Ким Хоён
Магазин шаговой недоступности
Все для вас

Все события и персонажи в книге вымышленные и не имеют никакого отношения к действительности.

불편한 편의점2

UNCANNY CONVENIENCE STORE, Book 2

By Kim Ho-yeon

Copyright © Kim Ho-yeon, 2022 All Rights Reserved

© Д. В. Мавлеева, Е. А. Похолкова, перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ, 2025

Глава 1
Управляющая магазином госпожа О

По дороге на работу О Сонсук поймала на себе несколько неодобрительных взглядов и вдруг поняла, что не надела маску. Спешно вернувшись домой, она быстро схватила ту, что висела прямо у двери. Выходя на улицу, Сонсук постоянно забывала взять эту проклятую маску: сколько бы она ее ни носила, все никак не могла привыкнуть.

И не только к маске – ко всей новой жизни в эпоху пандемии. Говорят, человек приспосабливается к любым обстоятельствам, но, похоже, вакцина не давала особого эффекта, да и врачи лишь разводили руками перед лицом этой ужасной болезни. Все вокруг твердили, что вирус постоянно мутирует, быстро распространяется и человек заражается повторно. На этом фоне знакомые убеждали ее сделать очередную прививку, уже от другой фирмы-производителя, однако Сонсук страшно беспокоило то, что вакцина может оказаться опасной для пожилых людей и будет иметь побочные эффекты. В этом сотрясаемом вирусом мире такие люди, как она, не успевали за общей массой и оставались позади, не зная, на что опереться в жизни.

Даже несчастные полкилометра от дома до магазина давались ей с трудом, дыхание сбивалось. С ее лишним весом в изнуряющую жару и с надетой маской было совершенно невозможно дышать, поэтому ей претило лишний раз выходить на улицу. В этом она завидовала своим собачкам, Йеппи и Ками, ведь им не приходилось защищаться от вируса. Сегодня Сонсук работала допоздна и переживала, успеет ли погулять с ними.

Прозвенел колокольчик, и она зашла в магазин. На стеклянной двери висели объявления о поиске сотрудника, об акциях и, конечно же, памятка с просьбой надеть маску. Внутри было прохладно. Только оказавшись в круглосуточном магазине «Все для вас», Сонсук смогла вздохнуть спокойно. Такого умиротворения она не испытывала ни на одном из прежних мест работы, среди которых значились несколько баров. Женщина невольно улыбнулась. Почему именно здесь она чувствует себя так спокойно? Может, потому, что трудится в этом магазине уже давно? Привыкла? Или потому, что теперь она начальник? Хотя забот у управляющей магазином хватает: нужно закупать товары, следить за продажами, в то же время с ответственностью выросла и зарплата – теперь она куда выше, чем у простых продавцов. Сонсук наконец обрела долгожданную стабильность.

А самое главное, что это тот самый единственный в Чхонпха-доне магазин «Все для вас», где она проработала столько времени и уже пустила корни! Правда, пока другие круглосуточные торговые точки известных франшиз яростно конкурировали между собой, привлекая все больше посетителей и расширяясь, продажи сети «Все для вас», наоборот, падали, и сейчас, с закрытием магазина возле женского университета Сунмён, ее лавка осталась единственной в округе.

Здесь возникает вопрос: пошли ли с тех пор в гору дела в магазине? Конечно же нет. Разве могло стать лучше, когда главный офис терял деньги? В то время как более успешные конкуренты завоевывали сердца посетителей всевозможными акциями и фирменными товарами, лавка Сонсук уже не могла себе позволить даже предложение «Четыре банки пива за десять тысяч вон».

Так ушел их постоянный клиент, который заглядывал к ним каждый день после работы за холодным пивом и закусками, он же помогал избавляться от сэндвичей и бургеров, срок годности которых подходил к концу. В какой-то момент мужчина стал спрашивать, нет ли у них пшеничного пива с медведем на этикетке, упоминал некое пиво от компании по производству кремов для обуви и даже из морских улиток. Сонсук и слышать не слышала о таком, а если б и знала, продавать его все равно бы не смогла. Ей оставалось лишь виновато смотреть в глаза покупателю и пожимать плечами.

– Жалко, – сказал он и однажды ушел навсегда.

Тогда Сонсук всерьез задумалась, не заказать ли на пробу несколько баночек того пива, и решила посоветоваться с сыном.

«Это новинки. В соцсетях много пишут про них. На вкус вроде тоже ничего», – ответил он в сообщении.

«А ты пробовал?»

«Мам, ты же знаешь, я люблю сочжу. Все поначалу бросились его покупать. Скоро надоест, так что не переживай».

Слова сына успокоили Сонсук. Да и вообще, зачем беспокоиться? Каждому не угодишь. И разве кому-то сейчас хорошо? Всем чего-то не хватает, уж такова жизнь. Ее магазин и без того прозвали в народе «Ничего для вас», так чего расстраиваться? Подумав об этом, Сонсук решила просто делать все возможное, чтобы угодить оставшимся постоянным покупателям, которые по-прежнему любили наведываться к ней каждый день.

Почему? Наверное, потому, что и им, и ей это место было по душе. Все неудобства и стеснения напоминали Сонсук ее собственную, полную лишений скромную жизнь: магазин тоже едва сводил концы с концами.

Как только она подсчитала выручку и собралась приступить к работе, появился Квак. Он уже успел снять рабочую жилетку и переодеться. В глазах, выглядывающих из-за маски, читалось смущение, которое не могло не настораживать. Весь вид неразговорчивого сотрудника говорил о том, что он хочет что-то обсудить с управляющей.

– Вы не уделите мне минутку?

– Да, конечно, – ответила Сонсук, стараясь скрыть недовольство.

– Я прошу прощения, но через неделю, то есть в следующий четверг, мне придется вас покинуть…

Ну вот. Случилось неизбежное. Она еще несколько дней назад заподозрила неладное, когда Квак попросил дать ему выходной.

– Вы нашли новое место?

Сонсук искренне беспокоилась о нем. Уже больше года он работал у нее в ночные смены, но возраст давал о себе знать, и она не была уверена, справится ли мужчина с другой работой. Квак часто ошибался в подсчетах, путал акции, так и не научился пользоваться кассовым аппаратом. Единственное, что у него выходило хорошо, – это вычислять воришек. Сказывалось детективное прошлое: несколько раз его зоркий глаз выцеплял, как ночные посетители пытались незаметно припрятать товар с полки себе в карман.

– Да, появилась вакансия охранника не в Сеуле.

– А где?

– В Кванчжу. Это мой родной город.

– Кто-то из знакомых позвал?

– Ездил туда в тот выходной по делам и встретился со старыми друзьями. Оказалось, один из них сейчас владеет большим зданием. Я рассказал, что работаю в круглосуточном магазине в Сеуле, а он позвал меня к себе: они как раз подыскивали охранников. Я взвесил все за и против и решил оставить столичную жизнь. Извините, что так внезапно предупреждаю.

Сонсук куда больше смущал не его неожиданный уход, а запоздалая разговорчивость. До чего же мужчины глупы: когда достаточно сказать всего пару слов, чтобы все разрешилось мирно, они предпочитают молчать до последнего. Вот и оба подчиненных, Квак с Чоном, ничем не отличались от среднестатистических, в ее представлении, мужчин. Именно поэтому поладить с ними ей удавалось нелегко: конечно, для Чона, который, ожидая повестку в армию, работал уже четыре месяца и в повседневной жизни поразительно напоминал каменного Будду, сварливая женщина под шестьдесят была не лучшей компанией.

– Да не за что вам извиняться. Теперь главное – найти замену. Скажу начальнику и повешу объявление.

– Спасибо вам, – сказал Квак и ушел, закрыв за собой стеклянную дверь.

Найти замену. В этом-то и загвоздка. Сонсук и так уже искала сотрудника на выходные, а теперь придется еще и на ночные смены. День начался совсем не так легко, как она ожидала.

До обеда управляющая обслуживала покупателей, проверяла сроки годности, выставляла на полки недостающие товары и новые поступления. В перерыве успела перекусить почти просроченным сэндвичем, запив его молоком, и вдруг, взглянув на время, поняла, что уже час дня. Должно быть, он проснулся.

Сонсук взяла телефон и набрала номер «Сына Ёнсук». Она все время забывала переименовать его, хотя теперь магазин принадлежал ему, Кан Минсику. К слову, желанием общаться с ним женщина не горела.

Раздались гудки, но он все не брал трубку. Наконец она услышала его голос.

– Что такое? Нашли сотрудника на выходные?

– Нет, а теперь еще и Квак уходит.

– Сколько он просит? – не раздумывая, спросил начальник. – Вот негодяй, даже не сказал мне…

– «Просит»? Он ничего не просит, он решил сменить работу.

– Да Квак просто хочет прибавку, я уверен. Слышал, как он жаловался, что работает уже год, а зарплата с гулькин нос. Пообещайте ему зарплату побольше – тут же забудет про увольнение.

– Да нет же, он уже нашел работу в Кванчжу, откуда сам родом. Охранником в здании друга.

– Тетушка Сонсук, вы такая наивная. Это он все специально выдумал. Ну ладно, я сам с ним поговорю.

Минсик положил трубку прежде, чем она успела ответить. Ей чрезвычайно не понравился его заспанный голос и нежелание слушать. Сегодня утром Сонсук показалось, что бывший детектив говорил искренне, тогда с чего вдруг этот Минсик, точнее господин Кан, заподозрил его во лжи? Только потому, что сам себе нафантазировал что-нибудь?

Хозяин магазина Кан, сын Ёнсук, он же Минсик, – уже после их первой встречи в церкви тридцать лет назад Сонсук заметила, какой он наглый. Но она никак не ожидала от него такого цинизма. И хуже того, как ее начальник, этот человек обладает решающим правом голоса во всех вопросах.

К сожалению, Минсика интересовала исключительно прибыль, все остальные дела в магазине были ему глубоко безразличны. Он не смыслил в них ровным счетом ничего: не знал, как заказывать товар, не интересовался сотрудниками. Все это он возложил на Сонсук, назначив ее управляющей. Отчего-то ему казалось, что круглосуточные магазины работают бесперебойно и без участия владельца, вот он и поручил ей уладить все самой. Однако при этом на ее зарплату Минсик изрядно скупился. Получая всего на четыреста тысяч вон больше, чем рядовые сотрудники, управляющая заведовала всеми делами магазина: от заказа товаров до набора подчиненных.

Не отказалась она по одной-единственной причине: Ёнсук. В памяти еще жили воспоминания о том, как бывшая хозяйка, держа подругу за руку, просила позаботиться о магазине и Минсике.

Вот и сегодня, поскольку Чон попросил выходной и замену найти не удалось, Сонсук решила отработать целый день сама. Правда, к вечеру, когда люди начали возвращаться с работы и по дороге заглядывать в магазин, дел стало невпроворот. Чтобы подольше продержаться на ногах, Сонсук даже выпила два энергетика, которыми всегда пренебрегала.

Неожиданно прозвенел колокольчик на двери и вошел Квак. Взглянув на время, Сонсук поняла, что еще целых два часа до начала его смены. Значит, узнав о выходном Чона, он решил прийти пораньше, чтобы помочь. Женщина невольно фыркнула. Неужели сложно было сразу предупредить ее об этом? Почему люди такие закрытые и нечуткие? Наверняка семье пришлось непросто с его характером. Вдруг она вспомнила собственного мужа, который когда-то бросил ее с сыном, и тяжело вздохнула.

Затем в памяти почему-то всплыл образ сотрудника, который был очень похож на золотистого ретривера. Он уволился почти сразу после того, как разразилась пандемия. Интересно, как он поживает? Впрочем, голод и усталость вскоре вытеснили мысли о том мужчине, и Сонсук принялась собираться домой.

– Хозяин одобрил мое увольнение, – сказал Квак, выйдя из подсобки уже в рабочей жилетке.

– Неужели? – заинтересовалась Сонсук, вспомнив недавний разговор. – Не предлагал повышение?

– Предлагал, но это всего на пятьдесят тысяч вон больше. Я отказался.

– А что же он?

– Поблагодарил за все и сказал, что больше мы не увидимся.

– Да уж. Доброжелательность – его конек…

– Все нормально. Я уже сто раз от него это слышал. В том числе когда устраивался сюда.

Сонсук показалось, что уголки губ Квака, спрятанные за маской, приподнялись в ухмылке.

