моя машина в минуте ходьбы отсюда. Идём.

– Не пойду… Вдруг вы маньяк, – испуганно пищу я.

– Вы меня не интересуете.

– Тогда зачем так упорно зовёте к себе в машину? Что я должна думать?

– Вам не нужно ни о чём думать. Считайте это извинением за испорченный джемпер. Кстати, вы всё ещё опаздываете.

Смотрю на часы. Чёрт! До начала работы десять минут. Если я опоздаю – меня уволят, а мне очень нужна эта работа.

Мужчина разворачивается и идёт к машине.

– Иван, – кивает он своему водителю, – Проводите девушку к автомобилю.

Надо же. Идёт и даже не оглядывается. То ли он псих, то ли действительно какой-то большой начальник.

Время идёт. Ехать или не ехать? Вдруг он куда-то увезёт меня и продаст какому-нибудь шейху? Или я ошибаюсь, и он просто хочет подвезти меня?

Внезапно вижу, как со спины на меня надвигается крупная тень. Не успеваю обернуться, как крепкие мужские руки хватают меня и с силой затаскивают в салон дорогущего чёрного майбаха.

Глава 3

С визгом приземляюсь на кожаное сиденье. Бешеный стук сердца доходит до головы и не даёт мыслить рационально.

Что, чёрт побери, только что произошло?

Щёлк!

Это звук автоматически закрывающихся дверей.

Неужели я в западне?!

Кажется, да.

При всём желании сбежать из этой машины у меня сейчас не получится.

На расстоянии вытянутой руки от меня сиди он. Мой похититель? Или человек, который очень хочет причинить мне добро и одновременно с этим довести до инфаркта?

Всем телом вжимаюсь в кресло. Что мне делать?

– Вы так дрожите. Вам страшно? – внезапно прерывает молчание мужчина.

– С-совсем не страшно, – запинаюсь я, – Меня ведь каждый день силой сажают в машину подобные личности.

Кажется, моя реплика позабавила его.

– Подобные личности это какие? Поясните, пожалуйста.

Мне кажется, или он ухмыльнулся?

– Ну… Такие, как вы. Серьёзные. Наверное, криминальные…

Что ты несёшь, Ольшанская?!

Даже если у него не было намерения тебя прикончить, сейчас оно точно появится!

– Вы зря боитесь. Скажите мне адрес вашей работы, вас доставят в целости и сохранности.

– Ресторан «Амалия»…

– Хорошее место. Я иногда посещаю его, но вас раньше не видел, – мой собеседник устало потирает виски.

Чёрт… Вчера какой-то псих преследовал меня после работы. Сейчас ещё один пристал, но до работы. Кажется, мне и правда пора увольняться…

– Я недавно там работаю. Меньше месяца.

Не знаю почему, но я решаю отвечать честно.

– С вашей внешностью надо не в ресторане работать, а в кино сниматься.

– Вы делаете мне комплимент?

– Допустим.

Раздаётся телефонный звонок. Мужчина берёт трубку. В его голосе читается явное недовольство.

– Да. Я же сказал, что встречи не будет.

Пока он разговаривает по телефону, я решаюсь рассмотреть его и понимаю, что мужчина действительно хорошо собой. Высокий, статный. Аккуратно подстриженные тёмные волосы и лёгкая небритость на острых скулах придают ему ещё больше мужественности.

– Я занят. Да, через час я освобожусь. Наберу сам.

Через час? Но до ресторана осталось ехать не больше пяти минут!

Что он собрался делать оставшееся время?

Лучше не спрашивать.

Внезапно машина резко меняет направление и теперь мы едем совсем в другую сторону. К горлу подступает паника. Чувствую себя оголённым нервом, готовым взорваться от переполняющего чувства тревоги.

– Почему вы повернули? – задаю водителю вопрос, но тот молчит, – Ответьте мне!

На глаза наворачиваются слёзы. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Неужели это конец? Чувство животного страха и безысходности охватило меня с ног до головы.

Выйти! Я должна убраться отсюда прямо сейчас, или случится что-то плохое!

– Выпустите меня, – шепчу я, – Выпустите!

– Мы почти приехали, – по обыкновению холодно произнёс мой похититель.

– Всё равно! Я хочу выйти! Отпустите меня!

Мой голос срывается на крик. Кажется, даже пристально суженные глаза-льдинки незнакомца открылись от возмущения.

Смотрю на свои руки. Как же сильно они дрожат… По щекам непроизвольно текут слёзы и я продолжаю умолять этих двоих остановиться и отпустить меня.

– Хорошо, – внезапно прервал поток моих рыданий мужчина, – Выходите.

Что? Я не верю своим ушам!

Даже не прощаясь, выбегаю из машины и вижу… Вывеску ресторана «Амалия»…

Чёрт!

Водитель просто поехал по короткому пути, а я там истерику устроила. Теперь, наверное, весь автомобиль в моих слезах.

Какая же я дурочка!

Впрочем, это неважно. Залетаю в ресторан и сразу сталкиваюсь с негодующим и одновременно шокированным взглядом Камиллы Валерьевны.

– Господи, что с тобой, Ольшанская? – женщина оглядывает меня с ног головы и я, почему-то, чувствую себя обнажённой.

Как неловко-то.

– А что со мной не так? – недоумённо спрашиваю я.

Вместо ответа на мой вопрос, управляющая молча берёт меня за плечи и подводит к зеркалу.

Что за отражение!

Волосы растрёпаны, тушь растеклась. Щёки красные и влажные от слёз. На джемпере красуется огромное коричневое пятно от пролитого утром кофе.

– Остались вопросы? – строго спрашивает Камилла Валерьевна, на что я отрицательно киваю головой, – Марш приводить себя в порядок. У тебя пятнадцать минут!

***

День на работе прошёл насыщенно. Было множество гостей, с которыми я поработала и получила хорошие чаевые.

Утренняя история с пугающей поездкой до работы почти забылась. В приподнятом настроении я собиралась уходить домой, как ко мне подошла Камилла Валерьевна. Вид у неё был серьёзный.

– Идём со мной, – обращается она ко мне, и я сразу чувствую что-то неладное.

