# Золотая коллекция. Точка невозврата

Сергей Недоруб

Третий роман о легендарном сталкере Борланде, продолжение книг «Звуки Припяти» и «Загадка полтергейста».
Его назначили на роль героя. Или жертвы. Так или иначе, он – тот самый исполнитель, способный уничтожить аномальную Зону. И для претворения плана в жизнь у него есть всё: отменные навыки, большой опыт выживания на проклятой территории и поддержка могущественного клана. Но самое главное – он всем сердцем ненавидит Зону, а это, похоже, необходимое условие для того, кто намерен разрушить Пьедестал.
Вот только когда точка невозврата будет пройдена, есть вероятность, что он окажется один против всех – своих и чужих, вольных сталкеров и военных, друзей и врагов. И все же ставка в этой игре так высока, что он попробует рискнуть.
Ранее книга издавалась под названием «Горизонт событий»

© Недоруб С., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

## Глава 1. Искра

Вначале была искра.

Металл ощутил приближение источника пламени и стал плавиться, пропуская во тьму яркие вспышки, которые оставляли за собой след, распространявшийся тонкой оранжевой линией по периметру тяжелой двери. Низкое гудение становилось громче, постепенно переходя в отрывистое шипение. Запах сварки вторгся в плотное пространство подземелья. Наконец шипение стихло, и дверь с трудом начала поворачиваться на петлях.

Яркое пятно дневного света ворвалось в укрытие, описав по контуру тени пришельцев. Дуло автомата медленно нацелилось на металлические перила, к которым был привязан конец троса со следами застывшей крови. Вошедший мягко переступил порог. Зашел внутрь и тут же сдвинулся в сторону, пропуская остальных.

Облаченные в комбинезоны фигуры выстроились на небольшой площадке. От них не исходило ни звука, не считая еле слышного свиста фильтров противогазов. Зажглись пристроенные к оружию фонари. Бойцы начали цепочкой спускаться вниз; ведущий время от времени подавал условные знаки.

Лучи фонарей выхватывали из темноты обрушенные балки, обломки лестничных пролетов, зеленую аномальную лужу внизу – и висящие на тросах трупы.

– Эрагон, – произнес человек, шедший первым. – Я нашел их. Все мертвы.

Его голос по радиосвязи звучал вполне разборчиво. Он поежился, чувствуя, как рядом с ним стал лидер «Пьедестала», казавшийся еще более безмятежным в герметичной маске. Энергия подавления, исходившая от Эрагона, бросала в холод даже его ближайших помощников, которые отлично понимали, на что способен этот человек.

– Воздух? – спросил лидер.

– Чист.

Словно доказывая лишний раз свое спокойствие, Эрагон снял маску. Боевики не видели его лица, на которое и без того старались лишний раз не смотреть. Он оглядел висящие тела, долго изучал обрубок троса, переплавленный каким-то химическим составом, и наконец остановил взгляд на трупе, скрючившемся в нелепой позе на полу шахты.

– Соберите гильзы, – приказал он. Номер Третий направился вниз по проржавевшим ступеням, стараясь не вступить в зеленоватую дымку бурлящего «студня». Аномалия была свежей, в ее центре плавал обломок шлема.

Оставшиеся наверху бойцы расположили лучи фонарей таким образом, чтобы лидер мог видеть как можно больше пространства.

– Эрагон? – обратился к нему стоявший рядом Номер Четвертый.

Это было нарушением субординации. Если Номер Третий был занят, Четвертый имел право напрямую обратиться разве что ко Второму. И речи не могло быть о том, что кто-то случайно перепутал номера, наклеенные на рукава и четко различимые в полумраке благодаря салатовому цвету, не говоря уже про имя. А личное знакомство с лидером клана, пусть и состоявшееся недавно, снижало вероятность до исчезающей величины. Следовательно, новичок попросту забыл правило не разговаривать с боссом либо пренебрег им.

– Что? – бесстрастно произнес Эрагон.

– Когда мы сможем отомстить?

Голос звучал яростно, но настоящей энергии в нем было не больше, чем в тявканье городской шавки. Эрагон почувствовал, как все бойцы со Второго по Восьмого слегка отступают назад. «Когда сможем отомстить?», «Когда Зона будет нашей, когда мы поднимем восстание против Барьера, когда эмблема “Пьедестала” появится на карте мира под видом флага нового государства?» Было время, когда Эрагона забавляли такие вопросы. Порою они вводили его в бешенство. Теперь же не осталось ничего. Лишь осознание простого факта, что молодняк с годами не умнеет.

– Терпение, мой юный друг, – ответил Эрагон и повернулся всем телом. Матовое лезвие ножа не отразило ни единого луча света от фонарей. Войдя в горло Четвертого, оно задержалось там на мгновение и тут же вылетело обратно. Эрагон вытер нож о рукав, вернул на место и снова повернулся к перилам. Прежде чем труп Четвертого замер на побитой решетке пола, лидер клана уже стоял в прежней позе.

Бойцы коротко переглянулись. Все понимали, что только что случилось. Хотя вряд ли бы они сумели разъяснить, что именно и почему. Номер Седьмой склонился над мертвецом и принялся снимать с него важное снаряжение. Теперь оно было его боевым трофеем – пусть и незаслуженным, но в мелочах никто здесь не хотел разбираться. Зато была его очередь обогащаться. Восьмому номеру достанется имущество следующего же покойника, которого клан встретит на своем пути.

Мародерствовать у «Пьедестала» разрешалось свободно и за счет чего угодно, но только начиная с седьмой ступени и дальше, то есть рядовым бойцам. Как полагается, в порядке очереди. Офицерский же состав местного разлива имел совершенно иные привилегии, бонусы и мировоззрение, чтобы опускаться до желания шмонать трупы.

Хотя, как оказалось, даже до Четвертого порою повышались самые неподходящие люди.

Эрагон продолжал стоять в задумчивости, словно размышляя о чем-то постороннем. Когда ему принесли гильзы, он лишь коротко взглянул на них и разжал руку, высыпав их обратно вниз. Все до единой упали в «зелень» и начали медленно тонуть, покрываясь пузырями ржавой пены.

– Набери мне Кунченко, – произнес он, щелкая переключателем на микрофоне. Теперь остальные не могли слышать входящие реплики.

«Пьедесталовцы» начали обыскивать шахту тщательнее. Двое вернулись к двери и прикрыли ее изнутри, не запирая. Третий занялся карманным компьютером, выполняя приказ командира.

– «Тайкун» на связи, – отрапортовал бодрый голос в наушнике.

Эрагон повернулся и наклонил голову.

– Здравствуй, друг мой, – сказал он. – Узнал меня?

– Генерал?! Вы?! Не может быть! Какими судьбами в наши края?

Лидер клана стиснул рукоять короткоствольного автомата, висящего на плече.

– Я в Дельта-шестнадцать, – произнес он. – Ты ничего мне не хочешь сказать?

– Нет. А что случилось? Что там, генерал?

– Мои люди мертвы. Я хочу знать почему.

– Примите соболезнования. Даю слово, что при первой же возможности…

Ударив по металлическому поручню, Эрагон сломал его. Звонкая трель пронеслась по шахте лаборатории, эхом отразившись от сырых стен.

– Еще одна шутка, и я убью десять первых встречных вояк с Барьера, – тихо произнес Эрагон.

Некоторое время собеседник не говорил ни слова.

– Намек понял, умолкаю, – вздохнул он. – Почему ты решил выйти на меня?

– Ты убил моих людей.

Короткая пауза.

– Что заставляет тебя так считать? – спросил «Тайкун».

– На них напали или же устроили засаду. Организованно.

– Сталкеры. Ваша братва сталкерам не по нраву. Думаю, объяснять не нужно.

– Дверь была заварена. Знакомая работа. И это не ручной резак.

«Тайкун» снова помолчал.

– Ты меня поймал, – признался он. – Да, шахту заварили мы. Но с «Пьедесталом» я не воевал. Куда мне, грешному? Когда я прибыл по наводке, там уже висели трупы. Во избежание рецидивов я распорядился перекрыть вход.

– Кто навел?

– «Ранг».

Эрагон даже не моргнул.

– По-твоему, «ранговцы» объявили нам войну? – спросил он.

– Войну? Вряд ли. Скорее борьбу за мир, но такую, что во всей Зоне камня на камне не останется.

– Ты не снял моих людей. Оставил их висеть.

– Ну да. Я и не сомневался, что тебе они мертвые ближе, чем живые.

– Это не имеет значения. Но мне не нравится, что их не снял именно ты.

– Я берегу свои нервы, Эрагон.

Лидер «Пьедестала» снова посмотрел на обрезок пережженного троса, в то время как его люди продолжали искать улики.

– А как-то странно все выходит, – продолжал собеседник. – Суть развода ведь не в том, что кто-то порубил твоих ребят в капусту. А в том, где это случилось. Мы же вроде по-хорошему договорились: «Пьедестал» южнее Ржавого леса не суется. Взамен на вас никто не охотится. Какие предъявы ты хочешь кинуть и кому? Давай соберем Совет кланов, и ты выступишь с речью. Дескать, по какому праву не то сталкеры, не то «ранговцы» мочат моих вооруженных пацанов, забравшихся в чужую лабораторию за тридевять земель от нашей базы? Да беспредел творится!

