Сергей Недоруб
Золотая коллекция. Точка невозврата

© Недоруб С., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1
Искра

Вначале была искра.

Металл ощутил приближение источника пламени и стал плавиться, пропуская во тьму яркие вспышки, которые оставляли за собой след, распространявшийся тонкой оранжевой линией по периметру тяжелой двери. Низкое гудение становилось громче, постепенно переходя в отрывистое шипение. Запах сварки вторгся в плотное пространство подземелья. Наконец шипение стихло, и дверь с трудом начала поворачиваться на петлях.

Яркое пятно дневного света ворвалось в укрытие, описав по контуру тени пришельцев. Дуло автомата медленно нацелилось на металлические перила, к которым был привязан конец троса со следами застывшей крови. Вошедший мягко переступил порог. Зашел внутрь и тут же сдвинулся в сторону, пропуская остальных.

Облаченные в комбинезоны фигуры выстроились на небольшой площадке. От них не исходило ни звука, не считая еле слышного свиста фильтров противогазов. Зажглись пристроенные к оружию фонари. Бойцы начали цепочкой спускаться вниз; ведущий время от времени подавал условные знаки.

Лучи фонарей выхватывали из темноты обрушенные балки, обломки лестничных пролетов, зеленую аномальную лужу внизу – и висящие на тросах трупы.

– Эрагон, – произнес человек, шедший первым. – Я нашел их. Все мертвы.

Его голос по радиосвязи звучал вполне разборчиво. Он поежился, чувствуя, как рядом с ним стал лидер «Пьедестала», казавшийся еще более безмятежным в герметичной маске. Энергия подавления, исходившая от Эрагона, бросала в холод даже его ближайших помощников, которые отлично понимали, на что способен этот человек.

– Воздух? – спросил лидер.

– Чист.

Словно доказывая лишний раз свое спокойствие, Эрагон снял маску. Боевики не видели его лица, на которое и без того старались лишний раз не смотреть. Он оглядел висящие тела, долго изучал обрубок троса, переплавленный каким-то химическим составом, и наконец остановил взгляд на трупе, скрючившемся в нелепой позе на полу шахты.

– Соберите гильзы, – приказал он. Номер Третий направился вниз по проржавевшим ступеням, стараясь не вступить в зеленоватую дымку бурлящего «студня». Аномалия была свежей, в ее центре плавал обломок шлема.

Оставшиеся наверху бойцы расположили лучи фонарей таким образом, чтобы лидер мог видеть как можно больше пространства.

– Эрагон? – обратился к нему стоявший рядом Номер Четвертый.

Это было нарушением субординации. Если Номер Третий был занят, Четвертый имел право напрямую обратиться разве что ко Второму. И речи не могло быть о том, что кто-то случайно перепутал номера, наклеенные на рукава и четко различимые в полумраке благодаря салатовому цвету, не говоря уже про имя. А личное знакомство с лидером клана, пусть и состоявшееся недавно, снижало вероятность до исчезающей величины. Следовательно, новичок попросту забыл правило не разговаривать с боссом либо пренебрег им.

– Что? – бесстрастно произнес Эрагон.

– Когда мы сможем отомстить?

Голос звучал яростно, но настоящей энергии в нем было не больше, чем в тявканье городской шавки. Эрагон почувствовал, как все бойцы со Второго по Восьмого слегка отступают назад. «Когда сможем отомстить?», «Когда Зона будет нашей, когда мы поднимем восстание против Барьера, когда эмблема “Пьедестала” появится на карте мира под видом флага нового государства?» Было время, когда Эрагона забавляли такие вопросы. Порою они вводили его в бешенство. Теперь же не осталось ничего. Лишь осознание простого факта, что молодняк с годами не умнеет.

– Терпение, мой юный друг, – ответил Эрагон и повернулся всем телом. Матовое лезвие ножа не отразило ни единого луча света от фонарей. Войдя в горло Четвертого, оно задержалось там на мгновение и тут же вылетело обратно. Эрагон вытер нож о рукав, вернул на место и снова повернулся к перилам. Прежде чем труп Четвертого замер на побитой решетке пола, лидер клана уже стоял в прежней позе.

Бойцы коротко переглянулись. Все понимали, что только что случилось. Хотя вряд ли бы они сумели разъяснить, что именно и почему. Номер Седьмой склонился над мертвецом и принялся снимать с него важное снаряжение. Теперь оно было его боевым трофеем – пусть и незаслуженным, но в мелочах никто здесь не хотел разбираться. Зато была его очередь обогащаться. Восьмому номеру достанется имущество следующего же покойника, которого клан встретит на своем пути.

Мародерствовать у «Пьедестала» разрешалось свободно и за счет чего угодно, но только начиная с седьмой ступени и дальше, то есть рядовым бойцам. Как полагается, в порядке очереди. Офицерский же состав местного разлива имел совершенно иные привилегии, бонусы и мировоззрение, чтобы опускаться до желания шмонать трупы.

Хотя, как оказалось, даже до Четвертого порою повышались самые неподходящие люди.

Эрагон продолжал стоять в задумчивости, словно размышляя о чем-то постороннем. Когда ему принесли гильзы, он лишь коротко взглянул на них и разжал руку, высыпав их обратно вниз. Все до единой упали в «зелень» и начали медленно тонуть, покрываясь пузырями ржавой пены.

– Набери мне Кунченко, – произнес он, щелкая переключателем на микрофоне. Теперь остальные не могли слышать входящие реплики.

«Пьедесталовцы» начали обыскивать шахту тщательнее. Двое вернулись к двери и прикрыли ее изнутри, не запирая. Третий занялся карманным компьютером, выполняя приказ командира.

– «Тайкун» на связи, – отрапортовал бодрый голос в наушнике.

Эрагон повернулся и наклонил голову.

– Здравствуй, друг мой, – сказал он. – Узнал меня?

– Генерал?! Вы?! Не может быть! Какими судьбами в наши края?

Лидер клана стиснул рукоять короткоствольного автомата, висящего на плече.

– Я в Дельта-шестнадцать, – произнес он. – Ты ничего мне не хочешь сказать?

– Нет. А что случилось? Что там, генерал?

– Мои люди мертвы. Я хочу знать почему.

– Примите соболезнования. Даю слово, что при первой же возможности…

Ударив по металлическому поручню, Эрагон сломал его. Звонкая трель пронеслась по шахте лаборатории, эхом отразившись от сырых стен.

– Еще одна шутка, и я убью десять первых встречных вояк с Барьера, – тихо произнес Эрагон.

Некоторое время собеседник не говорил ни слова.

– Намек понял, умолкаю, – вздохнул он. – Почему ты решил выйти на меня?

– Ты убил моих людей.

Короткая пауза.

– Что заставляет тебя так считать? – спросил «Тайкун».

– На них напали или же устроили засаду. Организованно.

– Сталкеры. Ваша братва сталкерам не по нраву. Думаю, объяснять не нужно.

– Дверь была заварена. Знакомая работа. И это не ручной резак.

«Тайкун» снова помолчал.

– Ты меня поймал, – признался он. – Да, шахту заварили мы. Но с «Пьедесталом» я не воевал. Куда мне, грешному? Когда я прибыл по наводке, там уже висели трупы. Во избежание рецидивов я распорядился перекрыть вход.

– Кто навел?

– «Ранг».

Эрагон даже не моргнул.

– По-твоему, «ранговцы» объявили нам войну? – спросил он.

– Войну? Вряд ли. Скорее борьбу за мир, но такую, что во всей Зоне камня на камне не останется.

– Ты не снял моих людей. Оставил их висеть.

– Ну да. Я и не сомневался, что тебе они мертвые ближе, чем живые.

– Это не имеет значения. Но мне не нравится, что их не снял именно ты.

– Я берегу свои нервы, Эрагон.

Лидер «Пьедестала» снова посмотрел на обрезок пережженного троса, в то время как его люди продолжали искать улики.

– А как-то странно все выходит, – продолжал собеседник. – Суть развода ведь не в том, что кто-то порубил твоих ребят в капусту. А в том, где это случилось. Мы же вроде по-хорошему договорились: «Пьедестал» южнее Ржавого леса не суется. Взамен на вас никто не охотится. Какие предъявы ты хочешь кинуть и кому? Давай соберем Совет кланов, и ты выступишь с речью. Дескать, по какому праву не то сталкеры, не то «ранговцы» мочат моих вооруженных пацанов, забравшихся в чужую лабораторию за тридевять земель от нашей базы? Да беспредел творится!

– Все равно кто-то за это ответит, – сказал Эрагон. – Я очень хорошо подумаю над тем, кто именно. Круг подозреваемых не ограничен. Слышишь меня?

– Слышу. Думай сколько хочешь, конечно. Мне добираться осталось секунд девять.

Эрагон отпрянул от перил и сорвал с себя наушник.

– Все на выход! – заорал он, переполошив своих людей. Метнувшись к двери, он толкнул ее и выскочил наружу.

Черный вертолет, вынырнув из-за холма, оглушил его свистом соосных винтов.

– Поздно, сволочь, – сказал Клинч, вдавив заветную кнопку на рычаге.

* * *

Подвешенная под днищем вертолета тридцатимиллиметровая пушка извергла огненное приветствие. Эрагон отпрыгнул вправо, упал в высокую траву и перекатился до ближайшего укрытия, оцарапавшись о валявшуюся проволоку. Двоих «пьедесталовцев» скосило очередью, как только они выбежали из лаборатории: одному оторвало руку, голова второго не разлетелась на части только благодаря сжимающему ее противогазу, вмиг оросившемуся красным.

Ка-54 крутился из стороны в сторону, поливая огнем стены лаборатории. Эрагон, стиснув зубы, смотрел, как каменные и железные осколки разлетаются перед его глазами подобно шрапнели, блокируя все возможные пути отхода. Истошный рев одного из «пьедесталовцев», лежащего где-то рядом, был ужасным, но не мог лишить его самообладания.

Не все бойцы успели выбежать из лаборатории – некоторые отстреливались изнутри, хотя из своих коротких автоматов они не могли не то что пробить кабину Ка-54, но даже попасть в нее.

– Хватит, – произнес Клинч. – Мы сегодня и так потратились.

От правого крыла отделился длинный снаряд и направился к лаборатории, оставляя за собой пышный белый след. Эрагон зажмурился и открыл рот. Громкий взрыв сотряс его, вопль раненого «пьедесталовца» оборвался.

Вход в Дельта-16 был завален обломками. Поднялось огромное облако пыли. Пользуясь моментом, Эрагон выкатился обратно, вскочил и перемахнул за накренившуюся плиту, ранее служившую фрагментом забора. Добравшись до заброшенного заднего двора, он перевел дух.

– Клинч, – произнес сидящий рядом с пилотом худощавый мужчина со здоровым цветом лица, что было редкостью. – Эрагон скрылся.

– Спасибо, Рубин, вижу, – ответил майор.

– Применим тепловое?

– Нет.

Клинч бросил быстрый взгляд на третьего человека в салоне, сидящего сзади и следящего за боем.

– Готов? – спросил он.

Тот кивнул. Расправил шею, взял лежащий на сиденье шлем и надел на голову.

Вертолет медленно направился вперед, облетая заводской комплекс.

Прислонившийся к стене Эрагон с ненавистью вслушивался в размеренный шум винтов, восстанавливая дыхание. Бесполезный автомат висел мертвым грузом, казалось, прибавив в весе в десятки раз. Левое ухо полностью заложило, местность дрожала перед глазами.

Сзади послышался топот, и Эрагон быстро поднял автомат. Один из «пьедесталовцев» сумел выбраться из лаборатории до взрыва, избежав осколков. По торчащему за его спиной стволу Эрагон с внезапным остервенением понял, что это был именно гранатометчик.

– Куда бежишь?! – крикнул он. – Снимай ствол, тварь!

«Пьедесталовец» стащил с себя разорванный противогаз и уставился на Эрагона окровавленными глазницами.

Эрагон не испытал ровным счетом ничего. Выхватил нож, добил раненого метким ударом в сердце, выдернул лезвие, быстро очистил о край комбеза, спрятал в ножны. Простой комплекс привычных движений. Сняв с «пьедесталовца» гранатомет, лидер приготовил оружие к бою и стал искать удобное место.

– Следи, – предупредил Клинч, направляя вертолет левее. – Гранатометчик побежал на голос командира. Сейчас наш генерал себя покажет.

Человек в шлеме проверил винтовку и занял позицию у закрытой боковой двери кабины.

«Тайкун» не торопясь пролетел через облако пыли. Сверкнув на солнце острой кабиной, вертолет чуть сменил траекторию.

– Так, Консул, полная готовность! – громко сказал Клинч. – Мы будем мишенью размером пять на пятнадцать. Не подведи.

Рубин нервозно зашевелился, но не произнес ни слова.

Ставший на колено в кустах Эрагон припал к прицелу гранатомета, ловя момент. Вертолет висел прямо перед ним, вызывающе шумя лопастями, словно не имел отношения к случившемуся обстрелу. Немного поводив носом по сторонам, «вертушка» развернулась боком.

В ярости спустив снаряд, Эрагон заметил, что вертолет взлетел чуть повыше с небольшим упреждением. В этот момент дверь кабины открылась, и в проеме возник снайпер в шлеме.

Дернувшись в сторону, лидер «Пьедестала» почувствовал острую боль в левой части головы. Он взвыл от приступа боли, выронил опустевший гранатомет и схватился за то, что осталось от его уха.

– Отлично! – сказал Клинч, тут же уводя машину в сторону.

– Может, стоит добить? – предложил Рубин, перекрикивая ветер.

– Да. Консул, десантируйся. Я не сяду, пока не будет тихо.

Человек в шлеме поднял широкое сиденье, вытащил «Абакан», закинул за спину, добавил пару рожков в карманы разгрузки. Пристегнул карабин бортового троса к пряжке на поясе, закрепил страховочный фал. Конец троса упал вниз, шелестя по земле. Схватившись за «сур», Консул заскользил вниз, переориентируясь в пространстве. Когда он добрался до земли, то уже психологически не являлся частью экипажа вертолета – он был один на вражеской территории. Консул отстегнул карабин и фал, извлек автомат из-за спины.

Клинч ударил по кнопке над головой – трос начал сматываться обратно.

– Зачем ты послал его? – спросил Рубин, следя за Консулом. – Зачистил бы с воздуха.

– Ему пешком топать до Припяти, – ответил Клинч. – Пусть не всю дистанцию, но самую сложную часть. А если карта ляжет, то и полностью. Если не сумеет навести порядок сейчас, то он в этом деле не нужен вообще.

– Майор, не гони волну. Без него нам не справиться.

Кунченко немного повернул кабину относительно оси.

– Знаю, Рубин, – подтвердил он. – Но я хочу быть в нем уверен. Иначе не пойдет.

Консул бегом добрался до относительно безопасного участка – бетонной будки, за которой затаился, произведя молниеносный анализ ситуации. Для него было очевидно, что «Тайкун» нарочно остался над местом боя, чтобы выманить новых потенциальных гранатометчиков, перенаправить их внимание на себя. Никто не показался. За эти секунды Консул быстро составил в голове наиболее детальную карту местности с учетом предыдущего обзора с воздуха и немалой доли интуиции. Тело одного из «пьедесталовцев» лежало прямо перед ним. Консул выстрелил ему в голову одиночным, склонился, перевернул на спину и, обшарив карманы, вытащил КПК. Прикрыл экран ладонью в перчатке, пряча от солнца, чтоб разглядеть показания. Карманный компьютер сразу высветил карту подходящего масштаба и несколько маяков с цифрами. Некоторые из них шевелились.

Консул добрался до ближайшего. Скрюченный труп бойца клана лежал так, что одного взгляда на позу было достаточно, чтобы понять: этот мертв. Человек в шлеме все же произвел контрольный в голову и отошел в сторону. Он не имел собственного маяка, однако в данный момент его трофейный компьютер издавал такой же сигнал, как и остальные идентификаторы. И в данный момент кто-то к нему направлялся. Консул ждал.

Выстрел пришел с той же стороны, с которой и должен был. «Пьедесталовец» выпрыгнул из кустов – убедиться в смерти нападавшего. И замер, с изумлением глядя на Консула, продолжавшего стоять на месте. За несколько мгновений Консул успел заметить, что враг выглядел невредимым и, стало быть, не спускался в лабораторию с собратьями по клану. Он был из группы прикрытия. Значит, могли быть и другие.

Боец выстрелил еще дважды и шагнул вперед, прежде чем понял, что между ним и мишенью есть что-то, меняющее траекторию пуль. Поздно. Он не заметил легкий пылевой вихрь, расположенный по центру чистого, свободного от растительности круга. Не придал значения самому факту существования пустого пространства. И уж точно не успел осознать, что попал в «карусель».

Аномалия подняла «пьедесталовца» на несколько метров, перекрутила и разорвала на множество частей, которые тут же стали распадаться на красноватую, моментально иссушающуюся пыль. Крика не было слышно, но Консул знал, что он был. При расплющивании легких крика не может не быть из-за принудительного выдыхания, аномалия лишь поглотила его чавкающим звуком раздираемой плоти.

В центр освобожденного от энергии круга свалился артефакт. При данной комбинации действий – редкость. Консул даже не посмотрел на него. Это для сталкеров.

Если, конечно, к будущей неделе в радиусе Барьера останется хотя бы один сталкер.

Консул бросил взгляд на экран. Больше никто не шевелился.

– Достаточно, – сказал голос Клинча в ухе. – Повышенная аномальная активность. Не расхаживай там, оставь остальных в покое.

Человек в шлеме так и намеревался поступить. Оставить остальных «пьедесталовцев» на волю судьбы.

Всех, кроме маяка с цифрой «1».

Эрагон был впереди, метрах в пятидесяти. Консул двинулся в нужном направлении, перешагивая через горящие доски трухлявого забора.

– Он когда-нибудь научится рапортовать о своих решениях? – спросил Рубин.

– Зачем? – пожал плечами майор. – Он не давал нам присяги на верность.

Рубин провел ладонью по гладко выбритой голове.

– Вся операция упирается в этот фактор, – пробурчал он. – Слишком ненадежно.

– Руб, ты всегда можешь соскочить, если захочешь, – заверил Клинч. – Я не буду в обиде, ты же знаешь.

Консул добрался до места. Эрагона нигде не было. Вместо него на камне лежал чудом не разбившийся КПК. Наклонившись, Консул подобрал его, выключил и сунул в карман, надежно закрыв «липучкой». Быстро подняв ствол автомата, он посмотрел в дальние заросли, явственно ощущая чье-то присутствие.

Враг напал на него со спины, как Консул и предугадал в последний момент. Для этого ему не понадобились ни рисунок теней, ни маяк. Следы на земле говорили Консулу намного больше. Он не стал тратить время на то, чтобы повернуться лицом к нападавшему, просто перекатился и выстрелил из пистолета, который уже держал в левой руке.

«Пьедесталовец» упал навзничь. И без того окровавленный лоб приобрел аккуратную дырочку чуть правее центра. Удачное попадание.

– Консул, отправляйся на сто метров к востоку, – сообщил Клинч, отводя вертолет в сторону. – Сажусь у разбитой пожарной машины.

Через три минуты Консул уже сидел в вертолете. Он закрыл дверь, снял шлем и вытер лицо.

– Я не убил Эрагона, – доложил он, глядя в узкое окно. – Не нашел никаких следов.

– Тем лучше, – ответил Клинч, описывая круг. – Он вернется и поднимет всю свою империю. Нельзя давать крысам забиться в нору. Иначе какие из нас коты?

– Что, таков был план? – спросил Рубин.

– У плана куча развилок, – пояснил майор. – Злой Эрагон может лучше расставить фигуры на доске, чем Эрагон мертвый. По крайней мере, он предсказуем.

– Что будет с теми, кто остался внутри? – спросил Консул, глядя на покореженный заводской корпус, в котором располагался вход в лабораторию.

– Да, точно, – согласился Клинч, щелкнув парой тумблеров. – Нельзя оставлять их в таком положении.

Зависнув на миг напротив лаборатории, «Черная акула» выпустила четыре «нара», которые превратили небольшое здание в груду развалин, оставив стоять лишь одну из стен.

– Нет ничего забавнее, чем стрелять с воздуха ракетами, рассчитанными на наземное применение, – ухмыльнулся майор. Поймав растерянный взгляд Консула, он добавил: – Не беспокойся. В нашем деле без чувства юмора никуда. Это и отличает меня от Эрагона.

Ка-54 накренился сильнее и направился прочь от места боя.

– И это уже не шутка, – произнес Клинч.

Консул глубоко и неторопливо дышал, приходя в себя. Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя внезапный приступ клаустрофобии.

Раздался громкий гудок – на приборной панели замигал красный огонек.

– Что это? – спросил Консул.

– Ничего особенного, – нахмурился Клинч. – Хотя… Погоди немного.

Он скорректировал направление.

– Что случилось? – Рубин с опасением вгляделся вперед.

– Маяк тревоги, – сказал Клинч. – Заскочим к одному человеку, посмотрим, что там у него стряслось. К нему, так или иначе, есть вопросы. Будьте готовы ко всему.

Консул снова надел шлем и взял винтовку.

«Тайкун» пролетел через всю Мусорку, направляясь к южному входу в Зону. Маяк стал пищать чаще.

– Падишах не у себя, – выговорил Клинч, глядя то на показания экрана, то снова вперед. – Не понял. Он что, на мосту? Какого черта он там забыл?!

– Проблемы? – вытянул шею Рубин, стараясь рассмотреть, что находится внизу.

Консул вгляделся в окно на двери. Вертолет пронесся над разрушенным мостом.

– Клинч, там какие-то разборки, – сказал Рубин. – Падишах под дулом пистолета.

– Вижу, – мрачно сказал майор. – Вот же пакость. Консул, успеешь снять урода?