– Что-то случилось?

– Поговорим у меня в кабинете.

Весь короткий путь от служебной раздевалки до кабинета управляющей мы прошли молча.

– Проходи. Садись, – жестом начальница указывает мне на кресло около её рабочего стола.

Послушно выполняю требование и одновременно пытаюсь заглушить растущую внутри меня тревогу.

– Что-то случилось, Камилла Валерьевна? – решаю я начать разговор.

Сама удивляюсь своей смелости… Хотя, наверное, после того что произошло утром, мне уже ничего не страшно.

– Да, случилось. Сначала ты дерзишь нашему постоянному клиенту…

– Я не знала, что он постоянный…

– МОЛЧАТЬ! – женщина вскрикивает и стучит ладонью по столу, а затем так же жеманно продолжает, – клиенту, который пожаловался на плохой сервис. Часто опаздываешь. А сегодня официантки сказали мне, что видели, как ты полупьяная и грязная выходишь из очень дорогого автомобиля…

– К чему вы клоните, Камилла Валерьевна? – искренне не понимаю, к чему ведёт этот разговор.

Женщина выдыхает и закатывает глаза.

– Ты хорошая девушка. Трудолюбивая. Вижу, как ты стараешься. Но я знаю, что в вашей семье сейчас огромные финансовые трудности…

Она замешкалась.

– Продолжайте, – решительно говорю я.

– Как ты могла допустить такое! Я не думала, что ты из… этих!

Женщина смеряет меня презрительным взглядом. А у меня от услышанного у меня отпадает челюсть.

Мне не послышалось?

– Что? Из каких «этих»?! Утром я врезалась в какого-то мужчину с кофе и он пролился. Поэтому мой джемпер был испачкан. А молодой человек предложил меня подвезти до работы, вот и всё!

– С трудом верится. Я понимаю, что тебе тяжело сейчас, но зачем ТАК себя вести, – произносит Камилла Валерьевна с недовольным взглядом.

Мне не стыдно. Не должно быть стыдно! Просто не за что!

Я ведь знаю, что не сделала ничего плохого!

У меня не выдержали нервы. Это просто оскорбительно! К горлу подступает ком от смешения злости и обиды.

– Да как вы можете так говорить! Я честно выполняю свою работу, а вы так…

– Мне плевать на то, что ты говоришь. Не могу позволить своим сотрудникам портить репутацию заведения. Ты уволена!

Внутри меня словно мир рухнул.

– Но как… – от неожиданности я хлопала глазами и молчала, хотя внутри бушевал пожар.

Я не могу потерять эту работу! Как я смогу помочь родителям? Что же мне делать?

– Разговор окончен. Завтра подпишут все необходимые документы.

Молча выхожу из кабинета.

В ушах звенит, а перед глазами стоит пелена слёз. Словно в тумане надеваю свой испачканный кофе джемпер. Собираю вещи и ухожу.

Свежий прохладный воздух ночной Москвы не помогает успокоиться. Судорожно думаю, как сказать обо всём родителям.

Внезапно зазвонил телефон. Это папа.

– Да?

– Дочка, скорее торопись домой! – голос отца на удивление бодрый.

Что его так воодушевило?

– Зачем мне спешить? – не понимаю, к чему весь сыр-бор и устало потираю виски, пока папа что-то тараторит в трубку.

– Я созвонился с другом и он договорился о нашей встрече с тем молодым бизнесменом в ресторане! Встреча сегодня в девять вечера!

Не дождавшись моего ответа, он бросает трубку.

Стоп, что?

Неужели встреча с тем богачом всё-таки состоится? Что из этого выйдет?

Глава 4

Семь часов вечера. Совсем скоро состоится встреча с каким-то бизнесменом. Эта затея очень воодушевляет отца, но меня, почему-то, пугает.

Что готовит судьба для нашей семьи?

Не знаю, почему, но при одной мысли о том, что богатый человек ни с того ни с сего будет помогать чужим людям, меня бросает в дрожь. Очень подозрительно это всё.

Хотя, возможно, я слишком много фантазирую и тревожусь.

Дома, на удивление, царит переполох. Если это можно так назвать. Отец явно взбудоражен. Ходит по гостиной туда-сюда и нервно потирает руки.

– Что я ещё должен взять с собой? Думай, думай, – бубнит он себе под нос, не замечая меня.

– Кхм-кхм! – прерываю я его монолог, и отец чуть ли не вздрагивает от неожиданного моего появления.

Почему у него так бешено горят глаза? В них сейчас какой-то нездоровый блеск…

Не нравится мне это всё!

– Ева, ты очень вовремя! – взмахнул отец руками и изумлённо посмотрел на меня, – Батюшки, что с тобой случилось? Не дай бог, мама увидит тебя в таком виде!

Мне не послышалось? Он не шутит?!

– Мама? Она встала с постели?

Мой голос резко становится дрожащим. Мама уже несколько недель не выходит из своей комнаты, практически ничего не ест и не пьёт. А сегодня…

Что же, видимо, эта встреча действительно стоит того, чтобы на ней присутствовать.

– Ева, Ева, очнись уже! – папа трясёт меня за плечи, вырывая тем самым из раздумий.

– Что? Ах, прости, я задумалась. Так не терпится увидеть маму!

– Да погоди же ты! Что с твоей одеждой?

– А что с ней? – на мгновение я забываю о событиях сегодняшнего утра.

– Ах, ты знаешь, – издаю нервный смешок, – Когда я шла на работу, случилась такая курьёзная ситуация…

– Ладно-ладно, хорошо, – перебивает меня отец, – Потом расскажешь, а сейчас – бегом приводи себя в порядок! Такая красавица не может идти на встречу в джемпере с пятном. Надень что-нибудь праздничное… Но не слишком.

Не успеваю я спросить у него, где мама, как отцу кто-то звонит и он уходит в другую комнату.

Пожимаю плечами. Последние несколько дней кажутся такими сюрреалистичными, что порой мне кажется, что я сплю.