– Все равно кто-то за это ответит, – сказал Эрагон. – Я очень хорошо подумаю над тем, кто именно. Круг подозреваемых не ограничен. Слышишь меня?

– Слышу. Думай сколько хочешь, конечно. Мне добираться осталось секунд девять.

Эрагон отпрянул от перил и сорвал с себя наушник.

– Все на выход! – заорал он, переполошив своих людей. Метнувшись к двери, он толкнул ее и выскочил наружу.

Черный вертолет, вынырнув из-за холма, оглушил его свистом соосных винтов.

– Поздно, сволочь, – сказал Клинч, вдавив заветную кнопку на рычаге.

* * *

Подвешенная под днищем вертолета тридцатимиллиметровая пушка извергла огненное приветствие. Эрагон отпрыгнул вправо, упал в высокую траву и перекатился до ближайшего укрытия, оцарапавшись о валявшуюся проволоку. Двоих «пьедесталовцев» скосило очередью, как только они выбежали из лаборатории: одному оторвало руку, голова второго не разлетелась на части только благодаря сжимающему ее противогазу, вмиг оросившемуся красным.

Ка-54 крутился из стороны в сторону, поливая огнем стены лаборатории. Эрагон, стиснув зубы, смотрел, как каменные и железные осколки разлетаются перед его глазами подобно шрапнели, блокируя все возможные пути отхода. Истошный рев одного из «пьедесталовцев», лежащего где-то рядом, был ужасным, но не мог лишить его самообладания.

Не все бойцы успели выбежать из лаборатории – некоторые отстреливались изнутри, хотя из своих коротких автоматов они не могли не то что пробить кабину Ка-54, но даже попасть в нее.

– Хватит, – произнес Клинч. – Мы сегодня и так потратились.

От правого крыла отделился длинный снаряд и направился к лаборатории, оставляя за собой пышный белый след. Эрагон зажмурился и открыл рот. Громкий взрыв сотряс его, вопль раненого «пьедесталовца» оборвался.

Вход в Дельта-16 был завален обломками. Поднялось огромное облако пыли. Пользуясь моментом, Эрагон выкатился обратно, вскочил и перемахнул за накренившуюся плиту, ранее служившую фрагментом забора. Добравшись до заброшенного заднего двора, он перевел дух.

– Клинч, – произнес сидящий рядом с пилотом худощавый мужчина со здоровым цветом лица, что было редкостью. – Эрагон скрылся.

– Спасибо, Рубин, вижу, – ответил майор.

– Применим тепловое?

– Нет.

Клинч бросил быстрый взгляд на третьего человека в салоне, сидящего сзади и следящего за боем.

– Готов? – спросил он.

Тот кивнул. Расправил шею, взял лежащий на сиденье шлем и надел на голову.

Вертолет медленно направился вперед, облетая заводской комплекс.

Прислонившийся к стене Эрагон с ненавистью вслушивался в размеренный шум винтов, восстанавливая дыхание. Бесполезный автомат висел мертвым грузом, казалось, прибавив в весе в десятки раз. Левое ухо полностью заложило, местность дрожала перед глазами.

Сзади послышался топот, и Эрагон быстро поднял автомат. Один из «пьедесталовцев» сумел выбраться из лаборатории до взрыва, избежав осколков. По торчащему за его спиной стволу Эрагон с внезапным остервенением понял, что это был именно гранатометчик.

– Куда бежишь?! – крикнул он. – Снимай ствол, тварь!

«Пьедесталовец» стащил с себя разорванный противогаз и уставился на Эрагона окровавленными глазницами.

Эрагон не испытал ровным счетом ничего. Выхватил нож, добил раненого метким ударом в сердце, выдернул лезвие, быстро очистил о край комбеза, спрятал в ножны. Простой комплекс привычных движений. Сняв с «пьедесталовца» гранатомет, лидер приготовил оружие к бою и стал искать удобное место.

– Следи, – предупредил Клинч, направляя вертолет левее. – Гранатометчик побежал на голос командира. Сейчас наш генерал себя покажет.

Человек в шлеме проверил винтовку и занял позицию у закрытой боковой двери кабины.

«Тайкун» не торопясь пролетел через облако пыли. Сверкнув на солнце острой кабиной, вертолет чуть сменил траекторию.

– Так, Консул, полная готовность! – громко сказал Клинч. – Мы будем мишенью размером пять на пятнадцать. Не подведи.

Рубин нервозно зашевелился, но не произнес ни слова.

Ставший на колено в кустах Эрагон припал к прицелу гранатомета, ловя момент. Вертолет висел прямо перед ним, вызывающе шумя лопастями, словно не имел отношения к случившемуся обстрелу. Немного поводив носом по сторонам, «вертушка» развернулась боком.

В ярости спустив снаряд, Эрагон заметил, что вертолет взлетел чуть повыше с небольшим упреждением. В этот момент дверь кабины открылась, и в проеме возник снайпер в шлеме.

Дернувшись в сторону, лидер «Пьедестала» почувствовал острую боль в левой части головы. Он взвыл от приступа боли, выронил опустевший гранатомет и схватился за то, что осталось от его уха.

– Отлично! – сказал Клинч, тут же уводя машину в сторону.

– Может, стоит добить? – предложил Рубин, перекрикивая ветер.

– Да. Консул, десантируйся. Я не сяду, пока не будет тихо.

Человек в шлеме поднял широкое сиденье, вытащил «Абакан», закинул за спину, добавил пару рожков в карманы разгрузки. Пристегнул карабин бортового троса к пряжке на поясе, закрепил страховочный фал. Конец троса упал вниз, шелестя по земле. Схватившись за «сур», Консул заскользил вниз, переориентируясь в пространстве. Когда он добрался до земли, то уже психологически не являлся частью экипажа вертолета – он был один на вражеской территории. Консул отстегнул карабин и фал, извлек автомат из-за спины.

Клинч ударил по кнопке над головой – трос начал сматываться обратно.

– Зачем ты послал его? – спросил Рубин, следя за Консулом. – Зачистил бы с воздуха.

– Ему пешком топать до Припяти, – ответил Клинч. – Пусть не всю дистанцию, но самую сложную часть. А если карта ляжет, то и полностью. Если не сумеет навести порядок сейчас, то он в этом деле не нужен вообще.

– Майор, не гони волну. Без него нам не справиться.

Кунченко немного повернул кабину относительно оси.

– Знаю, Рубин, – подтвердил он. – Но я хочу быть в нем уверен. Иначе не пойдет.

Консул бегом добрался до относительно безопасного участка – бетонной будки, за которой затаился, произведя молниеносный анализ ситуации. Для него было очевидно, что «Тайкун» нарочно остался над местом боя, чтобы выманить новых потенциальных гранатометчиков, перенаправить их внимание на себя. Никто не показался. За эти секунды Консул быстро составил в голове наиболее детальную карту местности с учетом предыдущего обзора с воздуха и немалой доли интуиции. Тело одного из «пьедесталовцев» лежало прямо перед ним. Консул выстрелил ему в голову одиночным, склонился, перевернул на спину и, обшарив карманы, вытащил КПК. Прикрыл экран ладонью в перчатке, пряча от солнца, чтоб разглядеть показания. Карманный компьютер сразу высветил карту подходящего масштаба и несколько маяков с цифрами. Некоторые из них шевелились.

Консул добрался до ближайшего. Скрюченный труп бойца клана лежал так, что одного взгляда на позу было достаточно, чтобы понять: этот мертв. Человек в шлеме все же произвел контрольный в голову и отошел в сторону. Он не имел собственного маяка, однако в данный момент его трофейный компьютер издавал такой же сигнал, как и остальные идентификаторы. И в данный момент кто-то к нему направлялся. Консул ждал.

Выстрел пришел с той же стороны, с которой и должен был. «Пьедесталовец» выпрыгнул из кустов – убедиться в смерти нападавшего. И замер, с изумлением глядя на Консула, продолжавшего стоять на месте. За несколько мгновений Консул успел заметить, что враг выглядел невредимым и, стало быть, не спускался в лабораторию с собратьями по клану. Он был из группы прикрытия. Значит, могли быть и другие.

Боец выстрелил еще дважды и шагнул вперед, прежде чем понял, что между ним и мишенью есть что-то, меняющее траекторию пуль. Поздно. Он не заметил легкий пылевой вихрь, расположенный по центру чистого, свободного от растительности круга. Не придал значения самому факту существования пустого пространства. И уж точно не успел осознать, что попал в «карусель».

Аномалия подняла «пьедесталовца» на несколько метров, перекрутила и разорвала на множество частей, которые тут же стали распадаться на красноватую, моментально иссушающуюся пыль. Крика не было слышно, но Консул знал, что он был. При расплющивании легких крика не может не быть из-за принудительного выдыхания, аномалия лишь поглотила его чавкающим звуком раздираемой плоти.

В центр освобожденного от энергии круга свалился артефакт. При данной комбинации действий – редкость. Консул даже не посмотрел на него. Это для сталкеров.