* * *

Рокочущий «Тайкун» пролетел над мостом и описал круг над головами торговца и сталкера.

– Присоединяйся к нам! – повторил Падишах, протягивая толстую руку. – Это лучший выбор, Борланд! Используй возможность остановить Зону.

– Пристрели его! – рявкнул Клинч. – Этот хрен уже наделал делов!

Борланд только сейчас посмотрел на вертолет, медленно разворачивающийся в полусотне метров. Сталкер видел, как распахнулась дверца увеличенной кабины и прямо в него нацелилась винтовка снайпера в шлеме.

– Остановить Зону? – произнес он. – Да, я воспользуюсь шансом. Зона – это мы. И она будет уничтожена.

– Консул, не тупи! – крикнул майор.

Подняв пистолет, Борланд нажал на спуск, и воющего Падишаха тяжелой пулей отбросило к задней стенке вагона. Сталкер продолжал стрелять, глядя, как на теле торговца появляются новые и новые отверстия. Падишах сполз в угол вагона, и ржавая конструкция наконец покачнулась.

Консул почувствовал, как винтовка медленно выскальзывает из его рук. Сжав ее покрепче, он нервно спросил:

– Кто этот сталкер? Зачем его убивать?

Клинч словно не услышал его. Борланд спокойно отошел назад, не смотря, как покореженный вагон, ускоряясь, наклоняется все дальше к обрыву. Жалобно затрещали куски арматуры и металлические укрепления, вагон с мертвым телом торговца сорвался и упал с пятнадцатиметровой высоты, с диким грохотом разлетевшись на части.

– О-хо-хо! – протянул Клинч. – Шумный какой попался.

– Он убил его, – произнес Консул.

– Есть немного, – согласился Клинч. – Ладно, невелика потеря. Кончай с этим.

Маяк продолжал подавать звуковой сигнал. Как только Клинч выключил его, следом загорелся другой индикатор.

– Что еще?! – сказал он. – Консул, смотри не вылети наружу… Да, «Тайкун» на связи! Что у вас случилось?

Снайпер убрал винтовку, глядя на сталкера.

– Куда ты, Карлсон недобитый? – кричал Борланд, медленно шагая по шпалам к обрыву. – Лети сюда! Ты хочешь нового сэра? Так приди и возьми, падаль!

Клинч, прослушав сообщение по радио, двинул вертолет с места и зашел на круг.

– Ястреб мертв, – мрачно сообщил он.

– Что? – переспросил Консул, словно очнувшись.

– То. Конец нам, ребята, настал. Полный.

В бешенстве Клинч разразился бранью. Рубин глубже врос в кресло, и было от чего. Не каждый день увидишь, как майор авиации лупит кулаком по панели новейшего вертолета, который любит больше, чем родного пса.

Консул не отводил взгляда от стоящего на мосту сталкера, который держался за голову и раскачивался, словно находясь в состоянии нервного срыва. Казалось, его вообще не волновал враждебный вертолет.

– Клинч, ты в порядке?

– Да, детали по прибытии, – сухо ответил Клинч. – Твою же мать… Рубин, у тебя «сайгак» с собой?

– Конечно, – быстро сказал Рубин, повернувшись к Консулу. – Под сиденьем найдешь. Заряженный.

Консул, словно только этого и ждал, отложил винтовку в сторону и вытащил другую.

– Осторожнее, – предупредил Рубин. – Это на слонопотама рассчитано.

– Не боись, – отчеканил Клинч. – Тот крендель внизу от него недалеко ушел.

Вертолет завис на прежнем месте. Борланд повернулся к нему, и зловещая улыбка проступила на его лице.

Консул тщательно прицелился и нажал на спуск.

От точности пущенного снаряда зависело многое. При недостаточной сноровке стрелка он мог убить. При еще более слабой – пролететь мимо. В любом случае данная разработка Коалиции не была рассчитана на выстрел с воздуха, тем более в человека. Но Консул был мастером. Дротик с транквилизатором летел навстречу цели, сверля воздух толстой иглой, неся в себе трубку с гелем, противовес и оперение.

Со стороны «Тайкуна» раздался свист, мягко украсивший однообразный шум винта. Борланд почувствовал сильный удар в шею, перед глазами мелькнуло небо, и свет померк.

– Спи, сахарный, – сказал Клинч, сажая машину на ровное пространство на холме. – Ну, тащи его сюда.

Консул отцепил страховочный ремень и подбежал к Борланду. Игла вонзилась тому в шею, изрядно забрызгав сталкера его же собственной кровью. Подняв Борланда на плечи, Консул понес его к вертолету.

– Смотри не напачкай мне тут, – предупредил Клинч, когда Консул закрыл дверь кабины. – Готов?

– Коли` ему антидот, не то отбросит копыта прямо здесь, – посоветовал Рубин. – Майор мне обещал, что в этой «вертушке» никто не умрет.

Ка-54, экспериментальный вертолет под кодовым названием «Тайкун», поднялся вверх и взял курс за северо-запад.

– Да, чуть не забыл, – опомнился Клинч. – Если будешь летать, никогда не паркуйся там, где это сделал я только что. Это опасно.

Консул снял шлем. Взяв со стены кабины аптечку, раскрыл ее, вытащил шприц. Тихий шепот отвлек его.

– Что? – спросил он, наклоняясь к сталкеру поближе.

Борланд еле заметно шевелил губами. Консул наклонился ниже и услышал, как сталкер раз за разом шепчет:

– Литера…

Глава 2
Брифинг

Он услышал пение задолго до того, как непроизвольно замедлил шаг. Майор Кунченко, облаченный в защитный костюм, подождал, пока коридор опустеет. Быстро взглянув по сторонам, он убедился, что за ним никто не наблюдает. Скрытность в месте, ставшем ему домом, наделяла его странным ощущением, будто он совершает что-то запретное.

Впрочем, в определенном смысле это было недалеко от истины.

Пластиковый четырехугольник прошел через щель, и загорелась зеленая лампочка.

«Не экономят на замках, навесной был бы надежнее», – совсем некстати подумал Клинч, вытаскивая ключ-карту и отступая на шаг в сторону.

– Приветствую, – сказал он, заглядывая в проем. – Все в порядке?

Сидящий на полу в синей пижаме Борланд смотрел на него, не говоря ни слова.

Клинч вошел в отсек.

– Это на каком языке было? – спросил он.

– На их языке, – ответил Борланд. – Боевая песня Сенатора.

– Понятно, – проговорил Клинч, осторожно присаживаясь на край кровати. – А поёшь ты хреновее некуда. Значит, сегодня мы уже мебель не бросаем?

Борланд обвел глазами комнату, по которой были раскиданы обломки пластикового стола.

– Ремонтировать долго, – тихо ответил он.

– Ну да, молотка тебе не выдали, – добавил Клинч утвердительно.

Майор снова поднялся, закрыл дверь с помощью той же карты и оперся о нее спиной, почесывая подбородок.

– Давай в этот раз обойдемся без взаимного мордобития, – сказал он. – А то у нас тут проблемы со страхованием челюсти. Ты здесь уже пять дней и, по данным костоправов, вполне пришел в форму. У тебя было физическое и моральное истощение, а настроение и вовсе аховое. Впрочем, это все понятно. Но тогда – это тогда, а сейчас – это сейчас. Мой друг пожертвовал жизнью, чтобы ты занял его место. Мне этого не понять, но Ястребу я доверяю, даже мертвому. Если он в тебе не ошибся, то мы с тобой договоримся, и ты примешь важное участие в нашем деле. А если упрешься рогом в какие-то личные проблемы, то они вместе с тобой и уйдут. Наше время подошло, я сейчас иду на очень интересное совещание и сюда уже не вернусь. Никогда. Либо ты со мной, либо я передаю тебя очкарикам в белых халатах, которые начнут ставить на тебе опыты, как на сталкере-ветеране. Обычно они ребята хорошие, даже постирали твою бандану. Стоит мне просто в один прекрасный день не нагрузить их работой, как они найдут ее сами. И эта комната уже запираться не будет.

Клинч вытащил черную бандану из внешнего кармана костюма и бросил ее сталкеру.

Аккуратно взяв ее, Борланд встал с пола. Выпрямившись, он отошел к противоположной от Клинча стене, на которой висело небьющееся зеркало, и вгляделся в свое отражение. На него смотрел знакомый изможденный мужчина с недельной щетиной, однако еле уловимый блеск в глазах был ему неизвестен.

– Какие проблемы? – сказал Борланд, повторяя слова вслед за отражением, произносящим их. – Обычное дело. Выбраться из одной проблемы и угодить в другую. Убить человека и быть убитым самому. Просто обычная жизнь в Зоне. Можно сказать, аномалия. Подумаешь – попал в аномалию. Ну, потрепало немного. Скажи спасибо, что не насмерть. Друзья умирают, ты живешь. Так?

Клинч покивал с умным видом.

– Слушай, эта штука в самом деле помогает, если потрепаться с ней за жизнь? – спросил он, показывая на зеркало. – Надо бы себе такую же завести. Обставить все стены, познавать дзен… Что думаешь?

Борланд провел рукой по зеркалу, словно стирая отражение. Затем отвернулся.

– Думаю, что можно и помочь ребятам, которые сделали мне столько хорошего и постирали мою бандану, – ответил он. – Ладно, я тебя выслушаю. Может, я и не захочу делать ваши проблемы моими личными, но уверен, что не стану делать свои личные проблемы вашими. Я не собираюсь делиться с тобой своими мыслями о людях, которых потерял. Ты не заслуживаешь этого, майор.

– Вот как?

– Да, вот так. К тому же месть – это не для сталкеров, верно? И мстить некому, ведь Ястреб мертв.

Клинч нетерпеливо взмахнул рукой.

– Когда мне понадобится пафос, я приволоку пафосную корзину, – поморщился он. – Ты выболтался?

Борланд кивнул в сторону двери.

– Открывай уже, – буркнул он. – Я последнего слова не сказал еще. Оно всегда остается за мной.

– Тогда держи его при себе.

Клинч протянул руку к замку и чуть повернул голову.

– Прыгать на меня со спины на этот раз не советую, – предупредил он. – Я на визиты с тобой оружия не ношу, а заложник из меня так себе.

– Ты хочешь об этом поговорить?

Майор с раздражением провел ребром карты по считывателю.

– Выходи, – приказал он, отступая в сторону.

Борланд не торопясь прошел мимо него, схватился рукой за панель и оглянулся на Клинча. Майор Кунченко смотрел на него с опаской.

– А зачем мне твой пистолет? – спросил Борланд, постепенно расплываясь в ухмылке. – Можно просто отпинать тебя и оставить здесь. И будешь беседовать с зеркалом, познавать дзен, ждать, пока прилетит добрый волшебник на черном вертолете и бесплатно покажет кино.

Клинч побагровел.

– Попробуй, – сказал он, сжав кулаки и не двигаясь с места.

Борланд прищелкнул зубами и вышел из отсека, оглядываясь по сторонам.

Он оказался в тускло освещенном коридоре с грубыми пластиковыми стенами и кучей дверей. По всей видимости, это был один из спешно построенных бункеров Коалиции.

– Я же все понимаю, майор, – сказал Борланд. – Ты в последние дни ко мне старался не заходить без лишней причины. Оно и понятно – кому охота в третий раз подряд получить по хребту? Вот и я решил заняться самообучением пению. Чтобы ты чувствовал, что я далеко от двери. Согласись, это добавило мне харизмы.

Клинч сердито засопел в ответ.

– Послужишь мне еще какое-то время, – решил Борланд вслух. – Видишь, я на любое сотрудничество могу посмотреть по-своему.

– Зараза, еще одно слово…

– Молчу, майор. Ты только учти: изучая меня, ты раскрываешь себя.

– Может, тебе и череп раскрыть?

Борланд потер голову.

– Ты уже пытался, в доме Доктора, – произнес он, идя впереди Клинча. – Даже с воздуха не сумел. Думаешь, сейчас у тебя шансов больше?

– А по-твоему, где мы, хороший ты мой? Тебе не кажется, что у нас здесь права чуточку разные?

– Я не видел бумажки с подписью, где это было бы написано.

– Знал я, что сталкеры долбанутые на голову, но чтобы настолько…

– Ну давай, Клинч. Раскрой мне стратегически важную информацию. Где мы? Я уже понял, что в лагере Коалиции. А конкретнее?

– Скоро сам увидишь. Пройдемся немного.

Борланд рассматривал стены коридора, простиравшегося далеко вперед. Похоже, бункер был вытянут в прямую линию. Не иначе как одноэтажное укрытие, основой для которого послужил прорытый ров. Скорее всего, широкий окоп идет вдоль длинного участка Барьера.

– Хорошо сделано, – признал он.

– Что?

– Я про бункер. Продольная ориентация. Я бы не догадался. Наверняка разбит на отдельные сегменты по уровням допуска и имеет аварийные перегородки. Построить можно за месяц.

– Слушай, у тебя какое ай-кью в детстве было?

– А что, детство уже кончилось?

Они дошли до широких двойных дверей, в которых Борланд угадал лифт.

– Стой, – сказал майор, и Борланд послушно остановился. Клинч снова вытащил карточку, и через несколько секунд открылся один из отсеков в стене.

– В таком виде тебе нельзя наверх, – произнес Клинч, заходя внутрь. – Выбери себе шмот по размеру.

Борланд зашел следом за ним, осматривая обшитую листовым железом комнату размером восемь на десять. Вдоль стен висели защитные комбинезоны разного назначения. В воздухе чувствовался стойкий аромат краски.

– Это еще зачем? – спросил он. – Наверху очаг радиации?

– Просто маскировка, – недовольно бросил Клинч. – Или думаешь, я тебя потащу наверх в пижаме?

– Ты хочешь сказать, тут таких мутантов еще не видали?

Борланд влез в желтый изолирующий костюм из полиамидной ткани. Сам Клинч был в сером герметичном комбинезоне, разработанном специально для силовых структур.

– Шлем цепляй сразу, – велел Клинч, надевая собственный.

Сталкер надел на себя шлем, который со щелчком захлопнулся на креплениях. Желтая защита больше напоминала портативный скафандр.

– Воздуховоды тоже подсоедини, – сказал Клинч. – Это лишним не будет. Как настраивать радиосвязь, думаю, знаешь.

– Наверху загрязнение? – спросил Борланд в микрофон.

– Сейчас увидишь все сам, – ответил Клинч. – Насчет радиоэфира не волнуйся. Канал у меня собственный. Никто нас не услышит.

Через минуту они уже ехали в просторном грузовом лифте на верхний уровень.

– Это действительно одноэтажный бункер с номером «ноль-два», – сказал Клинч, пользуясь тем, что собеседник временно молчит. – Они понастроены по всему Барьеру. Доступ вниз есть только у научного состава и у меня. Сейчас это просто склад оборудования. Наверху народу мало, лишь несколько ребят из контрактников. Ты здесь человек новый. Лучше им тебя не видеть без костюма, а то могут возникнуть вопросы.

Двери лифта раздвинулись в стороны. Борланд удивился сразу нескольким вещам.

Во-первых, шахта выходила прямо на поверхность посреди огороженной территории. Порыв ветра взметнул ему навстречу облако грязных листьев, однако внутри шлема поселился лишь кислый запах резины.

Во-вторых, стояла темная ночь, так что Борланд не смог осмотреть базу Коалиции полностью. Прожекторы на вышках светили на ворота базы, за которыми пролегала дорога, ведущая к внешней линии оцепления. Еще один освещал участок кирпичной стены, на первый взгляд, ничем не примечательный. Сзади протянулась стена Барьера. За ней уже начиналась Зона.

Но больше всего его удивило обилие народа на территории. Клинч явно имел иные взгляды на понятие «мало народу». У ворот стояло два крытых фургона, из которых шесть человек выгружали тяжелые ящики с оборудованием. Еще десятка полтора фигур в герметичных комбинезонах расположились в разных участках базы с приборами замеров и другой электроникой. Светоотражающее покрытие делало их хорошо различимыми. Мимо проехал джип с тремя солдатами, одетыми тем не менее в обычную форму, из чего можно было сделать вывод, что костюмы в данный момент излишни.

– Это называется секретность? – спросил Борланд. – Или вы никогда не спите?

– Выплеск, – коротко ответил Клинч.

Борланд все понял. Ну конечно! Он и позабыл, что, по его подсчетам, с момента его последнего прихода в Зону до Выплеска оставалось чуть больше недели. А он примерно столько и провел в поисках Пророка и в отсеке бункера «02». Хотя Борланд всегда четко разделял обитателей Барьера и сталкеров, он не мог не оценить свежим взглядом огромную разницу в их мышлении. Было невозможно представить, чтобы сталкер перед Выплеском полез изучать это явление Зоны, вместо того чтобы наглухо забаррикадироваться в подвале. Однако он уже не мог сказать, кто больший реалист – ученый или сталкер.

– Еще не ухнуло? – спросил Борланд.

– Нет, – откликнулся майор, давая знак идти за ним и направляясь к грузовикам. – Сейчас весь научный отдел бункера занимается сбором данных об окружающей среде. В этот раз потянуло раньше срока. Выплеск, вероятно, будет долгим и тяжелым. Тебе повезло, что у тебя зубы целы. Не позавидую тем, у кого они не в порядке – ныть будут жестоко.

Борланд только сейчас ощутил легкие толчки земли. Другие признаки Выплеска в его костюме не чувствовались – ни перепады давления, ни покалывание в кончиках пальцев. Тем не менее ему удалось угадать время до кульминации.

– Ты созвал совещание сэров за пару часов до Выплеска, – догадался Борланд. – Хороший ход. В самом деле хороший. Все кругом страшно заняты или забились по норам.

– Да, и еще нам нужно будет срочно выступать, как только Зона отгремит, – продолжал Клинч. – Нам нужно в другую секцию бункера, которой можно достичь лишь наземным путем. Все ребята здесь, если Консул уже добрался. Только бы успел, прежде чем Выплеск грянет.

– Расскажешь мне про Консула?

– Скоро сам познакомишься. Без него не было бы и нас, – произнес Клинч, поворачиваясь к сталкеру для пущей убедительности.

Пятно прожектора прошлось по территории плавной дугой, поймав их в свои границы. Никто не обратил на них внимания. Ученый в костюме, поглощенный своими исследованиями на зеленоватом экране небольшого измерителя, даже не обернулся. Борланд снова взглянул на странный участок стены, на который был направлен прожектор.

– Это наша местная достопримечательность, – пояснил Клинч, поправляя шлем. – Стена поросла какой-то плесенью. Первая аномалия, которая проникла за стену Барьера, пусть даже наполовину. Тут долго все стояли на ушах.

– Да, нехорошо, – поморщился Борланд. – Хотя странного ничего нет. Наоборот, непонятно, почему Зона раньше не расширялась.

– Мы все надеемся, что не начнет. Впрочем… – Клинч откатил ногой камень, лежавший на его пути. – Если все пойдет по плану, Зона исчезнет уже к завтрашнему вечеру.

– Хотелось бы, – искренне согласился Борланд. – А зачем вы подсвечиваете эту серую дрянь? Неужели недостаточно было просто оградить?

– Недостаточно. Это пятно при освещении не так быстро растет.

Прожектор вернулся обратно, на этот раз поймав висящее в воздухе нечто, похожее на лопасть. Борланд тут же догадался, что это она и была.

– Красивая «вертушка», – похвалил он, надеясь сделать Клинчу приятное.

Судя по звуку, майор чуть со злостью не сплюнул. Вероятно, его удержал лишь шлем.

– Параша, – мрачно прокомментировал он.

Борланд едва не споткнулся.

– А я думал, ты любишь «камовские» гелики, – удивился он, глядя на огромную летающую машину.

– Я свой люблю, – ответил майор. – Я летаю на «Тайкуне».

– А вот это что такое?

– «Тунец».

– Прости, я не совсем понял твой юмор.

Клинч прошел мимо вертолета чуть поспешнее, словно не хотел его видеть.

– У нас их два, – объяснил он. – «Тайкун» и «Тунец». «Тайкун» – действительно вертолет. А «Тунец» – конструктор для малолетних зеков, собранный молдаванами.

Борланд попытался рассмотреть вертолет при скудном освещении. Никакой разницы со знакомым ему Ка-54 он не заметил.

– Полагаю, это была негативная характеристика, – предположил он. – Мне они кажутся одинаковыми. Явно из общей партии.

– Ты не пилот. В «Тунце» от родных инженеров остался только каркас. Начинкой занимался субподрядчик, которого я тебе не назову, потому что мне плохо при одной мысли о его существовании.

– Пусть я не пилот, но… Зато у меня была «Ламборджини». Спорю, что я разогнался бы на ней быстрее, чем ты на «Тайкуне». Кстати, где он?

– На противоположном конце Зоны, – ответил Клинч с еле слышимой досадой. – Пришлось оставить. Важный стратегический маневр. Глок не поверит, что я намерен двигать куда-нибудь на «Тунце».

– Значит, нам все же придется лететь?

– Если эта рухлядь заведется.

Борланд услышал в голосе Клинча едва уловимую горечь.

– Мы почти дошли, – послышался голос Клинча в наушнике. – Бункер «ноль-четыре».

– А третий?

– Нечетные номера на основной базе.

– И где это?

– С западной стороны Зоны.

Проходя мимо трех научников, Клинч хлопнул одного из них по плечу и, когда тот обернулся, показал ему большой палец. Ученый, находящийся, как и все, в наглухо закрытом комбинезоне, двинулся за Клинчем.

– Он с нами? – спросил Борланд.

– Да, – ответил Клинч, подходя к новому лифту. – Бывший сталкер Мармадок, принес однажды один из новых артефактов и остался на Барьере, помогать в изучении. Хороший паренек, со своей позицией. Наш специалист по артефактам.

– Тоже хочет, чтобы Зона исчезла?