Разбираю гардероб в поисках подходящей одежды. Чёрт! Я ведь даже не знаю, куда мы идём! Наверняка нужно что-то деловое…

Выбор пал на струящееся голубое платье длиной чуть ниже колен. Хм… Чтобы не замёрзнуть, не понадобится пиджак…

«– Девушка, с вами всё в порядке?

– Я… Я… Простите меня, пожалуйста, я так торопилась что не смотрела на дорогу, простите меня…»

В памяти моментально всплывает образ незнакомца, чей пиджак я испортила из-за своей невнимательности. Его властный, жёсткий голос эхом раздаётся у меня в голове.

Интересно, где этот мужчина сейчас? Он такой странный… Явно какой-то очень занятой человек. Я всё ещё не понимаю, зачем он отвёз меня на работу…

Стоп, Ольшанская!

С чего ты вдруг решила вспомнить этого негодяя, который силой запихал тебя в машину и напугал до чёртиков!

Этот мерзавец не заслуживает того, чтобы о нём думать!

Хотя… Я не могу не отметить, насколько он хорош собой. Даже под пиджаком было видно, что фигура у него потрясающая. Над ней ему наверняка приходится много времени проводить в тренажёрном зале.

Всё, Ольшанская, забудь уже о нём, как о страшном сне!

Подхожу к зеркалу и любуюсь на своё отражение. Я действительно неплохо выгляжу. Особенно когда моя одежда не в пятнах от кофе, а лицо не залито слезами и тушью, как сегодня утром.

Приглаживаю слегка вьющиеся каштановые волосы и спускаюсь вниз.

– Мама! – ахаю я и несусь к ней, – Как я рада, что ты здесь! Ты потрясающе выглядишь!

Она действительно выглядела хорошо. Длинное тёмно-зелёное платье подчёркивало её стройную фигуру, однако глаза были полны печали и безысходности.

Что же с тобой случилось? Почему ты так реагируешь на невзгоды?

Потихоньку в моей душе начинает зарождаться надежда, что в желании (надеюсь, желании) этого богача помочь нам, нет слишком уж корыстных целей.

– О, вот и Ева принарядилась! – из спальни выходит папа и улыбается, – Девочки, какие же вы у меня красавицы!

Он обнимает нас с мамой, и я впервые за долгое время чувствую, что мы вновь становимся настоящей семьёй.

По щеке катится слеза, но не от горя. А от чувства настоящего счастья.

– Я вас так люблю, – шепчу я, и мать гладит меня по волосам.

Эту идиллию резко прерывает отец.

– Ну всё, всё, хватит нежностей! Нас уже ждут.

Что?!

Кто нас ждёт?

– Мы поедем не сами? – недоумённо смотрю на папу.

– Конечно же, нет! Важный господин в курсе, что по правилам этикета тот, кто приглашает гостей, тот и отвозит их.

Что-то я не слышала о таком. Чувствую, как по спине пробегает холодок. Второй раз за день придётся ехать непонятно с кем.

– А ты уверен, что это безопасно?

Отец явно видит в моём взгляде недоверие. И поэтому спешит заверить меня, что всё хорошо и нам ничего не угрожает.

Но что-то в его голосе меня напрягает. Он слишком взбудоражен.

Надеюсь, он не будет принимать опрометчивых решений…

На улице нас уже ждал автомобиль. Однозначно, очень дорогой.

Кончиками пальцев аккуратно касаюсь мягкой кожаной обивки задних сидений. В темноте не могу разглядеть всё, но в воздухе витает как будто бы знакомый запах.

От волнения и тревоги к горлу подступает ком. Меня мутит, и я пытаюсь себя успокоить.

Так, Ольшанская. В любой дорогой машине так пахнет. Тебя ещё не отпустила утренняя ситуация. Не может быть таких совпадений.

Это не может быть ЕГО машина.

Или всё-таки может?

Отец на переднем сидении пытается разговорить водителя, но тот молчит и везёт нас по трассам вечерней Москвы, освещаемой бесчисленным множеством маленьких фонариков.

Я ведь не уточнила даже, куда мы едем!

Эта мысль возвращает меня в реальность, и я решаю взять дело в свои руки.

– Извините, – робко обращаюсь к водителю, – Вы можете сказать, куда мы едем?

Куда делась вся твоя решимость, Ольшанская?

– В ресторан, – не отрываясь от дороги, угрюмо отвечает мужчина в деловом костюме.

– А в какой? – не унимаюсь я.

– Амалия.

Сердце ушло в пятки. Меня же уволили оттуда несколько часов назад! Что я скажу Камилле Валерьевне, когда она меня увидит! Хотя, почему меня должно это волновать теперь?

Остаток пути едем молча. Каждый погружён в свои мысли. Через десять минут нас высаживают, и мы торопливым шагом заходим в ресторан.

Не могу не заметить, что девочки-официантки косо на меня смотрят. Хостес проводит моих родителей к столику, а я мешкаюсь на входе, о чём сразу жалею.

– Ольшанская, что ты тут делаешь?

Разумеется, я не могла не встретиться с управляющей. Камилла Валерьевна, собственной персоной.

Вот язва! Не может просто пройти мимо, или хотя бы промолчать!

– Не знала, что у твоей семьи остались деньги на посещение таких мест, как наш ресторан. Сама ведь знаешь, какие тут цены.

Настоящая ехидна. Умеет же давить на больное.

В какой-то момент мне стало так омерзительно от общения с ней, что по коже пробежали мурашки. Да, эта женщина могла вывести из себя.

Но прислушавшись к себе получше, я вдруг поняла, что этот прилив холода, пробежавшего по моей спине связан с чем-то иным. Будто кто-то стоял за моей спиной и пожирал меня взглядом с головы до ног.

Я ощутила себя бессильным зверьком. Стоит только сделать неловкое движение, как тут же набросятся острые когти.

– Эта девушка со мной.

Стальной голос мужчины раздался над моей головой и заполнил все пространство вокруг. Внутри меня все сжалось и камнем упало вниз. А сердце? Биение своего сердца я почти не слышала. Его стук перебил этот голос…требовательный и суровый.

Вслед за голосом на мою талию опустилась рука. Кто-то с силой, почти рывком притянул меня к себе.