Если, конечно, к будущей неделе в радиусе Барьера останется хотя бы один сталкер.

Консул бросил взгляд на экран. Больше никто не шевелился.

– Достаточно, – сказал голос Клинча в ухе. – Повышенная аномальная активность. Не расхаживай там, оставь остальных в покое.

Человек в шлеме так и намеревался поступить. Оставить остальных «пьедесталовцев» на волю судьбы.

Всех, кроме маяка с цифрой «1».

Эрагон был впереди, метрах в пятидесяти. Консул двинулся в нужном направлении, перешагивая через горящие доски трухлявого забора.

– Он когда-нибудь научится рапортовать о своих решениях? – спросил Рубин.

– Зачем? – пожал плечами майор. – Он не давал нам присяги на верность.

Рубин провел ладонью по гладко выбритой голове.

– Вся операция упирается в этот фактор, – пробурчал он. – Слишком ненадежно.

– Руб, ты всегда можешь соскочить, если захочешь, – заверил Клинч. – Я не буду в обиде, ты же знаешь.

Консул добрался до места. Эрагона нигде не было. Вместо него на камне лежал чудом не разбившийся КПК. Наклонившись, Консул подобрал его, выключил и сунул в карман, надежно закрыв «липучкой». Быстро подняв ствол автомата, он посмотрел в дальние заросли, явственно ощущая чье-то присутствие.

Враг напал на него со спины, как Консул и предугадал в последний момент. Для этого ему не понадобились ни рисунок теней, ни маяк. Следы на земле говорили Консулу намного больше. Он не стал тратить время на то, чтобы повернуться лицом к нападавшему, просто перекатился и выстрелил из пистолета, который уже держал в левой руке.

«Пьедесталовец» упал навзничь. И без того окровавленный лоб приобрел аккуратную дырочку чуть правее центра. Удачное попадание.

– Консул, отправляйся на сто метров к востоку, – сообщил Клинч, отводя вертолет в сторону. – Сажусь у разбитой пожарной машины.

Через три минуты Консул уже сидел в вертолете. Он закрыл дверь, снял шлем и вытер лицо.

– Я не убил Эрагона, – доложил он, глядя в узкое окно. – Не нашел никаких следов.

– Тем лучше, – ответил Клинч, описывая круг. – Он вернется и поднимет всю свою империю. Нельзя давать крысам забиться в нору. Иначе какие из нас коты?

– Что, таков был план? – спросил Рубин.

– У плана куча развилок, – пояснил майор. – Злой Эрагон может лучше расставить фигуры на доске, чем Эрагон мертвый. По крайней мере, он предсказуем.

– Что будет с теми, кто остался внутри? – спросил Консул, глядя на покореженный заводской корпус, в котором располагался вход в лабораторию.

– Да, точно, – согласился Клинч, щелкнув парой тумблеров. – Нельзя оставлять их в таком положении.

Зависнув на миг напротив лаборатории, «Черная акула» выпустила четыре «нара», которые превратили небольшое здание в груду развалин, оставив стоять лишь одну из стен.

– Нет ничего забавнее, чем стрелять с воздуха ракетами, рассчитанными на наземное применение, – ухмыльнулся майор. Поймав растерянный взгляд Консула, он добавил: – Не беспокойся. В нашем деле без чувства юмора никуда. Это и отличает меня от Эрагона.

Ка-54 накренился сильнее и направился прочь от места боя.

– И это уже не шутка, – произнес Клинч.

Консул глубоко и неторопливо дышал, приходя в себя. Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя внезапный приступ клаустрофобии.

Раздался громкий гудок – на приборной панели замигал красный огонек.

– Что это? – спросил Консул.

– Ничего особенного, – нахмурился Клинч. – Хотя… Погоди немного.

Он скорректировал направление.

– Что случилось? – Рубин с опасением вгляделся вперед.

– Маяк тревоги, – сказал Клинч. – Заскочим к одному человеку, посмотрим, что там у него стряслось. К нему, так или иначе, есть вопросы. Будьте готовы ко всему.

Консул снова надел шлем и взял винтовку.

«Тайкун» пролетел через всю Мусорку, направляясь к южному входу в Зону. Маяк стал пищать чаще.

– Падишах не у себя, – выговорил Клинч, глядя то на показания экрана, то снова вперед. – Не понял. Он что, на мосту? Какого черта он там забыл?!

– Проблемы? – вытянул шею Рубин, стараясь рассмотреть, что находится внизу.

Консул вгляделся в окно на двери. Вертолет пронесся над разрушенным мостом.

– Клинч, там какие-то разборки, – сказал Рубин. – Падишах под дулом пистолета.

– Вижу, – мрачно сказал майор. – Вот же пакость. Консул, успеешь снять урода?

* * *

Рокочущий «Тайкун» пролетел над мостом и описал круг над головами торговца и сталкера.

– Присоединяйся к нам! – повторил Падишах, протягивая толстую руку. – Это лучший выбор, Борланд! Используй возможность остановить Зону.

– Пристрели его! – рявкнул Клинч. – Этот хрен уже наделал делов!

Борланд только сейчас посмотрел на вертолет, медленно разворачивающийся в полусотне метров. Сталкер видел, как распахнулась дверца увеличенной кабины и прямо в него нацелилась винтовка снайпера в шлеме.

– Остановить Зону? – произнес он. – Да, я воспользуюсь шансом. Зона – это мы. И она будет уничтожена.

– Консул, не тупи! – крикнул майор.

Подняв пистолет, Борланд нажал на спуск, и воющего Падишаха тяжелой пулей отбросило к задней стенке вагона. Сталкер продолжал стрелять, глядя, как на теле торговца появляются новые и новые отверстия. Падишах сполз в угол вагона, и ржавая конструкция наконец покачнулась.

Консул почувствовал, как винтовка медленно выскальзывает из его рук. Сжав ее покрепче, он нервно спросил:

– Кто этот сталкер? Зачем его убивать?

Клинч словно не услышал его. Борланд спокойно отошел назад, не смотря, как покореженный вагон, ускоряясь, наклоняется все дальше к обрыву. Жалобно затрещали куски арматуры и металлические укрепления, вагон с мертвым телом торговца сорвался и упал с пятнадцатиметровой высоты, с диким грохотом разлетевшись на части.

– О-хо-хо! – протянул Клинч. – Шумный какой попался.

– Он убил его, – произнес Консул.

– Есть немного, – согласился Клинч. – Ладно, невелика потеря. Кончай с этим.

Маяк продолжал подавать звуковой сигнал. Как только Клинч выключил его, следом загорелся другой индикатор.

– Что еще?! – сказал он. – Консул, смотри не вылети наружу… Да, «Тайкун» на связи! Что у вас случилось?

Снайпер убрал винтовку, глядя на сталкера.

– Куда ты, Карлсон недобитый? – кричал Борланд, медленно шагая по шпалам к обрыву. – Лети сюда! Ты хочешь нового сэра? Так приди и возьми, падаль!

Клинч, прослушав сообщение по радио, двинул вертолет с места и зашел на круг.

– Ястреб мертв, – мрачно сообщил он.

– Что? – переспросил Консул, словно очнувшись.

– То. Конец нам, ребята, настал. Полный.

В бешенстве Клинч разразился бранью. Рубин глубже врос в кресло, и было от чего. Не каждый день увидишь, как майор авиации лупит кулаком по панели новейшего вертолета, который любит больше, чем родного пса.

Консул не отводил взгляда от стоящего на мосту сталкера, который держался за голову и раскачивался, словно находясь в состоянии нервного срыва. Казалось, его вообще не волновал враждебный вертолет.

– Клинч, ты в порядке?

– Да, детали по прибытии, – сухо ответил Клинч. – Твою же мать… Рубин, у тебя «сайгак» с собой?

– Конечно, – быстро сказал Рубин, повернувшись к Консулу. – Под сиденьем найдешь. Заряженный.

Консул, словно только этого и ждал, отложил винтовку в сторону и вытащил другую.

– Осторожнее, – предупредил Рубин. – Это на слонопотама рассчитано.

– Не боись, – отчеканил Клинч. – Тот крендель внизу от него недалеко ушел.

Вертолет завис на прежнем месте. Борланд повернулся к нему, и зловещая улыбка проступила на его лице.

Консул тщательно прицелился и нажал на спуск.

От точности пущенного снаряда зависело многое. При недостаточной сноровке стрелка он мог убить. При еще более слабой – пролететь мимо. В любом случае данная разработка Коалиции не была рассчитана на выстрел с воздуха, тем более в человека. Но Консул был мастером. Дротик с транквилизатором летел навстречу цели, сверля воздух толстой иглой, неся в себе трубку с гелем, противовес и оперение.

Со стороны «Тайкуна» раздался свист, мягко украсивший однообразный шум винта. Борланд почувствовал сильный удар в шею, перед глазами мелькнуло небо, и свет померк.

– Спи, сахарный, – сказал Клинч, сажая машину на ровное пространство на холме. – Ну, тащи его сюда.

Консул отцепил страховочный ремень и подбежал к Борланду. Игла вонзилась тому в шею, изрядно забрызгав сталкера его же собственной кровью. Подняв Борланда на плечи, Консул понес его к вертолету.