– Конечно.

Мармадок зашел с ними в лифт и, когда двери закрылись, снял шлем. Борланд заметил, что ему чуть за двадцать. Спадавшие до подбородка волосы обрамляли молодое лицо с полными живого интеллекта глазами.

– Все на месте, Клинч, – доложил он звонким голосом, когда майор и Борланд тоже избавились от шлемов.

– Консул не появлялся? – спросил Клинч.

– Нет, – мотнул головой бывший сталкер. Он с любопытством посмотрел на Борланда, который стал ощущать легкую тяжесть в ушах. Выплеск набирал силу.

– Закладывает, да? – улыбнулся парень.

– Есть немного, – ответил Борланд, потирая ухо.

– Пересидим под землей, пока все не стихнет, – произнес Клинч, выходя из лифта.

Борланд предпочел молчать и слушать. Мармадок не выдержал долгого путешествия по коридору в тишине.

– Клинч, все так необычно, – сказал он, даже не пытаясь скрыть волнения. – Столько ждать момента, и вот он наступил. Я ожидал, что все будет более… торжественно.

– Как на любой войне, – отозвался майор. – Всегда ждешь, что последний удар наполнит твою руку мощью небес и все вокруг соберутся, чтобы поставить только на тебя последнюю копейку. Но так не бывает. Нам предстоит рейд на север, который не отличается от предыдущих. С той лишь разницей, что на этот раз он определенно последний.

– Ты был на севере? – спросил Борланд Мармадока.

– Дважды, – ответил парень с ноткой гордости. – Один раз в прошлом году, как был сталкером, и второй – несколько недель назад, специалистом по электронике при военном отряде. Но не заходил дальше Припяти.

– Солидно, – вырвалось у Борланда. – И многие из вас ходили туда?

– Почти все, – сказал Мармадок. – Кроме Клинча и еще кого-то. Я и сам знаю не всех ребят. Но сейчас мы со всеми познакомимся.

Навстречу троице двигался человек. Кивнув майору, он тут же пошел обратно и скрылся в боковом отсеке.

– Почему стены из такого дешевого пластика? – спросил Борланд.

– Успокойся, – осадил его Клинч.

Борланд зашел последним, исподлобья взглянув на встречавшего их человека – накачанного парня под метр девяносто пять с двумя ножевыми шрамами на щеке. Тот бесстрастно закрыл дверь.

Комната, очевидно, представляла собой оружейную. В ней находилось несколько грязных столов, на которых были разложены разобранные автоматы. Вдоль стен стояли узкие шкафы, к которым прислонились человека четыре. Еще трое расселись на столах. К Борланду обратилось множество изучающих взглядов. Все присутствующие были одеты в разные виды военной формы охранных сил Барьера.

– Я приветствую всех вас, – сказал Клинч, присаживаясь на край стола. – Не буду отдельно представлять вас, так как в ходе разговора вы друг с другом познакомитесь.

Борланд встал так, чтобы видеть всех в комнате сразу, и постарался по возможности не привлекать внимания. Ему стало немного лучше при мысли, что он не единственный в помещении, по которому видно, что он ничего не понимает. Мармадок остался у входа.

Клинч глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Никто не произнес ни слова. Все ждали.

– Сразу обращаю внимание на желтого парня, – начал Клинч. – Его зовут Борланд. На нем завязан последний этап операции.

Атмосфера сразу стала гуще. Сталкер ощутил предательское желание исчезнуть без следа, раствориться на фоне грязных шкафов, мимикрировать, подобно циклопу. Не привлекать внимания не получилось. Два человека переглянулись, еще один в задумчивости почесал щеку. Для Борланда было совершенно ясно, что хотя бы половина присутствующих о нем слышала. Черт знает, какие корни пустила его деятельность в Зоне в прошлые годы.

– Все вы знакомы с теми или иными деталями плана, – продолжал майор. – Я коротко опишу всё, над чем мы работали столько времени и что нам еще только предстоит сделать. И я прошу вас задействовать максимум внимания.

У Борланда появилось неистовое желание расхохотаться, разрядить напряжение. И все же он не выдержал бы, если бы стал первым в комнате, кто нарушит концентрацию. Не было никаких сомнений, что его дальнейшая судьба будет зависеть от отношения к нему каждого из сэров в отдельности. Каждый из этих людей в чем-то его превосходил, и в этом он мог у них поучиться. Так что сталкер приказал себе собраться и успокоиться.

Клинч на миг прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

– Меня зовут Владимир Кунченко, – сказал он. – Я майор российской авиации, один из летчиков-испытателей КБ «Камов». Служу в войсках Коалиции с первого дня ее создания, занимаю руководящую должность с две тысячи восьмого года. В течение всего времени, что я провел здесь, я не переставал искать способы уничтожить Зону.

Он сделал паузу, чтобы все присутствующие смогли принять информацию.

– Когда-то об уничтожении Зоны можно было говорить во всеуслышание. Более того, я неоднократно подавал собственные проекты по разрешению этого вопроса. И некоторые из них были претворены в действие. Нас постигали неудачи одна за другой.

За это время ситуация успела видоизмениться до жесткого и крайне опасного положения. Я не стоял у истоков зарождения сталкерства, однако определенно был первым, кто придал ему относительно организованную форму. Торговые сети, рост «Ранга» до уровня самого влиятельного клана Зоны и практически готовой военизированной структуры, как и множество иных нововведений, – дело моих рук. Конечно, все это оплачивалось не из моего кармана, и были люди, которые приглядывали за тем, чтоб все было сделано как следует, – но в любом случае очень многое пошло с моей подачи.

Я был тем, кто создал «Пьедестал» – совокупность вооруженных отрядов у самой границы с Заслоном. Отряды формировались из заключенных, и они должны были заниматься охраной местности к югу от Купола. Все же считаю нужным сказать, что никогда не разделял убеждений «пьедесталовцев», хотя поддерживал их в деятельности и даже иногда прикрывал с воздуха во времена конфликтов.

Сейчас, оглядываясь назад, я могу признаться, что делал все это не затем, чтобы Зона превратилась в сугубо коммерческую структуру, как сейчас. Мне было нужно лишь сохранить контроль над тем, что в ней происходит. Я не могу контролировать Выплески и аномалии, но делал все, чтобы влиять на один из самых важных факторов, относящихся к Зоне, – на людей.

Ситуация резко осложнилась, когда Заслон исчез. Путь к центру был открыт, чем и воспользовались сталкеры. Немногие, что побывали в Саркофаге, дали описание происходящего там. К моему изумлению, в центре действительно оказался самый настоящий монолитный камень, похожий на памятник.

Последствия не заставили себя долго ждать. «Пьедесталовцы» оказались на удивление склонны к религии. Они тут же решили, что все было предначертано, а им суждено охранять камень от посягательств, в том числе и от наших. Они вышли из-под контроля, обосновались в Припяти, превратились в отдельный клан, живущий почти на самообеспечении. Я хотел перекрыть им кислород, лишив поставок нужных для жизни ресурсов, однако мой начальник, Глок, стал этим заниматься вместо меня. Более того, он поддерживал их легенду на самом высоком уровне, поставляя солидное количество снаряжения и психотропных препаратов для распространения пропаганды. Дело дошло до того, что в «Пьедестал» стали стекаться и свободные сталкеры. А я получил жесткое указание смириться с этим.

Поэтому, чтобы не упустить последние нити правления, я перевел внимание на «Ранг», вплоть до того, что вступление в иные кланы, кроме «Ранга», могло караться смертью. Это породило войны группировок, но с этим ничего нельзя было поделать. Я недооценил тягу сталкеров к свободе и независимости, однако «Ранг» разросся в достаточной степени, чтобы стать мощной фигурой на любом поле боя, даже если дело дойдет до прямого противостояния не только с «Пьедесталом», но и со всей Коалицией. Конечно, в полномасштабной войне никакой клан не выстоит, к тому же война эта окажется крайне недолгой. Однако это будет стоить Глоку потери всей системы сталкерства и политического краха проекта. Могу заверить, что он никогда на это не пойдет.

Клинч на мгновение умолк, на его лице отразилась глубокая сосредоточенность. Борланд внезапно обнаружил, что снова напрягся, и приказал себе расслабиться.

– Теперь я перехожу к непосредственной сути того, ради чего мы все встретились, – произнес Клинч. – Во время разработок новых типов оружия я случайно вышел на одного из научных консультантов, работающих в третьем бункере уже несколько лет. Мы быстро нашли общий язык, и я убедился, что он разделяет мои взгляды на Зону. Он называл себя Консулом. Но самое главное – этот человек обладал огромным запасом уникальных знаний о Зоне.

– Откуда? – поинтересовался ближайший сэр.

Майор развел руками.

– Это самое интересное, – ответил он. – Через несколько суток после исчезновения Заслона он первым двинулся на ЧАЭС в составе исследовательской группы. Там угодил под внеплановый Выплеск. Пробыл недолго, его удалось спасти. Но получил побочный эффект. Полный набор знаний о Зоне и Пьедестале, черт знает с какого источника. Очевидно, это так на него повлияло, что он радикально сменил свои настроения и теперь ратует за то, чтобы Зона исчезла.

– Можно угадаю? – неожиданно заговорил Борланд, и все взгляды обратились к нему. – Консул разработал план по уничтожению Зоны?

– Верно, – отчетливо подтвердил Клинч. – План операции под названием «Горизонт событий».

Отсек слегка тряхнуло. Надвигался Выплеск.

– План, прямо скажем, необычный и на первый взгляд ничем не обоснованный, – продолжил майор. – Чтобы до такого додуматься, нужно действительно знать о Зоне практически все. Выражаясь прямо, Зона порождена Пьедесталом, поэтому для ее уничтожения нужно деактивировать сам камень, обладающий мощнейшим запасом энергии. А сделать это можно лишь с помощью устройства, имеющего энергетический потенциал, не уступающий камню.

– Оно у нас есть?

– Есть. Предмет, когда-то телепортировавшийся в наш мир за счет камня. Вот это.

Клинч отстегнул боковой карман, вытащил небольшой прозрачный футляр и аккуратно положил его на стол.

Все подошли поближе, глядя на кинжал с необычной линией лезвия.

– Нож деструктора, – пояснил Клинч. – Настоящего деструктора, из Пьедестала. Его звали Сенатор.

– А откуда Консул знает и это? – вырвалось у Борланда.

– Если тебя это утешит, – ответил Клинч, – то Консул и сам далеко не рад своим знаниям. По правде говоря, они сильно мешают его самочувствию. Иными словами, он не может объяснить, откуда ему все это известно.

Кинжал пошел по рукам: каждый стремился рассмотреть его повнимательнее. Борланд сел на край стола рядом с Клинчем.

– Значит, нам нужно попросту ударить Пьедестал этим ножом? – спросил он.

– Не совсем, – ответил майор, не глядя на него. – Тебе нужно будет ударить Пьедестал ножом. Именно тебе, и никому другому.

Сэры, которые до этого тихо переговаривались, умолкли. Нож вернулся на место. Борланд смотрел на него как на змею, чувствуя внезапное отвращение.

– Почему я? – тихо произнес он. – Я что, избранный?

– Не льсти себе, – поморщился майор. – Избранным был Ястреб. Имеет значение не только то, чем бить в камень, но и то, кто производит удар. В момент столкновения энергетических источников происходит мгновенная взаимная аннигиляция их зарядов, основывающаяся на волевом противостоянии. Видишь ли, Пьедестал будет сопротивляться.

– Как это? – спросил кто-то из толпы.

– Как объяснил Консул, внутри Пьедестала сконцентрирована энергия обитателей мира, из которого выпал камень. Это был неудачный эксперимент по телепортации, произведенный чужой расой.

Борланд мысленно выстраивал элементы мозаики воедино. Консул явно обладал большой долей знаний Сенатора.

– Напоминаю вам, что мутанты исходят из самого Пьедестала, – добавил Клинч. – Впрочем, это уже давно установлено. Не нужно быть гением, чтобы понять, что камень сам по себе является огромным энергетическим хранилищем. И ему не меньше нас хочется иметь контроль над происходящим в Зоне. Правда, извлекать души из самого себя он как следует не способен – по какой-то причине эти смиренные творцы выходят из камня не такими, какими заходили. В процессе расконсервирования мы имеем мутировавших уродцев вроде циклопов, деструкторов и еще какой-то чертовщины.

По какой-то причине… Борланд с интересом кинул на майора короткий взгляд. Действительно ли он не знает, в чем тут причина? И знает ли Консул о том, что у Пьедестала прямо сейчас недостает небольшого куска размером с пол-литровую пластиковую бутылку?

Вслух он произнес:

– И как Пьедестал намерен сопротивляться?

– Известно как, – неожиданно ответил один из присутствующих. – Искушать начнет.

– Верно, – кивнул Клинч. – Относительно реакции человека на Пьедестал установлено одно: всякий, кто к нему приблизится, теряет волю. Начинает верить, что камень исполнит любое его желание. Может, от камня в самом деле исходят особые флюиды, но это всё мелочи. Главное то, что противостоять прессингу может только…

– Человек, ненавидящий Зону, – тихо закончил Борланд.

Клинч щелкнул пальцами в воздухе.

– Лучше не скажешь, – согласился он под молчание сэров. – Все мы провели в Зоне какое-то время, но вместе с тем все мы желаем чего-то. За исключением Борланда, который вынужденно занял место Ястреба, пошедшего ради этого на убийство и самопожертвование. Буду с вами откровенен, друзья мои. Борланд не выбирал для себя такой участи. Это дело ему навязали, и отнюдь не дипломатичным путем. Я не настолько наивен, чтобы верить, будто Пьедестал в самом деле что-то исполняет. И все же нам следует подстраиваться под эту модель как под окружающую реальность: Пьедестал можно разрушить ножом Сенатора, и в этой комнате Борланд единственный, кто способен это сделать.

* * *

Небо сгущалось, становясь таким вязким, что казалось – самое время тащить огромную консервную банку, чтобы упаковать его на черный день. Порывы ветра стали более внезапными, принося с собой резкий запах безнадеги. Дозорный бункера «04» пожалел, что не надел кофту под комбинезон. Ему становилось холодно. Ветер дул со стороны Зоны, как и всегда перед Выплеском. Дозорному приходилось стоять во всех возможных караулах Периметра, начиная с внешней линии оцепления и заканчивая пропускным пунктом Барьера на Рубеже. И всегда ветер дул со стороны Зоны, попирая устоявшиеся нормы природы.

Фары показались из-за поворота еще неожиданнее, чем дозорный мог представить. Он схватился за бинокль, но тут же отложил его в сторону, заметив знакомый номер на борту. Перехватив автомат, дозорный вышел из будки навстречу гостям.

– Приветствую, Консул, – сказал он, когда рядом с ним остановился УАЗ.

– Здорово, друг, – махнул рукой Консул, соскакивая на щебенку. Из машины быстро вышли два бойца при полном вооружении. – Клинч здесь?

– Да, на базе. Точнее не знаю.

– Ничего страшного. Я знаю.

Дозорный пожал плечами, глядя, как Консул с бойцами уверенно шагают к грузовому лифту. Сочтя свой долг выполненным, он повернулся к будке, настраиваясь на термос с кофе и удивляясь необъяснимой юрисдикции в здешних краях.

Про шофера дозорный тут же забыл, так как хорошо знал его в лицо.

Звук от выстрела из «вальтера» с глушителем в затылок охраннику остался неслышным на фоне гула бушующего неба.

* * *

– Я не стану говорить громких слов, – сказал Клинч, когда все расселись по своим местам, – так как рассчитываю на то, что у нас будет возможность все обсудить после операции. Поэтому просто расскажу, как все пройдет. В течение часа или двух закончится Выплеск. Сразу по его завершении мы покидаем базу маленькими группами и собираемся уже в лагере «Ранга» в Серой долине, где обсудим все в деталях. Рубин и Ларс выезжают на джипе, Вентиль и Штатив добираются своим ходом до места встречи с ними. Я вылетаю на «Тунце». – Клинч нервно забарабанил пальцами по столешнице, но тут же перестал. – Беру с собой Борланда и Консула. И, вероятно, Драма тоже.

Кунченко на миг взглянул на парня со шрамом. Драм даже не моргнул.

– Мармадок, как и решено, едет на грузовике с группой ученых и высаживается незаметно, после чего добирается до Серой долины самостоятельно, – продолжал Клинч.

Молодой парень скромно улыбнулся. Без сомнения, он был одним из немногих здесь, кто мог в одиночку ходить по Зоне ночью, и отлично это понимал.

– С оставшимися тремя – как распланировали, – закончил майор. – Бондарь уходит в самоволку, Хищник и Чужой отправляются за ним в погоню. Приказ о ликвидации Бондаря уже подписан завтрашним числом, так что вы трое ничего не бойтесь и не забудьте спалить бумагу, когда придете к «Рангу».

Он передал одному из парней сложенный вчетверо лист. Бондарь, Чужой и Хищник с ухмылками принялись его рассматривать.

– После перегруппировки у «ранговцев» мы сразу же выступаем, – сказал Клинч. – Вероятно, клан нам поможет дойти до Полигона. Но исходить нужно из того, что не поможет. В этом случае идем все вместе. Ведущие – Мармадок и Вентиль. На вертолет можно будет не рассчитывать. Нас двенадцать человек плюс снаряжение, и нет смысла доставлять всех партиями, к тому же нам лучше привлекать как можно меньше внимания остальных ребят.

Борланд понял, что майор имеет в виду других военных Коалиции. По лицу Клинча было видно, насколько тяжело ему дается такое противостояние.

Тем временем Драм молча открыл дверь и снова вышел. Клинч, не переставая говорить, проводил его взглядом и продолжал:

– В Баре нам окажут короткий прием, на котором можно будет пополнить боезапас. Хотя я полагаю, что стрелять не придется. Вряд ли кто-то отважится на нас напасть. По меркам сталкеров мы слишком многочисленный и мощный отряд.

«И слишком вкусный – по меркам мародеров», – подумал Борланд. На военных мародеры не посмели бы напасть точно, но, поскольку Клинч собирался всех вести под прикрытием сталкеров, их неосязаемая защита теряла актуальность.

– Теперь о приоритетах личности, – сказал Клинч. – Главное в нашей экспедиции – помочь Борланду добраться до ЧАЭС любой ценой. На втором месте – выживание Консула как основного организатора плана.

Борланд всеми силами постарался сохранять невозмутимое выражение. Сталкер чувствовал, что задай еще хоть один вопрос, и вся вера сэров в план рухнет как карточный домик. Клинч умело скрывал все недостатки организации своего заговора, и Борланд решил в этом ему не мешать – слишком явно было видно, в каком жутком напряжении майор пребывал последние месяцы. Было непостижимо, как Клинчу удалось сохранять до последнего момента взаимную анонимность некоторых сэров, которые, похоже, годами служили бок о бок и верили в одни и те же идеалы, не подозревая о том, что участвуют в общей операции.

Драм вернулся, подошел к майору и что-то шепнул ему на ухо.

– Как раз вовремя, – сказал Клинч с облегчением. – Прибыл Консул. Сейчас от него вы узнаете подробности последней стадии путешествия. Есть вопросы? – спросил он присутствующих.

– Да, – кивнул Вентиль. – Мелочь одна…

Началось обсуждение технических моментов. Борланд почувствовал более ощутимые толчки – Выплеск продолжал набирать силу. Очередная разрядка Зоны обещала стать достаточно мощной. Интересно, как это скажется на росте мутантов?

«Если увидишь моих братьев, – говорил Сенатор, – поступай с ними как всегда. Для них это благо…»

Продолжая стоять, прислонившись к железному шкафу, Борланд молча изучал присутствующих. Вот она, надежда человечества на освобождение от Зоны. Сталкер был полностью согласен с Мармадоком – он тоже представлял себе все иначе. Как именно, он не знал, но даже после нескольких лет сталкерства и общения с Технарем он все еще в глубине души воображал Коалицию непоколебимой и матерой силой, вселяющей трепет. Находящиеся в комнате сэры такого впечатления не производили, хотя Борланд в первое впечатление не верил. И все же, глядя на команду, он понимал, что трудно было подобрать более удачный состав.

Белобрысый парень, на лице которого словно застыла извиняющаяся улыбка, – Вентиль. Проводник Коалиции по Зоне, или, как было принято говорить, военный сталкер. Борланд не знал, кто придумал такое определение, поскольку оно не говорило ровным счетом ни о чем. Сталкер не может быть военным так же, как военный не может быть сталкером – как по сочетанию официальных статусов, так и по мировоззрению.

Громила у двери по кличке Драм. Жесткий взгляд тем не менее располагающих к себе глаз, поджатые губы, фигура, не уступающая по неподвижности статуе. Было видно, что этот человек ждал своего часа очень долго и готов при надобности прождать столько же. Из-под закатанного рукава на загорелом мускулистом предплечье выглядывала часть татуировки… А это уже серьезно! Изображение Пьедестала с шестигранным болтом по центру. Такие наколки делали на Большой земле в тюрьме, куда по случаю отправляли всех пойманных сталкеров, кому посчастливилось не схлопотать пулю в лоб. Заключенный, мотающий срок за сталкерство, получал заслуженную метку и однозначно поднимался в глазах других вольных бродяг.

Уверенный в себе Штатив, без особых внешних примет. Болтающий ногами и энергично кивающий Ларс, столь непохожий на крутого парня. Борланд мог поклясться, что видел его как-то в Баре еще два года назад. Точно – именно Ларс в свое время искал в Баре изоленту, чтобы обмотать отваливающийся глушитель автомата, вызвав ураган хохота среди сидящих за столом «победовцев». Идеальный разведчик.

Уже знакомый сталкер Мармадок, вероятно, самый младший в группе. Он напоминал Борланду Уотсона, однако явно имел в жизни больше побед.