Предчувствие не обмануло меня. Когти хищника впились в свою добычу…

Друзья, как думаете, что это еще за «хищник», заставивший нашу Еву разволноваться?

Глава 5

Я не могу набраться решимости и обернуться, чтобы посмотреть на человека, который так резко нарушил моё личное пространство.

Хотя это не нужно, ведь я сразу узнаю этот голос… Он из тех, какие ты не забудешь, если хотя бы раз услышишь.

Вот и я слышала этот голос всего один раз. Этим утром, когда из-за собственной неосмотрительности пролила кофе на незнакомца.

– Ч-Что?

Ошарашенный тон Камиллы Валерьевны выбивает меня из ступора. Сейчас она похожа на выброшенную на берег рыбу, которая беспомощно открывает рот.

И в любой другой ситуации вид бывшей начальницы мог бы меня позабавить, но не сейчас. Когда я сама практически на грани потери сознания.

Чувствую его горячие пальцы на своей талии. Они, словно когти хищной птицы крепко держат меня, словно маленького зверька, обречённого на погибель.

Почему-то внутри меня бушует настоящий пожар эмоций. Не знаю, что и думать…

– Я повторяю, что эта девушка со мной, – ледяной голос мужчины режет воздух, словно стальное лезвие.

– Да, господин Громов, конечно, сейчас мигом… Мигом всё сделаем, извините меня за такое недоразумение, я… Я…, – Камилла Валерьевна с трудом подбирает слова.

Громов.

Судя по реакции управляющей, он какая-то большая шишка.

Почему я о нём никогда не слышала? Наверное, просто потому что мне не интересно следить за жизнью богачей…

К нам подбегает официантка (раньше я её не видела в этом заведении) и жестом зовёт пройти за ней. Невооружённым глазом видно, как она жадно взглянула на моего спутника. Выпрямила спину, завиляла бёдрами…

Но мужчине, который всё ещё держит меня за талию, как будто всё равно на подобные заигрывания. Надо же! Даже не смотрит на девочку, хотя она явно пытается привлечь его внимание!

Все как будто с ума сошли!

Такое ощущение, что я одна тут ничего не понимаю!

– А вы чего здесь делаете? – тихо и робко спрашиваю я у мужчины, но он так же не обращает на меня внимания.

Он лишь слегка хмурится.

Ну и пожалуйста!

Официантка ведет нас к столику, за которым уже сидят… Мои родители! Нет… Этого не может быть!

Таких совпадений не бывает!

Я не хочу, чтобы мой отец имел с этим человеком какие-то общие дела!

– Добрый вечер, сейчас вам принесут меню, и когда вы будете сделать заказ, пожалуйста, позовите меня! – официантка слегка наклоняется рядом с Громовым, явно желая продемонстрировать своё декольте.

Гадость какая. Как ей не стыдно…

Наконец-то моя талия свободна от цепкой хватки этого Громова. На негнущихся ногах жду, пока другой официант подвинет стул, и, наконец, сажусь.

Ловлю взгляд бизнесмена на себе. Почему-то хочется под землю провалиться от его пронзительных серо-синих глаз, внимательно изучающих мои черты.

Я чувствую себя такой… слабой и беззащитной, когда нахожусь рядом с ним. Дрожу, как лань перед голодным волком.

Что же у него на уме?

– Итак, – мой отец прервал молчание, – Очень, очень рад, что мы собрались здесь. Виктор Владимирович Громов, позвольте представить вам мою жену – Александру Николаевну и дочь Еву…

При слове «дочь» во взгляде Громова что-то появилось. Он снова посмотрел на меня, но совсем по-другому. Сейчас в его глазах проявляется какой-то хищнический азарт…

Он как зверь, который готовится к прыжку…

Почему он так смотрит на меня? И почему мои колени предательски дрожат, а по спине то и дело пробегают мурашки?!

Скорее бы это закончилось. Мне невыносимо находиться здесь!

– Ближе к делу, – Громов прерывает отца, – Я в курсе вашей проблемы и готов её обсудить?

В глазах отца вижу надежду вперемешку с бессилием и усталостью.

– Хорошо…

– Но зачем вы пригласили женщин?

– Я… Я не… – запинается папа, явно не в силах дать внятный ответ на вопрос.

– Неужели они тоже будут принимать участие в переговорах?

Брови Громова приподнимаются, что вводит моего отца в ещё большее замешательство. Как же жаль его сейчас! Так волнуется!

– Думаю, что нет, – продолжает Громов, и щелчком пальцев подзывает к себе официантку.

Светловолосая девушка моментально оказывается около мужчины. Её лицо чуть ли не светится от счастья.

– Чем могу вам помочь? – лучезарно улыбаясь и строя глазки, спрашивает она.

– Отведите нас в бизнес зал.

– Но… Но с-сейчас он занят, – испуганно хлопает глазами девушка.

Громов хмурится. Его густые тёмные брови слегка опускаются вниз, отчего его взгляд становится ещё более тяжёлым.

Мужчина медленно встаёт со своего места и, пристально смотрит на официантку. Замечаю, что бедная девушка тоже трясётся от испуга.

Как же я её понимаю. Глядя на него кожей чувствуешь исходящую от него власть и могущество. Такому перечить страшно.

– Значит, вам нужно попросить их освободить бизнес-зал. Скажите, что Громов попросил. А после перенаправьте их к моему водителю, он с ними рассчитается. Всё-таки нехорошо просить людей освободить забронированное помещение без компенсации.

Официантка молча кивает, и пулей убегает куда-то.

Вновь воцаряется молчание. Отец с матерью смотрят в пол. Бедная мама! Действительно, для чего отец потащил нас с мамой сюда, если мы не планировали ничего обсуждать?!

Чем он руководствовался? Я обсужу с ним это, когда мы приедем домой. Я-то ладно, переживу этот вечер. А вот маму дёргать было очень глупо.

Я неловко оглядываюсь по сторонам и нервно тереблю в руках бумажную салфетку красного цвета.

Это всё от переживаний. Когда я волнуюсь – всегда начинаю рвать бумагу. От этого внимание переключается и становится легче.

– Ева, – внезапно Громов с нескрываемым сарказмом обращается ко мне, – Вы так дрожите. Вам страшно?