Что ж, нужно срочно искать ему замену. Сонсук сняла с плеча шопер и попросила мужчину уступить ей место за прилавком, чтобы опубликовать на сайте объявление о поиске сотрудника. Затем написала все то же самое на фирменном бланке магазина и взяла скотч.

– Спасибо, что пришли пораньше. Устала я что-то за день, – обернувшись, сказала она.

– Не благодарите. И так у вас сплошные неудобства из-за моего внезапного увольнения.

Сонсук кивнула и, выйдя на улицу, рядом с предыдущим объявлением о поиске сотрудника повесила новое. Только сейчас она заметила надпись «Один плюс один» на оборотной стороне листка и сразу подумала, что посетители обратят внимание на несуществующую акцию, но снимать не стала.

Несмотря ни на что, домой она шла, мирно напевая себе что-то под нос: в конце концов, благодаря Кваку у нее появилось время спокойно погулять с собаками. Даже для сына она прихватила с работы его любимый треугольный кимпап. Всю ее усталость как рукой сняло. Шагая домой, Сонсук наслаждалась летним вечером.

Из комнаты сына по-прежнему доносились звуки стрельбы, но на этот раз не из компьютерной игры, а из иностранного сериала.

Прошлой осенью он все же выбрался из своего затворничества и устроился на работу в продюсерскую кинокомпанию. Сын сказал, что узнал о ней, когда уволился из крупной корпорации, собираясь попробовать себя в сфере кино. В эпоху пандемии индустрия развлечений тоже переживала не лучшие времена, и теперь им пришлось взяться за производство сериалов. Для этого студия стала набирать новую команду и пригласила сына Сонсук. Поначалу женщине казалось, что он занимается ерундой, но, наблюдая за тем, как развиваются его дела на работе, она признала, что мир изменился в неведомую ей сторону.

Смущало Сонсук и само название его должности – продюсер проектов. В его обязанности входило смотреть корейские, американские, китайские и японские сериалы. Конечно, не только это, но тем не менее Сонсук изрядно удивляло, что каждый месяц сыну платили за совсем «не рабочую», по ее скромному мнению, деятельность. Более того, в офис он наведывался лишь пару раз в неделю, а все остальное время работал дома, поэтому со стороны мало что изменилось с тех пор, когда он целыми днями сидел в комнате перед компьютером.

Сын рассказывал ей, что нынче мы живем в эпоху ОТТ[1] и есть какой-то известный «Нетфликс», который зарабатывает кучу денег. Его студия как раз хотела сотрудничать с этой платформой. Сонсук не понимала даже, о чем идет речь, но была счастлива видеть задор и энтузиазм в его глазах. Ее радовало, что он занимается любимым делом и гордится им, а еще делится этим с ней. Всего за полтора года их отношения в корне изменились.

Сонсук перестала давить на сына и требовать, чтобы он устроился на стабильную госслужбу, бросила и уговоры завести семью. Она наконец-то осознала, что времена изменились: теперь все совсем не так, как в ее молодости. У него получилось это донести, и мать с сыном наконец поладили. Конечно, Сонсук все еще боялась, что он отдалится от нее, однако теперь понимала: это неизбежно и нужно уважать личные границы других людей.

«Пусть делает что хочет».

Сонсук позволила сыну самому принимать важные жизненные решения. Она признала, что не в силах его контролировать, и стала поддерживать его во всем, что бы он ни задумал. И пусть работа приносила не очень много денег, но сыну нравилось, а значит, нравилось и Сонсук.

Когда ее назначили управляющей круглосуточного магазина, сын начал во всем ей помогать. Раньше он, словно капризный ребенок, боящийся идти к зубному, избегал магазинов, где работала мать, сейчас же, наоборот, частенько заглядывал к ней и выручал то с одним делом, то с другим. Именно он посоветовал Сонсук заказать новый кофе в банке, изготовленный, как утверждал производитель, из высококачественных зерен из Гватемалы. Новинка покупателям понравилась, и женщина даже закупила дополнительную партию. Сын не ошибся и когда сказал, что из-за социального дистанцирования люди станут меньше ходить в кофейни и предпочтут брать любимый напиток в обычных магазинах. Сонсук была чрезмерно рада, что он интересовался ее жизнью не меньше, чем ростом продаж.

В какой-то момент звуки стрельбы сменилось задорной мелодией – похоже, серия закончилась. Сонсук выложила треугольный кимпап со вкусом пибимпапа на стол и, взяв поводок, отправилась погулять с Йеппи и Ками, которые уже прыгали вокруг, требуя внимания. От мысли о том, что сын выйдет из комнаты и обрадуется ужину, на душе было тепло.

На следующей день в обед пришел хозяин магазина. Футболка свободного кроя облегала его заплывшее жиром, пропахшее алкоголем и потом тело. Сонсук сразу захотелось поскорее проветрить помещение.

Минсик бродил по магазину, почесывая толстые ляжки в шортах и заглядывая на каждую полку. Сонсук он напоминал пса, который метит территорию. Решив не обращать на него внимания, она сосредоточилась на посетительнице. Даже несмотря на маску, можно было заметить, что девушка морщится. Едва Сонсук рассчитала ее, та поспешила прочь из магазина. Через некоторое время к прилавку подошел Минсик.

– Тетя Сонсук, что-то слишком много вы, по-моему, заказываете.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну вот, например, арбуз в кусочках, ананас. Их плохо берут.

– Как это? Сам посмотри на статистику продаж. К тому же тут рядом женский университет. Девушки любят фрукты.

– Пф. Да они же заветрились, кто их есть будет?..

– Не говори глупостей, а лучше почаще ходи на работу. Тогда поймешь, что к чему.

– Ой, да зачем мне это надо? У меня есть вы, и вы отлично справляетесь – чего попусту время и силы тратить? Я вам доверяю.

С хитрой ухмылкой Минсик развернулся к холодильнику и взял четыре банки пива. Платить он, естественно, не собирался ни за пиво, ни за пакет. Но Сонсук была не из тех, кто станет терпеть любую выходку начальника.

– Ты же хочешь начать свой бизнес? А чего тогда столько пьешь? Где это видано, чтобы средь бела дня пиво хлестать?

– Тетя Сонсук, вы просто не понимаете: пенное на самом деле активизирует работу мозга. Да и пивной бизнес сейчас переживает не лучшие времена. Ну, поживем – увидим. Все, я пошел, – сказал Минсик, развернулся и громко икнул.

Даже маска не спасла от неприятного запаха из его рта. Управляющая нахмурилась: как у Ёнсук мог вырасти такой сын? Она еле сдержалась, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

Не подозревавший ни о чем Минсик с глупой улыбкой вышел из магазина и вдруг заметил объявление о поиске сотрудника. Он постоял перед ним, а затем вернулся к подчиненной с видом радостного завуча, который поймал школьников на оплошности.

– Тетя Сонсук! Вы снова написали, что мы ищем продавца на пять ночных смен в неделю? Я же сказал, что нужно сократить до двух-трех ночей подряд.

– Тогда никто не захочет.

– Ага, а как тогда быть с отпускными? Придется тоже выплачивать. Я ведь сто раз говорил, что пятидневку можете работать только вы и Квак.

– Тогда мы никого не найдем. Ты сам согласился бы на две ночи в неделю?

– Конечно! Кому сейчас деньги не нужны? В пандемию рабочие места на вес золота, к тому же у студентов каникулы. Да они воюют за возможность получить хоть несколько тысяч вон! Тетя Сонсук, я хоть и мягкий начальник, все-таки к моим словам нужно прислушиваться. Поправьте объявление на двери и на сайте.

Сонсук решила не спорить с ним. Все равно он скоро сам забудет, что сказал, так зачем лишний раз нагнетать? Когда они нанимали Чона, Минсик пел ту же песню: всячески отказывался платить даже почасовой минимум, потому что парень не отслужил в армии, но в конце концов сдался.

Проводив его до двери, Сонсук притворилась, что отклеивает объявление. Если сделать, как говорит начальник, то за неделю они не найдут сотрудника на ночную смену, а Квака нужно кем-то заменить. Когда же Минсик начнет возмущаться, она ответит, что других вариантов у них не было, и предложит ему самому выйти поработать ночью. Он думает, что один такой упертый? Пора бы ему узнать, что и О Сонсук на своем веку повидала немало.

Примерно в четыре часа дня, когда пришло время пересменки с Чоном, подошла девушка и положила у кассы шоколадку. Расплатившись, она мгновение помедлила.

– Извините, я хотела…

«Устроиться на работу! Кандидат на вечернюю смену!» – с надеждой подумала Сонсук и подняла глаза на девушку.

Та выглядела миловидной: с темными бровями и спокойным взглядом. Хотя, наверное, в маске вся молодежь выглядит хорошо.

– Вы по поводу работы? В Сунмёне учитесь? – выпалила нетерпеливая по натуре Сонсук.

– Да, насчет этого… – невнятно пробормотала посетительница.

– Все верно, мы ищем сотрудника на ночную смену. У нас тихий район, да и полицейский участок близко. Девушка тоже легко справится с работой.

– Нет, вы не так поняли. У вас по ночам на смену выходит один человек – ему где-то за шестьдесят.

«А при чем тут Квак? Похоже, гостья вовсе не собиралась устраиваться».

– И что с ним? – коротко переспросила Сонсук, потеряв к ней интерес.

– Недавно его не было, и я забеспокоилась, все ли у него в порядке. Он не заболел?

– Нет, просто взял выходной. А почему вы спрашиваете? Знаете его?

Девушка замялась, и Сонсук, с досады забыв о такте, полюбопытствовала:

– Вы его дочь?

– Как вы узнали? – спросила посетительница, широко раскрыв от удивления глаза и оттого очень напоминая кролика. – Мы же с ним совсем не похожи.

– Он говорил, что у него есть дочь, и даже фотографию показывал. Просто из-за маски не сразу признала. А вообще, у вас его брови: такие же сросшиеся.

Девушка задумчиво провела рукой по лбу. В это время прозвенел колокольчик на двери и зашел Чон. Неловко кивнув, он направился прямиком в подсобку.

– Похоже, ваша смена заканчивается. Можно мне угостить вас чаем? – спросила посетительница, глядя на госпожу О полными надежды глазами.

Сонсук почувствовала неладное, однако не смогла отказать.

Добавив сиропа в светло-коричневый напиток с кусочками льда, Сонсук размешала все трубочкой и сделала глоток. Холодный сладкий латте – ее любимый летний напиток. Конечно, при условии, если кто-то угощает. Сама она экономила на подобном. С наслаждением отпив еще немного, Сонсук выжидающе посмотрела на дочь Квака. Заметив ее взгляд, девушка поставила кружку с американо на стол и сказала:

– В школе я готовилась стать чемпионкой по плаванию. Мы потратили на это немало денег, но успехов в спорте я так и не достигла. Теперь работаю тренером. Правда, из-за ковида занятий стало сильно меньше и я провожу их не каждый день.

– Вот почему вы зашли днем, хотя обычно в такое время все на работе.

– Очень неожиданно, что папа рассказал вам обо мне. Вы наверняка знаете, что мои родители развелись несколько лет назад. После этого мы с братом отдалились от него. Каждый раз, когда я звонила ему спросить, как дела, он не понимал, к чему это все, а только перестала – стал удивляться, куда пропала… Короче говоря, общение у нас не ладилось. Он всегда был угрюмым и сдержанным: работа сказывалась… И часто ссорился с мамой. Точнее, это он все время срывался на ней. Конечно, для подростка ссоры родителей – настоящая травма.

Девушка замолчала: казалось, боль прошлого встала комом в горле.

Сонсук кивком указала на чашку с кофе.

– Брат из-за работы переехал в другой город, а я осталась с мамой в Сеуле. Мама не любит говорить об отце, зато я все чаще вспоминаю о нем. Папа оплачивал мои занятия по плаванию и соревнования. Потом я узнала, что он всегда приходил болеть за меня, даже если были важные дела по работе. Сам он никогда не рассказывал об этом, но делал все, чтобы я преуспела в спорте. Вот только из-за череды неудач я сама перестала верить в себя, папа же считал, что отчаиваться неправильно, – так мы и отдалились друг от друга.

Девушка говорила все откровеннее, и Сонсук слушала ее с большим вниманием, отпивая понемногу из своего стакана.