– Смотри не напачкай мне тут, – предупредил Клинч, когда Консул закрыл дверь кабины. – Готов?

– Коли` ему антидот, не то отбросит копыта прямо здесь, – посоветовал Рубин. – Майор мне обещал, что в этой «вертушке» никто не умрет.

Ка-54, экспериментальный вертолет под кодовым названием «Тайкун», поднялся вверх и взял курс за северо-запад.

– Да, чуть не забыл, – опомнился Клинч. – Если будешь летать, никогда не паркуйся там, где это сделал я только что. Это опасно.

Консул снял шлем. Взяв со стены кабины аптечку, раскрыл ее, вытащил шприц. Тихий шепот отвлек его.

– Что? – спросил он, наклоняясь к сталкеру поближе.

Борланд еле заметно шевелил губами. Консул наклонился ниже и услышал, как сталкер раз за разом шепчет:

– Литера…

## Глава 2. Брифинг

Он услышал пение задолго до того, как непроизвольно замедлил шаг. Майор Кунченко, облаченный в защитный костюм, подождал, пока коридор опустеет. Быстро взглянув по сторонам, он убедился, что за ним никто не наблюдает. Скрытность в месте, ставшем ему домом, наделяла его странным ощущением, будто он совершает что-то запретное.

Впрочем, в определенном смысле это было недалеко от истины.

Пластиковый четырехугольник прошел через щель, и загорелась зеленая лампочка.

«Не экономят на замках, навесной был бы надежнее», – совсем некстати подумал Клинч, вытаскивая ключ-карту и отступая на шаг в сторону.

– Приветствую, – сказал он, заглядывая в проем. – Все в порядке?

Сидящий на полу в синей пижаме Борланд смотрел на него, не говоря ни слова.

Клинч вошел в отсек.

– Это на каком языке было? – спросил он.

– Наих языке, – ответил Борланд. – Боевая песня Сенатора.

– Понятно, – проговорил Клинч, осторожно присаживаясь на край кровати. – А поёшь ты хреновее некуда. Значит, сегодня мы уже мебель не бросаем?

Борланд обвел глазами комнату, по которой были раскиданы обломки пластикового стола.

– Ремонтировать долго, – тихо ответил он.

– Ну да, молотка тебе не выдали, – добавил Клинч утвердительно.

Майор снова поднялся, закрыл дверь с помощью той же карты и оперся о нее спиной, почесывая подбородок.

– Давай в этот раз обойдемся без взаимного мордобития, – сказал он. – А то у нас тут проблемы со страхованием челюсти. Ты здесь уже пять дней и, по данным костоправов, вполне пришел в форму. У тебя было физическое и моральное истощение, а настроение и вовсе аховое. Впрочем, это все понятно. Но тогда – это тогда, а сейчас – это сейчас. Мой друг пожертвовал жизнью, чтобы ты занял его место. Мне этого не понять, но Ястребу я доверяю, даже мертвому. Если он в тебе не ошибся, то мы с тобой договоримся, и ты примешь важное участие в нашем деле. А если упрешься рогом в какие-то личные проблемы, то они вместе с тобой и уйдут. Наше время подошло, я сейчас иду на очень интересное совещание и сюда уже не вернусь. Никогда. Либо ты со мной, либо я передаю тебя очкарикам в белых халатах, которые начнут ставить на тебе опыты, как на сталкере-ветеране. Обычно они ребята хорошие, даже постирали твою бандану. Стоит мне просто в один прекрасный день не нагрузить их работой, как они найдут ее сами. И эта комната уже запираться не будет.

Клинч вытащил черную бандану из внешнего кармана костюма и бросил ее сталкеру.

Аккуратно взяв ее, Борланд встал с пола. Выпрямившись, он отошел к противоположной от Клинча стене, на которой висело небьющееся зеркало, и вгляделся в свое отражение. На него смотрел знакомый изможденный мужчина с недельной щетиной, однако еле уловимый блеск в глазах был ему неизвестен.

– Какие проблемы? – сказал Борланд, повторяя слова вслед за отражением, произносящим их. – Обычное дело. Выбраться из одной проблемы и угодить в другую. Убить человека и быть убитым самому. Просто обычная жизнь в Зоне. Можно сказать, аномалия. Подумаешь – попал в аномалию. Ну, потрепало немного. Скажи спасибо, что не насмерть. Друзья умирают, ты живешь. Так?

Клинч покивал с умным видом.

– Слушай, эта штука в самом деле помогает, если потрепаться с ней за жизнь? – спросил он, показывая на зеркало. – Надо бы себе такую же завести. Обставить все стены, познавать дзен… Что думаешь?

Борланд провел рукой по зеркалу, словно стирая отражение. Затем отвернулся.

– Думаю, что можно и помочь ребятам, которые сделали мне столько хорошего и постирали мою бандану, – ответил он. – Ладно, я тебя выслушаю. Может, я и не захочу делать ваши проблемы моими личными, но уверен, что не стану делать свои личные проблемы вашими. Я не собираюсь делиться с тобой своими мыслями о людях, которых потерял. Ты не заслуживаешь этого, майор.

– Вот как?

– Да, вот так. К тому же месть – это не для сталкеров, верно? И мстить некому, ведь Ястреб мертв.

Клинч нетерпеливо взмахнул рукой.

– Когда мне понадобится пафос, я приволоку пафосную корзину, – поморщился он. – Ты выболтался?

Борланд кивнул в сторону двери.

– Открывай уже, – буркнул он. – Я последнего слова не сказал еще. Оно всегда остается за мной.

– Тогда держи его при себе.

Клинч протянул руку к замку и чуть повернул голову.

– Прыгать на меня со спины на этот раз не советую, – предупредил он. – Я на визиты с тобой оружия не ношу, а заложник из меня так себе.

– Ты хочешь об этом поговорить?

Майор с раздражением провел ребром карты по считывателю.

– Выходи, – приказал он, отступая в сторону.

Борланд не торопясь прошел мимо него, схватился рукой за панель и оглянулся на Клинча. Майор Кунченко смотрел на него с опаской.

– А зачем мне твой пистолет? – спросил Борланд, постепенно расплываясь в ухмылке. – Можно просто отпинать тебя и оставить здесь. И будешь беседовать с зеркалом, познавать дзен, ждать, пока прилетит добрый волшебник на черном вертолете и бесплатно покажет кино.

Клинч побагровел.

– Попробуй, – сказал он, сжав кулаки и не двигаясь с места.

Борланд прищелкнул зубами и вышел из отсека, оглядываясь по сторонам.

Он оказался в тускло освещенном коридоре с грубыми пластиковыми стенами и кучей дверей. По всей видимости, это был один из спешно построенных бункеров Коалиции.

– Я же все понимаю, майор, – сказал Борланд. – Ты в последние дни ко мне старался не заходить без лишней причины. Оно и понятно – кому охота в третий раз подряд получить по хребту? Вот и я решил заняться самообучением пению. Чтобы ты чувствовал, что я далеко от двери. Согласись, это добавило мне харизмы.

Клинч сердито засопел в ответ.

– Послужишь мне еще какое-то время, – решил Борланд вслух. – Видишь, я на любое сотрудничество могу посмотреть по-своему.

– Зараза, еще одно слово…

– Молчу, майор. Ты только учти: изучая меня, ты раскрываешь себя.

– Может, тебе и череп раскрыть?

Борланд потер голову.

– Ты уже пытался, в доме Доктора, – произнес он, идя впереди Клинча. – Даже с воздуха не сумел. Думаешь, сейчас у тебя шансов больше?

– А по-твоему, где мы, хороший ты мой? Тебе не кажется, что у нас здесь права чуточку разные?

– Я не видел бумажки с подписью, где это было бы написано.

– Знал я, что сталкеры долбанутые на голову, но чтобы настолько…

– Ну давай, Клинч. Раскрой мне стратегически важную информацию. Где мы? Я уже понял, что в лагере Коалиции. А конкретнее?

– Скоро сам увидишь. Пройдемся немного.

Борланд рассматривал стены коридора, простиравшегося далеко вперед. Похоже, бункер был вытянут в прямую линию. Не иначе как одноэтажное укрытие, основой для которого послужил прорытый ров. Скорее всего, широкий окоп идет вдоль длинного участка Барьера.

– Хорошо сделано, – признал он.

– Что?

– Я про бункер. Продольная ориентация. Я бы не догадался. Наверняка разбит на отдельные сегменты по уровням допуска и имеет аварийные перегородки. Построить можно за месяц.

– Слушай, у тебя какое ай-кью в детстве было?

– А что, детство уже кончилось?

Они дошли до широких двойных дверей, в которых Борланд угадал лифт.

– Стой, – сказал майор, и Борланд послушно остановился. Клинч снова вытащил карточку, и через несколько секунд открылся один из отсеков в стене.

– В таком виде тебе нельзя наверх, – произнес Клинч, заходя внутрь. – Выбери себе шмот по размеру.

Борланд зашел следом за ним, осматривая обшитую листовым железом комнату размером восемь на десять. Вдоль стен висели защитные комбинезоны разного назначения. В воздухе чувствовался стойкий аромат краски.