Кажется, эту же фразу он сказал этим утром, когда меня затолкали к нему в машину!

У меня сердце и без того готово выпрыгнуть из груди, а он ещё издевается!

Вот нахал! Самовлюблённый придурок!

Так, Ольшанская, надо отвечать достойно… Сарказмом на сарказм. Соберись!

– Знаете ли, не каждый день приходится ужинать с подобными личностями.

Набираюсь храбрости, и первая смотрю ему в глаза. Он ловит мой взгляд и продолжает невозмутимо прожигать меня взглядом.

– Виктор Владимирович, – обращается к бизнесмену мой отец, – Такое впечатление, что вы знакомы с моей дочерью. Это так?

– Нет, – сразу отвечаю я.

– Да, – так же сразу говорит Громов.

Какого чёрта!? Что он творит?

– Да? Удивлён, удивлён, – произносит отец, и в эту минуту к нам подбегает светловолосая официантка.

– Бизнес-зал готов, вы можете пройти туда…

– Прекрасно, – довольно говорит Громов, поднимаясь со стола, – Дамы, заказывайте, что хотите.

Они с отцом ушли. Наконец-то я вздохнула спокойно, полной грудью. Как же хорошо стало, когда ушёл этот Громов! Надеюсь, вечер закончится благополучно, и больше я никогда его не увижу!

А сейчас настала пора позаботиться о маме. Подсаживаюсь к ней и спрашиваю, что она хочет заказать.

– Я ничего не буду. Кушай ты, дочка, – тихим голосом произносит мама.

Бедная… Как же жаль её! Ещё больнее понимать, что я не знаю, как ей помочь, поэтому просто стараюсь быть рядом.

Не буду ничего заказывать. Тоже мне, жест доброй воли! Не нужны мне от этого Громова никакие подачки!

Прошло полтора часа. Почти все гости разошлись. В зале, освещенном приглушенным светом ламп, оставалось всего несколько гостей, включая нас с мамой. Где же отец? Его долго нет…

Ёрзаю на кресле, не в силах унять волнение. Кажется, ещё минуту и я сойду с ума от напряжения!

У меня дурное предчувствие…

Оборачиваюсь и сразу вижу, как из бизнес-зала выходит Громов. Гордый, властный мужчина, который понимает, что в этой жизни – он хозяин, которому подвластно практически всё.

По щелчку его пальцев любое желание будет исполнено.

Вслед за ним выходит отец. Ссутулившийся, понурый. Что-то не то. Подскакиваю на месте, но папа жестом даёт мне понять, что лучше мне остаться на месте.

Сажусь, но всём сердцем чувствую, что совсем скоро случится что-то нехорошее.

Не решаюсь заговорить первая. Поэтому жду, пока начнёт кто-то из них.

Меня не покидает чувство смятения, смущения и непонимания того, что происходит.

– Итак, мы пришли к соглашению, – начал Громов, – Я помогу вам.

Неужели? Я до последнего не верила, что они смогут договориться!

– Подождите, – внезапно заговорил папа, – Я сам скажу ей. Всё-таки Евы это касается больше, чем нас обоих.

– О чём вы говорите? Причём тут я? – восклицаю я.

От слов отца внутри меня всё сжалось. Почему они заговорили обо мне? Я ничего не знаю, и оказалась тут из-за отцовской глупости! Я не должна здесь быть?

– Тебе не понравится, Ева, – резко осекает меня Громов, – Но теперь ты должна остаться со мной.

Не может быть! Это дурацкая шутка! Он не может говорить это всерьёз! Непонимающе смотрю на папу, но он лишь виновато размахивает руками.

Нет, нет, нет!

В ушах зазвенело, сердце готово выпрыгнуть из груди, руки трясутся…

В глазах темнеет и я теряю сознание.

Дорогие читатели, как думаете, что же решили между собой Громов и отец нашей героини?

Глава 6

Что же со мной случилось? Сердце всё ещё бьётся и трепещет, как сумасшедшее. Ничего не помню…

Помню лишь дурацкий сон, в котором была я, мои родители и тот странный мужчина в майбахе. Если это было просто сновидением, то почему мне сейчас так тревожно? В нём явно случилось что-то нехорошее…

Потираю виски. Как же болит голова… Нужно спуститься на кухню и выпить обезболивающее.

Не раскрывая глаз, я по привычке тяну руку к своей прикроватной тумбочке, чтобы включить лампу, и… Не могу нащупать переключатель. Сердце уходит в пятки.

Резко распахиваю глаза.

Ничего не понимаю!

Где я? Я определённо точно не дома!

В душе нарастает паника. Озираюсь по сторонам, не в силах произнести ни звука – настолько сильно меня обуял ужас. Я лежу на роскошном бархатном диване в не менее роскошно обставленной комнате. Так тихо…

Вокруг меня никого. Лишь живое пламя камина изредка трещит, хоть как-то заглушая звенящую тишину.

В голове судорожно проносятся вихрем мысли. Одна перебивает другую. Не могу сосредоточиться.

Думай, Ольшанская, думай!

Ты – жертва похищения! Ты должна выбраться отсюда!

Решаю осмотреться. Хочу подняться с кресла, но ноги почему-то не слушаются меня, и я падаю.

Вот чёрт!

Внезапно сердце тревожно замирает. Издали слышу чьи-то шаги, которые, судя по усиливающейся их громкости. Только не это!

Господи, я так боюсь! Ноги ватные, всё тело дрожит, мысли судорожно путаются! Я не в силах думать рационально и совсем скоро моим сознанием окончательно завладеет паника!

Шаги всё громче и громче.

Надо найти, чем я смогу обороняться! Судорожно подползаю к стеллажу около стены и всматриваюсь. Какая-то статуэтка… Вполне подойдёт. И возьму ещё кружку, чтобы кинуть её в случае чего.

Внезапно звук шагов затих. Он сменяется на скрежет ключа в замочной скважине.

Даже на ключ закрыли!

Встаю ближе к стене и замираю в ожидании. Сердце бьётся с такой силой, что, кажется, ещё минута, и оно выпрыгнет из моей груди.