– К сожалению, я не знала, как все исправить. Мы не можем найти общий язык еще с подросткового возраста. А недавно мне позвонила тетя: сказала, что ездила в Сеул проведать отца. Говорит, в студии, где он живет, очень чисто. Папа и готовит себе сам, и по ночам подрабатывает в круглосуточном магазине. Правда, тетя заметила, что от одиночества он сильно сдал, и попросила иногда проведывать его. Я даже не поверила, что он работает продавцом: такая властная натура – и внезапно продавец. Раньше, когда мы ходили в кафе, он возмущался из-за малейшей ерунды: привык на работе командовать. Я и подумать не могла, что он однажды променяет работу детектива на магазин. Прошу прощения за такой сумбурный рассказ. Я растерялась и несколько дней назад просто пришла в ваш магазин совсем поздно, и вот…

Внезапно дочь Квака покраснела и, сдерживая слезы, пробормотала «извините». Заметив ее замешательство, Сонсук ободряюще улыбнулась и протянула салфетку.

– Я все понимаю: многое довелось повидать. Говори, не бойся. Я проработала с твоим папой больше года, он мне тоже небезразличен. Вижу, что и тебе пришлось нелегко. Помогу, чем смогу, хорошо?

Девушка взяла салфетку и вытерла слезы, а Сонсук в это время допила латте со льдом. Успокоившись, дочь Квака предложила заказать еще что-нибудь, и управляющая магазином не стала отказываться. Сказав, что поесть может и дома, она попросила взять для нее пирожное или кусочек торта. Пока девушка стояла у витрины с десертами, Сонсук подумала, что не так уж и плохо все складывается: ведь у нее появилась прекрасная возможность передохнуть и даже угоститься. Сделав заказ, собеседница вернулась и села напротив Сонсук.

По пути домой управляющая магазином погрузилась в тяжелые размышления. Неужели Квак и правда не узнал собственную дочь? Ей очень хотелось позвонить ему и спросить, но мешали правила приличия и просьба гостьи не делать этого.

Девушка наведалась к Кваку на прошлой неделе в компании подруги: одна идти не отважилась. Выбрав товар, она подошла к прилавку и выложила его перед отцом, а тот взял и просто рассчитал ее, будто притворившись, что не узнал. Несчастная девочка подумала, что все дело в маске, и, сняв ее, вернулась в магазин еще раз, однако бесполезно. Подруга успокаивала ее тем, что отец наверняка не обратил внимания на лицо покупательницы, тем не менее произошедшее очень расстроило девушку. Как можно не узнать родного человека, даже в маске? А если он сразу заметил ее и вел себя так нарочно? Любой из вариантов ранил сердце дочери, которая уже несколько дней не находила себе места.

Не в силах больше выносить терзания, она снова пришла в магазин, однако на этот раз не увидела там отца и разволновалась: что, если он уехал куда-то и они больше не встретятся? Конечно, ей нужно было поговорить с ним наедине, однако девушка всерьез испугалась и решила зайти днем, благодаря чему познакомилась с Сонсук и излила душу.

Обычно управляющая магазином не лезла за словом в карман, но не сегодня: нельзя было бездумно ранить девушку. Какова ирония! Наверное, гостья оказалась здесь, чтобы помочь Сонсук решить ее собственные проблемы прошлого. Иногда нужно не только смотреть на вещи со своей колокольни, а искренне попытаться понять собеседника. И кто научил ее этому? Конечно, Ёнсук. Когда в разговоре с сыном все внутри закипало, она вспоминала подругу, которая однажды сказала, что не стоит без конца отчитывать и порицать его.

Сонсук поблагодарила ее за совет и угостила модным в то время китайским острым супом. Вот только прежняя хозяйка магазина, едва порадовавшись за подругу, тут же поникла духом, потому что решить таким же образом проблемы с собственным сыном ей по какой-то загадочной причине так и не удалось. Тогда Сонсук убедила ее поскорее приняться за китайскую еду, ведь острое, как известно, снимает стресс, но бедняжка, покончив с угощением, лишь поперхнулась и долго кашляла. Кончик носа Сонсук похолодел от воспоминаний о Ёнсук, женщине такой же противоречивой, как острые и одновременно вкусные китайские блюда.

После долгих размышлений управляющая пришла к выводу, что при своем хорошем зрении Квак не мог не узнать родную дочь, но из-за щепетильности вопроса решила сама поговорить с ним об этом завтра, во время пересменки. Сначала Сонсук хотела посоветовать девушке прийти через пару дней, как наберется смелости, однако вспомнила, что Квак скоро переезжает. Нужно было спешить, поэтому она взяла в свои руки проблему несчастной, которая поделилась с ней переживаниями.

– Сегодня снова четыреста человек. Вирус не отступает, – зайдя в магазин, сказала управляющая Кваку, который стоял возле кассы.

Теперь вместо приветствий «Как дела?» или «Что нового?» люди начинали беседу с обсуждения, сколько заболевших появилось в стране за день. Мужчина кивнул.

«Да уж, разговорчивым его точно не назовешь».

– Я очень боюсь подхватить эту заразу: еще даже первую прививку не сделала, – снова нарушила молчание Сонсук.

– А когда собираетесь? – спросил Квак, который уже привился первым компонентом.

– В конце месяца. Просто все, кто делал, жалуются на побочку. Я помню, вы тоже ведь тогда не смогли выйти на работу после прививки.

– Угу.

– Еще переживаю, когда придет очередь сына. Хорошо хоть, пока может работать из дома. Я сказала ему никуда не выходить, пока не привьется.

– Хорошо, что можно из дома.

– А как ваши дети? Все в порядке?

Сонсук ожидала, что после слов о ее сыне Квак тоже расскажет что-нибудь о своих детях, однако он лишь пробормотал нечто невнятное и уставился в окно. Тогда она прибегла к более решительным действиям.

– У вас же есть дети. Несмотря на то что вы отдалились друг от друга, в такие трудные для всех моменты нужно звонить им: спросить, не заразились ли они, как справляются с самоизоляцией. Сейчас все только об этом и твердят. Тяжелые времена.

– Да, конечно…

– Свяжитесь с ними. Вы ведь мне показывали их фотографию. Очень милые! Я даже позавидовала, – подстегивала его Сонсук.

Квак сразу же смягчился:

– Правда?

– Конечно. Особенно дочка. Настоящая красавица. Не будь мой сын на три года младше, мы бы не отказались от такой невестки, – решила зайти с козырей Сонсук.

Мужчина застыл, словно его укусила ядовитая змея, но начальница не спешила уходить в подсобку.

– Я недавно виделся с дочкой.

– О, правда? Ну и как она поживает? – поинтересовалась Сонсук, непроизвольно повернувшись к кассе.

– Маску носит. Вроде бы все в порядке.

– А где вы встретились? В кафе? Угостили ее чем-нибудь вкусным? Хотя теперь она уже взрослая и сама может угощать отца, – продолжала задабривать его женщина.

– Да мы встретились совсем ненадолго. Пообедать не удалось.

– Как жаль. Ну, сейчас все в заботах – хорошо, что вы хотя бы выкроили время увидеться.

С этими словами Сонсук ушла переодеться и положить сумку в шкафчик. Выйдя в зал, она увидела, что Квак о чем-то глубоко задумался. Отлично. Карты выложены на стол. Пора их раскрыть и рассказать о встрече с девочкой, а затем посоветовать поговорить с ней в следующий раз. Повезло, что еще и посетителей пока нет.

Сонсук довольно улыбнулась и направилась к прилавку, как вдруг мужчина поднял голову и пристально посмотрел на нее.

– Я как раз хотел узнать: о чем вы говорили с моей дочерью?

На мгновение Сонсук застыла, будто услышав раскат грома. По коже побежали мурашки. Под пристальным взглядом Квака она ощущала себя преступником на допросе в полицейском участке. Женщина постаралась собраться с мыслями. Значит, ему известно, что она виделась с его дочерью. Но ведь об этом знал только Чон – неужели он рассказал?

– Я увидел на записях с камер. Последние несколько дней просматривал их.

«На записях с камер? Да он до сих пор хорош как детектив».

Сонсук ощущала себя нашкодившим ребенком. Впрочем, чувство собственного достоинства не позволило ей потерять самообладание.

– Вы смотрели записи? Хм. Вообще-то, только управляющему это разрешено!

– Извините. Просто мне хотелось проверить, приходила ли дочь снова, поэтому я смотрел каждый день. Так и выяснил, что вчера она ушла из магазина в вашей компании. И мне очень интересно послушать, о чем вы говорили.

– «О чем говорили», «о чем говорили»! О том, какой вы пень!

– А-а…

– Шутка! Она хотела спросить, что случилось в тот вечер. Неужели вы ее не узнали или просто притворились? Теперь-то я поняла, что второе, вот только зачем? Зачем вы так поступили? – неосознанно выпалила Сонсук.

Квак опустил голову и потупил взгляд, словно ничто извне его не касалось. Через несколько мгновений он произнес:

– Мне стало стыдно.

– Почему?

– Увидел ее, и вся моя смелость куда-то испарилась.

Ошарашенная Сонсук от возмущения цокнула языком, а Квак продолжил:

– Кто-то однажды мне посоветовал относиться к семье как к клиентам, и отчего-то эти слова запали мне в душу, я правда стал таким. И стал мягче.

– Ого, – удивилась начальница и довольно улыбнулась.

Ну и кто из них тут теперь детектив – он или она? Сонсук уверенно посмотрела ему в глаза и выдала заранее подготовленную речь:

– Я позвоню ей. Бедняжка ведь не понимает, что произошло: то ли родной отец ее не узнал, то ли не решился слова сказать. Скажу, что вы работаете до следующего четверга. И если она придет, заговорите с ней первым.

Квак молча кивнул.

– Ей, похоже, многое хочется с вами обсудить. Она даже угостила меня кофе и десертом, только чтобы расспросить о вас. Так что, как только увидите ее, сразу подойдите и пообщайтесь. Угостите нашим кофе или треугольным кимпапом – за счет магазина.

– Понял, спасибо…

Квак снова виновато потупил взгляд, и Сонсук отправила его в подсобку под предлогом того, что ей пора подсчитать баланс. Чуть помешкав, он все же подчинился и некоторое время не выходил оттуда.

Любопытно, почему она вдруг вспомнила о треугольном кимпапе? Точно, тот «золотистый ретривер» посоветовал ей тогда угостить им сына. Он, как и детектив, присматривал за магазином по ночам… Ох, и что же будет дальше? Пока на объявление о найме сотрудника не откликнулся ни один человек. От стресса у Сонсук разболелась голова.

В конце ее смены, поправив все товары на полках, подошел Чон. Сонсук занервничала. С чего это молчаливый каменный Будда решил заговорить с ней первым? Только бы не попросил рассчитать его! Им и так не хватает двух сотрудников, ухода третьего они не переживут!

К счастью, увольняться он не собирался, но его слова изрядно встревожили Сонсук. Оказалось, что вчера вечером некий мужчина узнавал о работе в ночные смены и Чон сказал ему вернуться днем, к приходу управляющей. Когда Сонсук удивленно спросила, почему он не дал тому мужчине ее номер, юноша лишь пожал плечами:

– Это не мое дело.

– А что тут сложного? Просто дать номер, и все.

– Я подумал, что вы не захотите, чтобы вас тревожили в нерабочее время, – растерянно пробормотал Чон.

«Врет, – решила Сонсук. – Ему просто нет дела до проблем магазина. Получает свою зарплату и больше ни о чем думать не хочет».

– Сегодня так никто и не пришел. Вы тоже должны думать о судьбе общего дела, не оставаться в стороне, когда у нас трудные времена.

С этими словами Сонсук покинула магазин, не зная, как откликнулся на них Чон – задумался или показал ей вслед язык. Впрочем, маска все равно скрывала его лицо.

Дома она приготовила ужин и стала ждать, когда сын закончит работу. Вышел он в рубашке с коротким рукавом и трикотажных растянутых шортах, чем весьма насмешил Сонсук. Улыбнувшись, сын объяснил, что в этом нет ничего странного, потому что в камере видна только верхняя часть тела.

За столом женщина рассказала ему о разговоре с Чоном и возмутилась безразличием молодого поколения. Сын же постарался успокоить ее словами, что тому юноше просто не хватило смекалки да и не все такие, как он, поэтому незачем сильно тревожиться об этом.