Неторопливо жестикулирующий Рубин со стрижкой под ноль, обращающийся к майору так, что было видно – он явно старше по званию. Хотя в поведении чувствовалась плавность и особая одухотворенность, присущая медикам. Этого нельзя было сказать о паре похожих друг на друга силовиков, сидящих чуть в стороне ото всех. Хищник и Чужой. Эти явно больше разбирались в том, как лишить жизни человека, нежели в том, как ее спасти. Непонятно, как в их компанию затесался добродушный Бондарь, который был моложе лет на десять и значительно тоньше.

Борланд не сомневался, что еще никогда не был в компании столь разномастных людей. Они вселяли уверенность, которая чувствовалась только в Технаре, сочетая ее с энергией форсированного двигателя, урчащего пока что на холостых оборотах. Сам он чувствовал себя клоуном в своем желтом костюме и был уверен, что все сэры в момент просчитали его самого́ и степень опасности, которая могла от него исходить, – со вполне закономерным кажущимся безразличием.

Клинч перестал шептаться с Рубином и Драмом.

– Минутку, – сказал он. – Сейчас приведу Консула. Терпите, ребята, скоро все кончится.

Он вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и тут же остановился.

Перед ним стоял Консул с двумя людьми. Все трое были при полном боевом оснащении и держали короткоствольные «кипарисы» наготове.

Майор почувствовал, как его на мгновение бросило в дрожь, которой он не испытывал с юных лет. Наличие на брифинге посторонних людей выходило за все рамки.

– Кто это? – спросил Клинч жестко. – Что все это…

– Майор Кунченко, – сказал Консул, постепенно расплываясь в злорадной улыбке. – Клинч. Приказом Глока ты и твои люди арестованы за саботаж.

– Что? – спросил майор, решив, что ослышался.

Звуки в комнате прекратились.

Борланд нахмурил брови, почувствовав неладное. Вентиль подскочил к двери и попытался ее открыть. Тяжелая вертикальная плита не поддавалась.

– Атас, мужики, – предупредил Вентиль, в ярости стукнув по двери.

Все повскакивали с мест, доставая оружие. Мармадок отступил подальше, Борланд выхватил пистолет из кобуры Ларса. Тяжелая рука Хищника надавила на его плечо, и Борланд отступил назад, напоровшись боком на угол стола.

Находящийся в коридоре Консул нажал на кнопку на маленьком коммуникаторе.

– Все двери заблокированы, никто не войдет и не выйдет, – сказал он. – Скажи своим людям сдаваться, и никто не пострадает. Уверен, ты сможешь объясниться с Глоком.

Клинч ошарашенно посмотрел на Консула.

– Ты сдал нас, – сказал он, и дула «кипарисов» нацелились ему в лицо.

– Твои провокации неуместны, – ответил Консул, переставая улыбаться. – Сейчас я немного приоткрою дверь. Передай своим сэрам по рации, чтобы вылезали по одному. Сделаешь все как надо – и никто сегодня не умрет.

Клинч не колебался. Сдернув с себя наушник и микрофон, он растоптал их ногой, не отводя от Консула злого взгляда.

– Хорошо, – невозмутимо сказал Консул и повернул голову к одному из подчиненных. – Убейте его.

Глава 3
Прыгун

С громким криком разъяренного зверя Драм сжал руку в кулак и одним мощным рывком пробил в стене отверстие приличных размеров. Пластик действительно оказался дешевым. Схватив одного из людей за первое, что подвернулось – голову, – Драм втянул ее в комнату, крутанул и резко вернул в первоначальное положение. Труп военного повис со скрученной шеей на металлической балке.

Консул с оставшимся бойцом машинально отступили и повернулись к источнику шума всего на мгновение. Для Клинча мгновение было весьма солидной временной величиной. Дернувшись вперед, он выбил оружие из рук бойца. Консул исчез из поля зрения, очевидно, убегая обратно в спасительную темноту.

Военный ударил Клинча в подбородок, добавил справа. Майор рухнул на пол.

В следующий момент в отверстие в стене сунулись дула оружий и загрохотали выстрелы. Военного отбросило к противоположной стене, коридор наполнился пластиковыми щепками. Клинч почувствовал режущую боль в левой части головы – осколки едва не попали ему в глаза.

Мармадок с возгласом отпрянул назад и вжался в стену.

– Не высовывайся! – крикнул ему Борланд, держа пистолет Ларса наготове. Мысленно послав к черту нейтралитет, он смирился с тем, что теперь намертво привязан к одной из сторон.

С гримасой злобы глядя Консулу вслед, лежащий на животе майор подхватил автомат и разрядил магазин в спину ренегату. Все пули мимо. С бранью отбросив ствол, он попробовал встать, но поскользнулся. Упершись руками получше, он нащупал какой-то предмет. Это был пульт Консула.

Система была хорошо знакома Клинчу – он сам когда-то настоял на едином электронном замке. Откатившись на всякий случай к стене так, чтобы тело второго военного было между ним и дальним выходом, майор набрал код.

В образовавшейся тишине Борланд отчетливо услышал писк замка. Рубин выскользнул за дверь прежде, чем Драм открыл ее до конца, за ним последовали остальные. Бондарь толкнул Борланда в спину, и сталкер вышел в коридор.

Штатив и Ларс держали под прицелом дальнюю часть бункера, остальные выстроились вдоль покореженных стен. Все было тихо, словно ничего не случилось. Клинч уже стоял на ногах, безуспешно утирая рукавом капли крови с лица. В глазах его читалось совсем незнакомое Борланду выражение.

– Вы слышали всё, – сказал майор. – Нам нужно уходить. Сейчас!

– А как же… – начал Борланд и тут же заткнулся. Похоже, в свете возникших проблем наступающий Выплеск был для его команды не более чем мелкой неурядицей. Военсталы…

Рубин подал Клинчу шлем от костюма майора, который тот оставил в комнате, а Вентиль отдал ему свое устройство связи.

– Запасной план? – спросил Борланд.

– Военных когда-нибудь убивал? – задал ему вопрос Хищник.

Борланду внезапно стало страшно. Хищник быстрым движением освободил свою руку от опутавшего ее ремня укороченной винтовки G36 и вручил ее сталкеру, забрав пистолет взамен. Чужой вынул из кармана пару запасных сдвоенных магазинов, сунув их сталкеру в широкий карман желтого костюма. Чувствуя, как его прошибает пот, Борланд надел ремень винтовки на плечо, стараясь быть готовым ко всему.

Клинч еще какое-то время провозился с пультом, затем в ярости швырнул его на пол, разбив на множество частей.

– Все перекрыто, – прошипел он. – Наверх! Все наверх!

Из темноты послышался грохот – грузовой лифт добрался до их уровня. Одновременно с этим начали закрываться тонкие, но прочные перегородки, разделявшие бункер на отсеки.

Ларс прыгнул вперед, успев прокатиться под тяжелой плитой, вставшей вертикально в углубления, находящиеся в полу. Штатив не успел последовать за ним – вовремя затормозил ударом ноги о перегородку. Остальные подбежали к нему.

Никто из сэров не произносил лишних слов, и Борланд тоже не стал. В центре перегородки располагалось небольшое окошко, перекрытое бронестеклом. Один выстрел бронебойным – и стекло перестало существовать. Защита явно не была рассчитана на внутренний огневой штурм, хотя задержать в принципе могла.

Сунув винтовку в отверстие, Бондарь нажал на спуск. Выстрелы загрохотали почти синхронно со вспышками, грозно сверкающими со стороны лифта.

Выбив ногой деревянную дверь, Ларс скрылся в соседнем отсеке. Через несколько секунд он выбежал обратно с каким-то предметом. Борланд не мог видеть, с каким именно, из-за маленького размера образовавшегося смотрового отверстия. Как только Бондарь вытащил разряженный автомат, заменив его на другой, снаряженный Вентилем, с противоположной стороны раздался характерный визг дисковой пилы.

Борланд на миг отскочил назад, наступив Штативу на ногу, – искры выбились горизонтальным дождем прямо рядом с ним. Нечего было раздумывать попусту, следовало прикрывать Ларса единственным доступным способом. Позиция сэров к этому вполне неплохо располагала – односекционная перегородка служила отличным укрытием. До поры до времени. В данном случае время целиком зависело от Ларса и его персональной кармы. Пока что ему везло. С другой стороны, будь окно шире всего на пять сантиметров, Ларс сумел бы протолкнуть циркулярку внутрь, предоставив товарищам заниматься своим освобождением самостоятельно, а самому пережидать в отсеке. Однако не судьба.

Автомат дернулся в руках Бондаря. Тот выпустил его и отшатнулся, позволив оружию выпасть назад. Вроде бы ранен он не был, хотя ствол разворотило прямым попаданием. И все же Клинч занял его место.

С противоположной стороны почувствовался глухой удар, как будто в перегородку швырнули мешок с сахаром. Искры прекратились.

Везение Ларса только что исчезло.

Драм принялся колотить ногой по куску стали, выпиленному почти до конца. Клинч с Хищником просунули в смотровое отверстие сразу два ствола. Борланду в лицо попала гильза, и сталкер поспешно сел пониже, чтобы через мгновение, закинув немецкую винтовку за плечо, нырнуть в пропиленную дыру вслед за Рубином.

Ларс с тремя пулями в спине лежал рядом. Для еще одного сэра все было кончено.

Драм пнул Борланда с другой стороны, чуть ли не проталкивая в отсек. Сталкер по пути схватил пилу Ларса – на всякий пожарный. Она оказалась автономной, хотя размер был слишком мал, чтобы уместить достаточно мощный источник питания.

«Неужели и ради такой хреновины энергию артефактов используют?» – подумал Борланд, выключая пилу и пряча в широкий карман желтого костюма.

Не прекращая стрелять, сэры один за другим оказались по другую сторону перегородки. Штатив и еще кто-то бросились в сторону лифта. Высунувшись, Борланд поймал в прицел винтовки фигуру военного в шлеме и, почти порадовавшись тому, что не видит его лица, выстрелил ему в грудь. Бронежилет выдержал, хотя бойца серьезно травмировало, но следующая пуля сталкера попала ему уже в шею.

Борланда бросило в жар, и затем наступило ледяное спокойствие. Теперь все. Шаг был сделан. Впервые в жизни он убил военного, просто исполнявшего приказ. Уже потом, если удастся выжить и выбраться, стоило ожидать мучительных мыслей о том, кем был этот контрактник, есть ли у него семья и ждет ли его дома больная дочка. Сейчас же следовало просто стиснуть зубы и помнить, что тебе не дано ничего, кроме оружия.

Дернувшись, Штатив упал замертво. Следом за ним Мармадок издал заглушенный выстрелами вопль и свалился на колени.

Рубин и Вентиль подхватили его, занесли к Борланду в отсек. Молодой сталкер смотрел в потолок выпученными глазами. Из отверстия в его груди толчками выбрасывались красные фонтаны.

– Никита! – захрипел чей-то голос в наушнике. Это был Клинч.

И только теперь Борланд ясно понял, что никто из них не переживет этой ночи. Если бы погибли старшие, опытные бойцы, то можно было бы предположить вопреки логике, что судьба изберет для молодых лучшую участь. Теперь же стоило просто попытаться продать жизнь подороже и не жалеть ни о чем. Всего лишь модифицированная версия персонального фатализма, сродни той, которую Борланд ясно ощутил на мосту меньше недели назад.

По полу прокатилась дымовая шашка.

– Зона – это мы, – сказал Борланд, но в грохоте боя его никто не услышал.

Он единственный в команде был облачен в защитный костюм, оставшийся герметичным. Сдвинув на голову шлем, сталкер сделал два неторопливых шага по коридору, прыгнул к твердому участку стены, оттолкнулся от нее и добрался до протянутой вдоль потолка трубы.

Часть пути Борланд прополз, цепляясь за трубу. Военные Коалиции уже не укрывались за углами, постепенно сокращая дистанцию. Когда завеса дыма чуть рассеялась, Борланд спрыгнул вниз прямо в гущу противников. Долбанув одного по шее, он схватился за винтовку и прострелил ногу второму. Готово.

Рядом уже лежало пять трупов – сэры стрелять действительно умели. Врагов оставалось всего трое. Позволив G36 повиснуть на ремне, Борланд выбил оружие из рук ближайшего и заслонился его телом.

Двое оставшихся врагов стрелять не стали, но Борланд шел не на переговоры. Сталкер застрелил военных на месте из трофейного оружия. Последнего он швырнул вперед по коридору и нацелился из своей винтовки. Его опередил вышедший из дыма Клинч, пристрелив лежачего на месте. Шлема на нем не было, глаза его жутко слезились из-за дыма, половина лица была в крови.

Борланд направился вперед, к лифту. Проходя мимо трупа, он наклонился и подобрал устройство связи. Сняв шлем, он сунул наушник в свободное ухо и закрылся снова. Теперь он мог прослушивать обе частоты – Коалиции и Клинча.

Грузовой лифт с распахнутыми створками манил, словно последняя спасательная шлюпка на тонущем корабле. Как только Борланд подошел к нему, кабина со скрипом двинулась. Похоже, ее вызвали сверху. Борланд запрыгнул внутрь и проехал до поверхности базы в одиночестве. Как только вверху показалась широкая щель, сталкер приподнял винтовку.

Луна красиво блеснула в коллиматорном прицеле. Как и следовало ожидать, на лифт было направлено мощное пятно прожектора. Вот уже показался участок зловещей стены Барьера. Появились первые тени.

– Гасить на месте! – пропищал в левом ухе чей-то мерзкий голос.

Борланд криво усмехнулся. Никакого уважения…

Прожектор он разнес первым делом. Эфир заполонили приказы, порою взаимоисключающие, – бойцы Коалиции явно не ожидали, что в вызванном для второй волны лифте будет кто-то из тех, кто уложил первую. Конечно, все ситуации на учениях не отработаешь, но надо же иметь хоть какие-то таланты к импровизации.

Второй прожектор не разворачивали – он продолжал светить на пожиравшую стену аномалию. Борланд увидел большой отряд противников, разбегающихся в разные стороны по укрытиям. Несколько человек спрятались за стеной ангара, остальные залегли за двумя «уазиками». Сталкер заметил, что солдат было гораздо больше, чем раньше – очевидно, отряд Консула прибыл брать сэров перед Выплеском. Клинч не успел уйти всего на час раньше.

Борланд намеревался выиграть для него время.

Он был предельно собран и одновременно расслаблен. Это состояние он искал всегда и везде. Не могло быть лучшего момента как для жизни, так и для смерти. Множество подготовленных врагов против него одного не оставляли ему шансов, однако дарили тягучее, приторное чувство лести.

Не успела кабина лифта остановиться, как сталкер вытащил из кармана оттягивающую его пилу Ларса, перевел переключатель в нужное положение и швырнул инструмент вперед. Жужжащий рев не мог поразить никого из противников, однако произвел достаточно шума, чтобы заставить всех спрятать головы за бамперами машин и углами строений. Контрактники Барьера были хорошо натасканы на предельно осторожное отношение к любым неожиданным явлениям и предметам. Стукнув по широкой кнопке на панели, Борланд отправил лифт вниз, оттолкнулся от крыши кабины и оказался на самом верху шахты.

Визжащая пила продолжала крутиться на неровном бетонном покрытии, изрыгая искры на несколько метров вокруг. В ночных условиях она напоминала любимую контрактниками «орхидею» – модифицированную с помощью артефакта «кувшинка» световую гранату, поражающую глазной нерв и облучающую запредельно смертельной дозой.

Автоматический выключатель пилы сработал секунд через двадцать. Сталкер к тому времени распластался на крыше. Он наблюдал и слушал.

Резиновый костюм облепил его подобно брезентовому савану. В нем было невыносимо жарко, хотя через свежие щели проникал холод. Прозрачный щиток шлема был расцарапан, немного сужая обзор. Несколько осколков застряли в нем, словно напоминая, что снаружи сейчас очень опасно. Винтовка в правой руке казалась пластмассовой игрушкой.

Вдали бушевала гроза, молния то и дело высвечивала фиолетовые тучи. Воздух словно почернел, пропуская через себя тягучий свист, доносившийся с северо-востока.

Ни одного ученого на базе уже не было. Вероятно, они попрятались в бункере «02» – если были еще живы. Один из нападавших тем не менее был в буром костюме научников. Этой ночью под прикрытием работал не только один Мармадок.

Контрактники скрылись за машинами полностью. Судя по осевшим на рессорах кузовам, они залезли внутрь. Через секунду УАЗы двинулись с места, увозя солдат в другое место для перегруппировки.

Левое ухо распирала нецензурная брань бойцов Глока. Красноречивая тишина сэров в правом была намного убедительнее. Но она была прервана внезапным голосом Клинча:

– Борланд, ты еще жив?

– Да, – ответил сталкер.

– Что там?

– Две машины с армией. Разъезжаются в дальние углы.

– Мы сейчас будем.

Щелчок и тишина, действующая эффективнее похлопывания по плечу.

Крыша шахты задрожала – кабина снова поехала вверх. Борланд не мог допустить, чтобы бойцы Глока засели в недоступных позициях.

Прицелившись, он выбрал момент и мягко нажал на спуск.

Пуля пробила колесо ближнего джипа в момент, когда он заезжал на неровную поверхность. Машина вильнула в сторону (очевидно, водитель от неожиданности попытался вырулить обратно) и врезалась в угол ангара.

Кабина лифта доехала вверх как раз тогда, когда бойцы спешно выбирались из машины в поисках врага. Из лифта вышли Клинч с Драмом, сразу уложив двоих контрактников. Ответный огонь с противоположного конца базы заставил Вентиля выронить оружие и медленно осесть. Рубин оттащил его, но тот был уже мертв.

Сделав поправку на резкий порыв ветра, Борланд застрелил снайпера. Теперь он был раскрыт, и оставаться на прежнем месте было нельзя. Быстро отползя назад, Борланд спрыгнул вниз, неслышно спружинив о землю.

И тут же получил сокрушительный удар по затылку.

Шлем смягчил импульс. Сталкер превратил падение в кувырок и обернулся. Шлем мешал боковому зрению, так что увернуться от второго удара Борланд тоже не сумел.

Крепко сбитый военный навалился на него и попытался всадить нож в сердце. Борланд поставил неудачный блок, запястье противника скользнуло по его руке, и тут же в шею контрактнику вонзилось лезвие.

Дернув головой, нападавший упал рядом со сталкером. Быстро встав, Борланд увидел Бондаря. Выражение его лица совсем не напоминало прежнюю беззаботную веселость.

Махнув ему рукой, Бондарь скрылся. Борланд схватил упавшую винтовку и последовал за ним. Он уже понял, что убитый метанием ножа контрактник каким-то образом оказался позади, намереваясь напасть с тыла, но неожиданно спустившийся враг в желтой защите стал помехой, которую следовало устранить тихо. Используй военный вместо ножа пистолет, Борланда уже не было бы в живых.

Тем не менее сейчас у них шансов было ненамного больше.

База утонула в грохоте выстрелов. Кое-как заняв позицию (сэры не пропускали его на линию огня), Борланд стрелял по своему усмотрению, стараясь экономить патроны. Пробиваться было некуда, позади простирался четырехметровый сеточный забор базы с колючей проволокой, до которого надо было еще добежать по открытому пространству и найти способ, как перебраться. Но даже в случае успеха их ждала еще одна линия оцепления.

Стена Барьера была по левую руку, однако от этого легче не становилось. Нечего было и думать выбраться в Зону, ставшую теперь для Борланда маленьким островком спасения, более безопасным, нежели цивилизованный мир. Неистовое желание заскочить в лифт и спуститься в казавшийся безопасным бункер не оставляло Борланда. Однако он понимал, что это еще более верная смерть.

Сталкер видел, как погиб Хищник, отдавший ему свою винтовку. Погиб так, как часто умирают на поле боя: словно прилег отдохнуть. Видел, как Рубин уронил автомат и отскочил в сторону Драма, пытаясь удержать равновесие с простреленными предплечьем и коленом. Соратники Клинча до последнего служили плану Консула, наделявшему их жизни смыслом, и оберегали Борланда, как могли.

– Простите меня, – послышался голос Клинча в правом ухе.

Два простых слова, одна непростая интонация. У сталкера не было сомнений: человек, умеющий извиняться так, заслуживал право на то, чтобы вести за собой других.

Борланд сменил магазин. Его мозг работал на полной мощности, он искал все мыслимые и немыслимые варианты спасения.

– Ангар! – крикнул он. – «Тунец»!

Клинчу не надо было объяснять детали. До этого вертолет как средство побега не рассматривался ввиду большого состава желающих улететь. Но теперь их осталось мало, а к тому времени, когда им удастся добраться до «вертушки» и запустить ее, будет еще меньше.

– Идите! – крикнул Рубин, отступая к лифту. Борланд видел, как медик с исказившимся от боли лицом падает навзничь и как Драм, не отпуская автомата в одной руке, хватает Рубина другой и бросает в глубь кабины.

Сталкер тоже заскочил в кабину, завидев в ней лежащего без чувств Мармадока. Кто-то должен был остаться с Рубином, помочь раненым. Сохранялся шанс, что в таком случае их не тронут, когда придут за выжившими. Хотя бы только тех, кто выбыл из боя.

– Он еще жив, – сказал Рубин. – Идите! Если сможете, вернетесь за нами.

Чужой схватил Борланда за рукав и проревел:

– Вперед! Пошел!

Клинч рванулся к ангару по траектории, напоминавшей параболическую дугу. Борланду была знакома такая схема, которая на самом деле требовала большего владения своим телом, чем могло показаться со стороны. На свою координацию он, к счастью, пожаловаться не мог и последовал за майором незамедлительно, снова захватив столь пригодившуюся ему пилу, благо она лежала на пути.

И он понимал, что никто за Рубином не вернется.