– Это еще зачем? – спросил он. – Наверху очаг радиации?

– Просто маскировка, – недовольно бросил Клинч. – Или думаешь, я тебя потащу наверх в пижаме?

– Ты хочешь сказать, тут таких мутантов еще не видали?

Борланд влез в желтый изолирующий костюм из полиамидной ткани. Сам Клинч был в сером герметичном комбинезоне, разработанном специально для силовых структур.

– Шлем цепляй сразу, – велел Клинч, надевая собственный.

Сталкер надел на себя шлем, который со щелчком захлопнулся на креплениях. Желтая защита больше напоминала портативный скафандр.

– Воздуховоды тоже подсоедини, – сказал Клинч. – Это лишним не будет. Как настраивать радиосвязь, думаю, знаешь.

– Наверху загрязнение? – спросил Борланд в микрофон.

– Сейчас увидишь все сам, – ответил Клинч. – Насчет радиоэфира не волнуйся. Канал у меня собственный. Никто нас не услышит.

Через минуту они уже ехали в просторном грузовом лифте на верхний уровень.

– Это действительно одноэтажный бункер с номером «ноль-два», – сказал Клинч, пользуясь тем, что собеседник временно молчит. – Они понастроены по всему Барьеру. Доступ вниз есть только у научного состава и у меня. Сейчас это просто склад оборудования. Наверху народу мало, лишь несколько ребят из контрактников. Ты здесь человек новый. Лучше им тебя не видеть без костюма, а то могут возникнуть вопросы.

Двери лифта раздвинулись в стороны. Борланд удивился сразу нескольким вещам.

Во-первых, шахта выходила прямо на поверхность посреди огороженной территории. Порыв ветра взметнул ему навстречу облако грязных листьев, однако внутри шлема поселился лишь кислый запах резины.

Во-вторых, стояла темная ночь, так что Борланд не смог осмотреть базу Коалиции полностью. Прожекторы на вышках светили на ворота базы, за которыми пролегала дорога, ведущая к внешней линии оцепления. Еще один освещал участок кирпичной стены, на первый взгляд, ничем не примечательный. Сзади протянулась стена Барьера. За ней уже начиналась Зона.

Но больше всего его удивило обилие народа на территории. Клинч явно имел иные взгляды на понятие «мало народу». У ворот стояло два крытых фургона, из которых шесть человек выгружали тяжелые ящики с оборудованием. Еще десятка полтора фигур в герметичных комбинезонах расположились в разных участках базы с приборами замеров и другой электроникой. Светоотражающее покрытие делало их хорошо различимыми. Мимо проехал джип с тремя солдатами, одетыми тем не менее в обычную форму, из чего можно было сделать вывод, что костюмы в данный момент излишни.

– Это называется секретность? – спросил Борланд. – Или вы никогда не спите?

– Выплеск, – коротко ответил Клинч.

Борланд все понял. Ну конечно! Он и позабыл, что, по его подсчетам, с момента его последнего прихода в Зону до Выплеска оставалось чуть больше недели. А он примерно столько и провел в поисках Пророка и в отсеке бункера «02». Хотя Борланд всегда четко разделял обитателей Барьера и сталкеров, он не мог не оценить свежим взглядом огромную разницу в их мышлении. Было невозможно представить, чтобы сталкер перед Выплеском полез изучать это явление Зоны, вместо того чтобы наглухо забаррикадироваться в подвале. Однако он уже не мог сказать, кто больший реалист – ученый или сталкер.

– Еще не ухнуло? – спросил Борланд.

– Нет, – откликнулся майор, давая знак идти за ним и направляясь к грузовикам. – Сейчас весь научный отдел бункера занимается сбором данных об окружающей среде. В этот раз потянуло раньше срока. Выплеск, вероятно, будет долгим и тяжелым. Тебе повезло, что у тебя зубы целы. Не позавидую тем, у кого они не в порядке – ныть будут жестоко.

Борланд только сейчас ощутил легкие толчки земли. Другие признаки Выплеска в его костюме не чувствовались – ни перепады давления, ни покалывание в кончиках пальцев. Тем не менее ему удалось угадать время до кульминации.

– Ты созвал совещание сэров за пару часов до Выплеска, – догадался Борланд. – Хороший ход. В самом деле хороший. Все кругом страшно заняты или забились по норам.

– Да, и еще нам нужно будет срочно выступать, как только Зона отгремит, – продолжал Клинч. – Нам нужно в другую секцию бункера, которой можно достичь лишь наземным путем. Все ребята здесь, если Консул уже добрался. Только бы успел, прежде чем Выплеск грянет.

– Расскажешь мне про Консула?

– Скоро сам познакомишься. Без него не было бы и нас, – произнес Клинч, поворачиваясь к сталкеру для пущей убедительности.

Пятно прожектора прошлось по территории плавной дугой, поймав их в свои границы. Никто не обратил на них внимания. Ученый в костюме, поглощенный своими исследованиями на зеленоватом экране небольшого измерителя, даже не обернулся. Борланд снова взглянул на странный участок стены, на который был направлен прожектор.

– Это наша местная достопримечательность, – пояснил Клинч, поправляя шлем. – Стена поросла какой-то плесенью. Первая аномалия, которая проникла за стену Барьера, пусть даже наполовину. Тут долго все стояли на ушах.

– Да, нехорошо, – поморщился Борланд. – Хотя странного ничего нет. Наоборот, непонятно, почему Зона раньше не расширялась.

– Мы все надеемся, что не начнет. Впрочем… – Клинч откатил ногой камень, лежавший на его пути. – Если все пойдет по плану, Зона исчезнет уже к завтрашнему вечеру.

– Хотелось бы, – искренне согласился Борланд. – А зачем вы подсвечиваете эту серую дрянь? Неужели недостаточно было просто оградить?

– Недостаточно. Это пятно при освещении не так быстро растет.

Прожектор вернулся обратно, на этот раз поймав висящее в воздухе нечто, похожее на лопасть. Борланд тут же догадался, что это она и была.

– Красивая «вертушка», – похвалил он, надеясь сделать Клинчу приятное.

Судя по звуку, майор чуть со злостью не сплюнул. Вероятно, его удержал лишь шлем.

– Параша, – мрачно прокомментировал он.

Борланд едва не споткнулся.

– А я думал, ты любишь «камовские» гелики, – удивился он, глядя на огромную летающую машину.

– Я свой люблю, – ответил майор. – Я летаю на «Тайкуне».

– А вот это что такое?

– «Тунец».

– Прости, я не совсем понял твой юмор.

Клинч прошел мимо вертолета чуть поспешнее, словно не хотел его видеть.

– У нас их два, – объяснил он. – «Тайкун» и «Тунец». «Тайкун» – действительно вертолет. А «Тунец» – конструктор для малолетних зеков, собранный молдаванами.

Борланд попытался рассмотреть вертолет при скудном освещении. Никакой разницы со знакомым ему Ка-54 он не заметил.

– Полагаю, это была негативная характеристика, – предположил он. – Мне они кажутся одинаковыми. Явно из общей партии.

– Ты не пилот. В «Тунце» от родных инженеров остался только каркас. Начинкой занимался субподрядчик, которого я тебе не назову, потому что мне плохо при одной мысли о его существовании.

– Пусть я не пилот, но… Зато у меня была «Ламборджини». Спорю, что я разогнался бы на ней быстрее, чем ты на «Тайкуне». Кстати, где он?

– На противоположном конце Зоны, – ответил Клинч с еле слышимой досадой. – Пришлось оставить. Важный стратегический маневр. Глок не поверит, что я намерен двигать куда-нибудь на «Тунце».

– Значит, нам все же придется лететь?

– Если эта рухлядь заведется.

Борланд услышал в голосе Клинча едва уловимую горечь.

– Мы почти дошли, – послышался голос Клинча в наушнике. – Бункер «ноль-четыре».

– А третий?

– Нечетные номера на основной базе.

– И где это?

– С западной стороны Зоны.

Проходя мимо трех научников, Клинч хлопнул одного из них по плечу и, когда тот обернулся, показал ему большой палец. Ученый, находящийся, как и все, в наглухо закрытом комбинезоне, двинулся за Клинчем.

– Он с нами? – спросил Борланд.

– Да, – ответил Клинч, подходя к новому лифту. – Бывший сталкер Мармадок, принес однажды один из новых артефактов и остался на Барьере, помогать в изучении. Хороший паренек, со своей позицией. Наш специалист по артефактам.

– Тоже хочет, чтобы Зона исчезла?

– Конечно.

Мармадок зашел с ними в лифт и, когда двери закрылись, снял шлем. Борланд заметил, что ему чуть за двадцать. Спадавшие до подбородка волосы обрамляли молодое лицо с полными живого интеллекта глазами.

– Все на месте, Клинч, – доложил он звонким голосом, когда майор и Борланд тоже избавились от шлемов.

– Консул не появлялся? – спросил Клинч.

– Нет, – мотнул головой бывший сталкер. Он с любопытством посмотрел на Борланда, который стал ощущать легкую тяжесть в ушах. Выплеск набирал силу.