– Да как я могу не переживать? Он же мой сотрудник! – не успокаивалась Сонсук.

– Мам, я понимаю, что ты волнуешься, – сказал он, отложив ложку. – Но не стоит так сближаться с людьми на работе. Лучше по возможности сохранять дистанцию что с коллегами, что с друзьями.

«А с родными?» – хотела было спросить Сонсук, но сдержалась.

Сын прав. Одно время она действительно не доверяла никому, кроме своих собак, ведь они прекрасны, как гласила одноименная передача на канале KBS[2]. Тем не менее сейчас Сонсук поняла, что недоверие не мешает заботиться об окружающих. В этот момент она вспомнила, что забыла сделать кое-что.

Покончив с ужином, женщина взяла мобильный и вышла на улицу. Как только она набрала номер, послышался голос дочери Квака. По всей видимости, девушка очень ждала этого звонка.

Весь следующий день в магазине Сонсук просидела у стационарного телефона, в поисках нового сотрудника обзванивая коллег и знакомых. Однако все как один отвечали, что не хотят работать в ночные смены. Можно было бы уговорить их поспрашивать родственников, которые вышли на пенсию, но Сонсук не нашла нужных слов. Вместо этого она всячески подчеркивала, что в ее магазине не очень много клиентов и работать комфортно, к тому же район безопасный, да только все безрезультатно. Вот что ей сказал один из студентов, на которого она возлагала последнюю надежду:

«Меня, по правде говоря, не очень радует, что клиентов мало. Сами поймите: без них время в магазине тянется бесконечно. Пусть даже работа временная, не хочется сидеть без дела».

Сонсук не знала, разозлиться или поблагодарить юношу за искренность, и остановилась на последнем. В тот же миг прозвенел колокольчик на двери и вошел покупатель, и управляющая, попрощавшись, положила трубку.

– Добро пожаловать, – поприветствовала она посетителя.

Тот быстро скрылся среди стеллажей, а Сонсук, тяжело вздохнув, вычеркнула имя последнего кандидата. Вскоре довольно грузный мужчина подошел к кассе, неся в руках упаковку из двадцати четырех рулонов туалетной бумаги. Сонсук взяла сканер штрихкода, чтобы рассчитать его, но он не спешил выкладывать товар: по-видимому, хотел уточнить цену.

– Четырнадцать тысяч вон, – произнесла Сонсук заученные цифры.

– Дело вот в чем… – заговорил покупатель высоким для такого телосложения голосом.

Управляющая вопросительно уставилась на него. На вид ему было за сорок – не совсем молодой, но помладше ее точно.

– Я пришел насчет вакансии: работы в ночную смену, – улыбнулся он, и в уголках его глаз появились морщинки.

Губы Сонсук сами собой растянулись в улыбке. К счастью, маска это скрывала. Женщина внимательно осмотрела его: лицо с длинными ресницами и огромными глазами напоминало морду травоядного животного. Нелепый и даже неряшливый вид довершали спутавшиеся длинные волосы и горчичного оттенка, будто цвета детской неожиданности, футболка.

– А зачем вам туалетная бумага, раз вы пришли по поводу работы?

– Да мама говорит, что, если идешь в магазин, пусть даже возле дома, нужно обязательно что-то купить. А тут у нас как раз закончилась туалетная бумага, ха-ха!..

«О чем это он? Какая-то чрезмерная учтивость…»

Сонсук стало неловко, но улыбка мужчины успокоила ее.

«В любом случае появился кандидат, нечего придираться. А дальше видно будет».

Тем временем он повернул упаковку штрих-кодом к ней, чтобы удобнее было отсканировать.

«Заботливый. Все не так уж плохо».

Управляющая провела сканером по коду: четырнадцать тысяч вон, как она и предполагала. За время работы в магазине Сонсук успела запомнить цены почти на все товары. Довольная собой, она взяла у мужчины карту и вставила в терминал. Однако оплата не прошла.

– Недостаточно средств. Может, у вас есть другая?

Глаза гостя забегали.

– В-вроде бы там должно хватать. Проверьте, пожалуйста, еще раз.

Сонсук подавила подступающее недовольство и попробовала снова – результат был тем же.

– Не получается. Нужна другая карта или наличные, – сердито сказала женщина.

Посетитель смущенно ощупал задние карманы, но, похоже, бумажника в них не было. Ничего не обнаружив, он порылся в больших боковых карманах, однако и там не нашлось даже галеты[3]. Сонсук тихо вздохнула. Тогда мужчина полез в сумку на плече. Отделений в ней оказалось предостаточно, так что поиск занял некоторое время. Управляющая почувствовала, как мышцы ее лица напряглись. Она не знала, как поступить: прогнать этого человека или дать ему шанс.

– Есть! – радостно объявил он, вытащив из сумки несколько смятых купюр.

Мужчина разгладил их: одна купюра была в десять тысяч вон, две – по тысяче. К несчастью, еще двух не хватало.

– У вас нет, случайно, туалетной бумаги за двенадцать тысяч вон?

– Боюсь, это самая дешевая…

– Тогда можно потом вычесть остаток из моей зарплаты? Пусть это будет своего рода аванс.

– Я еще даже не дала вам ответ, приняты ли вы на работу. О каком авансе идет речь? – не выдержав, возмутилась Сонсук.

– Извините, – замялся гость.

Мужчина отвесил поклон и попрощался, словно мальчик на побегушках в местной банде. Да уж, не о таком сотруднике мечтала Сонсук. Но, с другой стороны, не в ее положении нос воротить.

Внезапно ей в голову пришла идея.

– Просить аванс сейчас нелепо, но давайте попробуем кое-что. Можно еще раз вашу карту? – сказала Сонсук и выбрала в кассовом аппарате комбинированную оплату.

Начала она с двух тысяч вон, и оплата по карте сразу прошла – видимо, столько там и оставалось. После этого управляющая потребовала у него двенадцать тысяч наличными – мужчина растерянно протянул ей купюры и добавил:

– Вы прямо-таки судья из притчи о Соломоне! Ха-ха!

Что это? Лесть? Сонсук вернула ему карту и спросила о резюме, и он снова уткнулся в сумку. Поистине неряшливый тип.

Наконец он вытащил желтый конверт, в котором лежало несколько страниц резюме.

«Откуда у него столько опыта?»

Сонсук снова почувствовала неладное, но тут в магазин зашли две девушки, и сразу стало слишком тесно.

– Ну ладно, можете идти, – сказала Сонсук.

– А вы не станете смотреть резюме?

– Чуть позже: покупатели пришли.

– А собеседование? Ничего не спросите у меня?

– Да вы же не в «Самсунг» устраиваетесь! Я все посмотрю по резюме и свяжусь с вами.

Мужчина сконфуженно попрощался, низко поклонившись, и вышел из магазина с упаковкой туалетной бумаги под мышкой. Выглядел он совершенно нелепо.

«Эх…»

Сотрудник нужен срочно, но Сонсук не могла позволить себе взять этого дурня. С виду-то он вполне приятный, однако по опыту она хорошо знала, что такие люди все время попадают в неприятности. Она предпочла бы нанять кого-то более эгоистичного и не слишком располагающего к общению, зато такого, кто не доставит лишних хлопот.

К концу недели новых кандидатов на это место не объявилось, и вечером в воскресенье, в свой законный выходной, расстроенная Сонсук подошла к кассе и вытащила спрятанное под ней резюме того странного типа.

Теперь она поняла, почему там целых четыре страницы посвящены работе, которую ему довелось выполнять. Список напоминал главную страницу онлайн-рекрутинга для студентов: официант в ресторане, мойщик посуды в столовой, ответственный за угли в реберной, доставщик в китайском ресторане, грузчик курьерской службы, технический помощник организатора мероприятий, актер массовки, продавец закусочной, официант на свадебных банкетах, работник отдела утилизации больничных отходов, охранник ночного клуба, сотрудник «Макдоналдса», кафе по продаже рисовых сладостей, компании по организации переездов, предприятия по обработке льда, похоронного бюро, парковки торгового центра, логистической компании… Казалось, он решил устроиться в ее магазин только потому, что в его длинном послужном списке такой графы еще не было.

Возраст: сорок три года. Не женат. Семьей не обзавелся. Никаких особых навыков нет. Образование получил в филиале одного известного университета. Сонсук удивилась столь кропотливо составленному резюме, и все же ее смущало, что мужчина ни разу не имел постоянной работы – везде задерживался лишь на время. Конечно, хорошо, что у него был такой большой опыт в сфере обслуживания, тем не менее подобное не могло не настораживать. Да и в их первую встречу мужчина показался ей весьма странным: увалень какой-то.

Ее размышления прервал звонок Минсика.

– Вы где?

– У меня сегодня выходной, а что такое?

– Хотел узнать, какое пособие при увольнении получилось у Квака.

– Я как раз на работе. Сейчас посмотрю.

– Уже нашли ему замену?

– Пока нет. Ты выйдешь в его смену?

– Тетя Сонсук, ну сколько раз вам повторять? Сейчас же не хватает рабочих мест из-за коронавируса. Почему никто не идет к нам?

– На самом деле был тут один кандидат. Но я как-то ему не доверяю…

– Один?! Мы же тогда не сможем взять его на два-три дня. Придется на пятидневку, а потом еще платить отпускные!

– И как быть?

– Так, а что с ним не так? Тупой? Или думаете, приворовывать будет?

– Простофиля он. И болтает много…

– А, добрый он просто, понял. Берите его, а там решим. На пять дней.

– Ну, под твою ответственность. Просто я переживаю, не случилось бы чего.

– Да что может случиться в магазине, кроме пожара? И на этот случай у нас есть страховка. Так что смело нанимайте его. Только сразу предупредите, что отпускных не будет.

– Как это?

– Вы же сами говорили, что он простофиля. Вот и скажите ему, что дела идут не очень хорошо и денег на отпускные нет. И запишите на диктофон, чтобы доказательство осталось. Понятно?

– Не могу я так. Сам скажи.

– Ох! Мне и так из-за вас пришлось выплатить Кваку выходное пособие. В этом месяце едва хватает на зарплату всем остальным. А он новенький – чего с ним считаться? Тетя Сонсук, это называется «закон выживания». Я не могу один вести бизнес. Вы же управляющая, тоже должны мне помогать. Получается, я один играю в «злого полицейского»?

Неожиданно для себя Сонсук согласилась поговорить и повесила трубку. Теперь оставалось поскорее позвонить будущему сотруднику и разделаться с этим вопросом.

Тот, узнав, что его берут, страшно обрадовался и пообещал работать усердно. Сглатывая ком в горле, Сонсук выдавила:

– Однако хочу предупредить, что из-за финансовых трудностей мы не сможем выплатить вам отпускные. Надеемся на понимание.

– Все нормально, – ободряющим тоном заявил мужчина. – Мы же все коллеги, должны друг другу помогать.

Сонсук обомлела от такого безропотного согласия, но вскоре пришла в себя и позвала его на инструктаж.

– Простите, – помешкав, пробормотала она. – Когда дела пойдут в гору, мы обещаем это исправить.

Попрощавшись, управляющая снова набрала Минсика. Тот страшно обрадовался новости о найме сотрудника, будто сам приложил к этому руку, и не забыл добавить, чтобы Сонсук относилась к тому побережнее, ведь он, по-видимому, редкостный тюфяк.

Положив трубку, госпожа О сжала губы. К сожалению, этот раунд она Минсику проиграла, однако твердо решила вернуть новичку полагающиеся начисления, как только дела в магазине пойдут на лад, – не только ради самоуважения, а еще и в память о Ёнсук.

Теперь осталось понять, справится ли увалень с изнуряющей работой в ночную смену. Вдруг он и правда делает все это ради очередной строчки в резюме? Что ж, грядущее не может предсказать никто, так что будь что будет! В следующий миг ее одолело необъяснимое желание добиться своего.

Сонсук вышла за дверь с твердой уверенностью: она управляющая единственным в Чхонпха-доне магазином «Все для вас» и именно ей предстоит бороться за его существование.

Придя на работу в четверг утром, Сонсук увидела Квака и нового сотрудника стоящими возле стеллажей с товарами. Довольно улыбнувшись, управляющая поприветствовала коллег. Они поклонились в ответ: Квак согнулся градусов на девять, а новый сотрудник – на все девяносто.