На середине перебежки взорвался подбитый Борландом джип. Очевидно, горел он достаточно долго. Объятый пламенем каркас подпрыгнул на метр и завалился на бок. Сталкер упал в подкате, стараясь сделать это прежде, чем ему поможет взрывная волна.

Добежав до угла ангара, Кунченко выстрелил в лицо испуганному контрактнику и дернул висящий на стене рубильник.

Удар был такой, словно сотня слонопотамов дружно треснули по земле снизу. Более скромное сравнение было сложно придумать, глядя, как легкая крыша ангара взлетает в воздух и рассыпается на множество фрагментов, беспорядочно падающих на землю. Клинч уже забирался в кабину ненавистного «Тунца». Сталкер почувствовал движение сзади, обернулся с поднятой винтовкой и увидел Драма.

Мертвый Бондарь лежал на середине пути.

Борланд возобновил стрельбу, прикрывая майора, приводящего вертолет в действие. Лопасти «Тунца» дернулись, но двигатели тут же заглохли.

– Давай же, насекомое! – орал Клинч в правом ухе. – Зажигайся, стрекозел горбатый!

Стрекозел не послушался.

Чужой навалился на Борланда, уронив автомат. Сталкер только и сумел, что опустить тело сэра на холодный пол ангара.

Проломив ворота, на территорию базы въехал военный грузовик с укрепленным кузовом. За ним показались еще два «Тигра». Вопреки ожиданиям сталкера, с машин никто не спрыгнул. Вместо этого развернулись массивные пулеметы.

Похоже, прибыло подкрепление с внешних линий оцепления.

Стены ангара дрожали, разбрызгивая мелкую крошку пенопластового утеплителя. Затем от прямого попадания из гранатомета была разворочена шахта грузового лифта бункера «04», в кабине которого, ушедшей вниз, еле успел укрыться Рубин.

– Вылезай! – крикнул Борланд, подбегая к вертолету и вытаскивая Клинча из кабины. – Поздно! Бежим отсюда.

Бежать было некуда, но сталкер предпочитал не думать так далеко.

Он ощутил какой-то нелепый внутренний покой. Все понятия о дружбе и вражде, о любви и ненависти смешались в его душе в не поддающийся оценке клубок чувств. Человек, фактически создавший систему сталкерства и охотившийся за ним неделю назад, сидел рядом плечом к плечу.

Оставшийся в живых Драм засел за противоположной стеной. Были видны вспышки его выстрелов, служащие доказательством того, что сталкер, которого не исправили ни Зона, ни гражданская тюрьма, находится еще на этом свете и в боевом строю. Со своего места Борланд видел трупы Чужого, Бондаря и военных – всех людей, ставших пешками в неизвестной партии, которую развязал самый влиятельный человек в Зоне. И он до истерического смеха хотел лишь одного: чтобы все это просто закончилось.

Их спас Выплеск.

Небеса загремели похлеще мегаваттного динамика. Тысячи молний, одновременно пронзивших тучи белыми копьями, разорвали мир на множество осколков. Борланд закрыл глаза, а когда их открыл, перед ним по-прежнему стояла кромешная тьма. Сталкер поднялся, думая, что вдобавок и оглох – но это просто умолкли орудия. Видимость вернулась через пару мгновений.

– Выплеск! – сказал Борланд майору. Тот провел рукой по шлему и тоже встал на ноги.

Военные забегали по базе, и Борланд понял, что может завершить этот раунд вничью, пусть даже никогда не получит права на реванш. На базе было всего два укрытия. Вход в четвертый бункер больше не существовал, а чтобы добраться до второго, нужно было пройти или проехать через ангар. Так что военные не могли найти себе убежище, не пройдя через сэров.

– Задержим их! – сказал Клинч, придя к тому же выводу. – Зона сегодня заберет всех нас.

И он рассмеялся.

Борланд, Клинч и Драм встали у входа. В них никто не стрелял – вояки пытались забраться в машины. Вероятно, в их инструктаже относительно Выплеска отсутствовала важная деталь – в момент кульминации на поверхности не работает ни один двигатель внутреннего сгорания.

Сталкер открыл огонь сразу после Клинча. Бойцы Коалиции падали мертвыми или ранеными, совершенно обезумев от разгневанной природы. Никакие тренировки и методы обучения не заменят опыта. А чтобы наработать способность отличать нарастающий этап Выплеска от критического, нужен опыт такой, какого никому не пожелаешь.

Небо полыхнуло оранжевым, затем приобрело полностью бордовый оттенок. Конец уже приближался.

Оставалось от одной до пяти минут. Впрочем, с учетом необыкновенно затяжного Выплеска феерия могла затянуться минут на двадцать. Этого не мог предсказать никто.

И тут сталкер увидел нечто, что сумело удивить его даже сейчас.

В короткой вспышке красно-бордового неба отчетливо был виден человек, ползущий к аномалии на стене Барьера. Это был Мармадок. Все еще живой, он полз по земле, оставляя за собой кровавый след. Борланд был свидетелем того, как метафора становится реальностью. Молодой сталкер нашел в себе силы, чтобы заранее отползти от лифта, не будучи замеченным, и добраться до стены.

И, протянув руку, коснуться аномалии.

– Никита, – выдохнул Клинч.

Мармадок закричал. Его рука погружалась в сизое пятно все глубже. Затем парня рвануло и впечатало в самый центр аномалии.

– Аномалия, Выплеск! – выпалил Борланд. – Клинч! Выплеск и аномалия! Мать твою, это же…

– Прыгун, – закончил Драм.

Двое вояк промчались мимо, направляясь к лифту. Но сэры на них даже не смотрели. Их взгляды были обращены к Мармадоку, кричащему от невыносимой боли.

Скрюченные руки вытянулись, став чуть длиннее и тоньше. Волосы побелели, превратившись в жалкое подобие большого мотка спутанной лески. Ученого сталкера закрутило и выбросило на несколько метров вперед. Аномальный участок стены взорвался, жахнув каменными осколками. Заплесневелое пятно исчезло, на его месте осталась аккуратная круглая дыра с оплавленными краями, метра три в диаметре.

Мармадок привстал на четыре конечности. Лицо трансформировалось в уродливую бледную маску. Он опустил голову, и костюм на спине разошелся. Позвоночник за считаные секунды вырос раз в пятнадцать, прорывая дымящуюся кожу и плавной дугой выпирая из тела. Кости частично вылезли из мышц, до предела натянув связки. Когда бывший сталкер медленно поднял голову, в его диких глазах уже не было ничего от человека.

Красное небо вновь перешло в оранжевое. Мармадок рванул головой поочередно во все стороны, ломая шейные позвонки. Хруст был отчетливо слышен в ухе Борланда, затем устройство связи Мармадока сломалось и слетело с головы. Прорычав, прыгун сделал первый прыжок.

Первыми жертвами Мармадока стали двое незадачливых контрактников, так и не успевших добраться до лифта. Одному он сломал шею так быстро, что бедняга наверняка ничего не заметил. Второй был почти разорван пополам. Снова началась стрельба военных, полностью безрезультатная. Прыгун с клокочущим воплем снова подпрыгнул, изворачиваясь в воздухе в нужную сторону, и помчался к грузовику неуловимыми зигзагами.

Провожая его изумленным взглядом, Борланд снова заметил аккуратное отверстие в стене Барьера. Толкнув Клинча и Драма, он побежал вперед.

Свою пробежку поперек прямоугольника базы он запомнил надолго. Твердая поверхность дергалась под ногами в угоду невидимым хозяевам Зоны, трясущим землю по своему желанию. Небо снова погасло на целую вечность – полторы секунды одноразовой жизни. Справа была мертвенная тишина и пустота; слева, за грузовиком и двумя «Тиграми», творилась бойня, учиненная прыгуном. Захлебывающиеся вопли в левом наушнике в комментариях не нуждались. А одинокий прожектор на вышке в углу базы продолжал светить на пятно Барьера, теперь уже показывающее не аномалию, а дебри Зоны.

Борланд добежал до отверстия, нырнул в него и, подняв G36, стал дожидаться Клинча. Майор проскочил позади него, а Драм замедлил шаг и повернулся к месту схватки военных со прыгуном.

– Драм! – крикнул Клинч. – Ты чего встал? Двигай сюда!

Крепкий человек посмотрел на Борланда, и сталкеры поняли друг друга.

– Идем! – решил Борланд, дернув Клинча за руку. – Он остается!

– Что?! – заорал Клинч.

– За мной! – проревел Борланд, треснув майора по шлему. – Двигай за мной!

Медленно сняв с себя наушник, Драм позволил ему упасть на землю. Ледяной ветер обдувал его, словно иссушая без остатка. Облака стали закручиваться в кошмарный круговорот.

Драм мог допустить проникновение Зоны за пределы стены, но не за границы базы. Став мобильным дополнением к Барьеру, он должен был удержать прыгуна. Крепче схватив автомат, сталкер двинулся к грузовику.

Мармадок выпрыгнул из-за него, прокатившись по земле. Бывший ученый был забрызган кровью врагов. Глаза горели зеленоватой яростью хищника. Многочисленные коричневые трещины усеяли его бледное лицо. Прыгая с одной пары конечностей на другую в невообразимом аллюре, прыгун смотрел на Драма и рычал.

Драм нажал на спуск.

Он разнес прыгуну голову на части в тот момент, когда острые когти распороли ему шею.

Глава 4
Закрытый люк

Все в мире было относительно.

Отвратная дыра в стене с сохранившимися по краям следами аномалии – само по себе отталкивающее зрелище. Вдобавок она по-прежнему освещалась прожектором. И еще являлась проходом в ночную Зону, пребывавшую в данный момент в крайне разъяренном состоянии. Борланд мог определенно сказать, что не видел ничего более кошмарного. Однако то, что творилось за его спиной, не оставляло времени ни на размышления, ни на сожаление. Речь шла исключительно о том, погибнуть ли стоя на месте или в попытке спастись. Он безоговорочно выбирал второе.

– Вперед! – хрипло подгонял он Клинча, споткнувшегося о шевелящуюся корягу. – Отстанешь – ждать не стану!

Майор ничего не отвечал. Автомат он давно выбросил, следуя примеру Борланда, и перешел на спринт. Стрелять тут не приходилось, хотя теоретически было в кого. В первую же минуту им попалась визжащая, ослепшая от вспышек свинья, которая, не разбирая дороги, промчалась наперерез, взметая копытами комья влажной грязи. Мутанты на местности должны были бесноваться особенно сильно, хотя опасных хищников тут быть не могло. Хищники Зоны были умнее, чувствовали неизвестно какими синапсами, что во время Выплеска их потенциальная добыча сама растопчет кого угодно. Борланд впервые осознал, что сведения о Зоне тоже в свое время были получены путем исследований в точно такой же обстановке. Наверняка у научников-энтузиастов имелась нужная дверь в подвал, в котором можно было схорониться в нужный момент, либо еще какие мудреные способы, а также солидный финансовый стимул. Это не меняло факта, что исследовать Выплеск им приходилось в тех же условиях, в которых Борланду и Клинчу было суждено сломя головы нестись вглубь Зоны.

– Куда мы? – позволил себе спросить майор.

– Подвал.

– Где?

– За озером.

Не было никакой нужды объяснять, что за подвал и за каким озером: о схроне Борланда в районе топей «Технопрома» не знал почти никто. Это был даже не основной вариант спасения – всего лишь призрачный шанс, чуть более приемлемый, чем идея потратить последние минуты жизни в поисках свободного укрытия, неизвестно откуда могущего возникнуть там, где его не было. Если сталкеры что-то и усваивали в первый месяц жизни в Зоне, так это расположение всех до единой точек укрытия от Выплеска, которые только можно было найти или оборудовать вручную. На западе «Технопрома» не было ровным счетом ничего. Так считалось.

– Не успеем, – выдохнул майор.

Борланд не ответил. Это было бы слишком расточительным расходом дыхания. Все его тело, сознание, мысли слились в единую пылающую машину, сутью которой было непрерывное движение. После нескольких суток в четырех стенах подобные нагрузки давались ему тяжелее, чем раньше. Он бы с наслаждением сбросил с себя душный прорезиненный костюм, если бы мог чем-нибудь компенсировать затраченное на это время. Еще сталкер полностью пренебрег аномальной активностью. Привычная осторожность в Зоне и директива любой ценой двигать во время Выплеска к ближайшему укрытию вступили в непримиримый конфликт, из которого победителем вышла теория вероятностей. Аномалии во время Выплеска как бы затухают, угодить в одну из таких довольно сложно, да и то имеется шанс выкарабкаться – если есть желание пополнить ряды прыгунов. Но сам аномальный шторм – стопроцентная смерть. Если не существования, то рассудка и образа жизни.

Так что если Клинч решит, будто попытка не стоит затраченных усилий, он может сесть и ждать спасателей, Борланд не собирался ему мешать.

Однако Зона словно давала им еще один шанс. Красноватый амбиентный свет на небе опять перешел в оранжевый, молнии вновь нарисовались тысячами бешено дергающихся сосудов, но исчезали на этот раз как-то лениво. Вернулся дребезжащий гул, однообразно нараставший с несвойственной размеренностью. Это приходило эхо, сливавшееся с собственным источником. Казалось, Выплеск стремился распространиться параллельно земной поверхности, словно прощупывая свои рамки на прочность. Стихия над головами играла как могла и чем могла, напрашиваясь на отдельное, главенствующее место в природной структуре.

Впереди показался крутой уклон вниз. Борланд наконец узнал знакомые места. Теперь идти оставалось совсем немного.

– Стой! – услышал он голос майора. Как бы не так. Сталкер с разбегу перемахнул за невысокий гребень уклона и помчался вниз по дрожащей почве. Потеряв равновесие, он перевел падение в управляемый кувырок, приземлившись рядом с огромным, торчащим из земли валуном, чей острый угол замер в нескольких сантиметрах от лица сталкера.

Клинч спустился быстрее и успешнее. Он помог Борланду подняться и прокричал ему в лицо:

– Дальше здание института! Я видел забор!

– И что?

– Можем добраться туда и…

– Нельзя! – отрезал Борланд. – Дуй за мной!

Внезапный раскат грома заглушил ответ майора, последовавший порыв хлесткого ветра сбил их с ног. Борланд машинально закрыл лицо рукавом, жалея, что выбросил шлем. Ослабить движение именно сейчас, из-за встречных потоков банального воздуха, было бы несправедливой глупостью. Или, наоборот, справедливой. За халатность.

Сталкер прыгнул на торчащий из зловонной воды кусок трубы, с него на кочку и дальше на стоптанный островок, состоящий из кучи различного техногенного мусора вперемешку с глиной. Судя по всплеску воды сзади себя, Клинч попытался повторить маневры, но не рассчитал и грохнулся в болото. Ничего удивительного в этом не было – майору вряд ли приходилось много шастать по ночной Зоне. Хотя минимальной техникой безопасности он все же владел, иначе отстал бы на первой стометровке.

Борланд добрался до противоположного берега, когда небо снова вспыхнуло белым. Это был верный признак окончательной кульминации – истинной сути Выплеска, когда по истерзанной встрясками земле проносится сгусток энергии разрушения, ярости Пьедестала, подавляющей любую волю и разум, сжигающей нервную систему, бросающей каждому оказавшемуся на поверхности человеку карту с предначертанной ему долей. Выпадет крап – считай, повезло. Умрешь быстро. А выпадет картинкой вверх – не обессудь. Душа растает, тело останется функционировать вопреки воле любого из богов. Вывали язык на ветру и наслаждайся жизнью зомби. Или что там у них вместо жизни…

– Борланд, – окликнул Клинч из последних сил. – У меня с собой таблетки…

– Что за хрень?!

– Анабиотик! С ним можно пережить Выплеск на открытой местности… – Голос майора на миг пропал. – Если, может быть…

– Отставить! – проревел сталкер, хватая Клинча за шиворот комбеза и толкая перед собой.

Майор схватился за неожиданно ровный кусок стены. Помотав головой, он сфокусировал картинку перед глазами и увидел бетонный блок.

– Толкай! – велел Борланд, становясь рядом и упираясь плечом в блок.

Клинч не стал спрашивать детали, лишь навалился всем телом на препятствие, покуда то не заскользило послушно по рельсам.

Ослепительный свет погас, а вместе с ним и весь мир. Все заволокло непроглядной, жирной темнотой, в третий раз за час. Грохот кончился, ему на смену пришло тихое рокотание. До разрядки Выплеска оставались считаные секунды.

Борланд издал яростное шипение сквозь зубы. Нога попала на гладкий рельс, сталкер поскользнулся и упал прямо на запертую крышку знакомого люка. Ухватившись поудобнее обеими руками, он начал крутить запорный штурвал.

Штурвал не поддался ни на миллиметр.

Сталкер еле совладал с приступом паники. Только сейчас он понял, что под блоком не было ни единой подпорки, которые обычно стояли, блокируя спонтанное движение верхней маскировочной защиты. Борланд точно помнил, что поставил блокираторы, когда уходил в последний раз. Значит, их недавно убрали.

Внутри его подвала кто-то прятался.

Изображение вернулось, и первым, что увидел сталкер, было медленно поднимающееся дугообразное зарево на севере Зоны, переливающееся всеми цветами радужного спектра. Клинч смотрел на это как завороженный.

– Открывайся, мать твою! – заорал Борланд, стуча по крышке люка изо всех сил. – Мы тут все щас передохнем! Открой…

Внезапно повернувшийся штурвал едва не вывернул Борланду все пальцы. Сталкер поспешно отпрянул назад, встал, тут же снова подскочил к люку и начал поднимать его со своей стороны.

Крышка откинулась. Изнутри показалось дуло.

Клинч молниеносно схватил встречающий ствол и прыгнул в люк. Громыхнул выстрел, шальная пуля улетела в никуда под мелькнувшую вспышку, направляясь в кипящие небеса. Внизу раздались ругань и шум потасовки.

Борланд больше не терял ни мгновения. Схватившись за крышку люка, он скрылся внутри своего схрона, быстро завернул замок и соскочил на пол убежища.

– Борланд? – прозвучал изумленный голос.

– Фармер? – только и произнес сталкер.

Клинч стоял на ногах, целясь из отобранного автомата в поверженного противника. Молодой парень лежал, не шевелясь, с осторожностью глядя по очереди на каждого из гостей.

– Твой друг? – Клинч махнул дулом автомата.

– Позже объясню, – проговорил Борланд, без сил падая на знакомый рваный матрац. – Так, все успокойтесь и ложитесь, сейчас рванет.

Словно в подтверждение его слов, бункер сильно тряхнуло. Клинч быстро схватился за поручень лестницы, Фармер сел на ящик в углу и обхватил голову руками.

* * *

– …Так все и получилось. Когда вы с Литерой исчезли, я и Уотсон остались по твоему совету в доме Доктора. Точнее, в том, что от него осталось. Припасов было вдоволь, а работы – выше крыши. Доктор пришел в сознание лишь на третий день, зато уже на четвертый встал на ноги. Мы пока решили ничего не предпринимать, ждать развития событий. Все равно мы не могли уйти, не узнав, что случилось с Литерой или тобой. Уотсон ни разу не вылезал за пределы лагеря, а я решил побродить, восполнить пробелы в образовании. Ну и на всякий случай освоить альтернативное убежище, если придется где-то жить неизвестно как долго, вдвоем или вообще одному. С первого же дня после твоего ухода и начал. Твоя землянка оставалась бесхозной, и я решил, что ты не будешь против, коли я тут покопаюсь и приведу все в порядок. Борланд, я не знаю, в каких героических преданиях увековечено твое имя, но в летописях о легендах Зоны явно не написано, что в бытовых мелочах ты полный ботан. У тебя в схроне конь не валялся. Я не понимаю, как можно было так загадить помещение! Ладно, ты два года отсутствовал, но я не о пыли говорю. Тут все было засрано просто до невозможности, да простит меня Кали. Я разбирал твой хлам по коробкам, наверное, часов шесть, хотя места тут меньше, чем на моей лоджии. За оружием ты ухаживать ни хрена не умеешь. Сразу видно, что раньше этим вопросом тут занимался кто-то другой. Говоришь, Технарь? Видно, аккуратности ему было не занимать. Консервы твои давно выбросить пора. Ты не станешь это есть, если не хочешь промаяться животом до конца недели. Я натаскал пару ящиков новой жратвы, да и воды тоже литров двести. Мне повезло, достал все на Рубеже. Говорят, тамошнего торговца прибили. Ну, свято место пусто не бывает, бизнес никому терять не хочется. Так что бродяги из «Небес» пока взяли все в свои руки – временно, конечно. Сейчас стараются не наглеть, все серьезно и по-деловому. Говорят, снова нарисовался Лебедев, учения проводить будет. Они даже отдельную базу оборудовать не стали, обосновались на хуторе. Привезли для нужд клана два грузовика провианта и медикаментов, я и накупил всего по максимуму, чего только мог. Не хотел ни ссылаться на Доктора, ни светить наличностью, так что расплатился артефактом. Сам нашел, чисто случайно. Как называется – без понятия, но торговцев устроило. Я на Рубеже старался долго не зависать. Тут что-то в воздухе такое назревает нехорошее, все эти кланы, вояки, ученые… Перестраховаться я решил, болтать поменьше, слушать побольше, быть готовым залечь на дно. Закупился чем только мог. Даже на себе почти не тащил, договорился, что до ворот «Технопрома» на машине подбросят. Техник «Небес» на каком-то корыте довез. Вот что было настоящей проблемой, так это перенести имущество в схрон по-тихому. Поэтому я оборудовал собственный промежуточный тайник рядом, в лесах, и все скидывал прямо туда. Там щель в скалах, может, позже покажу при случае. А уже ночью перенес все добро сюда. Вчера закончил полностью, с тех пор один раз у Доктора был, и всё. В последние сутки здесь ночевал. Выплеск надвигался, я и решил Шиву не искушать попусту. Заперся и сидел, пока ты не постучал. Остальное тебе известно.