– Закладывает, да? – улыбнулся парень.

– Есть немного, – ответил Борланд, потирая ухо.

– Пересидим под землей, пока все не стихнет, – произнес Клинч, выходя из лифта.

Борланд предпочел молчать и слушать. Мармадок не выдержал долгого путешествия по коридору в тишине.

– Клинч, все так необычно, – сказал он, даже не пытаясь скрыть волнения. – Столько ждать момента, и вот он наступил. Я ожидал, что все будет более… торжественно.

– Как на любой войне, – отозвался майор. – Всегда ждешь, что последний удар наполнит твою руку мощью небес и все вокруг соберутся, чтобы поставить только на тебя последнюю копейку. Но так не бывает. Нам предстоит рейд на север, который не отличается от предыдущих. С той лишь разницей, что на этот раз он определенно последний.

– Ты был на севере? – спросил Борланд Мармадока.

– Дважды, – ответил парень с ноткой гордости. – Один раз в прошлом году, как был сталкером, и второй – несколько недель назад, специалистом по электронике при военном отряде. Но не заходил дальше Припяти.

– Солидно, – вырвалось у Борланда. – И многие из вас ходили туда?

– Почти все, – сказал Мармадок. – Кроме Клинча и еще кого-то. Я и сам знаю не всех ребят. Но сейчас мы со всеми познакомимся.

Навстречу троице двигался человек. Кивнув майору, он тут же пошел обратно и скрылся в боковом отсеке.

– Почему стены из такого дешевого пластика? – спросил Борланд.

– Успокойся, – осадил его Клинч.

Борланд зашел последним, исподлобья взглянув на встречавшего их человека – накачанного парня под метр девяносто пять с двумя ножевыми шрамами на щеке. Тот бесстрастно закрыл дверь.

Комната, очевидно, представляла собой оружейную. В ней находилось несколько грязных столов, на которых были разложены разобранные автоматы. Вдоль стен стояли узкие шкафы, к которым прислонились человека четыре. Еще трое расселись на столах. К Борланду обратилось множество изучающих взглядов. Все присутствующие были одеты в разные виды военной формы охранных сил Барьера.

– Я приветствую всех вас, – сказал Клинч, присаживаясь на край стола. – Не буду отдельно представлять вас, так как в ходе разговора вы друг с другом познакомитесь.

Борланд встал так, чтобы видеть всех в комнате сразу, и постарался по возможности не привлекать внимания. Ему стало немного лучше при мысли, что он не единственный в помещении, по которому видно, что он ничего не понимает. Мармадок остался у входа.

Клинч глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Никто не произнес ни слова. Все ждали.

– Сразу обращаю внимание на желтого парня, – начал Клинч. – Его зовут Борланд. На нем завязан последний этап операции.

Атмосфера сразу стала гуще. Сталкер ощутил предательское желание исчезнуть без следа, раствориться на фоне грязных шкафов, мимикрировать, подобно циклопу. Не привлекать внимания не получилось. Два человека переглянулись, еще один в задумчивости почесал щеку. Для Борланда было совершенно ясно, что хотя бы половина присутствующих о нем слышала. Черт знает, какие корни пустила его деятельность в Зоне в прошлые годы.

– Все вы знакомы с теми или иными деталями плана, – продолжал майор. – Я коротко опишу всё, над чем мы работали столько времени и что нам еще только предстоит сделать. И я прошу вас задействовать максимум внимания.

У Борланда появилось неистовое желание расхохотаться, разрядить напряжение. И все же он не выдержал бы, если бы стал первым в комнате, кто нарушит концентрацию. Не было никаких сомнений, что его дальнейшая судьба будет зависеть от отношения к нему каждого из сэров в отдельности. Каждый из этих людей в чем-то его превосходил, и в этом он мог у них поучиться. Так что сталкер приказал себе собраться и успокоиться.

Клинч на миг прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

– Меня зовут Владимир Кунченко, – сказал он. – Я майор российской авиации, один из летчиков-испытателей КБ «Камов». Служу в войсках Коалиции с первого дня ее создания, занимаю руководящую должность с две тысячи восьмого года. В течение всего времени, что я провел здесь, я не переставал искать способы уничтожить Зону.

Он сделал паузу, чтобы все присутствующие смогли принять информацию.

– Когда-то об уничтожении Зоны можно было говорить во всеуслышание. Более того, я неоднократно подавал собственные проекты по разрешению этого вопроса. И некоторые из них были претворены в действие. Нас постигали неудачи одна за другой.

За это время ситуация успела видоизмениться до жесткого и крайне опасного положения. Я не стоял у истоков зарождения сталкерства, однако определенно был первым, кто придал ему относительно организованную форму. Торговые сети, рост «Ранга» до уровня самого влиятельного клана Зоны и практически готовой военизированной структуры, как и множество иных нововведений, – дело моих рук. Конечно, все это оплачивалось не из моего кармана, и были люди, которые приглядывали за тем, чтоб все было сделано как следует, – но в любом случае очень многое пошло с моей подачи.

Я был тем, кто создал «Пьедестал» – совокупность вооруженных отрядов у самой границы с Заслоном. Отряды формировались из заключенных, и они должны были заниматься охраной местности к югу от Купола. Все же считаю нужным сказать, что никогда не разделял убеждений «пьедесталовцев», хотя поддерживал их в деятельности и даже иногда прикрывал с воздуха во времена конфликтов.

Сейчас, оглядываясь назад, я могу признаться, что делал все это не затем, чтобы Зона превратилась в сугубо коммерческую структуру, как сейчас. Мне было нужно лишь сохранить контроль над тем, что в ней происходит. Я не могу контролировать Выплески и аномалии, но делал все, чтобы влиять на один из самых важных факторов, относящихся к Зоне, – на людей.

Ситуация резко осложнилась, когда Заслон исчез. Путь к центру был открыт, чем и воспользовались сталкеры. Немногие, что побывали в Саркофаге, дали описание происходящего там. К моему изумлению, в центре действительно оказался самый настоящий монолитный камень, похожий на памятник.

Последствия не заставили себя долго ждать. «Пьедесталовцы» оказались на удивление склонны к религии. Они тут же решили, что все было предначертано, а им суждено охранять камень от посягательств, в том числе и от наших. Они вышли из-под контроля, обосновались в Припяти, превратились в отдельный клан, живущий почти на самообеспечении. Я хотел перекрыть им кислород, лишив поставок нужных для жизни ресурсов, однако мой начальник, Глок, стал этим заниматься вместо меня. Более того, он поддерживал их легенду на самом высоком уровне, поставляя солидное количество снаряжения и психотропных препаратов для распространения пропаганды. Дело дошло до того, что в «Пьедестал» стали стекаться и свободные сталкеры. А я получил жесткое указание смириться с этим.

Поэтому, чтобы не упустить последние нити правления, я перевел внимание на «Ранг», вплоть до того, что вступление в иные кланы, кроме «Ранга», могло караться смертью. Это породило войны группировок, но с этим ничего нельзя было поделать. Я недооценил тягу сталкеров к свободе и независимости, однако «Ранг» разросся в достаточной степени, чтобы стать мощной фигурой на любом поле боя, даже если дело дойдет до прямого противостояния не только с «Пьедесталом», но и со всей Коалицией. Конечно, в полномасштабной войне никакой клан не выстоит, к тому же война эта окажется крайне недолгой. Однако это будет стоить Глоку потери всей системы сталкерства и политического краха проекта. Могу заверить, что он никогда на это не пойдет.

Клинч на мгновение умолк, на его лице отразилась глубокая сосредоточенность. Борланд внезапно обнаружил, что снова напрягся, и приказал себе расслабиться.

– Теперь я перехожу к непосредственной сути того, ради чего мы все встретились, – произнес Клинч. – Во время разработок новых типов оружия я случайно вышел на одного из научных консультантов, работающих в третьем бункере уже несколько лет. Мы быстро нашли общий язык, и я убедился, что он разделяет мои взгляды на Зону. Он называл себя Консулом. Но самое главное – этот человек обладал огромным запасом уникальных знаний о Зоне.

– Откуда? – поинтересовался ближайший сэр.

Майор развел руками.

– Это самое интересное, – ответил он. – Через несколько суток после исчезновения Заслона он первым двинулся на ЧАЭС в составе исследовательской группы. Там угодил под внеплановый Выплеск. Пробыл недолго, его удалось спасти. Но получил побочный эффект. Полный набор знаний о Зоне и Пьедестале, черт знает с какого источника. Очевидно, это так на него повлияло, что он радикально сменил свои настроения и теперь ратует за то, чтобы Зона исчезла.

– Можно угадаю? – неожиданно заговорил Борланд, и все взгляды обратились к нему. – Консул разработал план по уничтожению Зоны?

– Верно, – отчетливо подтвердил Клинч. – План операции под названием «Горизонт событий».

Отсек слегка тряхнуло. Надвигался Выплеск.

– План, прямо скажем, необычный и на первый взгляд ничем не обоснованный, – продолжил майор. – Чтобы до такого додуматься, нужно действительно знать о Зоне практически все. Выражаясь прямо, Зона порождена Пьедесталом, поэтому для ее уничтожения нужно деактивировать сам камень, обладающий мощнейшим запасом энергии. А сделать это можно лишь с помощью устройства, имеющего энергетический потенциал, не уступающий камню.