Кстати, звали его Кынбэ, Хван Кынбэ. Своим высоким голосом, никак не сочетающимся с грузным телом, он без конца заваливал бывшего детектива вопросами. Сонсук очень надеялась, что он сможет охранять их магазин по ночам.

– Вы увольняетесь, а я вам даже проводы не успела организовать, – вдруг бросила она.

– Да что вы, не нужно ничего, – покраснел Квак.

Присмотревшись, Сонсук заметила, что у него опухли глаза. Он же, поймав ее взгляд, поспешил отвернуться к Кынбэ, который поправлял рамён на полке.

– А он толковый. Надеюсь, задержится надолго, – прошептал Квак ей на ухо.

– Ну хорошо. А минусы какие бросились в глаза?

– Уж больно много болтает. Хотя по ночам ему тут будет не с кем разговаривать.

– Вдруг клиентам не понравится…

– По ночам сюда часто забредают те, кому одиноко. Так что проблем быть не должно, – с улыбкой сказал Квак и ушел в подсобку.

Сегодня Сонсук впервые увидела, как он улыбается.

В благодарность за помощь Кынбэ потащил Квака в кафе, чтобы угостить завтраком. Глядя, как эти двое не торопясь бредут по утреннему Чхонпха-дону, Сонсук невольно улыбнулась. Суп от похмелья и бутылочка сочжу как раз подойдут для достойных проводов. Зря она решила, что Кынбэ несмышленый. Оказалось, он совсем не лишен смекалки.

По примеру Квака управляющая решила посмотреть записи с видеокамер. К одиннадцати часам вечера в магазин зашла его дочь. На ней была то ли хлопчатобумажная, то ли льняная футболка и широкие брюки. Стоя у входа, она украдкой понаблюдала за отцом, который работал за прилавком, и чуть позже направилась прямиком к нему. На это раз Квак заговорил с ней сразу, будто давно ждал этого момента, и девушка тут же сняла маску. Ее улыбка оказалась невероятно красивой, а блеск глаз уловила даже камера наблюдения. Квак протянул руку, и дочь обхватила ее обеими ладонями. Так они и стояли некоторое время.

Звука слышно не было, да и качество изображения изрядно хворало, но Сонсук не могла оторваться от этой сцены. Ей нравилось ощущать свою причастность к их воссоединению.

Глава 2
Перекус для души

Она смотрела на экран монитора, где отображался баланс на ее банковском счете. Это были все ее средства. У Сочжин перехватило дыхание. Да и как тут вздохнуть свободно, когда приходится всю жизнь ужиматься? Аренда студии – пятьсот тысяч вон в месяц, коммунальные услуги – тридцать, платеж по образовательному кредиту – сто семьдесят, еще плюс-минус пятьдесят тысяч на телефон и шестьдесят восемь на медицинскую страховку… Дальше можно и не продолжать: на все это уже требовалось больше, чем лежало на ее счете. Даже во всем себе отказывая, Сочжин тратила в месяц не меньше восьмисот тысяч вон. Таково жизнеустройство в столице. Или, скорее, жизнеубийство.

Казалось, будто город не хочет принимать таких, как она – приехавших из провинции, – и все время устраивает им испытания, словно спрашивая:

«Ты уверена, что у тебя получится найти свой угол в мегаполисе, где живет больше десяти миллионов человек? Может, вернешься к себе и забудешь о проблемах? Сеул не то место, которое принимает всех подряд».

В этом городе ярких огней для Сочжин нашлось место лишь в тени. Поначалу, переехав после школы, чтобы учиться в университете в Чхонпха-доне, она не могла нарадоваться своему счастью. Общежитие стало ее крепостью и пристанищем, а кредит рассеял все сомнения в том, что ей удастся получить высшее образование.

Но спустя два года ей пришлось уйти из общежития и скитаться по тесным комнатушкам. А затем, после окончания университета, она смогла позволить себе лишь крохотную студию в офистеле[4], платить за которую при этом приходилось пятьсот тридцать тысяч вон.

Все, что дешевле, располагалось в районах, небезопасных для одиноких девушек, или же требовало делить удобства с соседями, от чего она порядком устала за время учебы. А хуже всего то, что пришло время выплачивать кредит. Сочжин казалось, что она буквально на пороге банкротства.

Вот она, жизнь в Сеуле – восемьсот тысяч в месяц, даже без учета трат на еду и проезд. Все твердят, что в столице множество культурных мероприятий, но такого пункта в списке ее расходов и вовсе не было, об этом ей приходилось лишь мечтать. В лучшем случае удастся посетить бесплатную выставку или украдкой почитать что-нибудь в большом книжном магазине. Конечно, куда разумнее было бы вернуться в родной город и жить по-человечески: исчезнут расходы на аренду и еду. Единственная причина, по которой Сочжин оставалась в Сеуле, – это надежда найти работу.

Рабочие места. Они существуют только в эфемерных обещаниях политиков, далеких от реальности. Сочжин искала, где заработать, уже третий год и успела провалить немало собеседований. На тридцатый раз она решила перестать считать. При этом резюме у нее было достойное: высший балл по английскому языку, свободное владение – и все же в борьбе за трудоустройство она продолжала терпеть неудачи.

В первый год Сочжин проваливалась на этапе собеседования, во второй – на этапе проверки документов. Что будет дальше, она и представить боялась. Не успевала девушка оправиться от предыдущей неудачи, как следовала другая. Постепенно она отдалялась от своей мечты устроиться на работу, а вместе с тем и от жизни в Сеуле. Видимо, скоро ей предстоит вернуться в родной Мокпхо.

В глубине души готовясь к этому дню, Сочжин делала последние отчаянные попытки найти работу. Так она хотя бы будет знать, что испробовала все возможное, и ни о чем не пожалеет. Мысль об этом придавала ей сил держаться до конца.

Вот и сегодня девушке пришел очередной отказ: спустя неделю после собеседования ей наконец ответило маркетинговое агентство, рекламирующее товары в соцсетях. Правда, в отличие от предыдущих сухих уведомлений, в этом к ней обратились по имени, несколько строчек посвятили погоде[5] и, отметив, что сейчас Сочжин для них не самый подходящий кандидат, пожелали успехов в дальнейших поисках своего места, где она сможет проявить таланты. И не сказать, что пишет маркетинговое агентство: столько искренности…

Чем больше Сочжин обдумывала прочитанное, тем сильнее расстраивалась. А кто тот самый «подходящий сейчас кандидат»? Найдет ли она когда-нибудь «свое место»? Уж лучше бы сразу признались, что у нее нет таланта, тогда бы она оставила тщетные попытки. Но вот что-то ни одна компания не писала так прямо, и всем соискателям оставалось только мириться с текущим положением дел.

Сначала Сочжин жалела, что отучилась на менеджера: казалось, именно поэтому у нее не получилось попасть в магистратуру. Потом она посчитала, что ей не хватает природных данных и таланта, но в конце концов поняла: все дело в банальном невезении – теперь это стало ее главной головной болью. Каждое собеседование приносило травмирующий опыт, а очередной отказ вызывал невроз. Да, два года поисков работы привели лишь к тому, что она узнала истинное значение этих слов.

Бывало, Сочжин плакала в одиночестве или целый день гуляла по набережной Хангана, пытаясь успокоиться. А в какой-то момент ей и это надоело. Друзья тоже не понимали Сочжин – она даже замечала, что своим постоянным нытьем и жалобами докучает им. Те, кто тоже не мог найти работу, вместо того чтобы посочувствовать девушке, боялись, как бы ее невезение не перекинулось на них; а уже нашедшие талдычили, что на самом деле это все ерунда по сравнению с тяготами офисной жизни. И даже когда Сочжин говорила, что согласна их переносить, друзья лишь смотрели на нее с недоумением как на человека, который сам не знает, о чем говорит.

Жаловаться маме Сочжин тоже не могла: как только дочь стала отдаляться, та, конечно, захотела поскорее вернуть ее под родительское крыло, и эта невозмутимость матери расстраивала девушку еще сильнее. Так в какой-то момент она осталась наедине со своими переживаниями из-за нескончаемых неудач. После очередного отказа Сочжин принимала душ, в одиночестве выпивала и ложилась спать.

Однажды на обратном пути из библиотеки, где она в сотый раз переписывала автобиографию, Сочжин заглянула в круглосуточный магазин. Располагался он у самой короткой дороги от университета до станции «Намён» и ее офистеля. Покупатели заходили туда редко, ассортимент товаров тоже оставлял желать лучшего – чем-то он напоминал Сочжин ее саму, которая каким-то невероятным образом все еще держалась на плаву. К тому же возле офистеля гипермаркетов не было, а именно в этом круглосуточном магазине продавалось все, что ей требовалось.

Зайдя внутрь, Сочжин уверенной походкой направилась к прилавку с закусками. После этого – к холодильнику с алкоголем, а затем, с бутылочкой сочжу в руках, она подошла к кассе.

Протянув продавцу карточку, девушка подвинула сумку и приготовилась побыстрее спрятать покупки. В такие моменты Сочжин все еще сильно смущалась: выпивать она начала не так давно, вдобавок сочжу обычно предпочитали мужчины постарше. С другой стороны, оно так нравилось ей, что всякий раз она отбрасывала смущение и с радостью покупала бутылочку. Этот горький, но освежающий прозрачный напиток дарил ей столь необходимое утешение.

– О, сегодня снова «заливное», – внезапно обратился к ней мужчина средних лет, стоящий за кассой: не то продавец, не то управляющий.

– Что? – растерянно пробормотала она.

– Ну, «заливное»: будешь заливать морепродукты сочжу. Я тоже такое обожаю.

– А-а, это…

– В наше время были популярны чипсы со вкусом креветок, но недавно я тоже решил попробовать такие, с лобстером…

Чуть не выронив бутылку сочжу, девушка поспешила сложить покупки и быстро вышла из магазина, даже не застегнув молнию на сумке. Еще ни разу в жизни она не обращала внимания, кто стоит за прилавком. Ей казалось, что и магазины шаговой доступности придерживаются похожего негласного правила: поскорее рассчитать покупателей и дать им спокойно уйти. А тут внезапно с ней заговорили! Еще и давай занудствовать о «нашем времени» и каком-то «заливном».

Поняв, что ее тайные пристрастия оказались раскрыты, Сочжин расстроилась: «С чего вдруг он решил пообщаться? Прежние сотрудники так не делали. Может, поменялся владелец? И все равно зачем он нанял такого невежу? Или это не продавец, а управляющий? В любом случае теперь понятно, почему все так плохо у этого круглосуточного магазина».

Чтобы успокоиться, Сочжин пошла еще быстрее и твердо решила больше не приходить сюда.

Включив на телефоне «Ютьюб», она «накрыла на стол»: слева поставила бокал, наполовину наполненный сочжу, а справа положила упаковку чипсов. Вот и весь ужин. Девушка сделала глоток, затем еще один, каждый раз закусывая чипсами со вкусом лобстера и смакуя их солено-острый вкус.

На один глоток – примерно три ломтика чипсов. Одной бутылки сочжу хватало на два бокала, и к моменту, когда она допивала второй, подступало опьянение и девушка доедала оставшиеся чипсы одним махом. На такой ужин уходило порядка часа. За это время ее взгляд не отрывался от экрана телефона, однако мысли блуждали где-то далеко в прошлом.

Сочжин выросла в прибрежном городе Мокпхо, но ни разу не ела хве[6]. С самого детства ей так и не довелось привыкнуть к мягкой текстуре и вкусу сырой рыбы, потому что причитания взрослых только отбивали у нее охоту попробовать. Мама часто повторяла: «Папа ест, а ты почему не ешь?» Дедушка ворчал, что жители прибрежных городков не могут не есть рыбу. Все вместе они обескураживали маленькую Сочжин своей настойчивостью.

Когда семья заказывала хве в ресторанах, девочка довольствовалась закусками из капусты и других овощей. Тогда кормить ее брался папа: покупал дочери лапшу и чипсы со вкусом лобстера, несмотря на недовольство мамы и дедушки.

– Сочжин, теперь и ты у нас ешь рыбу.

– Ага.

С тех самых пор чипсы с ароматом лобстера стали ее «перекусом для души». Лишь став постарше, Сочжин поняла, что лобстер не рыба, но ее любовь к нему от этого не погасла.