Первый поворот ключа. Второй. Третий.

Скрип открывающейся двери. Медленный, пугающий. Опасный. Адреналин зашкаливает, и инстинкт самосохранения приказывает мне замахнуться, как вдруг…

– Ева Александровна? – внезапно раздаётся мелодичный женский голос.

В комнату заходит рыжеволосая девушка. На вид её не больше двадцати пяти лет. Мне хватило двух секунд, чтобы понять – она, вероятно, прислуга в этом доме. Она взволнованно озирается по сторонам.

Понимаю, что мне отсюда в любом случае не убежать, решаю ответить ей.

– Я…,– голос предательски дрожит, – Я здесь. Кто вы и что вам нужно?

Убираю статуэтку за спину, чтобы девушка её не увидела. С увесистой металлической штукой в руках мне как-то спокойнее. Хоть я и понимаю, что она вряд ли спасёт меня от всего этого кошмара.

– Меня зовут Настя, я горничная господина Громова… Он приказал накормить вас, когда вы проснётесь…

Мне не послышалось? Она сказала «господин Громов»?

– Это дом Громова? – шокировано спрашиваю я, и горничная быстро кивает мне в ответ.

Быть не может… Я не верю в это! Это глупый розыгрыш!

Внешне я стараюсь сохранять спокойствие, но внутри меня бушует ураган эмоций, который не как не может уняться. И как тут уняться, когда тебя…

… похищают.

Похищают. Так оно и есть. В голове начинает собираться паззл. Судорожно вспоминаю ресторан. Отец куда-то уходит с Громовым…

– Итак, мы пришли к соглашению, – начал Громов, – Я помогу вам.

– Подождите, – внезапно заговорил папа, – Я сам скажу ей. Всё-таки Евы это касается больше, чем нас обоих.

– О чём вы говорите? Причём тут я? – восклицаю я.

– Тебе не понравится, Ева, – осекает меня Громов, – Но теперь ты должна остаться со мной…

Нет. Этого не может быть. Мой отец не мог так поступить со мной. Это всё Громов! Он наверняка запугал мою семью и украл меня в отместку за испорченный пиджак!

На глаза наворачиваются слёзы. Происходящее кажется нереальным.

– Где мои родители? Где я? Почему я здесь? – засыпаю вопросами горничную, которая неловко пожимает плечами.

– Я всего лишь прислуга здесь, – робко произносит она, – господин громов не посвящает меня в свои планы. Но сейчас вы находитесь в его резиденции в пригороде Москвы. Простите, но больше я ничего не могу сказать… Не имею права.

Так не имеет права, или не знает? Она явно темнит.

Чёртов Громов!

Судя по всему, всех своих людей он держит в страхе. Зверь!

– Только от него я могу получить ответы на все свои вопросы? – пристально смотрю на девушку, и она съёживается.

– Д-да, но…

– Что «но»?

– Господин Громов сейчас не дома. Ему понадобилось отъехать по делам.

Вот как…

– Значит, я буду ждать его здесь! – сажусь на тот же бархатный диван и скрещиваю ноги.

– Но Виктор Владимирович сказал, чтобы вы были накормлены сразу после того, как проснётесь. Вы почти полтора дня проспали.

Сколько?!

Я бы подумала, что это затянувшийся неудачный розыгрыш, но с каждой секундой всё сильнее доказывало, что шуток здесь нет . И не было. Всё максимально серьёзно.

– Но как я могла проспать так долго? Он отравил меня? Где мои родители?

Душа ушла в пятки. Я не переживу, если он что-то сделал с мамой и папой!

– Я действительно ничего не знаю, – сокрушается горничная, – Идёмте в столовую. Вы наверняка очень голодны.

Действительно. Почему-то только я сейчас чувствую, как сильно я хочу есть. Но принимать пищу в этом доме мне страшно. Вдруг в еду подсыплют что-то ещё, и в следующий раз я уже не проснусь?!

Конечно, есть я ничего здесь не планирую. Вместо этого в моей голове родилась идея получше. Подгадаю момент, когда горничная отвлечётся и сбегу.

План кажется до безумия абсурдным. Глупым. Простым. Но это мой единственный шанс спастись.

– Знаете, я и правда очень голодна, – нарочито дружелюбно говорю я и для большей убедительности подношу ладонь к животу, – Урчит.

– Отлично! – просияла девушка, – Прошу вас, Ева Александровна, идите за мной.

Я уже в состоянии твёрдо стоят на ногах. Но горничной об этом знать не обязательно.

– Ох, – картинно пытаюсь подняться, и делаю вид, что не могу, – Я так ослабела! Прошу, помогите мне подняться!

– Да-да, конечно! – девушка торопливо идёт ко мне.

Есть!

Главное не упустить момент!

Когда рыжеволосая горничная протягивает ко мне руки для того, чтобы помочь подняться, я резко перехватываю её и отбрасываю в сторону, на ковёр!

– Ах, – вскрикивает она от неожиданности, но мне было уже всё равно.

Её замешательство дало мне фору. Этих нескольких драгоценных секунд хватило, чтобы я пулей убежала из комнаты. Оглядываюсь на дверь, и понимаю, что она даже не достала ключ.

Мне же лучше. Запираю дверь снаружи.

Медлить нельзя! Вдруг в доме есть кто-то ещё. Тогда мне точно не поздоровится. Где же лестница на первый этаж?

Мне хватило минуты, чтобы найти выход. Я смогла! Сейчас я выберусь и отправлюсь домой! Там наверняка меня ждут родители! Волнуются…

Дергаю ручку входной двери, и…

Нет! Только не это!

Передо мной стоит он… Человек, чьё лицо, видимо будет преследовать меня в ночных комарах.

Громов. Он сурово смотрит на меня, не говоря ни слова. Делает шаг ко мне. Его сильная рука с выступающими венами тянется к моему горлу…

Неужели это конец?!

Глава 7

Испуганная лань попала в западню. Свобода была так близко, но она оказалась иллюзией.

Тяжёлая статуэтка, в которую я изо всех сил вцепилась пальцами, с грохотом упала на пол. Громов даже ухом не повёл…

Мистер «ледяное спокойствие»…

– Что ты творишь? – внезапно спрашивает меня мужчина, – Ты убежать решила, глупая девочка?