– Оно у нас есть?

– Есть. Предмет, когда-то телепортировавшийся в наш мир за счет камня. Вот это.

Клинч отстегнул боковой карман, вытащил небольшой прозрачный футляр и аккуратно положил его на стол.

Все подошли поближе, глядя на кинжал с необычной линией лезвия.

– Нож деструктора, – пояснил Клинч. – Настоящего деструктора, из Пьедестала. Его звали Сенатор.

– А откуда Консул знает и это? – вырвалось у Борланда.

– Если тебя это утешит, – ответил Клинч, – то Консул и сам далеко не рад своим знаниям. По правде говоря, они сильно мешают его самочувствию. Иными словами, он не может объяснить, откуда ему все это известно.

Кинжал пошел по рукам: каждый стремился рассмотреть его повнимательнее. Борланд сел на край стола рядом с Клинчем.

– Значит, нам нужно попросту ударить Пьедестал этим ножом? – спросил он.

– Не совсем, – ответил майор, не глядя на него. –Тебе нужно будет ударить Пьедестал ножом. Именно тебе, и никому другому.

Сэры, которые до этого тихо переговаривались, умолкли. Нож вернулся на место. Борланд смотрел на него как на змею, чувствуя внезапное отвращение.

– Почему я? – тихо произнес он. – Я что, избранный?

– Не льсти себе, – поморщился майор. – Избранным был Ястреб. Имеет значение не только то, чем бить в камень, но и то, кто производит удар. В момент столкновения энергетических источников происходит мгновенная взаимная аннигиляция их зарядов, основывающаяся на волевом противостоянии. Видишь ли, Пьедестал будет сопротивляться.

– Как это? – спросил кто-то из толпы.

– Как объяснил Консул, внутри Пьедестала сконцентрирована энергия обитателей мира, из которого выпал камень. Это был неудачный эксперимент по телепортации, произведенный чужой расой.

Борланд мысленно выстраивал элементы мозаики воедино. Консул явно обладал большой долей знаний Сенатора.

– Напоминаю вам, что мутанты исходят из самого Пьедестала, – добавил Клинч. – Впрочем, это уже давно установлено. Не нужно быть гением, чтобы понять, что камень сам по себе является огромным энергетическим хранилищем. И ему не меньше нас хочется иметь контроль над происходящим в Зоне. Правда, извлекать души из самого себя он как следует не способен – по какой-то причине эти смиренные творцы выходят из камня не такими, какими заходили. В процессе расконсервирования мы имеем мутировавших уродцев вроде циклопов, деструкторов и еще какой-то чертовщины.

По какой-то причине… Борланд с интересом кинул на майора короткий взгляд. Действительно ли он не знает, в чем тут причина? И знает ли Консул о том, что у Пьедестала прямо сейчас недостает небольшого куска размером с пол-литровую пластиковую бутылку?

Вслух он произнес:

– И как Пьедестал намерен сопротивляться?

– Известно как, – неожиданно ответил один из присутствующих. – Искушать начнет.

– Верно, – кивнул Клинч. – Относительно реакции человека на Пьедестал установлено одно: всякий, кто к нему приблизится, теряет волю. Начинает верить, что камень исполнит любое его желание. Может, от камня в самом деле исходят особые флюиды, но это всё мелочи. Главное то, что противостоять прессингу может только…

– Человек, ненавидящий Зону, – тихо закончил Борланд.

Клинч щелкнул пальцами в воздухе.

– Лучше не скажешь, – согласился он под молчание сэров. – Все мы провели в Зоне какое-то время, но вместе с тем все мы желаем чего-то. За исключением Борланда, который вынужденно занял место Ястреба, пошедшего ради этого на убийство и самопожертвование. Буду с вами откровенен, друзья мои. Борланд не выбирал для себя такой участи. Это дело ему навязали, и отнюдь не дипломатичным путем. Я не настолько наивен, чтобы верить, будто Пьедестал в самом деле что-то исполняет. И все же нам следует подстраиваться под эту модель как под окружающую реальность: Пьедестал можно разрушить ножом Сенатора, и в этой комнате Борланд единственный, кто способен это сделать.

* * *

Небо сгущалось, становясь таким вязким, что казалось – самое время тащить огромную консервную банку, чтобы упаковать его на черный день. Порывы ветра стали более внезапными, принося с собой резкий запах безнадеги. Дозорный бункера «04» пожалел, что не надел кофту под комбинезон. Ему становилось холодно. Ветер дул со стороны Зоны, как и всегда перед Выплеском. Дозорному приходилось стоять во всех возможных караулах Периметра, начиная с внешней линии оцепления и заканчивая пропускным пунктом Барьера на Рубеже. И всегда ветер дул со стороны Зоны, попирая устоявшиеся нормы природы.

Фары показались из-за поворота еще неожиданнее, чем дозорный мог представить. Он схватился за бинокль, но тут же отложил его в сторону, заметив знакомый номер на борту. Перехватив автомат, дозорный вышел из будки навстречу гостям.

– Приветствую, Консул, – сказал он, когда рядом с ним остановился УАЗ.

– Здорово, друг, – махнул рукой Консул, соскакивая на щебенку. Из машины быстро вышли два бойца при полном вооружении. – Клинч здесь?

– Да, на базе. Точнее не знаю.

– Ничего страшного. Я знаю.

Дозорный пожал плечами, глядя, как Консул с бойцами уверенно шагают к грузовому лифту. Сочтя свой долг выполненным, он повернулся к будке, настраиваясь на термос с кофе и удивляясь необъяснимой юрисдикции в здешних краях.

Про шофера дозорный тут же забыл, так как хорошо знал его в лицо.

Звук от выстрела из «вальтера» с глушителем в затылок охраннику остался неслышным на фоне гула бушующего неба.

* * *

– Я не стану говорить громких слов, – сказал Клинч, когда все расселись по своим местам, – так как рассчитываю на то, что у нас будет возможность все обсудить после операции. Поэтому просто расскажу, как все пройдет. В течение часа или двух закончится Выплеск. Сразу по его завершении мы покидаем базу маленькими группами и собираемся уже в лагере «Ранга» в Серой долине, где обсудим все в деталях. Рубин и Ларс выезжают на джипе, Вентиль и Штатив добираются своим ходом до места встречи с ними. Я вылетаю на «Тунце». – Клинч нервно забарабанил пальцами по столешнице, но тут же перестал. – Беру с собой Борланда и Консула. И, вероятно, Драма тоже.

Кунченко на миг взглянул на парня со шрамом. Драм даже не моргнул.

– Мармадок, как и решено, едет на грузовике с группой ученых и высаживается незаметно, после чего добирается до Серой долины самостоятельно, – продолжал Клинч.

Молодой парень скромно улыбнулся. Без сомнения, он был одним из немногих здесь, кто мог в одиночку ходить по Зоне ночью, и отлично это понимал.

– С оставшимися тремя – как распланировали, – закончил майор. – Бондарь уходит в самоволку, Хищник и Чужой отправляются за ним в погоню. Приказ о ликвидации Бондаря уже подписан завтрашним числом, так что вы трое ничего не бойтесь и не забудьте спалить бумагу, когда придете к «Рангу».

Он передал одному из парней сложенный вчетверо лист. Бондарь, Чужой и Хищник с ухмылками принялись его рассматривать.

– После перегруппировки у «ранговцев» мы сразу же выступаем, – сказал Клинч. – Вероятно, клан нам поможет дойти до Полигона. Но исходить нужно из того, что не поможет. В этом случае идем все вместе. Ведущие – Мармадок и Вентиль. На вертолет можно будет не рассчитывать. Нас двенадцать человек плюс снаряжение, и нет смысла доставлять всех партиями, к тому же нам лучше привлекать как можно меньше внимания остальных ребят.

Борланд понял, что майор имеет в виду других военных Коалиции. По лицу Клинча было видно, насколько тяжело ему дается такое противостояние.

Тем временем Драм молча открыл дверь и снова вышел. Клинч, не переставая говорить, проводил его взглядом и продолжал:

– В Баре нам окажут короткий прием, на котором можно будет пополнить боезапас. Хотя я полагаю, что стрелять не придется. Вряд ли кто-то отважится на нас напасть. По меркам сталкеров мы слишком многочисленный и мощный отряд.

«И слишком вкусный – по меркам мародеров», – подумал Борланд. На военных мародеры не посмели бы напасть точно, но, поскольку Клинч собирался всех вести под прикрытием сталкеров, их неосязаемая защита теряла актуальность.

– Теперь о приоритетах личности, – сказал Клинч. – Главное в нашей экспедиции – помочь Борланду добраться до ЧАЭС любой ценой. На втором месте – выживание Консула как основного организатора плана.