– Спасибо, что открыл, – поблагодарил Борланд, нервно перебирая распущенные нити матраца. Сидящий напротив него Клинч безучастно смотрел ему в глаза, не мигая.

– Да я бы и не стал открывать, имей чуть побольше сталкерской крови. Может, недостаточно в Зоне прожил. Да что я говорю, точно недостаточно! Это же мой первый Выплеск. Я еще всех правил не знаю.

– Фармер, – окликнул Борланд. – Ты что, оправдываешься, что спас нам жизнь?

– Я… – Молодой сталкер растерялся. – Нет, просто… Не знаю, как объяснить.

– Первая неделя в Зоне.

– Что? – Фармер внимательно посмотрел на Борланда, словно ожидал большей информативности.

– Все нормально, – кивнул Борланд. – Ничему не удивляйся, тут все закономерно. Ты находишься в Зоне уже восьмой или девятый день. Повидал больше, чем за всю предыдущую жизнь. И твой первоначальный боевой запал постепенно истощился, все былое воспитание уже не может приоритетно влиять на тебя. Нет ничего удивительного, что ты поддался влиянию здешних правил и обычаев. Даже артефакт нашел и придумал, как лучше использовать. Нестандартные условия, постоянная проверка силы характера – и вот ты уже никому не доверяешь, конфликты чувствуешь за километр, все анализируешь и стал запасливым, как белка. Фармер, это совершенно нормально. Через это прошли все, кого ты видел в Зоне. Остальные уже на том свете.

Фармер молча подошел к нему и прислонился к стене. Даже при скудном освещении слабой лампочки схрона было видно, насколько изменились его движения, ставшие чуть более плавными, кошачьими. Он неодобрительно смотрел на сталкера.

– Литера точно умерла? – спросил он.

Борланд кивнул и отвернулся.

– Я сам проверял, – сказал он сухо. – Если бы у меня была возможность спасти ее или помешать тому, что случилось, я бы все отдал за это. У меня не было шанса, Фармер.

Клинч не вмешивался в разговор. Казалось, он вообще ни на что не реагировал, словно его сознание пребывало где-то там.

– Неделя в Зоне… – протянул Фармер. – Наверное, ты прав. В первый день я очень хотел бы тебя пристрелить. Не разбирая, насколько именно ты виноват в том, что случилось. Но не факт, что нашел бы в себе силы это сделать. Сейчас точно могу сказать, что нашел бы. Однако уже не считаю, что это нужно.

– Подмена понятий, да? – бросил Борланд. – Фармер, если к тебе сила приходит лишь после умения ее применять, то можешь считать себя счастливейшим из смертных. И раз уж мы об этом заговорили, то нет никакой силы в том, чтобы убить человека. Вот чувство ситуации, когда это оправданно, – совсем другое дело. Этому будешь учиться всю жизнь…

– Ты можешь заткнуться хоть на минуту? – попросил Фармер. – Давай просто помолчим немного.

Борланд послушался. Несколько десятков ударов сердца были единственным звуком, который он слышал в течение некоторого времени.

– Итак, – вздохнул Фармер, – что дальше?

Они оба посмотрели на Клинча.

– А вот это хороший вопрос, – ответил Борланд. – Майор. Твой черед.

– Мой черед? – очнулся Клинч. Быстро повернувшись, он обвел глазами подвал. – К чему? К тому, чтобы решить, как быть дальше, или к тому, чтобы принять наказание? Ты нашел ситуацию, когда убийство оправдано, Борланд? Или мне дать тебе еще один повод?

– Мужик, попридержи коней, – сказал Фармер. – И не маячь возле стенда с оружием. Среди него нет ни единого заряженного ствола. Ни одного.

– Времени у нас много, Клинч, – добавил Борланд. – До самого утра никто из нас из подвала не выйдет – из-за Выплеска. И если нам удастся прийти к соглашению, то утром выйдем все трое.

Клинч приложил палец к губам, тут же отнял, нервно усмехнулся.

– Борланд, – окликнул Фармер. – Кто этот мужик?

Сталкер на миг задумался.

– Это майор Кунченко, оперативный псевдоним «Клинч», – ответил он. – Хозяин большинства силовых подструктур Коалиции. Второй человек в Зоне, главный фактор могущества кланов «Ранг» и «Пьедестал». За последние годы подготовился к операции по уничтожению Зоны. Обстрелял дом Доктора с воздуха. Привлек меня на свою сторону под дулом пистолета. Час назад был предан соратником, потерял всех своих друзей до единого, застрял в незнакомой Зоне без своего любимого вертолета, и завтра наверняка за его голову объявят шикарную награду. Клинч, я ничего не пропустил?

– Только то, что за тебя тоже выставят вознаграждение, – добавил Клинч, взбудораженно глядя блестящими глазами. Левая сторона его лица заметно подрагивала, дыхание участилось. Майор боролся с вырывающимся наружу нервным напряжением.

Фармер обалдело смотрел на него.

– За меня – возможно, – уклончиво произнес Борланд. – А еще майора очень волнует целый ряд вопросов. Например, почему он был предан человеком, который сам подсказал ему детали плана. Как ему продолжать свою миссию без верных товарищей. И какой инструмент воздействия он теперь должен придумать, чтобы убедить меня по-прежнему работать с ним, вместо того чтобы пустить нашему майору пулю в переносицу.

– Ты еще более тупой, чем я представлял, – выговорил Клинч, клацнув зубами, – так как все еще считаешь, что я намерен продолжать операцию.

– Так ты намерен отступить? – удивился Борланд. – Вот уж не ожидал…

– Никакого «Горизонта событий» теперь не существует! – оборвал Клинч. – Ты еще не понял ничего?! Консул подставил меня и ребят! Нет плана по разрушению Пьедестала! Глок попросту внедрил в мой штаб своего человека, чтобы меня контролировать. Очевидно, целью задачи было собрать воедино всех сэров и меня, так как никто не знал, кто именно является моим доверенным контактом. И в нужный момент нас всех решили принять, как детей. Только мои парни не пальцем деланы оказались. Черт! – Клинч в отчаянии сжал кулаки. – Драм, Рубин, Ларс… Почему они не сообразили, что весь план – сплошная подстава, и больше нет никакой надобности прикрывать меня?! Спасались бы сами… Может, кто-нибудь выжил бы…

Клинч перешел на неразборчивый шепот. Борланд и Фармер переглянулись.

– Майор, не надо расстраиваться, – сказал Борланд. – С чего ты решил, что «Горизонт событий» был вымыслом с самого начала? Может, такой сценарий в самом деле существует, просто Консула вычислили и переманили на другую сторону. Нет, серьезно. Ты можешь с уверенностью сказать, что сэры погибли впустую?

– Борланд, мое участие в плане базировалось поровну на профессиональной подготовке и вере, – с кривым лицом съязвил Клинч. – Смейся, если хочешь, но это так. Когда ты имеешь дело с проектом «Зона», без веры просто никуда. Когда лезешь в космос, под воду, испытываешь новый вертолет, то именно вера служит фундаментом твоего успеха, а удержаться на нем ты можешь лишь за счет подготовки. Сейчас у меня нет ни того, ни другого. План отменяется, сталкер. Я теперь тебе не нужен. Так же, как и ты мне. Нас больше ничего не связывает. Можешь отправляться на все четыре стороны. Поэтому, если у тебя еще есть со мной незавершенные дела, можешь приступать. Вас двое, и у твоего друга наверняка припрятан пистолет, я же один и без оружия. Но предупреждаю: спокойно сдаваться не собираюсь.

– Так и не сдавайся, придурок. – Борланд встал с матраца. – Никто здесь на тебя не нападет. Уматывай куда хочешь, хоть сейчас, хоть утром. Честно говоря, я рассчитывал, что ты продолжишь дело.

– Вот как? – Майор заметно удивился. – Почему? Тебе какой интерес?

– А почему нет? Когда я думал, что порвал с Зоной, она нашла меня и за своими пределами. Я тоже потерял близких людей. Наконец, твои товарищи для меня – не пустое место. Как ни крути, они умерли и за меня тоже. Может быть, это было лишь последствие твоей скоропалительной команды, что я обязан выжить любой ценой… какого хрена, майор?! Я не знаю. Да и не верится мне, что Коалиция способна несколько лет вести такой сложный план, лишь бы поймать тебя на чем-то более существенном, нежели коррупция.

– Хватит. – Клинч треснул по полке шкафа, отчего тот задребезжал. – Сталкер, с меня довольно. Вижу, ты позитивный мужик. Хвалю. Но я предпочту не ловить рыбу в пруду, которого нет. Если у тебя ко мне нет претензий личного характера, это меняет дело. Парень!

– Я? – спросил Фармер.

– Да, ты, – кивнул Клинч, показывая на него пальцем. – Я так понял, ты последние дни занимался в основном торговлей? Может, договоримся?

– По поводу чего? – с недоверием посмотрел Фармер.

– Мне нужно пересидеть здесь до утра, в полном покое и тишине. Затем я попрошу у тебя снаряжение, продовольствие и оружие, чтобы добраться до Серой долины. Ты смог бы это организовать?

– Ну… – Фармер покосился на Борланда. – Да, смог бы.

– Не люблю долгов. – Клинч пошарил по полке шкафа и достал блокнот с карандашом. – Но у меня ничего нет, поэтому я взамен дам тебе очень ценную информацию. Ты убедишься, что она дорогого стоит.

– Что за чертовщину он там несет? – шепнул Борланд.

– Отстань, – отмахнулся Фармер. – Ты сам слился, так что теперь не командуй.

Клинч оторвал листок, сложил вчетверо и протянул Фармеру.

– Это координаты места, из которого есть подземный выход за пределы Зоны, – пояснил он. – Ход полностью безопасный, данные надежно засекречены, Глок никак не может знать об этом.

– Однако… – Борланд покачал головой. – Это в самом деле стоит дорого. Фармер, ты на этой сделке неслабо заработал. Отправная точка далеко?

– Припять?! – вырвалось у Фармера, крутящего листок.

– Ближе места нет, – сказал майор. – Вернее, есть несколько ходов, но все ведут внутрь внешней линии оцепления. Подразумевалось, что пользоваться ими будут только наши, так что ничего странного.

– Эх, спасибо, – закивал Фармер иронично. – Буду при случае в Припяти – не премину воспользоваться.

– Воспользуйся, – толкнул его локтем Борланд. – Из Припяти автобусы не ходят.

Клинч с громким хлопком свел ладони вместе.

– Порешили? – спросил он. – Все, я спать?

– Спи, – ответил Борланд. – Кстати, майор…

– Что еще?

– Куда ты пойдешь из Серой долины?

– Искать Консула, – ответил Клинч. – Порежу гада на мелкие куски, а дальше будь что будет.

– Удачи тогда, – пожелал Борланд. – Если я найду Консула первым, оставлю для тебя, так и быть.

– Зачем тебе Консул?

– Потому что, если ты не забыл, – Борланд делано зевнул, – в плане «Горизонт событий», существует он или нет, центральные места выделены мне и Консулу. Тебя там нет и в помине. Будешь ты продолжать дело или нет – от тебя сейчас пользы как от дополнительной пары рук, не более. Ничем уникальным ты не обладаешь. И твои пафосные отказы погоды не делают.

– Минутку, – остановил его Клинч. – Так ты согласен двигаться дальше?

– Именно.

– И что ты намерен делать?

– Ты мне скажи, – ответил Борланд. – Каков был дальнейший план? Вспоминай.

– Двигаться в Серую долину, к Анубису, – ответил Клинч. – В случае проблем заручиться поддержкой клана и дальше идти с их помощью.

– Правильно! – воскликнул Борланд. – За маленьким исключением: у нас больше нет ножа Сенатора. По этому вопросу я должен буду обратиться к Консулу. А поскольку наше с ним знакомство будет энергичным, мне поможет «Ранг».

Клинч соображал секунд десять.

– Значит, нам обоим нужно найти Консула, – задумался он.

– Майор, ты можешь спрыгнуть с этого поезда, если хочешь, поскольку по вынужденным причинам ты в нем больше не машинист. А можешь и ехать – если не до конечной, то хотя бы до следующей станции.

– Объединимся? – слегка улыбнулся Клинч.

– Да мы и не разъединялись.

Борланд разок подтянулся на перекладине и спрыгнул обратно.

– Завтра мы оба выходим в сторону Серой долины, – сказал он. – Ищем Анубиса, объясняем суть, решаем, как дальше быть. Мы накажем если не Зону, то Консула. Но сперва надо выспаться. Оставь мертвых в мире и покое, майор Кунченко. Я уже научился так поступать, сможешь и ты.

Клинч протянул ему руку – без особого энтузиазма. Борланд пожал его ладонь.

– Я иду с вами, – изрек Фармер.

Клинч и Борланд уставились на него.

– Зачем? – спросил Клинч.

– Неделя в Зоне, – ответил Фармер.

– Хм… Понимаешь, друг…

– Я не в этом смысле. Нет никакого азарта исследователя. Есть именно моя неделя в Зоне, в то время как вы это время просидели в теплых бункерах и ни черта не знаете о ситуации на поле. Вся Мусорка под контролем бандитских группировок, сейчас у них война. Вы не знаете безопасных путей, расположений укреплений врага, даже изменений в сленге. А я проведу.

– Он прав, – решил Борланд. – Нам нужен проводник.

– Согласен, – кивнул Клинч. – Так что по койкам. И учти, Фармер: я все равно уже купил у тебя часть снаряжения. Так что завтра, что ни возьму, все будет моим.

– Поторгуемся, – кивнул Фармер.

– Отбой.

Клинч устроился у самой дальней стены, отгородившись двумя листами железа. Борланд положил Фармеру руку на плечо.

– На пару слов, – шепнул он.

Парень послушно позволил отвести себя в сторону.

– Просто чтоб ты знал, – быстро произнес Борланд. – Клинч может мстить сколько угодно, но я определенно иду до конца. Доберусь до Пьедестала и разрушу его.

– А если Клинч прав? – предположил Фармер. – Что, если никакого плана не существует?

– План существует, – убежденно сказал Борланд. – Я это знаю совершенно точно.

– Откуда?

– Знаю. – Борланд метнул взгляд на Клинча, укрытого за импровизированной оградой. – Потому что Консул может сочинять что угодно, но кое-чего он не подделает никогда. Это знания Сенатора и его кинжал, который он сам же и дал мне с одной конкретной глобальной целью. Весь план упирается в них. Так что «Горизонт событий» – не просто легенда для внедрения шпиона в штаб Клинча, а реально существующий сценарий уничтожения Зоны. И я приведу его в исполнение.

Глава 5
Доктор

Вкусный запах обещал не менее вкусный обед.

Комната, в которой витал малознакомый в Зоне аромат, больше не содержала ни единого позитивного элемента. Собственно, ее и комнатой можно было назвать с большой натяжкой. Она была разрушена полностью. Наверху не хватало доброй половины потолка, и если оглядеться, то можно было заметить и отсутствующую стену. Три остальные покрылись трещинами, принимавшими порою необъятные размеры. Все помещение было полностью завалено обломками мебели, штукатурки, кусками бетона, которые закрывали пол с вырванным паркетом.

На чудом уцелевшей тарелке лежали три ломтика помидора, целый огурец и вареное куриное яйцо. Тут же, на столе без ножки, стояла аккуратно раскрытая банка рыбных консервов, а рядом с ней – стакан апельсинового нектара.

Готовящийся покушать гурман попытался напялить на себя широкую салфетку. Это ему не удалось, узел был слишком сложен для него. После бесплодных попыток он нахлобучил салфетку себе на макушку. Скосив глаза вверх, любитель вкусного убедился, что салфетка не спадает. Довольно заурчав, он схватил со стола до блеска начищенную вилку и попытался удержать ее в горизонтальном положении. Попробовал подцепить ею помидор. Это ему стоило подскочившей тарелки, но он тут же быстро поймал разлетевшиеся продукты и положил их обратно.

Затем задумался.

Определенно, план поглощения еды с использованием правил этикета требовал нужной сноровки. Но сидящему за столом очень хотелось кушать. Он крутил вилку во все стороны, пока не сообразил, что намного удобнее накалывать помидор на другой конец – тот, на котором четыре окончания, а не одно.

Через минуту настойчивых упражнений зубцы вилки вошли в красную мякоть, на поверхности помидора выступили капельки сока.

Едок закинул добычу себе в огромную пасть и начал долго жевать, задумавшись.

Он переосмысливал только что освоенный им новый закон физики.

* * *

– Доктор!

Поморщившись, целитель Зоны отнял от виска намокший бинт. Посмотрев на цвет крови, Доктор кивнул, и его лицо просветлело.

– Что случилось, друг мой? – спросил он, кинув бинт в банку для использованных материалов.

Стоящий на пороге Уотсон в отчаянии развел руками.

– Апельсин опять ворует нашу еду, – пожаловался он. – Теперь его не устраивают старые консервы, и я не знаю почему. Он украл свежие овощи из холодильника.

– И сожрал весь гематоген из шкафа, – добавил Доктор, глядя в зеркало на свою рану. – Что-нибудь еще?

– Да! Он где-то раздобыл тарелку и теперь пытается есть, как человек.

– Вот как?

– Я не шучу, Док, взгляните сами!

Доктор взял со стола пинцет, внимательно осмотрел его и, неодобрительно покачав головой, отправил его вслед за бинтом.

– Уотсон, – начал он. – Если ты забыл, то этот маленький полтергейст активно помогает нам с ремонтом дома. Так уж у них заведено: они постоянно обитают там, где можно переломать кучу всего. Но затем они все восстанавливают.

– Ну да.

– Одна проблема: полтергейсты могут восстанавливать лишь то, что разрушают. И не нужно рассматривать это как хулиганство. Полтергейст не способен различить процессы разрушения и восстановления, для него это всего лишь два противоположных вектора одного и того же действия. Изменение комплексов молекул, раскладывание на составные части путем физического воздействия и обратное соединение. Тем не менее Апельсин каким-то образом понял, что способен восстановить дом, который не ломал. Он не такой, как ему подобные. Считай это эволюцией, если хочешь.

– Я рад. И как это связано с нашей едой? Я промолчу о том, что Фармер ходил за ней до самого Рубежа.

– Как видишь, не промолчал, – улыбнулся Доктор. – Я ценю усилия Фармера, однако от Апельсина больше толку на строительных работах, чем от всех нас, вместе взятых. И если он считает достаточным работать за свежую еду, которую в Зоне достать очень тяжело, то все равно эта цена несоизмерима с огромной пользой, которую он приносит, возясь с камнями и досками. Может, ты не заметил, но Апельсин уже восстановил фундамент. Полностью. Даже если он перестанет помогать прямо сейчас, я сумею достроить новый дом при помощи свободных сталкеров. Очень многие люди в Зоне считают себя обязанными мне. Мне достаточно пожить на базе «Победы» пару месяцев и оказывать бесплатные медицинские услуги, и взамен за это Ровер отрядит целую строительную бригаду, которая соорудит на этом месте дом лучше прежнего. Это так, вариант. Но пока что достаточно услуг Апельсина.

– Доктор, я не имею ничего против, – попытался объяснить Уотсон. – Все, что я хочу сказать, это то, что я не вижу связи между едой, которая в текущем виде полтергейсту не принципиальна, и производимой им работой.

– Не видишь? – нахмурился Доктор, протерев зеркало чистой тряпкой. – Ну, значит, Апельсин видит. И ты бы сумел, если бы подумал лучше. Разве не понятно, что и стремление к этикету, и строительство – звенья одной цепи? Апельсин очень хочет походить на людей. Он чувствует, что есть некая разница между созиданием и разрушением.

Уотсон вытер руки о край рабочего фартука.

– И что, он просто подражает? – спросил он. – Разве не может быть такого, что Апельсин чего-то ожидает в конце пути? Например, что сам станет человеком?

– Апельсин никогда не станет человеком.

– Почему? Вы же сами рассказывали, что полтергейст – обратимый процесс.

– Верно. И вся работа полтергейстов служит отражением этой формулы. Постоянное стремление двигать, шевелить, перемещать объекты – и, что самое главное, желание делать это циклически, все возвращать в первоначальное место и работать по новой. Даже полтергейсты, которые избирают для себя пути охоты и убийства, действуют по той же схеме. Просто они не знают, что мертвеца не воскресишь обратно, и человек либо другое животное в их схему не вписываются. Не все процессы можно обратить, друг мой. Однако я отвлекся. Мы говорили про то, станет ли Апельсин человеком. Не станет. Как я и сказал, он отличается от остальных собратьев. Может, потому, что уже слишком поздно. Теперь его жизнедеятельность не циклична, он не хочет ограничивать себя рамками подземелья лаборатории, осваивает более комплексные задачи, наподобие того же строительства. Он начинает искать, Уотсон. Искать себя и свое место в мире.

Уотсон сел на табурет и почесал ухо.

– И что случится, когда он его найдет?

– Я этого не знаю. Но не представляю, чем может окончиться его путь. Возможно, он никогда не закончится.

Подняв палец, Уотсон прислушался.

– Док, вы слышите? – спросил он. – Где-то шумит мотор.

– Услышал три минуты назад, – ответил Доктор, перебирая содержимое ящика стола. – Вертолет рядом. Летает кругами над домом, на расстоянии, превышающем возможность прямого попадания. Теперь направляется сюда.

– Что нам делать?

– Я разберусь. Но тебе лучше укрыться.

С сомнением глядя на Доктора, Уотсон встал с табурета.

– Быстрее, – сказал Доктор. – Спрячься в доме.

Уотсон мигом скрылся в развалинах между балками.

– Сиди там и не высовывайся раньше времени, – предупредил Доктор, направляясь к выходу.