Его глаза метают молнии.

Молча пячусь назад. Не знаю, что мне делать! Говорить что-то и оправдываться – глупо и бессмысленно. Но молчать тоже неправильно! Я должна сопротивляться!

– Как вы смеете держать меня здесь против моей воли? Это противозаконно!

Громов остаётся таким же невозмутимым. От сказанных мною слов на его лице мелькает самодовольная ухмылка.

– Ох, девочка, ты ошибаешься. У меня есть полное право…

– Неправда! – перебиваю его я.

В ответ на это мужчина рывком хватает меня за шею, мощно прижимает к стене и зарывается лицом в мои волосы.

Мне кажется, или он жадно вдыхает запах моих волос?!

Это похоже на страшный сон!

– Как бьётся твоё сердце. Этот бешеный стук на расстоянии слышно, – властно произносит он, поглаживая большим пальцем мою щёку, – Такая красивая, и такая напуганная. Но ты никуда от меня не денешься…

Нет!

– Я не оставлю попыток сбежать от вас!

Говорю это и не верю, что он меня отпустит.

– Ты никуда не убежишь от меня, – его стальной голос эхом раздаётся по комнате, – Ты принадлежишь мне. По контракту.

Сердце пропускает удар. Кажется я даже забываю, как дышать!

Не может быть!

– Что за контракт?! О чём вы говорите? – моё тело покрывают мурашки, а голос дрожит так, словно я сейчас заплачу.

– О том, что я помог твоему отцу не просто так. Ты – моя.

– Вы лжец!

– Нет. Я – твой хозяин.

Нет…

Этого просто не может быть! Он сумасшедший!

– Как это возможно?

Видя мой испуганный и непонимающий взгляд, Громов оставляет хватку.

– Ты узнаешь об этом потом.

– Говорите сейчас! Вы изверг, лжец и негодяй, я вас ненавижу! И буду ненавидеть!

По щекам бежит ручей слёз. Я в истерике машу руками. Громов схватил меня за тонкие запястья и зафиксировал их над моей же головой.

Ай! Больно!

Наши лица так близко… Их отделяет буквально несколько сантиметров.

Кажется, я чувствую электрическое напряжение и молнии между нами.

Хозяин…

Не верю в это!

Силы окончательно меня покидают. Приходит понимание, что, судя по всему, отец действительно пообещал меня Громову взамен на помощь с бизнесом. Осознание предательства со стороны семьи словно выбивает почву у меня из под ног.

Не могу в это поверить…

Моё тело обмякает. Сейчас его держат лишь крепкие руки Виктора Владимировича Громова. Кем мне его считать? Похитителем? Хозяином? От одной мысли об этом мне становится мерзко.

Не хочу ни о чём думать.

– Прошу, – шепчу я, – Объясните мне, что происходит! Я не буду убегать…

– Пообещай, – холодно произносит Громов. На мгновение мне показалось, что в его глазах пробежала тень сожаления.

– Обещаю, – всё так же тихо произношу я, и – о, чудо, – мужчина ослабляет хватку.

Видя, что я еле стою на ногах, он мягко подхватывает меня на руки. У меня нет сил, чтобы спросить, куда он меня несёт – настолько я эмоционально потеряна сейчас.

У него такие сильные руки… Даже под несколькими слоями одежды я чувствую как играют мышцы на его могучих плечах. Закрываю глаза и стараюсь расслабиться. Странно. Почему-то, мне кажется, что будь эта ситуация не такой пугающей – я бы могла чувствовать безмятежное спокойствие, находясь в его крепких руках.

Но не так! Не сейчас! Это просто невозможно.

В глаза внезапно бьёт резкий свет. Где мы? Открываю глаза и понимаю, что Громов отнёс меня в столовую.

– Зачем вы меня сюда притащили?

– Садись. Ты спала полтора дня. Надо поесть, – Громов хмурится, – Где Настя? Я говорил ей, чтобы она накрыла для тебя стол.

Я сажусь на мягкое кухонное кресло. Пальцы невольно гладят нежную обивку серого цвета.

Настя? Ой. Я же закрыла её в той злополучной комнате. Так ей и надо…

Мужчина заметил, как я неловко отвожу взгляд в

сторону, и вопросительно поднимает брови

– С моей горничной что-то случилось?

– Как сказать… я закрыла её в той комнате наверху. Случайно, разумеется…

– Зачем? – бизнесмен достает телефон и, кажется, пишет кому-то сообщение.

– А какая вам разница. Вам ведь на всех людей в этом мире наплевать!

– Не смей говорить со мной в таком тоне. Не стоит тебе меня злить, – голос Громова был подобно громовым раскатам во время грозы.

Что же. Этот мужчина полностью оправдывает свою фамилию.

Громов налил в гранёный стакан воды и поставил его передо мной.

– Это что? – смотрю я на него.

– Выпей. Это просто вода.

– А вдруг вы в неё что-то подмешали? – не унимаюсь я.

Резко мужчина походит ко мне. Берёт моё лицо обеими ладонями и поднимает его кверху. Мои глаза встречаются с его. В них я читаю нескрываемое раздражение и… Сожаление? Печаль? Тоску? Какую-то сложную эмоцию, которую я не могу идентифицировать.

– Ты и так в моём доме. Взаперти. Зачем мне травить тебя, если ты и так моя?

На последнем слове он сделал акцент.

Моя…

– Я никогда не буду вашей!

В этот момент в комнате появляется Настя.

– Ой, Виктор Владимирович, я не вовремя, кажется…

Девушка застала нас не в самый подходящий момент. Я сижу на кресле, а передо мной стоит он и держит моё лицо в своих ладонях. Испепеляем друг друга взглядами.

– Нет, Настя, – не отрывая взгляда от меня, произносит Громов, – Накорми Еву Александровну. Я уеду по делам.

– Х-хорошо, Виктор Владимирович, я всё сделаю, – робко говорит горничная, смущённо опуская глаза вниз, то вновь поднимая их на босса.

Заигрывает? Пытается понравиться? Судя по всему – да.