Сочжу она открыла для себя уже после окончания университета, когда проходила практику в одной компании. На корпоративе руководитель группы призывал стажеров не забывать, что умение пить – важная характеристика претендента на работу. Затем, считая, что те должны быть ему благодарны за совет, он заказывал пиво с сочжу и, конечно, смешивал их. Чтобы получить признание начальника и выглядеть конкурентоспособнее, Сочжин через силу поглощала все, но в конце концов он выбрал не ее, а другую миловидную девушку, которая хоть и не отличалась умением выпить, зато оказалась куда веселее и общительнее.

Горький вкус сочжу утешал в горькие моменты жизни. Глядя в зеленое стекло бутылки, Сочжин видела лицо отца, который, как ей казалось, тоже выживал только благодаря алкоголю.

Вспоминая папу и наслаждаясь чипсами и напитком, который он так любил, Сочжин чувствовала, как все тревоги отходят на задний план и напряжение в теле спадает. «Заливное»… Кстати, забавно, но заливное из тунца – единственное рыбное блюдо, которое она признавала. И то потому, что по текстуре и вкусу тунец напоминал мясо… Признавала, но не сказать чтобы постоянно ела: денег питаться недешевой рыбой ей точно не хватит… Надо же было тому чудаку назвать так ее ужин!

Проблема в том, что, кроме «Все для вас», других круглосуточных точек в ее районе не найти. И заранее закупаться в супермаркете тоже нельзя, чтобы не съесть все за раз. Вот умудрился же этот продавец лишить ее единственного утешения после бесконечных неудач… Несмотря на легкое опьянение, тревоги вернулись.

Безуспешный поиск работы, жалкие остатки на банковском счете, необходимость уменьшить депозит за аренду[7], неудавшаяся столичная жизнь и ущемленное самоуважение, а следом – скорое унизительное возвращение в родной город, туманное будущее и унылая молодость… Тучи над ее головой все сгущались, грозя обрушиться ливнем.

«Ладно, похоже, пора ложиться…»

Сочжин быстро расстелила постель и уснула. Однако даже во сне она видела, как ворочается на кровати с мешком забот на спине.

Наутро, совсем не выспавшись, Сочжин вернулась к привычному распорядку дня: сходила в душ, прогулялась по парку, сварила суп из бобовых ростков. Питалась она в основном маминым кимчхи, морскими водорослями и ростками бобов, но ей нравилось: это вкусно и полезно.

Сочжин вспомнила о маме. Она единственная могла отправить дочери денег. Придется перебороть стыд и обратиться к ней за поддержкой. После переезда девушка решительно отказалась от ее помощи, но пару раз в год все же была вынуждена просить снова. Мама одалживала миллион или два вон со словами, что их обязательно нужно вернуть, и Сочжин клялась выплатить все с процентами, как только найдет работу, однако до сих пор это были лишь пустые обещания.

На этот раз мама не захотела давать ей в долг, объяснив свой отказ тем, что скоро свадьба у старшего брата. На самом же деле ей не нравилось, что дочь прозябает без работы в другом городе. По мнению мамы, сейчас из-за ковида устроиться куда-то стало только сложнее и вообще в Сеуле слишком много заболевших, поэтому дочери следует как можно скорее вернуться домой.

Снова ответив, что попытает удачу до конца года, Сочжин повесила трубку. Конечно, когда-нибудь маминому терпению должен был прийти конец, но она не ожидала, что так скоро. Может, позвонить лучшей подруге, которая в прошлом году нашла работу? Наверняка у нее остаются какие-то деньги, да и раньше Сочжин, случалось, сама давала ей взаймы. Однако девушка быстро отказалась от этой идеи: если она попросит в долг у более успешной подруги, ощущение ничтожности собственной жизни ее раздавит. Сочжин решила, что сможет заработать и сама. В конце концов, за прошедшие несколько лет она не раз бралась за самые разные подработки.

Сочжин открыла сайт с вакансиями. Работа по будням не подойдет, так как ее могут пригласить на важное собеседование, – придется искать выходные смены, и желательно где-нибудь поблизости, чтобы не тратить много денег на проезд. Введя в фильтр условия, Сочжин принялась внимательно просматривать предложения.

Оказалось, что вариантов для нее не так уж и много. В период каникул большую часть вакансий расхватали студенты, а среди оставшихся далеко не все ей подходили. Теряя терпение, Сочжин решила поискать даже среди тех, которых все эти годы старательно избегала.

Например, место продавца в круглосуточном магазине. Во время учебы ей уже доводилось работать в таком, и после столкновений с проблемными покупателями она вскоре передумала. Один мужчина средних лет все время кидал в нее карты и купюры, требовал бесплатный пакет и ругался по любому, даже мелкому, поводу. Так, в очередной раз убирая за ним заплеванные окурки из-под уличных столиков, Сочжин поклялась себе никогда больше не работать в круглосуточном магазине. Вот только сейчас она не в том положении, чтобы выбирать. К тому же внезапно на глаза ей попалась вакансия продавца как раз на выходные смены и в Чхонпха-доне.

Вот ведь! Именно там вчера с ней заговорил тот назойливый продавец! Как же поступить? Сочжин нахмурилась. Конечно, у этого магазина есть один плюс: там продаются ее любимые чипсы с лобстером. Но перспектива работать с тем странным типом совсем не воодушевляла.

А может, он не управляющий магазином? Тогда никаких проблем возникнуть не должно, тем более что она будет работать по выходным и поэтому вряд ли пересечется с ним. Да и не время сейчас перебирать. Сочжин решила позвонить. Терять ей все равно нечего.

К счастью, трубку взяла женщина, по всей видимости средних лет. Она представилась управляющей и попросила прийти с резюме завтра к десяти утра. На этом их разговор закончился. Сочжин несказанно обрадовалась, что тот тип не станет ее начальником, и тут же собралась в университет – распечатать резюме.

На следующий день она пришла в магазин ровно к десяти часам, но за кассой никого не было. С тревогой оглядевшись по сторонам, девушка увидела, как из подсобки выходит грузного телосложения мужчина – тот самый, с которым ей «посчастливилось» встретиться позавчера.

– Добро пожаловать! – радостно поприветствовал он гостью.

Похоже, продавец не узнал ее. От маски, оказывается, куда больше пользы.

– А управляющая здесь? – решилась спросить Сочжин.

– Вы пришли на собеседование? Управляющая позвонила и сказала, что задержится. Попросила меня провести собеседование. Итак…

Мужчина зашел за кассу, вытер руки и с важным видом приготовился слушать. Сочжин захотелось уйти сию же минуту, однако цифры на банковском счете отчетливо стояли перед глазами. Подавив желание сбежать, она протянула мужчине резюме, и он принялся вчитываться, держа листок очень близко к лицу и что-то бормоча под нос, отчего выглядел комично. От осознания, что ее интервьюирует такой человек, Сочжин ощутила себя еще более жалкой.

– Тут сказано, что вы отучились в Сунмёне. Одновременно ищете основную работу, значит?

– Да…

– Наверное, это нелегко. Удачи! – сказал мужчина, подняв сжатый кулак в знак поддержки.

Сочжин, конечно, была благодарна ему за доброту, но при этом чувствовала неловкость.

– Вы подрабатывали во многих местах. «Орандж янг», «Жур ле ту».

– Правильно «Олив янг»[8]. И «Ту ле жур»[9].

– Я знаю, я специально так прочитал. Ну смешно же? «Орандж» и «олив» вообще легко перепутать. А «Жур ле ту» – это так мой дружбан как-то раз прочитал. С языками у него беда, даже с английским – какой уж там итальянский…

«Вообще-то, это французский и название означает „в любой день“. Он со своим дружбаном как из „Тупой и еще тупее“», – подумала Сочжин, однако сдержалась и промолчала, решив, что для нее это интервью послужит возможностью набраться опыта и адаптироваться к стрессу.

– О! Вы и в круглосуточном магазине уже работали! Супер!

– Да, это была другая сеть, но я думаю, опыт в любом случае пригодится.

– Только у меня вопрос: почему вы уволились оттуда? – спросил мужчина, отложив резюме и посмотрев ей прямо в глаза.

Неожиданно он стал серьезным, хотя только что нес чепуху.

– Честно говоря, я уволилась из-за проблемных покупателей. С коллегами никаких разногласий не было. Начальница тоже расстроилась, когда узнала, что я ухожу.

– А-а-а, ПП… Знавали таких. Уже вторую неделю работаю, и регулярно такие попадаются. Понимаю вас.

Сочжин с трудом сохраняла спокойствие. Внутри все бурлило от раздражения. Какие еще «ПП»? Что это? И почему вообще она должна проходить собеседование у того, кто сам работает всего вторую неделю?

– Перейдем к следующему вопросу. Что, по вашему мнению, у вас будет хорошо получаться в этой должности?

– Я тщательно слежу за сроками годности товаров, что для продавца немаловажно, но об этом часто забывают начинающие сотрудники.

– Значит, у вас развито чувство сопричастности. Это хорошо. Бережно относиться к огромному количеству товаров не так уж и просто, – понимающе кивнул он.

Заметив его благосклонность, Сочжин продолжила:

– Я руководствуюсь принципом «первым поступил – первым выбыл». Это правильно по отношению к срокам годности.

– Что-что? – переспросил мужчина, распахнув глаза от удивления.

– Ну, принцип приоритетов. Товар, который пришел раньше, следует продать быстрее других.

– А-а-а… вы имеете в виду, что такие продукты нужно положить на самом видном месте?

– Да, это ведь основа основ… – ответила Сочжин, скрывая изумление.

– Так! Понял! Вы хотите сказать, что придерживаетесь основ. Просто на всякий случай переспросил. Кх-кх…

С этими словами он показал пальцами «окей» и несколько раз понимающе кивнул. По всей видимости, этот принцип был ему незнаком. Допустим, он работает всего две недели, но ведь такое должны объяснять еще на обучении! Сочжин стала задумываться, не совершает ли ошибку, устраиваясь в этот магазин.

– Что бы вы хотели сказать в заключение?

Услышав вопрос, девушка застыла. Каждый раз, когда в конце собеседования ей задавали его, она терялась. Чего она хотела? Конечно, чтобы ее взяли на работу, но выразить это нужно было деликатно. Наверное, это своего рода тест на умение завуалированно выражать свои мысли. И каждый раз Сочжин, нервничая, старалась не показаться слишком навязчивой и настырной.

Но сейчас она решила сказать как есть. Сделав глубокий вдох, Сочжин посмотрела мужчине прямо в глаза и смело произнесла:

– Я действительно хороший сотрудник. Вы не пожалеете, если возьмете меня.

Потупив взгляд, тот уставился на ее резюме. Сочжин насторожилась. Внутри все затрепетало. И вдруг, поправив маску, мужчина поднял голову и торжественно объявил:

– Вы приняты! Конгратьюлэйшенз![10]

С трудом выговорив поздравление, он крепко пожал ей руку. Сочжин спрятала глаза, чтобы скрыть растерянность. В этот момент прозвенел колокольчик на двери: в магазин зашла полненькая женщина средних лет и сразу же направилась в их сторону.

– Ну как собеседование? Камбо, что скажете? Подойдет она нам? – засыпала вопросами она.

Сочжин поспешила подвинуться, чтобы пропустить ее.

– Еще как подойдет! Ха-ха! Сто баллов из ста!

– Ой, ну снова вы преувеличиваете! Зовут-то как нашу студентку?

– Я не студентка, я уже выпустилась и активно ищу работу. Чон Сочжин.

– Прошу прощения. В маске все выглядят очень молодо. Приятно познакомиться.

– Еще у нее есть опыт работы в круглосуточном магазине. Вы вот знаете принцип «первым поступил – первым выбыл»?

– Кто выбыл? О чем вы?

– Это когда товары, у которых истекает срок годности, ставят на первые ряды прилавков.

– Ой, я этих ваших модных словечек не знаю. Камбо, вы, кстати, уже проверили сроки годности?

– К-как раз собирался.

– Так это нужно было сделать до привоза нового товара в восемь часов. Какой сейчас-то от этого толк?

– Сейчас тоже не поздно. Кстати, не все пришло.

Женщина, похожая на управляющую, разозлилась, и продавец поспешил ретироваться к стеллажам с товарами, однако та, что-то выкрикивая, направилась вслед за ним. Сочжин подумала, что они тоже похожи на парочку из «Тупого и еще тупее», и недавняя радость незаметно испарилась.