Борланд всеми силами постарался сохранять невозмутимое выражение. Сталкер чувствовал, что задай еще хоть один вопрос, и вся вера сэров в план рухнет как карточный домик. Клинч умело скрывал все недостатки организации своего заговора, и Борланд решил в этом ему не мешать – слишком явно было видно, в каком жутком напряжении майор пребывал последние месяцы. Было непостижимо, как Клинчу удалось сохранять до последнего момента взаимную анонимность некоторых сэров, которые, похоже, годами служили бок о бок и верили в одни и те же идеалы, не подозревая о том, что участвуют в общей операции.

Драм вернулся, подошел к майору и что-то шепнул ему на ухо.

– Как раз вовремя, – сказал Клинч с облегчением. – Прибыл Консул. Сейчас от него вы узнаете подробности последней стадии путешествия. Есть вопросы? – спросил он присутствующих.

– Да, – кивнул Вентиль. – Мелочь одна…

Началось обсуждение технических моментов. Борланд почувствовал более ощутимые толчки – Выплеск продолжал набирать силу. Очередная разрядка Зоны обещала стать достаточно мощной. Интересно, как это скажется на росте мутантов?

«Если увидишь моих братьев, – говорил Сенатор, – поступай с ними как всегда. Для них это благо…»

Продолжая стоять, прислонившись к железному шкафу, Борланд молча изучал присутствующих. Вот она, надежда человечества на освобождение от Зоны. Сталкер был полностью согласен с Мармадоком – он тоже представлял себе все иначе. Как именно, он не знал, но даже после нескольких лет сталкерства и общения с Технарем он все еще в глубине души воображал Коалицию непоколебимой и матерой силой, вселяющей трепет. Находящиеся в комнате сэры такого впечатления не производили, хотя Борланд в первое впечатление не верил. И все же, глядя на команду, он понимал, что трудно было подобрать более удачный состав.

Белобрысый парень, на лице которого словно застыла извиняющаяся улыбка, – Вентиль. Проводник Коалиции по Зоне, или, как было принято говорить, военный сталкер. Борланд не знал, кто придумал такое определение, поскольку оно не говорило ровным счетом ни о чем. Сталкер не может быть военным так же, как военный не может быть сталкером – как по сочетанию официальных статусов, так и по мировоззрению.

Громила у двери по кличке Драм. Жесткий взгляд тем не менее располагающих к себе глаз, поджатые губы, фигура, не уступающая по неподвижности статуе. Было видно, что этот человек ждал своего часа очень долго и готов при надобности прождать столько же. Из-под закатанного рукава на загорелом мускулистом предплечье выглядывала часть татуировки… А это уже серьезно! Изображение Пьедестала с шестигранным болтом по центру. Такие наколки делали на Большой земле в тюрьме, куда по случаю отправляли всех пойманных сталкеров, кому посчастливилось не схлопотать пулю в лоб. Заключенный, мотающий срок за сталкерство, получал заслуженную метку и однозначно поднимался в глазах других вольных бродяг.

Уверенный в себе Штатив, без особых внешних примет. Болтающий ногами и энергично кивающий Ларс, столь непохожий на крутого парня. Борланд мог поклясться, что видел его как-то в Баре еще два года назад. Точно – именно Ларс в свое время искал в Баре изоленту, чтобы обмотать отваливающийся глушитель автомата, вызвав ураган хохота среди сидящих за столом «победовцев». Идеальный разведчик.

Уже знакомый сталкер Мармадок, вероятно, самый младший в группе. Он напоминал Борланду Уотсона, однако явно имел в жизни больше побед.

Неторопливо жестикулирующий Рубин со стрижкой под ноль, обращающийся к майору так, что было видно – он явно старше по званию. Хотя в поведении чувствовалась плавность и особая одухотворенность, присущая медикам. Этого нельзя было сказать о паре похожих друг на друга силовиков, сидящих чуть в стороне ото всех. Хищник и Чужой. Эти явно больше разбирались в том, как лишить жизни человека, нежели в том, как ее спасти. Непонятно, как в их компанию затесался добродушный Бондарь, который был моложе лет на десять и значительно тоньше.

Борланд не сомневался, что еще никогда не был в компании столь разномастных людей. Они вселяли уверенность, которая чувствовалась только в Технаре, сочетая ее с энергией форсированного двигателя, урчащего пока что на холостых оборотах. Сам он чувствовал себя клоуном в своем желтом костюме и был уверен, что все сэры в момент просчитали его самого́ и степень опасности, которая могла от него исходить, – со вполне закономерным кажущимся безразличием.

Клинч перестал шептаться с Рубином и Драмом.

– Минутку, – сказал он. – Сейчас приведу Консула. Терпите, ребята, скоро все кончится.

Он вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и тут же остановился.

Перед ним стоял Консул с двумя людьми. Все трое были при полном боевом оснащении и держали короткоствольные «кипарисы» наготове.

Майор почувствовал, как его на мгновение бросило в дрожь, которой он не испытывал с юных лет. Наличие на брифинге посторонних людей выходило за все рамки.

– Кто это? – спросил Клинч жестко. – Что все это…

– Майор Кунченко, – сказал Консул, постепенно расплываясь в злорадной улыбке. – Клинч. Приказом Глока ты и твои люди арестованы за саботаж.

– Что? – спросил майор, решив, что ослышался.

Звуки в комнате прекратились.

Борланд нахмурил брови, почувствовав неладное. Вентиль подскочил к двери и попытался ее открыть. Тяжелая вертикальная плита не поддавалась.

– Атас, мужики, – предупредил Вентиль, в ярости стукнув по двери.

Все повскакивали с мест, доставая оружие. Мармадок отступил подальше, Борланд выхватил пистолет из кобуры Ларса. Тяжелая рука Хищника надавила на его плечо, и Борланд отступил назад, напоровшись боком на угол стола.

Находящийся в коридоре Консул нажал на кнопку на маленьком коммуникаторе.

– Все двери заблокированы, никто не войдет и не выйдет, – сказал он. – Скажи своим людям сдаваться, и никто не пострадает. Уверен, ты сможешь объясниться с Глоком.

Клинч ошарашенно посмотрел на Консула.

– Ты сдал нас, – сказал он, и дула «кипарисов» нацелились ему в лицо.

– Твои провокации неуместны, – ответил Консул, переставая улыбаться. – Сейчас я немного приоткрою дверь. Передай своим сэрам по рации, чтобы вылезали по одному. Сделаешь все как надо – и никто сегодня не умрет.

Клинч не колебался. Сдернув с себя наушник и микрофон, он растоптал их ногой, не отводя от Консула злого взгляда.

– Хорошо, – невозмутимо сказал Консул и повернул голову к одному из подчиненных. – Убейте его.

## Глава 3. Прыгун

С громким криком разъяренного зверя Драм сжал руку в кулак и одним мощным рывком пробил в стене отверстие приличных размеров. Пластик действительно оказался дешевым. Схватив одного из людей за первое, что подвернулось – голову, – Драм втянул ее в комнату, крутанул и резко вернул в первоначальное положение. Труп военного повис со скрученной шеей на металлической балке.

Консул с оставшимся бойцом машинально отступили и повернулись к источнику шума всего на мгновение. Для Клинча мгновение было весьма солидной временной величиной. Дернувшись вперед, он выбил оружие из рук бойца. Консул исчез из поля зрения, очевидно, убегая обратно в спасительную темноту.

Военный ударил Клинча в подбородок, добавил справа. Майор рухнул на пол.

В следующий момент в отверстие в стене сунулись дула оружий и загрохотали выстрелы. Военного отбросило к противоположной стене, коридор наполнился пластиковыми щепками. Клинч почувствовал режущую боль в левой части головы – осколки едва не попали ему в глаза.

Мармадок с возгласом отпрянул назад и вжался в стену.

– Не высовывайся! – крикнул ему Борланд, держа пистолет Ларса наготове. Мысленно послав к черту нейтралитет, он смирился с тем, что теперь намертво привязан к одной из сторон.

С гримасой злобы глядя Консулу вслед, лежащий на животе майор подхватил автомат и разрядил магазин в спину ренегату. Все пули мимо. С бранью отбросив ствол, он попробовал встать, но поскользнулся. Упершись руками получше, он нащупал какой-то предмет. Это был пульт Консула.

Система была хорошо знакома Клинчу – он сам когда-то настоял на едином электронном замке. Откатившись на всякий случай к стене так, чтобы тело второго военного было между ним и дальним выходом, майор набрал код.

В образовавшейся тишине Борланд отчетливо услышал писк замка. Рубин выскользнул за дверь прежде, чем Драм открыл ее до конца, за ним последовали остальные. Бондарь толкнул Борланда в спину, и сталкер вышел в коридор.

Штатив и Ларс держали под прицелом дальнюю часть бункера, остальные выстроились вдоль покореженных стен. Все было тихо, словно ничего не случилось. Клинч уже стоял на ногах, безуспешно утирая рукавом капли крови с лица. В глазах его читалось совсем незнакомое Борланду выражение.

– Вы слышали всё, – сказал майор. – Нам нужно уходить. Сейчас!

– А как же… – начал Борланд и тут же заткнулся. Похоже, в свете возникших проблем наступающий Выплеск был для его команды не более чем мелкой неурядицей. Военсталы…

Рубин подал Клинчу шлем от костюма майора, который тот оставил в комнате, а Вентиль отдал ему свое устройство связи.