Однако, Громов ушёл, даже не удостоив Настю взглядом. Впрочем, как и меня. Хотя, какая мне разница? Мне ведь плевать на этого человека!

– Ах, вздохнула горничная, – Он всегда такой…

– Какой? Наглый и грубый? – смотря на неё исподлобья спрашиваю я.

Настя воскликнула.

– Ох, ну как ты можешь так говорить про него! Такой мужчина! – она мечтательно закатила глаза.

Надо же… Даже не стесняется говорить мне о своей заинтересованности мне – абсолютно чужому человеку.

– Не знаю. Мне он с самого начала показался негодяем. Запер меня здесь, говорит что-то про контракт, – задумчиво произношу я, всё-таки решив отхлебнуть воды из стакана.

Холодная…

– Контракт? Какой контракт? – встрепенулась Настя, – Я о нём не знаю.

Эта девушка кажется мне какой-то недалёкой.

– Про него никто не знает… Есть что-нибудь перекусить?

– Так вы же не хотели, Ева Александровна, – язвительно говорит Настя, – Или с рук Виктора Владимировича вам есть не страшно?

Вот это да. Наглость это, грубость, или просто желание насолить мне – не знаю. Но с этой Настей явно нужно быть начеку.

Буду стараться казаться ей дружелюбной. На всякий случай.

– Я бы поела, если честно. И да… Прости меня, что так бросила тебя там, наверху. Я не отдавала своим действиям отчёта от испуга.

– Понимаю. Со всеми бывает, – пожала плечами девушка. Мне показалось, что она стала расслабленнее, – Но постарайтесь больше так не делать. Я тоже испугалась.

Остаток вечера прошёл в тишине. Настя провела меня в комнату, в которой я проснулась. Именно там мне придётся жить. Какое-то время.

Я сбегу, обязательно сбегу! Только для начала я должна усыпить бдительность Громова.

Знать бы только, как это сделать!

И я должна связаться со своей семьёй! Нужно со всем разобраться.

Ах!

Почему-то только сейчас я осознала, что у меня забрали телефон, банковские карты и все личные вещи!

Господи… Это просто какой-то кошмар! Как можно было так вляпаться, Ольшанская? Хотя, наверное, это вопрос не ко мне, а к… Отцу.

Я так на него зла сейчас!

Как он мог поступить со мной так жестоко?!

Даже попросить у кого-то телефон я не смогу. Настя точно не даст позвонить… Может быть, дома есть ещё кто-нибудь?

Вновь решаю спуститься вниз. Сейчас я буду вести себя смирно и спокойно. Если спросят, что я тут делаю – скажу, что просто гуляю…

Осматривая дом – я поражаюсь его просторностью и потрясающим убранством. Видно, что дом принадлежит очень богатому человеку. Настолько богатому, что страшно подумать…

Осматривая гостиную, замечаю небольшой пакет документов на небольшом журнальном столе.

Что это? Интересно…

А вдруг это опасно?

Ольшанская, твое любопытство никогда не доводило до добра!

Впрочем, неважно. Я сейчас и так нахожусь в самой худшей ситуации в жизни.

Подхожу к столу и вижу написанное от руки письмо. Это же папин почерк! Кое-где бумага сморщилась от попавшей на нее влаги.

Неужели отец плакал, когда писал это?

Присматриваюсь. Вижу своё имя.

Я должна прочитать это письмо!

Беру его в руки, как вдруг… Спиной чувствую пристальный взгляд. Лёгкое покашливание.

Только не это…

Он снова здесь!

Глава 8

Громов стоит в дверном проёме. Серьёзный. Суровый. Сильный.

По обыкновению молчаливый.

Кажется, я начинаю привыкать к его неожиданным появлениям. По крайней мере, он явно не намерен мне вредить. Надеюсь, что я не ошиблась…

– Что ты делаешь? – спрашивает мужчина, пристально смотря мне в глаза.

Какой же пронзительный всё-таки у него взгляд! От него хочется убежать, или… Или продолжать смотреть. Смотреть и понимать, что тонешь во властном холоде сумрака его серо-голубых глаз.

Что за мысли, Ольшанская!

Не вздумай! Он тебя украл!

– Я, – запинаюсь, – Я хотела изучить дом…

– Вот как? И даже не пытаешься сбежать от меня? Удивительно.

– Вы ведь ясно дали понять, что это невозможно, – вздыхаю я.

– Умница. Хорошая девочка. Что у тебя в руках?

Ах, да. Я так заволновалась, что забыла про письмо! Оно всё ещё было у меня в руках.

– Это я у вас хотела спросить, – решительным голосом говорю я и поднимаю руку со смятым листком, – Что это? Это почерк моего отца!

Лицо Громова помутнело. Что заставило его так отреагировать?

– Можешь прочитать. Оно адресовано тебе.

Сердце вновь забилось чаще. В глубине души я понимаю, что не хочу его читать. Боюсь. Понимаю, что там, скорее всего, признание моего отца или что-то в этом роде.

Бросаю робкий взгляд на Громова. Сейчас я наверняка выгляжу потерянной, растерянной и беззащитной. Впрочем, такой сейчас я и являюсь.

– Не хочешь узнать, что там написано?

– Не давите на меня, – шёпотом произношу я и чувствую, как вновь начинаю дрожать.

– Чем скорее прочитаешь, тем раньше поймёшь, как обошлась с тобой семья, – почему-то в голосе этого миллиардера я чувствовала искреннее сочувствие.

Мужчина подходит ко мне ближе. Я, в свою очередь, делаю несколько шагов назад.

– Пожалуйста, не подходите ко мне, – всё таким же дрожащим голосом шепчу я, – Мне страшно!

– Не меня тебе надо бояться…

Руки нервно теребят письмо. Душу терзают сомнения – читать и разочароваться в родителях, или не читать и уверять себя, что всё это – злой розыгрыш или проделки Громова?

Не могу решиться. Оба варианта меня не устраивают. Что же мне делать?!

Не замечаю, как Громов оказывается около меня. Резким движением он забирает лист из моих сжатых пальцев. Что он собирается делать? Неужели собирается читать его сам?