Вскоре управляющая вернулась, предупредила ее о почасовой оплате и объяснила основные правила работы в их магазине. Еще спросила, сможет ли Сочжин иногда выходить на замену в будни, раз живет недалеко. Девушка ответила, что придет, если будет свободна. Удовлетворенная ее ответом, госпожа О сказала приступать в пятницу с восьми утра и ушла в подсобку.

Итак, ее приняли. Правда, радости она совсем не ощущала, ведь ей предстояло работать с тем странным типом, который вечно сует нос не в свое дело, и женщиной с манией все контролировать. Радовало только, что в выходные не придется встречаться с ними лицом к лицу и благодаря подработке удастся наскрести себе средств на месяц жизни в Сеуле. К тому же из просроченных товаров можно будет что-то брать поесть. Хотя, конечно, неизвестно, сколько их остается в магазине с таким скудным ассортиментом. Сочжин лишь надеялась, что этот неотесанный тип, который неожиданно для себя узнал о принципе приоритета, и дальше будет забывать о сроках годности.

Как и ожидалось, работа в магазине совсем не выглядела как работа мечты: с первого же дня Сочжин преследовали абсурд и разочарование. Она привыкла взаимодействовать с покупателями, пусть даже порой и с проблемными, но тесное общение с коллегами и начальством было для нее в новинку.

В пятницу, в восемь утра, она сменила все того же чудака, который проводил для нее собеседование, но, к ее удивлению, он не спешил уходить домой. Сначала мужчина убрался на улице, затем протер газетами окна… Чем он тогда, интересно, занимался всю ночь? Может, это все специально, чтобы показать ей, как надо относиться к работе? От роящихся в голове мыслей Сочжин никак не могла сосредоточиться.

После уборки он достал из товаров, которые девушка собиралась выбросить, сет под названием «Сытный обед» и сел за уличный столик. От одного взгляда на этого мужчину, который тщательно пережевывал пищу, пока по его лицу тек пот, становилось дурно.

Сочжин надеялась, что после еды он точно уйдет домой, но не тут-то было. Вместо этого противный тип сел у барной стойки внутри магазина и принялся читать какую-то толстую книгу, название которой Сочжин не разглядела, однако отметила, что в век электроники это выглядело слишком старомодно. Да и в чем логика? Зачем в самую жару обедать на улице и прятаться в помещении, только чтобы почитать?

Пока девушка наблюдала за странным типом, зашел молодой человек и, поприветствовав его, о чем-то с ним заговорил. Выходит, раз этот продавец работает всего вторую неделю и к нему сюда наведываются знакомые, он и сам местный – так почему бы ему не пойти домой? Сочжин никак не могла понять ход мыслей этого мужчины.

И только когда стрелки часов пробили полдень, он взял из подсобки сумку и засобирался.

– До свиданья! Легкой работы!

– А почему вы ели на улице? Жарко же.

– Но если есть внутри, то будет запах. Это и покупателям не понравится, и для вас неудобство.

– Так ведь покупатели постоянно едят здесь заварную лапшу. Я привыкла.

– И все же лучше не злоупотреблять этим, я считаю. Забота – вещь хорошая. Ха-ха!

Похоже, он не совсем лишен такта, как ей показалось сначала. Немного успокоившись, Сочжин спросила его, как ей к нему обращаться.

– Меня зовут Хван Кынбэ. Можно просто Кынбэ.

– Но у вас на бейджике было написано «Хун Камбо». И управляющая так к вам обратилась.

– Да это просто шутка. Есть такой гонконгский актер – Саммо Хун Камбо. И меня с детства все так называют. Поколение постарше его знает. Даже управляющая стала так меня звать. А про Чоу Юньфата слышали? Или Энди Лау?

– Нет.

– Во времена моей молодости они были невероятно популярны, как сейчас актеры корейской волны. Чоу Юньфат! Энди Лау! Лесли Чун! Джеки Чан! Саммо Хун из них самый толстый! Ха-ха!

Ох, снова он пустился в воспоминания о юности… Сочжин уже успела пожалеть, что спросила.

Словно прочитав ее мысли, мужчина улыбнулся и сказал:

– В любом случае вы таких актеров не знаете, так что зовите меня Кынбэ.

Наконец Хван Кынбэ по кличке Хун Камбо ушел, и Сочжин с облегчением выдохнула, подобно ребенку, которого оставили дома одного. В животе заурчало – к счастью, управляющая разрешила брать списанную еду.

Сочжин подошла к ящику для просроченных товаров, но, к своему удивлению, обнаружила, что он пуст. Как странно. Да, этот Кынбэ или Камбо съел «Сытный обед», но там точно еще оставались кимпап, бургер и молоко… Похоже, он смел все. Да уж, вот тебе и «забота». В следующий раз Сочжин решила сразу отложить себе еды, как только придет на работу.

Был конец июля, и стояла невыносимая жара. Пожухла трава, а вместе с ней к этому моменту истощились и шансы Сочжин устроиться в хорошую компанию. На рынке вакансий остались лишь контент-агентства, издательства и компании, занимающиеся веб-платформами, – в общем, то, что почти не имело отношения к менеджменту. Однако и там Сочжин умудрилась провалиться еще на стадии проверки документов. Ее охватило отчаяние. Казалось, срок годности ее поисков тоже вышел.

Придя на работу в следующий раз, она первым делом отложила себе еды. «Сытного обеда» не было, зато остался «Мамин обед», второй в ее рейтинге лучших сетов. Сунув его вместе с бутылкой молока в рюкзак и застегнув молнию, Сочжин мысленно восторжествовала: «Теперь кому-то достанется только сэндвич или гамбургер. Что предпочтете, дорогой коллега?»

После пересменки Кынбэ, как водится, не спешил домой: он побродил среди прилавков, поправил товары и, стирая пот с лица, вымыл окна. После этого мужчина ушел в подсобку и вернулся с «Сытным обедом».

«Что? Где он его взял? Среди списанных продуктов его не было…»

Не обращая внимания на Сочжин, Кынбэ разогрел обед в микроволновой печи и снова сел за уличный столик. Поражение! Похоже, он успел припрятать сет еще до ее прихода. Вот же неприятный тип!

Вскоре зашел покупатель – мужчина лет пятидесяти в спортивном костюме, бейсбольной кепке и с маской, спущенной на подбородок. По правилам, Сочжин должна была попросить надеть ее как следует, но долго сомневалась, промедлила, и мужчина успел скрыться среди стеллажей с товарами. Теперь она колебалась, сделать ли замечание, когда он придет рассчитаться, ведь, судя по его виду и взгляду, перед ней очередной проблемный покупатель.

Не успела она принять решение, как он оказался у прилавка. Маска все еще защищала его подбородок, а не рот и нос. Выбранную упаковку конфет и шоколад гость небрежно бросил к кассе, а карту и вовсе швырнул в продавца. Сочжин ощутила, как внутри закипает гнев.

– Извините, но вам следует поправить маску.

– Чего?

– Это распоряжение правительства. На двери есть объявление…

– А ты что, правительство? – язвительно спросил мужчина.

Похоже, вчера он выпивал, потому что его лицо в мгновение раскраснелось, а из неприкрытого маской рта разило перегаром.

Набравшись смелости снова поработать продавцом, Сожчин решила твердо и уверенно противостоять проблемным покупателям, однако отвратительный взгляд мужчины обескуражил ее, и она застыла на месте.

– А ты, вообще, кто такая, чтобы указывать мне? Продавщица? Думаешь, маска спасает от ковида? Наивная!

– Я…

– Что «я»?

– Я вынуждена попросить вас удалиться. Рассчитать вас тоже не смогу.

– Да ты кем себя возомнила?! – возмутился посетитель, сделав вид, что замахивается.

От испуга Сочжин замерла, но в следующий миг раздался раскатистый смех.

– Дурочка совсем! Думала разозлить меня и потом стянуть компенсацию? Хо-хо!

То есть он не хотел ударить ее, а просто так издевается… У Сочжин совсем испортилось настроение.

В этот момент открылась дверь и зашел Кынбэ. Без маски: видимо, потому, что обедал.

– Кх, мужчина! – сказал он, положив покупателю руку на плечо.

– Чего тебе?

– У меня, похоже, «корона»… Кх-кх. Вызови скорую, пожалуйста. Кх-кх… Задыхаюсь…

– Эй! Совсем, что ли?! – возмутился тот, схватив карту и попятившись.

– Помоги мне. Кх-кх… С-скорую, прошу. Кх-кх, – не отставал Кынбэ, дыша прямо на него.

Когда покупатель наконец в ужасе схватился за маску, чтобы натянуть ее на нос, Кынбэ внезапно вцепился в него обеими руками. Растерявшийся мужчина оцепенел, не зная, что делать с грузным «больным», который был на голову выше его и вдруг повис на нем.

– Ох, дышать не могу! Кх-кх… Помоги!

– Псих! Отойди от меня! – оттолкнул его гость и бегом покинул магазин, а Кынбэ, издав странный звук и прикинувшись зомби, последовал за ним.

Опешив от удивления, Сочжин молча наблюдала за развернувшейся перед глазами сценой. Актерские способности коллеги поразили ее настолько, что она сама едва не поверила в его болезнь и превращение в зомби. Спустя некоторое время Кынбэ вернулся, и на этот раз уже в маске.

– Я преподал ему урок!

– Спасибо, что прогнали его…

– Такие негодяи обязательно подцепят что-нибудь. Поэтому, если будут докучать вам, просто громко покашляйте – они сразу же приходят в себя и сами надевают маску. Вчера заходил тут один нетрезвый, так я настолько громко кашлянул, что он от испуга аж протрезвел. Ха-ха!

– Спасибо, буду знать.

Кынбэ изобразил рукой что-то наподобие жеста «окей» и вернулся к своему столику с едой, оставив растерянную Сочжин наедине со своими мыслями.

– Сочжин, сегодня остался салат с авокадо, – радостно объявил ей Кынбэ перед уходом, так, будто это деликатес.

Она, конечно, любила авокадо, но тот как-никак был не первой свежести. Кынбэ, казалось, даже не допускал, что она могла так подумать. Редкостный оптимист. Совершенно не догадывался, как раздражает, когда заводит эту свою пластинку о «А в наше время…».

Такими людьми все пользуются. Вот даже, например, управляющая: вечно заставляет Кынбэ что-нибудь чинить. Одна старушка уговорила его помочь донести ей сумки до дома, а сегодня он даже собрался помогать с ремонтом в каком-то мясном ресторане.

Сочжин, казалось, распознала его натуру: он слабохарактерный. Такие, как он, которые вечно всем глупо улыбаются и шутят, – слабаки. По мнению Сочжин, привыкшей быть практичной и осмотрительной, это самое неприятное, что может случиться с человеком в обществе. Глядя на Кынбэ, она решила, что точно такой не станет.

Позавчера ей позвонили из «Прайм-тайм криэйтив». Некий руководитель сообщил, что документы, которые она подала несколько месяцев назад, успешно прошли проверку и Сочжин приглашают на финальное собеседование. Чтобы вспомнить, что это за компания, ей пришлось даже зайти на их сайт и перечитать объявление о вакансии: как-никак прошло уже несколько месяцев. Из интернета Сочжин узнала, что в «Прайм-тайм криэйтив» работает двадцать человек и компания входит в группу «Ньювейв криэйтив», которая потрясла мир своим мультифункциональным контентом. Офис находится в Самсон-доне, напротив выставочного центра COEX, а активы стоят тридцать миллиардов вон.

Сочжин привыкла, что зачастую компании даже не уведомляют об отказе, и уже успела позабыть все детали, а тут вдруг – финальное собеседование… Выходя из дома, она пообещала себе отвечать уверенно и бодро.

Встреча была короткой, разве что дорога туда заняла почти час: сев в метро возле университета, Сочжин сделала одну пересадку на станции «Садан» и доехала до остановки «Самсон». Собеседование проводили трое. Генеральным директором оказался мужчина с пробором и зализанными волосами. По бокам от него сидели исполнительный директор и руководитель группы, который и звонил Сочжин. По-видимому заметив ее волнение, глава компании сразу сказал, что это финальное собеседование и они не рассматривают других кандидатов.

– Мы просмотрели анкету, и нам понравился ваш свежий взгляд на индустрию контента. Надеемся, вместе с вами мы сможем создавать и продвигать новейшие услуги, так что цель сегодняшней встречи – лишь убедиться, что вы в своем уме. Если не вскочите на стол и не начнете танцевать, то вы приняты.