Он покинул комнату, которую восстановили до прежнего уровня, чтобы иметь хоть минимальные жилищные условия. Снаружи она выглядела как неказистая деревянная коробка на фоне сплошных развалин. Доктор уже видел вертолет вдалеке и знал, что его тоже заметили. Знал он и то, где «вертушка» приземлится: в районе дома на Болоте была одна-единственная достаточно ровная и твердая площадка, чтобы сесть. Так что Доктор молча стоял и ждал гостей.

Вертолет не имел ничего общего с воздушным черным хищником, обстрелявшим убежище неделю назад. Это был вполне мирный Ми-38, который ранее несколько раз привозил продовольствие.

В этот раз Доктор никаких поставок не ждал, тем более от Коалиции.

Свист лопастей заглушил все остальные звуки. Вертолет приземлился.

– Мотор можешь заглушить, – уведомил пилота Консул, снимая наушники и открывая дверь. – Я, возможно, надолго.

Он ступил на землю. Кроме пистолета в кобуре, у него не было другого оружия. В любом случае Консул не планировал его применять. В этом месте было достаточно слов.

Доктор внимательным взглядом вгляделся в приближающегося человека.

– Здравствуй, – сказал он. – Давно не видел тебя.

– Теперь еще долго не увидите, – успокоил Консул.

– Чем обязан?

– Ничем, – не моргнув глазом ответил Консул. – Могу заверить, что обязательств у вас перед нами никаких.

– Тогда улетайте с моей земли, – потребовал Доктор.

Консул вздохнул.

– Доктор, Доктор, – покачал он головой. – Ничему вы не учитесь. Эту землю дали вам мы, не забывайте. Поставили дом…

– И разрушили!

– А вот это уже не к нам претензия, – поправил Консул. – И я как раз хотел с вами поговорить по этому поводу. На поиски вашего обидчика сейчас брошены все силы. Майор Кунченко, если вы не знаете.

– И что это должно мне сказать? – сухо спросил Доктор. – Я не забочусь о личной мести.

– Но хотя бы причины скажете?

Доктор не торопясь направился в сторону, сунув руки в карманы рваной фуфайки. Постояв немного, Консул быстрым шагом догнал его и пошел рядом. Чтобы быть с Доктором одного роста и четко слышать все реплики, ему приходилось сутулиться.

– Консул, я живу на свете достаточно долго, – спокойно произнес Доктор, – чтобы знать один важный постулат. Заработать себе врагов можно на пустом месте. Работаешь ли ты хорошо или плохо, всегда найдутся люди, которых это не устроит.

– Я еще раз говорю, что мы не высылали вертолет обстреливать ваш дом, – сказал Консул. – Это был ренегат. В данный момент его поиски – наша приоритетная задача.

– Вот и хорошо, – кивнул Доктор и посмотрел на Консула снизу вверх. – Потому что я тоже не люблю ренегатов, мой друг.

Консул выдержал взгляд. Легкая усмешка исказила его губы.

– Никто не любит, – изрек он.

Они продолжили прогулку.

– Есть информация, – проговорил Консул, – что на вас напали именно из-за того, что вы сделали хорошую работу. Вы вылечили сталкера по имени Борланд.

– Знаю такого, – не стал отрицать Доктор. – Только я его не вылечил.

– Очень хорошо. И где он может быть сейчас?

– Понятия не имею, – пожал плечами Доктор. – Наверное, умер.

– А с ним был кто-то еще?

Доктор остановился. Консул положил руку ему на плечо.

– Не надо переживать, Доктор, – сказал он. – Мне хорошо известно, что на вас невозможно надавить. Поэтому я и не пытаюсь, тем более что мне это незачем. Аналитики Коалиции считают, что вас можно шантажировать, угрожая вашим друзьям и пациентам, только я в это не верю. Все, что мне нужно, – это знать, где найти любого из помощников Борланда, и поговорить с ними. Никому не будет причинен вред.

Высказав утверждение, Консул перевел внимание на окружающий пейзаж. Как и всегда, болотистая местность выглядела удручающе. От коричневых луж поднимался сероватый дымок. В промозглом воздухе стоял запах гниющей листвы.

– Знаете, что я вам скажу? – неожиданно произнес Доктор после долгой паузы. – Мне всегда забавно было смотреть на вас. На ваш глупый, необъяснимый, немотивированный страх перед Зоной. Ведь она практически ничем не отличается от остального мира, к которому вы так привыкли. Единственное отличие Зоны от природы лежит в сходстве с вами. Вы так боитесь Зоны, потому что у нее есть человеческие черты. Она любит убивать ради удовольствия. Она предает и искушает, на что не способен ни один хищник за ее пределами. И от одного этого сходства вы готовы объявить Зону аномальным участком территории, строите стены, тратите множество сил и человеческих жизней на то, чтобы постараться ее контролировать. Сдираете с нее дань и платите собственную. А ведь, если подумать, человек столь же аномален на Земле, как и сама Зона. Все зависит от точки зрения. Если считаете, что вам можно здесь находиться, то я могу точно сказать, что и Зоне тоже здесь самое место. Признайся, Консул: тебе и твоим товарищам жутко неудобно просто потому, что Зона существует. Вы на ней сказочно озолотились, вы не можете без нее, но вместе с тем вы ненавидите ее и боитесь.

Консул ничего не отвечал, глядя Доктору в глаза. Целитель держался уверенно, как и всегда.

– Благодарю за беседу, Доктор, – сказал Консул, направляясь к дому. – Она была очень содержательной.

– Надеюсь, – пробормотал Доктор, шагая следом.

– Так вы позовете Уотсона на выход? – спросил Консул. – Или мне поискать самому?

Доктор молчал.

– Вы что, в самом деле считали, что нам ничего не известно?

Послышался стук досок, и показался Уотсон.

– Я здесь, – сказал он.

Консул встал перед ним, глядя изучающе.

– Знаешь меня? – спросил он.

– Нет.

– Садись в вертолет.

Уотсон не пошевелился.

Выхватив пистолет, Консул направил его в голову Доктора, и Уотсон испуганно отступил на шаг назад.

– Сядь в вертолет, – жестко повторил Консул. – Или я снесу ему голову.

– Уотсон, тебе не обязательно… – произнес Доктор. – Тебе нет надобности лезть во все это.

– Доктор, я только что сказал, что мне от вас ничего не нужно, – сказал Консул с настойчивостью. – Так что не усложняйте себе жизнь, я не с вами говорю. Уотсон сейчас решит, как ему поступить.

– Я готов пойти с вами, – торопливо сказал Уотсон. – Но Доктору все еще требуется медицинская помощь.

– Сынок, лети с ним и ничего не бойся, – ответил Доктор. – Я буду в полном порядке. Давай же.

Помедлив, Уотсон повернулся и пошел в сторону Ми-38.

– Очень хорошо, – сказал Консул, убирая пистолет в кобуру. – Доктор, желаю счастливо оставаться. Лечите себе своих зверушек на здоровье. Они не противоречат природе. И вы не противоречьте мне, а я, в свою очередь, больше не буду противоречить вам.

– Бог тебе в помощь, Консул, – только и сказал Доктор. – Ты выбрал крайне сложный путь. И тяжело тебе будет идти по нему, потому что – помяни мое слово – в течение этого пути ты не будешь уверен ни в чем и не сможешь довериться ни единому человеку.

– Время покажет, – отрезал Консул, скрылся в кабине вертолета, сев на свое место рядом с пилотом, закрыл за собой дверь. Ми-38 заурчал и через минуту поднялся в холодное небо.

– Просто чтоб вы знали, господа, – проговорил Уотсон, глядя по очереди на каждого из бойцов Коалиции. – Вы все сволочи и уроды. Я всем вам желаю сдохнуть поскорее.

Консул повернулся к нему.

– Где Фармер? – спросил он.

– Пошел у Пьедестала туалетной бумаги попросить.

Сидящий рядом с Уотсоном громила ударил его тыльной стороной ладони. Уотсон согнулся, зажимая разбитую губу.

– Еще одно слово… – угрожающе начал боец, но не договорил.

Вертолет резко повело в сторону. Взревел двигатель, кабина начала разворачиваться вокруг своей оси. Консул схватился за боковой поручень.

– Что случилось? – спросил он. – Почему мы…

Больше он не издал ни звука. Консул почувствовал, как зубы стискиваются помимо его воли. Дом Доктора возник прямо перед ним, и последним, что успел увидеть Консул перед тем, как его полностью парализовало, был новый участник действия.

* * *

Доктор наблюдал, как Ми-38 описывает хвостом неровную линию и зависает в воздухе в опасной близости от земли. Медленно отходя назад, он остановился, заслышав скрипучий голос:

– Осторожнее, Доктор.

– Кто здесь? – спросил целитель Зоны, но ответ уже знал. Кусты раздвинулись, из них вышел некто в накинутом на все тело грубом балахоне.

Нет, это был не человек. У людей не могло быть такой бордовой, потрескавшейся, вздувшейся кожи, даже у обожженных. Когда пришелец откинул капюшон, рассеялись последние сомнения. Змеиные глаза горели краснотой, пропорции лица были слишком деформированы, чтобы считаться человеческими.

– Не убивай их, – попросил Доктор. – Отпусти, дай спокойно улететь.

– Зачем? – удивился деструктор. – Они мои враги.

– Не все. Там есть и мои друзья. Я прошу тебя. Ты же знаешь, кто я?

Деструктор поднял лицо к небу и втянул в себя воздух. Казалось, он сделал это ноздрями, ртом и глазами одновременно. Злорадно выдохнув, он издал удовлетворенный клекот.

– Я чувствую их мысли, – сказал он. – Уничтожить Пьедестал? Хм-м…

– Отпусти, – потребовал Доктор. – Или можешь не рассчитывать на мою помощь.

Вертолет продолжал шуметь, покачиваясь из стороны в сторону.

– Помощь? – Деструктор чуть повернул голову, наполняясь все большим интересом. – Тибету не нужна помощь ни от кого. Но их я не убью. У одного из них слишком увлекательные мысли, хм… Связь, да, связь просто замечательна. Сенатор, исполнитель, «Горизонт событий». Отлично.

* * *

Все в вертолете почувствовали освобождение одновременно. Уотсон моментально забыл о разбитой губе, Консул дернулся в кресле.

– Деструктор! – крикнул он. – Улетаем к черту!

Пилот направил «вертушку» прочь от опасного участка.

* * *

– Вот так, – с облегчением сказал Доктор. – Спасибо, Тибет.

Деструктор еле уловимым движением встал перед ним, очень близко. Его дыхание было зловонным, преисполненным запахом мертвечины.

– Так вот какой ты, Доктор, – проговорил Тибет, с любопытством изучая каждую черточку лица врача. – Самый большой нейтрал в Зоне. Помогаешь всем, так? Я слышу, я чувствую. Как можно быть на стороне всех сразу? Это противоречит вашей натуре.

– Это то, что я выбрал для себя, – ответил Доктор.

– Очень странный и необъяснимый выбор. – Деструктор резко подался вперед, чуть не ткнув Доктору искривленным носом в глаз. Подышав немного, он добавил: – Дом. В доме никого, только на нижнем уровне полтергейст. Да, мощный полтергейст. Строит пирамиду из консервных банок. Ему не хватает четырех, но скоро он это поймет. Больше никого. Ты один, Доктор.

– Больше никого? – уточнил Доктор. – Что, совсем?

Тибет задышал интенсивнее.

– Что ты хочешь сказать? – спросил он. – Я кого-то не заметил?

– Давно ты в Зоне, Тибет?

– Я не понимаю твоего вопроса, – произнес деструктор. – Ты знаешь день появления Пьедестала в этом мире.

– Я имею в виду, давно ты обрел свой теперешний облик?

– Сегодня седьмой цикл солнца, – ответил Тибет.

Доктор понимающе хохотнул.

– Тогда позволь мне восполнить пробелы в твоем образовании, – сказал он.

Повернувшись, Доктор начал пробираться к дому через строительный лом. Тибет остался стоять на месте, хищно глядя ему вслед.

Через минуту Доктор показался снова, неся что-то в руках.

– Ну вот, не бойся, – говорил он пушистой массе. – Познакомься с Тибетом.

Деструктор отшатнулся.

– Кто это? – спросил он шумно.

Неизвестное чудовище на руках Доктора повернуло голову с усатой мордой, увенчанную двумя торчащими ушами. Оно эманировало очень сильное излучение, удерживая прочную блокировку против любого возможного сканирования Тибета. Деструктор никогда не встречал ничего подобного.

– Это Маркус, – ответил Доктор, спуская на землю чудовище, которое отряхнулось и не торопясь побрело к Тибету на четырех лапах, выводя хвостом замысловатые узоры. – Самый обыкновенный кот. Тебе наверняка незнакомы подобные создания.

– Забери его! – выкрикнул Тибет, отходя дальше. – Я не могу его чувствовать!

– Никто не может, – прокомментировал Доктор, снова наклоняясь и беря Маркуса. Тот коротко мяукнул и начал победоносно мурлыкать. – Коты не боятся деструкторов. Если их обидеть, они раздерут тебе лицо в клочья. Такая уж у них особенность. Энергетические источники котов имеют сходную природу с теми, которыми обладаешь ты.

– Держи его подальше, – предупредил Тибет.

Доктор продолжал стоять на месте с котом на руках.

Деструктор предпочел не рисковать. В конце концов, больше тут не было никакой добычи.

– Я ухожу, – решил он.

– Куда ты пойдешь?

Тибет надел капюшон на голову, так что теперь были видны только отсвечивающие на солнце глаза.

– На север, – ответил он. – «Горизонт событий» из памяти того человека побудил меня задуматься. Я иду на север.

Доктор шагнул к деструктору, поглаживая кота.

– Ты собрался убивать всякого, кто захочет уничтожить Пьедестал? – спросил он. – Значит, ты тоже веришь, что это возможно?

Тибет медленно повернулся.

– Ты не так сообразителен, Доктор, – сказал он. – Я и не думал мешать. Я помогу каждому, кто захочет уничтожить Пьедестал. Ни один человек не хочет так сильно разрушения Пьедестала, как того хочу я.

Доктор такого удивления не испытывал уже многие годы. Кот повернулся и начал мурлыкать громче, напоминая, что его нужно гладить.

– Ну хорошо, – пробормотал Доктор, когда деструктор скрылся. – Хорошо…

Он постоял еще немного, глядя на неизменный холодный туман, окутывавший Болота с первых дней творения Зоны. Опустив кота на волю, Доктор в задумчивости встал у двери в погреб.

Внутри погреба возникло теплое сияние. Апельсин вылетел наружу, довольный, как сдобное пирожное.

– Остались мы с тобой вдвоем, малыш, – сказал Доктор, убирая салфетку с его «головы». – Разобрался, как банки в горку ставить?

Полтергейст закивал.

– Ну и отлично, – вздохнул Доктор. – Ты хорошо поработал с благоустройством дома. Я признателен тебе. Не хочешь немного поразвлечься?

Апельсин попрыгал, окончательно добивая треснувшую плиту под собой.

– Есть одно занятие для тебя, – произнес целитель, высовывая кое-что из кармана фуфайки. – Тебе понадобится время, чтобы разобраться, что` я тебе даю. Но ты поймешь. Это КПК Эрагона, злого человека. Я позаимствовал это у Консула во время разговора. Он ничего не заметил. В этом приборе находятся планы базы клана «Пьедестал». Если бы тебе удалось добраться до базы, то ты смог бы устроить там переполох. Поломай все, что увидишь. Все. Ты понял меня?

На поверхности полтергейста показалась недоуменная рожица.

– Ничего ты не понял, – сделал вывод Доктор. – Но я не знаю, как лучше объяснить. Ты же умный. Постарайся понять смысл того, что я тебе только что сказал. Возьми КПК с собой. Можешь делать с ним все что хочешь, только не отвечай на звонки, если они будут. Поизучай планы. Не торопись, время у тебя есть. Но не очень много.

КПК выплыл из рук Доктора и остался висеть на оранжевой сфере. Снаружи казалось, что Апельсин сунул прибор в невидимый карман.

– Вот так, – улыбнулся Доктор. – Теперь лети. Я больше не смею тебя задерживать.

Апельсин облетел целителя кругом и снова замер с вопросительной мордашкой.

– Да, точно, – кивнул бородатый мужчина. – Чуть не забыл. Возьми с собой подругу. Вместе вы справитесь лучше.

Боевое визжание было ему ответом. Полтергейст зигзагами полетел на восток.

– «Аквапарк» рядом, не забудь! – пожелал ему вслед Доктор. – Следи, чтобы прибор не намок!

Оранжевого шара уже не было. Доктор вернулся в комнату, закрыл за собой дверь и лег на кушетку, чувствуя приступ слабости.

– Ох уж эти люди, – проговорил он, прижимая компресс к ране на виске. – Люди…

Глава 6
Выход

В подвале нет чувства времени. Ночь ли на дворе, день ли – никакой разницы. Все равно приходится разлеплять веки в полумраке тусклого светильника, а то и вовсе в кромешной тьме. Борланд давно решил для себя эту дилемму элементарным путем: когда проснулся, тогда и утро.

Сталкер опасался, что ему не удастся заснуть в этот раз. Но огромная усталость и пережитые накануне события взяли свое. Лишь концентрация на предстоящих задачах позволила Борланду перевести тяжелое забытье в крепкий, здоровый сон. Сном сталкер не пренебрегал никогда в жизни, зная по опыту, что это дело всегда достойно и оправданно. Он мог при необходимости не питаться несколько суток подряд, сохраняя при этом форму, а от дополнительных стимуляторов и вовсе никогда не зависел. Однако сон был тем, что обусловливало его умонастроение на долгие часы.

В отличие от него, по утомленному виду Клинча можно было сказать, что майор этой ночью глаз не сомкнул.

– Как настроение? – спросил Борланд.

– Как у выпотрошенного воробья, – огрызнулся Кунченко. – Который час?

– Уже семь, – подал голос Фармер откуда-то из темноты. – Давайте люк откроем, тут дышать нечем.

– Вентиляции нет, – сказал Борланд, поднимаясь по вбитым в стену скобам к крышке. – Так задумано. Отсек герметичен.

– Замерить бы надо.

– Радиацию, что ли?

– Ну да. Да и вообще…

– Наверху полно датчиков, – пояснил Борланд. – Даже стационарный детектор, на случай, если аномалия сверху проход перекроет.

Он откинул крышку, впустив в подвал свежий воздух.

– Будьте готовы через пятнадцать минут, – велел он. – Если кто-то передумал идти, говорите сейчас.

– Никто не передумал, – буркнул Фармер.

Клинч молча собирал снаряжение, демонстрируя спиной свою отчужденность от всех. Было ясно, что даже в команде он будет сам по себе.

– Броники группировок не бери, – посоветовал Борланд. – Лучше что-нибудь без нашивок.

– Я возьму «Коралл».

– Очень хорошо, – кивнул сталкер. – Проапгрейженная пулестойкость. Ты хоть знаешь, через что я прошел, чтобы его украсть?

– Родина не забудет.

Фармер втиснулся между ними в противоположный угол подвала.

– Так, мужики, попрошу секундочку внимания.

Майор перестал возиться с костюмом.

– Что-то придумал? – спросил Борланд.

– Придумал. Сегодня проводник – я, если вы забыли.

– И что с того?

– Нам нужно быть готовыми к любой встрече, – объяснил Фармер. – А встретить мы сейчас можем кого угодно. В первую очередь – бандосов.

– Так что, нам идти бандосами? А это мысль. Майор, слышал? Оставь костюм, у мародеров таких не бывает, такие элитные шмотки у них на продажу идут.

– Майор пойдет майором. А бандосом пойдешь ты.

– Я? – удивился Борланд.

– Ну не я же, – развел руками Фармер. – У тебя для этого рожа подходящая. Клинч пойдет как военный. А я – вольным сталкером. Экипируемся нужным способом и будем соответствовать выбранным ролям.

– Охренеть, – присвистнул Клинч. – Сталкер, мародер и военный чешут через всю Мусорку. Это и есть твое прикрытие?

– Нет, конечно. – Фармер посмотрел на майора. – Суть в том, что двое ведут пленного на свою базу – мародерскую, «Ранга» или еще какую-нибудь. Или один ведет двоих, как вам будет удобнее.

– Так, я запутался, – признался Борланд. – Кто и кого ведет?

– По обстоятельствам, дятел, – ответил Фармер. – Я же сказал – мы можем встретить кого угодно.

Через пять минут Борланд стоял в темном, помятом донельзя плаще с капюшоном, накинутом на бронежилет, драных синих трениках поверх плотных штанов и походных кедах, которые были ему малы на один размер. На голову была натянута черная маска, сделанная наспех из спортивной секонд-хендовской шапки.

– Ты похож на школоту, играющую в крутого дядю, – высказал Фармер, застегивая последнюю кнопку на своем рукаве. – Кеды смотрятся особенно феерично.

– Потому что мои, – отпарировал Борланд. – Я в этих кедах впервые пришел в Зону. Да, они мне немного жмут. Но в остальном разношены как следует.

– Когда это было? – спросил Клинч. Он смотрелся не в пример лучше Борланда. Майор, благоразумно выбравший себе знакомый «Коралл», надежный костюм военсталов, выглядел как настоящий полевой оперативник. Все молнии и липучки тщательно подогнаны, снаряжение рассортировано по карманам разгрузки, исходя из размера, веса и приоритета использования. Шлем от костюма он пока что пристегнул к поясу, рядом с сумкой для противогаза. Лицо расчерчено выверенными темными полосами – Клинч использовал старый кусок угля, которым придал себе боевую раскраску.

– Когда было? – переспросил Борланд, собирая рюкзак. – Тяжело сказать. Не было такого, чтобы я сразу пришел в Зону и тут остался – тогда время было другое. Я тогда был молодой и тратил много времени на всякую разведку. Сначала просто ходил в Зону время от времени, слонялся по южным районам, а в целом обитал в окрестных деревушках. Непосредственно поселился в Зоне лишь года через полтора… Майор, так это благодаря тебе я столько времени на сталкерство убил?

– Если ты считаешь себя обязанным, – ответил Клинч, рассматривая автомат Калашникова, – то я тебе прощаю.

Борланд с тоской посмотрел на поредевшую стойку с оружием.

– «Грозы» нет, – вздохнул он. – Ни одной.

– Зачем тебе эта арматура? – спросил Клинч. – Лучше «калашникова» в мире ничего пока не придумали.

– Лучше для кого? – возразил Борланд. – Майор, у тебя сказываются издержки профессии, как и у всех в мире.

– Например?

– Путаешь Зону с горячей точкой.

– А это разве не она?

– Мне тоже интересно, – неожиданно вставил Фармер. – По-моему, это очень даже горячая точка. Просто в ней чуть побольше холодных мест. Раскрой глаза, тут же война идет.

– На войне можно победить только организованно, – продолжал гнуть свое Борланд. – А в Зоне – лишь сохранив личную свободу. Солдат – это ходячая винтовка, а сталкер, по сути, тот же художник. Здесь без права на свою кисточку никуда.

– И как это связано с преимуществами разных автоматов?

– «Калаш» – чудесная вещь, – согласился Борланд. – Если навязать его сверху, оснастить им миллион человек, то выгода налицо – простота, общий боезапас, детальки, сборка-улучшения, все дела. Вот только подразумевается, что этот миллион счастливцев будет вынужден обтачивать самих себя под автомат. Формировать привычки, усреднять мышление и все такое. А когда ты один, то понимаешь, что куда проще приспособить окружающий мир под себя, а не наоборот. И тут становится ясно, почему вокруг такой ассортимент товаров. Каждый подбирает себе то, что ему по душе, стоит только позволить ему выбирать самому.

– В этом что-то есть, – задумчиво сказал Фармер. – Я тоже всю жизнь мечтал о «Фендере», а когда нашел, то оказалось, что он, как говорится, не лег в руку. А голимый «Гибсон» пришелся как родной.

– Не знаю, о чем ты говоришь, но одобряю, – закивал Борланд.

Клинч протер «калашников» тряпкой и подкорректировал высоту ремня.

– Вы говорите какую-то чушь, – произнес он, набивая рожки патронами. – Речь не о том, чем чудесна или плоха армия и все, что в ней происходит. Я не спорю: то, что хорошо для всех, не обязательно будет хорошо для каждого. Я лишь сказал, что «калашников» – это устоявшийся стандарт и отличный огнестрел сам по себе. А стандарт плохим быть не может по определению, иначе его сместит другая вещь в данной нише.

– Мало в мире некачественных стандартов?

– В нашем – мало. Ты просидел два года, видимо, в каком-то другом, раз не заметил последствий глобализации в политике. Сейчас даже в военной сфере ни один товар не выстрелит, если не является наиболее оптимальным в своем роде.

– Ладно, уболтал, – пожал плечами Борланд. – Возьму «отбойник».

Клинч молча смотрел, как Борланд заряжает массивный дробовик револьверного типа, насвистывая какую-то мелодию.

– Долго собираетесь, – сказал майор с досадой. – Я буду ждать наверху.

Быстро поднявшись по скобам, Клинч выбрался из убежища.

Фармер неслышно подошел к Борланду.

– Это что такое было? – спросил он шепотом. – На кой черт тебе понадобилось с ним спорить об оружии?

– Мужчина возносится на вершину искренности только в бою, – невозмутимо промурлыкал сталкер.

– Чего?!

Борланд повернулся к Фармеру и наклонился поближе к его лицу. Из-под самодельной маски были видны лишь сосредоточенные глаза.

– Этот человек потерял все, – сказал сталкер. – Друзей, расположение, влияние, власть. И все за одну ночь. Не забывай, что ему и сейчас тяжело думать о чем-либо, кроме мести. Но я плохо знаю Клинча, Фармер. И мне нужно было выяснить, осталось ли в нем хоть что-нибудь. Например, сохранил ли он веру в армию. Надо было докопаться до сторон его личности, запрятанных очень глубоко, а сделать это можно лишь через конфликт. Поспорить о том, в чем он разбирается лучше меня. Сейчас вижу, что веру он сохранил. Но он не намерен никому доверять, во всяком случае, полагаться будет только на себя и свое снаряжение.

– Вот как, – вымолвил Фармер. – Так ты его проверял?

– Я в данный момент и тебя проверяю, – ответил Борланд уклончиво. – И нормально отнесусь, если кто-то станет прощупывать меня самого. И кое-что еще. За Клинчем, как ни крути, стоит армия. Хотя сейчас он в грандиозной заднице, всегда есть вероятность, что живой он более ценен, чем мертвый. Если подумать, то кто вообще может предъявить нашему майору, что и по какой статье? Может быть, ему еще удастся помириться с Глоком, мало ли.

– Ну, это вряд ли.

– Я говорю – мало ли. Сейчас майор в депрессняке, а если завтра ситуация снова переиграется? Клинч из другого материала, нежели мы с тобой. За ним всегда будет кто-то стоять. Как за тобой, не знаю. А за мной никто не стоит. Если я помру, то моя история на этом закончится.

– Но сегодня ночью ты выжил, – попытался подбодрить его Фармер.

– Только потому, что за меня умерли другие люди, – осадил его Борланд. – Не надо строить иллюзий по поводу моей уникальности, ее не существует.

– Ты зачем мне все это говоришь? – занервничал парень. – Снова очередная проверка?

Борланд похлопал его по плечу.

– Не верь никому сильнее, чем себе, – пожелал он. – Как пример поклонения ты должен быть для себя на последнем месте, но как объект веры – на первом. Это все, что я хочу сказать. А теперь пошли. Майор ждет.

Оказавшись на поверхности, Борланд с сомнением посмотрел на густые тучи.

– Кажется, дождь начинается, – сказал он, подавая Фармеру руку. Тот отмахнулся от нее, как от назойливого комара.

– Отвали, – сказал он. – Лучше помоги подвал закрыть.

– А как сам справлялся? – с ухмылкой поддел его Борланд, но задвинуть бетонный блок помог.

– Самое сложное позади, – выдохнул Фармер, выпрямляясь в полный рост. – Так, а куда майор подевался?

Борланд посмотрел по сторонам. Клинча и след простыл.

– Не понял, – вытаращился Фармер с тревогой. – Он что, свалил?

– Клинч! – позвал Борланд. – Кончай шутить!

– Нет его, – констатировал Фармер. – Без нас ушел, что ли?

– Похоже на то, – признал сталкер.

– Что, вот так взял и кинул? И что нам теперь делать?

– А на фиг он нам сдался? – хмыкнул Борланд. – Пойдем без него. Вернее… Ты же идешь со мной в Серую долину?

Фармер задумался.

– Иду, – сказал он. – Не хочу больше слоняться без дела. Может, у «Ранга» найду себе занятие.

Борланд долго смотрел на него, о чем-то думая.

– Послушай, дружище, – серьезно проговорил он. – Если ты ищешь, кому бы отомстить за Литеру, то лучше откажись от этой идеи.

Фармера чуть не передернуло от таких слов.

– Не надо об этом, – попросил он.

– Почему?

– Просто не надо.

– Фармер, не ищи виновных.

– Почему? – спросил парень.

– Потому что ты их найдешь, – объяснил Борланд. – И виновным может оказаться любой встречный. Если ты с ним разберешься, то тебе покажется, будто этого мало, и ты начнешь искать других.

– А ты сам? – потребовал ответа Фармер. – Уже успел отомстить кому-нибудь?

Борланд уставился куда-то за спину парня. Рубеж, мост, вагон… Пулевые отверстия на толстом теле торговца… Надо же. Он почти забыл.

– Вот именно что «кому-нибудь», – сказал Борланд.

– И он был виновен?

Сталкер с горечью махнул рукой.

– Был, но не больше, чем еще человек двадцать, замешанных в этой истории.

– Я все жду, когда ты расскажешь в деталях, что случилось с Литерой, – проговорил Фармер. – Если ты забыл, то я ее знал больше лет, чем ты суток.

– Позже все расскажу, – пообещал Борланд. – Дружище, в самом деле, давай не сейчас. Иначе это взбудоражит нас обоих, а сейчас нам внимание важно как никогда.

Фармер движением руки привел в действие висящий на груди детектор аномалий.

– На следующем же привале, – решил он. – В этот раз я решил подробно не поднимать эту тему, потому что Клинч был рядом. Но, Кали свидетель, я вытяну из тебя все ниточки.

– Договорились, – кивнул Борланд, чувствуя неуместный рост волнения в душе. Черт. Спокойствие, только спокойствие.

Первые сто метров протекли в тягостной атмосфере. Бурая пыль выбивалась из-под подошв, придавленные выплеском листья шуршали и рассыпались, подобно пересохшим веткам. Борланд всеми силами пытался вернуть себе ощущение Зоны, позабытое за долгое время пребывания в бункере. Это ему никак не удавалось, словно он уже не принадлежал этому месту. Мысли сталкера витали далеко отсюда. Уйти бы, послать все подальше, оставить Зону внутри стен Барьера и не брать ее с собой больше никогда. Оставалась последняя работа, самая ответственная и тяжелая из всех. Работа, за которую ему никто не заплатит, работа, которая должна была всего лишь избавить его от дальнейших потерь.

– Я хочу, чтобы Зона исчезла, – произнес Борланд вслух. Громко и отчетливо.

– Это твое желание? – спросил Фармер.

– Не заветное. Мне наплевать, что случится с Зоной. Я не ощущаю никакого порыва по этому поводу. Просто таково мое решение, мой каприз, моя прихоть. Чтобы Зона исчезла.

Они забрались на небольшую горку, на которой стояла проржавевшая, накренившаяся вышка электропередачи. Отсюда были видны металлические ворота, ведущие на Мусорку, с вечно открытой створкой.

– Далеко майор ушел, – сказал Фармер. – Может, он где-то сзади?

– У него было достаточно времени, чтобы добраться до Мусорки.

– Или погибнуть в аномалии, а то и от клыков зверя.

– Может, и так. Мы бы все равно ничего не услышали, у этих холмов акустика особенная.

Борланд и Фармер добрались до покореженного остова автомобиля, изъеденного временем и обросшего мхом до такой степени, что невозможно было опознать марку. По кривой раме, явно прогнувшейся от мощного удара, ползали усатые жуки. Отличное место для тайника, где можно по-быстрому скинуть рюкзак с добром в случае опасности и дать деру налегке. В старые времена Борланд полез бы туда первым делом. Сейчас он лишь подивился, как ему могли раньше приходить такие дурные мысли.

– Обходим, – сказал Фармер, глядя на пищащий детектор. – Аномалия впереди.

– Ага, вижу, – подтвердил Борланд. – Только не впереди, а на восемь румбов.

– Ха-ха. Точно в стороне?

Сталкер молча сунул руку в запачканный каким-то видом дешевого пойла карман куртки. Пошарив в нем, вытащил болт, покрытый оранжевым налетом.

– Лучше ляг, – предупредил Борланд. – Срикошетит – рад не будешь.

Фармер послушно выполнил приказ. Борланд сконцентрировался, пошевелил пальцами. Затем швырнул болт вперед по нужной траектории, продолжая стоять на месте. Кусочек стали полетел в заданном направлении, затем внезапно его сменил и направился в сторону, получив неожиданное ускорение, словно врезался в бешено крутящийся диск шлифовального станка. По воздуху прошла рябь, которая столь же неожиданно затихла.

– Видал? – произнес Борланд. – Детектор никогда не показывает границы аномалий, только центр.

– Ага, понял. – Фармер отряхнул штаны от листьев. – А ты почему не лег?

– В мою сторону болт никак не мог срикошетить. Со временем научишься.

– Ясно… Получается, детектор не показывает границы аномалий?

– Да, только центр. Это и есть принцип его работы. Сканирует энергетическое поле, выделяет естественный фон, присущий незараженным частям нашей природы, и подает сигнал, если фиксирует отклонение.

– И что, никогда не ошибается?

Борланд усмехнулся, что из-под маски было почти незаметно.

– Случается иногда, – признался он. – Но ты не переживай. Если один из нас влетит в аномалию, то своим воплем наверняка предостережет другого.

– Не смешно.

– А я и не смеюсь. Совсем не смеюсь.

– И как нам пробираться через эту прелесть?

– Обойдем, конечно. Или тебе влом пройти двадцать метров по дуге?

«Технопром» остался сзади. Сталкер даже не обернулся. Перед ним расстилалась протоптанная, почти прямая тропа, ведущая на Мусорку, на юг Зоны. Скопление старых радиоактивных отходов, заброшенное и вновь многократно обживаемое депо, кладбище техники, блокпост клана на севере района, на границе которого стояли каждый раз другие люди, а то и с разными нашивками каждый день – в зависимости от того, чья группировка правила бал в данный момент. Сталкерам было все равно – какая разница, кому платить дань за вход?

– Впереди двое, – предупредил Фармер, глядя в экран КПК. – Похоже, бандиты.

– Ты только сейчас заметил? Выброси свою электронику! Пользуйся глазами! Они скажут больше, чем две точки на экране.

С этими словами Борланд немного приблизился.

– Ствол отстегни, – произнес он, поднимая дробовик. – Незаметно. Я приму.

Фармер коснулся защелки ремня, перехватывающего грудь, надавил на пластиковые держалки и позволил автомату соскользнуть в руку Борланду.

– Молчи, – предупредил сталкер. – Если что, говорить буду я.

Незнакомцы показались довольно быстро. Как Борланд и предполагал, это были мародеры. Темные, небрежно схваченные поясом плащи, разбитые ботинки у одного и перепачканные застарелой грязью солдатские сапоги у другого, беспечная походка людей, которым не присуща сталкерская осторожность. Обрезанная двустволка и МП5.

– Привет честной компании! – прогремел Борланд.

– Здорово, мужик, – сказал долговязый с автоматом. Ему можно было дать лет двадцать пять. Было ясно, что со спортзалом он не дружил, как и с шахматами. Второй был примерно его лет, но, помимо костей, обладал и неплохим мясом. Впрочем, он с тем же успехом являлся более объемной мишенью.

– Куда путь держишь? – спросил сухой.

– У тебя зенки на лопатках? – осведомился Борланд. – Не видишь – языка веду.

– Куда ведешь?

– К своим, конечно, куда же еще?

Мародеры переглянулись.

– Не серчай, пахан, – заулыбался широкий. – Мы тоже от своих отбились.

– Ну, удачи тогда, – пожелал Борланд и пихнул Фармера в спину. – Двигай копытами, зелень.

– Пахан, погодь, – махнул автоматом сухой. – Нам бы тоже к своим надо, на базу. Проведи, а?

– Не по пути, – мотнул головой Борланд. – Без обид, братва.

– Как так не по пути? – опешил сухой. – База же в той стороне. Да ты и сам сказал…

– Я сказал, что к своим иду, – оборвал его Борланд, напряженно думая. Складывалось впечатление, что бандиты разбились на кучку независимых кланов. – Не на базу. А к своим. Втыкаешь в разницу?

Он двинулся с места, прежде чем мародеры успели сказать хоть слово. Не помогло. Борланд услышал, как они торопливым шагом идут за ним следом.

– Проблемы? – еле слышно шепнул Фармер.

– Молчать! – заорал Борланд. – Или продать тебя братве, что за нами топает? Она на ножи мигом поставит, не забалуешь!

– Понял, – коротко сказал «пленник».

– Эй, отец, – позвал долговязый. – Не в падлу, позволь пройти с тобой хоть до остановки.

Борланд пораскинул мозгами. Остановки? Какой еще остановки?

– А ну стой, – велел он Фармеру и повернулся к долговязому. – Как зовут? Что-то не припоминаю я твою репу.

– Меня звать Чехол, – шмыгнул носом долговязый. – А дружбана – Тефлоном.

– Ясно, – сказал Борланд. – А меня… хм, я для вас так и останусь паханом. Усекли?

– Все поняли, пахан, – закивал Тефлон. – Не тупые.

– Тогда двигайтесь следом, – решил Борланд. – Терпила детектор понесет. Верно, мясо?

– Верно, – сказал Фармер, держа в руке детектор аномалий.

Неизвестно было, что вообразили себе новоявленные напарники, встретившись с одиноким бандюганом в маске и без имени, ведущим с собой пленного сталкера. Наверняка им скоро станет любопытно, но до поры до времени они не станут лезть с вопросами. Топать с парой мародеров до самой долины Борланду совсем не улыбалось. И было понятно, что Фармер никакой инициативы проявить не сможет.

Гордые холмы Мусорки находились по обеим сторонам от выбранной Борландом тропинки. Радиоактивный фон на их вершинах зашкаливал за все мыслимые пределы, так что сталкер старался не выбираться за пределы знакомых путей. А признаков было достаточно. Справа, уткнув массивный ковш в заросли кустарника посреди глинистой почвы, стоял наполовину увязший экскаватор. Дальше пролегала лужа, испускавшая туман зеленых испарений. Посреди нее располагался деревянный скользкий мостик, наспех сколоченный еще до появления Зоны и удивительным образом переживший невзгоды многих лет. Борланд все же не пошел по нему, предпочитая сделать крюк через илистый берег, усеянный какими-то необыкновенными растениями, похожими на фиолетовые лилии.

Парочка свежих подельников хранила молчание ровно до первого характерного лая, разнообразившего относительную тишину.

– Пахан, собаки впереди! – крикливо доложил Чехол.

– Так иди проверь, – ухватился Борланд за неожиданную возможность воспользоваться чужими глазами.

– Как?

– На холм поднимись!

– Тефлон, дуй за мной, – позвал Чехол, поднимаясь наверх горки с коротким автоматом наготове. Двигался он быстрым шагом, чуть не переходящим в бег. На вершине остановился, словно налетел на невидимую стену.

– Пахан, ты только погляди! – крикнул он. Фармер исхитрился повернуться и посмотреть на Борланда, но тот не нашел что сказать ему в ответ. Он протолкал парня дулом оружия до мародеров и стал рядом с ними.

И чуть не уронил автомат.

– Охренеть можно, – протянул Тефлон.

Борланд внутренне с ним согласился. Обычно с вершины этой горки были видны небольшая равнина и один из углов депо. Теперь все пространство от подножия холма и до лесов на противоположном конце было заполнено сплошной шевелящейся массой, состоявшей из слепых собак с искривленными хвостами, бешено крутящих мордами кабанов, выставивших острые клыки, и нескольких плотно сбитых коричневых туш с круглыми головами, принадлежащих чернобыльским псам. Кое-где мелькнул огромного роста силуэт циклопа, сгорбленный, почти достававший деформированными лапами до земли. Мелькнул, исчез.

Прыгун налетел на кабана и тут же был откинут в сторону мощным ударом. Перекувыркнувшись в воздухе, он приземлился на все четыре конечности и продолжил перекаты, издавая вопль, заглушенный шлангом противогаза.

– Гон мутантов, – сказал Чехол.

– Да, – подтвердил Борланд. – Приплыли.

Пройти дальше, в Серую долину, было невозможно.

Глава 7
Стена

На 14-й башне Барьера было тихо.

Разумеется, тишина на стене подразумевала относительность в ее высшем проявлении. Ну как может быть тихо на границе Зоны? Ветер имеет тенденцию всегда дуть в лицо, принося с собой все звуки, – расплата за архитектуру стены. То и дело строчат пулеметы, выбивая цепочку следов на усталой земле, уже почти не латающей дыры, пока не пронесется добротный, щедрый ливень. Рация на столе шипит почти постоянно, сыпля короткие, рубленые фразы про малейшие изменения в подконтрольном районе, расписании караулов, передавая устные некрологи или злобные вопросы на русском разговорном, почему не была нажата контрольная кнопка, которую дозорному следовало нажимать каждые полчаса, чтобы доказать, что он не заснул. Единственное, о чем не предупреждала рация, были внеплановые проверки. Само собой, рядовой Егор Сажин этому не удивлялся.

За три месяца службы он успел привыкнуть почти ко всему. Невероятно, но факт. Егор освоился на стене Барьера поразительно быстро. Всего-то и делов, что каждый день говорить себе: я на стене, я на верхушке частокола, я в безопасности. Вроде все просто, а не каждому было дано. Рядовому Сажину ничего не требовалось, кроме пулемета, закрепленного на середине башни. У него и так все было: личная койка в крохотном отсеке родной «четырнадцатой», ящик для персональных вещей, запираемый на замок (непозволительная роскошь!), кормежка три раза в день, постоянно пополняемый запас патронов и уединение. На срок службы ему больше ничего не было нужно, он и так получал больше, чем мог мечтать.

В первые дни он вздрагивал от каждого выстрела с других башен, но сейчас даже не замечал их. Просто запомнил, что пулемет на 12-й грохочет особенно сильно, но при этом как бы лениво, а на 9-й расположен гранатомет – ввиду стратегических особенностей расположения башни. Это помогало Егору ранними ночами, в которые он порою просыпался и не мог с ходу сориентироваться, что происходит на участке. В жилом отсеке, который в ночное время запирался наглухо, звукоизоляция лишала любого чутья. Зато в нем можно было пересидеть Выплеск, чему Егор не мог не порадоваться. Он не страшился Выплесков. Для него эти периоды были дополнительными часами отдыха, в которые можно было резаться с напарником в карты при ярком свете двух ламп. Коалиция электричества не жалела. На случай проблем с Выплеском у Егора, как полагается, имелась инъекция соответствующего анабиотика в блистерной упаковке, с начала года входящая в штатную аптечку служащих спецбатальона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.