После этих слов все трое расхохотались. Сочжин тоже постаралась изобразить смех. Напыщенность и самодовольство генерального директора изрядно смущали ее, да и она не привыкла к тому, что все проходит так легко. Ее и радовало, и обескураживало, что двери, которые на протяжении двух лет не хотели перед ней открываться, сейчас распахнулись сами.

После собеседования ее подозвал руководитель группы и рассказал об основных правилах работы в компании и процедуре трудоустройства, а под конец сообщил, что испытательный срок продлится три месяца. От Сочжин требовалось следить за южнокорейскими литературными веб-платформами и искать молодых талантливых писателей, которые еще не успели получить известность. Как подчеркнул руководитель, компанию интересовали не конкретные произведения, а просто подающие надежду авторы, и современный незамыленный взгляд Сочжин прекрасно подойдет для этой задачи.

В какой-то момент она заволновалась, что мужчина слишком сосредоточился на ее рабочих обязанностях и упустит из виду оплату ее труда, но внезапно он сам заговорил об этом. Два миллиона вон. Зато после окончания испытательного срока руководитель группы любезно обещал повысить заплату до двух с половиной.

Вернувшись домой, Сочжин расслабилась и в полной мере ощутила, как навалилась усталость после почти двухчасовой поездки туда и обратно в палящую жару. Ее наконец-то взяли на работу, хотя перспектива ежедневно ездить так далеко не воодушевляла. Не в силах даже поужинать, Сочжин легла на кровать и провалилась в сон.

Проснулась она глубокой ночью: по-видимому, урчащий живот требовал еды. Чтобы отпраздновать успех, Сочжин решила заказать каких-нибудь вкусностей и устроить небольшое торжество, как вдруг заметила несколько непрочитанных сообщений. Все они были от лучшей подруги, с которой она поделилась радостной новостью. Прочитав их, Сочжин окаменела.

Подруга писала, что «эта „Прайм…“ как ее „…криэйтив“» имеет дурную славу на рынке труда. Нанимая вчерашних выпускников, они заставляют их работать сверхурочно, писать огромные отчеты и после испытательного срока почти никогда не берут в штат. А если и берут, то люди сами вскоре сбегают из-за перегруженного графика и жестких правил.

Стараясь подавить тревогу, Сочжин набрала номер подруги. Та, едва подняв трубку, сразу принялась уговаривать ее не идти работать в эту компанию.

– У меня нет выбора. Главное – пусть вовремя платят, больше мне ничего не надо, – собрав все мужество в кулак, сказала Сочжин.

– Совсем, что ли, дурочка? Да у них зарплата стажера ниже, чем у продавца в магазине на почасовой оплате. Ну вот сколько они тебе предложили, а?

Подруга была права: работая в круглосуточном магазине, Сочжин получала почти столько же. Но ведь есть шанс попасть в штат… Предвидя, что скажет на это подруга, Сочжин промолчала.

– У тебя что, совсем нет самоуважения? Слабохарактерная? Помнишь Хаын из церкви? Она оттуда сбежала!

Сочжин положила трубку и, включив компьютер, стала вразнобой набирать в поиске: «испытательный период», «оплата», «дурная слава», «злоупотребление полномочиями», «ложные обещания взять в штат». На каждый запрос поисковик выдавал десятки статей. Просматривать их даже не было необходимости: все и так ясно. Тогда Сочжин дрожащей рукой добавила еще одно слово: «слабохарактерная».

Торопясь сбежать от изнуряющей жары, Сочжин открыла стеклянную дверь магазина и зашла внутрь. Ее обдало прохладой от кондиционера, который, впрочем, не смог остудить ее гнев. Из-за стеллажей появился Кынбэ и тут же поприветствовал:

– Добро пожаловать!

Сочжин вдруг показалось, что он смотрит на нее как на слабохарактерную неудачницу, и она поежилась. Все ее предвзятые мысли к этому человеку вернулись бумерангом и зазвенели в ушах.

Ничего не ответив, девушка направилась к холодильнику, чтобы взять сочжу, а затем к прилавку – за чипсами с лобстером. Заметив резкость в ее движениях, Кынбэ поспешил к кассе, а поняв, что она собирается купить, радостно усмехнулся:

– Точно! Значит, это вы та любительница заливного. А я-то все гадал, где мы могли встречаться! Ха-ха!

– Рассчитайте, пожалуйста.

– Что-то случилось? Вы чего такая расстроенная? Выпивать нужно только по хорошему поводу.

– Я же попросила просто рассчитать меня! Почему вы вечно пристаете ко всем? Думаете, если вы старше, я должна терпеть это?

– Успокойтесь! Я же просто сказал, что алкоголь лучше приберечь для радостных событий…

– А я просила совета? Думаете, я слабохарактерная? Изобрели велосипед! Об этом уже и так все знают! И кстати, вот что: вы тоже слабохарактерный! Ничем не лучше меня! Такой же бесполезный…

Сказав это, она положила руку на маску, словно прикрывая рот, и забилась в рыданиях. В недоумении Кынбэ почесал лоб и протянул ей салфетку. Вытерев слезы, Сочжин услышала, как открылась дверь, и поспешила в подсобку, где и просидела, утирая слезы, все то время, что Кынбэ обслуживал посетителя.

Наконец придя в себя, она осознала, что учинила. Надо же! И это на трезвую голову! И Кынбэ пострадал ни за что. Одолеваемая раскаянием и стыдом, Сочжин поняла, что придется расстаться с работой в круглосуточном магазине, хотя сейчас это был единственный способ оставаться на плаву.

Прозвенел колокольчик на двери: клиент ушел. Стыдясь смотреть Кынбэ в глаза, Сочжин вышла из подсобки и попыталась незаметно выскользнуть из магазина, как вдруг…

– Секунду! – прокричал ей вслед Кынбэ.

Невольно застыв на месте, девушка услышала, как откупорилась бутылка. Она обернулась и увидела стоящего за кассой Кынбэ: в руках он держал стаканчик со светло-коричневой жидкостью.

– Выпейте перед уходом. Обещаю молчать.

Не отдавая себе отчета, Сочжин подошла к прилавку и опустошила бумажный стаканчик, протянутый мужчиной. Это и правда освежило ее голову. Затем рука девушки сама собой потянулась к уже открытой упаковке с чипсами. Пряный вкус утешил Сочжин, и она заговорила.

Девушка извинилась и, чтобы хоть как-то оправдаться, рассказала о сегодняшней неприятной встрече. Кынбэ просто слушал ее, отхлебывая из стакана и удивленно вытаращив глаза. Сочжин была благодарна за поддержку, но все равно невольно усмехнулась: вот как ведут себя в такой момент слабохарактерные люди. Не понимая причины ее улыбки, мужчина растерянно почесал затылок. В этот момент Сочжин вспомнила, как он говорил ей о «Жур ле ту», и рассмеялась.

Чуть позже Кынбэ сходил за второй упаковкой ее любимой закуски и сам рассчитался.

– Позволим себе еще одну порцию чипсов для слабохарактерных.

Сочжин не ответила, и он смутился.

– Толстолобик.

– Что?

– Папа все время путал его с лобстером.

– Ха-ха! Ну да, их легко перепутать…

– Папа работал в Сеуле, а жили мы в Мокпхо. На выходные он приезжал домой, и я все время просила его привезти мне чипсов с лобстером. А он каждый раз путал и привозил этого толстолобика! Каждый раз! Поэтому чипсы напоминают мне о папе.

Сочжин снова готова была расплакаться. Чтобы разрядить обстановку, Кынбэ открыл упаковку чипсов и заявил, что надо бы попробовать как-нибудь этого толстолобика.

– Папе бы понравилось, что взрослая дочь ест толстолобика, запивая сочжу. Он у вас явно знал, что чипсы с лобстером самые вкусные. Я вот люблю со вкусом креветок. И еще с крабом! О! Но лучше всего с китом! Может, возьмем?

– Хватит.

– О, а вы знали, что крупный толстолобик может стать хищником, если ему не хватает еды? Мы же отправили несколько особей в Америку – так он там сожрал всю местную рыбеху. Уничтожает экосистему. Вот она, сила корейской рыбы!

– Я попросила вас не болтать, а вы все равно за свое. На самом деле…

Сочжин не договорила, окинув Кынбэ сердитым взглядом.

– «На самом деле» что? – обиженно пробормотал он.

– На самом деле… спасибо вам за это.

– Ерунда.

С этими словами Кынбэ положил в рот горстку чипсов. Опустошив стакан, Сочжин встала, кивнула в знак прощания и направилась к двери.

– Толстолобик!

Сочжин остановилась.

– Перестаньте быть слабохарактерной. Станьте хищником. Совсем как толстолобик.

Вместо ответа она изо всей силы толкнула стеклянную дверь, и ее сразу окутал знойный воздух. Этот воздух внушил ей уверенность. Больше Сочжин никому не позволит обращаться с собой несправедливо. Она и правда стала настоящим толстолобиком. Ее не пугали ни темные переулки, ни подземный переход на станции «Намён», ни этот город, где на работе умер ее отец.

Подняв глаза в ночное небо, Сочжин заговорила с ним:

– Папа, лобстер ведь на самом деле не рыба.

Ответа не последовало.

– Когда я это узнала, сразу же захотела рассказать тебе, но ты не вернулся. Я не смогла…

И вновь никто не отозвался.

– Больше у меня не будет шанса поговорить с тобой, поэтому скажу сейчас: это ракообразные.

Тишина.

– А еще я теперь стану настоящим толстолобиком.

«Я верю в тебя», – услышала она в глубине души голос отца.

Спустя месяц Сочжин уволилась из магазина, чтобы начать работу в компании, продвигающей бренды. На этот раз она тщательно изучила историю фирмы прежде, чем идти туда на собеседование. Та оказалась небольшой, а значит, работы предстояло много, но главное, что за ней не водилось дурной славы.

На финальном собеседовании она рассказала, что обладает суперспособностью превращаться в хищного толстолобика, если съедает свою закуску для души – чипсы с лобстером. Поделилась и историей о том, почему эти чипсы напоминают ей об умершем отце. Генеральный директор высоко оценил ее талант к продвижению.

В пятницу в восемь утра Сочжин вышла на свою последнюю смену в магазине «Все для вас». Зайдя внутрь, она сразу увидела задремавшего у кассы Кынбэ.

– Эй, слабохарактерный! – прокричала она, чтобы разбудить его.

– О, кто тут у нас? Толстолобик? Слышал, вам удалось устроиться на работу?

– Благодаря вам.

– Ну вот, слабохарактерные люди тоже иногда приносят пользу. Кстати, остался салат с авокадо.

– Спасибо, попозже съем. А «Сытного обеда» снова нет?

– Корейская еда – для меня, а для вас – западная.

– А не такой уж вы и слабохарактерный, если присмотреться. Весьма себе практичный.

– Ха-ха! Ну наконец-то. Думали, я просто так помогаю управляющей? Ан нет, на самом деле она мне за это выплатит отпускные. Или с тем мясным рестораном – неужели решили, что я по доброте душевной вызвался выручить? Хозяин угостил меня премиальной корейской говядиной и креветками! Так что кто из нас еще слабохарактерный?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

OTT (англ. over the top) – это новый принцип доставки медиаинформации через интернет прямо на подключенные к сети абонентские устройства, минуя оператора связи (Здесь и далее – примеч. пер.).

Вернуться

2

Южнокорейский телеканал.

Вернуться

3

Боковые нижние карманы брюк карго часто называют галетными карманами, потому что раньше военнослужащие сухопутных войск Республики Корея любили носить там упаковки галет.

Вернуться

4

Многоэтажный дом с небольшими квартирами, подходящий для жизни и для офиса и относящийся одновременно к коммерческой и жилой недвижимости.

Вернуться

5

В Корее официальные письма часто начинают с нескольких предложений о погоде.

Вернуться

6

Популярный вид холодных корейских закусок, как правило из сырого мяса, рыбы или морепродуктов.

Вернуться

7

При уменьшении депозита растет ежемесячная аренда.

Вернуться

8

Корейский бренд косметики.

Вернуться

9

Tous Les Jours – кофейня в Сеуле.

Вернуться

10

От англ. congratulations – «поздравляю».

Вернуться